Kitabı oxu: «Наследница пустоты»

Бесплатный фрагмент

Пролог

После того как раса людей вымерла из-за своего пренебрежения к Земле, родились мы: Мириэллы, Шай-су, Эфириты, Лотли, Двергины, Унитары, Флаффы и Шираксы. Изначально главным правилом для нас стало беречь природу.

Земля уничтожает тех, кто не исправляет ошибки. Второй шанс есть всегда, но не всегда у тех, кто совершил ошибку. И мы — новые "люди", которым дали шанс, и совершать ошибки прошлых наших версий нам запрещено. Однако мы живём почти так же и совсем не заботимся о так называемой экологии, поскольку, как и в прошлом, мы сами создали себе проблемы более важные, чем страх за смерть всего народа.

Поэтому Земля стала напоминать о себе и своих правилах, прислушиваться к которым всё так же не стал ни один народ. Появились каратели — девушки, на лицах которых проросли цветы, а кожа белее снега, но, несмотря на их довольно нежный вид, они таят огромную опасность. Глаз вовсе не видно, а половина лица прикрыта мраморной маской. Тело сплошь и рядом покрыто зеленью, которая способна растягиваться и сжиматься, восстанавливаться и выращивать на себе новые растения. Из одежды на них — обычная белая сорочка, широкая и большая, совсем не по размеру. Они всегда улыбаются, приторно, словно одинокая сладкая пирожная в большой тарелке на пустом столе.

Каратели наносили ужас на все страны в самом начале, но затем все свыклись, адаптировались и стали сосуществовать, словно моряк во время шторма. Проводятся меры: каждый год стражу тренируют всё суровее, а стены возводятся всё выше, после десяти нельзя гулять за пределами них.

Каратели беспощадны, жестоки и не знают людских эмоций. Но как же без исключений? Как Ева вкусил запретный плод, так и карательница полюбила Ширакса. И так появилась Шивани. Наследница Орнатума, чью страну не принимают из-за непристойного союза, презирают, а значит — не торгуют, не помогают, не защищают. Энергию каждый народ питает из своей страны, из места, где родился.

И если страна в плохом состоянии, она начинает леденеть, с каждым разом в ней становится холоднее, а энергия внутри её народа слабеет.

Орнатум — не первая страна и не последняя, что подверглась заморозке. Аэрос вымер, стал толщей льда. Почти вымер и их народ — Эфириты. Остался последний наследник, который был подброшен династии Лид и стал младшим сыном. Но наследником ему не стать: в обход своих остальных братьев следующим королём должен стать Эмриус. Его энергия настолько сильная, что его тело не выдерживает её, из-за чего тот страдает каждый месяц, покрываясь трещинами и стоня от боли, которая разрывает кожу, мясо и мышцы всего тела. Но, как и всегда, сила требует жертв.

Глава 1

Несмотря на то, что наша страна считается изгоем, чья смерть лишь вопрос времени, мы всё так же приглашены на общие съезды знати, на которых обсуждаются вопросы высокой важности и ведутся светские беседы, гуманизм которых во многом куда ниже положенного.

А поскольку статусу необходимо подобать, каждую неделю я провожу тренировки по танцам, игре на лире, скрипке, флейте и, самое важное, фортепиано, и куда же без этикета? Наследнице династии обязательно ходить в роскошных одеждах и с прямой осанкой.

А на балу от исполнения вальса зависит репутация. Не в нашем случае, конечно, как бы мы ни старались, ни осыпали страны подарками, ни помогали в случаях обострения нападения карателей, им неважно — наша кровь уже считается предательской.

Ни на стороне карателей, ни на стороне жителей Земли нас не примут.

— Обязательно туда идти? — с надеждой взмолившись, я посмотрела на отца.

— Это традиция, ты же не хочешь ещё сильнее отдалиться от всех. — Он осторожно перебирает мои волосы, собирая их в пучок. Для таких дел у меня есть слуги, но отец всегда предпочитает делать мне причёску сам, часто ссылаясь, что мало уделяет времени мне.

Он давно не молод, и хоть жизнь у нас до скуки долгая, у него уже появились морщины, а лицо осунулось. Каждый день он ходит почти в одной и той же одежде: красном мундире и белой рубашке. Темно-шоколадные волнистые волосы порой и вовсе не расчёсывает, и кто ещё говорит о необходимости быть опрятными, как подобает правящей династии. Лишь по роскошно обрамлённой короне сразу становится ясно, кто стоит перед тобой.

— Мой цветочек, потерпи на балу хотя бы 5 часов. Станцуй вальс с самым неприглядным принцем из маленькой страны, а остальное я возьму на себя. — Его палец дрогнул, дёрнув прядь моих волос. — Прости.

— Ты король, не важно, в каком положении наша страна, ты всё ещё король, папа! Прекрати прогибаться под них. — Я не могла терпеть, когда видела, как папа страдает из-за них, сколько он молчит ради меня и мамы.

Ещё немного, ещё пару чёртовых годиков — и встану на трон и смогу заткнуть им рты, заставить извиниться.

Вставив в причёску последнюю шпильку, отец отошёл и добродушно улыбнулся. Он любил меня всем сердцем. И я благодарна за всё.

Я улыбнулась ему в ответ, после чего встала и подозвала слугу, стоявшую у двери и ожидавшую моих приказов с самого утра.

— Подготовь бордовое платье с чёрным корсетом, моё любимое.

— Как пожелаете, леди Шивани. — Поклонившись, девушка в чёрном платье с белым передником, небольшим узором бабочки на шее и мелкими, как у телёнка, рожками удалилась для подготовки наряда.

Энергия внутри всех существ влияла и на их внешний вид. У тех, в ком её было критически мало, отличие от вымерших людей было незначительным. В нашей расе это проявлялось в рогах, пальцах и узорах. Сказывалось это и на продолжительности жизни. Поэтому многие горожани за всю жизнь видели лишь одного правителя, а те напротив взрослых детей своих подданых.

— Буду ждать тебя у кареты. — Поправив съехавшую на лицо прядку, отец покинул мои покои.

Пимпи — так звали служанку — внесла в покои пышное, но не слишком провокационное платье. Его подол был обрамлён изысканным кружевом, а корсет украшен жемчугом. Смотря на него, не скажешь, что страна находится в кризисе и на грани смерти.

Я люблю это платье за его необыкновенную форму: спереди оно было короче, а сзади, напротив, достигало самого пола. В случае чего было легче совершить побег. Главный двор — опасное место.

Затянув корсет потуже, Пимпи поинтересовалась моим удобством:

— Леди Шивани, достаточно легко дышится?

— Нет нужды беспокоиться, простое утягивание давно не приносит мне дискомфорта.

Чтобы оценить результат, я подошла к высокому зеркалу у кровати. Повертевшись, подметила: пучок идеален, как всегда, кончики волос закручены в кудри, а объёму может позавидовать даже самая именитая принцесса. Почти полностью я походила на отца: темно-шоколадные волнистые длинные волосы, почерневшие кончики пальцев, перерастающие в острые когти, округлое лицо с красными глазами, и вишенкой на торте были величественные рога, приглядевшись к которым можно было увидеть заурядные узоры в виде переплетающихся стебельков. Кроме них имелось ещё два мелких рога, но в последнее время они ушли. Страна замерзает, а значит, и энергия внутри тускнеет. Мне повезло больше, чем отцу: у него осталось лишь два небольших рога — больше, чем у служанок, но всё такие же хрупкие.

Что касалось моих узоров, они извивались, окутывая бёдра, область между грудью и спину. Мелкие узоры так же были на лодыжке. Во многом они напоминали цветы, но были такими аккуратными, что никак не утяжеляли мою внешность.

Но что же досталось мне от матери? Почему другие презирают меня? Почти всё моё лицо было закрыто мраморной маской, а точнее — правая половина до самого носа, а левая открывала всю верхнюю область, но корявой линией прикрывала щеку, острыми углами маска проходилась по скулам. Все считали это проклятием.

Но не всё самое плохое мне досталось от матери. Небольшие клыки, придававшие мне вид кошки, довольно милые на мой взгляд.

Как все смирились с жизнью вместе с карателями, так и я смирилась с тем, что маску не снять, не разбить. Она часть меня.

Повернувшись у зеркала в последний раз, я вновь обратилась к служанке:

— Стоит напомнить им, что я такая же, как и они, наследница. Принеси диадему.

Шагов не послышалось. Пимпи никуда не ушла. В недоумении я обернулась. Служанка, склонившись, держала на подушке диадему.

— Но когда ты?.. — неужели я настолько погрузилась в свои мысли.

— Прошу не сердиться, леди Шивани, я заранее предположила о вашей просьбе. — Пимпи дрожала, зажмурив глаза.

Порой я бывала слишком груба с ней, не хотелось сближаться и привязываться, но сама, не замечая, возвела стену, видя которую становится не по себе.

Воющая вьюга за окнами растворялась в громких звонах колоколов. Отец ждал слишком долго.

Устремившись к нему, я пробежала на каблуках по винтовой лестнице, украшенной резными узорами, многочисленным коридорам, запутаться в которых не составит труда, и наконец у самого входа с высокими дворцовыми дверями я чуть не врезалась в отца.

Насупившись, он хмуро оглядел меня.

— Собираешься идти так?

Не совсем поняв, что именно не так, я озадаченно спросила:

— Что-то не так, папа?

Пальцем он подозвал к себе другую служанку. Её звали Тина. В отличие от предыдущей её рога были чуть крупнее, а кончики пальцев имели совсем немного почерневший вид, однако даже подобия когтей на них не было.

— Где её палантин? — обратился он к служанке, а следующий вопрос адресовал мне: — Решила замёрзнуть? — игриво подтолкнул меня в бок отец.

Я лишь натянуто улыбнулась, благодаря его за заботу, но в душе была сыта по горло вечным холодом, который становился только сильнее.

Изо дня в день наши края леденеют, покрываясь новой коркой снега, а в замке всё больше топят камин. Ладно мы, знать, а что же простое население? Всех не отогреешь, но это наша вина, что им плохо. Даже в своём королевстве мы не в силах изменить что-то. Как же меня это бесит.

— Мама снова не выйдет?

В глазах отца сверкнуло моё отражение. Я знаю, что ему неприятна любая тема, связанная с ней.

Он присел на одно колено, осторожно дотронулся до моей маски, под которой пылала кожа щеки, провёл пальцем, словно смахивал с моего лица невидимые слёзы.

— Цветочек, понимаешь, твоей маме сейчас трудно… — он не успел договорить, я его перебила.

— Хватит обращаться со мной как с трёхлетней девочкой! Ты всегда говоришь одно и то же: ей трудно, она переживает, а мы!? Что мы!? Нам не трудно? Посмотри на улицу — там пройти негде, каждое утро следы заметает, словно никто и не выходил на улицу. А остальные? Как же наш народ? Мы оставили их на верную смерть. У кого кожа теплее — тот и выживет? Я всегда ждала, ждала, что ты что-то сделаешь или хотя бы, что я увижу маму хотя бы ещё раз. — Я перестала кричать, перестала истерить. Но мне было необходимо выговориться, я больше не могла держать всё в себе. — Каждую ночь слышу всхлипы и грустную мелодию лиры из её покоев, а я… я даже утешить её не могу. — Мои алые глаза сверкнули, и из них потеклись уже настоящие слёзы, ручьём сползая по щеке под маской. Они катились дальше, к уголкам губ, где отец их ловил и растирал по моей коже.

Он молчал. Ему было нечего сказать, нечего возразить. Всегда ли он был таким? Я люблю его всем сердцем и душой, но нельзя, нельзя больше так жить.

