Kitabı oxu: «Ненасытная девушка крокодил. Только для взрослых 18 +.»

Пролог

Воздух в подземном террариуме сектора генетики был густым, как горячий сироп. Он пах гниением, сладкой пыльцой реликтовых орхидей, влажной землей и чем-то еще — терпким, мускусным, древним, как сами континенты. Я стоял по щиколотку в теплой, мутной воде, пробиваясь сквозь завесу гигантских папоротников. Синдикат создавал здесь био-оружие, химеры из человеческой ДНК и геномов высших хищников. Но я пришел сюда не как инспектор. Я пришел как слепец, бредущий на зов, природы которого еще не понимал.

Вода перед моими ногами бесшумно разошлась.

Она не всплыла — она проявилась из глубины, словно ожившее божество забытого культа. Сначала я увидел глаза. Два холодных, немигающих золотых диска с узкими вертикальными щелями зрачков. Они смотрели на меня не с человеческим любопытством, а с ледяным расчетом существа, стоящего на вершине пищевой цепи.

Затем из воды поднялось ее тело.

Она была невообразимым, кощунственным и в то же время совершенным слиянием женщины и рептилии. Ее длинные, густые волосы, черные от влаги, прилипли к плечам и идеальным, тяжелым женским грудям с крупными, темными сосками, которые сейчас затвердели от контраста температур. Выше талии ее кожа была бледной, бархатистой, как у аристократки, но ниже грудной клетки начиналась метаморфоза. Бока, живот и мощные, крутые бедра покрывала мелкая, переливающаяся изумрудная чешуя. Она была подобна броне, подогнанной под анатомию роскошной, сладострастной самки. Позади нее, разрезая воду, плавно извивался тяжелый, мускулистый хвост.

Я замер. Инстинкт самосохранения кричал, требуя выхватить оружие, бежать, спасаться. Но мои мышцы отказались повиноваться. Вместо страха, по моим венам начал разливаться тяжелый, парализующий яд совершенно иного свойства.

Она грациозно вышла на илистый берег. Каждое ее движение было наполнено пугающей, скрытой мощью. Она не шла, она перетекала в пространстве. Вода струилась по ее чешуйкам, собираясь в капли на идеальном животе, стекая туда, где между изумрудных бедер скрывалась темная, пульсирующая влагой расщелина — единственное место, где броня уступала место нежной, беззащитной плоти.

Ее губы, полные и человеческие, раздвинулись, обнажив ряд острых, конических зубов, идеальных для того, чтобы рвать мясо. Раздалось тихое, вибрирующее шипение.

— Ты зашел слишком глубоко в мои владения, теплокровный, — ее голос был низким, гортанным, резонирующим прямо в моем паху.

Прежде чем я успел сделать вдох, она бросилась. Это была скорость, недоступная человеческому глазу. В следующую секунду я уже лежал на спине, вдавленный в мягкий, влажный ил. Мощный удар вышиб воздух из моих легких.

Она оседлала меня. Ее тяжесть была невероятной. Чешуйчатые бедра железными тисками сжали мои бока, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Ее когтистые руки пригвоздили мои запястья к земле. Я оказался в абсолютной, безраздельной власти чудовища.

И именно в эту секунду, глядя снизу вверх на эту биоинженерную богиню, нависшую надо мной в душном сумраке террариума, я испытал откровение, навсегда изменившее мою жизнь.

Мой член, прижатый к животу, мгновенно и болезненно отвердел, разрывая ткань брюк. Это была не просто эрекция — это был тектонический сдвиг в моем сознании. Всю свою жизнь я играл в мужчину: доминировал, брал, контролировал. Я спал с красивыми, покорными женщинами, чье удовольствие зависело от моих действий. И это всегда оставляло во мне чувство смутной пустоты. Иллюзия контроля оказалась скучна.

