Kitabı oxu: «Новогодняя шкатулка. История, традиции, магические ритуалы»
Иллюстрации Елены Кузнецовой
© Залесская А.А., текст, 2026
© ИП Измайлов В.А., верстка, 2026
© Кузнецова Е.А., иллюстрации, 2026
© Анисина Е., художественное оформление, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Введение
В декабре время начинает бежать быстрее – и мы ускоряемся вместе с ним. Спешим завершить дела, выбираем подарки, составляем списки продуктов и украшаем дома. Кажется, новогоднее волшебство вот-вот растворится в этой предпраздничной суете. Но, несмотря на усталость и стремительный декабрьский ритм, мы все равно ждём момента, когда можно принести домой ёлку, достать игрушки, зажечь гирлянды, накрыть праздничный стол и снова собраться с близкими. Ни один другой праздник не занимает в нашей жизни такого места. Но откуда берётся это ощущение?
Чтобы это понять, предлагаем взглянуть на привычные зимние ритуалы немного иначе. Мы отправимся к истокам и пройдём долгий путь – от древнего Ноля, Сатурналий и Коляды до Рождества и Нового года. Узнаем, как складывались привычные новогодние ритуалы и какие древние смыслы скрываются за знакомыми символами.
Как люди учились переживать тёмное время года, поддерживать друг друга и ждать возвращения света?
Почему Новый год встречают именно 1 января?
Откуда появилась традиция украшать ёлку – и что за звезда загорается на её вершине?
Наконец, почему миллионы людей именно в эти дни загадывают желания и так часто задумываются о будущем? Ответы на все эти вопросы уходят гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд. Ведь история празднования Нового года и Рождества начинается задолго до привычных нам праздников – во времена, когда люди встречали возвращение света после самой длинной ночи в году: разводили костры, пели, дарили подарки и верили, что помогают солнцу родиться заново.
Часть I
С чего всё начиналось?
Однажды человек заметил, что день стал совсем коротким, а солнце всё реже появляется на небе. Это было в те времена, когда ещё не существовало ни ёлок, ни гирлянд, ни городов – ни даже привычных календарей и счёта времени.
Попробуйте на минуту представить себя на месте того древнего человека. В тёплое время года, когда цветут луга, поют птицы и пасутся оленьи стада, мир кажется уютным и стабильным, а дни текут размеренно и плавно.
Но всё меняется. Со временем холод становится беспощадным: растения гибнут, птицы улетают на юг и даже олени уходят в поисках лучшей жизни. Мир пустеет и замирает в тяжёлой тишине, и только ветер свистит в расщелинах скал, а снежные сугробы вырастают выше человеческого роста.
Вы живёте в пещере, где огонь – единственный источник тепла. Он трещит, пожирая почти всё, что может гореть: ветки, сухую траву, даже обугленные остатки вчерашнего ужина. Но и он не спасает: холод пробирает до костей, а главное – исчезает свет солнца.
Закутавшись в меховые шкуры, вы чувствуете ледяное дыхание ветра, всматриваетесь в бездонную тьму и, возможно, думаете: как же холодно и как страшно…
В какой-то момент даже самые смелые задаются вопросом: хватит ли еды, вернётся ли тепло и будут ли силы пережить всё это?
Что бы вы делали в такой ситуации? Вероятно, то же, что всегда делают люди, когда впереди неизвестность: искали бы поддержку.
И вот вы уже разговариваете с миром так, как умеете. Молитесь огню, ветру, земле и высшим силам. Благодарите животных и растения. Собираетесь вокруг костра и, теснее прижимаясь друг к другу, рассказываете истории, складываете их в сказания и песни. Всё для того, чтобы тьма не казалась такой бесконечной. Никто из вас не знает, сработает ли это, но каждый в душе надеется.
А потом вдруг кто-то замечает: день перестал сокращаться. Солнце будто остановилось и медленно поползло вверх. И рождается ощущение, что мир не рушится, а просто меняется. Из крошечной надежды постепенно вырастает уверенность. А за ней приходит мысль: может, это наши песни и костры помогли разбудить солнце? Вдруг это и правда сработало?
Глава 1
О том, как древние люди будили Солнце
Сегодня мы знаем о мире куда больше, чем знали древние люди. Понимаем, что солнце встаёт на востоке и садится на западе, видим, как в течение года меняется его высота над горизонтом. Летом оно поднимается высоко и щедро разливает свой свет, зимой держится низко – будто устало.
И есть особый момент – 21–22 декабря, – когда кажется, будто солнце лениво остановилось и «задумалось»: продолжать ли свой путь? Это и есть зимнее солнцестояние – время, когда в полдень солнце оказывается в самой низкой точке над горизонтом, а световой день становится самым коротким. За Полярным кругом в это время наступает полярная ночь.
Зимнее Солнцестояние – самая долгая ночь
Слово происходит от латинского solstitium: от sol («солнце») и sistere («останавливаться», «стоять»).
Название точное – не потому, что солнце и вправду замирает, а потому что с Земли его годовое движение выглядит именно так.
Если регулярно смотреть на небо, легко заметить две закономерности: в полдень солнце каждый сезон поднимается на разную высоту (летом – выше, зимой – ниже), а точки восхода и заката день за днём смещаются вдоль горизонта. Причина – наклон земной оси (примерно 23,5°) и движение Земли по орбите вокруг Солнца.
В течение года меняются и угол падения лучей, и длина светового дня. Когда они падают почти под прямым углом, день длится дольше, поверхность земли получает больше энергии. Когда солнце стоит низко, свет и тепло проходят под косым углом – света меньше и меньше тепла.
Солнцестояние – время, когда Солнце достигает крайнего положения:
✸ летом – самого высокого;
✸ зимой – самого низкого.
В дни зимнего солнцестояния положение солнца в небе почти не меняется: оно держится на одной и той же полуденной высоте, а восходит и заходит почти в одних и тех же точках. Отсюда и ощущение, будто солнце «остановилось». Для человека это было не просто астрономическое явление, а особая точка годичного цикла – момент перехода.
Древние памятники свидетельствуют о почти священном отношении к движению солнца:
Самый знаменитый мегалитический памятник – Стоунхендж в южной Англии. Его строили очень долго, в несколько этапов, примерно между 4 тыс. и 2 тыс. годами до н. э., и до сих пор он производит странное, почти гипнотическое впечатление. Кольцо гигантских камней среди открытого пространства.
Стоунхендж выстроен по линии северо-восток – юго-запад, которая точно совпадает с положением солнца в дни солнцестояний. Летом оно восходит над Пяточным камнем, и первые лучи проходят через центр памятника. Но та же самая линия работает и в обратную сторону: в день зимнего солнцестояния солнце заходит на юго-западе, между высокими трилитами. Такая точность едва ли случайна: она показывает, что для древних людей солнцестояние было важнейшим событием года.
