Kitabı oxu: «Монтерейл»

Глава 1

Это не мираж, это отпечатки рук

Всё, что я беру, только замыкает круг

И сегодня я наконец возьму волны

летяга

Смерть всегда приходит внезапно. Но для семьи Дафны это было настоящим потрясением. Никто и представить не мог, что старушка Тиона Эллингтон была смертной, и что ее кончина будет такой скорой.

Дождь не прекращался с самого утра и, казалось, не собирался останавливаться. Он висел над городом плотной серой завесой, будто небо и вовсе не желало отпускать землю ни на мгновение. Вода стекала по крышам, тяжелыми каплями ударяясь о недавно собравшиеся лужи меж каменной кладкой двора. Дом Эллингтонов стоял в этой мороси тихо и тяжело, как давно покинутое место. Его окна казались тёмными глазами, уставшими за десятки лет своей жизни наблюдать за происходящим на территории.

Дафна сидела у окна в гостиной и скучающе вглядывалась в даль. Стекло было покрыто тонкими дорожками воды, которые уже долгое время увлекали внимание девушки. В комнате пахло воском, старыми книгами и засохшими цветами, оставленными после похорон. Этот запах уже впитался в стены и мебель, несмотря на все попытки его выветрить. Тишина в доме была густой, траурной. Она была окончательной, давящей на виски. Она обволакивала тело и медленно тянула ко дну, не давая возможности выбраться. Часы в коридоре остановились в день смерти бабушки. Никто не решался их завести или даже коснуться, боясь вывести что-то неведомое из равновесия . Дафна изредка прислушивалась к шагам наверху. Понимая что это невозможно, она всё равно каждый раз надеялась услышать любой намёк на её присутствие. Однако скрип половиц и тихий кашель больше никогда не вернутся сюда. И всё же, малейшие звуки, улавливаемые ее ушами, дарили такое желанное облегчение.

Стук почтовой щели прозвучал неожиданно и почти чуждо. Он разрезал дом тонким металлическим звуком, знатно проехавшись по ушам всем, кто присутствовал на первом этаже. Дафна вздрогнула и не сразу поняла, откуда он донесся. Письма теперь приносили редко, а хорошие - еще реже. Почтальон словно избегал их дома в последние недели. Девушка медленно поднялась, чувствуя холод пола через тонкие подошвы домашних тапочек. Коридор встретил её длинной чередой потемневших фотографий. Лица на них уже не были живыми, но смотрели всё также пристально, будто следя за каждым движением. У двери лежал плотный кремовый конверт. Он выглядел слишком дорогим для обычной почты. Почерк на нём был уверенным и аккуратным, без единой случайной линии. Имя Дафны красовалось посередине, выведенное более толстыми линиями чем остальные слова. На обратной стороне - сургучная печать с гербом. Башня на оттиске была окружена тисовыми ветвями. Это изображение казалось слишком чужим для их скромного дома. Ниже, плавным курсивом было выведено лишь одно слово - «Монтерейл».

Дафна долго не решалась вскрыть конверт и просто держала его в руках. Письмо было шершавым и холодным, с едва ощутимым рельефом тонкого бумажного ворса. Девушка стояла в коридоре, где тусклый свет лампы делал тени слишком длинными. За окном дождь продолжал идти без перерыва, ровно и очень громко.

Дафна вернулась к себе и села у окна. Конверт положила на стол рядом с раскрытой книгой, которую так и не дочитала. Затем аккуратно разорвала край и достала письмо.

Бумага внутри оказалась дорогой, с лёгким запахом старого дерева. Почерк был ровным и уверенным.

« Уважаемая госпожа Эллингтон,

Прошу простить мою прямоту, однако обстоятельства вынуждают меня обратиться именно к Вам, поскольку Ваши рекомендации как архивиста и специалиста по работе с историческими документами были весьма высоко оценены людьми, мнению которых я привыкла доверять.

Я являюсь владелицей поместья Монтерейл, расположенного в нескольких часах езды от Лавьера. За годы существования усадьбы здесь накопилось значительное количество семейных бумаг, писем, хозяйственных книг и прочих архивных материалов, которые долгое время оставались без должного внимания. Возраст всё чаще напоминает мне о необходимости привести дела в порядок, поэтому я хотела бы доверить эту работу человеку аккуратному, терпеливому и умеющему обращаться с документами подобного рода.

Работа предполагает проживание в поместье на протяжении нескольких недель. В Ваше распоряжение будет предоставлена отдельная комната, полный пансион и всё необходимое для работы с архивом. Размер вознаграждения составит сумму, указанную в приложенном соглашении, и будет выплачен полностью после завершения каталога, независимо от того, потребуется ли на него немного больше времени, чем предполагалось изначально.

Не стану скрывать, что архив Монтерейла весьма обширен. Предыдущие попытки привести его в порядок неоднократно откладывались, поэтому объём работы может оказаться больше ожидаемого. Тем не менее я убеждена, что именно такой труд заслуживает внимательного и добросовестного подхода.

Если Вы согласитесь принять моё предложение, прошу сообщить об этом ответным письмом. После получения Вашего согласия я организую встречу на железнодорожной станции и обеспечу дальнейшую дорогу до поместья.

Буду признательна за Ваш ответ и надеюсь на наше скорое знакомство.

С уважением, Аккалия Вальтер

Поместье Монтерейл»

Дафна прочитала письмо один раз, затем второй, уже медленнее. В предложении не было ничего необычного, и всё же оно вызывало настороженность. Она посмотрела в окно. Ливень усилился, и улица почти исчезла за серой стеной воды. Дафна сложила письмо обратно с той аккуратностью, с какой обычно возвращают вещам их первоначальное состояние, хотя в этом случае никакой прежней формы уже не существовало. Конверт был вскрыт, бумага потревожена, и всё же она пыталась вернуть ему видимость нетронутости, как будто порядок внешнего мира мог повлиять на порядок внутренний. Девушка сидела у стола и смотрела на письмо так, будто оно требовало не ответа, а некоторого внутреннего согласия, которое ещё не было сформулировано.

Название Монтерейл не вызывало в ней ни воспоминаний, ни ассоциаций, и именно это отсутствие связи казалось ей более значительным, чем само предложение. Дафна попыталась вспомнить, слышала ли она его когда-либо, и не нашла ничего, за что бы смогла ухватиться.

В комнате было слишком много вещей, которые не участвовали в происходящем: часы, остановившиеся три недели назад, книги, раскрытые и оставленные без внимания, тёплая ткань пледа, утратившая назначение вместе с привычкой его поправлять. Всё это существовало отдельно от письма, и всё же как будто было им затронуто. Дафна снова взяла лист, хотя уже знала его содержание. Разбор семейного архива, аккуратные формулировки, подчеркнутая деловитость, сумма, которая не объяснялась ни объёмом работы, ни её характером. И подпись - Аккалия Вальтер, написанная с той сухой определенностью, которая не допускает уточнений. Она подумала о том, что подобные предложения не возникают из воздуха, даже если выглядят именно так. За ними всегда стоит последовательность решений, разговоров, ожиданий, и кто-то, где-то, должен был заранее представить её в этом доме, среди этих бумаг, в этой роли, которую она пока не принимала и не отвергала.

И все же, она решила повременить в ответом, оставляя себе время подумать.

Дафна ответила на письмо тем же вечером, многократно поблагодарив хозяев за проявленное доверие, объясняясь в своей специализации и не задав ни единого вопроса, чтобы не сломать уверенный тон письма. Ответ ушёл в тот же день, и не медля, не давая себе поводов передумать о таком щедром предложении, девушка стала тут же готовиться к отъезду.

Поездка заняла почти сутки, с пересадкой в городе, название которого она запомнила только из-за усталого вокзального света, озарявшего табличку. Дальше дорога становилась всё более пустой, вагоны всё менее людными, а разговоры - всё тише. За окном начинались пространства, где деревья стояли плотнее, чем дома, и где линии горизонта не имели привычной ясности. Когда она наконец сошла на маленькой станции, воздух показался ей теплее, чем должен был быть в это время года. Видимо то, что она отправлялась на юг, играло свою значительную роль в погодных условиях, даже если пункт ее прибытия был не так уж далеко по географическим меркам.

От станции до Монтерейла её везла закрытая карета. Не современная машина, а тяжёлый экипаж с высоким силуэтом, который двигался по дороге так, будто не столько ехал, сколько трясся на колдобинах. Только на такой повозке можно было проехать к поместью, к которому вела обычная грунтовая дорога вместо брусчатки. Дорога уходила в лес, и постепенно исчезали даже редкие признаки человеческого присутствия: столбы, ограждения, следы домов.

Дорога постепенно поднималась вверх. Лес остался позади, и теперь по обе стороны тянулись открытые пространства. Сквозь дождь Дафна различала очертания низких холмов и серебристые полосы воды внизу. Река извивалась между лугов, исчезала в тумане и появлялась вновь уже в другом месте.

Карета тяжело подпрыгивала на выбоинах. Колёса вязли в размокшей земле. Иногда казалось, что дорога закончится раньше, чем они доберутся до цели.

Когда экипаж преодолел последний подъём, Дафна впервые увидела Монтерейл. Она ожидала чего угодно, но только не этого.

Поместье занимало вершину холма и господствовало над всей округой. Отсюда, вероятно, открывался вид на многие мили вперед. Даже сейчас, сквозь дождь и серую дымку, можно было различить блеск воды далеко внизу. Однако, главный дом не производил впечатления богатства.

Он производил впечатление брошенности. Светлые стены местами утратили штукатурку, обнажив старый кирпич. Некоторые корпуса выглядели заброшенными. В одном месте крыша и вовсе отсутствовала. Среди построек возвышалась круглая ротонда с куполом, почерневшим от времени. За ней темнели остатки старой стены.

Монтерейл напоминал не поместье, а воспоминание о поместье. Словно время много раз пыталось разрушить его, но так и не сумело закончить начатое. Карета проехала через старые ворота.

От них сохранилась лишь кирпичная арка. Когда-то она была частью большого въезда, но теперь стояла отдельно на краю склона, открывая вид на долину, заполненную туманом. Дафна успела заметить её всего на несколько секунд, однако почему-то именно эта полуразрушенная арка запомнилась ей сильнее остальных построек.

Во дворе было пусто. Дождь закончился так же внезапно, как начался. Сквозь облака пробился тусклый вечерний свет, который лёг на старые стены тонкими золотистыми полосами и сделал их ещё более древними.

Дафна поймала себя на мысли, что не может определить возраст этого места. Монтерейл не выглядел ни живым, ни мёртвым.

Карета остановилась возле главного корпуса. Только теперь Дафна смогла по-настоящему оценить размеры Монтерейла. Центральное здание соединялось с соседними постройками длинными переходами и галереями. Часть корпусов выглядела жилой, с целыми окнами и свежей штукатуркой, другие де стояли пустыми. В некоторых местах обнажился старый кирпич, а где-то отсутствовали целые участки стен.

Дверь дома открылась прежде, чем Дафна успела подняться по ступеням. На пороге стояла высокая женщина в тёмном платье. Сразу стало понятно, что это и есть хозяйка дома. Удивительная, по-настоящему аристократичная внешность. Серебро в волосах подчёркивало правильность черт, а взгляд оставался спокойным и внимательным.

- Мисс Эллингтон, - прозвучало как утверждение.

- Да.

- Добро пожаловать в Монтерейл.

Аккалия Вальтер развернулась и вошла внутрь, предоставив Дафне самостоятельно решить, следует ли она за ней. Но как только девушка вошла, хозяйки и след простыл.

Холл оказался неожиданно светлым. Высокие окна пропускали последние отблески вечера, а полированное дерево лестницы отражало свет люстр. Здесь не было той мрачности, которую Дафна ожидала увидеть, пока была снаружи. Портреты занимали почти все стены. Мужчины, женщины, дети смотрели на вошедших с полотен разных эпох. Некоторые картины потемнели настолько, что лица едва различались.

Остановившись возле одного из портретов, Дафна невольно задержала взгляд. Молодая женщина в тёмно-зелёном платье была написана с удивительной тщательностью. Художник уделил одинаковое внимание и складкам ткани, и выражению её глаз.

- Обычно гости выбирают более внушительные портреты.

Голос заставил Дафну обернуться. У лестницы стоял молодой мужчина. Светлые волосы и спокойное выражение лица делали его намного моложе, чем он был на самом деле.

- Простите?

- Генералы нравятся людям больше. Они выглядят значительнее.

Дафна снова посмотрела на картину.

- А кто она?

- Леди Эвелин Монтерейл.

