Kitabı oxu: «На Алтай за камер-юнкером Чихачевым»

© Вадим Климов, 2026

ISBN 978-5-0071-1612-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О книге

В 1842 году русский географ и путешественник Пётр Александрович Чихачев прошёл по тропам Восточного Алтая, описал флору, фауну и быт народов. Его труд «Путешествие в Восточный Алтай» стал классикой географической литературы, однако долгие годы оставался достоянием узкого круга специалистов. Обилие геологических терминов и устаревшие названия делали его труднодоступным для широкого читателя. И тут на сцену выходит Вадим Климов со своим смелым проектом «На Алтай за камер-юнкером Чихачевым».

Идея автора проста: взять дневники путешественника позапрошлого века и превратить их в живое, увлекательное чтение для современного туриста. Климов не пересказывает Чихачева — он идёт по его маршруту, сверяет карты, ищет на местности те самые перевалы, о которых писал учёный. Он делает то, что редко кому удаётся: соединяет науку и приключение, историю и современность.

Главное достоинство книги Климова — это уникальная возможность увидеть Алтай глазами двух людей одновременно. Мы читаем Чихачева, который в 1842 году с удивлением смотрит на куропаток, мерзнет в июне и переправляется через Катунь на лодке. И тут же рядом — комментарий Климова, который сравнивает эти описания с тем, что он видит почти 200 лет спустя. Этот диалог эпох завораживает.

Автор выполняет важнейшую миссию популяризатора. Он «переводит» язык научного отчёта на язык путешественника-блогера, не теряя при этом глубины и уважения к источнику. Он честно признаётся, где запутался в маршруте, а где нашёл на картах неточности. Эта искренность подкупает. Климов показывает, что путешествие Чихачева — это не музейный экспонат, а живая история.

Книга становится мостом между XIX и XXI веками. Автор делает доступным то, что казалось забытым в архивах. Он не просто рассказывает об Алтае — он влюбляет в него, показывая, что этот край способен удивлять, пугать и восхищать так же сильно, как и в день, когда камер-юнкер Чихачев ступил на его землю.

И. А. Соловьев.

Начнем

Читатель, весной 2026 года в Барнауле вышла книга «Василий Сапожников. Пути по русскому Алтаю». Сапожников родился в 1861 году. Его научная деятельность была тесно связана с Алтаем, куда он организовал четыре экспедиции. Он поднялся на седло высочайшей вершины Алтая — горы Белухи и первым достаточно точно определил её высоту.

Редактором-составителем и автором книги стал Сергей Мансков. Я прочитал её и открыл книгу другого известного путешественника Петра Александровича Чихачева, совершившего путешествие по Алтаю за 50 лет до Сапожникова.

Книга Чихачева правильно называется «Voyage scientifique dans l’Altaï Oriental et les parties adjacentes de la frontière de Chine» (Научное путешествие в Восточный Алтай и пограничные районы Китая), но в СССР она вышла в 1974 году под названием «Путешествие в Восточный Алтай».

Когда много лет назад я читал этот грандиозный труд, то отнесся к нему поверхностно. Перечитывая, летом 2026 года чуть ли не на каждой странице говорил себе: «Да ладно, вот это да!»

Хорошо бы пройти этим путем в реальности, но предлагаю совершить книжное путешествие.

В работе Чихачева много места занимают геологические изыскания, с описанием пород, с использованием терминов, которые интересны специалистам. Я пропущу эти моменты, потому что для современного путешественника, то есть туриста, это не важно, если речь не идет о золоте и драгоценных камнях. Я постараюсь въедливо указать на то, что упускают туристы, читая эту книгу; можно сказать блог или дневник путешественника 184-летней давности.

Погнали!

Глава 1

Отъезд из Петербурга. Путешествие по замерзшей Волге. Река зимой. Чуваши. Окрестности Малмыжа. Холод в Вятской губернии. Черемисы, мордва, вотяки и казанские татары. Кунгур. Перегон Биссерская. Въезд в Азиатскую Россию. Сосланные колонисты (поселенцы). Их благосостояние и изобретательность. Происхождение сосланных в Сибирь. Моральное и политическое значение этого класса людей. Число сосланных в настоящее время. Постепенное возрастание их количества. Общие данные о наказании путем ссылки и постановления, существующие по этому вопросу. Изобилие лесов и кормовых трав. — Метеорологические наблюдения в Барнауле.