Памятник в Ньюгрейндже (Ирландия) – ещё более древнее сооружение: его построили около 3200 года до н. э. Снаружи он выглядит как большой курган, обложенный камнем, но главное скрыто внутри. Узкий проход ведёт в небольшую внутреннюю камеру, где в обычные дни царит полумрак. Но в дни зимнего солнцестояния происходит невероятное: единственный солнечный луч проникает в камеру и озаряет её светом ровно на 17 минут.
Святилище «Савин–1» – археологический объект, расположенный в Курганской области на берегу реки Тобол. Памятник датируется III тысячелетием до н. э. и относится к эпохе энеолита; он старше Стоунхенджа и египетских пирамид. По мнению исследователей, святилище могло служить для наблюдений за небесными светилами и определения важных точек годового цикла, в том числе периодов солнцестояния. В нем находятся десятки деревянных столбов высотой до метра, которые с высоты птичьего полёта складываются в цифру «8» – символ золотого сечения.
Точка разворота
Почему же дни зимнего солнцестояния кажутся такими особенными?
Современная наука подтверждает то, что древние люди чувствовали интуитивно: когда света мало, организм перестраивается. Зимой в северных широтах меняется привычный ритм. Свет уходит, вместе с ним затихает и внешний шум. Тело просит паузы, чтобы восстановиться и набраться сил. Меняются биоритмы, снижается уровень энергии, появляется нехватка сил. Поэтому так естественно хотеть тепла, тишины и простых ритуалов, которые возвращают опору.
Зимнее солнцестояние – точка разворота. Момент, когда проще разглядеть главное, выдохнуть, навести порядок внутри, выбрать то, что имеет смысл взять с собой дальше, а чему пришло время остаться в прошлом. Сны могут быть ярче, воспоминания – настойчивее, внутренний голос – отчётливее. Эти «знаки» заметны не потому, что их внезапно стало больше, а потому, что к ним чаще прислушиваешься. Отсюда и ощущение «перезагрузки». Когда годовой круг замыкается, хочется ясности и внутреннего порядка.
Похожие состояния люди переживали с древних времён и постепенно нашли выход в традициях: в обрядах и ритуалах, в торжественных клятвах и символах. Они начали ждать возвращения света и вести счёт дням.
Это время встречали и называли по-своему – разжигали костры, пели, рассказывали истории и складывали предания. Обычаи возникали независимо друг от друга, но были во многом похожи.
Тьма больше не казалась концом, а становилась частью вечного круговорота времени. И за внешним разнообразием традиций проступал общий язык знаков: огонь как дыхание жизни, вечнозелёные ветви – обещание весны, хлеб, мёд и вино – знак достатка и изобилия. И всё это – чтобы поддержать человека и напомнить: после долгой ночи темнота неизбежно отступит и мир снова наполнится светом.
Сатурналии: семь дней без правил
Римские Сатурналии – один из древнейших зимних праздников, засвидетельствованный в источниках ещё с III века до нашей эры. Именно в нём исследователи нередко усматривают исток многих современных зимних традиций.
В эпоху поздней Республики, а затем и во времена империи Сатурналии были самым шумным и любимым событием года. Праздник посвящался древнему италийскому богу земледелия и плодородия – Сатурну, с которым римляне связывали память о «золотом веке»: времени мира, достатка и всеобщей свободы, когда люди жили без крайней нужды и суровых ограничений.
Поначалу Сатурналии отмечали только 17 декабря, но к временам Цицерона они «переросли» однодневный праздник и растянулись на целую неделю – с 17 по 23 декабря. Императоры время от времени пытались это исправить: Август сократил праздник до трёх дней, Калигула вернул пять; Клавдий то отменял недельный формат, то восстанавливал его вновь. Римляне, однако, смотрели на все эти распоряжения сквозь пальцы и праздновали ровно столько, сколько считали нужным, – то есть всю неделю. Это время приходилось на завершение основных сельских работ и начало зимнего покоя – когда полевые заботы отступали и у людей наконец появлялось время для отдыха и веселья.
Открытие праздника
Сатурналии начинались с торжественной церемонии у храма Сатурна на Римском форуме. Со статуи бога снимали шерстяные путы (верёвки, которыми в обычные дни были спутаны ноги), – символ заточения и одновременно знак того, что в праздничные дни Сатурн свободен.
Официальные ритуалы совершались по греческому образцу, подчёркивая древнюю связь между Сатурном и его греческим двойником Кроносом. Жрец приносил жертву с непокрытой головой – в отличие от привычного римского обычая покрывать голову складкой тоги.
После жертвоприношения Сенат устраивал особый обряд: статую бога укладывали на роскошное пиршественное ложе, как если бы Сатурн лично возлежал среди гостей и разделял с ними торжество. Затем следовал общественный пир, открытый для всех горожан, – традиция, введённая, по свидетельству историка Ливия, в 217 году до нашей эры.
Перевёрнутый мир
Семнадцатое декабря объявлялось всеобщим выходным. Закрывались школы, прекращались спортивные состязания, судьи складывали полномочия. Объявлять войну в эти дни считалось святотатством. 18 и 19 декабря, также свободные от государственных забот, отдавались семье и домашним ритуалам. С раннего утра было принято принимать ванну, а те, кто мог себе это позволить, приносили в жертву поросёнка – традиционное подношение богу земли.
Но главной особенностью Сатурналий были не еда и не напитки, а нечто куда более неожиданное: на время праздника привычный порядок вещей переворачивался с ног на голову. Азартные игры, в обычные дни запрещённые или по меньшей мере осуждаемые, становились дозволены всем – включая рабов. В качестве ставок шли монеты и орехи.
Мужчины снимали строгую тогу и облачались в яркие неформальные одежды, которые в любой другой день сочли бы дурным вкусом.
Особую роль играл головной убор. Римские граждане, как правило, ходили с непокрытой головой, однако на Сатурналии все – и свободные, и рабы – надевали пилеус: войлочную коническую шапку с небольшими полями, которая в обычной жизни служила знаком вольноотпущенника, символом обретённой свободы. На несколько праздничных дней этот символ становился общим.
Особое место в праздничном ритуале занимали отношения между хозяевами и рабами. Рабов освобождали от наказаний, позволяли им говорить свободнее и держаться с хозяевами без обычного подобострастия. Их сажали за общий стол, а порой хозяева и вовсе сами им прислуживали. Всё это, разумеется, не означало подлинного равенства – но на несколько дней жёсткая иерархия уступала место игре в равенство, и эта игра тоже была частью праздника.
Венчал всё образ «царя праздника» – человека, которого выбирали по жребию, чтобы он руководил играми и застольем. Он мог отдавать участникам любые, даже самые нелепые приказы, и все обязаны были подчиняться. Приказы, конечно, носили шуточный характер – но именно в этой шутке и состоял смысл.
Праздник маленьких статуэток
Девятнадцатого декабря, в день, который римляне называли праздником маленьких статуэток, было принято навещать близких и обмениваться подарками. Особой любовью пользовались восковые свечи – многие античные авторы усматривали в них символ света, возвращающегося после зимнего солнцестояния. Детям дарили игрушки.
