Kitabı oxu: «Падение»

ПАДЕНИЕ

Автор: Евгения Александровна Орлова

ВНИМАНИЕ!!! 18+

Произведение предназначено для взрослой аудитории. В нём поднимаются темы подростковой депрессии, суицидальных переживаний, травли и семейного отчуждения. Автор не романтизирует и не оправдывает уход из жизни, а напротив – показывает его как трагическую ошибку, за которой следуют боль и раскаяние.

Каждая жизнь имеет ценность, даже когда кажется, что выхода нет. Истинная сила – не в том, чтобы рухнуть в бездну, а в том, чтобы найти в себе мужество остаться, протянуть руку близким и начать искать свет. Произведение утверждает важность диалога, прощения и надежды на исцеление – как для падающих, так и для тех, кто рядом.

В тексте отсутствует пропаганда самоубийства, наркотиков или насилия; все тяжёлые сцены служат художественному осмыслению социальных проблем и не являются руководством к действию.

ПАДЕНИЕ

Ветров

В 23:58 поступил вызов. «Ха-ха – классика! Двух минут не хватило. А ты думал, что в этот раз обойдётся?» – угрюмо усмехнулся сам себе Ветров. Чего ещё можно было ожидать от этого дня. На 21 ноября выпадали самые поганые эпизоды его службы. Угораздило же родиться в этот серый унылый день с его позднеосенними облезлыми декорациями. Вот и сегодня с утра над городом набрякли грязноцветные облака, цепляясь за макушки серых многоэтажек, к одной из которых он и ехал сейчас, к месту происшествия.

В дополнение к мерзкому настроению у него начиналась мигрень. Фоном раздражающим мыслям о бывшей жене, вместо поздравления с днём рождения устроившей очередную разборку насчёт алиментов (банк или приставы задерживали выплату), о дочери-подростке, от которой не дождался сегодня даже короткого «С ДР» в соцсетях, и в целом – о смысле своего мрачного бытия, было нарастающее давление в районе правого виска, обещающее перейти в мучительный приступ. Из динамика автомагнитолы до Ветрова долетал навязчивый унылый мотив, который тут же вгрызся ему в мозг заевшей пластинкой: «... Всё теперь не имеет значения...»¹. Потерев висок, Ветров потянулся к радиоприёмнику и выключил его.

***

В плохо освещённом дворе высотки было многолюдно. Работники скорой, полиция, рыдающие родственники, любопытствующие зеваки. Как же без них! Хлеба и зрелищ, и шок-контента... В темноте хорошо видно, как мигают вспышки камер телефонов, слышно, как какой-то малолетний упырь возбуждённым голосом с плохо маскируемым драматизмом упоением описывает невидимым подписчикам события с места трагедии. Скрипнув стиснутыми зубами и грубо задев плечом недоблогера, Ветров прошёл к накрытому простынёй телу.

Неподалёку стоял и курил водитель скорой – грузный лысый мужик в годах, известный в профессиональных кругах как Шумахер.

– Привет, Ветер. С днёмрожденьица, Андрей Михайлович!

– И тебе не болеть, Шумахер. Что тут у нас, Петрович? Очередной прыгун?

– Двое. Девчонку на скорой увезли. Прикинь – признаки подавала. И это после падения с тринадцатого этажа. В рубашке родилась.

Ветров не был согласен с тем, что наличие витальных функций в переломанной оболочке можно трактовать как удачу, но промолчал и пошёл к коллегам выяснять подробности случившегося.

***

Дело 24/13 за сутки вобрало в себя стандартное содержание: описание осмотра места происшествия, допросы свидетелей, вещдоки, видеоматериалы. Эти двое вели онлайн трансляцию. Инфополе города гудело после вчерашней трагедии. Видеозапись разлетелась по соцсетям. Новостные каналы наперебой смаковали подробности и строчили очередное интервью от очевидцев и знакомых жертв падения с высотки, привлекая читателей громкими и зачастую дезинформирующими заголовками. Комментаторы, как всегда, делились на сочувствующих и обвиняющих всех и вся. Блогеры раздували инфоповод, пытаясь урвать свою долю популярности на "горячей" новости. Как же они все бесили – эти псевдопереживающие, падальщики. Именно из-за этих недоумков у прыгунов в ближайшее время могут появиться подражатели. Такое уже было на его памяти. Ветров всей душой презирал это потерянное поколение соцсетей и гаджетов.

Прыгуны тоже были из этого поколения. Погибший - юноша 2008 года рождения. Чуть меньше месяца не дожил до совершеннолетия. Высокий, темноволосый, субтильного телосложения. Учился в техникуме на втором курсе, семья полная, среднестатистическая. Пострадавшая - девушка 2011 года рождения, 15 лет. Невысокая, хрупкая. Учится в 8 классе. Семья неполная, воспитывается матерью.

