Kitabı oxu: «Паразит хозяина. Голос тишины»

© Ольга Квирквелия, 2026

ISBN 978-5-0071-1727-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Паразит Хозяина

«Эта книга — результат авторского вымысла, но в её создании поучаствовали и современные технологии. Я выражаю искреннюю благодарность ИИ ChatGPT, который стал моим цифровым ассистентом: помогал собирать информацию, искал логические нестыковки в расследовании и предлагал варианты формулировок, лучшие из которых были бережно переработаны и органично вплетены в повествование. Нейросеть не заменила автора, но невероятно ускорила работу — то, на что в ручном режиме ушли бы недели кропотливого труда, благодаря ChatGPT заняло считаные часы».

Четверг

Рабочий день уже кончался, когда Арчил Вахтангович Гугунава, старший следователь СК РФ, 33-летний плотный типичный интеллигентный грузин, сказал своему другу и напарнику, эксперту-этологу Яну Карловичу Вагнеру:

— Моя мать, Тамара Гугунава, настойчиво приглашает тебя на ужин. И это не к добру, — он улыбнулся.

— Большое спасибо, приду, только заскочу за Марго, она нервничает, когда меня долго нет. — кивнул эксперт-этолог Ян Карлович Вагнер, светловолосый спортивный мужчина, немного моложе Арчила, в джинсах, ковбойке и своей вечной безрукавке со множеством карманов.

…

После как всегда вкуснющего ужина (и как всегда для ворона Марго были приготовлены «вкусняшки»), Тамрико, статная и по-прежнему красивая мать Арчила, серьезно посмотрела на друзей и сказала:

— Мне сегодня позвонил мой племянник Васо, сын моей сестры Нины. Он попросил помощи. Он подозревает, что кто-то хочет отравить его начальника и покровителя, очень хорошего человека. Васо умница, но в ваших делах ничего не понимает. Нам надо ехать во Владимир.

— Когда мама говорит таким голосом, лучше с ней не спорить. Тем более речь идет о близком родственнике. Так что не сопротивляйся, Ян, не советую, а то лишишься вкусной грузинской кухни. — улыбнулся Арчил.

— Да я и не собираюсь так рисковать! — Ян тоже улыбнулся, подтирая хлебом остатки сациви на тарелке. — Заодно посмотрим старинный красивый город.

— Поскольку у нас только два выходных, давай отпросимся на вторую половину дня, особо срочных дел в нашем производстве сейчас нет, так мы, если там что-то серьезное, хоть успеем немного разобраться…

— Па-апа, но ты же обещал хоть немного со мной поиграть! — расстроился Антон, 8-летний сын Арчила, вихрастый мальчишка с умными спокойными глазами.

— Мы с Тошкой тоже с вами поедем, — категорично высказалась Тамрико: — мальчику пора знакомиться с памятниками архитектуры.

…

Пятница, вторая половина дня

Москвичи заселились в два смежных номера отеля, а потом Тамрико позвонила Васо и он приехал — высокий, гибкий и неожиданно светловолосый. Он явно был очень встревожен и с надеждой переводил взгляд с Арчила на Яна и обратно.

— Так в чем твоя проблема, что случилось, Васо? — спросил Арчил после знакомства, приветствий и объятий.

— Я работаю личным секретарем у Василия Николаевича Жарикова, главы и основателя важной фирмы, и живу в его доме. Последнее время он сильно изменился, у него странные приступы. Судороги, он иногда становится агрессивным, не может сосредоточиться, бредит, впадает в панику. Его сотрудники считают, что у него шизофрения, но я порылся в интернете и мне кажется, что это не так. Все началось месяца три назад, сначала приступы были редко, теперь все чаще. И хозяин все понимает — а это, вроде, при шизофрении не бывает… Скоро общее собрание пайщиков и я нутром чувствую, что Жарикова постараются признать недееспособным…

— Извини, генацвале, а тебе-то что? — спросила Тамрико. — Тогда и тебя уволят?

— Нет, дело не в этом… — Васо обвел всех взглядом, в котором читался страх быть непонятым: — Он мне как отец… А фирма для него — как его дитя… Они не смогут друг без друга! А я не смогу без них…

— А врачи что говорят?