Подарки намеренно выбирались простыми и недорогими. Дорогостоящий дар мог быть воспринят как неуместная демонстрация богатства – а это прямо противоречило духу Сатурналий, праздника, в котором равенство и общая радость ценились выше положения и состояния.
Список подарков, который сохранился в античных источниках, поражает своей пестротой: письменные таблички и книги, игральные кости, гребни и зубочистки, шляпы и охотничьи ножи, светильники самых разных форм, мячи и благовония, небольшие статуэтки и маски. Жест, однако, важнее содержимого: прийти к близким, принести что-то приятное, разделить праздничный стол – в этом и состоял смысл декабрьских дней Древнего Рима.
Йоль: двенадцать ночей на краю тьмы
Поль – древний праздник середины зимы и самой долгой ночи в году. В это время старое солнце умирает и тьма постепенно начинает уступать дорогу новому свету. Йоль уходит корнями в глубокую древность, поэтому о дохристианском празднике известно немного. Многие детали спорны, но общая идея понятна: мир живёт циклами, и каждый цикл требует паузы и перерождения.
Слово Yule (в древнескандинавском – J61) переводится как «колесо» – напоминание о вечном круговороте времён. Для северных народов это означало не только смену дня и ночи, но и более глубокое понимание жизни: когда Колесо Года совершает полный оборот, смерть сменяется рождением, а тьма – светом.
В ранней Скандинавии Йоль воспринимали как праздничный период, а не как один вечер в году. Люди собирались, пели, танцевали, угощали друг друга, совершали обряды, загадывали желания и давали обеты. Каждая из ночей Йоля считалась «пророческой»: погода, сны и события первой ночи соотносились с январём, второй – с февралём и так далее.
В дни Йоля граница между мирами истончалась. Темнота держалась дольше обычного, и считалось, что в мир живых могли заглянуть те, кто обычно обитает по ту сторону реальности: боги, тролли, феи и другие существа из старых преданий.
Седой странник и его вороны
Йоль был временем Одина – великого бога, мудреца, воина и странника между мирами. В нём видели дух зимы; ему приписывали власть над мёртвыми и покровительство предкам.
В старинных сказаниях говорилось, что в йольские ночи Один возглавлял Дикую Охоту – небесную процессию духов и умерших, мчавшуюся по тёмному небу. Верили, что вихрь, поднимавшийся ей вслед, приносил ветры и снег. Рассказывали, что в самую глухую пору он приходил к людям в образе длиннобородого странника, опирающегося на копьё или посох – в шляпе и плаще с капюшоном.
Мудрый Один мог переступить порог любого дома, потому что знал тропу между жизнью и смертью. У него был один глаз – второй он отдал ради знания о судьбах мира, опустив его в источник Мимира. Над плечом всегда кружили два ворона – Хугин и Мунин, «Мысль» и «Память». Они облетали землю и приносили вести – эхо чужих разговоров, смутные обрывки фраз, намёки и знаки. Считалось, что Один слышал и видел то, о чём обычно молчат. Рядом с ним правда становилась единственным возможным языком, скрыть что-то от Одина было невозможно, да и бессмысленно.
Обряды долгой ночи
Йольский сезон был временем гаданий и пристального внимания к приметам, ночных обычаев, обрядов и памяти о предках. Отсюда рождалась и осторожность: в темноте старались лишний раз не шуметь, не выходить без нужды на улицу и держаться ближе к дому и огню. Всматривались в погоду и слушали ветер, запоминали сны, ловили обронённые кем-то слова, прислушивались к собственным ощущениям.
Огонь становился главным союзником. Костры и свечи зажигали повсюду – у домов, на холмах, в деревнях. Свет отгонял мрак и собирал людей вместе: у общего костра легче было пережить зимний холод. Пламя давало не только тепло – оно возвращало уверенность, что ночь не бесконечна и у темноты есть предел.
Солнечное колесо
Ключевым символом Йоля было солнечное колесо – древний скандинавский образ солнца в вечном движении. Круг со спицами, чаще всего четырьмя или восемью, воплощал идею непрерывного круговорота: четыре спицы указывали на смену времён года, восемь делили год на важнейшие точки земледельческого календаря.
Само колесо делали из дерева – как правило, из дуба, священного дерева северных народов. Обод украшали резьбой, вырезая на нём руны или солярные знаки, спицы порой обматывали соломой и сухими травами. Готовое колесо пропитывали смолой или жиром, чтобы оно горело ярче и дольше.
В обрядах колесо поджигали и скатывали с холма – горящий и вращающийся символ солнца, которое, даже угасая в самую долгую ночь, неизбежно возвращается. Огонь здесь был не просто зрелищем: он призывал свет обратно, напоминал небу о своём долге перед землёй. В некоторых традициях колесо скатывали к реке – если оно достигало воды, не погаснув, год обещал быть урожайным и благополучным.
Образ солнечного колеса был настолько укоренён в народной памяти, что пережил смену религий.
Уже в христианскую эпоху его черты можно угадать в резных орнаментах деревянных алтарей и в узорах праздничных тканей.
Польское полено
Не менее важным символом считалось йольское полено. Его заготавливали заранее, и чаще всего выбирали дуб – дерево силы и долгой жизни. Однако в разных регионах использовали и другие породы: берёзу, связанную с очищением, ясень – с идеей связи миров в скандинавской традиции и образом Иггдрасиля, вишню – с плодородием, сосну – с жизненной стойкостью, силой природы и продолжением жизни в разгар зимы.
Полено приносили со своей земли или из ближайшего леса, украшали вечнозелёными ветвями; могли сбрызнуть маслом или сидром или посыпать мукой – «чтобы в доме всегда был достаток». Затем его разжигали в очаге и старались, чтобы сначала оно вспыхнуло ярко, а после долго тлело. Если жара хватало на весь праздничный йольский период, это считалось хорошим знаком.
Золу не выбрасывали, берегли: добавляли в землю, рассыпали по полям или хранили в доме как оберег – с верой в то, что это принесёт будущий урожай и защитит дом от несчастий.
Его обычно готовят к рождественским праздникам: сворачивают бисквит с кремом, покрывают шоколадной глазурью и оформляют так, чтобы десерт напоминал полено.
Торжественный обет
Ещё один древнескандинавский обычай – хэйтстренгинг, торжественное принесение обета. Обряд связывали с жертвенным кабаном: к празднику приносили в жертву вепря и, положив руку на его голову, произносили клятву. Мясо кабана затем становилось одним из главных праздничных угощений.
Смысл был в том, чтобы не просто «загадать» желание, а вслух, при свидетелях, озвучить своё обещание – как твёрдое намерение, данное перед людьми и богами. Обет посвящали Фрейру – богу плодородия и благополучия. Считалось, что слово будет услышано, поэтому нарушить клятву означало не просто передумать, а запятнать честь и навлечь на себя дурную славу.
Позднее, с распространением христианства, жертвенная часть обряда постепенно сошла на нет, но сама традиция обетов сохранилась – в более мягкой и во многом символической форме.