Девушка снова взглянула на портрет. Значит, это одна из бывших хозяек дома.

- Сорен Вальтер, - протянув руку, поздоровался юноша.

Знакомство с ним получилось таким же спокойным, каким и казался сам Сорен. Он не пытался поддерживать разговор любой ценой и, кажется, вовсе не испытывал неловкости из-за возникающих пауз.

Именно поэтому появление Алека ощущалось почти вторжением. Он буквально слетел по лестнице, перескакивая последние ступени.

- Значит, вы всё-таки добрались.

В его голосе сразу чувствовалась энергия, которой недоставало остальному дому.

Пока они знакомились, из бокового коридора появился пёс. Серебристая борзая двигалась медленно и удивительно бесшумно для своего роста. Светлая шерсть отблескивала в вечернем освещении. Колл не отреагировал ни на голоса, ни на шаги. Лишь когда оказался достаточно близко, чтобы увидеть Дафну, он остановился и, наклонив голову, внимательно её рассмотрел.

- Не бойтесь, он не кусается. Но сзади к нему лучше не подходить - заметил Алек. - Колл давно оглох и ваше внезапное появление может его напугать.

Пёс подошёл к Дафне достаточно близко, чтобы можно было дотянуться до него ладонью. Несколько секунд он изучал её запах, после чего спокойно прижался головой к руке девушки.

Алек удивлённо присвистнул.

- Обычно на это уходит куда больше времени.

Сорен ничего не сказал, но его взгляд на мгновение задержался на собаке.

Колл устроился рядом с Дафной так, словно уже принял ее за свою. И именно это обстоятельство заставило девушку почувствовать себя в Монтерейле не совсем чужой.

- Похоже, вы уже нашли союзника. Это в Монтерейле случается нечасто, - донесся голос Аккалии сзади. - Дом производит впечатление, не так ли?

В её голосе появилась неожиданная теплота. Дафна повернулась к хозяйке.

- Он намного больше, чем я представляла.

- Большинство гостей говорит то же самое.

Аккалия улыбнулась. Улыбка совершенно изменила её лицо. Строгие черты вдруг стали мягче, а взгляд - живее.

- Когда я впервые приехала сюда, Монтерейл выглядел гораздо хуже. Некоторые крыши протекали. В северном крыле зимой выпадал снег прямо на лестницу. Мне до сих пор кажется чудом, что дом вообще сохранился.

Она говорила без хвастовства. Скорее с привязанностью человека, который слишком долго заботился об одном и том же месте.

- Вы восстановили всё это сами?

- Не сразу. На это ушли годы.

Аккалия подняла взгляд к потолку.

- Иногда мне кажется, что половина моей жизни осталась в этих стенах.

В её словах не было ни горечи, ни сожаления. Только спокойная констатация факта.

- Но довольно обо мне. Вы приехали сюда работать, а не слушать истории старой женщины.

- Вы совсем не похожи на старую женщину.

Аккалия рассмеялась. Ее смех оказался лёгким и искренним.

- Какая опасная лесть. Мы с вами быстро поладим, мисс Эллингтон.

Именно в этот момент Дафна окончательно почувствовала себя неловко за собственные опасения. Женщина, которую она представляла холодной и высокомерной, оказалась вполне обаятельной хозяйкой.

- Сорен.

Аккалия повернула голову в сторону светловолосого юноши.

- Мой сын.

- Мы уже успели познакомиться, - сказал Сорен.

- Алек Рейн, - наконец представился второй юноша. - Друг семьи и по совместительству главный любимчик в доме.

- Он преувеличивает, - заметил Сорен.

- Ты просто мне завидуешь.

По тому, как легко они обменивались репликами, Дафна решила, что Алек живёт здесь уже давно.

- Не стойте в холле, - сказала Аккалия. - После дороги вы наверняка устали. Я покажу вашу комнату, а позже встретимся за ужином.

Она произнесла это с такой естественной заботой, что Дафна вновь удивилась собственным ожиданиям. Всё в письме, в долгой дороге до Монтерейла подготавливало её к встрече с суровой и властной дамой. Вместо этого перед ней стояла женщина без малейшего намёка на высокомерие.

Они поднялись по лестнице. Сорен шёл немного впереди, Алек остался рядом с Дафной. Холл постепенно остался внизу. Отсюда дом выглядел ещё больше. Галерея тянулась вдоль внутренней стены и переходила в несколько коридоров.

- Не заблудитесь, - заметил Алек. - Первые дни здесь это случается со всеми.

- Даже с тобой?

- Особенно со мной.

- Он не шутит, - сказал Сорен, не оборачиваясь. - В детстве его постоянно искали часами.

- Мне было восемь лет.

- А мне кажется двенадцать.

Дафна невольно улыбнулась, слушая их словесные перепалки. Коридор оказался шире, чем она ожидала. Окна выходили на реку. Между ними стояли старые шкафы, столики и кресла, будто кто-то годами переносил сюда мебель из других комнат. На стенах висели фотографии поместья. Некоторые были настолько старыми, что изображение почти выцвело.

У одной из них Дафна замедлила шаг. На снимке Монтерейл выглядел иначе. Южное крыло ещё не было разрушено. Купол ротонды казался светлее. Перед главным входом стояли люди. Много людей.

- Это было снято больше ста лет назад, - пояснила Аккалия. - Тогда здесь жило несколько поколений семьи и множество слуг.

- А сейчас?

Вопрос вырвался раньше, чем Дафна успела подумать. Аккалия на секунду замолчала.

- Сейчас времена другие.

Ответ прозвучал мягко, но дальнейших объяснений не последовало. Они прошли ещё немного и остановились возле высокой дубовой двери.

- Здесь вы будете жить.

Комната оказалась просторной. Два больших окна выходили на склон холма и реку. Свет постепенно угасал, но долина всё ещё была видна. Вдалеке тянулась тёмная линия леса, через который Дафна приехала несколько часов назад.

У дальней стены стоял книжный шкаф. Рядом находился письменный стол с зелёной лампой. Кровать под балдахином выглядела настолько старой, что вполне могла помнить первых владельцев Монтерейла.

- Если что-то понадобится, сообщите мне или Сорену, - сказала Аккалия. - Архив находится в восточном крыле. Завтра после завтрака я покажу вам всё необходимое.

- Спасибо.

- Отдыхайте.

Она задержалась в дверях.

- И постарайтесь не работать слишком усердно в первые дни. Монтерейл имеет обыкновение увлекать людей сильнее, чем следует, но выматывает он еще больше. Вам предстоит долгая работа, так что пытайтесь сохранять силы.

В её голосе послышалась лёгкая усмешка. Затем она ушла. Алек поставил саквояж возле шкафа.

- Если услышите ночью странные звуки, не пугайтесь.

Дафна посмотрела на него.

- Странные звуки?

- Старые дома умеют разговаривать.

- Алек.

Сорен произнёс его имя спокойно, но тот сразу поднял руки.

- Хорошо. Никаких страшилок.

По его тону было невозможно понять, согласен он или нет. Когда дверь закрылась, Дафна наконец осталась одна. Тишина в комнате оказалась совсем иной, чем в городе. Здесь не слышалось далёких экипажей, голосов прохожих или шума улиц. Только ветер время от времени касался оконных стёкол. Желая взглянуть, какой вид открывается из ее комнаты, девушка подошла к одному из них.

Сумерки уже опускались на долину. Река внизу превратилась в узкую серебристую ленту. Среди деревьев медленно поднимался туман. Монтерейл возвышался над окружающим миром, словно существовал отдельно от него. И впервые с момента приезда Дафна почувствовала странное спокойствие. Ей казалось, что она наконец добралась туда, куда должна была попасть.

Девушка никогда не верила в предопределение. Слишком многое в жизни зависело от случайностей, чужих решений и обстоятельств, чтобы искать в происходящем какой-то заранее написанный порядок. И всё же, стоя у окна незнакомой комнаты и глядя на реку, терявшуюся среди вечернего тумана, она испытывала странное чувство узнавания, будто Монтерейл существовал в её памяти задолго до того, как она получила письмо Аккалии Вальтер.

Она отвернулась от окна и принялась разбирать вещи. Занятие оказалось полезным. Обычные действия быстро возвращали ощущение реальности. Книги заняли полку возле письменного стола. Несколько тетрадей легли рядом. Одежда перекочевала в старый платяной шкаф, который пах древесиной и лавандой. К тому моменту, когда всё было разложено по местам, за окнами окончательно стемнело.

На ужин её пригласили около восьми часов. За ней пришёл Сорен. Он постучал один раз и терпеливо ждал, пока она откроет дверь.

- Боюсь, если отправить Алека, он начнёт рассказывать вам очередную историю о привидениях.

- Значит, они всё-таки есть?

- В Монтерейле?

Впервые за всё время знакомства в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

- По мнению Алека, здесь есть всё, даже оборотни.

Они спустились на первый этаж. Вечером дом выглядел иначе. За окнами уже не оставалось света, и теперь пространство освещали только лампы и камин. Тени стали глубже. Портреты на стенах выглядели старше. А длинные коридоры казались гораздо протяжённее, чем днём.

Столовая находилась в южном крыле. Потолок здесь был ниже, чем в холле, зато помещение выглядело гораздо уютнее. В камине горел огонь. На длинном столе мерцали свечи, хотя электрическое освещение тоже работало. Аккалия сидела во главе стола и листала какую-то книгу в кожаном переплёте. Алек расположился возле окна и без особого успеха пытался добиться внимания Колла, который лежал у камина и демонстративно игнорировал его существование.

- Видите? - заявил Алек, заметив Дафну. - Моя собственная собака относится к хозяину хуже, чем к случайным гостям.

- Колл относится ко всем одинаково, - заметил Сорен.

- Это неправда. К тебе он относится терпимо.

Аккалия закрыла книгу и поднялась им навстречу.

- Надеюсь, комната вас устроила.

- Более чем.

- Хорошо. Восточное крыло всегда было самым спокойным местом в доме.

- Кроме тех случаев, когда там проваливается пол, — добавил Алек.

Аккалия посмотрела на него с лёгким упрёком.

- Это произошло всего один раз.

- И именно поэтому я считаю своим долгом предупреждать людей заранее.

Еще несколько мгновений мы провели в тишине. Звон приборов о тарелки и стук бокалов сливался какую-то свою, понятную только им мелодию.

- Простите моего мужа, - внезапно сказала Аккалия, - Дастан стар и очень редко выходит из своей комнаты. Сегодня он не сможет присоединиться к нам, но он выражает вам огромную благодарность за визит.

Дафна ожидала официального и неловкого ужина, но вечер оказался удивительно спокойным. Большую часть времени говорил Алек. Он перескакивал с одной темы на другую, рассказывал истории о соседях, о бесконечных попытках восстановить старые постройки и о собственных неудачах в верховой езде. Сорен вмешивался редко, обычно ограничиваясь короткими замечаниями, которые почему-то оказывались смешнее большинства шуток Алека.

Аккалия слушала их перепалку с заметным удовольствием. Несколько раз она обращалась к Дафне с вопросами об учёбе, архивном деле и жизни в городе. Её интерес не казался притворным. Напротив, временами Дафне начинало казаться, что хозяйка искренне рада её приезду.

Лишь однажды что-то изменилось. Разговор случайно коснулся истории поместья. Дафна спросила, давно ли семья Вальтеров владеет Монтерейлом. Вопрос был совершенно безобидным, однако за столом возникла короткая пауза.

Сорен опустил взгляд в тарелку. Алек перестал крутить в пальцах вилку. Аккалия продолжала улыбаться, но её лицо словно застыло.

- Не так давно, как многие думают, - ответила она спустя несколько секунд. - Монтерейл принадлежал другим людям задолго до нашего появления.

- А кто жил здесь раньше?

- Очень много разных людей.

Её голос оставался мягким, но продолжать расспросы почему-то расхотелось. К счастью, Алек тут же перевёл разговор на другую тему, и напряжение исчезло так быстро, что Дафна почти убедила себя, будто просто всё придумала.

После ужина они ещё некоторое время сидели в гостиной. За окнами шумел ветер. Огонь потрескивал в камине. Колл спал возле кресла Дафны, время от времени подёргивая лапой во сне. Постепенно усталость дороги начала брать своё. Около полуночи она пожелала всем доброй ночи и поднялась наверх.

Дом уже затих. Даже старые половицы перестали скрипеть. Только ветер временами касался окон, а где-то далеко внутри здания негромко тикали часы. Добравшись до комнаты, Дафна почти сразу уснула.

