Kitabı oxu: «Не конец, а начало»

Глава 1 «Мечты сбываются»

«Говорят, новая жизнь начинается с одного чемодана. В моем чемодане помешалось ровно семнадцать лет воспоминаний»

Оливия:

Я уже третий раз пыталась застегнуть чемодан.

Безуспешно.

Молния упрямо расходилась обратно, будто сама не хотела отпускать меня из этого дома.

— Да не может быть…—пробормотала я, снова наваливаясь на крышку всем весом.

Чемодан предательски хрустнул, но закрываться не собирался.

— Ты решила увезти с собой всю квартиру?

За спиной послышался знакомый смешок.

Я даже не обернулась.

— Нет. Только половину.

— По ощущениям — все три.

Я закатила глаза.

— Очень смешно.

Кир подошёл ближе, поставил на пол кружку с кофе и присел рядом.

— Отойди.

— Я почти закрыла.

— Ливи..

— Ещё чуть-чуть.

— Именно это ты говоришь последние десять минут.

Я нехотя подвинулась.

Он одним движением прижал крышку чемодана коленом.

— Держи.

Я быстро потянула молнию.

Щёлк.

Замок наконец защёлкнулся.

Несколько секунд мы молча смотрели на чемодан.

Потом одновременно рассмеялись.

— Победа, — довольно сказал Кир.

— Не радуйся раньше времени.

Я ещё не начала собирать косметику.

— Господи…Он устало прикрыл глаза.

— Ты же лететь собралась, а не открывать собственный магазин.

— Девушки меня поймут.

— А парни посочувствуют.

Я легонько толкнула его локтем.

— Между прочим, это всё очень нужные вещи.

— Конечно.

Он улыбнулся.

— Особенно третий фен.

— Он дорожный!

— А второй?

— Запасной

.— А первый?

— Не задавай лишних вопросов.

Мы снова рассмеялись.

Наверное, именно такие моменты я всегда любила больше всего.

Когда можно было просто быть собой.

Без лишних слов.

Без попыток казаться лучше.

Мы с Киром были вместе уже почти три года.

За это время он стал не просто моим парнем.

Он стал человеком, рядом с которым всё казалось возможным.

Вместе мы готовились к экзаменам.

Вместе нервничали перед поступлением.

Вместе мечтали о том дне,

когда наконец увидим себя в списках зачисленных.

И вот этот день настал.

Через несколько часов мы уедем в другой город.

Начнётся совсем другая жизнь.

Университет.

Общежитие.

Новые люди.

Новые мечты.

И, если честно…Мне было страшно.

Наверное, именно так выглядит взросление.

Когда счастье смешивается с тревогой настолько сильно, что уже невозможно понять, какое чувство сильнее.

— О чём задумалась?

Я подняла взгляд.

Кир внимательно смотрел на меня.

— Не знаю…

Тихо улыбнулась.

— Просто всё происходит слишком быстро.

Он сел рядом прямо на пол.

— Помнишь, как после девятого класса ты сказала, что обязательно поступишь в авиационный?

— Помню.

— Тогда мне казалось, что до этого ещё целая вечность.

— Мне тоже.

Я провела ладонью по крышке чемодана.

— А теперь…

— Теперь через несколько часов мы станем студентами.

Я улыбнулась.

— До сих пор не верится.

— Мне тоже.

Он на секунду задумался.

Потом вдруг поднялся.

— Подожди здесь.

— Ты куда?

— Сейчас.

Я удивлённо посмотрела ему вслед.

Через минуту он вернулся.

В руках была маленькая крафтовая коробочка.

— Это тебе.

— Что это?

— Открывай.

Я осторожно сняла крышку.

Внутри лежал небольшой серебристый самолётик.

Совсем крошечный.

На ладони он казался почти невесомым.

Я осторожно коснулась пальцем маленького крыла.

— Кир…

— Увидел сегодня в магазине и сразу вспомнил тебя.

Он улыбнулся.

— Пусть напоминает, зачем ты вообще едешь в этот город.

Я долго рассматривала маленький самолёт.

Он был совсем простым.

Но почему-то именно сейчас показался самым дорогим подарком.

Я крепко сжала его в ладони.

— Спасибо…

Голос неожиданно дрогнул.

— Мне очень нравится.

Кир осторожно убрал выбившуюся прядь волос за моё ухо.

— Просто пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что однажды ты действительно будешь летать.

Я улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— Обещаю.

Дверь тихо закрылась за Киром.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, прислушиваясь к удаляющимся шагам на лестнице.

Потом в квартире стало удивительно тихо.

Так тихо, что я впервые за всё утро услышала собственное дыхание.

Я медленно вернулась в комнату.

Посреди неё всё ещё стоял раскрытый шкаф.

На полу лежало несколько пустых коробок, рулон скотча и забытая зарядка от телефона.

Комната выглядела непривычно.

Словно кто-то вынес из неё не вещи, а саму жизнь.

Я медленно провела рукой по пустой книжной полке.

Ещё вчера здесь стояли мои любимые книги, учебники, сувениры, которые мама привозила из своих рейсов, маленькие фигурки самолётов, открытки из разных городов.

Теперь осталась только тонкая полоска пыли.

Странно…

Раньше я никогда её не замечала.

Мой взгляд остановился на стене.

Там ещё висели фотографии.

Я подошла ближе.

На одной мне лет десять.

Я улыбаюсь так широко, что почти не видно глаз.

Рядом мама.

Мы держимся за руки возле огромного пассажирского самолёта.

Я тогда впервые оказалась в аэропорту.

Помню, как весь день приставала к маме с вопросами.

Почему самолёты не падают.

Почему облака сверху выглядят совсем иначе.

И можно ли однажды жить среди них.

Она тогда рассмеялась и сказала:

— Если очень захочешь — сможешь.

Наверное, именно тогда всё и началось.

Рядом висела ещё одна фотография.

Я, совсем маленькая, сижу на полу среди разбросанных карандашей.

Передо мной лист бумаги.

На нём неровными линиями нарисован самолёт.

Слишком большой.

Слишком смешной.

Но тогда мне казалось, что он настоящий.

Я невольно улыбнулась.

На письменном столе до сих пор лежал старый глобус.

Потёртый.

С облезшей краской возле экватора.

Когда-то я часами крутила его, закрывала глаза и останавливала пальцем случайную точку.

Потом открывала атлас и читала всё о стране, которая мне выпала.

Мне казалось, что однажды я обязательно побываю в каждой из них.

Я осторожно коснулась ладонью холодной поверхности глобуса.

Он медленно провернулся.

Франция.

Я тихо усмехнулась.

— Ну что… скоро увидимся.

Возле окна всё ещё висели тонкие светлые занавески.

Я подошла ближе.

Во дворе всё было таким привычным.

Та же детская площадка.

Та же старая качеля.

Та же лавочка, на которой мы с Глебом когда-то ели мороженое после школы.

Сколько раз я смотрела в это окно.

Когда ждала маму с работы.

Когда мечтала скорее закончить школу.

Когда представляла, как однажды уеду отсюда навстречу своей мечте.

И вот этот день наконец наступил.

Только почему-то вместо радости внутри появилась странная пустота.

Я медленно обвела комнату взглядом.

Пустые полки.

Почти голые стены.

Стол, на котором больше не осталось ни одной тетради.

Шкаф с открытыми дверцами.

Чемодан, которого здесь уже не было.

Странно…

Ещё вчера это была моя комната.

Сегодня — уже просто место.

Дом не меняется за один день.

Меняются люди, которые из него уходят.

Я глубоко вдохнула.

Где-то внизу хлопнула дверь.

Наверное, Кир уже вернулся.

Пора было прощаться окончательно.

Я ещё раз окинула комнату взглядом.

Пустые полки.

Приоткрытый шкаф.

Солнечный свет, который ложился на подоконник точно так же, как и каждое утро до этого.

Только сегодня всё выглядело иначе.

Я тихо прикрыла дверь и медленно спустилась вниз.

Чем ближе подходила к кухне, тем отчётливее чувствовала знакомый запах свежезаваренного чая и домашней выпечки.

Мама всегда пекла булочки перед важными событиями.

Экзамены.

Первое сентября.

Мой день рождения.

И сегодняшний день, кажется, тоже оказался для неё особенным.

Я улыбнулась.

Но, переступив порог кухни, сразу остановилась.

Мама сидела за столом.

Перед ней лежал старый фотоальбом в потёртой бордовой обложке.

Она медленно перелистывала страницы, даже не замечая, что чай в кружке давно остыл.

Солнечный луч падал прямо на фотографию, которую она держала в руках.

Она улыбалась.

Но по щекам медленно катились слёзы.

— Мам…Она вздрогнула.

Подняла на меня глаза.

Быстро вытерла слёзы ладонью и виновато улыбнулась.

— Не хотела, чтобы ты увидела.

Я подошла ближе.

Молча села рядом.

— Можно?

Она кивнула.

Я посмотрела на открытую страницу.

На фотографии папа держал меня на руках.

Совсем маленькую.

Наверное, мне был всего год.

Я обеими руками крепко вцепилась в воротник его рубашки и чему-то очень громко смеялась.

Папа смотрел только на меня.

Так, будто в мире больше никого не существовало.

Мама тихо улыбнулась.

— Знаешь, что тогда произошло?

Я покачала головой.

— Ты только научилась говорить слово «папа».

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Правда?

Она кивнула.

— Он пришёл домой после работы.Уставший.Сел прямо на пол.А ты вдруг подползла к нему, обняла за шею и сказала:«Папа».

Мама тихо рассмеялась.

— Представляешь?

Он потом весь вечер ходил по квартире и всем рассказывал, что его дочь сказала первое слово именно ему.

— Даже бабушке звонил..

Я невольно улыбнулась.— Серьёзно?

— Конечно.Он был ужасно гордым.

Она осторожно провела пальцем по фотографии.

— Потом ещё неделю всем повторял, что ты сказала это именно потому, что любишь его больше меня.

Я тихо рассмеялась

.— Мам…

— А я отвечала, что ты просто знала, кто чаще балует.

Мы обе улыбнулись.

На несколько секунд кухня снова стала такой же тёплой, как когда-то давно.

Мама перевернула страницу.

Следующая фотография была сделана возле аэропорта.

Мне было лет пять.

Я стояла между родителями в огромной кепке с нарисованным самолётом.

Папа держал меня за плечи.И мы все трое смеялись.

Мама долго смотрела на снимок.

Потом тихо сказала:

— Именно в тот день он впервые сказал одну фразу…

Она ненадолго замолчала.

Словно снова услышала его голос.

Потом очень тихо произнесла:

— Она обязательно будет летать.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Мама улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда мы ещё смеялись.

Я сказала ему:

«Какая из неё лётчица?

Она же даже велосипеда боится».

Она тихо усмехнулась.

— А он посмотрел на тебя и ответил.

Она снова сделала паузу.

— Неважно, чего она боится сейчас.Главное — однажды она перестанет бояться.И обязательно полетит.

Я долго смотрела на фотографию.

Пальцы сами собой коснулись края снимка.

— Он правда так сказал?

— Да.Мама кивнула.

— Он очень верил в тебя.

Иногда мне кажется…

Даже сильнее, чем ты сама.

На кухне снова стало тихо.

За окном шумели деревья.

Где-то во дворе смеялись дети.

А мы продолжали перелистывать страницы альбома.

Каждая фотография была не просто снимком.

Она словно открывала дверь в тот день, который давно закончился.

И который теперь можно было прожить ещё раз.

Мы ещё несколько минут молча перелистывали страницы.

На некоторых фотографиях были школьные праздники.

На других — мои первые соревнования по плаванию.

Где-то я стояла с огромным букетом цветов, который едва удерживала в руках.

Где-то папа снова смешил меня так сильно, что фотограф успел поймать только размытый смех.

Каждый снимок был маленькой частью жизни, которую уже невозможно вернуть.

Мама осторожно перевернула ещё одну страницу.

Но прежде чем она успела её придержать, из альбома медленно выскользнула фотография.

Она плавно опустилась на пол.

Я машинально наклонилась и подняла её.

Стоило только взглянуть на снимок, как я невольно улыбнулась.

На фотографии были двое детей.

Мальчишка с растрёпанными светлыми волосами и сбитыми коленками сидел прямо на песке, сосредоточенно поправляя башню из мокрого песка.

Рядом, почти по локоть испачкав руки, сидела маленькая девочка в ярко-жёлтой панамке.

Я.

Мы оба выглядели такими серьёзными, словно строили не детский замок, а настоящий дворец.

Позади бесконечно тянулось тёмно-синее море.Ветер трепал волосы.

Вдали лениво перекатывались волны.

Солнце уже начинало садиться, окрашивая воду в золотистые оттенки.

Я хорошо помнила тот день.

Мы с самого утра собирали красивые ракушки вдоль берега.

Потом решили, что наш песочный замок обязательно должен быть самым большим на всём пляже.

Строили его несколько часов.

Украшали водорослями, гладкими камешками и разноцветными ракушками.

Каждый раз, когда волна разрушала стену, мы только смеялись и начинали строить заново.

— Осторожнее! — возмущался мальчишка.

— Ты сейчас всю башню сломаешь!

— Это ты криво строишь!

— Неправда!

Мама осторожно закрыла фотоальбом и на несколько секунд задержала на нём ладонь.

Будто прощалась не с фотографиями, а с тем временем, которое навсегда осталось между его страниц.

Потом она глубоко вдохнула и поднялась со стула.

— Чай совсем остыл, — тихо сказала она.

— Сейчас сделаю новый.

Я молча наблюдала, как она привычными движениями поставила чайник.

Всё было так знакомо.

Каждое утро начиналось одинаково.

Шум воды.

Лёгкий звон кружек.

Запах чёрного чая с бергамотом, который мама любила больше любого кофе.

Казалось, стоит мне закрыть глаза — и завтра снова будет обычный день.

Школа.

Дом.

Ужин.

Разговоры перед сном.

Но завтра уже никогда не будет таким.

Через несколько минут мама поставила передо мной большую светлую кружку.

Ту самую.

С маленькими голубыми облаками по краям.

Я пила из неё с самого детства.

— Держи.

— Спасибо…

Мы обе сделали по глотку.

На кухне было удивительно тихо.

Только часы на стене негромко отсчитывали секунды.

И чайник ещё тихо потрескивал после кипения.

Мне неожиданно захотелось остановить время.

Хотя бы на пять минут.

Хотя бы на одну.

Мама первой нарушила молчание.

— Будешь звонить?

Я улыбнулась.— Конечно.

— Каждый день?

— Если получится.

Она сделала вид, что строго нахмурилась.

— Не если получится.

Каждый день.

Хотя бы на две минуты.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она удовлетворённо кивнула.

Снова отпила немного чая.

— Только не забывай есть.

Я тихо рассмеялась.

— Мам…

— Что мам?

— Я уже взрослая.

Она подняла бровь.

— Правда?

— Правда.

— Значит, никто не будет жить на одном кофе и шоколадках во время сессии?

Я виновато отвела взгляд.

Она тихо усмехнулась.

— Вот именно.

Мы обе засмеялись.

Совсем недолго.

Но этого оказалось достаточно, чтобы на мгновение снова почувствовать себя дома.

— И куртку застёгивай.

— Мам…

— Я серьёзно.

— Хорошо.

— И шарф носи.

— Мам…

— Что?

— Мне семнадцать.

Она внимательно посмотрела на меня.

Потом очень спокойно ответила:

— Для всего мира — семнадцать.

Для меня…

Она протянула руку и осторожно поправила выбившуюся прядь волос.

— Ты всё ещё та девочка, которая боялась грозы и каждую ночь приходила ко мне спать.

Я невольно улыбнулась.

— Это было очень давно.

— Для матери такие вещи никогда не становятся давно.

Я почувствовала, как к горлу снова подступил ком.

Чтобы скрыть это, сделала ещё один глоток чая.

Он оказался удивительно горячим.Наверное, именно таким я и запомню этот дом.

Запах свежего чая.

Тёплый свет кухни.

Мамин спокойный голос.

И ощущение, что здесь меня всегда будут ждать.

Мама вдруг внимательно посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

— Знаешь…

— Что?

— Я только сейчас поняла…

— Что?

Она покачала головой, словно сама не верила своим словам.

— Ты выросла.

Не потому, что поступила.

Не потому, что уезжаешь.

—Просто…

—Я вдруг увидела перед собой уже не маленькую девочку.А девушку, которой я очень горжусь.

Я опустила глаза в кружку.

— Это всё благодаря тебе.

Мама тихо улыбнулась.

— Нет.Это благодаря тебе самой.

Несколько секунд мы снова молчали.

Нам больше не нужны были слова.

Мы обе понимали, что этот чай — последний перед новой жизнью.

И поэтому старались запомнить каждую минуту.

— Правда!

Через минуту мы уже снова смеялись так громко, что мама только качала головой.

— Эти двое никогда не могут долго ссориться, — говорила она.

Я провела пальцем по краю фотографии.

—Сколько же нам тогда было?

—Лет восемь.Или девять.

На обратной стороне снимка аккуратным почерком мамы было написано всего два слова:«Ливи и Глеб.»

Я тихо улыбнулась.

Странно…

Некоторые люди остаются в памяти так же крепко, как запах моря или вкус летнего мороженого.

Даже если с тех пор прошла целая жизнь.

Я ещё несколько секунд смотрела на фотографию, прежде чем осторожно положить её обратно между страницами альбома.

Мы ещё долго сидели молча.

Чай давно закончился.

На кухне стало непривычно тихо.

Где-то в прихожей послышался знакомый голос.

— Ливи!

Я подняла голову.

— Готова?

Кир уже стоял в дверях кухни.

В одной руке он держал ключи от машины, в другой — мой чемодан.

— Всё погрузил, — улыбнулся он.

— Можно ехать.

Мама быстро поднялась со стула.

— Сейчас.

Она подошла ко мне и привычным движением поправила воротник моей кофты.

Потом стряхнула с плеча невидимую пылинку.

Я тихо усмехнулась.

— Мам…

— Что?

— Я же не в первый класс иду.

Она улыбнулась.

— Для мамы это почти одно и то же.

Мы обе рассмеялись.

Кир поставил чемодан возле двери и посмотрел сначала на меня, потом на маму.

Будто сразу понял, что сейчас нам нужны эти несколько минут.

— Я пока ещё раз проверю машину.

Он легко коснулся моей руки.

— Не торопитесь.

И вышел во двор.

Дверь тихо закрылась.

Мама ещё несколько секунд смотрела ему вслед.

Потом повернулась ко мне.

На этот раз она уже не улыбалась.

Она просто взяла мои ладони в свои.

Такие тёплые.

Такие родные.

— Запомни одну вещь.

Я молча кивнула.

Она сделала небольшую паузу.

— Иногда жизнь ломает планы.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Но никогда…

Она крепче сжала мои руки

— Никогда не позволяй ей сломать тебя.Я опустила глаза.

Слёзы снова подступили слишком быстро.

— Обещай.

— Обещаю…

Голос предательски дрогнул.

Мама улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Вот и хорошо.

Потом она неожиданно притянула меня к себе.

Крепко.

Так крепко, словно пыталась запомнить это объятие навсегда.

Я уткнулась лицом ей в плечо.

Так знакомо пахло её духами.

Домом.

Детством.

Безопасностью.

— Я люблю тебя, Ливи.

— И я тебя, мам…

Мы ещё долго не отпускали друг друга.

Наверное, каждая понимала, что именно этот момент останется в памяти сильнее любых слов.

Во дворе тихо посигналил Кир.

Мама первой сделала шаг назад.

Быстро вытерла слёзы ладонью.

И снова улыбнулась.

— Всё.Иди.Тебя уже ждёт новая жизнь.

Я кивнула.

Подняла чемодан.

Но уже через секунду снова обняла её.

Ещё раз.

Наверное, последний раз перед долгой разлукой.

— Я скоро приеду.

— Я знаю.

— Правда.

— Я буду ждать.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Пока, мам.

— До встречи, моя хорошая.

Я вышла во двор.

Кир сразу забрал у меня чемодан и убрал его в багажник.

Потом открыл пассажирскую дверь.

Я ещё раз обернулась.

Мама стояла на крыльце.

Совсем маленькая на фоне большого дома.

Она улыбалась.

И махала мне рукой.

Я подняла руку в ответ.

Машина медленно тронулась.

Я не могла заставить себя отвернуться.

Мы проехали соседний дом.

Потом ещё один.

Мама всё ещё стояла на крыльце.

Всё ещё махала.

Дом становился меньше.

Улица медленно скрывалась за деревьями.

Ещё несколько секунд…

И он исчез за поворотом.

Я продолжала смотреть в окно даже тогда, когда видеть было уже нечего.

Глава 2 «Новая жизнь»

«Иногда новая жизнь начинается не с первого шага, а с момента, когда ты перестаёшь оглядываться назад.»

Оливия:

Машина медленно катилась по трассе, оставляя позади родной город.