Ритуальные чаши
Йоль встречали в доме, за большим общим столом. Перед праздником дом приводили в порядок – это тоже было частью традиционного приготовления. Убирать и украшать значило не просто «навести чистоту», а отделить старое от нового, чтобы дом был тёплым, полным людей и света.
В комнате ставили длинные лавки, созывали родню и соседей, и стол становился центром всей зимней ночи: мёд, пиво и эль, мясо и рыба, хлеб и лепёшки с травами. Считалось, что чем теплее и радостнее пройдёт Йоль, тем больше света и удачи принесёт новый цикл.
Застолье начиналось с «круговой» чаши: один общий сосуд передавали по кругу, и каждый, сделав глоток, произносил тост. Чаша могла быть простой, деревянной, а у зажиточных хозяев – металлической. Иногда часть напитка отливали в качестве подношения: несколько капель отдавали огню, земле или переливали в отдельную посуду – богам и на счастье будущего года. Каждый тост имел свой смысл: пили за мир и благополучие в наступающем году, за урожай и удачу, за успех в делах, а также обязательно произносили поминальный тост за тех, кого уже нет, но кто по-прежнему остаётся частью рода.
Коляда: Зимнии солнцеворот
В языческом календаре зимнее солнцестояние было одной из четырёх главных точек так называемого колеса года. В народной традиции восточных славян этот рубеж связывался с Колядой и зимним праздничным циклом.
Само название Коляды объясняют по-разному, и лингвисты до сих пор спорят о его происхождении. По одной, популярной в народе версии, его соотносят со словом «коло» – «круг», «колесо»: так в традиционном представлении обозначали замкнутый ход времени, где конец неизбежно становился началом. По другой версии, которую чаще приводят исследователи, слово восходит к латинскому Calendae – Календам, первому дню месяца в римском календаре. Но как бы ни объясняли происхождение этого слова, в народном сознании Коляда прежде всего была знаком завершения старого периода и вступления в новый.
Нет единого мнения и насчёт того, мужское или женское это божество. Коляду изображали то в виде женской куклы в нарядном одеянии, то представляли младенцем, то самим Солнцем.
Коляда приходилась на середину зимы – на время вокруг солнцестояния (в поздней традиции это конец декабря – начало января). Для каждого года эта дата уникальна и приходится на период с 19 по 22 декабря. Обычно праздник не ограничивался одним днём и растягивался на череду обрядовых и праздничных дней после солнцестояния, когда становилось заметно, что свет понемногу возвращается. Позже, уже в христианскую эпоху, колядные обычаи естественно переплелись со Святками, рождественскими и новогодними традициями.
Карачун: нулевая ночь
Прежде чем наступала Коляда, приходил Карачун.
В славянской мифологии Карачун – хозяин нижнего мира, повелитель стужи, мрака и смерти. В его свиту входили птицы-вьюжницы, волки-метели, медведи-шатуны и души тех, кого зима забрала навсегда.
Это было самое опасное время, которое старались пережить дома, в тепле, рядом с близкими. В печах гасили старый огонь и разводили новый – Колядин, а спустя три дня после солнцестояния, в ночь с 24 на 25 декабря, рождался младенец-Коляда.
Первый свет
В обрядовых песнях молодое солнце приходит в образе ребёнка или юноши – «новорождённый свет». Это не грозный воин, а юный вестник обновления с ясным взглядом. Его сила ещё невелика, но само его появление даёт надежду: он пришёл – и день начинает прибавляться.
Этот образ становится понятнее, если смотреть на годовой круг целиком. В традиционном представлении год держится на четырёх «солнечных узлах» – двух солнцестояниях и двух равноденствиях:
✸ Коляда – молодое солнце: рождение, начало, первый свет.
✸ Ярило – сильное и яркое: будит землю и запускает рост.
✸ Купало – летний пик: изобилие, полнота и зрелость жизни.
✸ Авсень / Хоре – осенний поворот: природа отдаёт последние дары, и свет угасает.
Солнце рождается, крепнет, достигает зрелости – и затем постепенно угасает. Коляда стоит в самом начале этого пути.
Ритуалы очищения
Перед Колядой старались прибрать дом: подмести избу, вынести мусор, привести в порядок хозяйство. Ходили в баню, стирали, чинили и чистили одежду – чтобы входить в новый период обновлёнными. Всё это воспринималось как знак: старое нужно оставить позади, чтобы в жизнь пришло новое.
Ночь накануне Коляды считалась самой тёмной в году и потому – особенной. Верили, что в такое время любые ссоры и обиды ощущаются острее и сильнее сказываются на человеке. Поэтому праздник старались встречать в мире, без тяжёлых мыслей.
С особым вниманием относились и к словам: считалось, что в эти дни они имеют особую силу – доброе пожелание может исполниться, а злое слово обернуться бедой. Поэтому колядные тексты – пожелания, приговоры и песни – воспринимались как важная и действенная часть обряда.
Костры Коляды
На Коляду разжигали большие костры – чаще всего на возвышенностях, у околиц, на перекрёстках, там, где огонь был виден издалека. Такой костёр не был просто источником света или тепла: он становился центром всего обряда, символом обновления и попыткой помочь миру пережить самый тёмный рубеж зимы.
Через костёр прыгали – ради очищения, здоровья, удачи, освобождения от всего дурного, что накопилось за прошедший год. Считалось, что пламя способно сжечь болезни, тревоги, ссоры и тяжёлые мысли. Вокруг огня водили хороводы, пели, шумели, смеялись. Круговое движение словно повторяло вечный ход времени.
В некоторых регионах в пламя бросали старые вещи, остатки хозяйственного добра – словно «сжигали» старый год. После рождения Коляды люди встречали рассвет, приветствуя народившееся солнце, весь день веселились, ходили в гости, устраивали гуляния, раздавали угощения, гадали и загадывали желания.
Рукотворное солнце
Колядную процессию открывал особый предмет на шесте – солярный символ, который несли впереди. Он мог выглядеть по-разному: иногда это была многоконечная звезда, иногда – круг. Делали его из дерева или картона, украшали лентами и цветной бумагой. То, что этот символ выносили вперёд, неслучайно. Он открывал путь, обозначал движение от тьмы к свету, от зимнего предела к будущему прибавлению дня.
Обходы и ряженые
В колядные дни главным действием становились обходные песни и ряженые. Собирались вместе – молодёжь, дети, иногда взрослые. Наряжались, брали мешок для гостинцев. В ход шли маски, вывернутые наизнанку тулупы, нарочито смешные или страшные образы.
Маски делали пугающими, а одежду надевали мехом наружу не случайно, а чтобы нечистая сила и злые духи, забредшие из нижних миров, приняли ряженого за своего и не тронули.
Материалом чаще всего служила береста и другие подручные средства. Маски никогда не хранили. Сразу после Крещения их сжигали или выбрасывали – и на будущий год делали новые. Держать такую вещь в избе, по поверьям, значило накликать беду.
