Kitabı oxu: «Несвятая троица»

Глава 1. Долго и счастливо

— Ну и во-о-онь! Разве к этому можно привыкнуть?

В низкий и узкий проход, служивший входом в подвал самого обычного многоквартирного дома, протиснулась невысокая пухленькая блондинка, похожая на сдобную булочку — конечно же, низкокалорийную, потому что постоянно сидела на мыслимых и немыслимых диетах. Правда, с переменным успехом, и сейчас у худеющей жрицы как раз была та самая полоса невезения.

Воздух в помещении действительно был преисполнен запахами сырости, плесени, кошатины и чего-то совершенно незнакомого блондинке, но не менее противного. Все это яростно вторгалось в ноздри курносого носика, а еще наверняка въедалось в одежду, волосы, кожу… Причем, скорее всего, намертво.

— Да тебе и не придется к такому привыкать, Элечка.

Это промурлыкала из глубины подвала брюнетка с каре и аппетитными округлостями во всех нужных частях тела. Она даже не оглянулась на рафинированную подругу, потому как увлеченно что-то черкала карандашом на листах ватмана, разложенных на столе: не очень понятно, каким ветром сюда вообще занесло этот предмет мебели, но выглядел он старше любой из присутствующих минимум лет на двадцать.

— Мы здесь не задержимся, не переживай, — пояснила брюнетка. — Сегодня мы должны закончить дело, а уже завтра нас тут не будет.

На этот раз несвятая троица — так в шутку, но весьма метко обозначила их банду-команду рыжеволосая Марина, третья подруга, после самого первого успешного выполненного поручения — обосновалась в подвале старенькой пятиэтажки. Раньше они всегда снимали для дел квартиры — из тех, что «на час», где никто ни у кого не спрашивает документы. Но в этот раз что-то пошло не так. Точнее все пошло не так, причем с самого начала.

Несколько дней назад на Жанну, ту самую аппетитную брюнетку, вышел один странный тип. В их трио именно она отвечала за «связи с общественностью» — договаривалась с заказчиками, налаживала всяческие полезные контакты. Она никогда не спрашивала настоящих имен, телефонов, адресов и тем более фото. Просто те сообщали условленную фразу, которая действовала по принципу персонального промокода — по ней Жанна понимала, кто именно их троицу присоветовал клиенту, и делала выводы о благонадежности того или иного человека. Конечно, это не выступало абсолютной гарантией, что заказчик не окажется проблемным — в конце концов у всех свои тараканы в голове. Но... это действительно существенно снижало риски столкновения с неприятностями.

Но очередной господин Никто явился со стороны, свалился на их прелестные головы буквально из ниоткуда. Переписки всегда велись в засекреченном мессенджере. Этот канал связи славился в узком кругу за высокую степень безопасности и конфиденциальности и был некогда создан каким-то наверняка преступным и явно гением. Чего стоило Жанне получить доступ в этот узкий круг и в этот мессенджер — отдельная история. А в тот момент первым желанием брюнетки было закрыть переписку с потенциальным заказчиком навсегда, потому что кодовой фразы у него не имелось, а вести дела неизвестно с кем — ну такое.

Но тут Никто в ответном сообщении указал сумму их гонорара. Она была слишком… м-м-м… вызывающе соблазнительной. Нет, те последние пару лет, которые существовала их несвятая троица, девушкам было грех жаловаться на безденежье. Но все, что они получали, и богатством нельзя было назвать, хотя бы потому что это не офисная работа по графику пять-два. Их предприятие скорее можно было сравнить с фрилансом по очень узкой специализации, где с заказами то пусто, то негусто. Никакой стабильности, в общем. А этот господин Никто напечатал столько ноликов после единицы, что у Жанны у самой глаза стали как эти ноли. Отказываться от такого куша она сочла воистину грешным делом.