Он смотрел на этих двоих, очередной раз прокручивая запись видеотрансляции их прыжка с тринадцатого этажа высотки. Балкон. Темно. Ветрено. В отдалении, на заднем фоне огни вечернего города. Они стоят за перилами. Он одной рукой держится за парапет, а другой прижимает её к себе. Она уткнулась лицом в его плечо. Ветер раздувает их волосы, треплет одежду.

– Ты готова?

– Да.

– Я люблю тебя!

Отпускает руку, одновременно отталкиваясь ногами. Они падают в бездну.

В этот день они выкладывали в соцсети много контента – как гуляют по городу, целуются, дурачатся, слушают музыку. Несли всякую чушь в переписке, записывали друг другу видео сообщения, находясь при этом рядом друг с другом, обнимаясь и уткнувшись каждый в свой смартфон. Весёлые и живые.

Раздражающие мысли не отпускали Ветрова: «Что же они все такие ранимые, нынешние подростки? У всех у них травма от любого чиха родителей, депрессия от жизни. Малейшая трудность – сразу суицид. Чего им не хватает? У них всё есть! Живут в достатке, развлечений, гаджетов разных полно, друзей интернетных сотнями! Жизни не нюхали, а уже посыпались! Мы в их возрасте под пулями ходили. У нас друзей убивали просто за то, что не в той куртке вышел. А эти… Лайк не поставили – всё, жизнь кончена. Не знают они настоящей боли. Не нюхали. Мы пили, дрались, в армии грязь жрали – и ничего, живые. А эти чуть что – сразу на крышу. Мягкие стали. Тепличные. Не жизнь у них, а сплошная драма – из ничего».

Юность Андрея выпала на один из самых сложных периодов в стране – дефолт, задержки зарплат, голод, бандитизм. Родителям было не до нежностей – все их мысли были заняты тем, как протянуть ещё день, накормить и хоть как-то во что-то одеть растущего как на дрожжах подростка, воспитанием которого в их отсутствие занималась улица. Так жили пусть не все, но подавляющее большинство людей из его окружения, и он не роптал. Он старался помогать родителям – сдавал бутылки, подрабатывал грузчиком, на автомойке, заправке – брался за любой подвернувшийся вариант. Дрался с конкурентами, с ними же, ставшими ему сначала партнёрами по «бизнесу» и разборкам, а потом и друзьями, пил всё, что горело и шевелил всё, что двигалось. Потом два года армии, из которой он вышел повзрослевшим, возмужавшим, с перепрошивкой в мозгах. Поступил в институт МВД, по окончании которого устроился на работу в качестве помощника следователя и дослужился до старшего следователя в звании майора юстиции к своим 45 годам.

Умудрённый опытом, обросший цинизмом, он не понимал подрастающее поколение. Свою дочь, Машу, подростка 13 лет он тоже не понимал. Они редко общались – после развода пятилетней давности она жила с матерью. Во время редких совместных вылазок для семейного досуга она постоянно торчала в своём чёртовом телефоне, отгородившись от мира длинной густой чёлкой. В сообщениях от неё крайне редко можно было получить что-то большее, чем «Прив», «Ок», «Норм». Он не понимал их мемов и приколов, их музыку и увлечения.

Он снова включил для просмотра запись.

– Я люблю тебя… – голос подростка звучит спокойно и даже торжественно. «Да что ты знаешь о любви, сопляк!» – раздражённо подумал Ветров. В висок снова кольнул предвестник мигрени. Андрей выключил видео и, крепко зажмурившись, потёр ладонями лицо. Это всё не имеет значения.

***

Ветров резко проснулся от ощущения падения под монотонное пиликанье будильника. Сердце отстукивало бешеный ритм о грудную клетку, лоб покрылся испариной. Голова болела. Мигрень, начавшаяся ещё с вечера и которую он надеялся заспать, к утру, наоборот, разошлась. Ломило глазницу и тошнило. Он встал с постели, прошёл на кухню и выпил сразу две таблетки болеутоляющего. Пока принимал душ и собирался на службу, боль немного притупилась, но скверное настроение от этого не улучшилось. По пути в отдел, остановившись в пробке, он поймал себя на мысли, что снова и снова прокручивает в голове воспоминания о просматриваемой вчера видеозаписи. Что-то не давало ему покоя в Деле 24/13. Всплыли эпизоды допроса родителей Даниила. Мать плакала, отец играл желваками и сжимал кулаки до белых костяшек.