Чтобы пойти колядовать, нужно было минимум три участника:
✸ Звездарь – тот, кто несёт звезду и идёт первым.
✸ Звонарь – человек, который громко звенит в колокола или в бубен, чтобы известить жителей о приходе колядников.
✸ Мехоноша – крепкий мужчина, в обязанности которого входит носить мешок с угощениями на протяжении всего обряда.
Главные персонажи колядок
Одним из самых популярных персонажей была Коза. Обычно её изображал один участник: надевал маску или «козью голову» с рогами, иногда накидывал шкуру или тулуп. Остальные шли рядом – пели, подыгрывали, разыгрывали короткие сценки.
Во многих записанных вариантах повторяется один и тот же сюжет: коза сначала резво пляшет и скачет, потом внезапно «падает» – будто умирает, – а затем её «оживляют» словами, музыкой или угощением. Такая сцена напоминала о переломе времени, когда завершение одного цикла открывает начало другого. Приход Козы в дом понимался не просто как часть игры, а как знак будущего благополучия, достатка и хорошего года. Дед – ещё один важный персонаж-колядовщик. Чаще всего именно он водил козу.
Наряду с Козой важную роль играл Медведь – хозяин леса и символ зимы. Его «пробуждение» означало, что зима начинает отступать. Медведь «рычал», «нападал» на девушек, а затем его «усмиряли» – и это тоже было частью обряда: так разыгрывали победу над зимней силой.
Рядились и в других персонажей: аиста, лису, коня, журавля, вепря – или вымышленных: лешего, кикимору, русалку, чёрта.
Песни и угощения
Ряженые шли от двора ко двору. У ворот или у порога просили разрешения войти – и начинали петь. Колядка звучала как своего рода договор: мы славим дом, желаем хозяевам богатства, здоровья и мира в семье – а вы принимаете эти слова и подтверждаете их угощением.
В ответ обычно раздавали хлеб, пироги, сало, колбасу, кутью, мёд и орехи.
По правилам обряда участники не могли брать угощения из рук: хозяева сами должны были складывать сладости и монеты в мешок. Щедрость хозяев понимали как хороший знак на будущий год, а отказ считался дурной приметой.
Песенки-колядки были заговорами-пожеланиями на благополучие нового года. В зависимости от щедрости хозяев они могли быть как добрыми, так и угрожающими. Люди верили, что среди ряженых могли прийти не только люди, но и настоящие духи. Если им ничего не дать – будет беда. Поэтому к колядкам основательно готовились, ждали колядующих и встречали их с радостью.
Когда обход заканчивался, ряженые возвращались и делили всё, что насобирали. Часто потом садились за общий стол. Во многих местах в эти дни поминали предков: оставляли на столе немного еды, а иногда не убирали посуду до утра. Так сохраняли связь с родом.
Во время зимних обходов, приуроченных к Рождеству и Новому году, процессия ряженых несла на длинном шесте настоящий лошадиный череп – отбелённый, украшенный лентами, стеклярусом, цветными тряпками и блестящими пуговицами или осколками стекла вместо глаз. Человек под белой тканью, скрывавшей шест и его носильщика, управлял нижней челюстью черепа с помощью верёвки: та с резким щелчком захлопывалась, когда процессия подходила к двери очередного дома.
Если обитатели дома соглашались принять шествие – а окончательный отказ считался дурной приметой, – начинались песни, шутки и угощение. Однако прежде, чем процессии позволяли переступить порог дома, между участниками обхода и хозяевами разворачивался пуну – ритуальный поэтический поединок, словесная дуэль в рифмованных куплетах. Мари Луид со своей свитой просила впустить их внутрь, а живущие в доме отвечали остроумными отговорками.
В конце концов процессии всё же позволяли войти – и тогда гости благословляли дом, желая ему удачи, изобилия и благополучия в наступающем году. Обряд сохранился в Уэльсе до наших дней, его возрождение в XX веке стало осознанным актом сохранения валлийской культурной идентичности.
Глава 2
Как у Нового года и Рождества появились даты?
Каждый декабрь мы готовимся к Новому году и Рождеству, но редко задумываемся: а что именно мы празднуем и почему всё это происходит именно сейчас?
Почему Новый год начинается 1 января?
Почему в Европе Рождество отмечают 25 декабря, а у нас – только через две недели?
Эти вопросы кажутся простыми, но за ними – история длиной в несколько тысячелетий: наблюдения за небом, попытки приручить время, государственные реформы, церковные традиции и очень человеческая потребность найти в тёмное время года точку, от которой можно отсчитывать новый путь.
Почему Рождество отмечают 25 декабря?
Точная дата рождения Иисуса Христа неизвестна. Не утеряна, не скрыта, не засекречена – просто нигде не была записана.
ВI веке нашей эры в Иудее не существовало того, что мы сегодня считаем естественным: свидетельств о рождении, медицинских карт или государственных реестров. Дни рождения не были той датой, которую обязательно фиксировали и хранили.
Евангелия – главные тексты о жизни Иисуса Христа – написаны не как современные биографии. Их авторы не ставили перед собой задачу подробно восстановить хронологию событий: для них важнее был не календарный счёт, а смысл происходящего. В этих текстах есть образы, действующие лица, места и последовательность событий, но нет точного указания даты рождения Христа.
И всё же некоторые косвенные ориентиры есть. Например, в Евангелии от Луки сказано, что в ночь рождения Иисуса пастухи находились в поле и стерегли стада. Именно им ангел возвестил о рождении Спасителя.
На первый взгляд это просто детали красивой сцены. Но возникает вполне логичный вопрос: в какое время года пастухи в Иудее могли ночевать в поле со стадом?
Зимние месяцы для этого не слишком подходят. В районе Вифлеема декабрь и январь – прохладное и дождливое время. Скот обычно держали ближе к укрытиям, а не оставляли на ночь в открытом поле.
Упоминание пастухов некоторые исследователи трактуют как косвенный признак более тёплого сезона – весны или осени, но превращать этот аргумент в доказательство тоже не стоит. В Евангелии не говорится ни о температуре воздуха, ни о подробностях местного хозяйства. Это не метеосводка, а сюжетная сцена.
Историки не раз пытались точно установить, когда именно родился Иисус Христос. Для этого они обращались к различным источникам: евангельским текстам, историческим записям о переписи населения, сведениям о правлении царя Ирода, а также данным о храмовой службе святого пророка Захарии – отца Иоанна Крестителя.
Однако каждый раз исследователи сталкивались с одной и той же проблемой: точных данных не хватает. Древние источники дошли до нас в неполном виде – часть текстов была утеряна, часть повреждена. А те сведения, которые всё же сохранились, нередко противоречат друг другу.
В итоге разрыв между различными версиями оказывается настолько большим, что учёные до сих пор не могут установить даже месяц рождения Иисуса, не говоря уже о конкретном дне. Обычно называют вероятный временной промежуток: несколько лет до начала нашей эры – чаще всего период между 6 и 4 годами до н. э. Но это лишь осторожные предположения, а не точно установленный факт.