Отъезд из Петербурга — это и в наше время не простое приключение. Первого апреля 2026 года я два раза возвращался в аэропорт Пулково, чтобы улететь в Барнаул. Мне три раза переносили рейс. А когда через 12 часов открыли аэропорт и взлетел первый самолет, все пассажиры одновременно выдохнули. Ох!

Представьте, как несколько тысяч пассажиров, увидев взлетающий лайнер, облегченно вздохнули.

Чихачев же пишет, начиная путешествие:

«Удостоенный императорским правительством высокой чести произвести интересное научное обследование районов Восточного Алтая, я хотел как можно скорее попасть на место моей командировки, чтобы застать там пробуждение природы и не пропустить ни минуты кратковременной весны этого северного края. Поэтому я поспешил использовать преимущество последних дней санного пути и выехал из Петербурга 1/13 марта 1842 года».

В книге, изданной в 1974 году, все даты даются в двух вариантах — старом и новом летоисчислении. Для тех, кто забыл: 24 января 1918 г. Ленин подписал декрет «О введении в Российской республике западноевропейского календаря». К тому моменту Россия жила по юлианскому календарю, а вся Европа — по григорианскому. Разрыв достиг 13 суток.

Я не понимаю, зачем писать две даты. Например, я родился 3 сентября. Представьте, что произошла реформа и даты сдвинулись на две недели; я же не стану писать в документах, что родился 16 сентября. Для меня так и осталось 3 сентября — «день, когда горят костры рябин». Поэтому все даты в моей книге «по следам Чихачева» будут в современных числах.

Петр Чихачев выехал из столицы 13 марта. Хочется остановиться на рассуждении Чихачева о ссыльных, но пропущу этот эпизод. Если вас интересует эта тема, читайте всю книгу. Я выложу ее в открытый доступ, в удобном для чтения формате.

Наконец, Чихачев в Сибири.

«По мере продвижения по Тобольской губернии хвойные деревья постепенно сменяются рощами огромных белых берез. Их серебристые ветви, гнущиеся под тяжестью снега, служат приютом для куропаток и тетеревов. Множество этих птиц невозмутимым спокойствием сидели на ветках деревьев, выбранных ими без особого разбора — будь то в глубине леса или по сторонам почтовой дороги, не смущаясь даже звоном колокольчика. Целые стаи куропаток, белых как снег, которого они едва касались своими лапками, долго резвились у самых саней, прежде чем устремиться вверх.

Эта превосходная дичь очень мало ценится в Сибири. В деревнях пара белых куропаток стоит всего 6 сантимов, а в Барнауле обычная цена за пару тетеревов — 50 сантимов. Обыкновенная же куропатка, за которую в Париже платят от 3 до 4 франков (за штуку), здесь всюду предлагается за 20 сантимов».

Впервые книга Чихачева была издана в Париже в 1845 году, поэтому автор приводит цены на французский манер.

Сравнить деньги 1845 года с настоящими ценами — задача непростая. Не существует единой формулы для пересчета, так как мир кардинально изменился. Однако, изучив исторические данные, можно получить довольно точное представление о покупательной способности франка той эпохи.

В 1845 году, в эпоху Июльской монархии в обращении находился «франк Жерминаль» — серебряная монета весом 5 граммов.

1 франк 1845 года обладал бы покупательной способностью, примерно эквивалентной 3 современным евро (в ценах 2025—2026 года).

Чтобы понять, что на самом деле означал франк, лучше посмотреть на то, что на него можно было купить. Буханка хлеба весом около 1,5 кг стоила примерно 20—25 сантимов. Таким образом, на 1 франк можно было купить 4—5 больших буханок хлеба. Для сравнения: в 2026 году на эти деньги можно купить 1—2 багета. За 1 франк можно было купить целый килограмм мяса. Сегодня в парижских супермаркетах килограмм говядины стоит около 22—24 евро.

Квалифицированный рабочий в Париже зарабатывал в среднем 3—4 франка в день. Годовая аренда скромной квартиры в Париже могла стоить 200—300 франков.

Надеюсь, это помогло представить ценность франка той эпохи.

Один тетерев в Барнауле в 1842 году стоил столько же, сколько одна булка хлеба в Париже.

