Kitabı oxu: «Пока ты рядом»
От автора
Эта книга далась мне нелегко. Вроде и недолго (всего пять месяцев), но сил выпила подчистую. Решила поэкспериментировать с жанром. Возможно, это влияние книг, что я читала параллельно с историей Хлои и Итана.
Что вас ждёт? Эмоциональные качели. Вы будете радоваться и плеваться на героев за их слабохарактерность, а также волноваться за всё то, что я уготовила им. Но давайте честно: это история из моей головы, а в ней, как и в жизни, идеальных людей не бывает. Так что принимайте их такими, какие они есть.
Хочу поблагодарить Татьяну Тишкову (она же Импера Трайс) за то, что пинала меня и выдавала неподдельные, подстёгивающие творить эмоции (увы, из-за цензуры всё пришлось оставить за кадром).
Спасибо моей мамуле, которая читает все мои книги и всегда поддерживает. Пусть её предложения не всегда совпадают с моим видением книги, но я всё равно благодарна ей и очень люблю.
И да, спасибо моим дочкам и мужу. Они просто были рядом и ничего не делали. Но это тоже помощь, да?
А вам, мои родные читатели, огромное спасибо за ваши реакции. Кто-то со мной с первой книги, и, надеюсь, я вас ещё не разочаровала. Очень жду ваших отзывов, оценок.
Приятного прочтения.
Обнимаю каждого, ваша Анна Шибитова.
Плейлист
Neon Sun – Пока ты рядом
( https://vk.ru/audios20063637?block=recent§ion=all )
John Giles – Devil’s Hostage
Through Glass - Three Days Grace
Mando Diao – He Can`t Control You
John Giles – My New Girlfriend
Saint Vice – Bad Choices
John Giles – My Worst Life
Måneskin – I Wanna Be Your Slave
Fall Out Boy – Dance, Dance
Ash to Eden – Under My Skin
Saint Vice – Mask On
John Giles – Carpe Diem
Saint Vice – Lose Control
Nickelback – Silent Majority
Motionless In White – Somebody Told Me
Måneskin – Koraline
Saint Vice – Good Girl
John Giles – Every Pain Is the Same
Глава 1
Хлоя
Красная Honda Сейди Коллинз тормознула на подъездной дороге, разметав колёсами гравий. В салоне пахло ванильным освежителем и сладким персиковым блеском, который подруга наносила перед тренировками, даже умудрялась поправлять макияж в перерывах между подходами на брусьях.
– Ты сегодня задала жару на ковре, – заявила она, с широкой улыбкой повернувшись ко мне и взметнув светлые волосы, собранные в высокий хвост.
Я отстегнула ремень безопасности и приоткрыла дверь. Тёплый свет лампы залил салон. Лицо Сейди всё ещё полыхало после интенсивной тренировки. На нас надеты одинаковые чёрные леггинсы и серые школьные толстовки. Мы дружили десять лет, с тех самых пор, как впервые встретились на занятиях спортивной гимнастикой.
– На втором проходе я приземлилась криво.
– Криво? – Сейди насмешливо фыркнула. – Хлоя, ты серьёзно? Тренер Митчел едва не расплакалась от восторга.
– Она заплачет, только если мы разгромим Брукдейл.
– Мы их сделаем, – уверенно отрезала подруга, ткнув в меня пальцем. – Особенно ты. На следующей неделе Хлоя Харт вынесет всех на бревне.
Я рассмеялась и отвернулась к окну. Снаружи тянулся двухэтажный особняк моего отчима, Виктора Кейна. Огромное, вычурное здание из светлого камня с высокими окнами, чёрной кованой оградой и идеальным газоном. Даже спустя три года я не могла назвать это место домом. Стоило переступить порог, как внутри всё сжималось от дискомфорта. Причиной был Виктор и его навязчивое внимание, которое он проявлял, пока мама не видела. Он обожал вваливаться в мою комнату без стука, придумывая нелепые оправдания, особенно в те моменты, когда я переодевалась. К тому же он не упускал случая съязвить, называя меня «отродьем Мейсона Харта» – моего отца, который сбежал за границу с любовницей, оставив нас с мамой, Мелиссой, с горой многомиллионных долгов.
Виктор – бывший партнёр отца по строительному бизнесу, тоже пострадал от махинаций Мейсона. Он предложил маме брак в обмен на полное погашение наших долгов. С тех пор мы обосновались в Портленде.
– Переживаешь из-за соревнований? – поинтересовалась Сейди.
Я пожала плечами, скрывая истинную причину возникшей нервозности.