— Мы опоздаем. — Я ушла, взяв с руки Тины палантин, и забралась в карету, где ожидала отца, который остался всё в той же позе и лишь опустил руку. Он выглядел опечаленным и, по-любому, винил себя во всём.

Когда он забрался ко мне в карету и занял место напротив, я даже не взглянула на него, наблюдая за сменяющимися пейзажами леденеющего королевства.

Всю дорогу мы провели в молчании — нам обоим нужно было подумать.

И что я точно решила, так это: я навещу маму после бала, даже если у её покоев будет стоять цербер.

\*\*\*

(Год назад)

Вокруг трона короля собралась знать. Множество представителей разных стран — Минисуэллы, Шиливии, Вотриса, Клаудса — заинтересованы в наследнике и ожидают ответов.

Король вышел в мундире и плаще с узорами и символами страны, корона его съехала — мелочь, на которую никто не посмел бы указать.

Все тут же опустились на колени, не смея поднять головы.

— Милорды, встаньте. — произнёс он, усаживаясь на трон. — Мы здесь собрались не просто так. Мне лет много, и с волей нашей Земли я скоро покину нас. Поэтому, милорды, нам необходимо решить, кто сядет на трон.

— Орион учтив и разумен. Его юный, но зрелый мозг способен вывести страну в ещё лучшее положение. — решился сказать старичок-флаффи.

— Так вы, милорд из Клаудс, считаете, что сейчас мы живём в упадке? — обратился к нему Люциус.

— Что вы, ни в коем разе. — стал оправдываться старичок.

Король поднял руку, остановив его.

— Ориону не стать королём. — выкрикнул кто-то из лотли. — Прошу учесть мнение всевышнего. Кому дарован больший дар, тот и сядет на трон, вне зависимости от вашей к нему любви.

В толпе зашептались. Слышались обрывки: «Эмрис», «энергия», «слишком опасен», «не удержит». Знать боялась. Боялась не того, что он не справится, а того, что справится слишком хорошо.

— Милорды, послушайте, — поддержал его другой лотли. — Он вырос с целью править, и потому тут нет другого мнения.

— Тихо! — король ударил рукой по трону. — Я знаю. Наследник один. Но что об этом будут думать остальные сыновья? Будь у вас возможность править или стать генералом, что бы вы выбрали?

— Если бы мне дали корону, — начал мужичок постарше, борода которого была сплетена в косу, — я бы ни за что её не отдал. Пусть даже кровь всех моих родных прольётся.

— Вы правы! — поддержали остальные, гудя.

— И мы приходим к выводу, милорды, что не я один решаю, кто встанет во главе, — заключил король.

— Мы встанем на сторону законного наследника, — объявила женщина в возрасте; её помада смазалась, оставив след на бокале.

— Сыновья сами решат. Кто окажется сильнее и хитрее, тот и будет править. Разве нужен вам король, который, имея силу, не способен удержать трон?

— Нет! — все снова загудели.

— Корону не отдают, её берут! — кричал кто-то из толпы.

— Так не мешайте им. Молча наблюдайте. — Король поправил свой плащ и закинул ногу на ногу.

Глава 2

У главного дворца уже собрались все правящие династии, мы прибыли последними. Это было намеренно, чтобы не сталкиваться с другими у входа.

У самой лестницы нас встретили роскошные статуи. Династия Лид славилась не только самой большой территорией, но и изобилием редких руд. Поэтому на приёме в своём дворце не обходилось без них. Чертоги так и кричали о вечности и ценности старых традиций. Всё вплоть до потолка было в камнях, золоте и кружевах, а гости, как и подобает знати, были наряжены в пышные диковинные платья, отражающие их расу.

В самом центре принимали гостей сами хозяева — династия Лид, раса Мириэллы. Удивительно, но даже их семья была огромна. В самом краю стоял глава, король Минисуэллы Люциус. Он не был заинтересован в балах и банкетах, ему по душе были обсуждения стратегий или разговоры о походах на карателей. Впрочем, как стереотипный мужчина, он увлекался боями и кровью, а не пустыми разговорами. А потому, помешивая в руке бокал с пряным вином, он наблюдал за гостями, заранее подмечая, с кем проведёт следующий четверг.

Люциус был одет совсем просто для своего статуса: чёрный мундир с золотыми ставками, на главном из которых было изображено солнце, одна сторона которого улыбалась, а другая плакала. Волосы его были чёрными, как смоль, а брови так низко посажены, что вид был бы хмурым, даже если бы он смеялся. Присущие его расе эльфийские уши украшала пара серёжек.

Но, конечно, если бы самой могучей расе были присущи лишь ушки, это вызывало бы много сомнений. А потому они не обошлись без скрытых особенностей тела. По своему желанию они с лёгкостью отращивали ещё две пары рук и третий глаз на лбу. О способности глаза знает лишь сама семья Лид. Всегда полезно иметь туза в рукаве.

Слева от него стояла королева Минисуэллы, Габриэлла. Её изящное, тонкое тело обволакивало пышное розовое платье — точно девичье, с бантиками и множеством кружевных ставок. Её глаза были цвета изумруда, на милом личике виднелись ямочки, а на плечи спадали белокурые волосы. Она и была той, кто управляет всем дворцом. Применяя нехитрую тактику соблазна, она легко диктовала мужу, кто достоин их поддержки, а кто и взгляда не стоит — коварная женщина. Однако несомненно прекрасная мать: за своих детей готова рвать, а потому крепко держала за руку единственную дочь — Азуру.

Это на вид хрупкая девушка с короткими чёрными волосами, круглыми голубыми глазами, веснушками и курносым носом всегда мечтала податься в рыцари и выступать против карателей. Но кто позволит? Слишком опасно для дочери короля.

Следующий, самый старший сын, Ариас, стоял поодаль, разговаривая со служанкой — видимо, обсуждалась желаемая закуска. Он в большинстве своём был похож на отца: такие же волосы, лишь намного короче его, такие же округлые глаза голубого цвета и чёткие линии скул. Однако характер был, напротив, добродушный и общительный, его манерой общения был флирт, оттого все дамы часто заглядывались на него. Даже в одежде он предпочитал более открытые наряды, а при случае отстёгивал две верхние пуговицы рубашки.

Противоположностью его был следующий по старшинству сын, Орион — худощавый, замкнутый в себе мальчишка, который днями напролёт то и делал, что читал книги из библиотеки и собирал цветы во дворе.

Ещё два сына, значения которым никто не придавал, — Кайрен и Андриа. Оба были с зелёными глазами, чёрными волосами на один оттенок светлее волос отца, а энергии в них было меньше, чем у остальных в семье. Оба любили устраивать тренировочные бои под окнами дворца и оба готовились стать командорами и возглавлять отряды. Одеждой они отличались не сильно, лишь их мундиры были куда скромнее, чем у остальных членов семьи.

И наконец, младший по родству сын — Эмриус. На него возлагались надежды, хоть и недолюбливали, в большинстве своём из-за страха. Копия матери. Его с рождения одарили необычайной энергией, такой, которая была у самого первого короля династии Лид. А потому престол по праву будет передан ему. Однако не найдётся на всей Земле существа, которое не слышало бы о его мучениях. «Принц, который даже энергию обуздать не способен», «настолько сильный, что сам трещит по швам», «да он же умрёт, как только на трон сядет», «и до 23 лет не протянет». При нём, конечно, никто не решался щебетать, но что с того?

И самый последний сын, Элио, приёмный. Подкидыш, которого по доброй воле подобрала Габриэлла. Последний наследник Аэроса, последний Эфирит. Он кардинально отличался от остальных: огромные ангельские крылья, почти пепельно-белые волосы, голубые глаза и ужасно бледная кожа, а вокруг глаз — красные круги. Не заметить его среди остальных невозможно. А потому даже без страны он пользовался уважением — больно красив, чтобы стать изгоем.

За все года, которые я провела на балах, я тщательно подкапывала под каждого, особенно о них. Это было довольно интересно, жаль, крайне затруднительно. При виде меня все тут же перемещались.

Танец был обязательной традицией, а потому даже со мной приходилось танцевать. Наблюдать за их скорченными лицами приносило мне удовольствие, но позже оно переросло в злость и желание мести.

Пройдя по сверкающему залу, я с отцом разделилась: он направился приветствовать королей других стран, а я — к своему любимому балкону. Там было легче подслушивать: никто не замечает в темноте, да и не обращает внимания, если не видит моей маски. Мне же оставалось не поворачиваться к ним лицом.

— Ты видела Элио? Чертовски красив, жаль, не может претендовать на престол. Я бы обязательно его поддержала, — щебетала своей подружке милая флаффи. Они были небольшие и больно похожи на моль: пушистые с ног до головы, мелкими крылышками, усиками, на кончиках которых так же красовался мех, да и глаза их были полностью чёрные, а радужка фиолетовая.

— Как по мне, Эмриус куда привлекательнее. А сила… он точно на раз-два с Элио справится, — ответила ей та. Видно, страны Клаудс и Вотрис дружат, потому как вальяжно разговаривала девушка из расы Лотли. Она сама была неписаной красавицей: пышные формы с неплохой талией, рога в изгибе, сверкающие, как водная гладь, волосы, пухлые губы и кожа, как чешуя русалки. А в довершение ко всему была полностью фиолетово-голубого цвета — неземная раса и до ужаса женственная.

Я даже не заметила, как засмотрелась, отчего подружки переглянулись и даже без слов покинули балкон.

Немного прикрыв лицо волосами, я стыдливо отвернулась. «Забываешься, забываешься, забываешься, знай своё место», — повторяла я сама себе.

В зале начала играть плавная певучая мелодия с акцентом на первую долю. Время вальса.

Я уже собиралась начать выискивать кого-то такого же беспарного, как и я, но тут меня привлекло кое-что совсем другое.

— Прекрати командовать мной, станцую я, когда я этого не делал? — чей-то низкий, но сладкий голос был совсем рядом.

На балкон ворвался Эмриус.

— Да хоть вот с ней и станцую. — Он кивнул в мою сторону, только кому это он говорил, было неясно.

Задумавшись, я не сразу поняла, что его слова были отчасти адресованы мне. Я? Танцевать с наследником Минисуэллы?

— Эй, юная леди. — Эмриус уже стоял передо мной, протягивая руку, а вторую убрав назад, чуть наклонившись ко мне так, что это было неприлично близко. — Позволите ли украсть вас на танец?

Его обворожительная улыбка, украшенная милыми ямочками, была направлена на меня, его голос намеренно ласкал мои уши.

— Конечно. — Я никак не могла отказать наследному принцу в танце. Поклонившись, я дотронулась до его руки — сначала украдкой, а затем полностью опустив ладонь в его.

Эмриус довольно усмехнулся и провёл меня в самый центр танца, кружа, будто плюшевой игрушкой. Мне не было нужды даже напрягаться, полностью позволяя ему двигаться за нас обоих, но через пару секунд такое поведение стало вызовом для меня. Где-то внутри меня всё кричало: «Подчини. Властвуй. Забери контроль. Доминируй». И я послушалась.

Перехватывая танец в свои руки, я изрядно удивила принца — видимо, раньше никто не решался на это. Но тут же, собравшись, он принялся играть со мной, как бы глазами говоря мне: «Хочешь повеселить меня?»

Всё вокруг не имело значения — только мы и наше маленькое соперничество. Я шла, заставляя его крутить меня, заставляя идти в том направлении, в котором хочу, но он перехватывал, прокручивал в сторону, то отбрасывая, то вновь притягивая. И вот когда я снова завладела танцем, музыка предательски отдавала последние ноты, на которых Эмриус профессионально опустил меня, поддерживая снизу рукой и наклоняясь вслед за мной. По привычке я элегантно вытянула ногу — это означало конец вальса.