Я молча смотрела в окно. Знакомые улицы сменялись полями, редкими деревнями и бесконечными полосами дороги. Всё, что ещё час назад было моей жизнью, постепенно растворялось где-то за горизонтом.

В салоне играла тихая музыка. Кир время от времени отбивал пальцами ритм по рулю и что-то негромко напевал себе под нос.

Я крепче сжала в ладони маленький магнитик в виде самолётика.

— О чём задумалась? — спросил Кир, ненадолго оторвав взгляд от дороги.

Я улыбнулась.

— Даже не знаю... Всё как будто происходит не со мной. Ещё утром я проснулась дома, а сейчас еду навстречу совершенно другой жизни.

— Страшно?

Я ненадолго задумалась.

— Немного. Скорее... волнительно. Такое чувство, будто стоишь перед огромной дверью и понимаешь, что стоит её открыть — назад дороги уже не будет.

Кир на секунду накрыл мою руку своей.

— Зато впереди всё, о чём мы мечтали.

Я перевела взгляд на него и улыбнулась.

— Надеюсь.

За окном мелькали зелёные поля, небольшие речки и леса. Солнце поднималось всё выше, окрашивая небо в нежно-голубой цвет. Иногда над дорогой пролетали самолёты, оставляя за собой тонкую белую полосу.

Каждый раз, когда я поднимала глаза к небу, сердце начинало биться быстрее.

Совсем скоро это станет моей жизнью.

Стюардесса.

Слово, которое я повторяла про себя с самого детства.

Я всё ещё смотрела в окно, провожая взглядом исчезающий за горизонтом родной город.

— Знаешь... — тихо произнесла я. — Мне почему-то страшно.

Кир усмехнулся.

— Чего именно?

— Всего. Нового города. Университета. Вдруг я не справлюсь?

Он бросил на меня короткий взгляд и театрально нахмурился.

— Так, стоп. Дай угадаю. Сейчас ты ещё скажешь, что через неделю тебя отчислят, соседка окажется маньячкой, а самолёты вообще перестанут летать.

Я невольно рассмеялась.

— Ну... до самолётов я ещё не дошла.

— Отлично. Значит, у нас всё не так плохо.

Он улыбнулся и продолжил:

— Оливия, ты три года готовилась к поступлению. Ты можешь часами рассказывать про самолёты, пока у людей не начнут дёргаться глаза. Если кто и создан для авиации, так это ты.

Я улыбнулась, почувствовав, как тревога понемногу отступает.

— Думаешь?

— Уверен.

Он на секунду сделал серьёзное лицо.

— Но если вдруг что...

Я вопросительно посмотрела на него.

— Купим курочек.

— Что?

— Ну а что? Не получится стать стюардессой — будем жить в деревне. Ты будешь разводить кур, а я продавать яйца. Звучит как отличный запасной план.

Я звонко рассмеялась.

— Ты неисправим.

— Зато наконец-то улыбнулась.

Он подмигнул мне, и в машине снова стало легко и спокойно.

Через несколько часов дороги впереди начали появляться первые многоэтажные дома. Машин становилось всё больше, улицы — шире, а городской шум постепенно вытеснял тишину трассы.

— Кажется, приехали, — улыбнулся Кир, сбавляя скорость.

Я тут же выпрямилась на сиденье и прильнула к окну.

Большой незнакомый город жил своей жизнью. Люди спешили по делам, студенты с рюкзаками переходили дорогу, уличные кафе были полны посетителей, а над всем этим возвышались современные здания из стекла и бетона.

Сердце билось всё быстрее.

— Вон... — Кир кивнул вперёд.

Я подняла взгляд.

За высокими коваными воротами раскинулась территория авиационного университета.

Главный корпус величественно возвышался над просторной площадью. Светлый фасад сиял в лучах солнца, а огромные панорамные окна отражали голубое небо и медленно плывущие облака.

По территории спешили студенты. Кто-то катил чемоданы, кто-то смеялся в компании новых друзей, кто-то уже фотографировался на память возле главного входа.

Я замерла.

Неужели это происходит со мной?

Столько лет я представляла этот момент. Столько ночей проводила за учебниками, мечтая однажды оказаться здесь.

И вот...

Я здесь.

Невольно подняла голову к небу.

Высоко над университетом медленно пролетал самолёт, оставляя за собой тонкую белую полосу.

Я улыбнулась.

— Видишь? — тихо сказала я.

— Что именно? — спросил Кир.

— Это знак.

Он усмехнулся.

— Если ты сейчас скажешь, что сама Вселенная приветствует будущую стюардессу, я даже спорить не стану.

Я тихо рассмеялась.

— Может быть, так и есть.

Кир остановил машину у входа на территорию университета, выключил двигатель и посмотрел на меня.

— Ну что, будущая покорительница небес...

Он улыбнулся.

— Добро пожаловать в новую жизнь.

Я глубоко вдохнула, открыла дверь машины и впервые ступила на территорию университета, о котором мечтала с самого детства.

В этот момент мне казалось, что нет ничего невозможного.

— Ну что, будущая студентка, пошли получать ключи? — сказал Кир.

Высокое светлое здание общежития казалось огромным. В открытых окнах уже мелькали лица студентов, откуда-то доносился смех и музыка.

Внутри царила настоящая суета.

Первокурсники с документами стояли в длинной очереди, комендант громко называла фамилии, а кто-то уже спорил из-за комнаты.

Спустя несколько минут мне наконец вручили ключ.

— Четвёртый этаж. Комната четыреста семнадцать, — сухо произнесла комендант.

Я улыбнулась, крепче сжав ключ в руке.

— Теперь точно всё по-настоящему...

Кир подхватил мой чемодан.

— Я помогу донести вещи, а потом пойду заселяться к себе. Мужской корпус в соседнем здании.

Мы поднялись на четвёртый этаж.

Коридор был длинным, по обе стороны тянулись одинаковые двери, возле некоторых уже стояли коробки и чемоданы.

Я остановилась возле комнаты.

На двери висела небольшая табличка:

417

Сделав глубокий вдох, повернула ключ.

Дверь тихо скрипнула.

Комната оказалась небольшой, но очень уютной.

Две кровати у противоположных стен, два письменных стола возле окна, высокий шкаф и небольшие тумбочки.

У одной из кроватей уже лежали аккуратно сложенные вещи.

— Значит, соседка уже приехала, — тихо сказала я.

Будто услышав мои слова, дверь снова открылась.

На пороге появилась девушка примерно моего возраста. Светло-русые волосы были собраны в высокий хвост, в руках она держала большую коробку, которая явно оказалась тяжелее, чем выглядела.

— Ой... — она неловко улыбнулась. — Кажется, это моя комната.

Я тоже улыбнулась.

— Тогда, получается, мы соседки.

Девушка поставила коробку на пол и облегчённо выдохнула.

— Фух... Я уже думала, что заблудилась.

Она протянула руку.

— Я Маша.

— Оливия.

— Очень приятно познакомиться.

Мы пожали друг другу руки.

— Надеюсь, мы не будем спорить из-за того, кто моет полы, — рассмеялась Маша.

Я улыбнулась.

— Если честно, я вообще не умею ругаться.

— Отлично! Тогда будем жить дружно.

Мы обе рассмеялись.

В этот момент в комнату вошёл Кир, держа в руках ещё одну сумку.

— Последняя партия вещей доставлена, — сказал он, ставя чемодан возле кровати.

Он впервые посмотрел на Машу.

— Привет.

— Привет, — улыбнулась она.

— Я Кир.

— Маша.

Они обменялись обычным рукопожатием.

Всего несколько секунд.

Ничего особенного.

Я даже не придала этому значения.

— Ну всё, — Кир вытер ладони о джинсы. — Моя миссия выполнена.

Он оглядел комнату.

— Кстати, уютно у вас здесь.

— Особенно если мы наконец разберём эти горы вещей, — засмеялась Маша.

— Тогда не буду мешать.

Кир подошёл ко мне, быстро поцеловал в висок и тихо сказал:

— Если что понадобится — сразу звони.

— Обязательно.

Он улыбнулся, махнул рукой на прощание и вышел из комнаты.

Я ещё долго смотрела ему вслед, не замечая, что Маша уже начала разбирать свои вещи.

Тогда мне казалось, что этот день стал началом чего-то прекрасного.

Едва за Киром закрылась дверь, как Маша хлопнула в ладоши и с улыбкой посмотрела на меня.

— Ну что, соседка, давай знакомиться по-настоящему?

Я рассмеялась.

— Давай.

Маша села на свою кровать, скрестив ноги.

— Я, если честно, ужасно болтливая. Так что сразу предупреждаю: если начну тебя раздражать — говори. Хотя... — она театрально задумалась. — Нет, лучше не говори. Всё равно не замолчу.

Я не смогла сдержать смех.

— Уже поняла.

— Отлично! Значит, мы точно подружимся.

Она принялась открывать коробки, не прекращая разговаривать ни на секунду.

— Я вообще из небольшого города. Родители до сих пор думают, что я неделю буду плакать по дому. А я уже мечтаю узнать, где тут самое вкусное кафе. Кстати, ты кофе любишь? Я жить без него не могу. А ещё надеюсь, что соседи не будут устраивать вечеринки до утра, потому что я очень люблю поспать. Хотя... сама иногда могу засидеться допоздна за сериалами.

Я слушала её и невольно улыбалась.

Маша говорила так быстро, что порой сама перескакивала с одной темы на другую.

Она рассказывала о школе, о своей семье, о любимых фильмах, о том, как однажды перепутала поезда и случайно уехала не в тот город. История была настолько смешной, что к концу мы уже обе смеялись до слёз.

Время пролетало незаметно.

Разбирая вещи, мы постепенно превращали пустую комнату в настоящий маленький дом.

Я аккуратно расставила книги на полке, повесила одежду в шкаф и поставила на тумбочку маленький магнитик в виде самолётика.

Маша сразу заметила его.

— Какой милый! Это сувенир?

Я осторожно взяла самолётик в руки.

— Подарок от Кира. Сказал, чтобы напоминал мне о мечте.

Маша тепло улыбнулась.

— Он у тебя романтик.

Я слегка покраснела.

— Иногда.

Маша хитро прищурилась.

— Береги такого парня.

Через пару часов последняя коробка наконец опустела.

Я устало плюхнулась на кровать и облегчённо выдохнула.

— Всё... Кажется, мы справились.

Маша театрально вытерла несуществующий пот со лба.

— Если когда-нибудь решу снова переезжать, лучше останусь жить в коробках.

Мы снова рассмеялись.

В этот момент в дверь тихонько постучали.

— Можно?

Я сразу узнала этот голос.

— Кир!

Он заглянул в комнату и с улыбкой осмотрел её.

— Ого... Да вы здесь настоящую магию устроили. Совсем другое дело.

— Мы героически победили все чемоданы, — гордо заявила Маша.

— Вижу, — улыбнулся Кир. — Тогда предлагаю отметить победу.

— Каким образом? — с любопытством спросила я.

— Прогуляемся по городу? Заодно найдём место, где можно вкусно поужинать. После такой работы вы точно заслужили отдых.

Маша оживилась.

— Я только за! Всё равно хочется посмотреть, где нам теперь жить ближайшие несколько лет.

Я посмотрела на Кира и улыбнулась.

— Тогда идём.

Закрыв дверь комнаты, мы втроём направились к выходу из общежития. Вечерний город постепенно загорался тёплыми огнями, а впереди нас ждал первый совместный вечер в новой жизни.

Выйдя из общежития, мы медленно направились по широкой аллее, ведущей к центру города.

Вечер уже вступал в свои права. Воздух стал прохладнее, но по-прежнему пах молодой листвой и цветущими деревьями. Где-то неподалёку играла живая музыка, а вдоль улицы светились витрины небольших кафе.

— Здесь красиво, — тихо сказала я, оглядываясь по сторонам.

— Подожди, ты ещё набережную не видела, — улыбнулся Кир. — Она здесь просто невероятная.

— Тогда чего мы ждём?

— Именно туда и идём.

Маша весело шла рядом, постоянно вертя головой по сторонам.

— Боже, сколько здесь людей! У нас дома после восьми вечера улицы уже пустые. А здесь жизнь только начинается.

Мы рассмеялись.

Через несколько минут перед нами открылась широкая набережная. Вода переливалась золотыми бликами заходящего солнца, по берегу гуляли люди, дети кормили уток, а где-то неподалёку уличный музыкант играл на гитаре спокойную мелодию.

Мы остановились у перил.

Я глубоко вдохнула прохладный воздух.

— Кажется... именно так начинается взрослая жизнь.

Кир встал рядом.

— Нет.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Она начинается тогда, когда перестаёшь бояться мечтать.

Я улыбнулась.

— А ты о чём мечтаешь?

Он ненадолго задумался.

— Если честно... хочу открыть собственную компанию. Не работать на кого-то всю жизнь, а создать что-то своё. Чтобы однажды родители увидели, что я смог добиться всего сам.

Я посмотрела на него с восхищением.

— У тебя получится.

Он усмехнулся.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты никогда не сдаёшься.

На несколько секунд между нами повисла тишина.

Потом Кир перевёл взгляд на меня.

— А ты?

Я улыбнулась, даже не задумываясь над ответом.

— Хочу летать.

— Это я уже знаю.

— Нет... не просто работать стюардессой.

Я подняла голову к небу.

— Хочу просыпаться в разных странах. Видеть океаны, горы, новые города. Хочу встречать рассвет где-нибудь над облаками и каждый день понимать, что я занимаюсь любимым делом.

Кир улыбнулся.

— Мне кажется, ты родилась для неба.

Я почувствовала, как щёки слегка покраснели.

Маша, всё это время молча слушавшая нас, вдруг громко хлопнула в ладоши.

— А я мечтаю...

Мы одновременно посмотрели на неё.

— ...наконец-то найти кафе, где готовят нормальную пиццу. Потому что я сейчас умру от голода.

Мы с Киром рассмеялись.

— Вот это настоящая мечта, — сквозь смех сказал он.

— Самая важная! На голодный желудок великие планы не строятся.

Она взяла нас обоих под руки.

— Так что будущая стюардесса и будущий великий бизнесмен сейчас ведут меня есть.

Мы снова рассмеялись и направились дальше по набережной.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотистые оттенки.

Я украдкой посмотрела на Кира.

В тот момент мне казалось, что всё складывается именно так, как должно быть.

Я была рядом с любимым человеком.

Впереди — университет, мечта, новая жизнь.

Когда мы вернулись в общежитие, на улице уже совсем стемнело.

Окна большого здания светились тёплым жёлтым светом, в коридорах доносились смех, хлопанье дверей и чьи-то оживлённые разговоры. Казалось, каждый этаж жил своей собственной жизнью.

— Спасибо за вечер, — улыбнулась я.

Кир поправил рюкзак на плече.

Он сделал шаг ко мне и осторожно убрал за ухо выбившуюся прядь волос.

— Не переживай. Всё будет хорошо.

Я кивнула.

— Знаю.

Кир легко коснулся губами моего лба.

— Спокойной ночи, Ливи.

— Спокойной ночи.

Пройдя несколько шагов по коридору, когда вдруг обернулся.

На секунду его взгляд задержался на Маше .

— Пока, девочки!

— Пока! — почти одновременно ответили мы.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пока его силуэт не исчез за дверью.

— Ну что, соседка, — вздохнула Маша. — Кажется, первый день официально пережит.

— И довольно неплохо.

Мы поднялись в комнату.

За окном окончательно опустилась ночь.

Разбирать вещи больше не хотелось, поэтому мы по очереди приняли душ, переоделись в домашнюю одежду и ещё долго сидели на кроватях, обсуждая первый день.

Маша снова говорила без остановки.

Она строила планы на учёбу, гадала, какими окажутся преподаватели, мечтала о новых друзьях и уже выбирала, в какое кафе мы обязательно сходим на выходных.

Я только смеялась.

За один день она успела стать такой родной, будто мы были знакомы уже много лет.

Позже Маша сладко зевнула.

— Всё... Я сдаюсь. Если сейчас не лягу спать, завтра просплю своё первое занятие.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, соседка.

Она выключила настольную лампу, укуталась в одеяло и уже через несколько минут в комнате стало тихо.

Я взяла телефон.

Кир:

"Не успел дойти до корпуса, а уже скучаю."

Невольно улыбнулась.

Я:

"Мы виделись пять минут назад."

Ответ пришёл почти сразу.

Кир:

"И что? Это уже слишком долго."

Я тихо рассмеялась, стараясь не разбудить Машу.

Мы переписывались ещё долго.

Обсуждали сегодняшний день, вспоминали дорогу, шутили о том, что Маша способна разговаривать даже во сне, строили планы на выходные и мечтали о том, какой будет наша студенческая жизнь.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что счастлива.

По-настоящему.

Перед тем как лечь спать, я подошла к окну.

Ночной город сиял тысячами огней.

Напротив возвышался главный корпус авиационного университета. Его окна были ярко освещены, а на фасаде мягким светом переливалась эмблема университета.

Я долго смотрела на это здание.

Когда-то оно казалось недосягаемой мечтой.

А теперь было прямо передо мной.

Я открыла ладонь.

На ней лежал маленький металлический самолётик.

Я провела большим пальцем по его крошечному крылу и улыбнулась.

— Совсем скоро... — прошептала я.

Аккуратно поставив самолётик на тумбочку рядом с кроватью, я ещё раз посмотрела в окно.

За стеклом медленно мерцали огни университета, словно приглашая в новую жизнь.

Я выключила свет, легла под одеяло и закрыла глаза.

В ту ночь мне казалось, что впереди меня ждут только счастливые дни.

Глава 3 «Первый учебный день»

«Иногда самый счастливый день нашей жизни оказывается первым шагом к истории, которая изменит нас навсегда.»

Оливия:

Сквозь тонкие занавески в комнату пробивались первые лучи солнца.

Они медленно скользнули по полу, поднялись на кровать и остановились прямо у меня на лице.

Я поморщилась и, не открывая глаз, перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от назойливого света.

Бесполезно.

Солнце будто решило во что бы то ни стало поднять меня с постели.

Я тяжело вздохнула и приоткрыла один глаз.

Будильник на телефоне показывал 06:42.

До звонка оставалось ещё почти двадцать минут.

— Ну конечно... — тихо пробормотала я.

Заснуть снова уже не получилось.

Я приподнялась на локтях и посмотрела в окно.

Небо было удивительно чистым. Голубое, без единого облака. Где-то высоко вдалеке медленно пролетал самолёт.

Я невольно улыбнулась.

«Когда-нибудь и я буду встречать такие рассветы где-нибудь над облаками...»

Переведя взгляд на соседнюю кровать, я тихо рассмеялась.

Маша спала так крепко, словно её совершенно не волновало существование утренних подъёмов.

Одеяло наполовину оказалось на полу, одна нога свисала с кровати, а подушка каким-то невероятным образом лежала почти у стены.

— Маш... — тихо позвала я.

Никакой реакции.

— Маш...

В ответ послышалось только невнятное:

— М-м-м...

— Нам скоро вставать.

Она, даже не открывая глаз, нащупала подушку, крепко прижала её к себе и сонно пробормотала:

— Скажи преподавателям... что я морально ещё вчера устала...

Я тихо засмеялась.

— Боюсь, это не очень убедительная причина.

— Очень убедительная...

Маша сонно натянула одеяло на голову.

— Если человек хочет спать, значит, организм требует уважения...

— А если человек опоздает на первую пару?

Из-под одеяла показалась растрёпанная макушка.

— Тогда организм будет уважать последствия...

Я уже не могла сдерживать смех.

В этот момент громко зазвенел будильник.

Маша резко села на кровати, испуганно озираясь по сторонам.

— Мы проспали?!

— Нет.

Она облегчённо выдохнула и снова рухнула на подушку.

— Тогда ещё пять минут...

— Ни за что.

Я взяла её подушку и быстро убрала к себе.

— Эй!

— Подъём!

Маша недовольно открыла один глаз.

— Ты сейчас очень похожа на злую воспитательницу.

— А ты — на медвежонка, которого разбудили посреди зимней спячки.

Она фыркнула, но всё-таки медленно поднялась с кровати.

— Ладно... победила.

Пока Маша сонно плелась в ванную, я подошла к окну.

Главный корпус университета уже сиял в лучах утреннего солнца.

Сегодня начиналась моя первая настоящая учебная неделя.

И чем ближе становился этот момент, тем сильнее внутри всё сжималось.

Я поймала себя на мысли, что ужасно волнуюсь.

Вдруг я не справлюсь?

Вдруг остальные окажутся намного умнее меня?

Вдруг я только зря мечтала об этом месте столько лет?

— Ого...

Я обернулась.

Маша стояла в дверях ванной с зубной щёткой в руке и внимательно смотрела на меня.

— У тебя сейчас такое лицо, будто через пять минут тебя отправят пилотировать самолёт.

Я нервно улыбнулась.

— Почти так и чувствую.

Она подошла ближе и легко толкнула меня плечом.

— Ливи, перестань накручивать себя.

— Легко тебе говорить.

— Конечно легко.

Маша пожала плечами.

— Потому что ты уже поступила сюда. Самое сложное осталось позади.