«Добравшись до Томской губернии, нам стало ясно, что вскоре придется отказаться от зимнего способа передвижения. Солнце начало разрушать пористый снежный покров. Так, между Бирском и Краиновом снега уже почти не было, земля дышала мягким весенним воздухом, а в некоторых местах наши лошади поднимали клубы пыли. Но уже через один перегон, хотя уровень местности почти не изменился, нам пришлось вновь запрячь лошадей в сани, так как зимний экипаж мы оставили 14 апреля в Таричкине. Вот пример еще более странных, хотя и вполне обоснованных аномалий».

В этот момент я не обратил внимания на климатическую аномалию, о которой говорит путешественник. Но скоро это станет очевидным.

Наконец, мы на Алтае, в Барнауле. Путь занял примерно 37 дней, с 13 марта до 20 апреля.

Каждый год за последние 10 лет я прилетаю в Барнаул в начале апреля. Когда еду из аэропорта, вижу, что в иной год по обочинам Павловского тракта еще лежит снег, местами в городе остаются грязные сугробы. Но к 20 апреля снега, точно уже нет.

«В то время как в Барнауле была очень высокая температура и окрестности имели совершенно летний вид, в 90 километрах к северу от него, в районе Салаира, еще держался санный путь, и там пользовались для сообщения всеми преимуществами северной зимы. Впрочем, высокая температура, которая нас ожидала в Барнауле, сопутствовала нам уже около недели по мере приближения к городу. Однако это не помешало нам переправиться через реку Чумич по льду, сковывавшему ее еще очень крепко, хотя во время нашей переправы термометр показывал в полдень на солнце +21°. Нам меньше повезло при переправе через Обь, так как три дня спустя (20 апреля), достигнув левого берега реки, мы попали в самый ледоход. С треском громоздились огромные льдины. Мы вынуждены были расположиться лагерем до следующего дня, когда нам наконец удалось перебраться через реку. В месте нашей переправы ширина реки достигала примерно трех четвертей километра.

В день переправы 20 апреля солнце грело так сильно, что в десять утра термометр на солнце показывал +25,2°, а в полдень +32,6°. От пристани до Барнаула всего 16 верст. Быстрые лошади покрыли это расстояние за час.

Три недели, проведенные мной в Барнауле, промелькнули очень быстро в приготовлениях к дальнейшему путешествию: палатки, вьюки и прочее снаряжение были изготовлены в мастерских этого города».

Жаль, что автор не пишет о городе. Но в книге «Достоевский проездом. Барнаул 1857—2021 гг.» я много пишу о столице Алтайского горного округа того времени. Дальше будет любопытная фраза Чихачева об охоте.

«Несколько раз мне довелось побывать на охоте в окрестностях Барнаула, и я смог оценить необыкновенное изобилие дичи, особенно бекасов (Scolopax major). Они водятся главным образом по краям болот, простирающихся к югу от города, вдоль берегов реки».

Хорошо, что не тигры, об охоте на которого в горах, недалеко от Алматы, Семёнов-Тян-Шанский рассказывал Достоевскому.

Глава 2

Отъезд из Барнаула в Бийск. Торговые связи Бийска. Крепость Катунь. Граносиенит Сетовки. Верхняя Каменка. Черный известняк Каменки. Граносиенит Сараса. Переход глинистого и жирового сланца в сланцевый известняк. Химический анализ. Растительность. Село Сараса. Крещеные алтайцы. Сланцевый известняк деревни Черга. Следы золота в ручьях Крешта и т. д. Кварцевая порода в контакте с грауваккой в окрестностях Шебалино и Сатулу. Химический анализ граувакки. Доломит. Химический анализ этой породы. Долина Семы. Даурский рододендрон. Истоки Семы. Семские Альпы. Встреча с зайзаном алтайцев Урсула. Склонность алтайцев к водке. Сведения об администрации различных племен, живущих в Сибири. Озеро и речка Кенги. Геологическое строение и растительность этих районов. Речка Курута. Нежелание алтайцев сопровождать путешественников. Хитрости и измены. Аппетит алтайцев. Удивление при виде европейской трапезы и употребления кофе. Кумыс. Арака. Геологическое строение долины Урсула. Признаки золота. Малый Ильгумень. Педи-Ка-ман. Большой Ильгумень. Река Катунь. Этимология этого названия. Высокая температура воды в Катуни. Богатство растительности. Опасная переправа через Катунь на лодке и робость алтайцев. Религиозные жертвоприношения. Геологическое строение берегов реки Катуни.