— Согласны с сотрудниками…

— Но мы не врачи, Васо, что мы можем сделать? — Арчил пожал плечами. — Допустим, можем поискать хорошего столичного врача…

— Погоди, Арчи, я немного разбираюсь… Какие у него симптомы? — вмешался Ян.

— Судороги, типа эпилепсии, сильные головные боли, от которых у него начинается рвота…

— Уже серьезно: при шизофрении судорог и сильных головных болей не бывает. Еще что? Он бредит?

— Скорее у него галлюцинации… Ему кажется, что он видит то, чего нет — например, что человек подходит, а там никого…

— Только видит или и слышит что-то, чего нет, — музыку какую-то, звуки, которых нет?

— Только видит…

— Еще одна странность: при шизофрении классическим признаком являются слуховые псевдогаллюцинации, когда голоса звучат «внутри головы»… Эти приступы постоянны?

— Нет, совсем нет. Сначала вообще редко были, теперь чаще…

— Арчил, и это неправильно! Он стал безвольным, замкнутым, нелогичным?

— Тоже нет… Правда, он понимает, что с ним что-то происходит, и от этого очень страдает…

— По всем основным признакам отличия шизофрении от физического поражения мозга у твоего шефа воспаление мозга… Его мозг буквально атакуют изнутри.

— Он бредит на совещаниях, кричит, что его преследуют, а вчера его вырвало прямо на ковер, и он потерял сознание на минуту. Партнеры уже несут бумаги в суд, чтобы признать его недееспособным…

— Шизофреников не рвет от бреда, и они не теряют сознание. Потеря сознания — это судорожный припадок. А бред на совещаниях — это делирий от интоксикации. Его мозг отекает. Арчил, надо бы посмотреть на него…

— Я сказал хозяину, что во Владимир приехали мои родственники — просто посмотреть город, — и он пригласил вас познакомиться…

— Что ж, поехали… но я пока ничего не обещаю.

…

Василий Николаевич Жариков сидел в кресле на веранде: измученный и уставший, очень печальный человек.

— Знакомтесь, Хозяин: это моя тетя Тамрико, мой двоюродный брат Арчил, его сын Антон, друг и соратник Арчила Ян и его подруга ворон Марго. А это — человек, которому я обязан всем, может, даже жизнью! — повернулся Васо к москвичам.

— Не преувеличивай, Васо! Несколько лет назад я приехал за оборудованием на склад и увидел около магазина группу молодых парней, явно криминального вида. В те годы у складов крутилась разная шваль. Я сразу понял, зачем им этот парнишка. Сами они — бритые, в спортивках, к ним ни один приличный человек на выстрел не подойдет, и рядом с ними — парнишка с голодными, но очень добрыми глазами. Я ведь вырос в этом бизнесе, Арчил, и все их повадки насквозь знаю. Эти волки у склада как раз пацана ломали. Предложили ему постоять пять минут у чужой машины, «постеречь». Парень голодный, глаза чистые, глупые — согласился. Думал, просто постоит и все. А схема-то старая, как мир. Они бы товар скинули, а потом пацану объявили: «Всё, ты с нами на стрёме стоял, ты соучастник. На нас донесешь — вместе сядем, или мы тебя сами найдем». Гробили парня, по живому ломали, чтобы сделать из него карманного раба для своих грязных делишек. Я подошел, на этих бритоголовых глянул — они меня по тем временам знали, связываться не стали. Достал деньги — не слишком много, чтобы не вызвать зависть у остальных, — показал Васо и говорю: «Мне грузчик нужен машину до офиса разгрузить. Пошли». Паренек обрадовался… В машине мы познакомились, Васо оказался с хорошим образованием, но не мог найти работу, искал хоть какой-то приработок: группа у входа на склад предложила ему помочь им. Взял я его своим личным секретарем и поселил у себя в доме… Я сделал это не только ради паренька — мой сын погиб, жена не смогла жить в этом городе и уехала к родственникам в Германию, я сам держался изо всех сил, старался поднять бизнес, но внутри души была пустота. Васо заполнил ее… Да еще и тезка мой! — Жариков слегка улыбнулся.