Я молча опустила взгляд.

— А вдруг я окажусь недостаточно хорошей?

Она посмотрела на меня так, словно этот вопрос показался ей самым странным на свете.

— Слушай, ты вчера рассказывала про самолёты так, что мне самой захотелось стать стюардессой.

Я невольно улыбнулась.

— Правда?

— Конечно.

Она широко улыбнулась.

— Люди, которые по-настоящему любят своё дело, всегда добиваются своего.

Маша взяла меня за руку.

— Поэтому хватит переживать.

Сегодня начинается не экзамен.

Сегодня начинается твоя мечта.

Я глубоко вдохнула и почувствовала, как тревога понемногу отступает.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты появилась именно сейчас.

Маша расплылась в довольной улыбке.

— Привыкай. Я вообще очень полезный человек. Особенно после первой чашки кофе.

Мы обе рассмеялись, и напряжение окончательно исчезло.

Я открыла дверцу шкафа и тяжело вздохнула.

Одежды было не так уж и много, но именно сегодня казалось, что надеть совершенно нечего.

На кровать одна за другой отправились светлая рубашка, голубая блузка, тёмные брюки и любимые джинсы.

— Нет... Это слишком строго.

Я взяла другую рубашку.

— Это слишком просто.

Ещё одна отправилась обратно в шкаф.

Из-за спины раздался сонный голос Маши:

— Ты уже минут десять споришь с одеждой.

Я обернулась.

Она сидела на кровати, укутавшись в одеяло почти до самого носа, и с улыбкой наблюдала за мной.

— Первый день всё-таки...

— Поэтому никто вообще не будет смотреть, во что ты одета. Все будут переживать о себе.

Я тихо рассмеялась.

— Легко тебе говорить.

— Конечно. Я уже решила.

— И что наденешь?

Маша пожала плечами.

— То, что первым попалось под руку.

— Иногда я тебе завидую.

— Это нормально.

Она снова рухнула на подушку.

— Разбудишь, когда начнётся паника.

Я улыбнулась и снова повернулась к зеркалу.

Надев белую рубашку и классические тёмные брюки, я несколько раз поправила воротник.

Потом распустила волосы.

Снова собрала их.

Опять распустила.

— Нет...

Я недовольно вздохнула.

Сделала высокий хвост.

Посмотрела на себя.

Покачала головой.

Через минуту волосы снова оказались собраны в аккуратный пучок.

— Вот так лучше...

Я внимательно посмотрела на своё отражение.

Лёгкий макияж, аккуратная форма, выглаженная рубашка.

Но в глазах всё равно читалось волнение.

Вдруг мой взгляд остановился на тумбочке.

Там, рядом с книгой, лежал маленький металлический самолётик.

Я осторожно взяла его в ладонь.

Провела пальцем по прохладному крылу.

На душе сразу стало спокойнее.

"Я ведь здесь именно ради этого."

Я улыбнулась своему отражению и аккуратно поставила самолётик обратно.

— Ну что, — тихо сказала я самой себе. — Пора делать первый шаг к мечте.

За спиной послышался голос Маши:

— Если ты ещё раз посмотришь в зеркало, оно начнёт брать с тебя плату за аренду.

Я рассмеялась.

— Всё. Иду.

— Вот теперь похожа на будущую стюардессу.

У входа в общежитие уже собирались студенты.

Кто-то с улыбкой фотографировался возле таблички с названием университета, обнимая новых друзей.

Кто-то, наоборот, стоял в стороне, крепко сжимая папку с документами и украдкой оглядываясь по сторонам.

На лужайке возле корпуса сидел парень в больших наушниках. Он лениво листал телефон, будто совершенно не замечал всей этой суеты вокруг.

Несколько девушек оживлённо обсуждали, какие преподаватели самые строгие, хотя ни одна из них ещё даже не успела побывать на занятиях.

Повсюду слышался смех, хлопанье дверей и радостные возгласы:

— Давай сфотографируемся ещё раз!

— Подожди, я плохо получилась!

— Серьёзно? Мы теперь студенты!

Я невольно улыбнулась.

Казалось, весь университет сегодня жил одним большим праздником.

— Вон он, — тихо сказала Маша, кивнув вперёд.

Я подняла глаза.

У входа, прислонившись к капоту своей машины, стоял Кир.

Заметив нас, он широко улыбнулся и помахал рукой.

— Доброе утро, девочки!

— Доброе! — почти одновременно ответили мы.

— Ну что, будущие покорительницы неба? Готовы?

Маша драматично вздохнула.

— Нет. Но выбора у нас всё равно нет.

Кир рассмеялся.

— Правильный настрой.

Он подошёл ко мне и, как всегда, легко поцеловал в щёку.

— Как настроение?

Я пожала плечами.

— Честно? Такое чувство, будто сейчас экзамен всей моей жизни.

— Ливи, ты ещё даже до корпуса не дошла, а уже переживаешь.

— Не могу иначе.

Кир слегка коснулся кончика моего носа указательным пальцем.

— Значит, сегодня моя главная задача — не дать тебе умереть от волнения.

— Спасибо, доктор.

— Обращайтесь.

Маша тихо хихикнула.

— Знаешь, Оливия, тебе очень повезло. Он смешной.

— Иногда даже слишком.

— Эй! — возмутился Кир. — Я вообще-то очень серьёзный человек.

Мы переглянулись с Машей.

И дружно рассмеялись.

Настроение сразу стало легче.

Втроём мы медленно направились к главному корпусу.

С каждым шагом студентов становилось всё больше.

Кто-то здоровался так, словно давно был знаком, кто-то знакомился прямо на ходу, а кто-то растерянно искал нужную аудиторию.

Я глубоко вдохнула.

Первый учебный день наконец начался.

Толпа первокурсников медленно стекалась к главному корпусу.

Кто-то с любопытством рассматривал высокое здание, кто-то нервно поправлял рюкзак, кто-то уже успел найти новых друзей и громко смеялся.

Возле широких ступеней стояли кураторы с табличками факультетов.

— Первый курс! Авиационный факультет сюда! Не теряемся! — громко повторяла девушка в синем пиджаке.

— Кажется, это к нам, — тихо сказал Кир.

Я крепче сжала лямку рюкзака.

Мы с Машей переглянулись и направились к своей группе.

— Доброе утро! — молодая девушка лет двадцати пяти. — Меня зовут Алина Сергеевна. Если потеряетесь, заблудитесь, забудете расписание или просто захотите пожаловаться на жизнь — обращайтесь ко мне.

По толпе прокатился лёгкий смех.

— Сейчас состоится торжественное посвящение в студенты. После этого я проведу вас по университету и покажу аудитории.

Мы выстроились вместе с остальными первокурсниками.

Во дворе уже собралось несколько сотен студентов.

Кто-то снимал всё на телефон, родители фотографировали детей, преподаватели о чём-то переговаривались между собой.

На импровизированную сцену поднялся ректор университета.

Высокий мужчина с серебристыми висками внимательно оглядел студентов.

Во дворе постепенно стало тихо.

— Дорогие первокурсники...

Его спокойный, уверенный голос разнёсся по всей площади.

— Сегодня начинается новая глава вашей жизни.

Кто-то из вас мечтал оказаться здесь с самого детства. Кто-то долго сомневался. Кто-то прошёл очень непростой путь, чтобы стоять сейчас перед этим зданием.Но всех вас объединяет одно.Любовь к небу.

Я невольно подняла взгляд.

Над главным корпусом медленно проплывали белые облака.

— Авиация — это не просто профессия.

Это ответственность.Дисциплина.

И огромное доверие людей, которые однажды окажутся рядом с вами на борту.

Я слушала, почти не дыша.

Каждое слово отзывалось где-то глубоко внутри.

Сколько себя помню, я мечтала именно об этом.

Я представляла этот университет сотни раз.

Представляла, как впервые переступлю его порог.

Как однажды надену форму.

Как окажусь в самолёте.

И сейчас...

Я действительно стояла здесь.

Не во сне.

Не в мечтах.

А по-настоящему.

"Папа... У меня получилось."

Глаза защипало от подступивших слёз.

— Всё нормально? — едва слышно спросил Кир.

Я быстро кивнула.

— Просто...

Я посмотрела на университет, залитый утренним солнцем.

— Кажется, я сейчас самый счастливый человек на свете.

Кир улыбнулся.

— Я же говорил.

Ты создана для этого места.

В этот момент раздались громкие аплодисменты.

Речь ректора закончилась.

Я хлопала вместе со всеми, но почти не слышала окружающих.

Потому что сердце билось так сильно, словно уже пыталось взлететь.

Поток первокурсников медленно двинулся вслед за куратором в главный корпус.

Высокие светлые коридоры казались бесконечными. На стенах висели фотографии лучших выпускников, макеты самолётов и стенды с историей университета. Где-то за одной из дверей слышался гул авиационного тренажёра.

Я всё время крутила головой по сторонам.

Каждая мелочь казалась невероятной.

— Закрой рот, а то муха залетит, — тихо прошептал Кир.

Я несильно толкнула его локтем.

— Просто... я столько лет мечтала здесь оказаться.

Он улыбнулся.

— Знаю.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в просторную аудиторию.

Огромные окна заливали помещение солнечным светом. Ряды деревянных парт постепенно заполнялись студентами. Кто-то сразу занял последние места, кто-то наоборот стремился сесть поближе к преподавателю.

Мы с Машей устроились в середине аудитории, а Кир сел рядом.

Вокруг стоял лёгкий шум.

Кто-то уже успел познакомиться и оживлённо разговаривал.

Кто-то молча сидел, разглядывая аудиторию.

Несколько человек нервно листали документы, словно боялись что-то забыть.

Через минуту в кабинет вошла женщина лет сорока в строгом синем костюме.

Она улыбнулась.

— Доброе утро, будущие специалисты авиации.

В аудитории сразу стало тихо.

— Меня зовут Елена Викторовна. На протяжении первого курса я буду вашим куратором.

Она обвела нас взглядом.

— Сегодня начинается совершенно новый этап вашей жизни. Здесь вы найдёте друзей, переживёте первые бессонные ночи перед экзаменами, первые успехи, первые разочарования... Поверьте, эти годы вы будете вспоминать с улыбкой.

Кто-то тихо усмехнулся.

— Но сначала предлагаю познакомиться.

Она взяла список.

— Каждый по очереди встанет, назовёт своё имя, город, из которого приехал, и расскажет один интересный факт о себе.

По аудитории сразу прокатился тихий вздох.

— Вот этого я и боялась, — шепнула Маша.

Я тихо улыбнулась.

Первым поднялся высокий парень с первой парты.

— Артём. Приехал из Краснодара. В детстве мечтал стать космонавтом, но понял, что самолёты мне нравятся больше.

Следом поднялась девушка с рыжими волосами.

— Катя. Из Казани. Боюсь высоты...

В аудитории раздался дружный смех.

Она смущённо улыбнулась.

— Именно поэтому и поступила сюда. Хочу победить свой страх.

— Очень достойная причина, — кивнула куратор.

Постепенно очередь дошла до нас.

Я медленно поднялась.

— Оливия. Приехала из небольшого города. С детства мечтаю стать стюардессой... Наверное, потому что мои родители посвятили свою жизнь авиации.

На секунду стало совсем тихо.

Куратор тепло улыбнулась.

— Тогда вы точно пришли по адресу.

Я села обратно, чувствуя, как сердце всё ещё быстро бьётся.

Следующей поднялась Маша.

— Мария. Но лучше просто Маша. А интересный факт...

Она задумалась буквально на секунду.

— Я разговариваю даже во сне.

Аудитория снова рассмеялась.

— Проверим на практике в общежитии, — послышался чей-то голос с последних парт.

— Только если вы готовы слушать мои лекции по ночам, — мгновенно ответила Маша.

Теперь смеялись уже все.

Даже Елена Викторовна не смогла сдержать улыбку.

Я посмотрела на Машу и тихо покачала головой.

— Как тебе это удаётся?

Она пожала плечами.

— Если люди улыбаются — значит, день уже удался.

И почему-то именно в этот момент я впервые почувствовала себя частью этого большого, ещё совсем незнакомого мира.

Куратор ещё что-то говорила, но группа уже постепенно расходилась по коридорам.

Кто-то тут же достал телефон и начал фотографировать всё вокруг, кто-то обсуждал расписание, а кто-то уже строил планы на вечер.

Мы с Машей вышли из аудитории последними.

Коридор был наполнен голосами. Студенты смеялись, знакомились, переговаривались между собой. Повсюду чувствовалась атмосфера начала новой жизни.

Я как раз рассказывала Маше о том, как в детстве часами сидела возле аэропорта и считала самолёты, когда впереди показалась шумная компания старшекурсников.

Их было человек пять.

Высокие, уверенные в себе, они шли через весь коридор так, будто давно чувствовали себя хозяевами университета.

В центре компании шёл парень значительно выше остальных.

Тёмные волосы были слегка растрёпаны, руки спрятаны в карманы чёрных брюк, а на лице играла едва заметная усмешка.

Он что-то рассказывал друзьям, и те громко рассмеялись.

Даже не подняв головы, компания прошла мимо нас.

Парень ни разу не посмотрел в мою сторону.

Я тоже не обратила на него никакого внимания.

Для меня он был всего лишь одним из множества студентов этого огромного университета.

Через несколько секунд их голоса растворились где-то в конце коридора.

— Пойдём, — улыбнулась я Маше.

— Пойдём.

Мы направились в противоположную сторону.

После занятий Кир познакомился с несколькими ребятами из своей группы.

— Сегодня нас, кажется, уже куда-то пригласили вечером, — усмехнулся он. — Не успели приехать, а уже появились знакомства.

Мы втроём медленно шли по территории университета.

Маша вдруг словно что-то вспомнила.

— Слушай...

Она посмотрела на меня.

— Ты видела того высокого парня в коридоре?

Я нахмурилась.

— Какого?

— Ну... который шёл с друзьями. Брюнет такой.

Я пожала плечами.

— Нет. Даже внимания не обратила.

Маша тихо присвистнула.

— Странно. Обычно на него все обращают внимание.

— Почему?

— Потому что это Макс.

Она произнесла имя так, будто оно должно было мне о чём-то говорить.

Но я лишь вопросительно посмотрела на неё.

— И?

Маша усмехнулась.

— Говорят, он главная звезда университета. Красавчик, спортсмен, отличник... и разбил уже, наверное, половину женских сердец.

Кир только фыркнул.

— Да брось. Таких в каждом университете хватает.

— Может быть, — пожала плечами Маша. — Но девушки здесь по нему с ума сходят.

Я равнодушно улыбнулась.

— Это точно не моя проблема.

Мы медленно шли по аллеям кампуса.

Кто-то уже обсуждал расписание, кто-то фотографировался возле самолёта-памятника, установленного перед главным корпусом, а кто-то просто сидел на газоне, наслаждаясь последними тёплыми днями августа.

Маша, как всегда, говорила без остановки.

— Нет, ну вы видели преподавателя по аэродинамике? Мне кажется, он улыбается только раз в пять лет.

Кир рассмеялся.

— Зато сразу видно — человек серьёзный.

— Серьёзный? Да он на нас посмотрел так, будто уже знает, кто завалит экзамен.

— Главное, чтобы это была не ты.

— Очень смешно.

Мы рассмеялись.

Солнце медленно клонилось к горизонту. Кампус наполнялся шумом голосов, смехом и ощущением чего-то нового.

Я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую абсолютное спокойствие.

Рядом любимый человек.

Рядом новая подруга.

Впереди — университет, мечта и целая жизнь.

Казалось, что так будет всегда.

Я даже не подозревала, что совсем скоро всё, во что я так искренне верила, начнёт рушиться.

Но пока...

Я была счастлива.

—

В комнате наконец стало тихо.

Маша уже убежала в душ, а я осталась одна.

Я достала из рюкзака новое расписание и аккуратно приколола его над письменным столом.

Рядом открыла ежедневник.

Понедельник.

Первая пара — история авиации.

Вторая — английский.

Третья — основы безопасности полётов.

Я улыбнулась и вывела рядом маленький самолётик.

Странно...

Ещё несколько дней назад всё это казалось недостижимой мечтой.

А теперь стало моей обычной жизнью.

Я потянулась к тумбочке.

На ней лежал тот самый маленький металлический самолётик, который подарил Кир перед отъездом.

— Кажется... именно такой я и представляла свою жизнь, — почти шёпотом сказала я.

За окном вдруг раздался низкий рёв двигателя.

Я машинально подняла голову.

На парковку университета медленно въехал чёрный автомобиль.

Он остановился прямо возле главного корпуса.

Дверь открылась.

Из машины вышел высокий парень в тёмной одежде.

Несколько студентов сразу обернулись ему вслед.

Я не сразу поняла почему.

А потом узнала его.

Макс.

Он захлопнул дверь машины, поправил часы на запястье и уже собирался идти к корпусу, когда вдруг поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Всего на одно мгновение.

Его губы едва заметно тронула знакомая насмешливая улыбка.

Будто он прекрасно знал, что я смотрю.

Я раздражённо задёрнула штору.

— Только тебя мне сейчас и не хватало...

За окном снова послышались голоса студентов.

Глава 4 «Первые трещины»

«Иногда мы так счастливы, что не замечаем, как судьба уже тихо меняет направление нашей жизни.»

Оливия:

Прошел месяц.

Будильник прозвенел ровно в семь утра.

На этот раз я открыла глаза ещё до того, как он успел заиграть во второй раз.

Я улыбнулась.

Удивительно, как быстро человек привыкает к новой жизни.

Ещё месяц назад каждое утро начиналось с волнения. Я боялась опоздать, перепутать аудитории, забыть расписание или потеряться среди бесконечных коридоров университета.

Теперь всё стало иначе.

Я уже знала, в какой очереди быстрее наливают кофе в столовой, какие преподаватели любят задавать каверзные вопросы, а какие обязательно расскажут смешную историю перед началом лекции.

Я знала, что Маша никогда не услышит первый будильник.

Что Кир каждое утро будет ждать меня возле общежития с двумя стаканчиками кофе.

Что до первого корпуса идти ровно семь минут, если не останавливаться возле клумбы с белыми розами.

Жизнь постепенно переставала быть чужой.

Она становилась моей.

Я потянулась и села на кровати.

На тумбочке по-прежнему стоял маленький самолётик.

Каждое утро я невольно смотрела на него.

И каждый раз вспоминала, зачем приехала сюда.

Моя мечта была всё ближе.

— Ливи... — сонно пробормотала Маша, не открывая глаз. — Скажи преподавателям, что я мысленно уже на парах...

Я тихо рассмеялась.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что мысленно ты сейчас всё ещё спишь.

— Имею право...

Она натянула одеяло почти до самого носа.

— Разбудишь меня через пять минут?

— Конечно.

— Только не раньше...

Я улыбнулась.

— Договорились.

Через несколько минут Маша всё-таки нехотя выбралась из-под одеяла.

— Всё... Я герой.

— Пока рано радоваться, — засмеялась я. — Нам ещё пережить первую пару.

— После месяца учёбы меня уже ничем не напугать.

Я только покачала головой.

Собравшись, я привычным движением поправила волосы перед зеркалом, надела рюкзак и ещё раз бросила взгляд на самолётик.

— Ну что... — тихо сказала я самой себе. — Новый день.

Я выключила свет, и мы с Машей вышли из комнаты.

Впереди нас ждал ещё один обычный университетский день.

И тогда мне казалось, что именно эта обычность и есть настоящее счастье.

—

После короткого перерыва нашу группу пригласили в учебный корпус, где проходили практические занятия.

Я шла по длинному светлому коридору, с трудом сдерживая улыбку.

— Почему ты сияешь так, будто уже получила диплом? — тихо засмеялась Маша.

Я пожала плечами.

— Не знаю... Просто очень ждала именно эту пару.

Мы остановились возле большой металлической двери.

На табличке было написано:

«Учебный авиационный центр»

Преподаватель открыл дверь, и мы вошли внутрь.

У меня невольно перехватило дыхание.

Посреди просторного зала стоял настоящий учебный фюзеляж самолёта. Чуть дальше располагался полноразмерный тренажёр салона, а вдоль стен аккуратными рядами были размещены аварийные трапы, спасательные жилеты, кислородные маски, огнетушители и другое оборудование.

— Добро пожаловать на вашу первую практику, — с улыбкой произнёс преподаватель. — Именно здесь вы начнёте изучать самолёт не по картинкам, а по-настоящему.

Мне казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Мы медленно переходили от одного стенда к другому.

Преподаватель показывал устройство пассажирского салона, объяснял, где расположены аварийные выходы, рассказывал, как работает система подачи кислорода и что должен делать бортпроводник в экстренной ситуации.

Каждое его слово я ловила с таким вниманием, словно боялась пропустить хоть что-то.

Потом нас подвели к тренажёру.

Внутри он почти не отличался от настоящего самолёта.

Те же ряды кресел.

Те же багажные полки.

Та же узкая проходная дорожка между сиденьями.

Я медленно провела ладонью по спинке кресла.