Если назвать точную дату невозможно, почему тогда Рождество в европейских странах отмечают 25 декабря? Ответ на этот вопрос можно начать с одного исторического документа.
Из этого можно сделать вывод, что к тому времени дата уже была известна и принята. Её не объясняют и не доказывают, а просто фиксируют. Значит, к середине IV века Рождество, отмечаемое 25 декабря, уже вошло в церковную и городскую жизнь.
Но почему именно 25 декабря? На этот счёт у исследователей есть две основные версии. Они не противоречат друг другу – и вполне могли существовать одновременно.
Версия первая: символическая хронология
В западной христианской традиции 25 марта считается днём распятия Христа. Позднее на эту же дату было отнесено и Благовещение – день, когда Деве Марии возвестили, что она станет матерью Иисуса. Иными словами, это день Его зачатия. Отсюда возникла идея: начало земной жизни Христа и её завершение должны совпадать по дате. Если же отсчитать от 25 марта девять месяцев, то получится 25 декабря – день Рождества.
Это объяснение подчёркивает, как первые христиане видели смысл в священной истории; для них важнее была внутренняя гармония событий, чем точная историческая дата.
Важно было увидеть в жизни Христа цельный и осмысленный порядок, в котором ключевые события связаны между собой. Такой способ мышления был для той эпохи вполне естественным: люди стремились обнаружить в священной истории внутреннюю гармонию и символическое единство – в том числе через числа, даты и календарные совпадения.
Вторая версия: римский календарь и зимний праздник света
Согласно этой версии, дата Рождества связана с римским календарём. В поздней Римской империи 25 декабря отмечали день рождения Непобедимого Солнца. Культ Солнца существовал и раньше, но в III веке, при императоре Аврелиане, этот праздник стал особенно заметным.
Есть предположение, что церковь могла приурочить Рождество к этой дате, чтобы связать знакомый людям зимний праздник с новым христианским смыслом. Прямых документальных подтверждений решения о замене праздника нет; большинство исследователей рассматривают это как возможное культурное совпадение, а не как однозначный факт.
Но в культуре позднего Рима образ света, побеждающего тьму, имел особое значение, и христианский образ Христа как света миру естественно совпал с этой символикой.
Одиннадцать минут, которые всё изменили
Дата Рождества нередко вызывает и другой вопрос: почему в Европе праздник приходится на 25 декабря, а в России – на 7 января? Разгадка кроется в календарях, по которым ведётся отсчёт времени.
Когда Юлий Цезарь в 46 году до н. э. реформировал римский календарь, это была настоящая революция порядка. До реформы календарь был неудобным и подвижным: даты смещались, а счёт времени всё хуже совпадал с природными сезонами.
Цезарь, опираясь на расчёты александрийского астронома Созигена, ввёл календарь, в котором год длился 365 дней. Каждые четыре года к февралю добавлялся ещё один день, и год считался високосным.
Для своего времени это была блестящая работа. Но Созиген чуть-чуть ошибся. Реальный солнечный год длится не ровно 365 дней и 6 часов, а чуть меньше – примерно 365 дней 5 часов 48 минут и 46 секунд. Разница кажется смешной: всего около 11 минут в год. Но именно такая мелочь изменила историю.
За сто с лишним лет набежали целые сутки. За несколько столетий – уже несколько суток. А за полторы тысячи лет юлианский календарь заметно «сместился» относительно астрономического года.
Это означало, что равноденствия и солнцестояния происходили уже не в те календарные дни, к которым привыкла церковная и общественная жизнь. И особенно чувствительной оказалась проблема с весенним равноденствием, от которого зависел расчёт Пасхи.
К XVI веку стало ясно: календарь нужно исправлять.
В 1582 году папа Григорий XIII провёл реформу. Она состояла из двух шагов.
Во-первых, календарь сразу поправили, убрав накопившуюся ошибку. В странах, принявших реформу, после 4 октября 1582 года наступило 15 октября.
Во-вторых, изменили правило високосных лет, чтобы ошибка больше не накапливалась. В новом, григорианском календаре века, оканчивающиеся на два нуля, перестали автоматически быть високосными. Исключение сохранили только для лет, кратных 400. Поэтому 1700, 1800 и 1900 годы в новом календаре уже не были високосными, а, например, 2000 год – был. Эта маленькая математическая настройка сделала календарь гораздо точнее.
Почему календарь «отстал» на тринадцать дней?
Католические страны приняли реформу довольно быстро. Протестантские – с заметным сопротивлением. Но со временем и они перешли на новый счёт времени, потому что жить в разных календарных системах становилось всё неудобнее.
Россия на реформу Григория XIII не откликнулась. Эта реформа воспринималась православной страной как внешнее, католическое нововведение.
Ни религиозного, ни политического авторитета римский престол для России не имел, поэтому Россия продолжила жить по старому стилю.
Со временем, когда разница между двумя календарями увеличилась до 13 дней, это стало создавать массу неудобств для международных отношений.
Одни и те же даты в России и Европе обозначали разные промежутки времени. В дипломатии, торговле, железнодорожных расписаниях и официальных бумагах приходилось постоянно уточнять: по какому стилю указана дата – старому или новому.
На государственном уровне Россия перешла на григорианский календарь только в 1918 году. После 31 января сразу наступило 14 февраля, и страна буквально перескочила через тринадцать дней. Однако Русская православная церковь сохранила юлианский календарь для богослужебной жизни. Праздники, посты и весь церковный год все так же соблюдались по старому стилю.
Именно поэтому православное Рождество приходится на 7 января. На самом деле это всё то же 25 декабря – только по юлианскому отсчёту. Вот откуда берётся знакомая всем разница в две недели.
Как выбирали начало года?
На первый взгляд эта дата кажется чем-то само собой разумеющимся. Но и она – не какой-то закон природы, а результат исторической договорённости.
Когда-то год начинался вовсе не в январе. В Древнем Риме долгое время началом нового года считался март – и это легко понять: весна, начало сельскохозяйственного цикла, пробуждение природы. Следы этого старого порядка до сих пор сохраняются в названиях осенних месяцев: сентябрь когда-то был седьмым, октябрь – восьмым, ноябрь – девятым, декабрь – десятым.
1 января приобрело особое значение позже: со 153 года до н. э. в этот день в должность вступали консулы. Январь был началом римского политического года, и реформа Юлия Цезаря в 46 году до н. э. не создала этот порядок заново, а оформила его в рамках юлианского календаря.
С этим выбором хорошо сочеталась и римская символика. Январь назвали в честь Януса – римского бога входов, выходов, порогов и всякого перехода. Его изображали с двумя лицами: одно смотрит в прошлое, другое – в будущее. Поэтому месяц, связанный с Янусом, особенно хорошо подходил для начала нового года.