— Как вас зовут, юная леди? Вы весьма занимательны, — шепнул он мне на ухо, обжигая дыханием.

— Леди Шивани, ваше королевское высочество.

— Так вот кто настолько слаб, что даже страну не способен держать в руках. — Резко переменившись в голосе, Эмриус отпустил меня.

Я позорно упала на пол, почувствовав, как меня просто растоптали. Конечно, мог ли сам наследник Минисуэллы удостоить меня чести потанцевать с ним.

Какой же козёл.

Сама виновата — нельзя верить таким, как он.

Суровое лицо осмотрело меня, и, лишь скинув бровью, принц ушёл. Как плевок в лицо на публике.

Единственное, что мне сейчас хотелось, — провалиться под землю. Заглушить этот противный шёпот и смешки. Убить их всех. От этой мимолётной мысли мне стало страшно. Да что же творю.

Наконец, поднявшись на ноги, я отыскала отца и направилась к нему.

Он стоял у небольшого столика рядом со старшим сыном страны Шиливии — расы Шай-су. Узкие глаза, змеиный язык, местами грубая чешуя и двойные острые уши — многие находили их интересными существами. Однако меня не интересовал никто, кроме отца.

Дёрнув его за край бордового мундира, я театрально взмолилась:

— Папочка, пошли домой.

Устало вздохнув, ему ничего не оставалось, как попрощаться и уйти со мной. Знаю, что в любом случае эти разговоры никак бы не изменили наше положение. Они лишь в лицо ему улыбаются, а за спиной сплетни пускают.

Я наклонилась, чтобы залезть в карету, за мной вошёл и отец. Мы тронулись. От нашего ухода ничего не изменилось, может, стало даже лучше.

\*\*\*

Мамины покои всегда были в самом дальнем углу, чтобы никто не беспокоил её. В детстве я видела её всего до 10 лет — тогда мы были по-настоящему счастливы, несмотря на предрассудки других.

Мы танцевали, пили чай, сидели до поздна, играя в «Никобари» — мою любимую настольную игру. А после маме стало плохо: цветы с её кожи стали сыпаться, а маска треснула. Тогда я обрадовалась, решила, что это к лучшему, и отец меня отругал.

Он обещал, что всё скоро наладится и мама снова вернётся.

На ужине я часто затрагивала эту тему, однако безуспешно. Он даже упоминать запрещал. Но с меня хватит — я сама узнаю, что с ней.

Пройдя по коридору к лестнице, а затем на третий этаж, я приметила дверь, украшенную розами разных оттенков.

Стража беззаботно болтала, обсуждая, как проведут свой выходной вечер.

— Медовое пиво у Хилли — самое вкусное, — говорил первый, с крохотными усами, большими щеками и совсем незаметными рогами.

— Пряное вино изысканнее, — утверждал второй, тощий, с очками и двумя, как у старика, заплетёнными косами на бороде.

— Прошу внимания, — выйдя из-за угла, я вальяжно подошла к ним. — Мой отец, королевское высочество Виктор, ждёт вас у себя.

Это было самым простым решением, чтобы избавиться от них. Пусть даже отец поймёт и тут же прибежит ко мне — уже будет поздно.

— Сам господин Виктор? — недоумевал первый.

— Вы ещё смеете болтать? Живо пошли! — я старалась вести себя сурово, поскольку так возникало меньше вопросов: зачем? почему?

Стражи отбросили свои копья и побежали по лестнице до первого этажа.

Я отворила дверь. В нос тут же бросился резкий запах гниющей травы и гробовой земли. Все покои полностью были окутаны огромными, толщиной не меньше 50 сантиметров, стеблями, кончики которых двоились, показывая смотрящему манящие, как бабочку, цветы.

На секунду мне захотелось дотронуться до них, сорвать и любоваться. Но затем меня привлекло нечто другое.

В самом центре покоев красовался шар, который образовали эти самые стебли. Они словно укутывали кого-то внутри.

— Мама…

Пробираясь сквозь толщи растений, я несколько раз укололась, но боли совсем не чувствовала. Дотронулась до шара — ничего не слышно.

Вытащив из-под платья кинжал, я принялась прорубать его. Твёрдый, будто камень режешь.

За покоями были слышны шаги — отец идёт. Оставалось совсем мало времени, а разрезать не получалось. Если не узнаю сейчас, никогда не узнаю.

Придётся прибегнуть к энергии. Тотчас мои склеры почернели, узоры под одеждой загорелись, а когти стали в разы длиннее. Я начала резать ими стебли, и те с лёгкостью поддавались, вот только с моей энергией было что-то не так. С каждым движением во рту возникал привкус металла.

Ещё совсем чуть-чуть… Разрезав шар, я тут же спрятала энергию, а кровь во рту сплюнула. Первой мыслью стало, что во всём виновато плачевное состояние страны.

Я выглядела потрёпанной, и на губах остались кровавые следы, но шар был расколот.

Внутри него спала мама. Её маска окончательно треснула, теперь было видно девичье лицо: мягкое, круглое, с тонкими бровями и несколькими родинками у глаз.

Она начала просыпаться, потянулась, зевнула и взглянула прямо на меня. Видимо, не узнала, подумалось мне.

Но затем она встала и крепко обняла меня, шепча на ухо:

— Прости, прости меня.

Ничего не изменить. Тогда, когда мама нужна была мне больше всего, она исчезла. И даже сейчас не она та, кто нашёл меня, а я та, кто разбудил её — возможно, против её воли.

В покои вбежал отец. Он замер у самого порога. Глаза наполнились слезами, но он не заплачет — нельзя.

— Наоми.

Я отошла, позволяя им увидеть друг друга. И тогда я заметила: в его голосе не было тоски, грусти или радости встречи — глаза блестели вовсе не из-за слёз, а от злости. А мама и вовсе спокойно улыбалась, будто видела его каждый день. Затем я посмотрела ещё шире. Мама поглаживала шоколадные волосики на голове маленького мальчика, а отец обращался к ней, но смотрел со злостью на меня.

Мальчику на вид было лет семь — именно тогда маме стало плохо и она больше не появлялась. Но почему не сказали мне? Разве я бы была против?

— Что?..

Я хотела получить объяснения, я хотела услышать достойную причину происходящего.

\*\*\*

Никобари — настольная игра, суть которой заключалась в перемещении доступных фигурок по доске. Фигурки приравнивались к расам и их положению в обществе, при случае смены иерархии игра перестраивалась. Главной задачей было убить фигурки противника. Ходы зависели от рисунка, который выпадал на кубооктаэдре.

Роза — ход только по чётным клеткам.

Птица — ход только влево.

Солнце — ход по горизонтали.

Луна — ход по вертикали.

Яблоко — ход только вправо.

Ребёнок — ход только по нечётным клеткам.

Перо — ход назад.

И самое сильное — свеча — ход на любую клетку.

Конечно, присутствовали нюансы, связанные с силой расы — не зря игра менялась под иерархию.

Глава 3

Отец усаживает мальчика себе на колени, предварительно убедившись в стабильном состоянии мамы. Вот так просто взял и как ни в чём не бывало усадил нас всех у камина в моём любимом зале дворца.

— Я жду объяснений, — весьма грубо, но вынужденно сказала я.

Все эти годы я была послушной и прилежной дочерью, считала, что отцу куда сложнее, и не давила на него, а тут такой сюрприз. Его спокойствие и даже искренняя любовь, с которой он смотрит на мальчика, меня до мозга костей выбешивала. На меня он так смотрел настолько редко, что даже количество пальцев на руках будет с большим излишком.

Отец молчал. Ему было нечего сказать. Потому заговорила мама.

— Цветочек, мне было необходимо набраться сил. — Ох, этот нежный голос мамы, эти нотки сахара в её аромате. Как же мне её не хватало.

— В чём проблема рассказать мне? Я что ли запрещала вам иметь детей? — пока не прозвучало ничего убедительного.

— Не груби матери, она была беременна, а через растения она питает силу. — Отец больше не источал доброту, а лишь смотрел на меня как на пустоту.

Мальчик, прежде послушно сидевший на его коленях, стал ёрзать, пытаясь вновь привлечь его внимание.

— Ему уже лет 7, что даже сказать об этом мне не мог? Ах, простите, что же я. Ты не хотел. «Мама больна, маме нехорошо». Посмотри на неё — да она выглядит лучше, чем любое существо в нашей стране. — Меня распирало от несправедливости. — Я ваша дочь.

В последних словах я уже не была уверена.

В груди отчаянно билось сердце. Ладони потели, я нервничала, боялась, что сделала что-то не так или не понимаю, упускаю что-то важное.

В висках бьёт током. Конечно, неужели они такие же, как и все?

— Вы боялись… — я говорю шёпотом, сама до конца не осознавая сказанного. — Вы боялись меня. Я проклятье, беда. Я источник смертей, несущая пустоту.

Я смеялась, истерично заливалась, а глаза дрожали, будто сама зарезала их. Посмотрев на руки, а затем на них, я проделала это несколько раз, и каждый раз внутри пальцев что-то шевелилось. Галлюцинации.

Отец подбежал ко мне, пытаясь успокоить, уверяя, что всё не так, что я придумала. Но то, как он отводил глаза, выдавало его наглую ложь.

— Цветочек, просто мы переживали за тебя, вдруг не хотела братика.

— Тшш. — я обхватила его лицо руками, отчего он вздрогнул. — Я всё понимаю. Моя маска, в отличие от её, не сломалась.

Сердце всё так же бушевало, а руки подрагивали, но мысли смогли собраться. В конце концов, они переживали за свою безопасность, за его безопасность.

Мальчик прятался в ногах мамы, и когда я на него взглянула, он коряво улыбнулся. Ему было любопытно, но в то же время раньше, кроме отца и матери, он никого не видел.

— Простите, можете оставить меня одну? — поднявшись и даже не взглянув на свою семью, я направилась к себе.

В последнее время вечерами моё окно продувало, пришлось использовать дополнительное одеяло, а сегодня энергия совсем не слушалась. Я и раньше не часто ею пользовалась, но в этот раз была уверена в силах.

Чтобы проверить свои опасения, сидя у изголовья кровати, я постаралась создать магический шар — самое лёгкое заклинание.

По коже прошлась чёрная линия, узоры под одеждой вновь загорелись, склеры почернели, даже хвост появился, словно у маленького дьяволёнка. На ладони возник ярко-золотой шар, но не прошло и секунды, как он взорвался чёрным дымом.

Меня прижало к матрасу. Стало подташнивать, сначала обычной рвотой, а затем кровью. В этот раз я сглотнула. Что-то не так. Простое заклинание светового шара могли в совершенстве выполнять даже пятилетки.

Приподнявшись, ухватилась за бок — что-то жгло. Освободившись от одежды, я подошла к зеркалу. Узор на левом боку всё так же горел, хотя энергию я не использовала. Дотронувшись до него, меня обожгло.

Принялась искать книжки по энергии в ящиках. В детстве меня усердно обучали, но мало что запоминается надолго. В самом последнем ящике лежала энциклопедия. С грохотом поставив её на пол, я искала нужную главу.

Самая подходящая была с заголовком: «Искажённая энергия».

Пробежав по ровным, печатным строчкам глазами, я приметила и даже зачитала вслух пару предложений:

— Бушующая энергия возникает из-за сбоя каналов, по которым она течёт. Могут возникать внутренние увечья, а также характерны рвотные позывы и сгустки крови.

Текст резко обрывался, а затем заканчивался коротким предложением: «Способы лечения не найдены».

Мне полагалось сообщить об этом отцу. После случившегося я не в состоянии делиться этим ни с кем. Теперь это моя слабость — точка, по которой легко ударить.