Арчил понимающе кивнул:

— Спасибо Вам… Действительно все могло плохо кончиться.

Все замолчали, а потом…

— Если ты предашь этого святого человека, Васо, ты будешь чмо из всех чмов! — строго отрезала Тамрико.

— Мама, ради Бога, — Арчил не выдержал и негромко рассмеялся. — Где ты, интеллигентная женщина, таких слов набралась? И вообще, так по-русски не говорят. Нет такого слова «чмов».

— Ты меня еще русскому языку учить будешь? — Тамрико величественно повернулась к сыну и грозно сузила глаза, хотя сама едва сдерживала улыбку. — Я по-русски свободно говорила, когда ты еще на горшок самостоятельно сесть не мог! Как хочу, так и склоняю!

Все расхохотались. На звук поднял голову лежавший в отдалении лабрадор, потом снова уткнулся носом в лапы.

— Билли, иди ко мне! — позвал его Василий Николаевич.

Но в ответ на призыв хозяина пес лишь жалобно заскулил, прижал уши и хвост поджал.

Жариков, едва сдерживая слезы, с горечью сказал:

— Видите? Говорят, собаки чувствуют сумасшествие. Даже мой верный старик от меня отвернулся. Боится меня, считает чужаком. Значит, зам прав… в моей голове действительно поселился монстр, раз даже собака меня не признает. Не ластится, не кладет голову на колени, как делал все годы. Он лежит, сжавшись, и испуганно, тоскливо смотрит на меня, мелко подрагивая…

Ян сел на корточки рядом с псом, внимательно наблюдая за его поведением, зрачками, дыханием. А потом перевел взгляд на самого шефа:

— Вы ошибаетесь, — уверенно сказал он. — Собачья стая не изгоняет вожака только потому, что у него депрессия или бред. Ваш пес ведет себя так не потому, что разлюбил Вас. А потому, что он напуган до смерти за Вашу жизнь.

Ян встал:

— У собак феноменальное обоняние. Они улавливают малейшие изменения в химии нашего тела. Прямо сейчас Ваш пес чует запах… нет, не безумия. Он чует микроскопические выбросы химических соединений, которые происходят в Вашем мозге за несколько часов до судорожного припадка. Для него Вы сейчас пахнете человеком, который находится в смертельной опасности. Пес не понимает, что происходит, он чувствует, что вожак угасает у него на глазах, и он бессилен помочь. Его поза — это не страх перед Вами. Это глубочайший стресс и горечь преданного существа, которое каждую секунду ждет, что хозяину станет плохо. Вам прописали какое-то лекарство?

— Да, — Жариков устало кивнул. — Доктор оставил капли и таблетки на случай, если начнется сильный бред или паника. Сказал принимать, когда станет совсем плохо.

— Срочно примите его, прямо сейчас, Василий Николаевич, — твердо сказал Ян. — Не ждите, пока потемнеет в глазах. Ваш пес своим поведением кричит, что приступ уже на пороге, он чует химию вашего тела. — Васо побежал в дом. — И всегда наблюдайте за своим верным другом в будущем. Как только он начнет так зажиматься и скулить — сразу принимайте лекарство. Собака предупредит вас за полчаса до того, как ваш собственный мозг поймет, что ему плохо. Подождите, сейчас я объясню ему… как зовут пса?

— Билли.

— Сейчас я объясню Билли, что он должен делать. — Ян снова присел перед собакой, положил ей руку на голову и, глядя в глаза, начал «говорить» что-то, издавая звуки, похожие на волчьи, потом спросил. — Ты все понял? Покажи, как будешь делать.

Билли осторожно подошел к Жарикову и положил лапу ему на колено.

— Когда он делает так, Васо, что делаешь ты? — Ян спросил у вернувшегося с пузырьком Васо.

— Несу лекарство.

— Молодец.

Василий Николаевич смотрел на Яна с тихим изумлением и недоверием. Арчил заметил этот взгляд:

— Вы можете доверять Яну, он лучший этолог-эксперт Следственного комитета и мой напарник.

