Kitabı oxu: «На суше и на море: приключения трех моряков, попавших в плен к туземцам в трех разных частях света»

История об отважном моряке из эскадры Фрэнсиса Дрейка, который сражался с испанцами, в одиночку прошел через джунгли Амазонки и жил в племени каннибалов. Совершенно правдивая, за исключением той ее части, которая является вымышленной.

Моряки, потерпевшие кораблекрушение, совсем не обязательно должны были долгие месяцы жить на необитаемых островах, борясь с голодом. В эпоху паруса гораздо больше людей было выброшено на берега малоизвестных тогда континентов, но к сожалению, мы мало что о них знаем, — пишет историк Эндрю Ховат. — Питер Кардер, моряк елизаветинской эпохи, плававший с Дрейком, исчез на годы в дебрях Южной Америк; он выжил, чтобы рассказать одну из величайших саг всех времен об изгоях, потерпевших кораблекрушение.

Приключения моряка, одного из множества искателей приключений и корсаров елизаветинской эпохи, и в самом деле можно отнести к числу удивительных и даже необыкновенных. Англичанин Питер Кардер, уроженец Корнуолла, был участником знаменитого кругосветного вояжа сэра Фрэнсиса Дрейка. Иногда его называют юнгой; так это или нет, но очевидно, что он был молод.

В 1578 году флот Дрейка подошел к проливу Магеллана; на море бушевали шторма, экипажи устали и появился риск того, что они перестанут подчиняться командам офицеров.

Цитата из записок капеллана Флетчера,хроникера экспедиции:

"7 сентября, на второй день после нашего выхода в Южное море, разыгралась такая страшная буря, какой никто из нас не видел. Она началась ночью. Когда наступило утро, мы не увидели солнечного света, а ночью не видели ни луны, ни звезд. И это продолжалось 52 дня. Шторм не ослабевал день ото дня, а, наоборот, усиливался. 30 сентября ночью мы потеряли из вида "Златоцвет". Целый месяц, с 7 сентября по 7 октября, мы не видели земли. Ветер отогнал нас назад к 57° южной широты. Потерялся и вице-адмиральский корабль "Елизавета". Ветер был такой силы, что казалось, дуют все ветры земли одновременно. Казалось также, что все тучи на небе собрались в одном месте, чтобы обрушить на нас ливень. Судно наше то подкидывало, как игрушку, на гребни гигантских волн, то с такой же стремительностью бросало в морскую бездну. Иногда были видны очертания гор, и это наводило на нас ужас, потому что ветер гнал судно прямо на них. Потом они исчезали. Наши якоря, как вероломные друзья в минуту опасности, не хотели служить нам; словно охваченные ужасом, они скрывались в пучине, оставляя неуправляемый корабль и беспомощных людей в бушующем море, которое играло им, как ракетка мячом".

Но Дрейк управлял эскадрой твердой рукой; все помнили, как он обвинил одного из своих офицеров, капитана Даути, в подготовке мятежа и приказал его казнить. На этот раз приказ имел более рутинный характер. Странная команда из восьми человек, в состав которой входили, кроме моряков, лица из корабельной прислуги и даже голландский музыкант - трубач, погрузилась в небольшую пинасу, чтобы найти пропавшее судно «Элизабет» (как выяснилось позднее, это судно потерялось в шторм, а потом взяло обратный курс на Англию).

Накатил внезапный шквал, а когда он утих, поблизости не было ни малейших следов не только судна, которое они искали, но и других кораблей флотилии. Два дня моряки курсировали неподалеку, надеясь что за ними вернутся пока, наконец, голод и жажда не заставили их причалить к берегу. Оставив надежды увидеть флот Дрейка, они двинулись в обратном направлении, на север.

Две недели они плыли вдоль юго-восточного побережья континента, у берегов нынешней Аргентины, причаливая время от времени к берегу, чтобы добыть пищу и воду и через какое-то время разбили лагерь на острове Лобос в эстуарии Ла-Платы, неподалеку от материка. На острове водилось множество южноамериканских морских котиков, мясо которых моряки с удовольствием употребляли в пищу. Отметим, что в настоящее время этот остров является природным заповедником, кроме морских котиков там находится большая колония морских львов.

Отряд, состоящий из шести моряков, отправился на разведку и высадился на материк, где были атакован армией из 70-ти индейцев тупи. Индейцы выпустили в пришельцев град стрел; четверо британцев были взяты в плен, двоим другим, уже тяжело раненным, удалось добраться до лодки, где их ждали оставленные в резерве Питер Кардер и другой моряк, некто Уильям Питчер.