Пимпи стоит за дверью в ожидании моей просьбы, но тревожить её я не стану. Из шкафа с лёгкими платьями я в состоянии достать нужное.

Беру то, что ближе ко мне: длинное зелёное лёгкое платье с вышивками желудей и лёгкими белыми кружевами. Убрав книгу подальше, я усаживаюсь обратно на кровать. Этот день был тяжёлым. Слишком многое навалилось так резко.

Двери в комнату резко распахиваются, и внутрь выбегает мальчик, за ним тут же бегут слуги.

— Извините, леди Шивани!

— Никак не хотел спать, просился к вам.

— Мы объясняли ему, но он как с цепи сорвался.

Три молодые служанки поклонились.

— Оставьте его у меня, а сами идите.

Служанки переглянулись. Мне сразу стало неприятно. Для всех них я злая — да настолько, что способна убить собственного брата.

Поклонившись, служанки всё же покинули мои покои, однако с большим недоверием.

— Иди сюда, — улыбаясь, подзывала мальчика к себе. Без колебаний он подбежал. Я подхватила его и усадила себе на колени.

Он был таким смешным. Два небольших рожка, шоколадные кудрявые волосы, да два крупных узора на спине и руках. А на меня смотрел огромными красными глазами с ресницами, что любая девушка позавидует. У детей они часто густые, а позже пропадают.

Я невольно отметила, что он напоминает меня, только без маски.

— У тебя такая маска красивая, — мальчик дотронулся до моего лица и засмеялся, обозревая свои зубы.

— Ты единственный, кто так считает. — Невольно вспоминаю, как отец смотрел на него, как ненавидел их всех там в зале. Но он ни в чём не виноват. А потому как я могу гневаться или ненавидеть его?

Он всего лишь тот, кто попал в эти обстоятельства, и даже если его будут любить сильнее — ненавидеть за это я буду родителей. А он, а может, он вполне станет тем, кто дополнит любовь родителей за них. Потому я подарю свою ему.

— Чего это мы отказываемся спать? — игриво прищурившись, я щекочу его, отчего тот вздрагивает и смеётся.

— Я хотел услышать сказку, они вечно одну и ту же рассказывают! — обиженно пробурчал мальчик.

В детстве мне тоже рассказывали лишь одну сказку, и мне хорошо известно, как надоедает она со временем.

Немного подумав, решаюсь рассказать ему историю, связанную с нашим миром, но немного в сказочном стиле, чтобы не пугать и не делать рассказ нудным.

— Тогда слушай. — Я забралась в кровать, а он последовал за мной, положив голову мне на руку. — Давным-давно на нашей планете жили люди. Они не умели колдовать, и у них не было рогов, узоров, хвостов, длинных ушей и всяких прочих приспособлений. Конечно, они верили, что всё не просто так, что где-то да есть волшебство, однако для них мы бы стали нечестью, только немного не теми, кого они представляли. В книжках, которые они оставили, встречаются русалки — у них хвосты вместо ног; домовые — следят за домами, и лучше их не злить; эльфы, схожи с нашими мириэллами, но куда более слабые; леший — лесной обитатель; и феи — маленькие человечки с крылышками, схожи с нашими флаффами. Люди развивались, создавали невероятную технику, которая была способна компенсировать отсутствие магии. Но не умели вовремя остановиться. Бесконечные войны истощали Землю, кровь вовсе её не питала, ядерные бомбы наносили такой урон, что на восстановление надежды не было. А ресурсы? Они тоже исчерпаемы. Люди только и делали, что брали, а возвращать не думали.

Я сделала паузу, чтобы взглянуть, заснул ли малыш. Но он всё так же смотрел на меня, прижав кончик одеяла поближе к сердцу.

— Почему они так делали? — невинно спросил он.

— Потому что хотели доказать, кто лучший, — я тыкнула ему в нос.

— На грани смерти… самое важное это?

— Они и не предполагали, что могут доиграться, и уже ничто не будет важным.

— Им было больно? — его огромные глаза смотрели в самую душу. Я не знала, что ответить.

— Кто знает. Знаешь, не все ведь они были эгоистичными и жадными. Были и неповинные, были те, кто всеми силами старался помочь Земле. Но Земля не ищет виноватых.

— Что было дальше? Как всё стало таким? — он зевнул, совсем скоро уснёт.

— Согласно нашим источникам, всё произошло после очередной войны. Тогда для неё было сооружено много заводов, отходы которых отправляли в воду. Уже тогда Земля подала им знак. Проснулись вулканы, извержения которых унесли с собой жизни людей, но не тех людей, которых стоило карать. Затем на войне объявили о запуске ядерной бомбы — такая мощь способна уничтожить всё живое. Земля изначально думала не вмешиваться, что в конце концов они сами себя погубят, однако терпеть боль, которую они приносят, было невозможно. Тогда к вулканам добавились цунами и землетрясения, потепления и скачки погоды. И что? Даже после этого ничего не предприняли, а бомба была запущена. — Рассказ ещё не закончен, предстоит многое рассказать, но малыш уже спит. А потому решила, что завтра он снова прибежит ко мне. Интересно, будут ли злиться мама с папой, будут ли стараться отдалить нас.

— Поцелуй на ночь… Мама всегда так делала, — послышался полусонный шёпот мальчика.

Повинуясь, я наклонилась и чмокнула его в лоб, после чего тот, довольный, уснул.

Имени его я так и не узнала.

\*\*\*

Просыпаюсь рано утром, рядом лежит брат. Никто не искал его и не заходил в комнату — в противном случае я бы обязательно проснулась. Дверцы покоев открываются достаточно шумно.

Осторожно уложив голову мальчика на подушку, я встаю, оставляя его спать дальше. Он сопит, всё так же притягивая к себе конец одеяла.

Если бы они сказали мне с самого начала, если бы мы только были обычной счастливой семьёй… Смогла бы я узнать его лучше? Получилось бы у меня быть достойной сестрой?

Я не собираюсь сбегать. Нет, конечно нет. Я не столь глупа, чтобы лишь из-за ссоры покидать дом. И не столь низко пала, чтобы просто закрыть на случившееся глаза и притворяться, что мне нет дела до них, тоже не стану.

Сменив платье самостоятельно, чтобы не разбудить брата, я расчесала волосы, уложила их в мальвинку, украсив золотыми украшениями, накинула палантин и направилась на тренировку.

В деревне ещё года три назад я познакомилась с занятным мужчиной. Он был кузнецом и в совершенстве владел клинком и стрелами. Тогда я предложила ему вступить в ряды рыцарей или придворной стражи, обещала ему честь при дворе и, самое главное, тепло. Он отказался, сказал, не его это дело, да и с семьёй рядом быть нужнее. Год назад он умер. Но за два года сумел выстроить во мне дисциплину и научить своим трюкам. Теперь в память о нём я целый год рано утром сбегаю через окно покоев и тренируюсь неподалёку от его мастерской. Там больше никого нет. Его семья переехала, даже не желая принимать моей помощи, а более того обвинив в его смерти меня саму. Но я привыкла, с ними я особо не была знакома, лишь слышала, как отзывался о них наставник. Не побоюсь его так называть, ведь всем сердцем уважаю его, а в знак того на моей шее почти всегда висит цепочка с клинком, напитанным ядом металла. Редкий яд, но мощный, поэтому использую его лишь тогда, когда буду действительно на грани смерти.

Проскользнув на козырёк, осторожно пробалансировала до края и неуклюже грохнулась в сугроб снега. С уходом года становилось всё труднее, льда стало слишком много.

Отряхнувшись, выбралась из толщи снега на тропинку, по которой стражей никто не расставляет.

Всё вокруг словно замерло. На улицах никто не ходил, птиц не было видно, а другие животные давно спали непробудным сном. Мне нравился морозный запах, яркая синева, но я ненавидела жгучую тишину и давящую пустоту. По праву — наследница пустоты. Мне скоро будет нечем управлять, нечего защищать.

Провожу тренировку, оттачиваю выпады, а затем меткость. Находиться здесь с каждым днём становилось труднее, но нужно делать то, чего не хотят делать другие, если хочешь стать сильнее их.

— Девушка.

Я вздрогнула. Оборачиваюсь. Передо мной стоит невысокий мужчина, укутанный в толщу лохмотьев. Его голова плотно прикрыта, но мелкие пряди выбиваются. На лице видна щетина, а вид довольно обычный.

— Девушка.

Снова оборачиваюсь, но в противоположную сторону. Никого нет. Смотрю на место, где только что стоял мужчина, но его тоже нет. Вполне возможно, что это и вправду галлюцинации. Вчера, сегодня — я всего напросто устала, перетрудилась.

С этими мыслями достаю из внутреннего кармана палантина ещё не завядшую розу и закапываю её под толщей снега у входа в кузницу.

Домой возвращаюсь всё той же тропинкой, мечтая выпить тёплого лимонного чая с ягодами мишмиллы, растущими только в холодных условиях. Хотя бы какое-то преимущество перед другими государствами.

Пройти незамеченной у меня не выходит. У окончания тропинки меня перехватывает отец и ведёт в обеденный зал. Слуги забирают палантин, а стража закрывает за нами дверь.

— Где ты гуляешь в такое время? — заметив в моих руках лук, стрелы и клинок, он нахмурился. — Заберите, — приказал он Тине. Не сопротивляясь, отдаю оружие ей, она благодарно кивает.

— Чем я заслужила такое внимание столь ранним утром? — совершенно спокойно спрашиваю отца.

— Важная новость от главного дворца, — он больше не хмурится, а лишь устало потирает переносицу, словно сам себя заставляет не влезать в конфликт. — Они открывают академию для наследников. Недавно число карателей возросло, и необходимо обучить всех знатных детей основам стратегии, управления и прочему другому.

Мои глаза засверкали. Это шанс возыметь влияние. Если получится разузнать что-то полезное, может, ещё не поздно спасти мой дом.

— Не спеши радоваться. Поскольку ты… — он замешкался, — необычный ребёнок, мы не уверены, пригласят ли тебя.

— Ах да, как же я могла забыть, — закатив глаза, плюхнулась на деревянный стул.

— Сейчас к завтраку подойдут остальные, поэтому веди себя прилично.

— Папа. — Он взглянул на меня с удивлением, словно не ожидал услышать такое обращение, даже стыдливо отвёл глаза. — С того момента, как я узнала, ты стал холоден и груб. Почему так? Ты больше не любишь меня?

— Если бы тогда ты просто послушалась, не открывала бы покои матери, не разрезала кокон… — Он устало вздохнул. — Я люблю тебя, Цветочек. Не было ни дня, чтобы я в этом сомневался. Но… — он замолчал.

— Но? — мне было важно услышать всё, что угодно.

— На её покоях были наложены чары невидимости. Никто не знал, что они есть. А теперь… смотри. — Он достаёт из кармана скомканный лист бумаги.

На нём большими буквами высечены нелестные слова и отторжение помощи государству.

Меня бросает в дрожь. Отшатываюсь и понимаю, что лишила безопасности родных, так ещё и обрекла нас на большую немилость.

— Теперь видишь, почему это было так важно.

Киваю. Всегда так: думаю, что права, а на деле не вижу полной картины. Так ещё и характер противный — хочу по-хорошему, а выходит, что я злая.

— Прости…

Только вот всё одно не могла понять: почему мне просто не сказали? Так было бы проще, я бы не совершала эту ошибку. Но спросить не успеваю. В зал спускаются, держась за руки, мама и братик.

Завидев меня, мальчик подбегает и обнимает за ноги. От неожиданности я чуть не падаю. Он смеётся, и этот заразительный смех переходит на меня.

— Коа, иди за стол, сейчас будем кушать, — ласково позвала мама.

