«Пилигрим» рождён в тени великой тени — поэзии Иосифа Бродского, чей голос однажды пробил брешь в привычном порядке вещей и показал: стихотворение способно быть одновременно молитвой, исповедью и приговором. Не подражая, но прислушиваясь — к той особой интонации одиночества, к той безжалостной точности метафоры, к тому мужеству называть вещи своими именами — Я выстроил собственный маршрут.

Пилигрим не знает, куда идёт. Он знает только — зачем.

Каждое стихотворение этого сборника обрело вторую жизнь в музыке. Слово здесь звучит, дышит, резонирует. Поэзия и мелодия сплавлены воедино, как это бывает лишь тогда, когда текст и нота находят друг друга не случайно, а по необходимости.

Эти строки — о дороге, об утрате, о времени, которое не спрашивает разрешения. О любви, которая остаётся даже когда уходит всё остальное. О человеке, который продолжает идти.