Она не знала, сколько прошло времени, когда её разбудил звук шагов. Не скрип дерева и не стук ветки по стеклу. Шаги были слишком отчётливыми, чтобы ошибиться. Кто-то медленно шёл по коридору за её дверью. Дафна открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к темноте. Шаги продолжались, а затем остановились. Прямо возле её комнаты.

Она не сразу осознала, что задержала дыхание. Сердце билось спокойно, но слишком отчётливо для полной тишины. За дверью больше ничего не происходило. Не скрипнула половица. Не шелохнулась дверная ручка. Казалось, человек, стоявший в коридоре, просто замер на месте.

Прошла минута, а за ней ещё одна. Наконец шаги возобновились. Они удалялись медленно и размеренно, будто ночной гость никуда не спешил. Дафна услышала, как звук свернул куда-то вправо по коридору и постепенно растворился среди шорохов старого дома.

Она ещё некоторое время лежала без движения. Разум быстро находил объяснения. Кто-то не мог уснуть. Кто-то возвращался в свою комнату. Возможно, это был сам Дастан Вальтер, которого она так и не увидела за ужином. Эта мысль показалась достаточно правдоподобной, однако сон уже ушёл.

Дафна повернулась на бок и посмотрела на часы возле кровати. Было чуть больше часа ночи. Несколько минут она пыталась заставить себя уснуть снова, но это было безуспешно. Стоило однажды услышать шаги, и дом переставал быть просто домом. Он вновь превращался в огромное незнакомое пространство, полное закрытых дверей, длинных коридоров и людей, о которых она почти ничего не знала.

В конце концов Дафна откинула одеяло и встала. Пол оказался холодным. Она накинула халат, зажгла небольшую лампу на столе и подошла к окну. Снаружи всё ещё стояла ночь. Туман заполнил долину и теперь скрывал реку целиком. Лишь верхушки деревьев поднимались над белёсой пеленой, словно острова посреди молочного моря.

В таком освещении Монтерейл выглядел ещё более завораживающим. Луна серебрила руины дальнего крыла. Полуразрушенная арка на краю склона казалась нарисованной на фоне неба. А ротонда, которую она заметила ещё при въезде, напоминала забытую часовню.

Дафна уже собиралась задёрнуть шторы, когда её взгляд зацепился за слабый огонёк. Сначала она решила, что ошиблась. Огонёк исчез, а потом появился снова. Где-то далеко, в одной из дальних комнат.

Она невольно подалась вперёд. Свет двигался медленно, будто кто-то шёл по зданию с фонарём в руках. Дафна нахмурилась.

Во время ужина Алек упоминал, что часть дома не используется уже много лет. Если это действительно так, что тогда там делает человек среди ночи?

Она продолжала наблюдать. Огонёк переместился от одного окна к другому, а затем исчез окончательно.

Несколько секунд Дафна ждала, что он появится вновь. Но темнота оставалась неподвижной. В этот момент за её спиной что-то негромко скрипнуло. Она резко обернулась, но комната была пуста.

Лампа по-прежнему горела на столе. Тени лежали там же, где и раньше, только дверь шкафа оказалась приоткрыта. Дафна могла бы поклясться, что закрывала её перед сном. Она несколько секунд смотрела на тёмную щель между створками.

Дорога, усталость, новый дом. Любой человек начал бы замечать странности. Она нахмурилась. Возможно, шкаф не закрылся до конца ещё вечером. Возможно, дверца отошла сама. Объяснение напрашивалось настолько очевидное, что Дафна почти рассмеялась собственной тревоге.

Подойдя ближе, она уже собиралась захлопнуть её, когда взгляд случайно задержался на нижней полке. Между её аккуратно сложенными вещами лежал небольшой прямоугольный листок. Дафна была уверена, что раньше его там не видела. Она осторожно достала находку и поднесла её ближе к свету.

Это оказалась старая фотография. Бумага пожелтела от времени, а края заметно потёрлись. На снимке был запечатлён Монтерейл, но совсем не таким, каким она увидела его сегодня. Некоторые постройки выглядели целыми. Исчезли следы разрушений. Даже окружающий парк казался более ухоженным.

Перед домом стояли люди. Их было немного. Молодая женщина и двое мальчиков, расположившиеся рядом с ней. Лица уже начали расплываться из-за возраста фотографии, однако снимок всё ещё сохранял странную ясность, свойственную очень старым изображениям.

Дафна долго рассматривала фотографию, пытаясь понять, кто эти люди и каким образом снимок оказался среди её вещей. Она не могла вспомнить, чтобы видела его раньше. Более того, ей казалось невозможным, что кто-то случайно оставил подобную вещь в шкафу комнаты, которую специально готовили к её приезду.

Наконец она положила фотографию на стол рядом с лампой и снова посмотрела в окно. Туман по-прежнему скрывал долину. Заброшенное крыло утонуло во мраке, словно никакого света там никогда не было. Только Монтерейл возвышался над окружающей темнотой, спокойный и безмолвный, как человек, который слишком долго хранит чужие секреты и давно научился не выдавать их случайным гостям. За окном завыл ветер. Где-то в глубине дома вновь послышался далёкий звук шагов.

На этот раз они были едва различимы. Настолько, что Дафна не смогла бы определить, действительно ли слышит их или просто вспоминает недавний звук. Старые дома умели обманывать. Сквозняки проходили через пустые комнаты, из-за чего дерево расширялось и сжималось вместе с ночным холодом. Любой шорох мог оказаться чем угодно. Однако шаги повторились снова, и теперь она была уверена, что не ошиблась.

Они доносились снизу. Не из коридора за дверью, а откуда-то из глубины дома. Дафна невольно посмотрела на фотографию, лежавшую возле лампы. Она подошла к столу и снова взяла фотографию в руки.

При более внимательном рассмотрении снимок оказался ещё старше, чем показалось сначала. Бумага истончилась по краям. В нескольких местах появились трещины. Один из углов был надломлен и когда-то аккуратно подклеен с обратной стороны.

Женщина на фотографии держала руку на плече одного из мальчиков. Второй стоял чуть поодаль. Все трое смотрели прямо в объектив. Люди на старых снимках редко улыбались, но выражения их лиц почему-то показались Дафне особенно серьёзными.

Очередной звук заставил её вздрогнуть. На этот раз это был не шаг. Где-то неподалёку хлопнула дверь. Звук раздался глухо, будто между ними находилось несколько коридоров и лестничных пролётов.

Дафна медленно подняла голову. Несколько секунд она стояла неподвижно, а затем осторожно подошла к двери комнаты. Разумеется, ей не следовало выходить. Было далеко за полночь. Она находилась в чужом доме, который знала всего несколько часов. Любой разумный человек вернулся бы в постель и дождался утра.

Вместо этого она положила руку на дверную ручку. Сама себе Дафна объяснила это любопытством. Но на самом деле её всегда раздражала неизвестность.

Ручка повернулась бесшумно. Коридор встретил её прохладой и полумраком. Несколько настенных ламп продолжали гореть даже ночью, оставляя между островками света длинные участки тени. Галерея второго этажа уходила в обе стороны. Внизу, на первом этаже, темнел холл. Отсюда он казался гораздо больше, чем днём.

Дафна прислушалась, но не смогла ничего расслышать. Только ветер касался окон где-то в дальнем конце дома. Она уже собиралась вернуться обратно, когда заметила движение внизу.

Кто-то пересёк освещённый участок пола и исчез в коридоре прежде, чем она успела разглядеть лицо. Фигура показалась мужской и довольно высокой. Двигался мужчина достаточно быстро.

Дафна замерла. В доме действительно кто-то не спал. Несколько секунд она колебалась. Потом, сама не понимая зачем, начала спускаться по лестнице. Ступени негромко поскрипывали под её весом. В ночной тишине звук казался слишком громким. Она невольно замедлила шаг, чтобы никого не разбудить.

Оказавшись внизу, Дафна остановилась возле одного из портретов. При свете дня они выглядели просто старыми. Теперь же лица словно проступали из темноты отдельно от полотен. Художники давно умерли. Люди, изображённые на картинах, тоже. Однако их взгляды по-прежнему сопровождали каждого, кто проходил через холл.

Она заставила себя отвернуться и посмотрела в сторону коридора, где исчез незнакомец. Там никого не было. Зато в глубине прохода мерцал слабый свет, похожий на свет свечи или фонаря.

Дафна нахмурилась. Воспоминание о далёком огоньке в заброшенном крыле неожиданно вернулось. Несколько мгновений она стояла на месте, пытаясь решить, стоит ли идти дальше. Разум уже начал подсказывать десятки объяснений. Возможно, кто-то из слуг забыл потушить лампу. Возможно, это кто-то из юнош предпочитал бодрствовать по ночам. Возможно, она вообще наблюдает совершенно обычную жизнь большого старого дома. Огонек дрогнул, словно человек, державший его, повернул за угол. А затем исчез.

Глава 2

Дафна проснулась позднее, чем собиралась. Несколько секунд она лежала неподвижно, наблюдая за солнечными полосами на потолке и пытаясь вспомнить, почему чувствует себя невыспавшейся. Затем в памяти постепенно восстановились события ночи и час, в который она все же вернулась в постель. Всё произошедшее теперь казалось менее значительным, чем несколько часов назад. Утренний свет умел превращать ночные тревоги в нечто нелепое.

За окном стояла ясная погода. С холма открывался вид на долину, залитую мягким золотистым светом. Водная гладь в овраге блестела между деревьями, а остатки тумана медленно поднимались над водой и растворялись в воздухе. При дневном освещении Монтерейл выглядел гораздо менее суровым. Она оделась и спустилась вниз, рассчитывая оказаться первой в столовой, однако ошиблась. За длинным столом уже сидели Сорен и Аккалия. Перед хозяйкой поместья лежала раскрытая газета, которую она читала с выражением человека, не нашедшего в ней ничего достойного внимания. Сорен пил кофе и просматривал какую-то толстую книгу в потёртом переплёте.

- Доброе утро, - сказала Дафна.

Аккалия немедленно отложила газету.

- Надеюсь, вы хорошо спали, - с видимым воодушевлением сказала женщина.

Вопрос прозвучал настолько радостно, что Дафна на мгновение задумалась, стоит ли упоминать ночное происшествие. В конце концов она решила промолчать.

- Гораздо лучше, чем ожидала после дороги.

- Это хороший знак. Многие гости жалуются, что не могут привыкнуть к тишине в наших стенах.

- Здесь действительно очень тихо.

- Вы ещё не слышали Монтерейл зимой, - заметил Сорен, закрывая книгу. - Тогда ветер слышен почти в каждой комнате.

Аккалия посмотрела на сына поверх чашки.

- Не пугай человека в первый же день.

- Я просто предупреждаю. Скоро грядут холода и Дафна должна быть к этому готова.

- Я думаю мы сможем позаботиться о том, чтобы утеплить комнату нашей гостье.

Дафна ожидала, что за этим последует еще несколько фраз, но Сорен лишь едва заметно улыбнулся и вернулся к завтраку. За прошедший вечер она успела заметить, что он редко продолжает разговор, если не считает это необходимым. Его спокойствие выглядело естественным. В отличие от Алека, который, казалось, не мог провести и пяти минут без комментария по поводу происходящего.

Будто подтверждая эту мысль, дверь столовой открылась. Алек вошёл внутрь с видом, будто уже успел пережить несколько событий до начала дня. На рукаве его рубашки темнело пятно земли, волосы были растрёпаны сильнее обычного, а на лице сохранялось выражение искреннего недоумения.

- Если кто-нибудь спросит - я не падал, - пытаясь убрать грязь с рукава, сказал он.

- С чего бы нам спрашивать? Мы и так знаем, что ты уже успел куда-то вмазаться. - с легкой улыбкой ответил Сорен, не отрывая взгляд от страниц книги.

Алек занял свободное место рядом с Дафной и потянулся за кофейником.

- Лошадь решила, что я недостоин её уважения. Я час пытался справиться с ее характером, но он оказался сильнее, чем мой хват.

- Очень разумное животное, - заметила Аккалия.

- Благодарю за поддержку.

- Всегда пожалуйста.

Дафна невольно улыбнулась.

Разговор постепенно перешёл на дела поместья. Аккалия спрашивала о поставках строительных материалов для западного крыла, Сорен рассказывал о состоянии конюшен, а Алек время от времени вмешивался с замечаниями, которые неизменно вызывали раздражение хозяйки и веселье остальных. При этом Дафна всё чаще ловила себя на том, что наблюдает за ними не как за будущими работодателями, а как за героями книги, которую ей только предстояло прочитать.