Большая и увлекательная глава, но некоторые геологические моменты я пропущу, сосредоточюсь на маршруте и этнографии, так как ученый много говорит об этом.

«В окрестностях Барнаула весна сияла таким блеском, что, несмотря на мои справедливые опасения вновь встретить зиму в гористой местности, я не мог устоять против желания хотя бы приблизиться к Алтаю. Я поспешил направиться в Бийск, куда мы выехали чудным утром 13 мая. К сожалению, ясная погода недолго сопутствовала нам. Вскоре в воздухе запахло грозой и поднялся такой сильный ветер, что переправу через Обь, так же как через озеро, расположенное на ее правом берегу, нам пришлось отложить почти на целый день».

В 2026 году в Барнауле два моста через Обь. Первый, Старый железнодорожный мост, протяженностью 830 метров, его ввели в эксплуатацию в 1915 году. Спустя 40 лет по мосту пустили и автомобильное движение. Новый автомобильный мост был открыт в 1997 году.

«Вся местность между Барнаулом и Бийском покрыта наносной почвой и представляет собой гладкую, изредка пересеченную поверхность. Чередующиеся холмы и ложбины на местности, расположенной между почтовыми станциями Петровка и Хурнузовск, в 90 верстах от Бийска, придают ей весьма живописный вид. Застигнутые в этих местах темной и бурной ночью, мы едва не угодили в пропасть и только в ту минуту, когда передние лошади оказались на самом краю бездны, поняли всю опасность нашего положения. Из-за плохой погоды мы попали в Бийск только 17 мая».

Хурнузовск на современной карте Алтайского края я не нашел, а Петровка на месте, в 4 км от современной трассы Р-256, или Чуйского тракта, не доезжая 10 км до районного центра Троицкое.

«Бийск — это небольшое скопление деревянных домиков, которое окрестили «городом». Он интересен лишь с точки зрения тех торговых связей, которые его жители поддерживают с Китаем через Монголию. По правде говоря, эти отношения пока что незначительны по своим масштабам, но в дальнейшем они смогут приобрести очень большой вес с точки зрения как экономической, так и политической, пробивая для России еще одну брешь в той неприступной стене, которая возвышается между двумя самыми обширными империями мира к великому ущербу для их цивилизации. Районы Чуи стали бы тогда промежуточным звеном, связующим в известном смысле Кяхту и Семипалатинск. О пунктах между Монголией и городом Бийском, по которым в настоящее время направляется коммерческое движение, я буду говорить впоследствии.

Путь вдоль Чуи, которым пользуются купцы, намечен самой природой (и я следовал по этому пути). Русские экспортируют главным образом следующие товары: сукна, бархат, кожу, крашеное полотно, охотничий инвентарь, столярные изделия, котлы, кухонную утварь и, наконец, различные мелкие скобяные изделия. Стоимость всех этих товаров можно определить в 74 тысячи франков. Она возмещается главным образом чаем, известным под названием «кирпичного»: его пьют большинство русских в Сибири. Цена такого чая зависит от веса куска. Каждый кусок, или кирпич, весит обычно 2—3 русских фунта (0,818—1,2 килограмма) и при обмене стоит 1—2 рубля ассигнациями; при перепродаже, однако, покупатели платят от 2 рублей до 4 рублей 50 копеек, что обеспечивает русским купцам почти стопроцентную прибыль.

Другой предмет, охотно принимаемый русскими купцами в качестве обмена на их товары, — серебряная монета, известная в этих местах под названием «ямба». Это кусок довольно чистого серебра в форме неправильного куба, у которого одна сторона слегка вдавлена. Такой кусок обычно содержит около 46 золотников, или 195,90 грамма серебра, и считается эквивалентным 20 кускам кирпичного чая, из которых каждый оценивается в один банковский рубль. Русские купцы при обмене товаров на серебро имеют возможность приобрести почти 200 граммов серебра за 20 рублей, что составляет примерно 10 франков за грамм.

Некачественные листья чая, оставшиеся после сортировки урожая, прессуются в куски, напоминающие кирпич. В таком виде этот сорт чая перевозится в Монголию, Центральную Азию и Азиатскую Россию, не проникая, однако, в Европейскую. У народов, пьющих кирпичный чай, он играет очень большую роль. Они так привыкли к нему, что самый ароматный нектар первого мандарина Небесной империи им бы показался безвкусным по сравнению с напитком хоть и грубым, но чрезвычайно питательным. В этом я и сам убедился и даже в конце концов нашел этот напиток довольно вкусным.