На мгновение закрыла глаза.

И вдруг так отчётливо представила себя в красивой форме авиакомпании.

— Добро пожаловать на борт...

От этой мысли по коже пробежали мурашки.

— Оливия? — окликнул преподаватель.

Я вздрогнула.

— Да?

— Попробуйте открыть аварийный выход.

Я подошла ближе.

Руки немного дрожали от волнения, но, внимательно следуя инструкции, выполнила всё именно так, как показали несколько минут назад.

— Отлично, — одобрительно кивнул преподаватель. — Видно, что вы внимательно слушали.

Я почувствовала, как внутри всё наполняется тихой гордостью.

Маша, проходя мимо, шутливо толкнула меня плечом.

— Ну всё... Кажется, ты сейчас расплачешься от счастья.

Я тихо рассмеялась.

— Возможно.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Знаешь... У тебя глаза светятся.

Я снова оглядела учебный самолёт.

Белый фюзеляж, запах нового пластика, десятки приборов и людей, которые, как и я, мечтали однажды подняться в небо.

Именно в этот момент я поняла одну простую вещь.

Я наконец оказалась там, где должна была быть.

И впервые за долгое время не сомневалась в своём будущем ни на секунду.

Обеденный перерыв наступил неожиданно быстро.

Мы с Машей взяли подносы и устроились за столиком возле большого окна. Столовая шумела: кто-то громко смеялся, кто-то обсуждал преподавателей, а за соседними столиками уже вовсю завязывались новые знакомства.

Маша с аппетитом принялась за картошку.

— Слушай, а у вас с Киром всё прямо идеально? — вдруг спросила она.

Я на секунду задумалась.

— Почему ты спрашиваешь?

Она пожала плечами.

— Не знаю... Просто вы вместе уже давно. Наверное, хорошо знаете друг друга.

Я улыбнулась.

— Да... Наверное.

На несколько секунд я замолчала, задумчиво помешивая чай.

— Хотя...

— Что?

Я тихонько пожала плечами.

— Мне кажется... он немного изменился.

Маша сразу подняла голову.

— В каком смысле?

— Не знаю... Это сложно объяснить.

Я посмотрела в окно, где по дорожке университета проходили студенты.

— Он не стал хуже. Не грубит, не врёт, не флиртует с другими девушками. Просто...

Я искала подходящие слова.

— Раньше всё свободное время мы проводили вместе. После пар гуляли, смотрели фильмы, могли просто сидеть и разговаривать до ночи.

Я улыбнулась, вспоминая.

— А сейчас...

— Сейчас?

— Сейчас он очень быстро со всеми познакомился.

Я слегка рассмеялась.

— Такое чувство, будто он знает уже половину университета.

Маша тоже улыбнулась.

— Он довольно общительный.

— Это правда.

Я отпила чай.

— Почти каждый день кто-нибудь зовёт его куда-нибудь. То вечером посидеть в кафе. То поиграть в бильярд. То просто компанией прогуляться.

Я вспомнила вчерашний разговор.

— Вчера он сказал: «Ливи, сегодня ребята зовут посидеть. Ты не обидишься?»

Я пожала плечами.

— Конечно, не обижусь. Это же нормально. Мы только приехали. Нужно заводить друзей.

Маша внимательно посмотрела на меня.

— А тебе самой этого хочется?

Я задумалась.

— Если честно...

Я улыбнулась.

— Иногда немного скучаю по тому времени, когда всё его свободное время принадлежало мне.

Мы обе тихо рассмеялись.

— Звучит немного эгоистично, да?

— Совсем нет, — мягко ответила Маша. — Просто вы долго были только вдвоём. Теперь вокруг появилось много новых людей. Такое часто бывает.

Я кивнула.

— Наверное, ты права.

Я действительно не видела в этом ничего плохого.

Мы начинали новую жизнь.

Новые друзья, новые знакомства, новые впечатления.

Это было совершенно естественно.

После обеда мы с Машей неспешно вышли из столовой.

Во дворе университета было шумно. Кто-то сидел на лавочках с кофе, кто-то повторял конспекты прямо перед следующей парой, а возле главного корпуса уже собирались небольшие компании студентов.

— Я сейчас лопну, — театрально простонала Маша, держась за живот. — Никогда больше не буду брать сразу два десерта.

Я тихо рассмеялась.

— Не зарекайся. Завтра возьмёшь три.

— Возможно...

Мы медленно шли по дорожке, обсуждая преподавателей и первое практическое занятие.

Вдруг кто-то резко толкнул меня плечом.

Я потеряла равновесие и едва не уронила телефон.

— Эй!

Подняв глаза, я увидела высокого темноволосого парня.

Он даже не остановился.

Только повернул голову через плечо.

— Смотреть по сторонам не учили?

Я удивлённо нахмурилась.

— Вообще-то это ты врезался в меня.

Парень остановился.

Медленно развернулся.

Несколько секунд он молча рассматривал меня, словно пытался вспомнить, видел ли раньше.

Потом уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Возможно.

— Возможно? — возмутилась я. — Даже не собираешься извиниться?

Он пожал плечами.

— А должен?

Я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Вообще-то воспитанные люди обычно так и делают.

За его спиной послышался смешок.

— Макс, кажется, тебя сейчас будут воспитывать, — усмехнулся один из его друзей.

Парень только коротко хмыкнул.

— Сомневаюсь.

Он снова посмотрел на меня.

На этот раз чуть внимательнее.

Будто хотел что-то сказать.

Но лишь лениво произнёс:

— Не злись. Морщинки раньше времени появятся.

— Да пошёл ты!

Маша тихо ахнула.

— Оливия...

Макс неожиданно усмехнулся.

По-настоящему.

— Вот так уже интереснее.

Он развернулся и спокойно пошёл дальше вместе со своими друзьями.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, не веря, что бывают настолько самоуверенные люди.

— Что это вообще сейчас было? — пробормотала я.

Маша проводила компанию взглядом.

— Не знаю... Но, кажется, это тот самый Макс, про которого весь университет говорит.

— Да хоть президент университета.

Я раздражённо поправила сумку на плече.

— Уже терпеть его не могу.

Маша улыбнулась.

— А мне почему-то кажется, что вы ещё не раз встретитесь.

Я только закатила глаза.

— Очень надеюсь, что нет.

Но почему-то в глубине души появилось странное ощущение, что эта встреча точно не станет последней.

Вечером я сидела за столом, пытаясь разобраться с конспектами.

За окном давно стемнело. На территории университета зажглись фонари, а в коридоре общежития то и дело хлопали двери. Кто-то громко смеялся, кто-то спешил на кухню с кружкой в руках.

Я машинально взглянула на телефон.

22:14.

От Кира не было ни одного сообщения.

Нахмурившись, я открыла наш чат.

Последнее сообщение было отправлено ещё днём.

"После пар ребята позвали посидеть. Не жди меня, вернусь позже."

Я тяжело вздохнула.

Раньше он обязательно написал бы ещё несколько раз.

Спросил бы, как прошёл день.

Пожелал бы хорошего вечера.

Сегодня — тишина.

Я уже собиралась набрать его номер, как в дверь тихо постучали.

Открыв её, я увидела Кира.

Он выглядел немного уставшим, но всё так же улыбался.

— Привет.

— Наконец-то, — облегчённо выдохнула я. — Я уже начала переживать.

Он виновато почесал затылок.

— Прости. Телефон сел ещё пару часов назад.

Он достал из кармана выключенный телефон и пожал плечами.

— Даже написать не смог.

Я внимательно посмотрела на него.

— Всё нормально?

— Конечно.

Он улыбнулся и быстро поцеловал меня в щёку.

— Просто засиделись с ребятами. Даже не заметил, как время пролетело.

Я кивнула.

— Понятно...

На душе всё равно осталось какое-то странное чувство, хотя причин не доверять ему у меня не было.

В этот момент дверь в комнату распахнулась.

— Девочки, я живая! — весело произнесла Маша, заходя внутрь с бумажным пакетом в руках.

Она сняла кроссовки и, заметив Кира, широко улыбнулась.

— О! И ты только пришёл?

— Ага, — ответил он. — Телефон разрядился.

— У меня тоже! — рассмеялась Маша, доставая из кармана выключенный телефон. — Хотела маме позвонить, а он взял и умер в самый неподходящий момент.

Она закатила глаза.

— Зато я наконец нашла ту самую кофейню, о которой рассказывали девчонки с нашего этажа. И знаете что? Там делают лучший латте в мире!

Кир тихо усмехнулся.

— Значит, завтра покажешь.

— Договорились.

Они обменялись короткими улыбками.

Совсем обычный момент.

Совсем ничего особенного.

Я даже не обратила на это внимания.

Тогда мне казалось, что всё идёт своим чередом.

И я ещё не знала, что именно такие маленькие, почти незаметные моменты однажды сложатся в картину, которую мне совсем не захочется видеть.

Глава 5 «Случайности не случайны»

«Пока сердце спокойно, мы называем совпадения случайностями. Лишь позже понимаем, что они были предупреждением.»

Оливия:

Прошло ещё две недели.

Студенческая жизнь уже совсем не походила на ту красивую картинку, которую я когда-то представляла.

Мне казалось, что университет — это бесконечные прогулки по кампусу, уютные вечера с друзьями, разговоры до рассвета и редкие пары между чашками кофе.

На деле всё оказалось совсем иначе.

Будильник звонил в семь утра.

Первые пары начинались так рано, что иногда казалось, будто солнце просыпается позже нас.

Лекции сменялись практическими занятиями, практические — лабораторными, а после них нас уже ждали домашние задания, конспекты и подготовка к следующим занятиям.

Дни пролетали с невероятной скоростью.

Иногда я ловила себя на мысли, что не могу вспомнить, какой сегодня день недели.

Всё смешалось в один бесконечный круговорот.

Университет.

Общежитие.

Конспекты.

Сон.

И снова университет.

По вечерам мы с Машей сидели за столами до глубокой ночи.

Комната освещалась только настольными лампами, вокруг лежали раскрытые учебники, разноцветные маркеры, тетради и стопки исписанных листов.

— Ливи... — устало простонала Маша, откладывая ручку. — Если я ещё хоть раз услышу слово «аэродинамика», я сама улечу без самолёта.

Я тихо рассмеялась, не отрываясь от конспекта.

— До зачёта осталось всего несколько дней.

— Вот именно! Поэтому мой мозг официально объявляет забастовку.

Она театрально уронила голову на стол.

— Скажи честно... Ты вообще человек? Или тайно подзаряжаешься от розетки?

— Если бы, — улыбнулась я. — Я тоже устала.

И это была правда.

Под глазами всё чаще появлялись лёгкие тени, а кофе постепенно становился такой же важной частью утра, как чистка зубов.

Но стоило мне переступить порог учебного авиационного центра или услышать шум тренажёров, как усталость будто отступала.

Каждый новый предмет открывал для меня ещё одну маленькую часть огромного мира авиации.

История гражданской авиации.

Психология общения с пассажирами.

Безопасность полётов.

Устройство воздушного судна.

Практика.

Каждое занятие убеждало меня всё сильнее:

Я действительно оказалась там, где всегда мечтала быть.

Иногда было трудно.

Иногда хотелось просто лечь спать сразу после пар, не открывая ни одного учебника.

Иногда казалось, что информации слишком много и запомнить всё невозможно.

Но даже в самые тяжёлые вечера я ни разу не пожалела о своём выборе.

Я подняла глаза на маленький металлический самолётик, стоявший на тумбочке.

Он по-прежнему встречал меня каждое утро и провожал каждый вечер.

Я улыбнулась.

Да, студенческая жизнь оказалась совсем не такой беззаботной, как я представляла.

Она была намного сложнее.

Но именно эта усталость была доказательством того, что я каждый день становилась хоть на шаг ближе к своей мечте.

Прошло ещё несколько дней.

Если раньше редкие поздние возвращения Кира казались случайностью, то теперь они постепенно становились привычными.

Сначала я не придавала этому значения.

Новая компания, новые друзья, студенческая жизнь — всё это было совершенно естественно.

Но незаметно вечера, которые раньше принадлежали нам двоим, стали принадлежать кому угодно, только не нам.

Почти каждый день после занятий Кир говорил одно и то же:

— Ливи, ребята зовут посидеть. Я ненадолго.

Я неизменно улыбалась.

— Конечно. Хорошо проведи время.

И действительно не собиралась устраивать сцен.

Он имел право общаться с друзьями.

Как и я.

Только вот разница была в том, что я почти всегда возвращалась в общежитие, а он — всё позже и позже.

Иногда в девять.

Иногда в одиннадцать.

А однажды часы перевалили за полночь.

Я сидела за столом, делая конспект по авиационной безопасности, и каждые несколько минут машинально поглядывала на телефон.

Ни одного сообщения.

Когда дверь наконец открылась, Кир виновато улыбнулся.

— Прости... Телефон сел.

Он показал мне выключенный экран.

— Опять?

Он неловко усмехнулся.

— Да. Совсем забыл зарядить.

Я только кивнула.

— Ничего страшного.

И действительно старалась поверить, что это всего лишь случайность.

Но через два дня всё повторилось.

— Мы просто засиделись с ребятами.

Ещё через несколько дней появилась новая причина.

— Не хотел тебя будить. Думал, ты уже спишь.

Потом ещё одна.

— Да мы буквально на полчасика собрались... Сам не заметил, как время прошло.

Объяснения всегда звучали спокойно.

Логично.

И в них не было ничего такого, за что можно было бы всерьёз обидеться.

Никаких подозрительных сообщений.

Никаких странных звонков.

Никаких поводов не доверять ему.

Только почему-то внутри всё чаще появлялось едва заметное чувство пустоты.

Словно между нами медленно росло расстояние.

Совсем небольшое.

Почти незаметное.

Но оно было.

Я всё ещё убеждала себя, что просто накручиваю.

Что это обычная взрослая жизнь.

Что невозможно проводить вместе каждую свободную минуту.

И всё же иногда, возвращаясь вечером в комнату, я ловила себя на мысли, что скучаю по тому Киру, который когда-то не мог дождаться окончания занятий, чтобы увидеть меня.

Странным было и другое.

Маша тоже всё чаще куда-то исчезала.

Иногда после последней пары она лишь быстро бросала:

— Я ненадолго, скоро буду.

И убегала, даже не успев переодеться.

Возвращалась она обычно поздно вечером — весёлая, с бумажным стаканчиком кофе в руках или пакетом из какой-нибудь новой кофейни.

— Где была? — однажды спросила я.

Она улыбнулась, снимая куртку.

— Да гуляла немного. Надо же иногда отдыхать от учёбы.

Я понимающе кивнула.

— Это правда.

В другой раз она вернулась почти одновременно с Киром.

Оба выглядели уставшими, оба засмеялись, рассказывая, что у них разрядились телефоны.

Тогда мне это показалось просто забавным совпадением.

Да и с чего было думать иначе?

Мы все учились.

У каждого появлялись новые друзья, новые привычки, свои планы.

Я доверяла им обоим.

И даже представить не могла, что именно из таких мелочей — поздних возвращений, случайных совпадений и простых оправданий — постепенно складывается история, которую пока не замечает только один человек.

Я.

На следующий день последняя пара закончилась раньше обычного.

Когда преподаватель вышел из аудитории, кто-то с последних парт громко сказал:

— Слушайте, а давайте сегодня после занятий сходим всей группой в кафе?

Несколько человек сразу оживились.

— Точно! Мы уже почти два месяца вместе учимся, а до сих пор друг друга толком не знаем.

— Всё время только пары, пары и пары.

— Хотя бы сегодня без конспектов.

Идею поддержали почти все.

Через полчаса наша группа уже занимала сразу несколько столиков в небольшом уютном кафе неподалёку от университета.

Внутри пахло свежей выпечкой и кофе. Из колонок тихо играла музыка, официанты едва успевали приносить новые заказы, а вокруг стоял такой шум, что иногда приходилось говорить громче обычного.

Разговоры быстро стали оживлёнными.

Каждый рассказывал что-то о себе.

Кто-то вспоминал школьные истории.

Кто-то признавался, что поступил сюда только со второго раза.

Кто-то уже жаловался на преподавателей.

Даже самые тихие постепенно начинали смеяться вместе со всеми.

Я сидела рядом с Машей и ловила себя на мысли, что впервые чувствую нашу группу настоящей семьёй.

— Так, — хлопнул в ладоши Артём. — Теперь играем честно. Каждый рассказывает самый нелепый случай из своей жизни.

По столу прокатился дружный смех.

Истории становились всё смешнее.

Кто-то случайно сел не в тот поезд.

Кто-то однажды перепутал экзаменационные билеты.

Когда очередь дошла до Маши, она театрально вздохнула.

— Хорошо... Признаюсь. В детстве я решила приготовить маме праздничный ужин.

— И что?

— Сожгла кастрюлю.

Все рассмеялись.

— Это ещё ничего.

— Нет, — покачала головой Маша. — Проблема в том, что кастрюля была пустая.

Смех стал ещё громче.

— Это талант, — сквозь смех сказал кто-то.

— Не спорю.

В этот момент один из парней, Денис, отпил кофе и как бы между делом сказал:

— Кстати, если бы не Кир с Машей, я бы вообще не знал про это место.

Я удивлённо подняла голову.

— В смысле?

— Ну...

Он пожал плечами.

— Я их тут уже несколько раз видел. Они часто сюда заходят после пар.

На секунду за столом стало чуть тише.

Я машинально перевела взгляд на Машу.

Та лишь удивлённо рассмеялась.

— Денис, ты сейчас так сказал, будто мы здесь тайный клуб открыли.

Все улыбнулись.

— Да нет, просто...

Он смутился.

— Несколько раз вас видел.

Маша закатила глаза.

— Конечно видел.

Она развела руками.

— Кир живёт через дорогу, я обожаю местный латте, а это вообще единственная кофейня возле университета, где можно нормально посидеть.

Она заговорщически посмотрела на остальных.

— Думаете, только мы сюда ходим? Да половина студентов здесь живёт.

Несколько человек сразу закивали.

— Это правда.

— Здесь реально лучший кофе.

— И чизкейк отличный.

Напряжение исчезло так же быстро, как появилось.

Я тихо улыбнулась самой себе.

«Вот и всё. Опять начинаю придумывать то, чего нет.»

Маша незаметно толкнула меня локтем.

— Ливи, попробуй их фирменный тирамису. Если не понравится — я доем.

Я рассмеялась.

— Вот теперь узнаю тебя.

— Конечно. Не позволю хорошему десерту пропасть.

За столом снова раздался смех.

Разговор плавно перешёл на предстоящие зачёты, планы на выходные и преподавателей.

А я окончательно выбросила из головы случайную фразу Дениса.

Она показалась мне настолько незначительной, что уже через несколько минут я о ней совсем забыла.

Тем же вечером после кофешки

Оливия вышла из библиотеки одной из последних.

Тяжёлая стопка книг едва помещалась в руках. Сверху лежал толстый учебник по устройству самолёта, под ним — конспекты и несколько книг, которые преподаватель посоветовал прочитать дополнительно.

— Кажется, я переоценила свои силы... — тихо пробормотала она, удобнее перехватывая книги.

На улице уже начинало темнеть.

Воздух стал прохладнее, а дорожки кампуса освещались тёплым светом фонарей. Студенты небольшими компаниями расходились по общежитиям, кто-то смеялся, кто-то оживлённо спорил о предстоящем зачёте.

Оливия шла медленно, стараясь не уронить книги.

Она настолько задумалась о завтрашних занятиях, что совершенно перестала смотреть по сторонам.

И в следующую секунду резко в кого-то врезалась.

— Ой!

Книги выскользнули из рук и с глухим стуком разлетелись по асфальту.

— Да что ж такое...

Оливия раздражённо выдохнула и, даже не подняв головы, сердито бросила:

— Смотри, куда идёшь!

Наступила короткая тишина.

Затем совсем рядом послышался знакомый спокойный голос:

— Вообще-то... в этот раз, кажется, виноват не я.

Оливия подняла глаза.

Перед ней стоял Макс.

Он смотрел на рассыпанные книги, а затем спокойно присел на корточки и начал собирать их.

— Не нужно, я сама...

Но он словно не услышал.

Аккуратно поднял учебник, стряхнул с обложки пыль и протянул ей.

— «Аварийно-спасательная подготовка»... Серьёзное чтение.

— Спасибо, — сухо ответила Оливия, забирая книгу.

Макс поднял ещё несколько тетрадей.

— Ты всегда носишь с собой половину библиотеки?

— Только когда кто-то решает устроить мне неожиданную проверку на прочность.

Он тихо усмехнулся.

— Звучит так, будто это был мой коварный план.

Оливия только недовольно вздохнула.

— Не всё в этом мире крутится вокруг тебя.

— Вот теперь узнаю тебя.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Что?

— В столовой ты была такой же колючей.

Он протянул ей последнюю книгу.

На этот раз их пальцы случайно коснулись друг друга.

Всего на мгновение.

Оливия быстро отдёрнула руку.

— Спасибо.

Она прижала книги к груди и сделала шаг назад.