Сорен производил впечатление человека, привыкшего замечать больше, чем говорит вслух. Даже молчание у него получалось содержательным. Несколько раз она замечала, что он внимательно слушает разговор, хотя внешне выглядит совершенно отстранённым. Алек же, напротив, заполнял собой пространство так легко, будто был частью дома не меньше старых стен и мебели. Он постоянно шутил, отвлекался от темы и нарушал ход беседы, однако каким-то образом именно благодаря ему за столом не возникало неловких пауз.

Лишь одна деталь продолжала беспокоить Дафну. За завтраком по-прежнему отсутствовал Дастан Вальтер. Накануне она решила, что хозяин поместья мог чувствовать себя нездоровым или просто предпочитал проводить вечера отдельно от остальных. Однако теперь отсутствие выглядело более странным. Никто не упоминал его имени. Никто не спрашивал, присоединится ли он позже. Словно существование ещё одного жильца дома было настолько привычным обстоятельством, что о нём давно перестали говорить вслух.

Дафна уже собиралась задать вопрос, когда Аккалия отложила салфетку и поднялась из-за стола.

- После завтрака я покажу вам архив. Думаю, вы захотите увидеть объём работы прежде, чем начнёте разбирать документы.

Она произнесла это спокойно, но в её голосе появилась едва заметная энергия человека, который наконец переходит к действительно важному делу. После дружеских разговоров за столом это было слегка неловко.

- Сорен и Алек составят нам компанию. В противном случае они опять найдут повод исчезнуть до обеда и не принести никакой пользы за целый день.

- Мы глубоко оскорблены подобным недоверием, - заявил Алек.

Дафна посмотрела в высокое окно за спиной хозяйки. Солнечный свет заливал внутренний двор. Руины дальних построек отсюда казались невероятно красивыми. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад она стояла у такого же окна и всматривалась в тёмные корпуса, пытаясь понять, кому принадлежит блуждающий среди них огонь.

Однако фотография всё ещё лежала в её комнате. И мысль о ней не давала покоя.

Аккалия не стала вести их в архив сразу. Как выяснилось, это тоже было частью её замысла. Она считала, что человек не способен разобраться в бумагах старого дома, пока не поймёт сам дом, и потому решила начать с небольшой экскурсии по Монтерейлу. Алек обрадовался этой идее, будто ему лично поручили почётную обязанность развлекать гостей, тогда как Сорен лишь молча поднялся из-за стола и последовал за остальными.

Теперь Дафна могла рассмотреть поместье целиком и наконец осознать масштабы того места, куда её привела случайность. Главный корпус оказался лишь частью сложного архитектурного ансамбля, который разрастался на протяжении нескольких поколений владельцев. Одни здания соединялись крытыми переходами, другие стояли отдельно, образуя внутренние дворы, террасы и небольшие сады. В некоторых частях поместья чувствовалась забота последних лет: свежая кладка, новые окна, отреставрированные балюстрады. В других время оставило слишком глубокие следы, чтобы их можно было полностью скрыть. Монтерейл не выглядел как музей. Он выглядел живым существом, которое старело, менялось и сохраняло на себе шрамы прожитой жизни.

Аккалия рассказывала о доме без показной гордости человека, демонстрирующего собственные владения. Скорее она говорила так, словно представляла старого родственника, с которым прожила большую часть жизни. Иногда она останавливалась возле очередной лестницы или окна и коротко объясняла, когда была построена эта часть усадьбы или сколько сил потребовало её восстановление. В такие моменты Дафна начинала лучше понимать, почему окружающие относятся к Монтерейлу почти как к отдельному члену семьи. Для Аккалии он явно значил больше, чем просто несколько стен и крыш.

Сорен почти не вмешивался в рассказ матери, но именно он обращал внимание Дафны на детали, которые легко было пропустить. Он показывал старые резные панели на стенах, остатки первоначальной кладки в дальних коридорах и библиотеку, занимающую почти целое крыло здания. В его голосе не было восторга, однако чувствовалось доскональное знание дома. Казалось, он мог пройти по Монтерейлу с закрытыми глазами и всё равно безошибочно назвать, что находится за каждой дверью.

Алек, напротив, совершенно не интересовался архитектурой. Стоило Аккалии закончить очередное объяснение, как он немедленно рассказывал историю о том, что произошло именно в этом месте. Большинство его рассказов были связаны с неудачными детскими затеями, падениями, запрещёнными прогулками по крышам или попытками проникнуть в закрытые части усадьбы. Некоторые истории явно преувеличивались ради эффекта, однако Дафна быстро заметила, что самые интересные подробности обычно появлялись именно в его версиях событий.

Когда они проходили через одну из старых галерей, окна которой выходили на внутренний двор, Алек неожиданно остановился возле потемневшего витража и указал на него рукой.

- Здесь раньше находилась семейная часовня, пока один из владельцев не решил перестроить крыло.

- Он не просто решил перестроить крыло, - спокойно поправил его Сорен. - Часовня обрушилась после пожара.

Дафна улыбнулась. Постепенно ей становилось всё легче различать характеры обоих молодых людей. Алек производил впечатление человека, который воспринимает жизнь как череду приключений и неприятностей, одинаково достойных внимания. Рядом с ним пространство словно становилось менее серьёзным. Сорен же обладал редким качеством внушать спокойствие одним своим присутствием. В его обществе Дафна неожиданно переставала чувствовать себя чужой.

Они продолжили осмотр и вскоре оказались на открытой террасе, расположенной с южной стороны дома. Отсюда открывался вид на большую часть поместья. Внизу тянулись дорожки старого парка, за ними виднелись хозяйственные постройки, а ещё дальше поднимался лес, окружавший Монтерейл со всех сторон. Дафна задержалась у каменного ограждения, пытаясь охватить взглядом всё сразу.

Именно здесь Алек впервые заговорил о прежних владельцах дома. Он сделал это почти случайно, отвечая на какой-то вопрос о возрасте усадьбы, однако история быстро приобрела неожиданное направление. По его словам, последняя семья, владевшая Монтерейлом до покупки Аккалией, исчезла незадолго до продажи поместья. Официально речь шла о несчастном случае во время путешествия, однако местные жители предпочитали другие версии. Некоторые считали, что семья бежала от долгов. Другие рассказывали о старом конфликте между родственниками. Самые впечатлительные уверяли, будто причиной исчезновения стал сам дом.

Аккалия немедленно назвала подобные рассказы деревенскими суевериями и предложила двигаться дальше, однако Дафна заметила, что Сорен в этот момент отвернулся к парку и ничего не сказал. Его молчание показалось ей более интересным.

Наконец Аккалия привела их к восточному крылу. Здесь коридоры стали уже, окна встречались реже, а стены почти полностью скрывались за высокими шкафами с документами и книгами. Даже воздух ощущался иначе. Он был суше, тяжелее и пах старой бумагой, пылью и переплётным клеем.

- Вот ваша территория, — сказала Аккалия, открывая массивную дверь.

За ней находилась большая архивная комната. Высокие стеллажи уходили почти до потолка. На полках стояли коробки, папки, связки документов и целые ряды книг, многие из которых выглядели старше самой усадьбы. Сквозь высокие окна внутрь проникал рассеянный свет, делая помещение похожим одновременно на библиотеку и старый хозяйственный склад.

Дафна почувствовала знакомое волнение. Впервые с момента приезда она увидела работу, ради которой оказалась здесь. И, благодаря всем странностям этого дома, ей показалось, что впереди её ждёт нечто гораздо более интересное, чем обычная каталогизация старых бумаг.

Архив оказался ещё больше, чем Дафна предполагала сначала. Первое впечатление обманывало. За основной комнатой скрывались ещё два помещения, соединённые узкими проходами между шкафами, а за ними находилось небольшое хранилище, где особенно ценные документы держали в закрытых деревянных ящиках. За годы учёбы ей доводилось работать с частными коллекциями и семейными собраниями бумаг, однако Монтерейл превосходил их все. Здесь хранилась не только история одного дома. Судя по датам на корешках папок, в архив постепенно стекались материалы, связанные с окрестными землями, прежними владельцами, арендаторами и даже несколькими соседними поместьями.

Аккалия наблюдала за её реакцией с заметным удовлетворением человека, который наконец показал самое ценное из своих сокровищ. Для неё архив был не просто собранием бумаг. Это чувствовалось по тому, как осторожно она касалась старых переплётов и как подробно рассказывала о системе хранения, которую выстраивала много лет. Когда объяснения закончились, она оставила Дафну среди шкафов и документов, сославшись на дела в западном крыле. Сорен тоже вскоре ушёл. Перед этим он показал несколько каталогов, составленных прежними архивистами, и объяснил устройство внутренней системы учёта. Его объяснения были точными и удивительно понятными. Дафна поймала себя на мысли, что хотела бы чаще видеть его рядом во время работы. Сорен производил редкое впечатление человека, который никогда не стремится оказаться в центре внимания и потому к нему хотелось быть ближе.

Алек исчезать не собирался. Пока остальные обсуждали организационные вопросы, он успел занять одно из кресел возле окна и теперь листал какую-то книгу, явно не испытывая желания возвращаться к своим обязанностям. Когда Аккалия ушла, он заявил, что решил пожертвовать частью собственного дня ради поддержки научной деятельности. Судя по выражению его лица, подобное самопожертвование казалось ему подвигом.

Дафна ожидала, что постоянное присутствие Алека начнёт мешать работе уже через несколько минут. К собственному удивлению, она ошиблась. Он умел говорить столько, сколько требовалось, чтобы нарушить монотонность занятий, но не настолько много, чтобы отвлекать по-настоящему. Иногда он рассказывал очередную историю о Монтерейле. Иногда комментировал документы, попадавшиеся ей на глаза. Несколько раз он даже помогал переносить тяжёлые коробки с верхних полок, делая это без привычных шуток и театральных жалоб.

Часы проходили незаметно. Солнечный свет медленно перемещался по полу. Тишина архива постепенно перестала казаться непривычной. Дафна разбирала описи, сверяла даты и составляла первые заметки, а Алек то исчезал среди стеллажей, то появлялся вновь. В какой-то момент она заметила, что ждёт его очередного замечания.

Ближе к полудню ей попалась коробка, не отмеченная ни в одном из каталогов. Она стояла на самой нижней полке дальнего шкафа и выглядела так, словно её не открывали много лет. Крышка покрылась тонким слоем пыли. Бумажная этикетка почти отклеилась. Чернила на ней выцвели настолько, что надпись читалась с трудом.

Алек заметил её интерес и подошёл ближе.

- Здесь нет номера фонда.

- О, в этом месте очень много вещей, никак не пронумерованных и ни с чем не связанных. Порядок тут никогда не в цене

- Очень полезное свойство для архива.

- Именно поэтому Аккалия и наняла тебя. Она надеется, что хоть кто-то соберет все это вместе.

Дафна осторожно сняла крышку. Внутри оказались документы более раннего периода, чем большинство уже просмотренных ею материалов. Старые письма, финансовые отчёты, несколько газетных вырезок. Почерк на многих страницах принадлежал разным людям. Она начала просматривать бумаги почти машинально, однако спустя несколько минут замедлилась.

Одно и то же имя встречалось слишком часто. Сначала в письмах, потом в хозяйственных книгах, затем в официальных документах. Дафна переложила несколько листов на стол и стала читать внимательнее.

Постепенно из разрозненных записей начала складываться картина семьи, жившей в Монтерейле несколько поколений назад. Муж, жена и двое сыновей. На дне коробки лежала одна единственная общая фотография. Дафна сразу же узнала женщину и мальчиков с фото. Именно их снимок она нашла вчера в своем шкафу. Но теперь над девушкой навис новый вопрос - откуда фотография могла появиться в этой комнате, если коробку с бумагами этой семьи не трогали годами?

- Что с ними случилось? - как ни в чем не бывало, решила спросить Дафна.

- Никто точно не знает.

Девушка усмехнулась и посмотрела на юношу с вызовом.

- Я не скажу ни Сорену, ни Аккалии. Честно.

Он ненадолго замолчал, подбирая слова.

- Несколько поколений назад семья покинула поместье. Во всяком случае, именно так записано в официальных документах. Но местные любят рассказывать другие версии.

- Какие именно? - с победной улыбкой начала расспрашивать Дафна.

Алик тут же стал рассказывать, с энтузиазмом, который давно искал выход наружу.

- В деревне рассказывают, что семья жила здесь ещё долго после того, как начала готовиться к отъезду. В те годы Монтерейл постепенно пустел. Слуги увольнялись. Земли приносили всё меньше дохода. Дом требовал слишком много денег. Все знали, что рано или поздно владельцам придётся его оставить. По словам местных, они собирались сделать это несколько раз, но каждый раз что-то происходило.