— Тогда и я могу доверять. — Жариков помолчал. — Знаете, ребята… Мой заместитель говорит, что я схожу с ума. И врачи с ним согласны. Я и сам вчера готов был в это поверить, когда… впрочем, неважно. Но прямо сейчас я вижу вас, я знаю, сколько ценных бумаг у меня на счетах. Я не чувствую себя безумцем. Я всё помню. Я помню, как вчера орал на этой веранде из-за бабочки, траурницы. В моей голове в этот момент всё горело, мне казалось, что на меня падает черное небо, что это белые осколки бьют мне в глаза. Я упал на колени… Но сейчас я смотрю на свои руки — они не дрожат. Я не сумасшедший, но мой разум словно кто-то выключает рубильником. Я боюсь самого себя. — он помолчал: — Понимаешь, капитан, я ведь пытался вести дневник. Мои приступы не хаотичны. В них есть некая система, но я пока не понял ее… Я возвращаюсь домой, сплю как убитый. А наутро у меня раскалывается голова, и на совещании меня накрывает тьма. Это происходит слишком системно для обычного сумасшествия…

— Это еще одно доказательство, что у Вас не шизофрения. Фобия бабочек — в медицине она называется лепидоптерофобией…

— Я надеюсь, ты не заставишь нас запоминать это слово? — шутливо взвыл Арчил.

— Нет, конечно, ты все равно не запомнишь. Так вот, эта фобия идеально вписывается в клиническую картину нейроцистицеркоза. Из-за личинок (цист) в затылочных долях мозга у Вас нарушено кровообращение и выпадают поля зрения. Когда бабочка резко взлетает и начинает порхать, Ваш мозг не успевает правильно обработать прерывистый, рваный полет насекомого. Для Вас это не плавная траектория, а черные пугающие вспышки, которые кажутся огромными и агрессивными. Психически больные люди во время бреда преследования борются с воображаемыми врагами, они смотрят сквозь реальные предметы. А Вы реагировали строго на траекторию бабочки. Но Ваши движения опаздывали ровно на доли секунды. Я прав? — Хозяин кивнул. — Так что перестаньте нервничать, это излечимо, если застать болезнь на ранних стадиях…

К Арчилу подошел Тошик:

— Па-апа, я устал…

— Ой, да, простите, Василий Николаевич, моему сыну спать пора, да и Вас мы, наверное, утомили…

— Конечно-конечно, это я, старый дурак, вас заболтал! А давайте завтра все вместе поедем на лошадях кататься! Я вас приглашаю.

У Тошки загорелись глаза, да и у Арчила тоже:

— С большим удовольствием! Спасибо.

…

Уложив Антона спать, старшие собрались во втором номере и решили обсудить ситуацию.

— Арчил, вы должны помочь этому несчастному человеку! Он же болен! — воскликнула Тамрико.

— Но его болезнь не лечится… Если это шизофрения. — вздохнул Арчил.

— У него не шизофрения! У него паразиты в мозге. Это лечится. — жарко возразил Ян.

— Извини, друг, но пока у нас есть официальный диагноз, поставленый врачами, и твое мнение — а ты не медик…

— И собака!

— Ты хочешь, чтобы я начал расследование на основании показаний пса?

— Швило, ты не можешь просто так бросить человека в беде! — возмутилась Тамрико.

— Мама, я не собираюсь его бросать, я собираюсь опросить врачей, его подчиненных, может, сделать какие-то анализы… Завтра я этим и буду заниматься.

— Вот это все как-то неправильно… Ты готов верить людям, которые, возможно, сами спровоцировали болезнь — потому что такая болезнь не начинается ни с того, ни с сего, — людям, которые лгут, предают, убивают, — и не хочешь верить старому верному псу…

— Пусть протокол допроса подпишет, тогда поверю! — Арчил разозлился.

— Сынок, ты сердишься — значит, ты не прав. — покачала головой Тамрико.

— Мама, я сделаю все, что смогу, клянусь тебе, — и если найду хоть малейший след преступления — вцеплюсь в него намертво! А сейчас я спать хочу. Спокойной ночи.

…