Заказчик оказался якобы высоким ценителем искусства и во что бы то ни стало желал заполучить одну картину, название которой обозначил Жанне в сообщении. Полотно, по его словам, было создано в восемнадцатом веке и принадлежало его далеким-предалеким забугорным предкам, в чем Жанна, конечно же, усомнилась, но задавать лишние вопросы было ни к чему. Шедевр привезен в один провинциальный городок, где будет выставлен в галерее. Там при поддержке некоего частного фонда культуры и искусства и еще большей поддержке местных меценатов готовилась выставка «Неизвестные жемчужины Средневековья». Задача показалась вполне выполнимой. На первый взгляд. Даже интересной, а это значит, что попутно можно было прокачать свои навыки и нехило повысить их рейтинг как исполнителей. Как-никак, после череды почти что безобидных розыгрышей и вполне себе обидных пранков и подстав это будет первый полноценный «выход в свет» несвятой троицы вне поля закона.

На электронный кошелек Жанны, который имел каждый владелец аккаунта в мессенджере и который так же имел продвинутую степень защиты, господин Никто перевел аванс с доступом для снятия. Остальная сумма осталась висеть на резервном балансе — до момента получения заказчиком нужной вещи и передачи Жанне пароля на разблокировку этих средств. Схема, что называется, была рабочая, сбоев еще ни разу не давала. Да и у контингента, который был причастен к взаимодействию с этим мессенджером, было принято исполнять договоренности: никто не знает, где рано или поздно тебе аукнется твоя «нечистоплотность». Брюнетка тут же принялась подыскивать для несвятой троицы временное жилье. Нашла однушку, внесла бронь.

Но по приезде в город, где предстояло провернуть аферу, когда подруги прибыли на место, случился непредвиденный облом. Ушлая хозяйка, а может, там даже работала целая стая мошенников, сдала квартиру посуточно еще пятерым людям. Ситуация выглядела более чем вопиюще, и ее исход мог оказаться вовсе не таким мирным. Возможно, но только в других обстоятельствах. А в этих девицы предпочли тихонько удалиться с поля матерной брани и недвусмысленных угроз, в которое быстро превратилось пространство злосчастной однушки.

— Облапошить аферисток — это еще умудриться надо, — в голос ржала Марина, когда подруги, купив от расстройства по стаканчику пломбира, уселись в сквере неподалеку от квартиры раздора.

— Да это вообще верх свинства! — возмущалась Эля. Она уже доедала свое мороженое и бросала неприкрыто-томные взгляды на десерт Марины.

— Бери, не мучайся, — рыжая протянула подруге подтаявшее лакомство.

— А диета?.. — растерянно пробормотала Эля, критически оглядев свои объемы.

— А диета будет, когда выполним заказ. Инвестируешь заработанные денежки в очередной чудеснейший курс по экспресс-похудению, ну или отчалишь в жаркие края, там все лишнее у нашей снегурочки быстро растает, — не преминула подколоть Жанна.

— Вот ты язва! — буркнула пышечка, но протянутый Мариной пломбир все же взяла. — Между прочим, это ты нам такую квартирку сосватала, — не преминула поставить подругу на место Эля.

Поискать в интернете объявления об аренде жилья, конечно, было можно. Но времени-то в обрез. Поэтому было принято мудрое решение разделиться. Эля отправилась на вокзал, где в одной из камер хранения заказчик оставил для них план галереи. Жанна, имея при себе удостоверение искусствоведа липовой организации, поехала разведать обстановку на месте — в саму галерею. Задачей Марины на ближайшие несколько часов стало экстренное решение квартирного вопроса.

И тут случилось еще одно невероятное событие, имевшее для Марины в определенном смысле историческое значение — в чужом городе, в котором оказалась, по сути, случайно, она встретила свою первую школьную любовь. Прямо на улице. Точнее, не встретила, а споткнулась о нее в прямом смысле слова. Виталик Смирновский, некогда гордость школы и обоже всех девчонок, валялся прямо на тротуаре.