- Что происходило?

Он усмехнулся.

- Одни говорят, что глава семьи внезапно заболел. Другие уверяют, что кто-то из детей отказался уезжать. Третьи вспоминают старые семейные ссоры. Но все версии сходятся в одном. В какой-то момент владельцы начали вести себя странно.

Часы уже давно показывали обеденное время, но молодые люди не спешили спускаться вниз.

- Они перестали принимать гостей. Почти не выезжали в город. Некоторые комнаты в доме начали заколачиваться. Слуги рассказывали, что хозяева всё чаще бродят по поместью ночью. Кто-то говорил, будто видел хозяйку дома возле реки незадолго до рассвета. Другой утверждал, что старший сын часами сидел в заброшенном крыле, хотя туда уже никто не заходил без необходимости.

Дафна невольно вспомнила свет, который заметила прошлой ночью среди тёмных построек.

- И потом они исчезли?

- Не сразу. Если бы семья просто пропала за одну ночь, все решили бы, что произошло несчастье. Но исчезновение растянулось на месяцы.

Он провёл пальцем по краю одной из папок.

- Сначала перестали появляться некоторые слуги. Потом уехали дальние родственники. Потом исчез управляющий. Люди уходили из Монтерейла один за другим, пока в конечном итоге в доме не осталась только семья.

Несколько секунд Алек смотрел на старые документы перед собой.

- Однажды утром в Монтерейл приехал нотариус, чтобы наконец составить документы на продажу дома. Его ждали несколько дней. Когда он вошёл в дом, там никого не оказалось.

- Никого?

- По словам местных, никого.

В его голосе исчезла привычная насмешка.

- Лошади стояли в конюшнях. Вещи находились на своих местах. В кабинете лежали бумаги. В столовой оставалась посуда после ужина. Всё выглядело так, словно хозяева собирались вернуться через несколько минут.

Он слегка пожал плечами.

- Но они так и не вернулись.

Дафна перевела взгляд на документы с фамилией прежних владельцев.

- А что случилось потом?

- Потом появились официальные документы, в которых говорилось, что семья покинула поместье. Затем дом сменил владельцев. Прошли десятилетия. Но старики в деревне до сих пор уверяют, что прежние хозяева никуда не уехали.

- Куда в таком случае они делись?

Алек посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

- В этом и заключается легенда. Они до сих пор тут.

На несколько секунд между ними воцарилась тишина. Дафна собиралась задать следующий вопрос, когда её внимание привлекла одна из папок на дне коробки.

Она выглядела странно. Переплет был будто намного больше, чем требовало количество бумаги внутри. Раскрыв папку, все оказалось ясно. Несколько страниц отсутствовали. Края оставшихся листов были повреждены одинаковым образом. Дафна взяла папку и поднесла ее ближе к свету. Теперь сомнений не оставалось - кто-то вырезал страницы. Лезвие прошло вдоль переплёта, оставив на бумаге ровные следы. Она быстро проверила остальные документы, которые еще не открывала. Такие же повреждения обнаружились ещё в двух местах. Теперь ее интересовал уже не только архив - кто-то сознательно убрал часть материалов.

Следующий час прошёл гораздо менее продуктивно, чем предыдущие. Перед Дафной росли стопки разобранных документов, рядом лежали заметки и каталожные карточки, однако мысли постоянно возвращались к повреждённым папкам.

Алек, казалось, чувствовал, о чём она размышляет. Он больше не рассказывал историй и не пытался отвлекать её разговорами. Иногда он помогал сортировать бумаги, иногда исчезал среди стеллажей, разыскивая нужные коробки, а иногда просто сидел возле окна с какой-то книгой.

Только когда очередная папка закончилась и Дафна машинально подняла голову в поисках следующей, её взгляд остановился на Алеке. Он сидел вполоборота к окну, рассеянно перелистывая страницы. Без привычной усмешки, без постоянной готовности пошутить, без той лёгкой беспечности, которая обычно окружала его словно невидимая оболочка.

Когда он почувствовал её взгляд и посмотрел в ответ, выражение лица изменилось почти мгновенно. Будто кто-то вернул на место привычную маску. Дафна невольно улыбнулась.

- Чем ты занимаешься весь день?

- Обычно пытаюсь сглаживать углы между Аккалией и Сореном.

- Разве в этом есть необходимость? Сорен - образцово-показательный сын.

- Поверь, они оба более скандальные персонажи, чем могут сначала показаться. Они хоть и родственники, но смотрят на мир абсолютно по-разному. Проблемы отцов и детей в чистом виде.

Несмотря на шутливый тон, в его словах прозвучало нечто неожиданно искреннее. Дафна вдруг осознала, что почти ничего о нём не знает. За прошедшие сутки она услышала десятки историй о Монтерейле, несколько легенд о прежних владельцах и множество случайных подробностей из жизни поместья, но Алек до сих пор ничего не говорил о себе.

Она попыталась расспросить его о том, как давно он живёт здесь, и впервые разговор ненадолго свернул в сторону личных воспоминаний. Оказалось, что Алек проводил в Монтерейле почти каждое лето с самого детства. Его семья владела соседними землями, а после смерти родителей он остался здесь. Юноша рассказывал об этом легко, без жалости к себе и без драматизма, однако Дафна заметила, что некоторые детали он пропускает слишком быстро.

В какой-то момент разговор перешёл к Сорену. Это произошло совершенно естественно. Алек рассказывал о старых проделках, которые они устраивали детьми, и постепенно Дафна начала видеть того спокойного, сдержанного Сорена совсем другим человеком. Мальчиком, который лазал по строительным лесам, падал с деревьев и сбегал из дома просто чтобы насолить родителям.

- Не говори ему, что рассказал.

- Почему?

- Потому что он хочет казаться серьёзным человеком.

- А это не так?

- Только последние лет пять.

Архив постепенно наполнялся мягким вечерним светом. За окнами двигались облака. Где-то далеко хлопнула дверь. Дом жил собственной жизнью, почти незаметной за толстыми стенами.

Девушка продолжала просматривать папки за папками, перекладывая бумаги из одной пачки в другую, разбирая их потом по коробкам и подписывая номерами. В конце концов Дафна отложила документы и устало потёрла переносицу. День оказался гораздо насыщеннее, чем ожидалось. Когда она подняла голову, Алек уже наблюдал за ней поверх раскрытой книги.

Солнечный свет почти покинул архив. Золотистые полосы на полу стали длиннее и бледнее. В высоких окнах отражались верхушки деревьев, качающихся под ветром.

- Ты слишком серьёзно к этому относишься, - юноша взял в руки коробки и поставил на пол. - В конце концов это просто макулатура, на которую Аккалия и не посмотрит. Она любит только теоретический порядок. На самом то деле ей нужен не он, а просто повод пожаловаться на неорганизованность людей вокруг.

- Мне кажется дело в том, что ты недостаточно серьезен. .

- Именно поэтому мы отлично дополняем друг друга.

Ответ прозвучал настолько неожиданно, что она невольно рассмеялась. Алек улыбнулся, явно довольный результатом. В какой-то момент разговор окончательно ушёл от документов. Они начали обсуждать университет, города, в которых бывали, книги, которые читали в последние годы. К удивлению Дафны, за постоянными шутками скрывался человек гораздо более образованный, чем она предполагала сначала. Алек редко говорил об этом прямо, однако прекрасно ориентировался в литературе, истории и искусстве. Несколько раз он упоминал авторов, которых большинство её знакомых никогда не открывали добровольно.

Постепенно архив перестал ощущаться рабочим помещением. Старые шкафы, стопки документов и высокие окна превратились лишь в фон для неторопливого разговора. Время текло незаметно. Несколько раз Дафна ловила себя на том, что улыбается раньше, чем Алек заканчивает очередную фразу. Слишком быстрое развитие событий для нескольких часов. И хотя Дафна совсем не собиралась крутить служебные романы, она совсем не хотела останавливать происходящее. Ей явно нужно было отвлечься от личных проблем, и Алек выглядел хорошим вариантом для лечения ее внутренних ран.

Когда за окнами начали сгущаться сумерки, в архив неожиданно заглянул Сорен. Он остановился на пороге, оглядел стол, заваленный бумагами, и окинул взглядом обоих так, будто заранее ожидал увидеть подобную картину. Улыбка медленно сползала с лиц Дафны и Алека, будто их в чем-то уличили и они быстро постарались сделать вид, что заняты активной работой.

Сорен просмотрел несколько каталогов, уточнил, как продвигается работа, а затем помог Дафне разобраться с частью документов, относящихся к более позднему периоду. Через несколько минут она поймала себя на том, что внимательно слушает и его объяснения. Сорен говорил мало, никогда не тратил слова впустую. В какой-то момент Дафна неожиданно осознала, насколько по-разному чувствует себя рядом с ними обоими. Эта мысль пришла настолько внезапно, что она тут же постаралась её отогнать. Глупость. Нельзя позволить своим мыслям позволить испортить такое хорошее рабочее предложение. Тем более что Монтерейл продолжал подбрасывать куда более интересные поводы для размышлений.

Когда работа наконец подошла к концу и они начали складывать документы обратно в коробки, Дафна снова наткнулась на повреждённую папку. Но продолжать разбираться в этой тайне у нее совсем не осталось сил. Отложив ее в ящик стола и наконец подписав последнюю коробку, Дафна вместе с юношами покинула архив.

К тому моменту, когда работа была закончена, за окнами уже начинало темнеть. День незаметно ускользнул среди старых бумаг, разговоров и бесконечных фамилий, принадлежавших людям, давно превратившимся в обычные строчки архивных записей. Монтерейл менялся вместе с наступлением вечера.

По коридорам уже зажгли лампы. Золотистый свет ложился на тёмное дерево панелей и каменные стены. За окнами медленно сгущались сумерки. В некоторых частях дома становилось почти невозможно понять, где заканчивается помещение и начинается тень.

На ужин они пришли последними с явным опозданием, о котором сами и не догадывались. Аккалия уже сидела во главе стола, потирая пальцами бокал вина. Дастан по-прежнему отсутствовал.

Аккалия расспрашивала Дафну о работе в архиве, искренне заинтересовалась её первыми впечатлениями и даже выглядела довольной, когда услышала, насколько обширной оказалась коллекция документов. Несколько раз она вспоминала собственную молодость и рассказывала о том, как впервые увидела Монтерейл. Она еще ни разу не упустила возможности рассказать о том, как сюда попала, как влюбилась в эти стены и насколько тяжелой и долгой была реновация здания. Не забывала напомнить и о том, что впереди ее ждет еще много работы и конечно же все двигается намного медленнее, чем хотелось бы. В такие моменты её было легко понять. Она любила это место намного больше, чем что-либо на свете.

Аккалия умела быть обаятельной. Она умела слушать, умела создавать ощущение, будто собеседник действительно важен для неё.

Именно поэтому произошедшее позже оказалось настолько неприятным. Разговор каким-то образом коснулся ремонта одной из хозяйственных построек, точные названия которых Дафна еще не успела запомнить. Сорен заметил, что работы можно было закончить ещё весной, если бы подрядчики получили разрешение вовремя.

Фраза прозвучала совершенно спокойно, юноша не старался акцентировать на этом внимание. Дафна даже не сразу поняла, что именно изменилось.

Аккалия замолчала лишь на мгновение, а потом резко поставила бокал на стол. Разговор оборвался. Дафна взглянула на Сорена, чтобы поймать в выражении его лица хотя бы намек, но юноша не выражал никаких даже легких эмоций. Затем девушка посмотрела на Алека, теперь надеясь на него. Парень слегка подмигнул глазом, намекая, что не стоит влезать и Дафна продолжила наблюдать за происходящим.

Следующие несколько минут напоминали грозу, возникшую на ясном небе. Аккалия говорила всё громче. Сначала о подрядчиках, потом о расходах, затем о том, что её сын слишком любит раздавать советы в вопросах, за которые сам не отвечает. Сорен отвечал спокойно, но его отрешенность раздражала её ещё сильнее. Она упрекала его в полном безразличии к дому и к ней, постоянно осуждая его за бездействие.

Дафна наблюдала за происходящим с нарастающим недоумением. Причина ссоры давно перестала иметь значение, Аккалия словно спорила не с конкретными словами, а с чем-то гораздо более старым, томящимся в ней долгое время. В какой-то момент она уже почти кричала. Спустя время так же внезапно как начала ругаться, женщина поднялась из-за стола. На несколько секунд воцарилась тишина, только изредка прерывающаяся попытками Сорена успокоить мать. Хозяйка Монтерейла улыбнулась почти так же тепло, как в начале ужина, пожелала всем приятного вечера и вышла из столовой.