— Надеюсь, в следующий раз мы не столкнёмся.

— Забавно, — спокойно произнёс Макс.

— Что именно?

— Мне почему-то кажется, что это уже не от нас зависит.

Оливия лишь закатила глаза.

— До свидания.

Развернувшись, она быстрым шагом направилась к общежитию.

Макс остался стоять на дорожке.

Несколько секунд он молча смотрел ей вслед.

Потом едва заметно улыбнулся самому себе.

— Интересная... — тихо произнёс он.

И только после этого неспешно пошёл в противоположную сторону.

В общежитии было непривычно тихо.

Я открыла дверь комнаты и осторожно поставила книги на стол.

— Маш? — позвала я.

Ответа не последовало.

На её кровати лежала только небрежно брошенная толстовка.

Я достала телефон.

Сообщений от Кира не было.

Последнее пришло почти три часа назад.

"Сегодня опять с ребятами. Не жди, приду поздно."

Я вздохнула и бросила телефон на кровать.

За последние недели такие сообщения стали почти привычными.

Наверное, так и должно быть.

У каждого появляется своя компания.

Своя жизнь.

Я ведь и сама постоянно занята учёбой.

Я пыталась убедить себя, что всё нормально.

Но где-то глубоко внутри уже поселилось маленькое, почти незаметное чувство тревоги.

Я подошла к окну.

Во дворе общежития постепенно зажигались фонари. Студенты смеялись, кто-то играл на гитаре, кто-то сидел на лавочках с кофе.

Мой взгляд случайно зацепился за знакомую фигуру.

Макс.

Он неторопливо шёл через двор вместе с друзьями.

В какой-то момент он поднял голову.

Наши взгляды снова встретились.

На этот раз он не усмехнулся.

Просто несколько секунд смотрел прямо на меня.

А потом спокойно отвернулся и продолжил разговор, словно ничего не произошло.

— Странный... — тихо пробормотала я.

Я задёрнула штору и села за стол.

Передо мной лежали книги, конспекты и планы на завтра.

Жизнь продолжалась.

Глава 6 «По ту сторону улыбки»

«Все видели его победы. Никто не видел цену, которую он за них платил.»

Макс:

Я никогда не любил сентябрь.

Каждый год одно и то же.

Толпы первокурсников, которые смотрят на университет так, будто попали в кино. Восторженные лица, новые знакомства, обещания дружить вечно.

Забавно.

Через пару месяцев половина из них уже перестанет улыбаться.

Кто-то не выдержит учёбу.

Кто-то поймёт, что выбрал не ту профессию.

Кто-то просто исчезнет так же незаметно, как появился.

Я поставил машину возле главного корпуса и заглушил двигатель.

Телефон тут же завибрировал.

Мама.

Я несколько секунд смотрел на экран, потом всё-таки ответил.

— Да.

— Максим, ты опять не приехал вчера домой.

— Был занят.

— Ты постоянно занят.

Я устало закрыл глаза.

— Мам...

— Отец опять спрашивал, собираешься ли ты наконец начать работать с ним.

Я тихо усмехнулся.

— Передай ему, что нет.

— Максим..

— Мне пора.

Не дожидаясь ответа, я сбросил вызов.

Несколько секунд просто сидел, положив руки на руль.

Иногда мне казалось, что весь мир уже давно решил, каким должен быть Макс.

Сын успешного бизнесмена.

Отличник.

Спортсмен.

Парень, у которого всё есть.

Если бы они знали...

Я вышел из машины и направился к корпусу.

— Макс!

Я обернулся.

Ко мне уже подходили друзья.

— Сегодня вечером собираемся?

— Посмотрим.

— Опять занят?

— Возможно.

Они переглянулись.

— Иногда кажется, что ты вообще не умеешь отдыхать.

Я только усмехнулся.

Если бы всё было так просто.

Если смотреть со стороны, моя жизнь казалась идеальной.

Второй курс.

Лучшие оценки на потоке.

Капитан университетской баскетбольной команды.

Уважение преподавателей.

Компания друзей.

И репутация человека, который никогда не ошибается.

Наверное, именно поэтому никто даже не пытался узнать, что происходит за всем этим.

На следующий день

Будильник прозвенел в шесть тридцать.

Я выключил его с первого сигнала и несколько секунд просто лежал, глядя в белый потолок.

Новый день.

Очередной.

На кухне уже шумела кофемашина.

— Не опаздывай, — раздался голос отца.

Он всегда говорил это одинаковым тоном.

Без злости.

Без тепла.

Как напоминание о том, что расслабляться нельзя.

Я молча кивнул.

Мама поставила передо мной чашку кофе.

— Сегодня встреча с партнёрами после занятий. Не забудь.

Я коротко ответил:

— Помню.

Хотя совершенно не хотел туда ехать.

Отец уже листал новости на планшете.

— Через год практика в нашей компании. Потом магистратура. Потом работа.

Он говорил так, словно вся моя жизнь уже давно расписана.

Будто моего мнения никто никогда не спрашивал.

— Понял.

Другого ответа всё равно никто не ждал.

Университет встречал привычной суетой.

Первокурсники ещё иногда путались в корпусах.

Второкурсники уже чувствовали себя хозяевами.

— Макс!

Я обернулся.

— Живой наконец, — усмехнулся Денис, хлопнув меня по плечу.

— Не дождёшься.

— Сегодня опять первая пара у Ковалёва.

— Значит, снова будет делать вид, что валит всех подряд.

— Кроме тебя.

Я усмехнулся.

— Меня он тоже любит помучить.

Мы поднялись на второй этаж.

Едва я вошёл в аудиторию, преподаватель поднял голову.

— Максим.

Я остановился.

— Да?

— Подойдите после пары.

Денис тихо прыснул.

— Всё. Теперь точно двойка.

Я только закатил глаза.

После лекции преподаватель подозвал меня к кафедре.

— Посмотрите.

Он протянул мне папку.

— Это материалы для научной конференции. Думаю, именно вы сможете достойно представить университет.

Я быстро просмотрел документы.

— Спасибо за доверие.

— Не подведите.

— Постараюсь.

Когда я вышел из аудитории, Денис уже ждал меня в коридоре.

— Ну?

— Конференция.

— Я же говорил.

Он усмехнулся.

— Иногда мне кажется, что преподаватели готовы усыновить тебя.

Я только пожал плечами.

Подобные разговоры слышал уже не первый год.

Для всех это выглядело как успех.

Но никто не видел, сколько сил уходило на то, чтобы соответствовать ожиданиям.

Следующая пара пролетела незаметно.

Преподаватель задавал вопросы, и почти на каждый отвечал именно я.

Не потому, что хотел выделиться.

Просто привык готовиться.

Привык быть лучшим.

Иначе дома обязательно спросят:

— Почему не первый?

После занятий нас перехватил тренер.

— Через двадцать минут в спортзале.

Не опаздывайте.

— Есть, командир, — усмехнулся кто-то.

Тренировка длилась почти два часа.

К концу футболка полностью промокла от пота, руки дрожали от усталости, но останавливаться никто не собирался.

— Макс!

Я поймал передачу и отправил мяч точно в кольцо.

— Красиво! — крикнул Денис.

Тренер только удовлетворённо кивнул.

— Вот так и играйте на соревнованиях.

Когда тренировка закончилась, остальные ещё долго обсуждали планы на вечер.

— Может, в кафе?

— Или в бильярд?

— Макс, ты с нами?

Я посмотрел на экран телефона.

Три пропущенных отца.

Тяжело вздохнул.

— Не получится.

— Опять семейные дела?

— Ага.

— Жаль.

Я только кивнул.

Иногда мне казалось, что живу сразу две жизни.

В университете меня считали человеком, которому всё даётся легко.

Дома же каждый мой шаг давно был расписан.

Что изучать.

С кем общаться.

Где работать.

Даже будущее уже кто-то решил за меня.

И чем старше я становился, тем сильнее понимал...

Эта жизнь принадлежит всем вокруг.

Кроме меня.

После спортзала я вышел из корпуса.

Во дворе было шумно.

И вдруг заметил её.

Она шла через кампус, прижимая к груди стопку книг.

Ту самую упрямую первокурсницу, которая несколько дней назад едва не огрела меня учебником.

Она даже не смотрела по сторонам.

Что-то читала на ходу.

Я невольно усмехнулся.

— Снова в своём мире...

Она скрылась за поворотом, а я ещё несколько секунд смотрел ей вслед.

— Ты чего завис? — спросил друг.

Я отвёл взгляд.

— Ничего.

Но почему-то впервые за долгое время мне действительно было интересно узнать человека, а не просто пройти мимо.

Глава 7 «Последний экземпляр»

Я ещё не знала, что некоторые люди появляются в нашей жизни задолго до того, как мы понимаем, зачем они пришли.

Оливия:

Прошла ещё неделя.

Осень окончательно вступила в свои права.

Деревья на территории университета постепенно окрашивались в золотые и багряные цвета. По утрам становилось прохладнее, и студенты всё чаще появлялись в тёплых худи и пальто, пряча руки в карманы и согреваясь горячим кофе.

Университет уже перестал казаться мне чем-то новым.

Мы привыкли к ранним подъёмам, бесконечным лекциям, практическим занятиям и вечерам, которые почти всегда заканчивались стопками конспектов.

Каждый новый день приближал меня к моей мечте.

Даже усталость перестала пугать.

Гораздо сложнее было привыкнуть совсем к другому.

К тому, что Кир почти перестал быть частью моего привычного дня.

Он всё чаще задерживался после занятий.

Почти каждый вечер проходил с новой компанией.

Иногда приходил уже тогда, когда я ложилась спать.

Иногда просто писал:

"Сегодня поздно. Не жди."

А иногда и вовсе забывал написать.

Я снова убеждала себя, что это нормально.

Он знакомится с людьми.

Привыкает к университетской жизни.

У каждого должны быть друзья.

Но почему-то внутри всё чаще появлялось неприятное чувство, будто между нами медленно растёт расстояние.

Я старалась не думать об этом.

Получалось не всегда.

В тот день последняя пара закончилась раньше обычного.

На следующей неделе нас ждал первый серьёзный зачёт по истории авиации, и преподаватель настоятельно рекомендовал прочитать книгу, которую было почти невозможно найти.

Поэтому вместо общежития я сразу направилась в библиотеку...

— Остался всего один экземпляр, — сказала библиотекарь, просматривая список. — Посмотрите в читальном зале. Его ещё не оформили.

Я облегчённо выдохнула.

— Спасибо.

В читальном зале было непривычно тихо.

За большими окнами медленно кружились первые жёлтые листья. Несколько студентов молча работали за ноутбуками, кто-то делал конспекты, кто-то почти спал, уронив голову на раскрытый учебник.

Я медленно прошла между стеллажами.

И почти сразу увидела нужную книгу.

Толстый том с синей обложкой лежал на столе.

Точнее...

Лежал перед человеком, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть.

Макс.

Он сидел, слегка наклонившись вперёд, внимательно читая книгу. Рядом лежали аккуратно исписанные листы, несколько маркеров и кружка давно остывшего кофе.

Я невольно остановилась.

— Только не говорите, что это та самая книга...

Макс поднял глаза.

Узнал меня сразу.

На его лице появилась едва заметная усмешка.

— Кажется, опять встретились.

Я тяжело вздохнула.

— К сожалению.

Он тихо усмехнулся.

— Что-то хотела?

Я посмотрела на книгу.

— Вообще-то да.

Он проследил за моим взглядом.

— А-а...

Макс легко похлопал ладонью по обложке.

— Эту?

— Именно.

— Плохие новости.

Он спокойно закрыл книгу.

— Она мне тоже нужна.

Я скрестила руки на груди.

— Ты ведь второкурсник. Разве вы ещё проходите историю авиации?

— Нет.

Он пожал плечами.

— Я готовлюсь к университетской олимпиаде.

Ответ прозвучал спокойно и без малейшего желания похвастаться.

Я немного растерялась.

Почему-то мне всегда казалось, что такие, как он, вообще не открывают книги.

— Значит... ты её не отдашь?

Макс задумался.

Потом посмотрел на часы.

— Мне осталось минут двадцать.

Он подвинул книгу ближе к середине стола.

— Если не боишься сидеть рядом с самым ужасным человеком университета, можешь подождать.

Я вопросительно подняла бровь.

— Это что, приглашение?

— Это экономия времени.

Он снова опустил взгляд в книгу.

— Или можешь стоять дальше. Мне без разницы.

Я ещё несколько секунд колебалась.

Потом всё-таки села на свободное место напротив.

— Не обольщайся.

— Даже не собирался.

В читальном зале снова воцарилась тишина.

Я украдкой наблюдала за ним.

Он больше не улыбался.

Не отвлекался на телефон.

Не разговаривал с друзьями.

Только внимательно читал, делал пометки и иногда задумчиво перелистывал страницы.

Совсем не тот человек, которого я привыкла видеть в коридорах университета.

И впервые мне пришла в голову странная мысль.

Может быть... я ошиблась насчёт него?

Макс поставил последнюю закладку между страницами и аккуратно закрыл книгу.

— Всё, теперь она твоя.

Я взяла книгу в руки.

— Спасибо.

Он поднялся из-за стола, убрал тетрадь в рюкзак и, проходя мимо, вдруг остановился.

— Кстати...

Я вопросительно посмотрела на него.

— Ты тогда ошиблась.

— Когда именно?

— Когда решила, что я не открываю книги.

Я удивлённо замерла.

— Я этого не говорила.

На его лице появилась знакомая полуулыбка.

— Но подумала.

Я смущённо отвела взгляд.

Пожалуй... он был прав.

— До встречи, первокурсница.

— Очень надеюсь, что не скоро.

Он тихо усмехнулся и, не сказав больше ни слова, вышел из читального зала.

Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед.

Странный человек.

Самоуверенный.

Иногда ужасно раздражающий.

Но... совсем не такой, каким казался при первой встрече.

Я покачала головой, словно пытаясь прогнать эти мысли.

— Да ну тебя...

Подхватив стопку книг, я вышла из библиотеки.

На улице уже начинало темнеть.

Воздух стал прохладным, дорожки университета почти опустели. Фонари один за другим загорались вдоль аллей, а жёлтые листья тихо кружились под ногами.

Я медленно шла к общежитию, прижимая к груди книги.

Достав телефон, машинально открыла переписку с Киром.

Последнее сообщение было отправлено ещё днём:

«Сегодня после пар опять посидим с ребятами. Не жди.»

Я долго смотрела на экран.

Потом просто заблокировала телефон и убрала его в карман.

Наверное...

Так теперь и выглядит взрослая жизнь.

Когда люди, которые ещё недавно были рядом каждую минуту, постепенно начинают жить своей жизнью.

Подняв голову, я посмотрела на тёмное вечернее небо.

Где-то высоко, едва различимый среди облаков, медленно летел самолёт.

Я невольно улыбнулась.

Что бы ни происходило вокруг...

Моя мечта всё ещё была рядом.

И ради неё стоило идти дальше.

Глава 8 «Не те люди рядом»

«Самые болезненные перемены начинаются не с предательства. Они начинаются с ожидания.»

Оливия:

Утро началось не с будильника.

— Ливи! Вставай! Мы проспим!

Я резко открыла глаза.

Маша уже носилась по комнате, одновременно пытаясь застегнуть рубашку, собрать волосы в хвост и найти второй кроссовок.

— Где он вообще?!

Она заглянула под кровать.

— Да что ты ищешь? — сонно спросила я.

— Свою совесть. Она позволила мне выключить три будильника.

Я не удержалась от смеха.

— Кроссовок под столом.

— Я знала, что он где-то рядом!

Через несколько минут мы уже почти бегом спускались по лестнице общежития.

На улице было прохладно.

Воздух пах мокрой листвой после ночного дождя.

— Если преподаватель спросит, почему мы опоздали, — тяжело дыша сказала Маша, — скажем, что спасали человечество.

— Не поверит.

— Тогда скажем правду.

— Какую именно?

— Что мне было жалко вставать.

Я снова рассмеялась.

Мы выбежали на территорию университета.

Студенты спешили к корпусам, кто-то допивал кофе на ходу, кто-то повторял материал прямо по дороге.

Жизнь кипела.

И именно в такие моменты я особенно любила университет.

Не за лекции.

Не за оценки.

А за это ощущение, будто каждый день здесь начинается с новой истории.

До звонка оставались считанные секунды.

— Быстрее! — прошептала Маша, хватая меня за рукав.

Мы буквально влетели в главный корпус, перепрыгивая через две ступеньки. Коридоры уже почти опустели — все давно разошлись по аудиториям.

Где-то вдали прозвенел звонок.

— Всё... — обречённо выдохнула Маша. — Мы официально опоздали.

— Не каркай, может, преподаватель ещё не пришёл.

Мы остановились у нужной аудитории.

За дверью уже стояла тишина.

Я осторожно постучала.

— Войдите.

Я приоткрыла дверь.

Все головы мгновенно повернулись в нашу сторону.

— Извините за опоздание, — тихо сказала я.

Преподаватель медленно снял очки и посмотрел сначала на меня, потом на Машу.

— Проходите.

Мы уже сделали шаг к своим местам, когда его спокойный голос снова остановил нас.

— Хотя нет. Останьтесь.

По аудитории пробежал тихий смешок.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Напомните, пожалуйста, — продолжил преподаватель, — во сколько начинается моя пара?

— В... восемь тридцать, — почти шёпотом ответила я.

— Верно. А сейчас?

Маша бросила быстрый взгляд на часы.

— Восемь... тридцать семь.

— Значит, вы решили, что семь минут — незначительная величина?

Никто не ответил.

Преподаватель сложил руки за спиной и медленно прошёлся вдоль кафедры.

— Запомните одну простую вещь. Авиация не любит тех, кто считает, что можно опоздать всего на несколько минут.

В аудитории стало совсем тихо.

— Самолёт не будет ждать пассажира, потому что тот проспал. Экипаж не имеет права приходить позже положенного времени. В вашей будущей профессии пунктуальность — это не вежливость. Это обязанность.

Я опустила глаза.

Каждое его слово звучало справедливо.

— Надеюсь, подобное больше не повторится.

— Не повторится, — одновременно ответили мы с Машей.

Он коротко кивнул.

— Хорошо. Садитесь.

Мы быстро заняли свои места.

Маша тихонько наклонилась ко мне и едва слышно прошептала:

— Поздравляю.

— С чем?

— Теперь нас официально запомнил ещё один преподаватель.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Не уверена, что именно такой известности хотела.

— Зато теперь точно больше не проспим.

Я тихо усмехнулась и открыла конспект.

Урок продолжился, а я мысленно пообещала себе, что больше никогда не заставлю преподавателя ждать. В авиации действительно не было места опозданиям.

Тем же вечером в общежитии

Я не могла назвать день, когда всё изменилось.

Наверное, потому что это произошло не сразу.

Не было громкой ссоры.

Не было холодного разговора.

Не было слов: «Нам нужно поговорить».

Просто однажды я поняла, что перестала быть первым человеком, которому Кир рассказывал о своём дне.

Раньше он звонил сразу после пар.

Мог полчаса рассказывать о преподавателях, смешных случаях или ребятах из группы.

Теперь всё чаще ограничивался коротким:

— День был нормальный.

И почти сразу переводил разговор на что-то другое.

Иногда он сидел рядом со мной, но постоянно отвлекался на телефон.

Экран загорался.

Он быстро читал сообщение.

Улыбался уголком губ.

И тут же убирал телефон обратно в карман.

— Кто пишет? — однажды спросила я.

— Ребята.

Он ответил слишком быстро.

Настолько быстро, что мне даже стало неловко за собственный вопрос.

Я больше не спрашивала.

Через несколько дней повторилось то же самое.

Мы шли к общежитию.

Я что-то рассказывала о предстоящей контрольной, но Кир почти не слушал.

Телефон снова завибрировал.

Он посмотрел на экран.

Улыбнулся.

Напечатал короткий ответ.

И только потом словно вспомнил, что идёт не один.

— Прости... Что ты говорила?

— Ничего важного.

Я улыбнулась.

По крайней мере, постаралась улыбнуться.

Таких моментов становилось всё больше.

Он по-прежнему обнимал меня при встрече.

Целовал на прощание.

Спрашивал, как прошёл день.

Но всё это происходило будто... по привычке.

Словно мыслями он всё чаще находился где-то в другом месте.

Я пыталась найти этому объяснение.

Учёба.

Новые друзья.

Усталость.

Что угодно.

Но каждый раз внутри появлялось неприятное чувство, которое уже не получалось заглушить.

Мне казалось, что рядом с Киром появился кто-то ещё.

Я не знала кто.

И не знала, существует ли этот человек вообще.

Но впервые за три года наших отношений я поймала себя на мысли, что начинаю бояться узнать ответ.

Если Кир всё чаще проводил вечера с новыми друзьями, то Маша тоже постепенно стала реже появляться в комнате.

Правда, в отличие от Кира, это совсем не казалось мне странным.

— Девочки с нашего этажа позвали в кафе, — бросала она, торопливо надевая куртку.