Пройти мимо такого «подарка судьбы» чувствительная Марина никак не могла. В ее романтичной голове тем временем уже самозабвенно вились кружевами сюжетные линии слезливой мелодрамы, отчаянной поклонницей коих она была. После школы их развела судьба по разным городам, никто так и не сумел устроить личную жизнь. Он и Она пронесли сквозь года ту, свою, самую первую и трепетную любовь, а потом вдруг встретились и… Даже название для этой лавстори придумалось моментально: «Право на счастье». Быть может, на полученные деньги Марина наконец сможет снять у моря на длительный срок домик, где усядется с ноутбуком в кресло-качалку и напишет свой первый литературный шедевр.

В жизни же все оказалось не таким романтичным. Смирновский, судя по распространяемому вокруг себя амбре, был вусмерть пьян. А одет — и вовсе как последний бродяга. Следуя интуиции, Марина заскочила в ближайший минимаркет, купила пару банок рандомного пива, вернулась к Виталику и дернула на одной из них колечко. От заманчивого «пш-ш-ш-чпок», как она и предполагала, герой школьного романа тут же приоткрыл мутные очи. Бывшую одноклассницу он явно не признал, потому что упорно называл девушку с пивом не иначе как Люськой, царицей, козой и отчего-то чувырлой. Что из всего этого перечня было слышать обиднее всего, Марина ответить затруднялась, но все же склонялась к Люське.

Пенный напиток был проглочен Смирновским залпом, банка за банкой. После этого он взбодрился, даже повеселел и предложил рыжей, в которой наконец узнал Марину, «зависнуть у него на хате» и обмыть встречу. «Почему бы и да? Вполне себе вариант конспиративного жилья», — обрадовалась Марина, что так легко и быстро удалось решить квартирный вопрос. Она заскочила все в тот же минимаркет, поддерживая под локоть Смирновского, который робко и несмело шагнул в этот мир после сиесты на тротуаре, накупила выпивки, закусок, выбранных Виталиком, и отправилась с ним в неизвестность.

Завернув наконец в один из дворов, Смирновский поковырялся в карманах грязной ветровки и выудил ключи на брелоке с сердечком, который вручил Марине со словами, что теперь они будут жить долго и счастливо.

Где были ее мозги? Неужели в ту самую минуту, когда состоялась знаменательная встреча с первой любовью, в ее серое вещество резко ввели инъекцию конченого идиотизма? Марина еще не раз потом терзала себя этими вопросами. И не находила никакого ответа, кроме как: «Дура! Ой дура-а-а». Эти слова зудели в Марининой голове, а потом эхом отзывались вслух голосом брезгливой Эли. Хорошо хоть острая на язычок Жанна помалкивала, потому как, наверное, все еще немного корила себя за провал со съемной однушкой.

Хатой Смирновского оказался... подвал пятиэтажки. Сам же Виталик откровенно бомжевал. Иногда, но все реже и реже, по его словам, находилась халтурка-другая. Как и когда бывший одноклассник оказался в этом неродном для них с Мариной городе — в упор не помнил.

«Долго и счастливо», обещанное Смирновским, закончилось довольно быстро. Спустя примерно час выпитые жидкости естественным путем попросилось назад, и Виталик поднялся на улицу, потому что «в своем гнезде даже птица не нагадит». Прождав полчаса и даже слегка заволновавшись, Марина выглянула наружу и увидела, как непутевого кавалера выволакивали с детской площадки под грязны рученьки двое патрульных.

Марина подождала, когда Виталик со своими сопровождающими в погонах уедет, скорее всего, в сторону отделения полиции или вытрезвителя. Чтобы не «палить контору», которая еще очень даже пригодится, она закрыла дверь подвала снаружи и отправилась в условленное место на встречу с подельницами. Ключи-то от «счастья» с брелоком-сердечком так и остались у нее. Смирновского в его состоянии вряд ли отпустят раньше завтрашнего дня. К этому времени девушек тут уже не будет.