Словно ничего не произошло, дверь закрылась и никто не произнёс ни слова. Дафна почувствовала себя человеком, который случайно оказался свидетелем чужой семейной сцены. Однако Сорен выглядел скорее уставшим, чем расстроенным.

Алек первым нарушил молчание. И сделал это так естественно, будто подобные ужины происходили здесь регулярно, что видимо было правдой.

Постепенно разговор вернулся и через полчаса Дафна уже снова смеялась над очередной историей Алека. Именно тогда она окончательно поняла, какую роль он играет в этом доме. Без него Монтерейл становилось гораздо тяжелее переварить. Позже, когда ужин закончился, никто не спешил расходиться.

За окнами окончательно стемнело. Ветер шевелил ветви старых деревьев. Где-то далеко хлопнула ставня. Алек неожиданно предложил показать Дафне одну из старых башен. По его словам, оттуда открывался лучший вид на окрестности.

Сорен сначала отказался, ссылаясь на усталость, но потом всё же пошёл вместе с ними. Они поднялись по узкой винтовой лестнице, которая оказалась гораздо длиннее, чем выглядела снизу. Каменные ступени были стёрты сотнями ног. Некоторые участки стены покрывал мох. Воздух становился холоднее с каждым пролётом. Наверху их встретил ветер. С холма открывался вид на всю долину. Ночь была ясной, внизу, как и вчера, серебрилась река. Лес казался бесконечным тёмным морем, отделяющим поместье от внешнего мира. Монтерейл раскинулся вокруг них, освещённый редкими фонарными огнями.

Некоторое время они просто сидели на старой каменной площадке и смотрели вниз. Разговор затих сам собой. После долгого дня молчание казалось просто необходимым, чтобы дать голове немного отдохнуть. Ветер свободно гулял вокруг башни, шевеля волосы и донося снизу запах влажной травы. Где-то далеко ухнула ночная птица. Диких и хищных птиц в окрестностях было довольно много. Если в город животные заходили редко из-за отсутствия еды и боязни людей и машин, то тут семья Вальтер была единственными живыми душами на многие километры. Они жили в гармонии с миром вокруг, стараясь не тревожить лис, волков, зайцев и ежей, которые иногда забегали на территорию.

Дафна подумала, что никогда раньше не видела настолько тёмной ночи. В городе даже после полуночи оставался свет. Горели окна, проезжали машины, где-то работали вывески. Здесь же существовали только лес, небо и огромный старый дом, стоявший на холме так давно, что казался естественной частью округи.

Первым как обычно заговорил Алек. Он указал на дальний край парка, где среди деревьев едва различалась узкая светлая полоса. По его словам, когда-то там находился розарий, считавшийся гордостью Монтерейла. Ещё до рождения Сорена сад занимал почти весь склон и насчитывал сотни кустов, привезённых из разных стран. Тогдашний управляющий относился к розам серьёзнее, чем к людям, и однажды уволил садовника за то, что тот неправильно подрезал редкий сорт. Через неделю управляющий сам случайно свалился в собственный розарий во время грозы и сломал ногу.

Дафна рассмеялась. Сорен заметил, что история звучит гораздо романтичнее, чем выглядела в действительности, поскольку управляющий был настолько неприятным человеком, что никто не торопился помогать ему выбраться из грязи.

Потом разговор перешёл к другим владельцам Монтерейла. Оказалось, что каждый уголок усадьбы оброс собственными историями. Одна из башен получила трещину после удара молнии ещё лет сто назад. В одной из гостиных когда-то устроили бал, который продолжался почти трое суток. В западном крыле жил дальний родственник прежних хозяев, объявивший себя великим поэтом и написавший несколько тысяч страниц стихов, которые никто так и не смог дочитать до конца, в том числе издатели. Так что его труды остались незаметны для аудитории вне его семьи.

Постепенно Дафна начала понимать, почему Алек так любит этот дом. Для него Монтерейл состоял не из камня и дерева, а из историй его детства. Каждое помещение хранило воспоминание, каждая лестница имела собственную легенду, многие поколения оставляли после себя следы, которые никуда не исчезали.

В какой-то момент разговор снова вернулся к пропавшей семье, но в присутствии Сорена пришлось обойтись без мистики. Он рассказал, что в детстве они с Алеком пытались найти их могилы на старом кладбище за лесом. Несколько недель они были уверены, что раскрывают величайшую тайну Монтерейла. В результате выяснилось, что большую часть времени они шли в совсем другом направлении и выбившись из сил, решили не продолжать поиски.

Дафна легко представила обоих мальчишками. Алека - вечно куда-то бегущим впереди а Сорена - более осторожным, но неизменно следующим за другом. Воспоминания делали их ближе. Настолько ближе, что Дафна почти перестала замечать течение времени.

Именно тогда Алек неожиданно поднялся. На лице появилось знакомое выражение человека, которому пришла в голову не самая разумная идея, но можно справедливо заметить, что таким оно было у него почти всегда.

Алек предложил показать Дафне старую оранжерею. Не ту, которую использовали сейчас, а заброшенную. Ту, о существовании которой большинство гостей даже не подозревало из-за активных зарослей терна, благодаря или из-за которых оранжерея уже давно слилась с пейзажем в овраге.

Через несколько минут они уже спускались с башни. Фонари остались позади, в вскоре закончились и дорожки. Ночной парк выглядел совсем иначе, чем днём. Старые деревья превращались в огромные тёмные силуэты. Ветви переплетались над головой. Трава серебрилась от росы. Монтерейл постепенно исчезал за спиной, скрываясь среди крон.

Впервые за день Дафна ощутила на себе настоящее предвкушение. Не то же самое, что она почувствовала войдя в архив, а будто она снова стала ребёнком и отправилась искать приключения после отбоя.

Впереди уверенно шли юноши, пока Дафна старалась не отставать сзади, параллельно пытаясь рассмотреть все вокруг. А где-то среди деревьев уже скрывалась старая оранжерея, о которой почти перестали вспоминать за давностью ее лет и ненадобностью ею пользоваться.

Ветхая оранжерея оказалась гораздо меньше, чем представляла себе Дафна после рассказов Алека. Из темноты постепенно выступил длинный каменный корпус с высокой стеклянной крышей, большая часть которой давно лишилась своих стёкол. Металлический каркас местами заржавел, а плющ настолько плотно оплёл стены, что казалось, будто растения медленно возвращают себе то, что когда-то принадлежало им изначально. Однако даже сейчас строение сохраняло следы былого изящества. В лунном свете ещё можно было различить тонкие металлические узоры над входом и остатки декоративной кладки вокруг окон.

Пробираясь через терновник, Дафна постоянно останавливалась, выверяя шаги, чтобы не уколоться лишний раз. Но даже ее осторожность не спасла ее от нескольких царапин плотно заросших игольчатых ветвей. Юноши, по всей видимости, совсем об этом не переживали, бодро двигаясь в сторону входа, иногда поглядывая, в порядке ли девушка. Дверь отсутствовала. Вместо неё в проёме висели переплетённые ветви дикого винограда, которые Сорен постарался сорвать, открывая путь.

Внутри оказалось неожиданно просторно. Под ногами шуршали сухие листья, которые явно занес сюда ветер. Через разбитую крышу проникал холодный ночной воздух. Где-то в дальнем конце помещения темнели старые каменные клумбы, давно оставшиеся без цветов. Несмотря на легкий страх девушки, тут не скрывалось абсолютно ничего кроме следов времени, которые успели накопиться за десятилетия запустения.

- Когда-то здесь выращивали цитрусовые деревья, - заметил Сорен, оглядываясь по сторонам. - Аккалия даже пыталась восстановить часть коллекции, но быстро потеряла интерес.

- Она потеряла интерес после того, как поняла, сколько это будет ей стоить, - уточнил Алек.

Это замечание показалось Дафне настолько правдоподобным, что она невольно улыбнулась. Они медленно прошли вдоль старых клумб. В некоторых ещё сохранились таблички с названиями растений. Надписи почти исчезли, однако отдельные буквы всё ещё можно было разобрать. Несколько каменных скамеек стояли на прежних местах, хотя одна из них заметно накренилась набок. В центре оранжереи располагался круглый бассейн с высохшим фонтаном. На дне скопились листья, мелкий мох и дождевая вода.

Здесь не происходило ничего особенного и Дафне стало от этого сильно легче. Не каждая часть старого поместья должна была хранить загадку, некоторые помещения просто старели вместе с домом.

Они задержались там ненадолго и вскоре снова вышли наружу. Ночной воздух показался прохладнее после замкнутого пространства оранжереи, несмотря на вентиляцию по воле судьбы и времени. Вокруг стояла глубокая тишина, даже ветер почти стих.

Возвращаться в дом сразу никому не хотелось. Даже после долгого рабочего дня и семейных потрясений, новизна компании друг друга будоражила молодых людей, сподвигая их проводить время вместе.

Они продолжили прогулку по парку, выбирая дорожки скорее наугад, чем следуя какому-либо маршруту. Постепенно разговор снова ушёл от истории Монтерейла и сосредоточился на вещах гораздо более простых. Алек рассказывал о своих неудачных попытках научиться играть на фортепиано, закончившихся тем, что преподаватель отказался от занятий раньше ученика.

Но и без историй о доме тоже не обошлось. Оказалось, что в поместье фортепиано три. И все из них появились одинаково и очень романтично. Недалеко за домом вот уже более трехсот лет растет волшебная лиственница, способная исполнять желания. Если замужняя пара постарается обнять дерево, то расстояние между их руками составит ровно две ручки маленького ребенка. Если загадать у лиственницы скорейшей беременности, она поможет молодой семье и вскоре их будет ждать пополнение. Три семьи близких друзей владельцев получили своих долгожданных первенцев именно так, и в знак благодарности дарили дому фортепиано.

Сорен вспоминал годы учёбы и несколько поездок, которые совершил ещё подростком. Дафна неожиданно для себя тоже начала рассказывать больше обычного. В университете её редко слушали настолько внимательно.

Большинство знакомых предпочитало говорить о себе. Здесь же никто не перебивал её на середине мысли. Даже Алек, несмотря на свою любовь к комментариям, умел слушать гораздо лучше, чем казалось на первый взгляд. Постепенно Дафна переставала ощущать себя работником, а скорее другом.

Это произошло настолько незаметно, что она осознала перемену лишь спустя некоторое время. Ещё вчера всё вокруг принадлежало другим людям. Дом был чужим, его обитатели были чужими. Даже коридоры казались лабиринтом, в котором легко заблудиться. Теперь же Монтерейл начинал обретать знакомые очертания. Она уже представляла расположение основных лестниц, знала несколько комнат и могла различать шаги Сорена и Алека в коридорах.

Подобные мысли одновременно радовали и настораживали. Слишком быстро. Всё происходило слишком быстро. Однако ночь обладала странным свойством делать многие вещи проще.

Они обошли почти весь парк, вышли к реке и некоторое время сидели на старом каменном причале, который, вероятно, использовали ещё прежние владельцы усадьбы. Вода медленно текла между тёмными берегами. Над поверхностью поднимался лёгкий туман. Где-то вдалеке плеснула рыба. Алек попытался убедить остальных, что способен без труда переплыть реку даже сейчас, после полуночи, в ледяной воде. Сорен заявил, что подобный эксперимент закончится необходимостью вытаскивать его, а юноша для этого слишком устал. На этом спор быстро завершился, так и не перейдя в практическую стадию.

Дафна за эту ночь смеялась чаще, чем за весь последний месяц. Это удивляло её не меньше, чем всё остальное. За последние годы она привыкла постоянно думать о будущем. О работе, деньгах, о бесконечных вопросах, на которые требовалось найти ответ. Рядом с этими двумя подобные мысли впервые отошли на второй план.

Время постепенно теряло значение. Ночь становилась всё глубже, а затем незаметно начала отступать. Они возвращались к дому уже тогда, когда на горизонте появилась тонкая светлая полоса. Монтерейл медленно выступал из темноты. Башни и фронтоны постепенно приобретали очертания, но в окнах по-прежнему не горел свет. Огромная усадьба приносила странное умиротворение, не свойственное вещам такого размера.

Поднимаясь по ступеням главного входа, Дафна подумала, что ещё никогда не встречала места, способного одновременно внушать столько спокойствия и столько тревоги. Эти чувства сосуществовали рядом, при этом никак не мешая друг другу. С одной стороны, Монтерейл всё больше напоминал дом. С другой он оставался полон вопросов, на которые пока не существовало ответов.

