Kitabı oxu: «Отражение твоей тени»

Глава 1: Холод стекла.

В реставрационной мастерской витал особый аромат — смесь пыли, льняного масла и чего-то древнего. Этот запах я обожала. Среди облупившихся рам и потемневших картин я ощущала себя в безопасности. За дверью музея мир был слишком шумным, слишком быстрым и требовательным. Здесь же время тянулось иначе, подчиняясь не движению секундной стрелки, а плавному оседанию пылинок в лучах света.

Сегодня моей пациенткой была она. Дама в потускневшей золоченой раме. Зеркало девятнадцатого века. Высокое, в полный рост, с амурчиками по углам, у одного из которых было отбито крылышко.

Я надела тонкие хлопковые перчатки. Не только для защиты артефакта. Перчатки были моей броней, моей попыткой отгородиться от того, что всегда приходило без спроса. Например... стобняк...

— Ну, здравствуй, — прошептала я, проводя тампоном, смоченным в специальном растворе, по мутной поверхности. — Что ты скрываешь в себе, почтенная мадам?

Стекло было холодным. Обычный холод старого материала. Я аккуратно снимала вековые наслоения грязи и окислов, постепенно возвращая амальгаме способность отражать. Работа затягивала, успокаивала. Я почти забыла об осторожности, когда мои пальцы, скользнув по кромке, коснулись оголенного участка серебряной подложки.

Мир в глазах моих взорвался, а затем я увидела перед собой печальное наваждение.

Перед глазами вспыхнула яркая, невыносимо четкая картина. Комната, залитая светом сотен свечей. И женщина. Молодая, красивая, в бальном платье цвета слоновой кости. Она стояла перед этим самым зеркалом, и по ее щекам текли слезы. Не просто слезы — рыдания сотрясали ее хрупкие плечи. Я не слышала ее, но чувствовала. Чувствовала такую всепоглощающую тоску, такое отчаяние, что мое собственное сердце сжалось в ледяной комок. Она смотрела в свое отражение и что-то шептала. Прощалась. Навсегда.

Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Я отшатнулась, судорожно втягивая воздух, словно вынырнула из ледяной воды. Грудь сдавило, а перед глазами все еще стоял образ плачущей женщины.

— Вера Сергеевна, с вами все в порядке?

Я вздрогнула. В дверях стоял Павел Сергеевич, наш охранник. Он смотрел на меня с тревогой, но в глубине его выцветших глаз мне почудилось нечто, похожее на лёгкое волнение.

— Да, все хорошо, — мой голос прозвучал хрипло. — Просто... работа долгая. Устала.

Он кивнул, но не ушел. Вместо этого он посмотрел на зеркало.

— Странный предмет, — тихо сказал он. — Иногда мне кажется, что некоторые вещи... помнят свою историю.... своих прежних хозяев.

Я промолчала. Павел Сергеевич был одним из тех людей, у которого мои «странности» не вызывали у него ни паники, ни призрения. Казалось, он знал больше, чем говорил.

В этот момент в коридоре послышались шаги. Четкие, уверенные. Так ходят люди, которые знают, чего хотят, и не привыкли получать отказ.

— Здравствуйте, — раздался низкий, хорошо поставленный голос.

Я обернулась. В дверях мастерской стоял мужчина. Высокий, с аккуратно уложенными светлыми волосами, одетый в дорогое серое пальто, которое сидело на его широких плечах, как влитое. Но не это привлекло мое внимание. Его глаза. Пронзительно-зеленые, они смотрели на меня с таким холодным, оценивающим спокойствием, что по спине пробежал неприятный холодок.

— Меня зовут Денис Горский, — представился он, и его взгляд скользнул с меня на зеркало. — Я хотел бы поговорить о приобретении этого предмета.

Его голос звучал ровно, но я уловила едва заметное напряжение. Он смотрел на зеркало не как коллекционер на антиквариат. Он смотрел на него, как человек, который жаждал уничтожить его.

— Это часть музейной экспозиции, — сухо ответила я, стягивая перчатки. — Оно не продается.

Денис медленно подошел ближе. Павел Сергеевич, бросив на меня странный взгляд, неслышно вышел, оставив нас наедине. Горский остановился в паре шагов от зеркала, и я вдруг увидела, как напряглась его челюсть.

Он поднял руку и провел ладонью в воздухе, не касаясь стекла.

— Я чувствую его, — сказал он неожиданно тихо. — Холод. И... печаль. Чужую печаль.

Мое сердце дрогнуло.

Он резко повернулся ко мне. В его зеленых глазах больше не было льда. В них плескалось недоверие, изумление и... облегчение? Словно он нашел то, что искал всю жизнь.

— Вы ведь тоже это чувствуете? — спросил он, и это был даже не вопрос, а утверждение.

Я молчала, но ответ был написан на моем лице. Паника, которую я так умело прятала, прорвалась наружу. Откуда он знает? Кто он такой?

— Неужели, — медленно произнес он, делая шаг ко мне, — я встречаю человека, который разделяет мое проклятие.