Глава 2. Все почти по плану

В галерее Жанна, как всегда и везде, где это требовалась для дела, пользовалась своими внешними данными на полную катушку. Вот и сейчас она с ходу свела знакомство с молоденьким и очень даже симпатичным охранником культурного заведения. Чоповец по имени Григорий, значившемуся на бейджике, оказался настоящей находкой. Находкой для аферистки. Уже спустя минут пятнадцать после встречи парень смотрел брюнетке в рот осоловевшими от восхищения глазами, потому что, справедливости ради, Жанна была не только хороша собой, но также владела красивым мелодичным и хорошо поставленным голосом и умела излагать им умные и интересные вещи.

Кокетничая напропалую, она выяснила, как бы невзначай и якобы переживая за сохранность представленных в галерее полотен, какая система сигнализации используется в помещениях. Название фирмы ровным счетом ни о чем не говорило, но для этого в их трио был информационный мозг — пышечка Эля, которая чувствовала себя в Сети, как рыба в воде. Вот только жаль, что в бытовых вопросах, да и в личной жизни она была не столь ловкой.

Жанна скинула подруге данные и почти одновременно на экран телефона выползло уведомление о сообщении от Марины. Брюнетка смахнула пуш и продолжила ненавязчиво расспрашивать охранника о том и о сем. Она умело использовала язык жестов, а точнее его романтический «диалект», чтобы еще больше усыпить бдительность Григория, а теперь уже Гриши, и углубить его расположение к себе.

Как выяснила Жанна благодаря словоохотливому парню, галерея работала в штатном режиме: открывалась в одиннадцать и закрывалась в десять вечера. А вот сам зал, который готовили к предстоящей выставке «Неизвестные жемчужины Средневековья», пока что был закрыт для посетителей. Но любознательный Гриша, конечно же, не раз успел там побывать, поглазеть на коллекцию картин, чем не преминул хвастануть перед дамой почти что уже его сердца.

— Но ведь в анонсе было указано, что выставка должна была уже открыться! — Жанна нахмурилась и топнула ножкой, обутой в шпильку, потому как была совершенно искренне этим огорошена. Новость в корне рушила весь тот план с кражей, который уже был практически проработан в прелестной голове брюнетки, за исключением мелких нюансов. Попасть в закрытый зал, даже не представляя, где он находится... Заказчик, видимо, тоже не имел представления ни об изменившихся планах организаторов, ни о расположении нужной экспозиции, потому как на карте галереи об этом не было ни намека.

Гриша приподнял брови, изображая не менее искреннее удивление подобной реакцией девушки. Это не укрылось от Жанны, и она, мысленно ругая себя за неумение вовремя сдержать ненужные эмоции, подключила импровизацию и пояснила:

— Понимаете, Гришенька… Мы с коллегами в вашем городе проездом, поездка у нас деловая, график очень плотный. Да что там! Мы тут вообще быть, по идее, не должны. Это я упросила остальных заскочить на денек-другой в ваш город, чтобы хоть глазочком посмотреть на эту самую выставку. Я искусствовед. Но мне тесно просто работать в профессии, погружаться в текущие задачи проект за проектом. Хочется развития, Гриша, понимаете? Роста. Не только как эксперта, но и для себя, для души. Ведь живопись — это такое… одухотворяющее искусство. Поэтому в свободное от основной работы время пишу научную работу. И темой я как раз выбрала исследование забытых, утраченных и вновь обретенных миром полотен художников этой удивительной, знаковой эпохи. Представляете, какое счастливое совпадение с этой выставкой? А тут такое…

— Какие-то важные гости, которые должны открывать эту выставку, задерживаются. Вот, ждут... — развел руками, словно извиняясь не пойми за кого, охранник и стал молча, как-то невнятно переминаться с ноги на ногу. — А завтра совместят открытие выставки и аукцион. Вот завтра и приходите, посмотрите!

Брюнетка, нарочито неумело скрыв печать на обворожительной улыбкой, ответила:

— К сожалению, завтра нас тут уже не будет.

— А что вы делаете сегодня вечером? — встрепенулся Гриша.

