Kitabı oxu: «Наследница пустоты»

Бесплатный фрагмент

Пролог

После того как раса людей вымерла из-за своего пренебрежения к Земле, родились мы: Мириэллы, Шай-су, Эфириты, Лотли, Двергины, Унитары, Флаффы и Шираксы. Изначально главным правилом для нас стало беречь природу.

Земля уничтожает тех, кто не исправляет ошибки. Второй шанс есть всегда, но не всегда у тех, кто совершил ошибку. И мы — новые "люди", которым дали шанс, и совершать ошибки прошлых наших версий нам запрещено. Однако мы живём почти так же и совсем не заботимся о так называемой экологии, поскольку, как и в прошлом, мы сами создали себе проблемы более важные, чем страх за смерть всего народа.

Поэтому Земля стала напоминать о себе и своих правилах, прислушиваться к которым всё так же не стал ни один народ. Появились каратели — девушки, на лицах которых проросли цветы, а кожа белее снега, но, несмотря на их довольно нежный вид, они таят огромную опасность. Глаз вовсе не видно, а половина лица прикрыта мраморной маской. Тело сплошь и рядом покрыто зеленью, которая способна растягиваться и сжиматься, восстанавливаться и выращивать на себе новые растения. Из одежды на них — обычная белая сорочка, широкая и большая, совсем не по размеру. Они всегда улыбаются, приторно, словно одинокая сладкая пирожная в большой тарелке на пустом столе.

Каратели наносили ужас на все страны в самом начале, но затем все свыклись, адаптировались и стали сосуществовать, словно моряк во время шторма. Проводятся меры: каждый год стражу тренируют всё суровее, а стены возводятся всё выше, после десяти нельзя гулять за пределами них.

Каратели беспощадны, жестоки и не знают людских эмоций. Но как же без исключений? Как Ева вкусил запретный плод, так и карательница полюбила Ширакса. И так появилась Шивани. Наследница Орнатума, чью страну не принимают из-за непристойного союза, презирают, а значит — не торгуют, не помогают, не защищают. Энергию каждый народ питает из своей страны, из места, где родился.

И если страна в плохом состоянии, она начинает леденеть, с каждым разом в ней становится холоднее, а энергия внутри её народа слабеет.

Орнатум — не первая страна и не последняя, что подверглась заморозке. Аэрос вымер, стал толщей льда. Почти вымер и их народ — Эфириты. Остался последний наследник, который был подброшен династии Лид и стал младшим сыном. Но наследником ему не стать: в обход своих остальных братьев следующим королём должен стать Эмриус. Его энергия настолько сильная, что его тело не выдерживает её, из-за чего тот страдает каждый месяц, покрываясь трещинами и стоня от боли, которая разрывает кожу, мясо и мышцы всего тела. Но, как и всегда, сила требует жертв.

Глава 1

Несмотря на то, что наша страна считается изгоем, чья смерть лишь вопрос времени, мы всё так же приглашены на общие съезды знати, на которых обсуждаются вопросы высокой важности и ведутся светские беседы, гуманизм которых во многом куда ниже положенного.

А поскольку статусу необходимо подобать, каждую неделю я провожу тренировки по танцам, игре на лире, скрипке, флейте и, самое важное, фортепиано, и куда же без этикета? Наследнице династии обязательно ходить в роскошных одеждах и с прямой осанкой.

А на балу от исполнения вальса зависит репутация. Не в нашем случае, конечно, как бы мы ни старались, ни осыпали страны подарками, ни помогали в случаях обострения нападения карателей, им неважно — наша кровь уже считается предательской.

Ни на стороне карателей, ни на стороне жителей Земли нас не примут.

— Обязательно туда идти? — с надеждой взмолившись, я посмотрела на отца.

— Это традиция, ты же не хочешь ещё сильнее отдалиться от всех. — Он осторожно перебирает мои волосы, собирая их в пучок. Для таких дел у меня есть слуги, но отец всегда предпочитает делать мне причёску сам, часто ссылаясь, что мало уделяет времени мне.

Он давно не молод, и хоть жизнь у нас до скуки долгая, у него уже появились морщины, а лицо осунулось. Каждый день он ходит почти в одной и той же одежде: красном мундире и белой рубашке. Темно-шоколадные волнистые волосы порой и вовсе не расчёсывает, и кто ещё говорит о необходимости быть опрятными, как подобает правящей династии. Лишь по роскошно обрамлённой короне сразу становится ясно, кто стоит перед тобой.

— Мой цветочек, потерпи на балу хотя бы 5 часов. Станцуй вальс с самым неприглядным принцем из маленькой страны, а остальное я возьму на себя. — Его палец дрогнул, дёрнув прядь моих волос. — Прости.

— Ты король, не важно, в каком положении наша страна, ты всё ещё король, папа! Прекрати прогибаться под них. — Я не могла терпеть, когда видела, как папа страдает из-за них, сколько он молчит ради меня и мамы.