Сев в лодку, и покинув негостеприимный материк, моряки нашли убежище на каком-то прибрежном островке; судя по всему, индейцы стреляли весьма метко, и раненые вскоре умерли. В довершение несчастий шлюпка, на которой они плыли, разбилась о прибрежные рифы, и Кардеру с товарищем пришлось два месяца жить на островке, питаясь крабами, песчанками и фруктами, по вкусу напоминавшими апельсины (может быть, это они и были?). Пресной воды на островке не было, и Кардер пишет, что им приходилось пить собственную мочу.

Надо было что-то делать, если они хотели остаться в живых. После долгих усилий из остатков пинасы и найденных на острове древесных стволов моряки соорудили импровизированный плот, и, загрузив туда припасы, снова отправились на континент в поисках воды. Достигнув через три дня землю, они встали на якорь в устье небольшой речки, вода которой была необыкновенно вкусной (или показалась такой незадачливым робинзонам, страдавшим от жажды). Питчер, товарищ Кардера, пил так много и жадно, что почти сразу же умер "к невыразимому горю и унынию» Кардера (возможно, у гибели были и другие причины, кроме слишком обильного питья, но Кардер об этом умалчивает).

Похоронив товарища, Кардер остался один, причем из оружия у него были только шпага и небольшой щит. Похоже, что он был неисправимым оптимистом (скорее всего, люди другого склада в ту эпоху не становились моряками и не пускались в дальние путешествия), поэтому не впал в уныние и двинулся дальше, руководствуясь принципом "иду туда, не знаю куда, ищу то, не знаю что". Впрочем, общий курс был ему более-менее известен, потому что юноша не мог не знать, что его родная Британия находится к северу от тех мест, куда он попал.

Почему-то мне в голову пришел эпизод из фильма "Мистер Бин на отдыхе". Странный британский типаж, которого играет комик Роуэн Аткинсон, прибывает из Лондона на парижский вокзал, откуда планирует добраться до южного французского городка с многообещающим именем "Канны". Для того, чтобы попасть на лазурное побережье, ему нужно сесть в поезд, идущий с другого вокзала - как он называется, впрочем, я уже не помню. Бин спрашивает у встречного парижанина, как ему попасть в нужное место, тот понимает вопрос, однако, не зная английского, не пытается подробно объяснять дорогу, а просто показывает рукой в нужную сторону. Мистер Бин, словно терминатор, идет в требуемом направлении, не обращая внимания на объекты, которые попадаются ему на пути, будь то деревья, люди, оживленные шоссе, или здания, которые можно пройти насквозь. Завидев движущийся предмет, больше похожий на человекоподобное устройство с искусственным интеллектом, чем на живого человека, полицейский собирается предпринять какие-то меры и остановить его, однако более опытный коллега меланхолично говорит ему: -Не обращай внимания, дружище. Это просто англичанин. Что самое удивительное (или неудивительное?) британский мистер с одной извилиной в мозгу и в самом деле попал в конце концов именно туда, куда он и собирался.

Двигаясь через джунгли на север, мистер Кардер столкнулся на пути с группой из 30 индейцев, вооруженных луками и стрелами.

"Они несли с собой две или три большие погремушки, наполненные камнями, и нечто вроде табретов (маленьких барабанов]. Они начали танцевать передо мной на расстоянии примерно мушкетного выстрела, затем остановились и подняли кусок белой сетки из хлопковой пряжи на конце палки высотой в четыре фута». После этого они стали подзывать Кардера, размахивая руками и крича: «Ийори! Ийори!», что, как он понял, означало: «Пойди сюда».

Делать было нечего, он подошел, после чего дружелюбная группа из восьми человек, мужчин и женщин, повела его за собой. Они прошли около километра и пришли к другой реке, «где подвесили свои лежанки (т. е. гамаки), привязав их за концы между двух деревьев".

Туземцы привели юношу в свой поселок, приняли как друга и познакомили с вождем. Вождь, человек лет сорока на вид был, по словам британца, весьма незаурядной личностью и в соответствии со своим высоким рангом имел, помимо других жизненных благ, целых девять жен, в то время как простой член племени имел только одну жену, и лишь наиболее доблестным воинам позволялось иметь двух: домашнюю, которая вела хозяйство и занималась детьми, и «военно-полевую», которая сопровождала его в походах.

Кардер, по его словам, прожил в племени несколько месяцев, не испытывая ни в чем недостатка. Его хозяева выглядели людьми гостеприимными и добродушными однако, как и большинство индейских племен, вели жестокие войны с соседями.

Когда я только появился, они как раз отправлялись на войну, вооруженные только луками и стрелами, человек по 300 или 400 за раз.