Свидание с парнем явно не входило в планы Жанны, потому что прямо сейчас нужно бежать вон из галереи к подругам и придумывать новый план. И умудриться осуществить его непременно сегодня! Потому что завтра у несвятой троицы вряд ли хватит мастерства и дерзости похитить картину на глазах у всех любителей искусства, пришедших поглазеть выставку. Тем более уже завтра, как было оговорено с господином Никто, полотно нужно отвезти в неизвестное пока место и забрать гонорар, который заказчик оставит для девушек там же. Да, расчет всегда производился только наличными и исключительно бесконтактным способом. Конечно же, в целях обоюдной безопасности заказчиков и исполнительниц. Занимаясь разного рода аферами не один год, девушки еще ни разу не пересекались лицом к лицу с теми, кто финансово мотивировал их на то, чтобы проворачивать эти незаконные делишки. Такой режим секретности полностью устраивал обе стороны.

— Ну-у-у… Я, можно сказать, сразу с поезда, Гриша, — Жанна нарочно назвала охранника полным именем, чтобы начать дистанцироваться, и стала увлеченно стряхивать с плеча своего пиджака несуществующую пылинку, чтобы дать ему понять: пылинка сейчас куда важнее всяких свиданий, и вообще… — Я очень, очень уста-а-ала, — и в подтверждение своих слов брюнетка сладко зевнула. — Так что, пожалуй, буду отсыпаться в гостинице.

— А я хотел вас пригласить…

«Кино или рестик?» — мысленно с иронией гадала Жанна, уже начав элегантно пятиться на каблучках к выходу на улицу.

— ...на экскурсию по галерее.

— По этой самой?! — брюнетка резко остановилась и даже чуть не подскочила на месте. А в следующую секунду внезапно для Гриши открыла свою сумочку и начала перебирать ее содержимое. Жанна всегда неосознанно так делала, когда волновалась, и это занятие почему-то быстро приносило успокоение.

Охранник же трактовал реакцию красотки по-своему, решив, что заинтересовал Жанну небанальным предложением.

— По этой, по этой, — улыбнулся он, причем как-то всем лицом сразу. Да-да, и губами, и ямочками на щеках, и глазами, и бровями, и неглубокой, но такой милой морщинкой на лбу. Удивительно, подумала брюнетка, как редко ей в жизни встречались люди, способные на такие открытые и искренние улыбки.

Впрочем, сегодня явно случился час Гришиной славы, потому что за следующие произнесенные им слова, Жанна была уже почти готова броситься в его объятия и расцеловать. В щеки, конечно.

— Галерея закрывается в двадцать два ноль-ноль. Обычно нас двое дежурит ночью, но напарник мой, Петька, за свой счет взял несколько дней. Жена у него в роддоме, а он с мелкими дома. Так что после закрытия я буду делать обход в одиночку и потом еще раз за ночь. Так что приглашаю составить мне компанию. Правда, полноценную экскурсию не обещаю, в искусстве я не очень…

— Гришенька! — хлопнула в ладони Жанна. — Зато я очень! Я сама тебе такую экскурсию сделаю! Не забудешь! Я, конечно же, согласна! Только у меня есть малю-ю-юсенькая просьба, — и, дабы продемонстрировать, критически крохотный масштаб просьбы, она почти соединила большой и указательный пальцы в характерном жесте.

Охранник ожидающе посмотрел на девушку, и по его взгляду она поняла: он готов выполнить любую ее просьбу, даже если она будет не совсем малюсенькая.

— У меня есть две подруги… То есть коллеги, я говорила. И они тоже большие поклонницы искусства всех времен и эпох. Вот если бы можно было мне взять их с собой сегодня, а?

— Ну конечно можно! Разве я могу отказать таким прекрасным леди?

Жанна удивленно изогнула правую бровь. Что-то ее кольнуло в этой фразе. Стиль? Наверное. Какой-то не очень «гришевский». А впрочем, она не психолог, чтобы ковыряться в мозгах поплывшего от влюбленности парня, да и не лингвист, чтобы изучать его речевые нюансы.