Его зовут Коа, что значит «воин». Странный выбор.

Посреди стола горела вечная свеча, и я никак не могла отвести от неё взгляда. После слов отца мне было необходимо попасть в академию.

Вечная свеча служит почтой в нашем мире. Её придумал погибший король Аэроса. Чтобы отправить послание, нужно просто сжечь его пламенем вечной свечи, и в следующее мгновение оно материализуется из огня свечи получателя.

Создать технику, как у прошлых людей, совсем нетрудно, а с нашей магией она бы и вовсе была ещё мощнее. Но нам достаточно и нынешнего гнева Земли — на большее переступать нельзя.

— Всё ждёшь? — мама обратилась ко мне. Мы так отдалились, что смотреть на неё мне казалось запретным. — Если тебя не пригласят, я сама буду тебя обучать, а Коа будет помогать. Верно? — она ласково погладила его по голове, а тот весело ответил:

— Верно!

Снова отделяют. Я виновата и не могу просто загладить свою вину. На улицах совсем никого не осталось. Из-за моих действий теперь и Коа, и мама в опасности.

Поджав руки в кулаки, я жадно скомкала шуршавшую ткань платья.

Курица на тарелке остывала, но в горло и куска не лезло.

Едкий дым заполнил комнату. Свеча принесла письмо.

Встаю, хватаю письмо, разрывая обёртку. Печать короля — это точно оно.

«Дорогая леди Шивани, приглашаем вас в академию наследников «Кевенталь». На время обучения необходимо переехать в корпусы. Безопасность гарантируем. В доказательство в ближайшее время вам доставят перо провидицы.

Обучение предстоит нелёгкое, желаем успехов».

Перо провидицы — редкий артефакт, позволяющий телепортировать временного владельца в нужную точку, а также зависает в воздухе, если объект, к которому его привязали, находится в опасности.

— Поздравляю, — мама улыбается, но отец выглядит обеспокоенным.

Жаль, для Коа я не стала хорошей сестрой.

— Коа скоро исполнится восемь, и ему тоже придётся отправиться в академию. Такие правила, — замечая мой взгляд на брата, отвечает отец. Готова поспорить, ему эта новость совсем не по нраву. Если бы я только не открыла те покои, никто бы не узнал о них. Они бы провели спокойную счастливую жизнь.

Глава 4

У крыльца ожидает карета. Всё так быстро меняется, совсем не поспеваю за происходящим. Предстоит долгий путь и нелёгкий. Могу поспорить, друзей найти будет сложно.

Мои родные прощаются со мной. Мама, как и всегда, улыбается, отец встревожен, но старается не грустить, а Коа не понимает, куда я еду и насколько. Сегодня утром он просил рассказать историю до конца. Прости, но тебе придётся подождать, пока сам не приедешь в академию. Обещаю, я расскажу её полностью.

Усаживаюсь в карету, и мы трогаемся. Не забуду холодные края, обязательно спасу вас, обязательно.

Лишь буря заметёт мои следы, а лапы кролика, что ищет дом, всегда по новой отпечаток свой оставит. И верю: нет ни дня, чтобы я в тоске не скучала.

Даже грустно, что если спасу свой народ, то страна снова зальётся тёплыми лучами, а хрустящего снега под ногами уже не останется. Всё, что ни делается, — к лучшему.

Проезжая границу, природа сразу меняется: здесь всё зелёное, живое. За окнами дети ловят бабочек и резвятся с телёнком. Остерегая ребёнка, корова мычит, но дотянуться до них не может.

Доезжаем до дворца, слуга распахивает карету, осторожно спуская меня. Я не первая, но и не последняя.

Несмотря на слухи обо мне, слуги выполняют свою работу беспрекословно.

Проступаю каждую ступеньку, просчитывая, — это успокаивает. До хожу до группы подростков, которые с восхищением оглядывают украшенные статуями стены.

— Сейчас мы поделим вас на группы, — мужчина в середине с эльфийскими ушами и седыми усами обращается к нам. — Наследники старших возрастов, а именно 14–19 лет, пройдите к миссис Элизабет, она будет отвечать за вас. Прошу уважать и не проказничать. Наследники младших возрастов, 8–14 лет, за вас отвечает мистер Ливий. Прошу уважать и не проказничать.

Девушка рядом со мной поднимает руку, мужчина тут же реагирует.

— Что-то желаете спросить, леди Райя? — на удивление, он знает её имя.

— Извините, как зовут вас? — её голос мягкий, и не могу не признать: очень приятный. Она одета в бархатное персиковое платье, украшенное пирожными, а сама из расы Лотли. Сияющая фиалковая чешуйчатая кожа, рожки, уходящие назад, острые уши и завораживающие полные фиолетовые глаза. Смею предположить — любимая дочь и наследница Вотрис, в вышивке и этикете ей нет равных.

— Конечно, я главный профессор академии, мистер Гейбл. Мой кабинет находится на третьем этаже в самом конце коридора. По мелким вопросам обращайтесь к своим наставникам.

Нас провожают по классам, и я ловлю себя на мысли, что всем абсолютно всё равно на меня. Никаких смешков, шепота, как было на балу.

Элизабет провела нас в отдельный корпус, отделённый от основной части дворца. Мы прошли сад с цветами — от нежных пионов до жизнерадостных подсолнухов, только роз не было. Фонтан со статуей посередине, сделанной в формах королевы: в руках у неё кувшин, а у ног ластится кошка.

Пройдя по коридорам корпуса, мы доходим до двери с табличкой «Е-группа».

В просторной комнате расставлены ковры разных цветов, одна большая доска, на дощечке снизу разноцветные мелки. Нет ни чернушности, ни броских украшений, как в самом начале дворца. Видимо, комната изначально делалась под учебную.

— Рассаживайтесь, где вам удобно, — несмотря на миловидность Элизабет, её голос звучал довольно грубо и строго. — Поторопитесь.

Все мигом выбрали места. Я заняла оставшийся ковёр рядом с серединой. Справа от меня расположился в непринуждённой позе принц Эмрис. Вблизи он всё больше напоминал свою мать, особенно глаза — острые и хищные. Интересно, как бы он выглядел, разревевшись? Покраснел бы его нос или кончики ушей? В какой бы отвратительной гримасе скорчилось лицо.

Подловив мой взгляд, мы встретились взглядами. Эмрис улыбается, глядя на меня, а затем высовывает язык, дразня.

Не успеваю среагировать, лишь свести брови, отчего выражение лица с ходу напоминает поток эмоций, которые сомкнулись. Это не задело меня, но и радости не принесло.

— Внимание, — Элизабет хлопает в ладоши, привлекая внимание. — Как вы видите, среди вас не только наследники стран, вас в разы больше, чем мы предполагали изначально. Нами было решено отыскать ещё несколько кандидатов — тех, чьи таланты неоспоримы, или тех, чья упорность достойна похвалы.

Все принялись оглядываться, всматриваясь друг в друга. Я чувствовала излишнее внимание к моей маске.

— Поскольку обучение эффективнее лишь тогда, когда количество существ приемлемо, мы делим вас на отряды. Они будут поделены так, чтобы в каждом было два наследных принца Минисуэллы. — Она достаёт из ящика стола блокнот. — Встают те, кого я называю. Итак, первый отряд во главе принца Ариаса и принца Ориона: Билатрис, Рики, Дениас, Лук, Эндрю. Пройдите в самый конец класса. — Элизабет перевернула страницу блокнота и зачитала её. — Второй отряд во главе принца Андриа и принца Кайрена: Хири, Розалина, Виола, Мэтт и Фиона. Также проходите в самый конец и остаётесь в этом составе. Третий отряд во главе принца Эмриуса и принца Элио: Райя, Шивани, Каллиас, Ройс и принцесса Азура.

Я поднимаюсь, когда произносят моё имя, после следую в конец класса к остальным. Довольно непривычное чувство — находиться окружённой столькими людьми.

Оглядывая свой отряд, замечаю девушку, которой восхищалась у самого крыльца, — принцессу Райю, принца Эмриса, который только недавно шутливо корчил рожицу, принца Элио — всё такого же спокойного и с каменным лицом, принцессу Азуру. Она нервничает: столько времени её держали вблизи, что теперь так далеко от родителей ей непривычно и страшно. Тревожно перебирает пальцы, пытаясь отвлечься. И в конце концов — двое ранее мне неизвестных парней. Первый из расы Шай-су: тёмно-зелёные волосы, кончики которых сзади довольно длинные, что достают до плеч, большой шрам, похожий на тёмное пятно от скул до носа, змеиные глаза и тонкие губы в пугающей улыбке, под которой прячутся острые зубы с ядом и раздвоенный язык. Второй парень из расы Флаффи: маленький, причудливый, с большими африканскими кудрями, весь голубого цвета и мелкими крылышками, что безостановочно хлопают.

— Теперь, когда у вас есть свой отряд, я отведу каждого в свою часть корпуса. Женские и мужские комнаты раздельно. Уроки будут проходить в той же части корпуса, что и ваши комнаты. Я буду здесь; если необходимо что-то сказать или спросить, вы знаете, где искать. — Элизабет захлопнула блокнот и подозвала первый отряд следовать за ней.

Провожаю их взглядом и снова осматриваю членов своего отряда. Поскольку лично я ни с кем не знакома, нельзя называть их просто по имени или сокращать, как Эмриуса до Эмрис.

— Полагаю, нам представляться не надо, — Эмрис обводит себя, Элио и Азуру пальцем, а затем выгибает бровь, как бы ожидая ответа.

— Не стоит, — довольно спокойно ответил парень Шай-су.

Меня же пробрала дрожь от его высокомерия. «Нам представляться не надо» — что же, нам и вовсе разговаривать не стоит? Незаметно постучав себя по ноге, я успокоилась. Работа в команде — самое важное, как говорил учитель: стрела пронзает насквозь, если противник отвлечён.

— Меня зовут Каллиас, я Шай-су, не наследник, но довольно полезен, — продолжил парень.

— Что же ты умеешь, Каллиас? — ухмыльнувшись, спросил Эмрис.

— В силу своей расы — отравлять, но попасть сюда, имея только такую способность, жалко. Поэтому я целитель.

Один из редких даров — это исцеление. У каждой расы есть свои особые способности, а потому только Шай-су способны на исцеление, но со временем с таким даром невозможно было найти никого.

Этот парень интересный, за него стоит держаться.

Я ожидала услышать насмешку или издевку со стороны Эмриса, но тот лишь одобрительно кивнул. Может, он не настолько безрассудный, как я думала.

Тем временем остальные отряды успели отвести, предстояла наша очередь.

— Леди Шивани, после того как освоитесь в комнате, я жду вас в своём кабинете.

Чего я ожидала? Всё шло донельзя гладко. Готовясь к худшему, будет легче принять обрушившееся, но лучше не думать вообще.

— Хорошо, миссис Элизабет, — легонько наклонила голову в знак согласия.

Проходим по винтажной лестнице, затем вдоль игрового зала по коридору четвёртого этажа. Стены которого обвешаны картами: на первых — страны, на вторых — их географическая значимость. Две двери у панорамного окна стоят друг против друга.

— Слева — комната парней, а справа — девушек. Вещи, оставленные в картах, уже находятся внутри. — Элизабет поворачивается ко мне. — Жду тебя. — Затем поспешно уходит, цокая каблуками и оставляя за собой шлейф приторно сладкого аромата.

Все успели улезнуть. Захожу и осматриваюсь. Три кровати, уставленные в разных углах, балкон, над ним большие замшевые шторы, ещё пару дверей — под уборные и кухню.

Райя причёсывается у одного из зеркал, а Азура с интересом наблюдает за животинкой в аквариуме. Прохожу к кровати, рядом с которой лежат мои вещи, и с облегчением усаживаюсь.