Или:

— Мы решили прогуляться по набережной. Не жди меня, хорошо?

Иногда приносила с собой свежую выпечку из новой кофейни и с восторгом уверяла, что мы обязательно должны сходить туда вместе.

Всё звучало настолько естественно, что у меня ни разу не возникло повода усомниться в её словах.

Да и почему я должна была сомневаться?

Мы все только начинали строить свою студенческую жизнь.

Заводили друзей.

Привыкали к новому городу.

Искали любимые места.

Кто-то чаще проводил время с одногруппниками.

Кто-то — с соседями по общежитию.

Это казалось совершенно нормальным.

Я радовалась, что Маша не сидит целыми днями в комнате.

Радовалась, что она быстро нашла общий язык с людьми.

И даже не замечала, что всё чаще вечерами оставалась одна.

Тогда мне казалось, что это всего лишь обычная студенческая жизнь.

Вечером в комнате было непривычно тихо.

Маша снова куда-то ушла с девочками с этажа, а я, закончив переписывать конспекты, вдруг поняла, что ужасно хочу кофе.

Накинув толстовку, я спустилась на первый этаж общежития.

Возле автомата уже кто-то стоял.

Я не сразу обратила внимание, кто именно.

Достала из кармана несколько монет и, сонно пересчитывая их, попыталась опустить в автомат.

Но пальцы соскользнули.

Монеты звонко рассыпались по кафельному полу, разлетевшись в разные стороны.

— Ну замечательно... — тихо вздохнула я, присаживаясь на корточки.

Не успела поднять первую монету, как рядом появилась ещё одна рука.

Я подняла голову.

Макс.

Он молча поднял несколько монет и протянул их мне.

— Держи.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Спасибо...

Он лишь коротко кивнул и продолжил собирать оставшиеся.

Через несколько секунд все монеты снова лежали у меня на ладони.

Я всё ещё смотрела на него с лёгким недоумением.

— Сегодня без колкостей?

Макс едва заметно усмехнулся.

— Не каждый день у меня плохое настроение.

Я невольно хмыкнула.

— А я уже начала думать, что это твоё обычное состояние.

Он спокойно пожал плечами.

— Бывает.

Повисла короткая пауза.

Автомат громко загудел, готовя чей-то кофе.

Макс первым нарушил тишину.

— Ты, кстати, тоже иногда смотри под ноги.

Я вопросительно подняла бровь.

— Это сейчас было замечание или совет?

— Совет.

— Надо же... Даже вежливо получилось.

Он тихо усмехнулся.

— Не привыкай.

Я наконец улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Постараюсь.

Автомат тихо пискнул.

Я забрала стаканчик с кофе.

— Ладно... Спасибо за помощь.

— Не за что.

Я уже сделала несколько шагов к лестнице, когда почему-то обернулась.

Макс всё ещё стоял у автомата, ожидая свой кофе.

Заметив мой взгляд, он лишь коротко кивнул.

Я ответила тем же и пошла дальше.

Почему-то впервые после разговора с ним я не чувствовала раздражения.

И это показалось мне гораздо страннее, чем все наши предыдущие встречи.

Маша ещё не вернулась.

Я поставила чайник и машинально достала из шкафчика плитку шоколада.

Любимого.

Молочного, с цельным фундуком.

Кир всегда смеялся, что ради него готов съесть хоть всю плитку сразу.

Я аккуратно разломила шоколад на небольшие квадратики и положила их на блюдце.

Рядом поставила две кружки.

Из чайника медленно поднимался пар.

Я улыбнулась.

Он обещал зайти после встречи с ребятами.

«Ненадолго, — сказал он. — Просто посидим немного, и я сразу к тебе.»

Я поверила.

Как верила всегда.

На телефоне было 21:00.

Я открыла конспект, решив немного повторить материал, пока жду.

Через несколько страниц поймала себя на том, что уже минут десять перечитываю один и тот же абзац.

Взгляд постоянно возвращался к экрану телефона.

Новых сообщений не было.

Наверное, просто разговаривают.

Я снова уткнулась в конспект.

...

Когда подняла голову во второй раз, часы показывали 22:00.

Чай давно остыл.

Я взяла кружку в руки, сделала маленький глоток и поморщилась.

Совсем холодный.

Я молча вылила чай в раковину и поставила чайник заново.

«Сейчас придёт.»

Эта мысль казалась такой естественной, что я даже не сомневалась.

Через несколько минут вода снова закипела.

Я снова налила чай.

И снова стала ждать.

Телефон молчал.

Я несколько раз открывала наш диалог.

Закрывала.

Снова открывала.

Последним сообщением всё ещё было:

"Ливи, не жди меня долго. Посидим немного с ребятами — и сразу приду."

Я невольно улыбнулась.

Наверное, опять потерял счёт времени.

Такое уже бывало.

Я не хотела обижаться из-за пустяков.

За окном давно стемнело.

В коридоре общежития стало тихо.

Кто-то уже спал, кто-то ещё негромко разговаривал за стеной.

Стрелки часов медленно приблизились к 23:15.

Я ещё раз посмотрела на телефон.

Ничего.

Ни сообщения.

Ни звонка.

Ни даже короткого: «Извини, задержусь.»

Я глубоко вздохнула.

Наверное... действительно засиделся.

Я накрыла шоколад салфеткой.

Поставила обе кружки в раковину.

Выключила свет.

Легла под одеяло.

Сон долго не приходил.

Я всё прислушивалась к каждому звуку за окном.

Вдруг где-то во дворе раздался шум подъехавшей машины.

Хлопнула дверь.

Послышались чьи-то приглушённые голоса.

Я улыбнулась сквозь сон.

"Наверное, Кир приехал..."

Этой мысли оказалось достаточно, чтобы наконец закрыть глаза.

Я так и не подошла к окну.

Не увидела, кто вышел из машины.

Не увидела, кто остался стоять рядом с ним ещё несколько минут.

Глава 9 «Последний спокойный вечер»

Самые страшные перемены редко приходят с предупреждением. Обычно они начинаются с обычного вечера.

Оливия:

До первого серьёзного зачёта оставался всего один день.

Казалось, университет изменился до неузнаваемости.

Будто кто-то нажал невидимую кнопку, и привычная студенческая суета в один миг сменилась напряжённой тишиной.

Теперь в коридорах почти не слышалось громкого смеха.

Вместо разговоров о вечеринках и прогулках обсуждали билеты, темы, преподавателей и бесконечные конспекты.

— Ты уже выучил двадцать третий вопрос?

— Говорят, он обязательно спросит устройство аварийного трапа.

— Нет, он любит задавать дополнительные вопросы. Если не ответишь — пересдача.

Даже самые шумные студенты, которых ещё неделю назад невозможно было представить без громких шуток, теперь сидели в библиотеке, уткнувшись в учебники.

На столах стояли кружки с давно остывшим кофе, повсюду лежали распечатки, тетради, цветные маркеры и стикеры с короткими пометками.

Я тоже почти всё свободное время проводила там.

После пар сразу шла в библиотеку, занимала своё уже привычное место у окна и открывала конспекты.

Иногда мне казалось, что страницы начинают сливаться перед глазами.

История авиации сменялась основами безопасности полётов, затем английским, после — устройством самолёта.

Информации было столько, что голова буквально отказывалась всё запоминать.

Но почему-то меня это совсем не пугало.

Да, было тяжело.

Иногда хотелось просто закрыть учебники и поспать хотя бы один вечер.

Но стоило вспомнить, ради чего я здесь, как усталость будто становилась немного легче.

Это была именно та жизнь, о которой я мечтала.

Жизнь, в которой каждое бессонное утро и каждый выученный конспект приближали меня к небу.

Когда на улице окончательно стемнело, мы с Машей вернулись в общежитие.

Она сразу рухнула на кровать, драматично раскинув руки.

— Если завтра я забуду собственное имя, пожалуйста, не смейся, — простонала она.

Я тихо улыбнулась, даже не отрываясь от конспекта.

— Не забудешь.

— Ты слишком в меня веришь.

— Кто-то же должен.

Маша что-то невнятно пробормотала в ответ, натянула на себя плед и почти сразу затихла.

В комнате стало непривычно спокойно.

Я ещё долго сидела за столом.

Подчёркивала важные строки, перечитывала определения, делала последние пометки на полях.

Буквы постепенно расплывались перед глазами.

Я устало потерла переносицу, решив прочитать ещё всего одну страницу.

Потом ещё одну.

А потом...

Сама не заметила, как положила голову на раскрытый конспект.

Последней мыслью перед тем, как сон окончательно забрал меня, было:

«Завтра всё должно получиться...»

Следующий день

Будильник прозвенел слишком рано.

Мне казалось, что я закрыла глаза всего несколько минут назад.

Открыв их, я сразу вспомнила сегодняшний день.

Зачёт.

Сердце мгновенно забилось быстрее.

В комнате стояла непривычная тишина. Даже Маша не шутила. Она молча сидела на своей кровати, держа в руках конспект, и в который раз перечитывала одну и ту же страницу.

— Доброе утро, — тихо сказала я.

— Не уверена, что оно доброе, — вздохнула она.

Я невольно улыбнулась.

Кажется, сегодня переживали абсолютно все.

По дороге к университету было необычно тихо.

Обычно студенты смеялись, обсуждали планы на день, кто-то спорил о фильмах или рассказывал смешные истории.

Сегодня разговоры были совсем другими.

— Думаешь, он спросит аварийное оборудование?

— Только бы не билеты про разгерметизацию...

— Я всю ночь учил.

Я машинально сжимала лямку рюкзака.

В голове снова и снова прокручивались определения, инструкции, последовательность действий.

Мне казалось, что я забыла абсолютно всё.

Возле аудитории уже собралась почти вся группа.

Кто-то ходил из стороны в сторону, повторяя материал вслух.

Кто-то молча смотрел в одну точку.

Даже самые уверенные ребята выглядели напряжёнными.

Маша тяжело выдохнула.

— Всё. Если я сейчас не перестану читать, то окончательно всё перепутаю.

Она захлопнула конспект.

— Будь что будет.

Я тоже закрыла свой.

Наверное, она была права.

За пять минут уже ничего не изменится.

Дверь аудитории открылась.

— Заходим.

Внутри сразу стало тихо.

Преподаватель спокойно положил папку на стол и оглядел нас.

— Доброе утро.

Ответ прозвучал нестройным хором.

— Не переживайте так. Я не собираюсь никого заваливать. Мне важно понять, что вы действительно усвоили материал.

От этих слов почему-то легче не стало.

По одному нас начали вызывать к столу.

Каждый раз, когда преподаватель называл очередную фамилию, сердце начинало стучать сильнее.

— Оливия.

Я медленно поднялась.

Казалось, ноги стали ватными.

Подойдя к столу, вытянула билет.

Бросила взгляд на вопросы.

И вдруг замерла.

Я знала их.

Оба.

И даже дополнительную тему, которую преподаватель попросил объяснить позже.

Первое волнение постепенно отступило.

Я отвечала спокойно, стараясь не торопиться.

Рассказывала об аварийном оборудовании, порядке действий экипажа, объясняла устройство салона самолёта.

Преподаватель несколько раз кивнул.

Задал ещё пару уточняющих вопросов.

Я ответила и на них.

Он закрыл мою зачётную книжку.

— Хорошо.

Всего одно слово.

Но в тот момент оно прозвучало лучше любой похвалы.

— Спасибо.

Я вышла из аудитории и только тогда поняла, что всё это время почти не дышала.

В груди словно что-то отпустило.

Через несколько минут мага подбежала ко мне.

— Сдала!

Она буквально повисла у меня на шее.

— Мы сдали!

Я засмеялась.

— Я же говорила, что всё получится.

— Никогда больше не буду переживать...

Она на секунду задумалась.

— Хотя нет. Буду.

Мы обе рассмеялись.

Когда преподаватель поставил последнюю подпись в ведомости, в аудитории на несколько секунд воцарилась тишина.

А потом она буквально взорвалась.

Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то радостно вскрикнул, а кто-то сразу достал телефон, чтобы написать родителям.

— Сдали! — раздалось с последних парт.

— Я думал, он меня завалит...

— Никогда ещё оценка не выглядела такой красивой!

Даже преподаватель, обычно строгий и невозмутимый, едва заметно улыбнулся.

Он закрыл журнал и посмотрел на группу.

— Молодцы.

Все сразу притихли.

— Честно говоря, я ожидал, что первый серьёзный зачёт окажется для вас тяжелее. Но вы справились достойно.

По аудитории прокатился облегчённый смех.

— Значит, есть надежда, что из вас выйдут хорошие специалисты.

Он сделал небольшую паузу, а потом добавил уже гораздо теплее:

— Такое событие нужно отметить. Всё-таки первый серьёзный рубеж позади.

— Вот это правильные слова! — сразу раздалось с задних рядов.

— Поддерживаю!

— Тогда в пятницу собираемся все вместе! — громко предложил Артём, обернувшись к группе. — Без конспектов, без лекций и разговоров про зачёты.

— Отличная идея! — поддержала Катя.

— Есть одно хорошое местечко недалеко от набережной, — сказал кто-то ещё. — Там и музыка хорошая, и места много.

Разговор моментально подхватили остальные.

— Я за!

— Только бронировать нужно заранее.

— Нас же почти вся группа соберётся, может больше.

Маша первой подняла руку.

— Всё, я уже согласна. После этой недели мне срочно нужен нормальный вечер.

— И вкусная еда, — рассмеялся Артём.

— Это само собой.

Кир, сидевший рядом с Оливией, тоже улыбнулся.

— Мы придём.

Он посмотрел на неё.

— Правда?

Оливия кивнула.

— Конечно.

Внутри неожиданно стало тепло.

Последние недели они виделись всё реже. Каждый вечер у Кира находились какие-то дела, встречи с друзьями или очередные планы.

А теперь...

Теперь они наконец проведут вечер вместе.

Не по дороге между корпусами.

Не пять минут возле общежития.

А спокойно, без спешки.

Она поймала себя на том, что уже представляет этот вечер.

Музыка.

Смех.

И Кир рядом.

Ей вдруг стало так легко, словно всё напряжение последних недель наконец осталось позади.

«Наверное, именно этого нам обоим и не хватало», — подумала я.

Вечером общежитие постепенно затихало.

За дверями комнат ещё слышались чьи-то разговоры, смех и негромкая музыка, но коридоры уже не были такими шумными, как днём.

Маша почти сразу уснула.

— Разбудите меня только в понедельник... — сонно пробормотала она, укрываясь одеялом.

Я тихо улыбнулась.

Подошла к окну и осторожно отодвинула штору.

На улице уже стемнело.

Фонари мягким светом освещали дорожки кампуса, где ещё гуляли редкие студенты. Где-то вдали медленно проехала машина, а над главным корпусом университета ярко горела эмблема авиационного факультета.

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу.

Впервые за долгое время внутри было удивительно спокойно.

Первый серьёзный зачёт остался позади.

Я справилась.

Мы все справились.

Впереди были выходные.

И долгожданный вечер, который мы проведём всей группой.

Я невольно улыбнулась.

Наверное, именно этого мне сейчас и не хватало.

Просто расслабиться.

Посмеяться.

Забыть хотя бы на один вечер про конспекты, зачёты и бесконечные переживания.

И побыть рядом с Киром.

Так, как раньше.

Мне казалось, что, возможно, именно эти выходные всё вернут на свои места.

Я ещё немного посмотрела на ночной университет, а потом закрыла штору.

На душе было легко.

Так легко, как не было уже очень давно.

Глава 10 «Открытая дверь»

«Иногда достаточно открыть одну дверь, чтобы навсегда закрыть своё сердце.»

Оливия:

День пролетел почти незаметно.

Пары сменяли одна другую, преподаватели раздавали задания на следующую неделю, а студенты, наконец-то пережившие первый серьёзный зачёт, выглядели куда спокойнее, чем ещё несколько дней назад.

Все уже жили мыслями о предстоящем вечере.

На переменах только и слышалось:

— Во сколько встречаемся?

— Кто уже забронировал столик?

— Надеюсь, сегодня без разговоров про учёбу.

Я тоже невольно улыбалась.

Впервые за долгое время хотелось просто расслабиться.

После занятий Кир почти сразу куда-то исчез.

— Мне нужно помочь ребятам, — сказал он на ходу, поправляя рюкзак. — Увидимся вечером.

Я только кивнула.

За последние недели такие фразы стали почти привычными.

К вечеру наша комната превратилась в настоящий небольшой салон красоты.

На кроватях лежали платья, на столе были разбросаны кисточки, палетки, расчёски и заколки, а зеркало уже успело стать главным предметом споров.

— Нет, это платье слишком строгое, — в который раз произнесла Маша, прикладывая к себе тёмно-синее платье.

Через секунду оно уже летело обратно на кровать.

— Тогда вот это?

Она подняла светлое.

Посмотрела на себя.

Скривилась.

— Нет... В нём я похожа на выпускницу детского сада.

Я тихо рассмеялась.

— По-моему, тебе идёт всё.

— Это потому, что ты слишком добрая.

Маша снова открыла шкаф.

— Нет, ну где оно?

Через мгновение раздался победный возглас.

— Нашла!

Она достала чёрное платье чуть выше колена и довольно улыбнулась своему отражению.

— Вот. Теперь можно жить.

Я покачала головой.

— Ты выбираешь наряд уже минут двадцать.

— Между прочим, это очень ответственное решение.

— Конечно.

— Фотографии останутся навсегда.

Мы обе рассмеялись.

Я тем временем достала из шкафа простое светлое платье.

Без лишних деталей.

Именно такое, в каком чувствовала себя собой.

— Всё? — спросила Маша.

— Думаю, да.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Теперь садись.

— Зачем?

— Будем делать из тебя красавицу.

Я засмеялась.

— Кажется, поздновато.

— Не спорь.

Я послушно села на стул перед зеркалом.

Маша уже держала в руках косметичку.

— Только сразу предупреждаю, — сказала я. — Никаких ярких стрелок, блёсток и красной помады.

— Какая же ты скучная.

— Просто я не люблю много краситься.

— Именно поэтому сегодня красить тебя буду я.

Она уверенно взяла кисточку.

Через несколько минут я уже сидела с закрытыми глазами, пока Маша сосредоточенно колдовала над моим лицом.

— Не открывай глаза.

— Даже страшно стало.

— Доверься профессионалу.

— Ты вообще когда успела стать профессионалом?

— После трёх просмотренных роликов в интернете.

Я звонко рассмеялась.

— Очень обнадёживает.

— Не двигайся!

Через пару минут Маша довольно хлопнула в ладоши.

— Всё.

Я осторожно открыла глаза и посмотрела в зеркало.

Макияж оказался почти незаметным.

Лёгкий тон, немного туши, аккуратно подчёркнутые глаза и нежный блеск на губах.

Я удивлённо посмотрела на Машу.

— Это... правда я?

Она самодовольно улыбнулась.

— Конечно.

— Мне нравится.

— Я же говорила.

В этот момент на телефоне коротко прозвучал сигнал сообщения.

Я сразу потянулась к экрану.

Кир.

"Мы уже в баре с ребятами. Подходите сразу туда."

Я несколько секунд смотрела на сообщение.

Странно.

Обычно он всегда заходил за мной.

Даже если мы шли в одно и то же место.

— Что случилось? — спросила Маша, заметив моё лицо.

— Да ничего...

Я показала ей сообщение.

Она быстро пробежала глазами текст.

— Ну... наверное, они просто раньше собрались.

— Наверное...

Я убрала телефон в сумочку.

Никакой обиды не было.

Только лёгкое удивление.

Но уже через секунду я мысленно отмахнулась от этой мысли.

В конце концов, он был с друзьями.

Такое уже случалось.

Я улыбнулась своему отражению, ещё раз поправила выбившуюся прядь волос и взяла маленькую сумочку.

— Ну что? — сказала Маша, подходя к двери.

— Готова?

Я глубоко вдохнула и улыбнулась.

— Пойдём.

Бар оказался гораздо шумнее, чем я представляла.

Ещё с улицы были слышны басы музыки, а стоило открыть дверь, как нас накрыло тёплой волной голосов, смеха и запаха кофе, духов и алкоголя.

Цветные огни медленно скользили по залу, отражаясь в стеклянных бокалах.

За дальними столиками уже сидели студенты.

Кто-то танцевал.

Кто-то громко спорил.

Кто-то фотографировал компанию, пытаясь уместить в кадр всех сразу.

— Наконец-то! — радостно крикнул кто-то из нашей группы.

— Девочки пришли!

Мы с Машей переглянулись и улыбнулись.

Вечер только начинался.

Первый час пролетел незаметно.

Мы все вместе смеялись, вспоминали зачёт, спорили, кто сильнее переволновался, рассказывали смешные истории с пар.

Кто-то предложил тост.

Потом ещё один.

Музыка становилась всё громче.

Напряжение последних недель постепенно исчезало.

Я поймала себя на мысли, что давно так не отдыхала.

Когда заиграла знакомая песня, Маша тут же схватила меня за руку.

— Пошли!