Брюнетка по-быстрому организовала свой уход из галереи, обменявшись с Гришей номерами телефонов для созвона (все равно после дела эта симка исчезнет без следа) и оправдавшись тем, что у нее и подруг осталось уже не так много времени, чтобы успеть отдохнуть с дороги и привести себя в порядок. На самом деле внутри у Жанны все пылало от желания поскорее встретиться с девчонками и похвалиться тем, как она все идеально устроила. Возможно, наконец перестанут ей припоминать факап с той квартирой.

***

Эля вошла в здание вокзала и на несколько мгновений растерялась. «Надо было Маринку сюда отправить», — подумала она, потому как традиционно испытывала дискомфорт в местах скопления людей. Несмотря на то, что она всегда четко следовала надписям и стрелочкам на информационных табло и внимательно вслушивалась в бр-бр-речь диспетчеров из динамиков, все равно упорно приходила туда, куда совсем не надо. Острая на язык Жанна обычно в таких случаях вспоминала какой-нибудь анекдот про блондинок. Теряя ориентиры и отчаиваясь, ощущая себя недалекой топографически, да и в принципе, Эля вспоминала любимую пословицу любимой бабушки о том, что язык до Киева доведет. И она доводила… каждого встречного своими вопросами.

Наконец блондинка прибыла в пункт назначения. Отыскав ячейку под номером «453», ввела код и… Ничего не произошло! Ларчик не открылся.

Ворча под нос, она обратилась к сотруднице вокзала, о чем свидетельствовала униформа женщины. Та не преминула уточнить, не перепутала ли Эля ненароком цифры. Во взгляде служебной дамы явно читалось снисходительно-ироничное: «Блондинка…»

Разозленная Эля заглянула в заметки телефона, где были записаны нужные данные. Все верно! Отойдя в сторону от вредной тетки, она набрала Марину.

— Хьюстон…

— У нас проблемы? — продолжила подруга.

— Угу, код не открывает ячейку. У меня все записано. Вот… четыре-пять-три, два-семь-один.

— Ну, все верно, четыре-пять-три — код, два-семь-один — номер ячейки.

— Вот же черт! Я все перепутала. Наверное, Жанна права: я блондинка, и это неизлечимо.

— Так… ладно, заканчивай на вокзале и приезжай. Адрес нашей хаты… хи-хи… сброшу в мессенджер.

Хаты? Марина никогда не использовала жаргонизмы, к которым, будучи учителем русского языка по образованию и литератором по зову души, относилась с неприкрытой брезгливостью, а тут вдруг… Впрочем, об этой странности Эля решила подумать после.

Наконец злополучная ячейка была открыта. Схватив черную пластиковую папку, девушка открыла ее и мельком убедилась, что внутри лежит несколько листов бумаги. Затем вышла из вокзала (конечно же, не с первого раза, а опять слегка поплутав) и отправилась по указанному Мариной адресу.

Глава 3. На низком старте

— Вот эта улица, вот этот дом, вот эта барышня… — промурлыкала Эля известный мотивчик, остановившись у одного из подъездов пятиэтажки.

Блондинка достала из сумочки телефон и набрала Марину.

— Я уже на месте. Говори, какой подъезд и номер квартиры?

— Погоди, я сейчас поднимусь.

— Поднимусь?.. — Эля захлопала ресницами, но подруга уже сбросила звонок.

Недоумение, однако, спустя пару десятков секунд сменилось испугом, потому как рыжая шутница подкралась к Эле сзади и тронула ее за плечо. Блондинка коротко и тоненько взвизгнула и резко повернулась на сто восемьдесят градусов.

— Как ты… Откуда тут… матерь… лизалась, — еще не отошедшая от глупых шуток подруги, замямлила Эля.

— Материализовалась, — услужливо подсказала филолог, улыбнулась и зачем-то подскочила к подруге обниматься, словно их разлука длилась не пару часов, а минимум год.