— А она съедобная? — Азура обращается к Райе, тыча в аксолотля, которому это явно не по душе.

— Ты сдурела!? — Райя поворачивается в сторону Азуры и видит, как та облизывает бедного питомца.

Тут же в принцессу летит расчёска. Ударяется о лоб Азуры и отскакивает на кровать. Она роняет аксолотля, и Райя успевает его поймать — конечно, пришлось и на полу изрядно поваляться. Она отпускает питомца обратно в аквариум, а на Азуру смотрит с неприкрытой злостью.

— Ты что, совсем глупая?

— Извини, я лишь подружиться хотела, — Азура села на колени и приняла вид накосячившей собачки.

В ответ Райя лишь забрала расчёску.

— А чем ты пользуешься? У тебя кожа так сияет, — пыталась наладить разговор Азура.

— Солёная вода, но тебе от неё будет не лучше. — Райя расставила на своей тумбочке пару бутыльков, светильник в виде ракушки и шкатулку.

— Тебя Шивани зовут? — обратилась ко мне Азура.

— Да, принцесса, — соблюдая приличие, отвечаю я.

— Зови меня просто Азура. Мы теперь одна команда. — Она разлеглась, скрестив руки за спиной. — Вы, девочки, обычно как переодеваться предпочитаете?

Она прожила в кругу парней, где единственной женщиной была её мать, поэтому такой вопрос с её стороны довольно понятен. Однако Райя, видимо, совсем не понимает Азуру, а потому смотрит на неё словно в первый раз видит.

— Что с тобой не так в конце концов? — от возмущения глаз Райи нервно дёргался.

— Я же не спросила, девственницы ли вы. Я о том: переодеваться перед друг другом — как вы к этому относитесь?

— Общаешься совсем неприлично. И сразу такое спрашиваешь, будто мы как вошли друзьями стали, — не переставала возмущаться Райя.

— А что нет? — беззаботно мотая ногой, спрашивает Азура. — Мы теперь считай одна семья, да и вопрос важный. Не будем же мы ходить в одном и том же.

— Азура права, лучше сразу обсудить волнующие вопросы, — меня её позиция вполне устраивает, общаться с ней проще и легче, а оттого и располагает.

— Тебя вообще ждут, а ты сидишь уши развесив, — переключила свой гнев на меня Райя.

Совсем забыла. Так забавно было наблюдать за ними, что всё вылетело из головы.

К слову, Азура ведь была совсем не такой. Она никогда не отходила от мамы, стояла с опущенной головой, и ей отказали вступать в рыцари. Кроме теории, у нас и практика будет, и она точно не безопаснее рыцарского дела.

— Я считала тебя трусишкой, прячущейся за мамой, — лучше спросить, чем потом не понять.

Азура опустила голову, сжав губы в ниточку, а затем, как ни в чём не бывало, вновь посмотрела на меня.

— Да так… Как-нибудь в другой раз расскажу, — довольно расплывчато, но не силой же мне вытаскивать из неё информацию.

\*\*\*

— В ней нет энергии. Она умрёт, нельзя показывать её людям!

— Не спеши, она всё же твоя дочь.

— Она не моя. Азура — моя дочь.

— Лаура тоже твоя дочь!

— Прекрати!

Ваза падает со стола, разбиваясь в дребезги. Мужчина отталкивает женщину, она падает на холодный кафель, и в её ладонь вонзаются куски осколков.

Из ладони вытекает кровь, оставляя капли на осколках. В попытках остановить мужа женщина тянется за краем его одеяния и тянет. В кожу всё сильнее входят осколки, но её они не волнуют.

— Я не убью её, — хриплый, уставший от криков голос дрожит.

Мужчина садится на корточки, чтобы женщина услышала лучше.

— И не надо. На неё у меня особые планы. — Он убирает прядь выбившихся волос жены за ухо. — Спи, дорогая.

Женщина обессиленно падает на пол. Она истощена, слишком много крови потратила и слишком устала.

Из тени сверкают два голубых глаза, а затем они исчезают.

\*\*\*

Встаю с кровати и направляюсь к двери.

— Ты иди, а я пока займусь воспитанием несносного ребёнка, — на прощание кидает Райя.

— Стой, Шивани! Не оставляй меня с ней, — Азура потянулась за мной и, не учтя силу наклона, свалилась, ударившись головой об пол, а ноги всё так же лежали на кровати.

Не обращая внимания, я выхожу в коридор и иду к кабинету Элизабет на третьем этаже.

Всё та же винтажная лестница, карты на стенах. Предстоящий разговор камнем лежит на душе. Когда я отправлялась в академию, я считала, что стану тем самым изгоем, про которых писали в романах прошлые люди. Да, большинство книг сохранилось, некоторые используют для изучения, а некоторые копируют и продают. Довольно интересное чтиво, учитывая круг моего общения.

Наконец передо мной возникает дверь с надписью «Учительская».

Стучусь и открываю дверь.

Глава 5

— Здравствуйте, можно зайти?

— Да, да, проходите, леди Шивани. Я вас ждала.

В кабинете Элизабет полная чистота, пахнет корицей и имбирём, а шторы классического синего оттенка закрывают панорамные окна. В самом центре её рабочий стол, стены все оставлены шкафами до потолка с лестницей, с помощью которой можно забраться на верхние полки. У начала, самой двери, находился мини-стол, где располагались разные сорта чая и угощения к ним. Видимо, учитель была ещё той сладкоежкой. Впрочем, не мне её осуждать — сама люблю побаловать себя вкусняшками с ароматно заваренным чаем.

Дома чай мне заваривала Пимпи — она моя любимица во всём. Добрая и милая, особенно когда совершает ошибки. Сразу падает на колени и начинает реветь, извиняясь. В такие моменты я просто глажу её по головке, как ребёнка, и прошу встать. И весь день она трудится усерднее обычного.

Её мама умерла, когда ей было девять, а потому мы подобрали её обессиленно лежавшую у крыльца нашего дворца. В благодарность за спасение она работает у нас, хотя мы её совсем не держим. Оправдывается, что ей нравится нам помогать, но дело просто в том, что ей больше некуда идти, а работать у нас даже лучше, чем жить в заснеженном доме в деревушке. Все привыкли к холодному климату, но еды совсем нет, особенно фруктов. Приобрести их можно, но торговцы пользуются нашим положением и завышают ценник. Готова поспорить, кроме моей семьи в нашем государстве никто даже не знает, как выглядят фрукты.

Закрываю за собой дверь и прохожу к стулу напротив стола Элизабет. Усаживаюсь поудобнее, поскольку разговор может затянуться, на что я надеяться точно не буду.

— На днях, на балу, твой отец общался с королём Шай-су. Известно ли тебе содержимое этого разговора?

Все страхи полностью оправдались, превысив мои ожидания. Во многом я была готова к этому вопросу, но не так в лоб. Мы всё же интеллигентные люди в конце концов. Иногда становится совсем не по себе перед важными разговорами. Отец редко что-то важное спрашивал, чаще наставлял или более поучал, что особенно мне не нравилось. Быть может, его также учил и мой дедушка, но его увидеть мне не довелось.

Я едва ли знаю о всех тонкостях наших жизней, но мне точно известно, насколько долго мы способны жить, но даже так большинство из нас не ведают о родителях наших родителей. Ну правда, не на казнь же их ведут.

— Извините, нет, — отвечаю кратко, но правдиво.

Мне было нечего скрывать. Так будет лучше — узнаю мнение учителя. В романах про школьные издевательства (книжки, что сохранились после людей) часто пишут так, что учителя остаются холодны и, хоть всё замечают, действовать не спешат, пока всё не начнёт попахивать горелым.

— Что насчёт твоего танца с принцем Эмриусом?

Элизабет точно знает. Такой вопрос выбивает из колеи. Весь вечер перед сном я думала о том позоре. Сравнивала, что было бы хуже: оказаться голой перед толпой зевак на улице или быть уроненной самим наследным принцем перед толпой благородного народа. Не то чтобы меня привлекала любая из перспектив.

— Принц Эмриус. Он сам предложил танцевать, и в конце… — я запнулась, не зная, как корректно описать произошедшее. — Он уронил меня, но думаю, я сама в этом виновата.

Собственно, и в чём я не права? Не сама себя ведь я уронила. Строит из себя всевластного принца, да ведёт себя не пойми как, а виноватыми остаются все, кроме него.

— Дело вот в чём: это была просьба мистера Гейбла. Мы хотели, чтобы твой отец потерял бдительность.

Нам известно, что с детства ты вела довольно замкнутую жизнь. — Она сомкнула руки в замок, пристально наблюдая за моей реакцией. — Лет семь назад нами было добавлено в подсчёт населения твой брат Коа.

Теперь я точно сижу как мученик, кающийся перед смертью. В конце концов, Эмрис даже не виноват. Но мне всё равно не нравится его безмятежность — слишком легкомыслен для будущего короля.

Впрочем, мы вовсе не о нём говорим. Мой отец — человек заботливый и потому с детства меня оберегал, не пускал гулять одной, приходилось сбегать на встречи с наставником, но в этом была и своя прелесть.

Совсем задумалась и забыла о её последних словах. Что она имеет в виду — «добавлен в население»? Дома злились, что только теперь он доступен для видения, а тут всё ровным счётом наоборот.

Если скажу что-то не так, рискую рассказать лишнего; не скажу — назовут лгуньей, и доверия ко мне больше не будет.

— Но мне сказали, что скрывали его от вас.

Мои ладошки потеют, перебирая слои кружева на рукаве платья. Элизабет смотрит искоса, наблюдая за моими ответами и реакцией на её слова, ещё и чай попивать успевает.

— Мы не презираем связь карателя и другой расы, напротив, нам было интересно изучить вас. Твой отец, король Виктор, часто продавал нам необходимые экспонаты, такие как волосы или ногти.

Мой отец? Папа, который гиперопекал меня, всегда спрашивал про моё самочувствие? Не верю, не верю, не верю. Не может быть такого. Не разрушайте всё моё мировоззрение, строившееся столько лет. Не говорите мне, что всё вокруг меня было ложью.

— Когда мы просили лично встретиться с тобой, то получали отказ. Силой взять тебя мы не могли — нельзя начинать войну. Поэтому мы ждали дня открытия академии. По нашим предположениям, король Виктор обсуждал с королём Шай-су, Ромусом, некий способ не допустить тебя к нам.

Тогда на балу отец и вправду говорил с каким-то Шай-су. Я потянула его, прося вернуться. Что же за выражение лица тогда у него было? Помню, мужчина рядом был озадачен, а отец… отец улыбнулся и по-доброму кивнул.

Быть может, это лишь самовнушение, но теперь эта сцена напоминает мне не заботу отца о дочери, а молчаливый обмен словами.

— Однако с его стороны наблюдалось, что он любит вас и бережёт, поскольку оставил свой план, отправившись с вами домой. С нашей стороны ваше падение было запланированным. Изначально хотели увидеть реакцию Виктора, но он не заметил ваш танец. Также мы хотели убедить вашего отца, что вы сами не хотите связываться с Главным Дворцом и в случае приглашения откажетесь, так сказать, ослабить его бдительность. Это у нас вышло: он, улыбнувшись, кивнул Ромусу — видимо, был доволен, что вам неприятно находиться здесь.

Всё же как трудно осознавать, что происходит вокруг тебя. Я окончательно запуталась. Зачем отцу не пускать меня в академию? Он даже не держал меня, вполне спокойно отпустил. Почему они злились, что я открыла покои, если о Коа с самого начала все знали?

— Однако об их разговоре нам неизвестно. Хотелось бы услышать информацию и с вашей стороны.