Ещё немного, ещё пару чёртовых годиков — и встану на трон и смогу заткнуть им рты, заставить извиниться.

Вставив в причёску последнюю шпильку, отец отошёл и добродушно улыбнулся. Он любил меня всем сердцем. И я благодарна за всё.

Я улыбнулась ему в ответ, после чего встала и подозвала слугу, стоявшую у двери и ожидавшую моих приказов с самого утра.

— Подготовь бордовое платье с чёрным корсетом, моё любимое.

— Как пожелаете, леди Шивани. — Поклонившись, девушка в чёрном платье с белым передником, небольшим узором бабочки на шее и мелкими, как у телёнка, рожками удалилась для подготовки наряда.

Энергия внутри всех существ влияла и на их внешний вид. У тех, в ком её было критически мало, отличие от вымерших людей было незначительным. В нашей расе это проявлялось в рогах, пальцах и узорах. Сказывалось это и на продолжительности жизни. Поэтому многие горожани за всю жизнь видели лишь одного правителя, а те напротив взрослых детей своих подданых.

— Буду ждать тебя у кареты. — Поправив съехавшую на лицо прядку, отец покинул мои покои.

Пимпи — так звали служанку — внесла в покои пышное, но не слишком провокационное платье. Его подол был обрамлён изысканным кружевом, а корсет украшен жемчугом. Смотря на него, не скажешь, что страна находится в кризисе и на грани смерти.

Я люблю это платье за его необыкновенную форму: спереди оно было короче, а сзади, напротив, достигало самого пола. В случае чего было легче совершить побег. Главный двор — опасное место.

Затянув корсет потуже, Пимпи поинтересовалась моим удобством:

— Леди Шивани, достаточно легко дышится?

— Нет нужды беспокоиться, простое утягивание давно не приносит мне дискомфорта.

Чтобы оценить результат, я подошла к высокому зеркалу у кровати. Повертевшись, подметила: пучок идеален, как всегда, кончики волос закручены в кудри, а объёму может позавидовать даже самая именитая принцесса. Почти полностью я походила на отца: темно-шоколадные волнистые длинные волосы, почерневшие кончики пальцев, перерастающие в острые когти, округлое лицо с красными глазами, и вишенкой на торте были величественные рога, приглядевшись к которым можно было увидеть заурядные узоры в виде переплетающихся стебельков. Кроме них имелось ещё два мелких рога, но в последнее время они ушли. Страна замерзает, а значит, и энергия внутри тускнеет. Мне повезло больше, чем отцу: у него осталось лишь два небольших рога — больше, чем у служанок, но всё такие же хрупкие.

Что касалось моих узоров, они извивались, окутывая бёдра, область между грудью и спину. Мелкие узоры так же были на лодыжке. Во многом они напоминали цветы, но были такими аккуратными, что никак не утяжеляли мою внешность.

Но что же досталось мне от матери? Почему другие презирают меня? Почти всё моё лицо было закрыто мраморной маской, а точнее — правая половина до самого носа, а левая открывала всю верхнюю область, но корявой линией прикрывала щеку, острыми углами маска проходилась по скулам. Все считали это проклятием.

Но не всё самое плохое мне досталось от матери. Небольшие клыки, придававшие мне вид кошки, довольно милые на мой взгляд.

Как все смирились с жизнью вместе с карателями, так и я смирилась с тем, что маску не снять, не разбить. Она часть меня.

Повернувшись у зеркала в последний раз, я вновь обратилась к служанке:

— Стоит напомнить им, что я такая же, как и они, наследница. Принеси диадему.

Шагов не послышалось. Пимпи никуда не ушла. В недоумении я обернулась. Служанка, склонившись, держала на подушке диадему.

— Но когда ты?.. — неужели я настолько погрузилась в свои мысли.

— Прошу не сердиться, леди Шивани, я заранее предположила о вашей просьбе. — Пимпи дрожала, зажмурив глаза.

Порой я бывала слишком груба с ней, не хотелось сближаться и привязываться, но сама, не замечая, возвела стену, видя которую становится не по себе.

Воющая вьюга за окнами растворялась в громких звонах колоколов. Отец ждал слишком долго.

Устремившись к нему, я пробежала на каблуках по винтовой лестнице, украшенной резными узорами, многочисленным коридорам, запутаться в которых не составит труда, и наконец у самого входа с высокими дворцовыми дверями я чуть не врезалась в отца.

Насупившись, он хмуро оглядел меня.

— Собираешься идти так?

Не совсем поняв, что именно не так, я озадаченно спросила:

— Что-то не так, папа?

Пальцем он подозвал к себе другую служанку. Её звали Тина. В отличие от предыдущей её рога были чуть крупнее, а кончики пальцев имели совсем немного почерневший вид, однако даже подобия когтей на них не было.

— Где её палантин? — обратился он к служанке, а следующий вопрос адресовал мне: — Решила замёрзнуть? — игриво подтолкнул меня в бок отец.

Я лишь натянуто улыбнулась, благодаря его за заботу, но в душе была сыта по горло вечным холодом, который становился только сильнее.