Вместе с римской системой управления юлианский календарь постепенно распространился по Европе. Однако единое начало года утвердилось не сразу: в различных странах и регионах ещё долго пользовались разными стилями летоисчисления. Где-то новый год отсчитывали с 25 декабря, на Рождество, где-то – с 25 марта, в день Благовещения, который связывали с весенним обновлением мира. Но со временем именно 1 января оказалось самым удобным для государственных и гражданских нужд, и январская дата постепенно стала общей нормой.
В России эта традиция сложилась по-своему. После крещения Руси ещё долго сохранялось византийское летоисчисление «от сотворения мира», а началом года считалось 1 сентября.
В конце 1699 года Пётр I велел России жить по-новому: следующий год считать не 7208-м от сотворения мира, а 1700-м от Рождества Христова, и начинать его не осенью, а 1 января – как во многих европейских странах. Он же приказал встречать Новый год весело и торжественно: украшать дома и дворы хвойными ветвями, зажигать огни и поздравлять друг друга. Так в России появился первый Новый год.
Часть II
Хранители света: дары и законы обмена
Каждый год в конце декабря под разными именами и в разном обличье появляется знакомый персонаж с мешком подарков. Его образы переплетаются и во многом схожи, но все они связаны одной целью – сделать самое холодное и тёмное время года немного светлее и помочь пережить долгое ожидание весны.
В этой части книги речь пойдёт о зимних дарителях и о самом жесте дарения. О персонажах, которые выглядят сказочно, но опираются на вполне земные вещи: заботу о ближнем, страх перед холодом, привычку делиться в трудное время и давние правила гостеприимства. О ритуалах, которые мы повторяем каждый год и каждый раз проживаем заново. И о том, почему подарок всегда означает нечто большее, чем просто коробка, перевязанная лентой.
Глава 3
Тайные дарители
Николай Мирликийский – человек, ставший легендой
Среди тайных дарителей есть одна историческая фигура – Николай Мирликийский, реальный человек, епископ города Миры (территория современной Турции).
О жизни Николая Мирликийского известно немного. Большинство сведений о нём сохранилось в поздних житиях и легендах, которые нередко противоречат друг другу. Некоторые исследователи считают, что со временем в этих преданиях могли переплестись истории двух святых – Николая Мирликийского (IV век) и Николая Сионского (VI век).
Тем не менее несколько сюжетов – прежде всего истории о тайной помощи и дарении – закрепились в христианской традиции и со временем повлияли на европейский обычай рождественских подарков.
Николай жил в III–IV веках нашей эры в римской провинции Ликия. Ещё в юности он решил посвятить себя религии и со временем стал епископом Мирликийским, почитаемым в народе за доброту и щедрость к нуждающимся.
Позднее, уже в фольклорных пересказах, появилась ещё одна деталь – чулки у огня. Монеты будто бы случайно попали в чулок, оставленный сушиться у камина. Так возникла история, которую позже рассказывали детям: подарки, появляющиеся в детских носочках у камина, приносит сам святой Николай.
Но предания о нём не ограничивались рассказами о тайных дарах. В других сюжетах он выступает защитником несправедливо осуждённых, покровителем моряков и путешественников, заступником слабых и детей.
В Николае видели не только щедрого помощника, но и милосердного заступника, к которому можно обратиться в беде, прийти за защитой и утешением.
Ещё при жизни он был признан святым и вошёл в христианскую традицию как святитель Николай Чудотворец. День его памяти – 6 декабря (18 декабря по новому стилю) – стал праздником, в который полагалось дарить подарки и помогать бедным.
Рождение Санта-Клауса
Николай Мирликийский никогда не бывал в Лапландии, не носил красной шубы и не летал по небу в оленьей упряжке – и всё же именно он стал прообразом праздничного персонажа, знакомого сегодня всему миру.
В XVII веке голландские переселенцы привезли в Новый Свет легенду о Синтерклаасе – так в Нидерландах называли святого Николая. Сначала его имя было известно только в Нью-Йорке, который принадлежал в то время Голландии и назывался Новым Амстердамом.
В английском произношении Синтерклаас постепенно превратился в Санта-Клауса. Однако изменилось не только имя: сам образ утратил церковную строгость, и епископ в длиннополом облачении и высокой митре постепенно превратился в добродушного Санту.
Как появился Санта-Клаус?
В 1823 году в нью-йоркской газете Troy Sentinel было напечатано стихотворение «А Visit from St. Nicholas» – то самое, что начинается строкой 'Twas the night before Christmas (также известное как «Ночь перед Рождеством»). Опубликовано оно было анонимно. Авторство до сих пор оспаривается, но чаще всего его приписывают Клементу Кларку Муру.
Сюжет был примерно таким: в рождественскую ночь, когда вся семья спит, отец просыпается от странного шума. В окно он видит святого Николая, летящего по воздуху в санях, запряжённых восемью оленями. Сани опускаются на крышу. Санта-Клаус пробирается через дымоход в дом, со смехом раскладывает подарки в детские чулки у камина и удаляется тем же путём, успев пожелать всем счастливого Рождества.
Именно это стихотворение закрепило в легенде многие узнаваемые детали: сани, восемь оленей, спуск через дымоход и сам образ весёлого рождественского дарителя.
Спустя несколько десятилетий, примерно в 1860-х годах, карикатурист Томас Наст начал публиковать в журнале Harper's Weekly серию рисунков, на которых Санта постепенно обретал знакомый облик: пожилой мужчина небольшого роста, с седой бородой и усами, в полушубке – сначала разных цветов, а затем только в красном.
Но в мировую знаменитость Санта-Клауса превратил маркетинг. В 1930-х годах компания Coca-Cola начала регулярно использовать его образ в рекламе и тем самым закрепила его как общепринятый стандарт. Художник Хэддон Сэндблом дополнил красный полушубок белой меховой окантовкой и окончательно оформил знакомый всему миру облик добродушного и щедрого рождественского дарителя.
Дух зимы: Дед Мороз
Дед Мороз – персонаж с двойной биографией: одна сложилась из зимнего фольклора, другая – из литературы и простого желания сделать холодное время года немного теплее и радостнее.
В славянской мифологии Дед Мороз никогда не был добрым стариком. Его называли по-разному: Студенец, Морок, Мраз – имена звучали так, будто их произносят сквозь сжатые от холода зубы.
Он был живой стихией, воплощением зимней стужи: от взмаха посоха замерзали реки и озёра, а леса и деревни покрывались инеем. По поверьям, приход такого деда не сулил ничего хорошего. Это была сила, которую боялись и почитали. С ней нельзя было договориться – её можно было только принять и попытаться умилостивить.
После Крещения Руси старые представления о Морозе постепенно уходили в прошлое. Православная церковь не принимала языческих традиций, но в народной памяти он ещё долго оставался суровым и пугающим хозяином зимы.
Привычный нам Дед Мороз появился намного позже – в XIX веке, когда в России стали распространяться рождественские ёлки, семейные праздники и детские утренники.