— Я сама ничего не понимаю. Теперь не понимаю.

Мне было бы легче считать, что все вокруг меня ненавидят. Я тренировалась, шла вперёд, движимая ненавистью к себе и миру, а теперь всё перевернулось. Я не могу ненавидеть папу или маму. Не могу ненавидеть годы, которые провела впустую. Не могу ненавидеть Элизабет, которая делится со мной информацией. Я не могу ненавидеть ничего. Но и любить мне нечего. Я не заблудшая овечка, чтобы осознанно идти на поводу заблуждений.

— Происходило ли что-то странное в последнее время?

— Нет.

Я не знаю, можно ли ей доверять, а потому раскрывать всё не собираюсь.

— Как поживает королева Наоми? Всё ли у неё хорошо?

— Да, только немного простудилась.

Снова лгу. Никто никогда не видел маму в лицо — лишь слухи и портреты.

— Понимаю, вы растеряны и вам нужно время всё переварить. Я буду здесь в любое время. Приходите, если что-то вспомните или узнаете.

— Хорошо, спасибо, — встаю, кланяюсь и ухожу. Она не останавливает меня — значит, больше ничего сказать не хочет.

Обратно в комнату шла тем же путём, а потому даже не смотрела вперёд, только себе под ноги. Так бывает, если задумываешься о чём-то или тебе грустно. Тогда-то я и упёрлась во что-то твёрдое, тёплое и упругое. Подняв голову, я со скоростью света отпрянула. Передо мной стоял Эмрис со своей грустной миной. Завидев, как я шарахаюсь, он по обыкновению улыбнулся. Ямочки тут же возникли, дополняя его физиономию.

— Ходить нужно, смотря вперёд, — фамильярно выдаёт он.

— Ты меня видел, мог и отойти.

Меня выбешивала его нахальная улыбка и беспечность. Так и хотелось, чтобы он встал на колени, а я хорошенько его отругала. К сожалению, я с детства склонна к вспыльчивости, однако только в кругу достаточно близких мне людей. В кругу же незнакомцев я веду себя порой трусливо, а иногда даже как социофоб.

Сейчас я с уверенностью могу сказать, что справляюсь со всем не так плохо. Часы на балу дали свои плоды. Приходилось танцевать совсем с незнакомыми мне людьми. Бывали случаи, когда попадались такие мерзавцы. Они ядовито шутили, пытались лапать, а иногда и вовсе напоить чем покрепче или похуже.

Эмрис не ответил мне, лишь дотронулся до моей макушки, выравнивая её так, чтобы я смотрела прямо вперёд, и после тут же ушёл.

Возможно ли, что он идёт к Элизабет и будет обсуждать мой с ней разговор? Или я себя просто загоняю?

Наконец вернувшись к себе, облегчённо выдыхаю. Стоять на пороге своей комнаты приносит такое спокойствие.

— Чего ты так долго? — лёжа верх ногами, спрашивает Азура.

Райя, совсем не обращая на неё внимания, что-то готовит на кухне. Аромат терпкий, но до жути привлекательный. Аж слюнки потекли.

Понимаю, что Райя довольно гордая, да и делиться наверняка не привыкла. Нужно приготовить и себе что-то, а то с голода помру быстрее, чем от чего-либо другого.

— Шивани, ты вернулась? — донёсся её на удивление нежный голос, что мне невольно вспомнилась мама, ещё тогда, когда мы в детстве бегали во дворе, а мама выходила нас покормить. Без неё мы бы так и оставались голодными — на перекус дома времени не было, у меня с деревенскими детишками были совсем другие планы. Это было ещё тогда, когда снега было так мало, что росли подсолнухи и кукуруза. Так давно и помнится так смутно. — Если все здесь, то скорее за стол, пока не остыло.

Я стояла в ступоре. Райя приготовила для всех еду. Приготовила сама и, как мама с детишками, зовёт всех к столу. Когда мы только заселились, я ведь подумала, что она стерва, высокомерная и совсем не знает обычной жизни. Как же я ошибалась. Ошибалась насчёт всех. Азура не трусливая мышка, а Райя не разъярённый бык.

Топчась на месте, я прикусила губу, чтобы ненароком не заплакать. Мне здесь нравится. Очень нравится.

— Ну чего встала, пошли, — Азура схватила меня за руку и потянула на кухню. Я в спешке скинула туфли.

Впервые я почувствовала себя словно котёнок, которого гладят, несмотря на его вшивость.

\*\*\*

Энергия внутри людей отличается, и не имеет значения, с какими помыслами или целями человек действует. Главное — то, что делает он для своей цели. Мы все считаем, что имеем право что-то значить в этом мире, быть чем-то большим, чем просто существо среди множества таких же, и именно это эгоистичное желание внутри нас и порождает пороки и грехи. Ты хочешь помочь всем, создать условия для лучшей жизни или хочешь, чтобы только ты был главным? Не важно. В любом из случаев это лишь твоё желание, которое выделит тебя, отличие лишь в том, в каком свете ты предстанешь перед остальными. Поэтому энергия возрастает не только у добрых и светлых людей, но и у алчных.

Часто мы задаёмся вопросом, почему хорошие умирают рано? Во многих случаях они не ставят себя в приоритет, они выбирают других, и отсутствие этого стремления к своей жизни блокирует потоки энергии. Но кто, если не такие люди, будут думать о других? И снова замкнутый круг, который невозможно прервать: мы имеем и мы же теряем. Это неизбежно. Смириться? Конечно нет. Борьба равна жизни.

И здесь я тоже ради борьбы. Здесь я ради жизни, ради страны и ради своего неумолимого желания иметь значение, показать им всем, что их эго будет ниже моей гордости.

Так я думала, пока на самом деле не столкнулась с реальностью.

Конечно, не всем, но большинству абсолютно плевать на мою маску и кровь. С куда большим презрением смотрят на учеников, которых взяли по таланту из бедных семей.

Учёба ещё не началась. Нам выдали два дня на освоение. Многие из нашего отряда ещё ни разу не говорили. Например, я совсем не знаю про парня-флаффи, как его там звали, Ройс.

За эти дни я успешно обошла весь корпус, нашла ходы, через которые можно сбегать в случае чего, и осмыслила то, что бороться теперь я буду за то, чтобы узнать правду.

В итоге, даже если окажется, что отец не любил меня или делал что-то из ряда вон злое, я не возненавижу его. Однако кто не хочет разобраться с тем, что происходит? Мне предстоит стать королевой своего народа, а потому жить в омуте и самой вводить себя в заблуждения не собираюсь.

Райя как старшая и любимая дочь короля Вотриса получит трон с почти стопроцентной вероятностью.

Что касается Азуры, то трон ей точно не светит. В её случае борьба бесполезна, особенно когда в роду принц с энергией как у основателя. Могу ей лишь посочувствовать, но Азура твердит, что ей вовсе такое не интересно, её никогда не привлекала политика и власть, ей хотелось силы и свободы. И, честно сказать, я даже удивлена её оптимистичности, потому как считаю, что в итоге её вполне могут выдать замуж за принца из другой страны.

Я в большинстве своём интересна знати не только тем, что появилась из-за близости с карателем, но и тем, что схожа с обоими родителями. Обычно рождается существо с набором генов только одного родителя — более сильного. И такие случаи настолько редки, что многие в страхе прячутся, чтобы ненароком не попасть в лабораторию.

Глава 6

Через форточку в кабинет задувал прохладный ветер, занося с собой мелкие листочки, а иногда пух. Зелень была не редкость в этих краях. Особенно много было высоких клёнов и необыкновенной красоты кустарников с украшавшими их диковинными цветами.

Элизабет объявила о начале учебных дней, ознакомив нас с многочисленными правилами и инструкциями. Рассказала об уроках и преподавателях. Её способность была идеальна для обучения сразу всех групп одновременно. Клонов она посылала вместо себя, при этом они имели такую самостоятельность, что были способны говорить и действовать совершенно по-разному. Можно сказать, что один человек буквально делал несколько дел одновременно, совсем не путаясь и не мешая самой себе.

Такому мастерству её дар изначально не был способен. Несмотря на то, что дар даётся с рождения в зависимости от энергии, он не всемогущ и не способен сразу на максимальную отдачу. Как и талант, его нужно развивать, а без тренировок и практики талант останется простым зарождением, одарённостью и ничем более. А потому всё, чего она добилась, заслуженно и очень даже честно.

Элизабет в моём понимании была женщиной довольно мудрой и преклонных лет. На внешности её это почти нисколько не отражалось: местами были гусиные лапки, но столь незаметны и неприглядны они были, что создавали впечатление, будто были частью повседневного макияжа. А на редкость полезная способность позволяла ей не бояться немилости короля. Честно сказать, я могла бы ей позавидовать. Со своей энергией я так и не совладала и знаю о ней столько же, сколько остальные знают о скрытых способностях династии Лидов.

Но в свои лучшие годы Элизабет уклонялась в теорию, а потому в практике, а именно в военном искусстве, не могла похвастаться достижениями. Поэтому должность нашего учителя по практике займёт мистер Робинсон. Я о нём раньше не слышала, но смею предположить, что мужчина он сильный — обычных рыцарей обучать нас не поставят.

— После окончания урока заберите из коробки \*\*\*\*. С помощью них вы сможете переговариваться друг с другом. Для подключения вложите небольшую частицу своей энергии в \*\*\* вашего товарища. Моя частица энергии уже находится в ней, поэтому связаться со мной при необходимости вы также можете. — Элизабет достаёт из коробки (описание этой штуки), прокручивая её в руках, демонстрирует её работу.

Я часто замечала, как умело мы проводим черту между нашими людьми и прошлыми. У нас всегда есть доступ к восстановленным книгам о некоторых технологиях, но мы никогда не создавали ни одной из них, однако умело заменяли.

В основном созданием различных таких вещичек занимается бюро \*\*\*. Но лично я там не была.

— Итак, введение на этом закончено. Приступим к уроку. — Элизабет взяла из жёлтой коробки на столе мел и начала выводить на доске слова. — Как мы знаем, каратели в последнее время стали чаще покидать леса. Некоторые из них, более умные, кочуют в заброшенные земли. Пять карателей были замечены в Аиресе\*.

Земли погибших эфиритов раньше привлекали другие государства, но забрать их никто так и не решился — гиблое дело забирать прогнившее. Но моя земля может стать такой же. Мне, честно, не хочется терять её. Это единственное, что у меня есть. Мой дом. И неважно, даже если любовь родителей будет фальшива.

— Насколько всем нам известно, вы обучались основам в своих дворцах. — Элизабет осматривает класс в поисках жертвы. Её зрачки сверкают, она облизывает губу и произносит: — Элио.

Я оборачиваюсь в его сторону, разглядывая, как его перья неряшливо выпирают из крыльев. Видимо, помялись при сидении. Могу поспорить, довольно трудно заниматься любой бытовой деятельностью с такой громадиной за спиной.

— Да, учитель.

— Расскажи мне, о Элио, как же можно убить нас? — Элизабет говорила протяжно, довольно фамильярно, что, я думала, не присуще для неё.

— Мы, как и прошлые люди, состоим из кожи, костей и сосудов. Наше отличие от них в большинстве заключается в энергии и в её проявлении. У тех, у кого энергии больше, кровь имеет золотой цвет; у тех, у кого энергии среднее количество, — серебряный; а у тех, у кого мало, — красный, а именно обычный человеческий цвет крови. — Он говорил монотонно, довольно скучно, но выглядел довольно мило с таким неряшливым видом, словно совсем плевать на авторитет.