Изо дня в день наши края леденеют, покрываясь новой коркой снега, а в замке всё больше топят камин. Ладно мы, знать, а что же простое население? Всех не отогреешь, но это наша вина, что им плохо. Даже в своём королевстве мы не в силах изменить что-то. Как же меня это бесит.

— Мама снова не выйдет?

В глазах отца сверкнуло моё отражение. Я знаю, что ему неприятна любая тема, связанная с ней.

Он присел на одно колено, осторожно дотронулся до моей маски, под которой пылала кожа щеки, провёл пальцем, словно смахивал с моего лица невидимые слёзы.

— Цветочек, понимаешь, твоей маме сейчас трудно… — он не успел договорить, я его перебила.

— Хватит обращаться со мной как с трёхлетней девочкой! Ты всегда говоришь одно и то же: ей трудно, она переживает, а мы!? Что мы!? Нам не трудно? Посмотри на улицу — там пройти негде, каждое утро следы заметает, словно никто и не выходил на улицу. А остальные? Как же наш народ? Мы оставили их на верную смерть. У кого кожа теплее — тот и выживет? Я всегда ждала, ждала, что ты что-то сделаешь или хотя бы, что я увижу маму хотя бы ещё раз. — Я перестала кричать, перестала истерить. Но мне было необходимо выговориться, я больше не могла держать всё в себе. — Каждую ночь слышу всхлипы и грустную мелодию лиры из её покоев, а я… я даже утешить её не могу. — Мои алые глаза сверкнули, и из них потеклись уже настоящие слёзы, ручьём сползая по щеке под маской. Они катились дальше, к уголкам губ, где отец их ловил и растирал по моей коже.

Он молчал. Ему было нечего сказать, нечего возразить. Всегда ли он был таким? Я люблю его всем сердцем и душой, но нельзя, нельзя больше так жить.

— Мы опоздаем. — Я ушла, взяв с руки Тины палантин, и забралась в карету, где ожидала отца, который остался всё в той же позе и лишь опустил руку. Он выглядел опечаленным и, по-любому, винил себя во всём.

Когда он забрался ко мне в карету и занял место напротив, я даже не взглянула на него, наблюдая за сменяющимися пейзажами леденеющего королевства.

Всю дорогу мы провели в молчании — нам обоим нужно было подумать.

И что я точно решила, так это: я навещу маму после бала, даже если у её покоев будет стоять цербер.

\*\*\*

(Год назад)

Вокруг трона короля собралась знать. Множество представителей разных стран — Минисуэллы, Шиливии, Вотриса, Клаудса — заинтересованы в наследнике и ожидают ответов.

Король вышел в мундире и плаще с узорами и символами страны, корона его съехала — мелочь, на которую никто не посмел бы указать.

Все тут же опустились на колени, не смея поднять головы.

— Милорды, встаньте. — произнёс он, усаживаясь на трон. — Мы здесь собрались не просто так. Мне лет много, и с волей нашей Земли я скоро покину нас. Поэтому, милорды, нам необходимо решить, кто сядет на трон.

— Орион учтив и разумен. Его юный, но зрелый мозг способен вывести страну в ещё лучшее положение. — решился сказать старичок-флаффи.

— Так вы, милорд из Клаудс, считаете, что сейчас мы живём в упадке? — обратился к нему Люциус.

— Что вы, ни в коем разе. — стал оправдываться старичок.

Король поднял руку, остановив его.

— Ориону не стать королём. — выкрикнул кто-то из лотли. — Прошу учесть мнение всевышнего. Кому дарован больший дар, тот и сядет на трон, вне зависимости от вашей к нему любви.

В толпе зашептались. Слышались обрывки: «Эмрис», «энергия», «слишком опасен», «не удержит». Знать боялась. Боялась не того, что он не справится, а того, что справится слишком хорошо.

— Милорды, послушайте, — поддержал его другой лотли. — Он вырос с целью править, и потому тут нет другого мнения.

— Тихо! — король ударил рукой по трону. — Я знаю. Наследник один. Но что об этом будут думать остальные сыновья? Будь у вас возможность править или стать генералом, что бы вы выбрали?

— Если бы мне дали корону, — начал мужичок постарше, борода которого была сплетена в косу, — я бы ни за что её не отдал. Пусть даже кровь всех моих родных прольётся.

— Вы правы! — поддержали остальные, гудя.

— И мы приходим к выводу, милорды, что не я один решаю, кто встанет во главе, — заключил король.

— Мы встанем на сторону законного наследника, — объявила женщина в возрасте; её помада смазалась, оставив след на бокале.

— Сыновья сами решат. Кто окажется сильнее и хитрее, тот и будет править. Разве нужен вам король, который, имея силу, не способен удержать трон?

— Нет! — все снова загудели.

— Корону не отдают, её берут! — кричал кто-то из толпы.

— Так не мешайте им. Молча наблюдайте. — Король поправил свой плащ и закинул ногу на ногу.