Петр I рубит не только бороды — его топор прорубил дыру в самой ткани мироздания. Запретив древние обряды и насадив европейский порядок, царь разорвал Завесу между Явью и Навью. Теперь по улицам столицы бродят утопленники строящегося Петербурга, а из курганов Дикого поля лезет степная нежить.

Антаан де Витри — преображенец до мозга костей, верящий в чертежи Лейбница и силу картечи. Домна — пинежская ведьма, наследница старой крови, говорящая с духами леса. Связанные мертвым узлом проклятия, они вынуждены делить одну боль на двоих и ненавидеть друг друга за это единство.