Но здесь, пригвожденный к грязи существом, способным одним движением челюстей перекусить мне горло, я почувствовал себя по-настоящему живым. Я понял, что меня не возбуждает равенство. Меня не возбуждает покорность. Меня возбуждает абсолютная, раздавливающая доминация хищницы. Я хотел быть добычей. Я хотел, чтобы она отымела меня, чтобы мое семя стало данью, принесенной на алтарь превосходящей формы жизни.

Она заметила перемену во мне. Ее немигающие золотые глаза сузились. Холодная, мокрая чешуя ее живота скользнула по моей напряженной плоти, скрытой под одеждой. Трение жестких роговых пластинок оказалось невыносимо эротичным, сдирающим все слои цивилизации и морали.

Она наклонилась ниже. Ее длинный, раздвоенный язык, горячий и шершавый, скользнул по моей шее, слизывая выступающий пот. Запах ее тела — аромат водорослей, крови и дикой, первобытной течки — ударил мне в голову сильнее любых стимуляторов.

— Твое сердце бьется, как у испуганной птицы, — прошептала она, и ее когти без усилий разорвали ткань моей рубашки, обнажая грудь. — Но твой запах... ты не пахнешь страхом. Ты пахнешь желанием. Извращенным, сладким желанием.

Она не стала просить разрешений. Хищники не просят. Одним резким, нетерпеливым движением когтей она распорола мои брюки. Ночной воздух коснулся моего пылающего, пульсирующего члена, но лишь на мгновение.

Она приподнялась, ее изумрудные бедра раздвинулись шире, демонстрируя мне свое влажное, налитое кровью лоно, окруженное защитными чешуйками. Из него сочился густой, прозрачный мускус. Не отрывая от меня своего гипнотического, холодного взгляда, она опустилась.

Я вскрикнул, когда она насадила себя на меня целиком.

Ее нутро было обжигающе горячим, нечеловечески тесным, пульсирующим с силой мышечных колец рептилии. Это не было похоже на секс с женщиной. Это было погружение в пасть самой природы. Ее влагалище сжимало меня так, словно хотело переварить, перемолоть, высосать из меня саму суть. Чешуя на ее бедрах терлась о мою кожу, оставляя царапины, но эта боль мгновенно трансформировалась в ослепительные вспышки наслаждения.

Она начала двигаться. Медленно, тяжело, с первобытной ритмичностью. Каждый ее толчок вгонял меня глубже в грязь. Я был всего лишь инструментом для ее удовольствия, куском мяса, который она использовала для удовлетворения своего звериного голода. И это осознание собственной ничтожности перед ее лицом доводило меня до экстаза.

— Да... — вырвалось из моего горла, похожее на стон умирающего. — Возьми... забери все.

Она запрокинула голову, ее черные волосы упали на спину, обнажая длинную бледную шею. Ее груди тяжело вздымались в такт мощным толчкам бедер. Ее когти впились в мои плечи до крови, но я даже не поморщился. Я хотел, чтобы она оставила на мне свои метки. Я хотел принадлежать ей полностью.

Внутренние мышцы ее лона начали сокращаться с яростной силой, сжимая мой член, вытягивая из меня оргазм, который я больше не мог контролировать. Она зашипела, ее зубы блеснули во мраке, и в момент своей кульминации она наклонилась и сомкнула челюсти на моем плече.

Боль пронзила меня одновременно с извержением. Я кричал, изливаясь в нее густыми, горячими струями, чувствуя, как ее зубы прокусывают мою плоть. Мое сознание взорвалось на миллионы осколков. В этой влажной, кровавой грязи, в объятиях чудовища, распинаемый болью и разрываемый наслаждением, я переродился.

Человек умер. Родился раб хищниц.

Когда она, наконец, отпустила меня и, тяжело дыша, сползла с моего истерзанного тела, чтобы скрыться в темных водах бассейна, я остался лежать в иле. Мое тело горело, кровоточило, но разум был кристально чист. Я смотрел на круги, расходящиеся по воде, и понимал одну страшную истину: обычные женщины меня больше не существуют. С этого дня, и до конца своих дней, я буду искать только один взгляд — пустой, голодный взгляд зверя, готового меня разорвать.

Я буду искать свою хищницу. И я найду ее.