Литература добавила образу красок. Первым прототипом стал Мороз Иванович из сборника Владимира Одоевского, вышедшего в 1841 году. Его нрав по-прежнему был суров, но в характере появилась доброта. Затем, в 1863 году Некрасов написал поэму «Мороз, Красный нос», где Мороз всё ещё величественный и опасный, почти мифологический. А ещё десять лет спустя, в 1873 году, другой великий классик – Александр Островский – опубликовал пьесу «Снегурочка», добавив к образу Мороза дочь, растаявшую от любви.
Советская власть поначалу отменила и Рождество, и всех его персонажей. Но в 1936 году ёлку реабилитировали, правда, теперь как новогоднюю, а не рождественскую.
Вместе с ёлкой вернулся и Дед Мороз: переодетый и уже официально одобренный. Проблема была только в том, что дети боялись деда с бородой и при приближении старика могли расплакаться. Чтобы смягчить суровый образ, на советских «ёлках» рядом с Морозом появилась верная спутница – внучка Снегурочка, Снеговик, мальчик Новый год – и целая свита лесных зверюшек.
Называть Мороза стали ласково – Дедушкой, но кое-что от прежнего духа зимы в нём осталось. Он всё так же спрашивал: хорошо ли вели себя дети весь год, ведь подарки ещё нужно заслужить.
Мальчик Новый год
Новогодик – не помощник Деда Мороза, а самостоятельный персонаж, который олицетворяет грядущий год и всё самое хорошее в нем. На открытках и в старых журналах Новый год символически изображали в виде ребёнка. До революции это чаще всего был младенец или совсем малыш, а в СССР Новый год немного повзрослел. Чаще всего образ Новогодика был связан со временем: он раскачивался на маятнике, пододвигал стрелки часов к заветной цифре 12 или отрывал последний лист календаря.
Снеговик
Снеговика – верного помощника Деда Мороза, который собирает подарки, носит мешок, доставляет письма от ребят, называли раньше снежной бабой. Фигура из снега, состоящая из трёх шаров с подчёркнуто женскими формами, большой грудью и широкими бёдрами, скорее всего, – языческое наследие. Она воплощала собой зиму, именно поэтому на Масленицу могли ломать снежных баб вместо сожжения чучела.
Что же касается слова «снеговик», то оно окончательно закрепилось в русском языке уже в советскую эпоху. И в советской новогодней мифологии снеговик стал одним из самых популярных персонажей.
Галерея дарителей: портреты из разных стран
Хольда (Северная и Центральная Германия)
Хольда, также известная как Фрау Холле или Госпожа Метелица, – ключевая фигура германского фольклора, властительница зимних бурь и покровительница женских ремёсел, прежде всего прядения. В преданиях она то предстаёт юной светловолосой девушкой в ослепительно белом платье, то – седой старушкой в меховом плаще.
Её родиной считают горный массив Хохер-Майс-нер в Северном Гессене: среди карстовых озёр и пещер, по легенде, скрыт подземный дворец Хольды, откуда она выпускает зимнее солнце или посылает метели. Стоит ей встряхнуть пуховую перину – и на землю падает первый снег.
Особую благосклонность Хольда проявляет к пряхам. С зимнего солнцестояния до Крещения ровно выпряденная льняная нить считается знаком её одобрения: она выходит гладкой и прочной, словно доведённой до совершенства невидимой рукой. Тех же, кто ленится или работает небрежно, утром ждут спутанные клубки.
Накануне Ноля хозяйки ставят на подоконник миску тёплого молока и кусок медового хлеба – древний способ задобрить «белую матушку» и выпросить защиту семье и скотине на долгую зиму. В декабрьские ночи Хольда поднимает «небесное стадо» – ревущий вихрь, в шуме которого, по поверью, слышны голоса детских душ; их она охраняет до нового рождения.
В рождественскую ночь Хольда становится доброй дарительницей. Дети, поставившие у двери башмачки с угощением, утром находят внутри засахаренные орехи, пряники, сушёные яблоки или кленовые свистульки – скромные дары, сулящие счастье и удачу на весь грядущий год.
Святая Люсия (Италия, Швеция)
В северных странах, где зимняя ночь кажется особенно долгой, одной из первых приходит Люсия. На голове венок со свечами, на ней – белое платье, перевязанное красной лентой. Белый цвет напоминает о чистоте и торжественности праздника, красный – о мученическом подвиге святой Люсии, а свечи символизируют свет, побеждающий зимний мрак.
Согласно христианской традиции, Люсия родилась в Сиракузах, на Сицилии, и происходила из богатой семьи. Она была обручена с язычником, но отказалась от брака и посвятила свою жизнь Богу.
Люсия разорвала помолвку и раздала всё своё имущество бедным. Отвергнутый жених обвинил её в принадлежности к христианству, что во времена императора Диоклетиана означало смертный приговор. По преданию, Люсию подвергли пыткам, выкололи ей глаза и в конце концов убили. Так она стала символом света, мученичества и покровительницей зрения.
Люсия – образ нежный, но сильный. В шведской традиции она занимает особое место в декабрьских праздниках. Утром 13 декабря в школах, церквях и домах проходят шествия: впереди идёт девушка в венке со свечами, за ней – дети и взрослые в белых одеждах, с зажжёнными свечами в руках, иногда в высоких конусообразных колпаках со звёздами. Все поют гимн Santa Lucia. В завершение участники раздают шафрановые булочки, горячий глёгг или кофе, и ритуал превращается в праздничное угощение.
Синтерклаас (Нидерланды)
Синтерклаас – зимний даритель, чей образ восходит к святому Николаю. Его легко узнать по епископскому облачению: мантии, митре и посоху. В Нидерландах сезон Синтерклааса начинается в середине ноября, когда он торжественно прибывает в страну на корабле – по традиции из Испании.
Главный вечер праздника приходится на 5 декабря. Это время подарков, когда важен не только сам дар, но и весь ритуал вокруг него. Подарки могут быть спрятаны в доме и необычно упакованы, рядом оставляют подсказки – короткие стихи, загадки или шутливые записки. Поэтому само их вручение нередко превращается в небольшую игру.
В народной традиции Синтерклаас – строгий, но справедливый персонаж. Но сегодня его образ связан прежде всего с праздником, щедростью и тёплым вниманием друг к другу.
Кристкинд (Германия, Австрия, Швейцария)
Кристкинд, или «дитя Христос», – светлый рождественский персонаж, связанный с младенцем Христом. Этот образ укрепился в эпоху Реформации, когда обычай дарить подарки постепенно перенесли со дня святого Николая на само Рождество. Со временем Кристкинда стали представлять уже не как младенца, а как ангелоподобную фигуру, связанную со светом, тишиной и торжественностью рождественского вечера.
В одних регионах Кристкинда изображают как юную девушку в белом, напоминающую рождественскую королеву, в других – как маленького ангела с венцом и крыльями. Но увидеть его невозможно: он приносит подарки незаметно, и лишь звон маленького колокольчика возвещает о том, что Кристкинд разложил свои подарки под ёлкой и детям можно входить в комнату.
Pulsuz fraqment bitdi.