— Куда?

— Танцевать, конечно!

Не успела я возразить, как она уже потащила меня в центр зала.

Мы смеялись, подпевали знакомым строчкам, кружились вместе с остальными студентами.

На несколько минут я действительно забыла обо всём.

Но, когда песня закончилась, я машинально поискала глазами Кира.

Он стоял у бара.

О чём-то разговаривал с несколькими ребятами.

Заметив мой взгляд, улыбнулся и поднял большой палец вверх.

Я улыбнулась в ответ.

Всё хорошо.

Через несколько минут кто-то хлопнул его по плечу.

— Кир! Пойдём на минуту!

— Сейчас!

Он кивнул мне.

— Я быстро.

Я спокойно проводила его взглядом.

Наверное, снова кто-то из новых друзей.

Ничего необычного.

Я вернулась к Маше.

Мы снова смеялись над какими-то шутками, фотографировались всей группой, спорили, какая песня должна играть следующей.

Через некоторое время я снова посмотрела по сторонам.

Кира всё ещё не было.

Зато возле барной стойки стояла Маша.

Она о чём-то оживлённо разговаривала с ним и ещё несколькими ребятами.

Я невольно улыбнулась.

Наверное, обсуждают что-нибудь смешное.

Через секунду меня уже отвлекли девочки из группы.

— Оливия! Иди скорее фотографироваться!

— Уже бегу!

Через пару минут я снова потеряла их обоих из виду.

Маша неожиданно подошла ко мне, быстро поправляя волосы.

— Ливи, я сейчас вернусь.

— Хорошо.

Она легко коснулась моего плеча и растворилась среди людей.

Я проводила её взглядом.

Минут через пять снова появился Кир.

Он подошёл к нашему столику, взял со стола телефон.

— Я ненадолго.

— Куда?

— Сейчас вернусь.

Он даже не успел договорить, как чей-то голос снова позвал его.

— Кир!

— Уже иду!

Он виновато улыбнулся мне и снова исчез.

Я тихо выдохнула.

Странный сегодня вечер.

Но тут же мысленно себя остановила.

Да перестань.

Все отдыхают.

Все общаются.

Это ведь праздник всей группы.

Я сделала глоток лимонада и снова огляделась.

Музыка гремела ещё громче.

На танцполе становилось всё теснее.

В какой-то момент я поняла, что уже несколько минут стою одна.

Маши не было.

Кира тоже.

Я достала телефон.

"Ты где?"

Сообщение отправилось почти сразу.

Ответа не последовало.

Я решила немного подождать.

В этот момент рядом кто-то спокойно произнёс:

— И снова одна.

Я подняла голову.

Макс.

Он стоял совсем рядом, держа в руках стакан с колой, словно оказался здесь совершенно случайно.

— Тебе какое дело? — устало ответила я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Никакого.

Несколько секунд молчания.

Потом спокойно добавил:

— Просто обычно ты не выглядишь такой потерянной.

Я раздражённо усмехнулась.

— Не переживай. Со мной всё в порядке.

— Я и не переживаю.

Он пожал плечами.

— Просто сказал.

— Тогда спасибо. Очень полезное замечание.

Макс усмехнулся уголком губ.

— Сегодня ты ещё злее, чем обычно.

— Потому что настроение не очень.

— Бывает.

Он не стал больше ничего говорить.

Лишь коротко кивнул и медленно ушёл обратно к своей компании.

Я посмотрела ему вслед.

Странно...

В этот раз он даже не пытался меня задеть.

Я снова перевела взгляд на экран телефона.

Сообщение всё ещё оставалось непрочитанным.

"Ты где?"

Я ещё раз оглядела весь зал.

Ни Кира.

Ни Маши.

— Наверное... уже вышел, — тихо сказала я самой себе.

Я накинула на плечи лёгкую куртку.

Если он действительно ушёл, возможно, просто ждёт меня возле бара.

До общежития я дошла медленно.

Ночной воздух немного остудил голову, но усталость всё равно навалилась тяжёлым грузом.

«Наверное, Кир уже давно вернулся...»

Эта мысль казалась такой простой и естественной, что я даже не пыталась искать в ней подвох.

Внутри общежития было непривычно тихо.

Дневная суета давно стихла.

На первом этаже лишь сонная вахтёрша листала какую-то книгу, едва подняв на меня взгляд.

Я молча кивнула ей и направилась к лестнице.

Ступенька за ступенькой.

Каждый шаг отзывался глухим эхом в пустом коридоре.

Я чувствовала только одно желание.

Добраться до комнаты.

Снять туфли.

Умыться.

И наконец лечь спать.

Поднявшись на свой этаж, я машинально достала ключ.

До двери оставалось всего несколько шагов.

И вдруг...

Я остановилась.

Дверь в нашу комнату была слегка приоткрыта.

Странно.

Мы с Машей всегда её закрывали.

Из щели пробивался тёплый свет.

Наверное, Маша забыла закрыть.

Я тихонько толкнула дверь.

Она бесшумно открылась.

И мир вокруг словно перестал существовать.

Кир сидел на кровати Маши.

Совсем близко к ней.

Маша стояла напротив.

Так близко, что между ними почти не оставалось расстояния.

Его ладонь крепко держала её руку.

А она смотрела на него...

Так, как никогда не смотрела на друга.

Так, как смотрят на человека, которого любят.

В комнате стояла такая тишина, что я слышала собственное дыхание.

Я медленно перевела взгляд с Маши на Кира.

Потом снова на Машу.

Будто пыталась убедить себя, что всё это мне только кажется.

Кир первым заметил меня.

Его лицо мгновенно изменилось.

Он резко отпустил руку Маши и вскочил с кровати.

— Ливи...

Маша побледнела.

Никто не двигался.

Никто не произнёс больше ни слова.

Время словно остановилось.

А внутри меня...

Что-то с оглушительным треском сломалось.

В тот момент я ещё не плакала.

Я просто перестала верить всему, во что верила ещё минуту назад.

Глава 11 «Тишина»

«Самые страшные ответы — это те, которые звучат в молчании.»

Оливия:

В комнате повисла тишина.

Такая тяжёлая, что, казалось, даже воздух перестал двигаться.

Кир медленно поднялся с кровати.

Его взгляд метался между мной и Машей.

— Ливи... — тихо произнёс он, делая осторожный шаг вперёд. — Это не то, что ты подумала.

Я ничего не ответила.

Просто стояла на пороге, всё ещё держась за дверную ручку.

Мой взгляд медленно скользнул по комнате.

По кровати Маши.

По её растерянному лицу.

По руке Кира, которую он всего секунду назад так поспешно отпустил.

Я успела увидеть этот жест.

Именно его.

Не слова.

Не оправдания.

А то, как он резко убрал свою ладонь, словно надеялся, что если сделает это достаточно быстро, я не успею ничего понять.

Но я успела.

Маша сделала неуверенный шаг вперёд.

Глаза её были красными, будто она уже плакала.

— Оливия... пожалуйста...

Её голос дрожал.

— Всё не так...

Я перевела на неё взгляд.

И вдруг поняла, что совершенно не узнаю человека, который стоит передо мной.

Ещё несколько часов назад мы вместе выбирали одежду.

Смеялись.

Красились перед зеркалом.

Она поправляла мне прядь волос и говорила, что сегодня обязательно будет хороший вечер.

А сейчас...

Сейчас она стояла рядом с человеком, которого я любила.

И смотрела на меня так, будто сама не знала, что сказать.

Я молчала.

Потому что любые слова вдруг потеряли смысл.

Казалось, кто-то выключил звук во всём мире.

Я видела, как шевелятся их губы.

Видела, что Кир продолжает что-то говорить.

Что Маша пытается объяснить.

Но почти ничего не слышала.

В ушах стоял только глухой шум.

Словно сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг.

Я медленно перевела взгляд на маленький металлический самолётик, стоявший на моей тумбочке.

Тот самый, который Кир подарил мне перед отъездом.

«Чтобы ты никогда не забывала свою мечту.»

Я смотрела на него несколько долгих секунд.

И вдруг поняла, что впервые за всё время мне не хотелось плакать.

Хотелось только проснуться.

Потому что происходящее казалось слишком страшным, чтобы быть правдой.

Кир сделал ещё один осторожный шаг ко мне.

— Ливи... пожалуйста... выслушай меня.

Я продолжала молчать.

Он нервно провёл рукой по волосам, словно пытаясь за несколько секунд придумать слова, которые могли бы всё исправить.

— Ты... ты всё неправильно поняла.

Я медленно перевела на него взгляд.

Он торопливо заговорил дальше, будто боялся, что если замолчит хотя бы на секунду, то потеряет меня окончательно.

— Мы просто разговаривали... честно. Всё выглядело совсем не так.

Я смотрела ему прямо в глаза.

Он никогда не умел врать.

И сейчас это было видно особенно отчётливо.

Он говорил слишком быстро.

Слишком сбивчиво.

Не смотрел на меня дольше нескольких секунд.

Постоянно отводил взгляд.

— Это случайно получилось... — продолжил он. — Мы просто задержались после вечеринки. Остались поговорить... Ливи, клянусь, всё...

Он запнулся.

Будто сам перестал верить в собственные слова.

Я почувствовала, как внутри что-то медленно ломается.

Не от того, что он говорил.

А от того, как он говорил.

Он не пытался сказать правду.

Он пытался придумать объяснение.

Маша всё это время стояла неподвижно.

Опустив голову.

Она тихо всхлипнула.

— Оливия... прости...

Я даже не посмотрела в её сторону.

В комнате снова стало тихо.

Так тихо, что было слышно, как где-то за окном проехала машина.

Я глубоко вдохнула.

И впервые за всё это время заговорила.

Очень спокойно.

Почти шёпотом.

— Я задам только один вопрос.

Кир сразу поднял голову.

В его глазах мелькнула надежда.

Будто он решил, что ещё может всё исправить.

Я смотрела только на него.

— Ты любишь её?

Слова повисли в воздухе.

Кир открыл рот.

Но ничего не сказал.

Он отвёл взгляд.

Сжал губы.

Потом снова посмотрел на меня.

И снова промолчал.

Эта пауза длилась всего несколько секунд.

Но именно в ней прозвучал ответ.

Мне больше ничего не нужно было слышать.

Я медленно кивнула.

Словно наконец поняла то, что так долго отказывалась замечать.

Все поздние вечера.

Все сообщения: «Телефон сел.»

Все «Не хотел тебя будить.»

Все случайные исчезновения.

Это были не совпадения.

Это была их история.

Которая всё это время писалась за моей спиной.

Я медленно перевела взгляд на Машу.

Она всё ещё стояла рядом с кроватью.

Опустив плечи.

Не решаясь поднять на меня глаза.

Я смотрела на неё долго.

Наверное, слишком долго.

Перед глазами одна за другой вспыхивали картинки.

Как мы вместе смеялись по вечерам.

Как пили кофе перед парами.

Как выбирали мне рубашку перед первым учебным днём.

Как она говорила:

«Сегодня начинается твоя мечта.»

Как обнимала меня после первой практики.

Как успокаивала, когда я переживала из-за учёбы.

Как говорила:

«Ливи, хватит накручивать себя.»

Всё это было совсем недавно.

И теперь казалось чужой жизнью.

Я сделала шаг вперёд.

Остановилась прямо напротив неё.

Она всё так же не поднимала головы.

Будто уже знала, что увидит в моих глазах.

Мне хотелось закричать.

Хотелось спросить, почему.

Хотелось услышать, что это какая-то ужасная ошибка.

Но вместо этого я задала только один вопрос.

Тихо.

Почти беззвучно.

— Как давно?

Маша вздрогнула.

Её пальцы нервно сжали край свитера.

Она долго молчала.

Слишком долго.

Кир быстро посмотрел на неё.

— Маш...

Но она едва заметно покачала головой.

Будто понимала, что дальше лгать уже бессмысленно.

Она медленно закрыла глаза.

По щеке скатилась первая слеза.

И только потом совсем тихо прошептала:

— Несколько недель...

У меня перехватило дыхание.

Несколько недель.

Всего два слова.

Но они разрушили всё.

Я вдруг увидела каждую мелочь совсем по-другому.

Все вечера, когда Кир говорил:

«Ребята позвали посидеть.»

Все сообщения:

«Телефон сел.»

Все:

«Не хотел тебя будить.»

Все прогулки Маши с девочками из общежития.

Все её:

«Я скоро вернусь.»

Все моменты, когда они исчезали почти одновременно.

Все случайности вдруг сложились в одну страшную картину.

И самое страшное было даже не то, что они полюбили друг друга.

Самое страшное было в другом.

Каждый день они смотрели мне в глаза.

Улыбались.

Сидели со мной за одним столом.

Смеялись над моими шутками.

Утешала меня, когда я скучала по Киру.

И всё это время уже знали правду.

Я почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.

Не любовь.

Не доверие.

Что-то гораздо большее.

Вера в то, что самые близкие люди никогда не причинят тебе такую боль.

Я больше ничего не сказала.

Да и говорить было нечего.

Все вопросы уже получили ответы.

Не словами.

Взглядами.

Молчанием.

Этой комнатой.

Я медленно отвернулась.

Каждое движение давалось так, словно тело вдруг стало чужим.

Я подошла к своей кровати.

На тумбочке всё лежало так же, как ещё несколько часов назад.

Открытая тетрадь.

Ручка.

Закладка между страницами учебника.

И маленький металлический самолётик.

Тот самый.

Я осторожно взяла его в ладонь.

Холодный металл коснулся кожи.

Когда-то этот самолётик казался мне символом нашей любви.

Кир подарил его перед переездом.

Тогда он улыбался и сказал:

— Чтобы ты никогда не забывала свою мечту.

Я крепче сжала его в руке.

Странно.

Мечта осталась.

А всё остальное исчезло.

Я медленно положила самолётик в карман толстовки.

Потом взяла телефон.

Экран всё ещё светился.

Последнее сообщение от Кира.

"Я уже на месте, встретимся там."

Я несколько секунд смотрела на эти слова.

Потом просто заблокировала экран.

Не удаляя переписку.

Не перечитывая её.

Она больше ничего не значила.

На тумбочке лежали ключи.

Я взяла их почти машинально.

В комнате снова никто не произнёс ни слова.

Только моё тихое дыхание.

И глухой стук сердца.

Я направилась к двери.

За спиной послышались быстрые шаги.

— Ливи...

Голос Кира звучал совсем близко.

— Подожди, пожалуйста...

Я не остановилась.

До двери оставалось всего несколько шагов.

В следующую секунду он осторожно коснулся моего запястья.

Совсем легко.

Так, как делал сотни раз раньше.

Когда хотел остановить меня на улице.

Когда брал за руку во время прогулок.

Когда переплетал наши пальцы.

Когда говорил:

"Я всегда буду рядом."

Раньше от этого прикосновения становилось спокойно.

Теперь оно обожгло сильнее огня.

Я резко выдернула руку.

Так резко, что сама не ожидала.

Между нами снова повисла тишина.

Я медленно повернулась.

Посмотрела ему прямо в глаза.

И впервые за все годы нашего знакомства не увидела в них человека, которого любила.

Передо мной стоял почти незнакомый парень.

Я тихо сказала:

— Не трогай меня.

Голос не дрожал.

Не сорвался.

Но в этих трёх словах было всё.

Вся боль.

Все несказанные вопросы.

Все обещания, которые он нарушил.

Все три года, которые только что закончились.

Кир словно застыл.

Его рука медленно опустилась.

Он открыл рот, будто хотел снова что-то объяснить.

Но не смог.

Потому что иногда одна фраза говорит больше, чем тысяча оправданий.

Я отвернулась.

Открыла дверь.

И, не оглядываясь, вышла.

Только тогда я поняла одну страшную вещь.

В ту комнату, где ещё утром ждали мои самые близкие люди, я больше никогда не смогу вернуться прежней.

Дверь общежития тихо закрылась за моей спиной.

На улице было холоднее, чем я ожидала.

Ночной воздух сразу обжёг лицо, но я почти не почувствовала этого.

Я просто пошла вперёд.

Не думая, куда.

Не выбирая дорогу.

Под ногами тихо шуршали осенние листья.

Фонари отбрасывали длинные тени на почти пустые дорожки университетского городка.

Где-то вдали проехала машина.

Кто-то громко засмеялся возле соседнего корпуса.

Жизнь продолжалась.

Будто ничего не произошло.

А моя словно остановилась несколько минут назад, в той самой комнате.

Я медленно прошла мимо учебного корпуса.

Мимо лавочки, где мы с Киром однажды пили кофе перед первой парой.

Мимо клумбы с белыми розами, возле которой он каждое утро ждал меня с двумя стаканчиками латте.

Каждое место теперь хранило воспоминания.

И каждое из них вдруг стало причинять боль.

Я крепче сжала в кармане маленький металлический самолётик.

Он больно впивался в ладонь.

Но отпускать его не хотелось.

Я шла всё дальше.

Не замечая времени.

Не замечая холода.

Мысли исчезли.

В голове была только странная пустота.

Словно кто-то выключил все чувства разом.

Наверное, так и выглядит шок.

Я остановилась только тогда, когда поняла, что дошла до небольшой площади перед главным корпусом.

В центре стояла пустая скамейка.

Я медленно опустилась на неё.

Передо мной возвышалось тёмное здание университета.

Именно сюда я приехала исполнять свою мечту.

Ещё совсем недавно мне казалось, что здесь начинается лучшая глава моей жизни.

Я подняла глаза к окнам общежития.

Где-то на четвёртом этаже всё ещё горел свет.

Наверное...

В нашей комнате.

Нет.

Я болезненно поморщилась.

Это больше не была наша комната.

И вдруг до меня дошло.

По-настоящему.

Я больше не могла туда вернуться.

Не потому, что дверь была закрыта.

А потому что дома там больше не было.

Это осознание накрыло меня внезапно.

До этого момента я держалась.

Не плакала.

Не кричала.

Не просила объяснений.

Но сейчас...

Я медленно закрыла лицо ладонями.

Первый всхлип вырвался сам собой.

Потом второй.

И словно рухнула последняя стена, которая ещё удерживала меня.

Слёзы текли одна за другой.

Тихо.

Без истерики.

Без крика.

Я плакала не только из-за Кира.

И не только из-за Маши.

Я плакала потому, что за один вечер потеряла сразу двоих самых близких людей.

Потому что место, в котором ещё утром я чувствовала себя счастливой, перестало быть домом.

Потому что иногда достаточно открыть одну дверь, чтобы вся твоя жизнь разделилась на «до» и «после».

В какой-то момент послышались шаги.

Тяжёлые.

Неторопливые.

Я не подняла головы.

Не хотелось никого видеть.

Шаги становились всё ближе.

Потом вдруг замедлились.

Я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Медленно подняла глаза.

В нескольких метрах от меня стоял Макс.

Тот самый самоуверенный второкурсник, с которым мы постоянно цеплялись друг к другу.

Сегодня на его лице не было привычной насмешки.

Он просто молча смотрел.

Потом его взгляд скользнул по моему заплаканному лицу.

По покрасневшим глазам.

По дрожащим рукам.

На секунду мне показалось, что он сейчас что-то скажет.

Спросит, что случилось.

Или хотя бы усмехнётся, как обычно.

Но ничего этого не произошло.

Макс лишь задержал взгляд ещё на мгновение.

Будто что-то обдумывал.

Потом едва заметно отвёл глаза.

И спокойно пошёл дальше.

Не сказав ни слова.

Не остановившись.

Не обернувшись.

Я долго смотрела ему вслед.

Пока его силуэт не растворился в темноте аллеи.

Странно...

Именно сейчас мне почему-то хотелось, чтобы хоть кто-нибудь спросил, всё ли со мной в порядке.

Но даже он прошёл мимо.

Так же, как проходят мимо незнакомых людей на улице.

Я медленно опустила взгляд.

Наверное...

Так даже лучше.

Ведь некоторые люди появляются в твоей жизни слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Или слишком рано, чтобы понять, почему ты плачешь.

Глава 12 «Закрытый ящик»

«Иногда самое трудное — не уйти. Самое трудное — научиться жить после.»

Оливия:

Небо уже начинало светлеть.

Тёмно-синяя ночь медленно растворялась в холодном утреннем свете.

Я даже не заметила, как ноги сами привели меня обратно к общежитию.

Во дворе было непривычно тихо.

Лишь дворник лениво подметал дорожку, а где-то вдалеке сонно каркали вороны.

Я остановилась перед входной дверью.

Несколько секунд просто смотрела на неё.

Потом медленно вошла внутрь.

В общежитии всё ещё спали.

В длинном коридоре горел только тусклый ночной свет.

Было слышно, как где-то за стеной тихо гудел холодильник на общей кухне.

Каждый мой шаг эхом отдавался по пустому этажу.

Я медленно подошла к двери нашей комнаты.

Номер был всё тот же.

Ручка.

Небольшая царапина возле замка, которую Кир случайно оставил в первый день, занося чемоданы.

Ещё вчера это была дверь, за которой меня ждали.

Теперь...