Но оно и понятно: ему не стать королём, государство и вовсе пало — какой смысл придерживаться рамок и строить из себя невесть что? Хотя он мог бы, учитывая, что остался последним эфиритом. Даже жаль — такие крылья пропадают. У старых людей он бы стал ангелом.

— Поэтому убить нас можно так же, как и людей. Достаточно обычного острого лезвия, — закончил он.

— Замечательно. — Элизабет сценически похлопала, будто Элио сказал на удивление гениальную вещь. — Теперь, что же касается карателей: так ли легко убить их? — Она снова осмотрела класс и на этот раз остановилась на мне, явно намекая на то, что я живу с одной из таких. На самом деле не думала, что она спросит меня, — только вчера Элизабет уверяла, что всецело за любой союз и никого не смущает моё происхождение. Но кто мы, если не будем обращать внимание на редкие случаи? Запретный плод всегда сладок.

— Прошу, Шивани, не стесняйся.

Я встаю, перебирая в руках нитку от перчаток, которые в последнее время часто ношу, чтобы скрыть чёрные пальцы.

— Каратели не имеют ни кожи, ни костей. Вместо сосудов у них стебли, довольно крепкие; они переплетаются, образуя прочную защиту. Обычным ножом их не убить — просто протыкая, ничего не выйдет. Необходимо именно прорубать стебли. Больше всего подходит лезвие с кислотой или другой прожигающей жидкостью. Есть также слабые места, они довольно глупы, по крайней мере были. — Родители не любили говорить мне о карателях, было не этично обсуждать способы их убийства при маме. Поэтому приходилось слушать рассказы наставника, самое интересное он любил говорить за чашкой малинового чая, обычно в бурю, когда тренировки провести было невозможно.

\*\*\*

— Шиви, иди сюда. Ты сегодня усердно занималась, поэтому я приготовил тебе подарок. — Наставник погладил меня по голове, растрепав их, а затем присел на колено. — Твои руки часто дрожат. Я понимаю, это вовсе не от холода, и перчатки тебе никак не помогут, но, может, тебе страшно?

Он умел видеть меня. Я казалась сдержанной, порой проявляла наглость, но мне и вправду было страшно. Страшно, что всё закончится, что всё меняется, что всё всегда когда-нибудь приведёт к неизбежному, не изведанному будущему.

Наставник осторожно берёт мою руку, продевает на неё перчатки — кожаные, красивые, с открытыми пальцами и интересным дизайном. И я точно знаю — когда-нибудь это будет единственной вещью, которая будет связывать меня с ним.

— Спасибо. — Я говорю невнятно, бормоча и опустив голову. К глазам поступают слёзы; чтобы не дать волю чувствам, я резко вскидываю голову. Это свойственно, это нормально — порой в обычные, казалось бы, моменты почувствовать себя размякшей плаксой.

— Ну чего ты, Шиви? Всего лишь перчатки. Давай, беги домой. Папа тебя заждался…

\*\*\*

— Правильно, — мне она не похлопала. Как иронично вышло, подумала я, заметив довольную улыбку на её лице, искреннюю, не ту, что она одаривала пару секунд назад Элио. Может, пора перестать додумывать всё самой — жить станет легче.

— Как вижу, вы хорошо знакомы с основами. Но знал ли кто-то из вас, откуда каратели? Почему нас не постигает участь прошлых людей? Почему именно сейчас мы создали академию для вас?

Все промолчали. Нам никогда ничего не говорили. Детям никогда ничего не рассказывают.

— Знаете ведь — жили и без академии, и хорошо. — Она начала ходить по классу, поцокивая своими каблуками. — Мы ошибались. И эти ошибки стоили жизней. За всё нужно платить и за всё нужно бороться. Мы совсем не знаем про карателей, и, честно, Шивани, я надеялась узнать от тебя хоть что-то, но не возлагала много надежд, поэтому не переживай. Бюро \*\*\* предполагает, что каратели посланы Землёй из-за нашего к ней отношения, но мы не воюем, мы не мусорим — за что именно мы платим? Эта теория не устраивает многих, поэтому мы совершаем походы, но в последнее время почти половина рыцарей не возвращается. А энергия королей и королев слабеет; мы не знаем причину, но не можем позволить ослабить и вам. Это вынужденная необходимость. — Элизабет остановилась возле окна, задумчиво вглядываясь вдаль, затем снова повернулась и направилась к столу. В этот раз она наконец уселась на своё место.

— Что вы хотите от нас? — бесцеремонно и довольно устало спросил Эмрис.

— Хороший вопрос. Вам интересно, чему мы можем вас научить. И, подумав, что ничему, вы откажетесь — правы.

— Давайте покороче, а, — прошипел Эмрис.

— Вы до ужаса нетерпеливый, принц Эмрис. — Элизабет открывает ящик стола и достаёт оттуда небольшую книгу. — Эту книгу написал один из первых эфиритов. Тогда он видел девушку, по описанию очень похожую на карателя. Если верить книге, то каратели уже существовали, тогда теория бюро \*\*\* неправдива. Мы не знаем, как обращаться с вашей энергией, от чего она угасает и откуда каратели, рыцари гибнут, второе государство на грани заморожения. Поэтому мы позволили себе подвергнуть вас риску. Вы будете тренироваться, учиться, но и работать.

— Если мы умрём, что будете делать? — с тревогой спросил парень-флаффи.

— Надеемся, что таких случаев не представится. Как я сказала ранее: за всё нужно бороться и за всё нужно платить. Миссии я буду выдавать вам, когда понадобится. — Она открывает книгу на середине и, даже не смотря на нас, сухо произносит: — На этом урок окончен, вы свободны.

Всем было словно безразлично происходящее, будто всё до банального привычно. Неужели для них это не впервой?

— Раз мы отряд, стоило бы нам познакомиться поближе, — вставая, призывала всех Райя.

— Можно. Приходите в комнату парней в часов шесть. Вы как, не против? — Каллиас посмотрел на Эмриса, тот кивнул, за ним кивнул и Элио.

— Я только за! — радостно завопил Ройс.

Мы разошлись по комнатам, все в своих мыслях. Райя направилась на кухню, а Азура остановилась у порога, даже не позволив мне пройти дальше.

— Вы ведь на самом деле тоже понимали, что мы будем делать?

Видимо, и вправду для меня единственной было новостью заявление Элизабет.

— Не беспокойся, это было неизбежно, — с кухни доносился голос Райи.

— Знаю. И поэтому пообещайте, что мы станем достойными приемниками.

— Ты больно расчувствовалась, Азура. Мойте руки, я пожарила яйца, — мягко ответила Райя.

Я всё так же молчала. У меня не было друзей, я не умею поддерживать, и мои мысли спутались. Единственное, чего мне хотелось, — остаться в этой комнате подольше.

— Пожалуй, я готова простить им всё, — внезапно говорю я, проходя на кухню. — За грехи своего народа расплачивается его правитель.

— Наша судьба, — закинув в рот кусочек сосиски, промямлила Азура.

— Дожуй, а потом говори, — упрекнула её Райя.

Доев, мы ещё три часа занимались своими делами, не обращая друг на друга никакого внимания. Райя читала книгу, созданную из обрывков уцелевших после смерти людей. Её назвали «Туманный перевал», хотя я не уверена, про что именно она, поскольку раньше не читала, но звучит как роман.

Азура, как и следовало ожидать, игралась, крутя в руках пластиковый цветок. Суть была в том, что нужно расставить лепестки в нужном порядке, но сами детали двигаются только по сторонам вокруг себя, а с краю могут меняться с деталью напротив.

Когда время встречи наконец настало, Райя похлопала в ладоши, призывая нас встать, и мы покорно подчинились.

Стук в дверь. Тишина. Три стука. Дверь открывается, на пороге стоит Элио, его крылья закрывают весь дверной проём, а внешний вид — словно только проснулся.

— У тебя хронический недосып? — поинтересовалась Райя.

— А у тебя, видимо, длинный нос. — Элио захотел прикрыть дверь, но Каллиас перехватил её, поджентльменски пропуская нас внутрь.

— Извините, чуток задремал, а мы совсем потерялись во времени.

В их комнате царил минимализм и отсутствовало какое-либо ощущение уюта. Всё серовато, местами даже слишком черно. Ничего лишнего и ничего милого. В силу своих фантазий я надеялась увидеть хоть капельку вычурности.

Пройдя в зал, мы заняли место на длинном диване, а парни — в одиночных креслах.

— По именам мы успели познакомиться, — начал Ройс. — Думаю, каждый из нас знает о друг друге достаточно.

— И что предлагаете? Поделиться о том, кто какие трусы предпочитает? Я лично не против, — облокотившись на диван и закинув руки за голову, сказал Эмрис.

— Боксеры удобнее всего, но иногда и хипсы вполне ничего, — начал Элио, но Райя обозлённо кинула в него диванной подушкой. Она прилетела ему в лицо, но он никак не отреагировал на это, словно это вполне привычно.

— Перестань воспринимать каждое слово Эмриса так прямо! Он же издевается, — отчитывала Райя.

— Боже сохрани, ваша глупость стоит друг друга. Один шуток не понимает, другая слишком серьёзная, — Эмрис сценично закатил глаза.

— Лучше всего узнать друг друга, если сыграть в игру. Что насчёт «Никобари»?

Это было скорее эгоистичная прихоть, хотелось вспомнить былое. Была лишь одна проблема…

— В неё играют два на два. Ты же понимаешь это? — покосившись, спросил Эмрис.

— Понимаю. Можно по очереди.

В конце концов других идей ни у кого не было, а потому мы разделились. Первую партию играли Азура и Ройс, Каллиас вызвался быть судьёй, что довольно подходило под его темперамент.

Азура не особо сильна в критическом мышлении, а потому довольно быстро проиграла, хотя по общему счёту не сильно отставала.

Вторую партию сыграли Райя и Элио. Здесь ситуация была куда интереснее. Райя была до ужаса умна, просчитывала шаги Элио, но тот умудрился обмануть её, да и удача ему улыбнулась, выкинув в самом конце заветную свечу.

Райя с гордостью приняла поражение, не злясь и не оправдываясь, как делала Азура. Напротив, даже похвалила Элио, что немного позабавило меня.

— Что ж, Цветочек, твоя очередь, — Эмрис обращался ко мне, как мои родители, это вызвало внутри отвращение.

— Не называй меня так, — довольно грубо произнесла я.

Хорошенько мешаю кость, а затем кидаю его на стол. Выпадает «Роза». Хожу первой, поскольку мне джентльменски уступили. Хожу левой фигурой.

Эмрис берёт кость, и, конечно, ему сразу выпадает «Свеча». Слишком нечестная масть. Преимущество переходит на его сторону.

Ещё несколько бросков — и ситуация на доске снова в мою пользу.

— Снова «Свеча», — с нахальной улыбкой на лице говорит Эмрис. Он явно жульничает: «Свеча» так часто не выпадает. — «Само желание высвободиться из ловушки эту ловушку только укрепляет» — «Старик и море» (Эрнест Хемингуэй).

Процитировал он, словно уже давно решил, что я проиграла. А я с самого начала действовала так, как он хотел.

Мешаю в руке заветную кость — и, о да, выпадает «Перо». Я делаю шаг назад. У Эмриса выпадает «Ребёнок», и он делает последний ход.

— Пей и плачь.

Эта фраза означала конец. Полный разгром противника, ещё и с такой неудачной позицией — в самой середине доски.

— Ты явно жульничал, — пробурчала я, будто это имело значение.

— Не пойман — не вор. — Он встал и устало помахал рукой. — Вы сидите, если хочется ещё поиграть, но на часах уже полночь. А завтра у нас первый урок практики.

— Эмрис прав, — Райя встала и начала собирать настольную игру. — Нам пора закругляться.