Общая сумма всех ценностей, поставляемых в обмен на русские товары, может быть оценена приблизительно в 150 тысяч рублей ассигнациями.

Такие мелкие сделки приобретают совершенно иное значение, если учесть, что они не предусмотрены никакими соглашениями и, следовательно, носят чисто случайный характер, не позволяющий спекулянтам вкладывать в них большие капиталы. При этом русским купцам рынками сбыта служат всего лишь несколько бивуаков, в которых размещена какая-нибудь сотня полунищих монгольских солдат. Их капитал состоит из жалованья, получаемого в виде либо кирпичного чая, либо монет «ямба». Меня уверяли, что не раз жители Гобдо, Улатая и других провинций пробовали подходить к границе для непосредственного участия в меновой торговле с купцами из Бийска, но их постоянно отгоняли солдаты пикетов, вовсе не желавшие иметь конкурентов и предпочитавшие, чтобы их соотечественники платили им комиссионные».

Бийск — один из старейших городов Алтайского края. Его история начинается в 1709 году, когда по указу Петра I была заложена Бийская крепость, а в 1782 году поселение получило статус города. В 2005 году городу присвоили статус наукограда Российской Федерации. На сегодняшний день Бийск является вторым по численности городом в регионе; в нём проживает около 180 тысяч человек. Бийск остаётся промышленным центром, и его внешнеэкономическая деятельность ориентирована преимущественно на экспорт: местные предприятия поставляют зерно в Казахстан, Белоруссию, Киргизию и Китай. Выгодное географическое положение на юге Западной Сибири, вблизи границ с Казахстаном, Монголией и Китаем, способствует дальнейшему развитию экспортных направлений.

У меня есть яркое личное воспоминание о Бийске. Однажды большой компанией музыкантов мы приехали с концертами «Рок против…», выступать в клубе Олеумного завода. Музыканты старались убедить бийскую молодежь, начать активно бороться с вредными привычками.

Тогда я и узнал, что олеумный завод производит взрывчатые вещества и серную кислоту. Мы выступили на сцене Дома культуры этого завода и уехали.

А экспедиция Чихачева продолжается.

«Мы выехали из города 4 июня. Погода была переменная, но жаркое солнце возвещало пробуждение природы. Места, которые мы проезжали, довольно густо поросли деревьями и кустами, покрытыми распускающимися листьями. Лесная ветреница, а также касатик русский поднимали со всех сторон свои ярко окрашенные лепестки. Склоны гор были украшены прелестными астрагалами. Мы проезжали по высокому плоскогорью, простирающемуся вдоль правого берега Бии и отделенному от реки довольно обширной равниной.

В том месте, где Бия сливается с Катунью, примерно в 16 верстах от Бийска, мы переправились через реку. В двух верстах от переправы расположена деревня Иконниково. Здесь мы переменили лошадей и вскоре оказались у Катунской крепости. Это очень большая деревня, заселенная почти исключительно казаками. Небольшие укрепления и блокгаузы, образующие крепость, в достаточной мере отвечали своему назначению и могли бы быть полезными и в наши дни, если бы алтайцы, превратившиеся в мирный и безобидный народ, дали повод к беспокойству».

Село Иконниково до сих пор стоит на своем месте на правом берегу Катуни, а Катунская крепость теперь называется село Катунское Смоленского района, население — 450 человек. И до алтайцев еще 100 км пути.

«Мы быстро продвигались по слегка холмистой поверхности. Прекрасные лошади неслись как ветер по естественному шоссе. Вскоре Катунь скрылась, и мы вновь встретились с нею лишь тогда, когда нам пришлось совершить рискованную переправу. В 10—12 верстах от берега Катуни почти параллельно реке расположен ряд холмов. Более или менее болотистую равнину между холмами и рекой можно рассматривать как часть прежнего русла Катуни, которое, следовательно, должно было быть некогда в 15 раз шире.

Мы сменили лошадей в Красноярске, находящемся в 25 верстах от Иконникова. Это еще совершенно русская деревня: ничто там не напоминает Азию. Но уже на горизонте начинают смутно вырисовываться серебристые вершины Алтая. К сожалению, мы еще не скоро смогли насладиться зрелищем этой обетованной земли — цели нашего тягостного и утомительного путешествия почти в пять тысяч километров. Неровности холмистой поверхности, по которой мы так быстро проносились, то и дело скрывали от наших глаз эту утешительную картину.