Однако сейчас усталость наконец взяла своё. Утренняя изморозь постепенно проникала под одежду, а глаза начинали слипаться. Даже Алек говорил заметно меньше обычного. Они пожелали друг другу спокойной ночи уже в холле, возле широкой лестницы, уходящей на верхние этажи. Сорен первым направился к себе. Алек задержался ещё ненадолго, словно хотел что-то сказать, но в итоге лишь улыбнулся и тоже исчез за поворотом коридора.

Дафна осталась одна. Несколько секунд она стояла посреди почти пустого холла, слушая тишину огромного дома. Затем поднялась по лестнице к своей комнате и упала на кровать, не в силах даже переодеться.

За окнами начинался рассвет.

Глава 3

Сначала Дафне показалось, что за окном все ещё раннее утро. Сквозь плотные шторы пробивался ровный солнечный свет, не слишком яркий и потому обманчивый. Она перевернулась на другой бок, собираясь поспать ещё несколько минут, и только потом заметила, что в комнате уже давно тепло. Воздух успел прогреться. Дом не издавал привычных утренних звуков - не слышалось шагов прислуги, далёкого звона посуды или скрипа дверей, который неизменно сопровождал начало дня в Монтерейле.

Дафна открыла глаза окончательно и потянулась к часам на прикроватном столике. Несколько секунд она просто смотрела на стрелки, не веря увиденному, после чего резко села на кровати.

Было далеко за полдень. Остатки сна исчезли мгновенно, будто ее окатили ведром холодной воды. Она попыталась восстановить в памяти события прошлой ночи. Башня, парк, река, заброшенная оранжерея. Разговоры, которые тянулись один за другим так естественно, что никто из его участников не заметил наступления рассвета. Кажется, в комнату она вернулась уже тогда, когда небо начинало светлеть.

Приятные воспоминания не принесли облегчения. Аккалия наняла её для работы, а не для ночных прогулок по усадьбе. Дафна быстро поднялась с кровати и подошла к окну. Солнце стояло высоко над деревьями. Двор перед домом был почти пуст, но где-то возле хозяйственных построек двигались люди. Рабочий день явно перевалил далеко за середину.

Она умылась так быстро, как только смогла, привела в порядок волосы и постаралась выпрямить смятое платье, которое она не побеспокоилась снять перед сном. Мысленно девушка уже готовилась к неловкому разговору. Всего несколько дней в поместье четко давали понять, насколько серьёзно Аккалия относится к порядку. Женщина могла улыбаться, шутить и казаться удивительно доброжелательной, однако за этой внешней лёгкостью скрывался человек, привыкший контролировать всё происходящее вокруг.

Выйдя в коридор, Дафна сразу почувствовала непривычную тишину. Большая часть обитателей дома давно занялась своими делами где-то на территории. Солнечный свет ложился на пол длинными светлыми полосами. Несколько окон были открыты, и по коридору медленно двигался тёплый воздух с запахом нагретой травы.

Она уже начала спускаться по лестнице, когда увидела Сорена. Юноша стоял возле высокого окна на промежуточной площадке и просматривал какие-то бумаги. Услышав шаги, он поднял голову и, к удивлению Дафны, не выглядел ни раздражённым, ни даже удивлённым её появлением. Скорее наоборот, словно именно в это время и ожидал её увидеть.

- Полагаю, сегодняшнее утро выдалось не очень добрым? - с легким смешком произнес Сорен. .

Дафна остановилась на последних ступенях и невольно поморщилась.

- Я проспала.

- Это было трудно не заметить.

В его голосе слышалась едва заметная насмешка.

- Аккалия меня убьёт.

- Не сегодня.

Сорен сложил бумаги и направился вниз по лестнице.

- Она уже знает, что мы вернулись под утро. Мама видела нас, когда мы возвращались.

- И ничего не сказала?

- Пока нет. Она обычно мало со мной разговаривает после сцен вроде вчерашней.

Не зная как комментировать его слова, Дафна молча направилась за юношей в холл. Только теперь Дафна почувствовала голод.

- Архив сегодня отменяется? - спросила она.

- Наоборот. Аккалия собиралась поручить тебе его до конца недели.

- Тогда я не понимаю, почему меня ещё не выставили за дверь.

Сорен слегка улыбнулся. Улыбался он редко, и каждый раз это неожиданно меняло его лицо, делая моложе и гораздо менее серьёзным.

- Потому что сегодня для тебя нашлось другое занятие. Мы с Алеком подумали, что если заявим свои права на твой сегодняшний день, то благого гнева Аккалии можно будет избежать.

Дафна вопросительно посмотрела на него.

- Мне нужно съездить в город. Забрать документы для поместья, заехать к поставщикам и решить ещё несколько вопросов, которые мама откладывала последние недели. Она решила, что тебе полезно увидеть окрестности, прежде чем окончательно похоронить себя в архиве.

Это предложение прозвучало гораздо привлекательнее, чем несколько дополнительных часов среди старых бумаг.

- И она действительно сама так сказала?

- Почти.

- А что именно она сказала?

- Что если оставить тебя в архиве сразу на неделю, ты начнёшь разговаривать с документами и перестанешь разговаривать с нами.

Дафна невольно рассмеялась.

Они пересекли холл и вышли на широкую террасу перед главным входом. После прохлады дома солнечный свет показался почти ослепительным. Во дворе стоял автомобиль, покрытый тонким слоем дорожной пыли.

Сорен направился к нему. Дафна на мгновение задержалась на верхней ступени лестницы и оглянулась на дом. Где-то за одним из окон верхнего этажа мелькнула тень. Возможно, кто-то из прислуги просто проходил по коридору, а может ей и вовсе показалось.

Через несколько минут они выехали за ворота усадьбы и направились по дороге, которая исчезала среди деревьев. Впервые с момента приезда Дафна покидала территорию Монтерейла и неожиданно поймала себя на мысли, что ей любопытно не только увидеть окрестности, но и узнать Сорена немного лучше вдали от дома, который словно постоянно заставлял его оставаться серьёзнее, чем ему хотелось.

Первые несколько минут дорога проходила через знакомый лес, который Дафна уже видела по пути в Монтерейл, однако теперь всё выглядело иначе. В день приезда она смотрела на окружающий мир сквозь завесу дождя и собственного волнения. Тогда деревья казались почти сплошной стеной, а дорога - бесконечным коридором, ведущим неизвестно куда. Сейчас солнечный свет свободно проникал между стволами, высвечивая заросли папоротника и густой подлесок. Лес больше не выглядел угрожающим и неизвестным.

Некоторое время они ехали молча, но Дафна не чувствовала неловкости. Девушка уже успела убедиться, что Сорен относится к тем людям, рядом с которыми тишина никогда не становится тяжёлой. Впрочем, молчаливым его назвать было нельзя. Просто он предпочитал сначала думать, а потом уже произносить слова.

Лес постепенно редел. Между деревьями начали появляться поля. Где-то вдали виднелись небольшие фермы, старые каменные ограды и редкие дома, разбросанные по холмам так далеко друг от друга, словно их владельцы сознательно избегали соседства. Дафна наблюдала за пейзажем через окно, совсем забыв о юноше рядом.

- Непривычные пейзажи после города? - вдруг прервал тишину Сорен.

Вопрос прозвучал неожиданно, так что Дафна резко повернулась к парню.

- Наверное. Столько пространства и так мало людей.

- Я никогда не понимал, как люди там живут.

Дафна усмехнулась.

- Большинство жителей города говорят то же самое про такие места.

- Вполне справедливо.

Несколько секунд он смотрел на дорогу.

- Когда долго живёшь в поместье вроде нашего, начинаешь забывать, что для большинства людей всё это выглядит ново. Порой странно, - он сделал особый акцент на последних двух словах.

- В этом ты прав.

Сорен негромко рассмеялся.

- Я не имею в виду Аккалию.

- А я именно её и имею в виду.

Он покачал головой, но спорить не стал. Дорога плавно спускалась с холмов. Лес остался позади. Теперь вокруг простирались поля, пересечённые узкими тропами и живыми изгородями. Несколько раз им попадались тракторы и грузовики. Мир постепенно возвращался к обычной жизни, от которой Монтерейл казался отрезанным уже не километрами, а десятилетиями.

- Ты всегда жил там? - спросила Дафна.

Сорен не ответил сразу. Вопрос был достаточно простым, но девушка заметила знакомую паузу, которая появлялась каждый раз, когда разговор касался чего-то личного.

- Почти.

Он слегка пожал плечами.

- Несколько лет учился в другом городе. Потом жил там ещё какое-то время. Но всё равно вернулся.

- Из-за семьи?

- Отчасти.

Ответ прозвучал честно, хотя явно был неполным. Некоторое время Дафна ждала продолжения. Оно всё-таки последовало.

- Монтерейл умеет удерживать людей. Я люблю это место и хочу ему всего самого лучшего. Но Аккалия и отец смогут продержаться может еще лет десять, пятнадцать. Но потом кому-то придется взять управление на себя. Я хочу быть к этому готовым.

Его слова заставили её вспомнить вчерашний разговор в архиве. Легенду о семье, которая так и не смогла покинуть усадьбу. Однако сейчас в голосе Сорена не было ничего мистического.

Скорее лёгкая усталость человека, который много раз пытался разобраться в собственных чувствах к дому, но так и не нашёл окончательного ответа.

- Тебе там нравится?

Он задумался.

- Иногда очень нравится.

- А иногда?

- Иногда хочется уехать как можно дальше.

Дафна кивнула. И пусть это прозвучало двояко, но она понимала в этом юношу. Люди редко ненавидят места, которые им безразличны. Настоящее раздражение обычно рождается там, где есть привязанность.

Они проехали через небольшую деревню. Несколько стариков сидели возле магазина. Женщина развешивала бельё во дворе. У дороги играли дети. Сорен заметил её взгляд.

- Привыкаешь?

- К чему именно?

- К тому, что дома на десятки гектаров не существует других людей, кроме нас.

Дафна рассмеялась.

- Если честно, вчера вечером мне казалось это волшебным. Столько всего и одновременно никого лишнего. Никто не потревожит. Благодать.

- Это одна из тех причин, почему я люблю Монтерейл.

Дорога снова пошла вверх. За очередным поворотом наконец появился город. Вернее, городок.

Сначала Дафна увидела колокольню старой церкви. Затем показались крыши домов. Потом узкие улицы, уходящие между каменными зданиями. Всё выглядело небольшим, но удивительно ухоженным. Здесь не было высоких зданий, широких магистралей и постоянного шума. Казалось, время двигалось чуть медленнее, чем в привычном ей мире.

Сорен сбавил скорость.

- Добро пожаловать в самое интересное место в радиусе пятидесяти километров.

- Судя по твоему тону, это сомнительный титул.

- Ты ещё не видела местную нотариальную контору.

Дафна улыбнулась и посмотрела в окно. Город постепенно приближался. Впереди их ждал целый день среди людей, магазинов, старых улиц и бесконечного списка поручений Аккалии, однако Дафна впервые за долгое время обнаружила для себя, что ей совершенно не хочется спешить. Дорога оказалась неожиданно приятной, а общество Сорена - гораздо легче, чем она предполагала в первые часы знакомства. За его сдержанностью скрывался человек, который умел слушать, редко жаловался и обладал тем спокойствием, рядом с которым даже самые странные обстоятельства начинали казаться вполне обычными.

Город оказался именно таким, каким Дафна представляла его по дороге - небольшим, спокойным и удивительно цельным. Здесь не было новых районов, резко соседствующих со старыми улицами, не было стеклянных фасадов среди исторической застройки и ощущения постоянной спешки, к которому она привыкла за годы учёбы. Дома стояли вплотную друг к другу, образуя ровные линии вдоль мощёных улиц. На первых этажах располагались магазины, кофейни и мастерские. Над некоторыми дверями висели старые вывески, которые, вероятно, не менялись десятилетиями.

Сорен припарковал машину на небольшой площади возле ратуши и достал из кармана сложенный лист бумаги. Список поручений Аккалии оказался значительно длиннее, чем Дафна ожидала.

Первым делом они направились в нотариальную контору, занимающую первый этаж старого каменного здания с высокими окнами. Внутри пахло бумагой, деревом и чем-то неуловимо старым. Как если ты заходишь в давно закрытую комнату, где несколько десятилетий хранились вещи из молодости твоих родителей, а может и еще старше. Пока Сорен разбирался с документами, Дафна рассматривала фотографии на стенах и старые карты округа, висевшие в коридоре. Некоторые из них были настолько подробными, что на них можно было различить даже территорию Монтерейла.