С теми врагами, кто попадал в плен, в соответствии с обычаями, поступали предельно сурово: крепко связав веревками, их тащили в деревню, где привязывали к столбу. Победители «выпивали некий крепкий напиток и плясали вокруг пленного, после чего один из самых сильных в племени тяжелой дубинкой красного дерева одним ударом рассекал ему голову».

Кардер решил продолжить свой путь на север, и туземцы не стали его удерживать. По дороге он натолкнулся на индейский отряд из 38 мужчин и женщин, которых он называет "тупинамба". Они тоже не причинили путнику никакого вреда, и привели в свой город, население которого составляло 4000 человек; все его обитатели жили в четырех просторных домах, образующих ровный квадрат.

Поклонник нумерологии почти наверняка обратил бы внимание на то, что рассказчик слишком часто использует цифру "4", а человек с ироничным складом ума мог бы выдвинуть предположение, что он умел считать лишь до четырех, но справедливости ради следует признать, что в рассказе встречаются и другие, более крупные, двух- и даже трех-четырых значные числа, правда последние, как правило, с нулями.

В качестве почетного гостя и пленника Кардер провел у тупинамба около шести месяцев и за это время выучил пусть и не весь их язык, но несколько слов из него - которых, судя по всему, вполне хватало для общения с его новыми товарищами.

Индейцы воспринимали чужеземца практически как своего, и неудивительно, что в один прекрасный день местный правитель (кайоу) попросил его помочь, и отправиться вместе с другими мужчинами на войну против врагов племени - "тапу". Отказаться от такого предложения почетный гость не мог, при этом в качестве благодарности за проявленное гостеприимство он решил познакомить новых друзей с новейшими достижениями западной военной стратегии, неизвестными в джунглях Бразилии.

Юноша показал, как следует делать щиты из коры дерева «для защиты от стрел; их мы изготовили несколько сотен, и к тому же я посоветовал им выстругать около двух сотен дубинок. После того как это было сделано,мы в количестве семисот человек двинулись вперед».

Неудивительно, что оснащенная новейшим оружием армия одержала сокрушительную победу над противником.

Мы напали на город около четырех часов утра. Противник стоял в обороне, осыпая нас стрелами, которые, однако, имели мало пользы, поскольку мы укрывались нашими щитами. Поработав вдобавок дубинками, мы немедленно уложили на землю не меньше двухсот человек, а остальные, за исключением примерно двадцати, скрылись в лесу.

Товарищи Кардера были каннибалами, и неудивительно, что после сражения вождь «велел зажарить множество поверженных тел на углях и съесть». Рассказчик добавляет и такие, не лишенные любопытства подробности местных обычаев и нравов:

Следует заметить, что сколько людей убивают эти дикари, столько дырок и будет у них на лице. Они прокалывают сначала нижнюю губу, затем проделывают дырки в щеках, потом в бровях и, наконец, в ушах.

Заметим, что образ "благородного дикаря" стал популярным в литературе и философии Европы гораздо позднее, в XVIII веке, однако и эпоху плаваний Френсиса Дрейка далеко не все просвещенные европейцы считали американских индейцев дикарями или чудовищами, и в их числе был французский писатель и философ, автор знаменитых "Опытов" Мишель де Монтень (1532-1592гг.).

"Мы можем, конечно, назвать жителей Нового Света варварами, если судить с точки зрения требований разума, но не на основании сравнения с нами самими, ибо во всякого рода варварстве мы оставили их далеко позади себя. Их способ ведения войны честен и благороден, и даже извинителен и красив — настолько, насколько может быть извинителен и красив этот недуг человечества: основанием для их войн является исключительно влечение к доблести. Они начинают войну не ради завоевания новых земель, ибо все еще наслаждаются плодородием девственной природы, снабжающей их, без всякого усилия с их стороны, всем необходимым для жизни в таком изобилии, что им незачем расширять собственные пределы. Они пребывают в том благословенном состоянии духа, когда в человеке еще нет желаний сверх вызываемых его естественными потребностями; все то, что превосходит эти потребности, им ни к чему...Если их соседи, перейдя через горы, совершают на них нападение и одерживают победу, то вся добыча победителя — только в славе да еще в сознании своего превосходства в силе и доблести; им нет дела до имущества побежденных, и они возвращаются в свою область, где у них нет недостатка ни в чем, а главное — в том величайшем благе, которое состоит в умении наслаждаться своей долей и довольствоваться ею. Так же поступают, в свою очередь, и они сами, когда им случается быть победителями. Они не требуют от своих пленных иного выкупа, кроме громко сделанного заявления, что те признали себя побежденными" - Мишель Монтень "О каннибалах"

Монтень добавляет:

"Все это не так уже плохо. Но помилуйте, они не носят штанов!"