Холмы тянутся вдоль левого берега Каменки, по которому мы следовали 20 верст до деревни Нижнекаменки. Речка извивается среди прекрасных лугов, причем по мере приближения к деревне местность становится все живописнее, напоминая альпийские пейзажи. Наконец мы прибыли в Алтайскую волость (называемую также Верхнекаменкой), где оставили экипажи, чтобы продолжать путь верхом. По пути в Верхнекаменку мне прямо не терпелось поскорее достигнуть этого пункта, так как только отсюда для меня начиналось настоящее «алтайское странствование». Пока я ехал в экипаже по почтовому тракту, правда глухому, я еще не мог полностью ощутить того, что вступил на девственную землю и нахожусь в пределах Азии».

Нижнекаменка осталась на своем месте, но скоро, наверное, сольется с бывшей Верхнекаменкой, которую еще в 1834 году переименовали в село Алтайское. Теперь это большой районный центр с населением 14 000 человек. Алтайское расположено почти напротив горы Бабырган, от которой начинаются горы. Есть чудесная легенда.

В давние времена у могучего хана Алтая была дочь Катунь, прекрасная, как горный снег. Он берег её от чужих глаз, но слух о красавице разнёсся далеко и достиг юноши Бия. Катунь и Бий полюбили друг друга и решились на побег.

Однажды ночью она сбежала. Проснувшийся хан пришёл в ярость и послал в погоню лучших богатырей. Быстрее всех мчался могучий Бабырган. Он почти настиг беглянку, уже схватил её за рукав, но Катунь вырвалась.

Разгневанный хан не простил Богатырю его неудачи. В наказание он превратил его в каменную гору и повелел вечно стоять на том месте, где он упустил беглянку. Так и застыл Бабырган на границе Горного Алтая.

Высота горы 1009 метров. Я несколько раз бывал на ее вершине. С одной стороны видно синие горы, а с другой — зеленые поля. Так начинается Горный Алтай.

Поехали, как говорят тревел-блогеры.

«На следующий день чуть свет мы все заволновались, снаряжая наш караван. Тот из моих читателей, которому придется готовиться к длительной научной экспедиции по неведомым странам, где располагаешь только тем, что заблаговременно взял с собой, несомненно, переживет, как и я, чувство неясного и тревожного нетерпения очутиться наконец в походе, чтобы воочию убедиться в правильности и конкретности своих предположений. Впрочем, страны Востока, где я прежде путешествовал, имели слишком мало сходства с теми, куда я собирался, чтобы заранее определить новые трудности экспедиции. Таким образом, все было до некоторой степени импровизацией, все основывалось только на предчувствиях, потому что предыдущие мои путешествия не могли мне быть полезными. К тому же никто не мог поделиться со мной опытом, так как маршруты исследователей, побывавших до меня в районах Алтая, кончались как раз в том самом месте, где начинался мой. Однако сердце мое радовалось при виде навьюченных, взнузданных и оседланных лошадей. Невольно я перенесся мыслью к тем благословенным дням, когда мой конь и моя палатка были для меня единственными источниками счастья. Хотя и под менее прекрасным небом, но я надеялся изведать прежнее блаженство и вновь очутиться в родной стихии.

Мои люди с большим трудом справлялись с распределением и укладкой громадного количества вьюков, содержавших кроме прочего провизию для каравана на два месяца. Этот срок я считал достаточным, чтобы подняться по Чуе и Чулышману до их истоков и спуститься затем до устья Улуххана, где меня должна была ожидать вторая партия продовольствия, присланная из Бийска на следующие два месяца».

Надо кое-что прояснить. Как в Верхнекаменке купить все необходимое? Еще 15 лет назад там не было супермаркета, я помню это сельпо в 2000 году: на турбазе «Империя туризма», где я тогда работал у меня украли паспорт, и пришлсь побывать в отделении милиции Алтайского и заглянуть в их магазины. Как Чихачев снаряжал экспедицию на два месяца — для меня загадка. Возможно, у местных крестьян он смог приобрести все необходимые продукты. Но помимо продовольствия требуется уйма других вещей.

Вы когда-нибудь собирались в поход? Я могу сделать это почти с закрытыми глазами, потому что мое походное снаряжение, а это два полных драйбега, всегда стоит готовое. У меня есть опыт собирать группу в 40 человек в поход на 15 дней. Поверьте, это не простое упражнение.