Я не смогла заставить себя даже прикоснуться к ручке.

Мне вдруг отчётливо представилось, что стоит открыть дверь — и я снова увижу их.

Снова увижу Кира.

Снова Машу.

Снова ту самую картину, которая за одну секунду уничтожила три года моей жизни.

Я сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Грудь болезненно сжалась.

«Нет...»

Я медленно покачала головой.

Нет.

Я не смогу туда войти.

Не сейчас.

Может быть...

Никогда.

Я ещё несколько секунд стояла посреди пустого коридора.

Потом развернулась и подошла к двери, расположенной чуть дальше по этажу.

Несколько раз нерешительно подняла руку.

Но так и не постучала.

Что я вообще скажу?

«Привет.

Можно я побуду у тебя, потому что мой парень изменил мне с моей соседкой?»

От одной этой мысли стало ещё больнее.

Я глубоко вдохнула.

И всё-таки тихо постучала.

Прошло несколько секунд.

Послышались сонные шаги.

Дверь приоткрылась.

На пороге появилась Алина — староста нашего этажа.

Растрёпанные волосы.

Большая футболка.

Сонные глаза.

Она уже собиралась спросить, что случилось, но вдруг внимательно посмотрела на меня.

Наверное, всё было написано у меня на лице.

Она молчала.

И я тоже.

Я с трудом заставила себя произнести:

— Можно... я побуду у тебя до утра?

Голос прозвучал настолько тихо, что я сама едва его услышала.

Алина ещё несколько секунд смотрела на меня.

Потом молча открыла дверь шире.

— Заходи.

Без вопросов.

Без удивления.

Без лишних слов.

И именно за это я была ей благодарна.

Иногда человеку не нужны советы.

Не нужны утешения.

Не нужны слова вроде: «Всё будет хорошо.»

Иногда ему просто нужно место, где можно спокойно дышать.

Я сняла кроссовки и тихо прошла в комнату.

Алина достала из шкафа плед.

Положила его рядом со мной.

Поставила на стол кружку с водой.

И только после этого негромко сказала:

— Если захочешь поговорить... я не сплю.

Я едва заметно кивнула.

Но говорить не хотелось.

Вообще.

Я легла поверх покрывала, даже не укрываясь.

Закрыла глаза.

Однако сон не приходил.

Стоило только зажмуриться, как перед глазами снова возникала та самая комната.

Рука Кира.

Лицо Маши.

И его молчание после моего вопроса.

Я резко открывала глаза.

Смотрела в потолок.

Пыталась считать секунды.

Слушала тиканье часов.

За окном медленно наступало утро.

Начинался новый день.

Первый день моей новой жизни.

Жизни, в которой больше не было человека, без которого ещё вчера я не представляла своего будущего.

Будильник прозвенел ровно в семь утра.

Так же, как и вчера.

И позавчера.

И месяц назад, когда я впервые проснулась в этом общежитии, волнуясь перед первой парой.

Я не сразу открыла глаза.

Несколько секунд просто лежала неподвижно, прислушиваясь к привычным звукам.

За окном уже просыпался университет.

Где-то хлопнула дверь.

На улице раздался знакомый гул автобуса.

Кто-то смеялся во дворе.

Кто-то спешил на занятия, негромко переговариваясь с друзьями.

Начинался самый обычный день.

Такой же, как десятки предыдущих.

Словно вчера ничего не произошло.

Словно мир не заметил, что ночью моя жизнь рассыпалась на тысячи осколков.

Я медленно села на кровати.

Комната была непривычно тихой.

Алина уже ушла, стараясь не будить меня.

Я осталась одна.

Несколько секунд просто смотрела в окно.

По дорожкам всё так же шли студенты с рюкзаками за плечами.

Кто-то держал в руках стаканчик кофе.

Кто-то на ходу повторял конспект.

Кто-то смеялся так искренне, будто впереди их ждал лучший день в жизни.

Совсем недавно я была такой же.

Совсем недавно мне казалось, что впереди только счастье.

Я опустила взгляд.

На прикроватной тумбочке лежали мои вещи, которые Алина помогла перенести ночью.

Телефон.

Ключи.

И маленький металлический самолётик.

Я долго смотрела на него.

Слишком долго.

Когда-то этот самолётик был самым дорогим подарком.

Он напоминал мне о мечте.

О поддержке.

О человеке, который обещал всегда быть рядом.

Теперь, стоило только взглянуть на него, перед глазами возникала совсем другая картина.

Полутёмная комната.

Кровать Маши.

Рука Кира в её ладони.

Я медленно взяла самолётик.

Он был таким же холодным, как ночью.

Я осторожно провела большим пальцем по маленькому крылу.

Сколько раз я брала его в руки перед парами, когда волновалась.

Сколько раз улыбалась, вспоминая тот день, когда Кир подарил его мне.

Теперь улыбаться не получалось.

Я открыла рюкзак.

Несколько секунд держала самолётик над ним.

Потом аккуратно положила внутрь.

Не потому, что хотела избавиться.

Нет.

Я всё ещё не могла заставить себя выбросить подарок.

Просто...

Я больше не могла видеть его каждое утро.

Не могла просыпаться и снова вспоминать человека, который одним вечером разрушил всё, что мы строили три года.

Я медленно застегнула молнию.

Глубоко вдохнула.

Поднялась с кровати.

За окном начинался новый день.

А внутри меня всё ещё продолжалась та самая ночь.

Я застегнула рюкзак и машинально потянулась за телефоном.

Экран тут же загорелся.

На несколько секунд я замерла.

Вся панель уведомлений была заполнена.

Сообщения.

Пропущенные звонки.

Снова сообщения.

Почти всё — от Кира.

27 непрочитанных сообщений.

14 пропущенных вызовов.

Я медленно провела пальцем по экрану.

Первое сообщение было отправлено почти сразу после того, как я ушла.

«Ливи, пожалуйста.»

Через минуту ещё одно.

«Давай поговорим.»

Потом:

«Ты всё неправильно поняла.»

«Ответь мне.»

«Я всё объясню.»

«Не молчи, пожалуйста.»

«Где ты?»

Сообщения становились всё длиннее.

Потом снова короткими.

Будто он сам уже не понимал, что нужно написать, чтобы я ответила.

Последний вызов был всего сорок минут назад.

Я долго смотрела на экран.

Раньше одного его сообщения хватало, чтобы я улыбнулась.

Теперь от каждого нового уведомления становилось только тяжелее.

Я не открыла ни одного.

Не потому, что боялась прочитать.

А потому, что впервые в жизни мне было всё равно, что он скажет.

Ни одно объяснение уже не могло изменить то, что я увидела собственными глазами.

Я уже собиралась заблокировать экран, когда взгляд случайно остановился на ещё одном уведомлении.

Имя заставило сердце болезненно сжаться.

Маша.

Одно непрочитанное сообщение.

Без пропущенных звонков.

Без десятков попыток достучаться.

Только одна строчка.

«Прости.»

Всего одно слово.

Я смотрела на него несколько долгих секунд.

Когда-то именно ей я первой рассказывала обо всём.

О первой практике.

О сложных зачётах.

О ссорах с Киром.

О своих страхах.

А теперь между нами осталось только это короткое:

«Прости.»

Как будто одного слова было достаточно, чтобы вернуть всё назад.

Я медленно заблокировала экран.

Не открыв ни одного сообщения.

Не удаляя их.

Палец на мгновение завис над кнопкой «Очистить».

Но я так и не нажала.

Пусть останутся.

Не как надежда.

И не как возможность когда-нибудь перечитать.

А как напоминание.

Что иногда человек начинает отчаянно искать нужные слова только тогда, когда уже сказал или сделал самое страшное.

Я долго стояла перед дверью кабинета коменданта.

Несколько раз уже собиралась уйти.

Казалось, стоит только переступить этот порог — и придётся окончательно признать, что назад дороги больше нет.

Я тихо постучала.

— Войдите.

Комендант подняла глаза от каких-то бумаг.

Увидев меня, она устало улыбнулась.

— Оливия? Что-то случилось?

Я молча протянула студенческий билет.

Пальцы дрожали так сильно, что пришлось крепче сжать пластик.

— Мне... нужно переселиться.

Женщина удивлённо нахмурилась.

— Переселиться?

Она открыла журнал с распределением комнат.

— Почему? Вы же только недавно заселились. С соседкой не поладили?

Я опустила взгляд.

Слова застряли где-то в горле.

Как объяснить человеку то, что сама ещё не могла принять?

После долгой паузы я едва слышно произнесла:

— Просто... больше не могу жить там.

Комендант внимательно посмотрела на меня.

Потом — на мои покрасневшие глаза.

На измятую толстовку.

На то, как я нервно сжимала ремень рюкзака.

Она могла бы задать десятки вопросов.

Что произошло?

Кто виноват?

Почему?

Но не спросила.

Только тяжело вздохнула.

— Иногда жизнь заставляет менять комнаты быстрее, чем нам хотелось бы...

Она перевернула несколько страниц.

Провела пальцем по списку.

Долго что-то искала.

Потом кивнула самой себе.

— Есть одна свободная.

Совсем небольшая.

На третьем этаже.

Пока без соседки.

Подойдёт?

Я впервые за всё утро почувствовала хоть что-то похожее на облегчение.

— Да.

Больше мне ничего не было нужно.

Я в последний раз остановилась возле двери прежней комнаты.

Она была закрыта.

Изнутри доносились приглушённые голоса.

Я не стала прислушиваться.

Просто молча развернулась и пошла дальше.

Новая комната оказалась совсем маленькой.

Одна кровать.

Небольшой письменный стол.

Шкаф у стены.

Узкое окно, выходящее во внутренний двор.

Здесь не было наших фотографий.

Не было кружки, из которой Кир когда-то пил чай.

Не было смеха Маши.

Не было воспоминаний.

Только пустые стены.

И странное чувство неизвестности.

Я поставила чемодан возле кровати.

Медленно открыла его.

Начала раскладывать вещи.

Учебники.

Толстовки.

Конспекты.

Будто пыталась убедить себя, что всё это — обычный переезд.

Последним достала маленький металлический самолётик.

Несколько секунд держала его в ладони.

Потом открыла верхний ящик письменного стола.

Аккуратно положила его внутрь.

И медленно закрыла.

На этот раз я не поставила его на тумбочку.

Не потому, что перестала любить свою мечту.

А потому, что впервые захотела, чтобы каждое утро начиналось без воспоминаний о человеке, который эту мечту однажды разделял со мной.

Я обвела комнату взглядом.

Она была пустой.

Чужой.

Но именно здесь мне предстояло научиться жить заново.

Дорога до университета никогда не казалась такой длинной.

Раньше мы с Киром почти всегда выходили вместе.

Он ждал меня возле общежития, пока я в сотый раз проверяла, взяла ли зачётку, ручку или конспекты.

По дороге мы спорили о преподавателях, смеялись над смешными историями, строили планы на выходные.

Сегодня рядом никого не было.

Я шла одна.

Рюкзак казался тяжелее обычного.

Или, может быть, это просто сил почти не осталось.

У ворот университета толпились студенты.

Кто-то спешил на первую пару.

Кто-то покупал кофе.

Кто-то сонно повторял материал перед семинаром.

Жизнь вокруг шла своим чередом.

И только мне казалось, что весь мир должен был остановиться хотя бы на один день.

Я поднялась по знакомой лестнице.

Коридоры были наполнены привычным шумом.

Смех.

Разговоры.

Хлопающие двери аудиторий.

Всё было таким же.

Кроме меня.

Когда я вошла в кабинет, несколько человек сразу подняли головы.

— Ливи, привет!

Я кивнула.

Натянула слабую улыбку.

И молча прошла к своему месту.

Тому самому, возле окна.

Раньше рядом почти всегда сидел Кир.

Теперь стул пустовал.

Я старалась не смотреть в его сторону.

Достала тетрадь.

Ручку.

Открыла конспект.

Хотя понимала, что всё равно не смогу прочитать ни строчки.

Постепенно аудитория заполнялась.

Кто-то обсуждал вчерашнюю вечеринку.

Кто-то смеялся над фотографиями.

Я делала вид, что ничего не слышу.

— Ливи...

Я подняла голову.

Передо мной стоял Артём — один из одногруппников.

Он улыбнулся, но почти сразу нахмурился.

— А где Кир?

Вопрос прозвучал совершенно обычно.

Без подвоха.

Он ведь действительно ничего не знал.

Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.

Несколько секунд смотрела куда-то мимо него.

Потом спокойно ответила:

— Не знаю.

Артём удивлённо моргнул.

— В смысле?..

Он хотел спросить что-то ещё.

Это было видно по его лицу.

Но в этот момент наши взгляды встретились.

Наверное, он увидел в моих глазах то, что невозможно было скрыть.

Его улыбка медленно исчезла.

— Извини...

Тихо сказал он.

И отошёл.

Больше никто ничего не спрашивал.

Люди чувствуют чужую боль гораздо чаще, чем кажется.

Иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять: сейчас лучше промолчать.

В аудитории снова зазвучали обычные разговоры.

Но уже вполголоса.

Будто кто-то незаметно убавил громкость.

Я смотрела в окно.

Во дворе студенты смеялись, сидя на скамейках.

Для них это было обычное утро.

Для меня — первое утро в жизни, в котором рядом больше не было человека, с которым я привыкла делить каждый день.

Последняя пара закончилась позже обычного.

Преподаватель ещё несколько минут объяснял домашнее задание, а студенты уже торопливо складывали тетради в рюкзаки.

Кто-то обсуждал планы на вечер.

Кто-то собирался в библиотеку.

Я молча застегнула рюкзак и одной из последних вышла из аудитории.

Коридор постепенно пустел.

Я спустилась по лестнице.

Толкнула тяжёлую дверь главного корпуса.

Тёплый осенний воздух встретил меня лёгким ветром.

Я сделала всего несколько шагов.

И сразу увидела его.

Кир.

Он стоял возле ступенек, засунув руки в карманы.

Будто ждал уже давно.

Когда наши взгляды встретились, он сразу сделал шаг вперёд.

Осторожно.

Так, словно боялся спугнуть меня.

— Ливи...

Я ничего не ответила.

Просто прошла мимо.

Словно его здесь не было.

За спиной послышались быстрые шаги.

Он догнал меня почти сразу.

— Подожди, пожалуйста.

Я продолжала идти.

— Ливи...

Его голос сорвался.

— Пожалуйста... дай мне пять минут.

Я остановилась.

Не потому, что хотела его выслушать.

Просто устала убегать.

Несколько секунд между нами стояла тишина.

Кир тяжело дышал, словно всё это время бежал не несколько метров, а гораздо дольше.

Он смотрел на меня с надеждой.

Наверное, всё ещё верил, что сможет подобрать правильные слова.

Что существует объяснение, которое способно вернуть прошлое.

Я медленно повернулась.

Посмотрела ему в глаза.

В них была усталость.

Вина.

Страх.

Но того чувства, которое я так долго искала вчера ночью, я уже не видела.

Он сделал осторожный шаг ко мне.

— Просто выслушай меня...

Я молчала.

Он снова заговорил:

— Я знаю, что виноват...

— Ливи, пожалуйста...

— Я всё объясню...

Я спокойно перебила его.

— Нет.

Он замолчал.

Я впервые заметила, каким чужим стал его голос.

Каким чужим стал он сам.

Я глубоко вдохнула.

И очень тихо сказала:

— Я отдала тебе три года своей жизни.

Он опустил глаза.

Я продолжила так же спокойно:

— Пять минут уже ничего не изменят.

Ни упрёка.

Ни злости.

Ни крика.

Только усталость.

Такая глубокая, что её невозможно было выразить слезами.

Кир поднял голову.

Будто хотел что-то сказать.

Но слов не нашёл.

Я больше не стала ждать.

Развернулась.

И пошла вперёд.

Не оглядываясь.

За спиной долго было тихо.

Он не окликнул меня.

Не попытался догнать.

Наверное, впервые понял, что есть расстояния, которые невозможно преодолеть даже одним шагом.

И я продолжала идти.

С каждым шагом оставляя позади не только его.

Но и ту девушку, которая ещё вчера верила, что любовь может быть навсегда.

Макс

В этот момент я стоял за углом корпуса.

Пара закончилась всего несколько минут назад.

Я неторопливо спускался по ступеням, на ходу убирая телефон в карман.

До общежития было минут десять пешком.

Обычный день.

Обычный маршрут.

Я уже собирался пройти мимо, когда услышал знакомый голос.

— Ливи... пожалуйста... дай мне пять минут.

Я невольно поднял голову.

Неподалёку стояли двое.

Первокурсница.

И тот парень, которого он несколько раз видел рядом с ней.

Я не собирался подслушивать.

Неслышал, о чём они говорили раньше.

Не знал, что произошло ночью.

Не знал, что всего несколько часов назад жизнь этой девушки перевернулась.

До меня долетели только последние слова.

— Я отдала тебе три года своей жизни.

—Пять минут уже ничего не изменят.

После этого наступила тишина.

Девушка развернулась и пошла прочь.

Не быстро.

Не убегая.

Спокойно.

Но в этой спокойной походке было что-то странное.

Словно каждый шаг давался ей через силу.

Я машинально перевёл взгляд на парня.

Тот так и остался стоять на месте.

Даже не попытался догнать её.

Только смотрел ей вслед.

Я нахмурился ничего не понимая.

Но почему-то впервые увидел в этой упрямой первокурснице совсем другого человека.

Не ту девушку, которая спорила с ним возле библиотеки.

Не ту, что бросала колкие фразы при каждой встрече.

Не ту, которая всегда смотрела прямо в глаза.

Сейчас она шла, слегка опустив голову.

Медленно.

Будто за одну ночь стала старше на несколько лет.

В её движениях больше не было прежней лёгкости.

Не было злости.

Не было желания что-то доказывать.

Осталась только какая-то тяжёлая усталость.

Я проводил её взглядом.

Сам не понимая, почему не может отвернуться.

На секунду ему захотелось окликнуть её.

Спросить, всё ли в порядке.

Но слова так и не сорвались с губ.

Он лишь сильнее сжал ремень рюкзака.

Ещё раз посмотрел вслед удаляющейся фигуре.

Потом молча развернулся.

И пошёл своей дорогой.

Оливия

Вечером общежитие постепенно наполнилось привычными звуками.

За стеной кто-то смеялся.

На кухне гремела посуда.

В коридоре хлопали двери.

Кто-то громко обсуждал завтрашние пары.

Жизнь вокруг продолжалась так, словно ничего не произошло.

Я закрыла дверь новой комнаты.

Щёлкнул замок.

И впервые за весь день осталась одна.

В полной тишине.

Несколько секунд я просто стояла посреди комнаты.

Она всё ещё казалась чужой.

Белые стены.

Пустые полки.

Незаправленная кровать.

Одинокий письменный стол у окна.

Здесь ещё не было ни одной моей привычки.

Ни одного воспоминания.

Только чемодан, стоящий у стены.

Я медленно опустилась рядом с ним.

Расстегнула молнию.

Начала доставать вещи.

Сложила на полку толстовки.

Аккуратно поставила учебники.

Разложила конспекты на столе.

Каждое движение было медленным.

Будто я специально растягивала время, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

Комната постепенно переставала быть пустой.

Но домом она всё равно не становилась.

На самом дне чемодана что-то тихо звякнуло.

Я замерла.

Медленно протянула руку.

И достала маленький металлический самолётик.

Тот самый.

Он спокойно лежал у меня на ладони.

Такой же маленький.

Такой же холодный.

Словно за эти сутки для него ничего не изменилось.

Я долго рассматривала его.

Пальцами осторожно провела по маленькому крылу.

Перед глазами всплыл тот день.

Чемоданы.

Улыбающийся Кир.

— Чтобы ты никогда не забывала свою мечту.

Я закрыла глаза.

Раньше этот самолётик напоминал мне о будущем.

Теперь он напоминал только о прошлом.

Я подошла к столу.

Медленно выдвинула верхний ящик.

Несколько секунд просто держала самолётик в руке.

Будто прощалась не с вещью.

А с частью своей жизни.

Потом осторожно положила его внутрь.

Не на тумбочку.

Не на полку.

Не туда, где каждое утро он попадался бы мне на глаза.

А туда, где его никто не увидит.

Я медленно задвинула ящик.

Деревянная панель тихо стукнула.

Комната снова погрузилась в тишину.

Я положила ладонь на закрытый ящик.

Несколько секунд смотрела в одну точку.

Потом едва слышно прошептала:

— Всё...

Это слово не принесло облегчения.

Боль никуда не исчезла.

Сердце всё ещё болело так же сильно.

Но в этот момент я наконец поняла одну простую истину.

Прежней жизни больше нет.

И сколько бы я ни пыталась удержать её в памяти, завтра уже никогда не станет вчера.

Я медленно подошла к окну.

Во дворе горели фонари.

Студенты куда-то спешили, смеялись, разговаривали.

Для них это был обычный вечер.

Для меня — первый вечер новой жизни.

Жизни, которую мне предстояло научиться проживать без людей, которых ещё вчера я называла своей семьёй.