Когда они снова вышли на улицу, день уже окончательно вступил в свои права. Город наполнился людьми - по тротуарам неспешно двигались прохожие, перед пекарней выстроилась небольшая очередь, а где-то неподалёку играл уличный музыкант.

Следующим пунктом оказался магазин хозяйственных товаров, затем строительный склад на окраине города и небольшая мастерская, где для усадьбы изготавливали какие-то металлические детали. Дафна быстро поняла, что содержание Монтерейла требует гораздо больше усилий, чем можно предположить, глядя на него со стороны.

Огромный дом постоянно нуждался в ремонте. Ломались замки, изнашивались трубы и проводка, требовали замены доски, стёкла и петли. Даже парк нуждался в постоянном уходе, но на радость Аккалии у них был садовник для решения большинства вопросов.

В какой-то момент они остановились возле небольшой пекарни, чтобы выпить кофе и немного передохнуть. Несколько столиков стояли прямо на улице под широкими полосатыми навесами. Отсюда открывался хороший вид на площадь.Судя по состоянию самого дома, кафе находилось здесь уже не одно десятилетие и пережило больше ремонтов, чем смен владельцев.

Внутри оказалось прохладно и тихо. Несколько посетителей сидели у окон. Кто-то читал газету, а кто-то негромко разговаривал за чашкой кофе. Всё вокруг выглядело настолько привычным и спокойным, что девушке на мгновение показалось, будто последние дни тут ей просто приснились.

К удивлению Дафны, юноша, кажется, был местной знаменитостью. Многие прохожие здоровались с Сореном.

Кто-то просто кивал, кто-то останавливался перекинуться несколькими словами. Одна пожилая женщина даже спросила о здоровье Аккалии, после чего долго рассказывала последние местные новости. Когда она наконец ушла, Дафна посмотрела на Сорена поверх чашки.

- Тебя здесь знает половина города.

- Только половина?

- Я подумала что ты проявишь скромность.

Он покачал головой.

Просто Монтерейл слишком большой для этих мест. Люди всегда интересуются теми, кто там живёт.

Это объяснение звучало разумно, однако Дафне показалось, что дело не только в размерах усадьбы. Некоторые взгляды задерживались на Сорене чуть дольше обычного. Прохожие словно собирались что-то спросить, но передумывали. Один старик, встретившийся им возле книжной лавки и болтающий с мальчишкой, вовсе замолчал, едва услышав название поместья.

Это продолжалось всего несколько секунд, после чего разговор пошёл дальше. Но Дафне всё равно показалось это странным.

Вскоре, девушка почувствовала, насколько устала после бессонной ночи и долгого дня. Усталость была приятной. Не той, что появляется после тяжёлой работы, а той, что приходит после часов, проведённых в дороге, разговорах и постоянной смене впечатлений.

Некоторое время они молчали. За окном кофейни неторопливо двигались прохожие. На противоположной стороне улицы работала цветочная лавка. Молодая женщина выставляла на улицу горшки с растениями. Чуть дальше двое мужчин спорили возле припаркованного грузовика.

- Когда ты последний раз уезжал надолго? - спросила она.

Сорен задумался.

- Несколько лет назад. Я учился в столице, даже планировал продать свою часть поместья и перебраться туда насовсем.

- И всё равно вернулся.

- Всё равно вернулся.

Он произнёс это без сожаления, но и без особой радости.

- Почему ты передумал? Кажется, в городе тебе было бы легче.

Сорен слегка усмехнулся.

- Ты переоцениваешь мои возможности. Формально дом принадлежит Аккалии.

Это Дафна уже знала. Однако прежде она не задумывалась, насколько странным может быть подобное положение вещей. Монтерейл был семейным домом, Сорен буквально вырос здесь. Но распоряжалась всем по-прежнему его мать.

- И тебя это устраивает?

- Иногда.

Он посмотрел в окно.

- Иногда кажется, что дом держится только потому, что она не позволяет ему развалиться. А порой хочется, чтобы она перестала вмешиваться хотя бы на неделю. Мы пытались несколько раз отправить ее в отпуск, но она продолжает упираться.

Юноша произнес это спокойно, но Дафна вспомнила вчерашний ужин. Резкую вспышку Аккалии, усталость, которую увидела тогда на лице Сорена. И снова задумалась, сколько подобных сцен происходило здесь за годы.

Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы. Они обсуждали город, местных жителей и бесконечные истории, которыми, как выяснилось, славился весь округ. Сорен рассказывал о людях без насмешки, но с той лёгкой иронией, которая появляется только у человека, прожившего среди них всю жизнь.

Постепенно Дафна начала понимать, почему многие жители узнавали его на улицах. Дело было не только в том, что он живет в Монтерейле. Сорен принадлежал этим местам не меньше, чем сама усадьба.

Когда они покинули кафе и направились к следующему пункту в списке Аккалии, солнце уже начало медленно склоняться к горизонту. Дневная жара понемногу спадала. На улицах стало больше людей. Магазины готовились к вечернему наплыву покупателей.

Позже они действительно заглянули в книжный магазин, занимающий два тесных помещения с низкими потолками и бесконечными рядами полок. Внутри почти не было посетителей. Хозяин сидел за прилавком с книгой в руках и выглядел так, словно находится здесь последние как минимум сорок лет.

Пока Сорен искал заказанное издание по истории региона, Дафна медленно бродила между стеллажами. Ей нравились такие места, в ее доме всегда любили книги. Огромная библиотека бабушки хоть и занимала множество шкафов, но постоянно пополнялась мамой Дафны, а после эстафета перешла и к самой девушке, начавшей прилагать руку к семейной коллекции.

Она уже собиралась вернуться к выходу, когда взгляд случайно зацепился за альбом старых фотографий округа. Книга оказалась изданной несколько десятилетий назад. Большая часть снимков изображала местные улицы, фермы и окрестные деревни. Несколько страниц были посвящены крупным поместьям.

Монтерейл тоже присутствовал среди них. Фотография была сделана достаточно давно, вероятно ещё до покупки усадьбы Аккалией. На снимке дом выглядел почти таким же, каким оставался сейчас. Разве что парк казался более ухоженным. Странное чувство охватило её при виде состояния поместья. Аккалия живет в доме уже более тридцати лет. Дафна не помнила, чтобы здание когда-то пустело - его передавали по наследству и отдавали из рук в руки каждому из последующих владельцев. Аккалия постоянно говорит о том, сколько всего было сделано для поместья, но Монтерейл не меняется совсем - наоборот, в некоторых его частях становится только хуже.

Когда они покинули книжную лавку, солнце стояло высоко над крышами. День медленно двигался вперёд. Большая часть поручений была выполнена, но впереди оставалось ещё несколько остановок.

Дафна поймала себя на мысли, что совершенно не жалеет о проспанном утре. Архив подождёт и документы никуда не денутся.

Зато сегодняшний день позволял увидеть другую сторону жизни в Монтерейле - не ту, что скрывалась за старыми стенами, а обычную, повседневную сторону, состоящую из покупок, счетов, знакомств и бесконечных мелочей, благодаря которым огромное поместье продолжало существовать.

Последним делом оказался склад строительных материалов на окраине города. Пока рабочие оформляли заказ, Дафна осталась ждать возле здания. Отсюда открывался вид на долину и далёкие леса, среди которых скрывался и дом.

Она смотрела на тёмную полосу деревьев и неожиданно поняла, что хочет вернуться поскорее.

Всего несколько дней назад усадьба казалась чужой и почти пугающей. Теперь же она постепенно превращалась в место, к которому хотелось возвращаться после долгого дня.

Когда Сорен вышел со склада, неся очередную папку документов, Дафна всё ещё смотрела вдаль.

- Что там?

Она кивнула в сторону лесов.

- Ничего.

Затем немного подумала и всё-таки добавила:

- Просто странно, что я уже начинаю скучать по вашему дому.

На этот раз улыбка Сорена получилась почти незаметной.

- Обычно это происходит быстрее.

Дафна хотела спросить, говорит ли он серьёзно или шутит, однако в этот момент один из рабочих окликнул его по поводу доставки, и разговор оборвался сам собой.

Через полчаса они наконец выехали из города. Список поручений Аккалии был полностью выполнен, а день постепенно клонился к вечеру. Впереди их ждала обратная дорога через холмы и лес, а затем Монтерейл, который с каждым днём всё меньше напоминал Дафне место временной работы и всё больше становился частью её собственной жизни.

Машина была загружена коробками, папками и несколькими свёртками, содержимое которых Дафна так и не успела выяснить. Значительная часть заднего сиденья теперь принадлежала поручениям Аккалии.

Первые несколько километров они проехали в тишине. Усталость постепенно брала своё.

Дафна смотрела в окно на проплывающие мимо поля и чувствовала странное удовлетворение от того, как ей удалось прожить этот день. Бытовые вопросы и поручения, работа, новые лица и непрекращающиеся заботы хорошо влияли на нее и отвлекали от всего, о чем совсем не хотелось думать. В ней сидела невыносимая скорбь, которую девушка тщательно старалась закопать внутри. В глубине души она прекрасно понимала, что ей все же придется столкнуться со всеми своими скелетами и наконец прожить утрату, но Дафна изо всех сил пыталась отсрочить этот невыносимый момент. Семья Вальтер, Алек и даже Колл помогали поставить на свои места все кусочки разбитой души девушки, даже о том не подозревая. Во всяком случае, ей так казалось.

Дорога постепенно поднималась в сторону леса. Машин становилось всё меньше. Посёлки встречались всё реже. Цивилизация словно медленно отступала назад, уступая место знакомым холмам и старым деревьям. В какой-то момент Дафна заметила, что Сорен выглядит гораздо расслабленнее, чем с утра.

Город словно действовал на него иначе. Там он постоянно решал вопросы, подписывал документы, встречался с людьми и отвечал на бесконечные просьбы. Возможно, это было именно то, в чем они и были похожи. Его попытка не думать о проблемах - навалить на себя много обязательств и приносить пользу, вместо постоянных мыслей, разрушающих его изнутри.

- Ты часто этим занимаешься? - решила разбавить атмосферу девушка.

Сорен понял вопрос без уточнений.

- Почти каждую неделю.

- И всегда один?

- Обычно да. Иногда со мной хочет поехать Алек и я беру его развеяться.

Дафна ненадолго замолчала. Видимо, она была права. Но одновременно с удовольствием от правоты пришла и некоторая жалость к юноше. На его молодые плечи валится намного больше, чем обычно приходится на себя брать парням в его возрасте.

- И тебе это нравится?

Он ненадолго задумался.

- Некоторые вещи.

- Например?

- Когда всё работает. Никто не задерживается, посылки приходят вовремя и заказы сдают в срок. Когда не приходится на месте исправлять глупые ошибки рабочих и терять из-за этого время.

Дафна невольно улыбнулась. Это был настолько характерный для него ответ, что даже его дополнительных объяснений не требовалось. И хоть его отношения с матерью и были натянуты, они были очень похожи. Его интересовало не управление, не власть и не деньги. Сорену нужен был порядок и эффективность. Дом, который продолжает жить и жизнь, в которой не нужно переживать о том, что что-то развалится в самый неподходящий момент. Сорен принадлежал к редкому типу людей, способных получать удовлетворение от настоящей ответственности.

Лес встретил их прохладой и длинными тенями. Солнце уже касалось верхушек деревьев. Свет становился более густым и насыщенным. Стволы казались почти чёрными на фоне золотого неба.

Дафна откинулась на спинку сиденья когда разговор постепенно затих. Несколько раз она ловила себя на том, что почти засыпает. Ночь, проведённая без сна, в очередной раз напомнила о себе.

Сорен включил негромкую музыку. Что-то спокойное и почти незаметное. Она не мешала и одновременно не позволяла дороге окончательно раствориться в тишине. Видимо, юноша тоже не смог сегодня выспаться.

Когда впереди наконец появились знакомые ворота, Дафна неожиданно почувствовала облегчение. Словно действительно возвращалась домой. Сорен словно заметил её взгляд.

- Начинаешь понимать, почему отсюда трудно уехать?

Дафна посмотрела на приближающийся дом. Огромное каменное здание возвышалось над деревьями, окрашенное закатным светом. Башни поднимались над кронами. Высокие окна отражали последние солнечные лучи. Поместье выглядело невероятно красивым. Настолько, что почти удавалось забыть о странностях, которые скрывались внутри. А еще позволяло забыть о том, что скрывалось внутри самой девушки.