Если вы даже хорошо знаете Алтай, то название Улуххана может вас насторожить. Где это? А это нынешний административный центр Улаганского района — наш любимый Улаган (Улуххане). Возможно, слово образовано от алтайского улаан — красный, и jаан — большой, старший, почтенный. А может, просто — красный хан.

Как-то ехали мы в начале сентября 2020 года из долины Чулышмана, и по дороге в Улаган у «Нисан Патруль» отвалился бампер. Мы нашли в Улагане, кажется, единственную шиномонтажку, хотели взять ключ и открутить бампер. Но мастерская была закрыта. На воротах висело объявление: «Все ушли на покос». Улаган — это очень далеко даже при нынешнем транспорте.

А у Чихачева параллельно основной экспедиции, которая рассчитана на 2 месяца, была запланирована еще одна группа; ее задача — доставить к определенному сроку в Улаган продовольствие. Ухты, как все усложняется!

Подчеркивая, что никто не мог поделиться с ним опытом, так как маршруты исследователей, побывавших до него в районах Алтая, кончались как раз в том самом месте, где начинался его, Чихачев немного лукавит. К тому времени по Алтаю прошло несколько экспедиций. Большая часть Алтая была исследована и нанесена на карту. Не хочу отсылать вас к картам XVII века, они «допотопные», но уже на картах XVIII века есть Телецкое озеро и верховья Чулышмана. Так что опыт экспедиций на Алтае был. Не умоляя заслуг Чихачева, стоит сказать: кто из туристов не любит приукрасить сложность своего приключения?

«Наконец, когда все было готово, караван, состоявший из 52 лошадей, двинулся в путь. Речка Каменка находилась по левую сторону от нас. Она протекает по суживающейся ложбине, окаймленной двумя рядами гор. На равнине, украшенной цветами, мне удалось заметить пышный шахматовидный рябчик, великолепный первоцвет, желтый гусиный лук и хохлатый истод.

Прежде чем достичь деревни Черга (Усть-Чергинская), нам пришлось три-четыре раза переправляться через эту реку. По мере того, как продвигаешься к деревне Черга, береза появляется все реже, а черемуха, которая до этого места украшала красивыми белыми гроздьями долины Сараса и Каменки, совершенно исчезает.

Маленькая деревушка на берегу Сараса впервые с начала нашего путешествия в этих краях напомнила нам, что мы находимся в Азии: ее жители — крещеные алтайцы. Хотя их лица по большей части сохранили черты монгольского типа, в них уже можно уловить признаки кавказской расы. Некоторые лица поражали сходством с великолепными турецкими типами: тот же орлиный нос, овальная форма лица, густая борода.

У деревни Черга, в устье реки того же названия, расположена уже область слюдяного сланца.

Сперва мы двигались по левому берегу реки Семы, протекавшей по небольшой, довольно лесистой долине, богатой черноземом. На горе, окаймляющей эту долину, я в первый раз увидел в полном цвету красивый даурский рододендрон 27 мая. Переправившись через реку Сему, в это время года довольно глубокую и быструю, мы въехали в узкую долину того же названия».

Современная дорога от Алтайского идет вдоль реки Сараса. Это правый приток Каменки, он ближе к Чуйскому тракту, но выводит ниже села Белое к реке Булухта и далее в Чергу. Этот участок часто называют Старым Чуйским трактом — это не совсем верно, но привычно.

«От Катуни нас отделял лишь высокий гребень. Следуя вдоль небольшого ручья Крешта, впадающего в Сему, мы вновь вышли к реке. На берегах Крешта я велел сделать несколько промывок, давших неоспоримые доказательства золотоносности разрушившихся горных пород этой местности. Я продолжал свои опыты на берегах многих других правых притоков Семы и нашел, что все они более или менее золотоносны, хотя и в меньшей степени, чем осадочные слои Крешта, Кызылчая и Шебалина. Золотоносные породы этих притоков состоят из известняковой гальки, кварца и граувакков».

О золоте все понятно: Чихачев делал промывки на каждом ручье. Но зачем они по Креште поднялись на гряду и, видимо, потом от современной деревни Камай спустились по реке Емурла в Катунь — не понятно. Если надо выйти на Катунь, то проще по Семе, как идет наш Чуйский тракт. Возможно, экспедиция вышла к деревне Аскат, а может, Анос.