Почуяв неладное, Эля мягко отстранила от себя рыжую и внимательно посмотрела той в глаза.

— У тебя… все хорошо?

— Ну да. А у тебя?

— Почти без происшествий, план у меня, — Эля, конечно же, решила умолчать о подробностях злоключений на вокзале, чтобы не давать подругам лишнего повода для подколов в свой адрес. — Давай уже пойдем, я дико устала. Хоть пару часов передохнуть. А еще есть охота… немножко. Надеюсь, в холодильнике найдется хоть кусочек чего-нибудь съестного?

— Жанка уже приехала. Докручиваем план, — Марина проигнорировала вопрос блондинки, почувствовав острый укол совести.

Пока подруги мотались по городу, она даже не догадалась хоть немного придать их временному пристанищу цивилизованный вид, если такое вообще было возможным. После того как Виталика увезли, она тупо села на лавочку на той же детской площадке у подвала, и предалась воспоминаниям о своей несостоявшейся школьной любви. Так что купить поесть даже не догадалась. Впрочем… Смирновский непреднамеренно оставил им в «наследство» купленную Мариной нехитрую закуску к выпивке: несколько дешевых сосисок, полбуханки черного хлеба и банка соленых огурцов, плавающих в мутном рассоле. Настолько нехитрую, что вряд ли даже проголодавшаяся Эля соблазнится.

— А вот и наше временное жилье, — сделав ударение на слове «временное», Марина подвела Элю к боку пятиэтажки, точнее, к ржавой металлической двери, и покрутила брелоком с сердечком и ключом.

— Это что?

— Подвал…

— Ты прикалываешься? — возмутилась блондинка.

— Элечка, так получилось... Давай сначала зайдем, и я все расскажу.

— Вы с Жанной сговорились? Одна квартиру профукала, вторая не нашла ничего достойнее, чем поселить нас в подвале! Ты серьезно предлагаешь мне зайти? Туда?!

— Ну…

— Ну и во-о-онь! Разве к этому можно привыкнуть? — зажав пальцами нос, прогундосила Эля.

— Да тебе и не придется к таком привыкать, Элечка, — промурлыкала из глубины подвала Жанна, что-то увлеченно черкая на ватманах, разложенных на кособоком столе. — Мы здесь не задержимся, — пояснила брюнетка. — Сегодня мы должны закончить дело, а уже завтра нас тут не будет.

— А что ты делаешь? Вот, кстати, я план принесла, — Эля извлекла из сумки-шопера черную папку.

— Отлично! Хотя он нам, думаю, может и вовсе не пригодиться. Все неожиданно переигралось. Сейчас на всякий случай, конечно, изучу возможные варианты отхода. Ну и вот я схему и последовательность наших действий набросала, ознакомьтесь, девочки, будьте так любезны.

Красным заостренным ноготком брюнетка стала водить от кружочков к квадратикам и прочим нарисованным геометрическим фигурам. Попутно она рассказывала, что выставка по всяким зависящим от кого-то там причинам до сих пор не открыта, в зал с нужной картиной просто так попасть нельзя, но...

— Зато у нас есть просто шикарная легенда, можете не благодарить, — не без гордости заявила Жанна. — И… Григорий. Но для меня он уже просто Гриша.

— Но у нас же принцип: никаких посторонних помощников к делам не подключать, — напомнила Марина, краем глаза наблюдая за Элей, осторожно, шаг за шагом исследовавшей подвальное пространство в поисках не то еды, не то крыс и прочих возможных неприятных обитателей подобных мест.

— Гриша — не помощник, — махнула рукой брюнетка. — Он скорее невольный наводчик. Это охранник в галерее. Обычно они дежурят по двое, но сегодня напарник отвалился. С Гришей все схвачено: у него ко мне любовь до гроба. Впрочем, до гроба, конечно, дело не дойдет. Обойдемся малой кровью: угостим его коктейлем из крепкого виноградного сока со снотворным.