– Немного.
– Брось, Хлоя. Ты готова бороться за золото. Мы все готовы.
Я повернулась к ней и улыбнулась.
– В этот раз кубок будет наш, – отчеканила я. – До завтра, чемпионка.
– Увидимся.
Подруга подкрутила музыку и, пританцовывая, задвигала руками. Я чмокнула её в щёку, подхватила спортивную сумку и вышла из машины. Вечерний воздух был тёплым, но по коже всё равно прошёлся неприятный холодок. Когда Honda скрылась из виду, я взбежала по ступеням и отперла входную дверь.
В холле горели настенные лампы, заливая белый мраморный пол желтоватым оттенком. Я уже собиралась позвать маму, как вдруг из глубины дома донеслось приглушённое мычание. Я замерла. Следом раздался глухой удар и ядовитый голос отчима:
– За идиота меня держишь?!
Мама…
Адреналин подскочил мгновенно, будто меня столкнули с высоты. Пальцы разжались, и лямка спортивной сумки соскользнула с плеча. Я бесшумно двинулась по коридору. Воздух стал тяжёлым, каждый вдох давался с трудом. Свет гостиной через арку падал на паркет неровным прямоугольником.
Ещё один удар. Я отпрянула, вжавшись в стену. Виктор не унимался, осыпая маму градом оскорблений. На цыпочках добравшись до дверного проёма, я заглянула. Мама лежала у дивана, её спутанные тёмные пряди скрывали лицо. Платье разорвано на плече и у подола. Виктор нависал над ней, высокий, широкоплечий, в белой рубашке с закатанными рукавами, сжимая ладонью полупустую бутылку виски.
– Ты шлюха, Мелисса! – прорычал он, брызжа слюной. – Решила, так от меня избавиться?
Затаившись, я старалась дышать ровно, но воздух не шёл в лёгкие. Меня трясло. В зеркале, висевшем возле лестницы, отразилась не только я, бледная, с испуганными глазами, но и лежащая на полу мама.
Взгляд метнулся к стойке возле комода, где находилась бейсбольная бита отчима. Я подошла, дрожащими пальцами обхватила рукоять и вернулась к арке. Громкий стук пульса заглушил сорванный голос Виктора и вопль матери.
Он стоял ко мне спиной, не догадываясь об опасности. Мама сжалась в комок, защищая голову руками. Я замахнулась и ударила. Глухой звук разнёсся по гостиной. Затем наступила такая тишина, что я не слышала даже собственного дыхания, лишь что-то тёплое и вязкое брызнуло на лицо …
…Я резко распахнула глаза и рывком села в постели. Воздух со свистом ворвался в лёгкие, будто только что вынырнула из глубины. Я вцепилась пальцами в одеяло, зажмурившись до искр из глаз.
Это сон... Очередной кошмар…
Придя в себя, я огляделась. Маленькая спальня с серыми стенами, освещённая утренним светом через мансардное окно. Подтянув колени, я уставилась на комод напротив. В зеркале над ним отразилась моя тёмная макушка.
Я откинулась на подушку, осознав, что вся мокрая от холодного пота. Футболка липла к спине, волосы – к шее. Меня всё ещё трясло. Электронные часы на тумбочке показывали 5:00. Уставилась в потолок, чувствуя, как внутри мучительно оседала паника, оставляя после себя пустоту и тупую боль под рёбрами.
Каждую ночь мне снился один и тот же сон. Прошлое не отпускало. Тот вечер перечеркнул всё. Мама оказалась за решёткой, а меня вырвали из Вест-Лайна, оторвали от прежней жизни, школы, зала, друзей – и отправили в Асторию, к тётке Рокси.
Я смахнула капли пота со лба, и тут же коснулась шрама у виска. Он всегда ныл, когда нервничала. Через приоткрытую дверь с первого этажа донеслись шаги Рокси и возня на кухне. За пять месяцев я быстро привыкла к её ранним подъёмам, к запаху бекона, яичницы и кофе.
Опустила ноги на прикроватный ворсистый коврик. Плечи затекли, а спина ныла от долгого бездействия. Давно я не разминалась по-настоящему, не тянулась, не подтягивалась на брусьях. Кажется, мышцы растеряли былую форму. Собрав волосы в небрежный хвост, я покинула комнату и спустилась по лестнице.
Я вошла в кухню. Слева тянулись шкафчики цвета хаки, между которыми примостился холодильник, увешанный полароидными снимками и графиками поставок для бара Рокси. Над каменной раковиной виднелось окно, прикрытое коротким тюлем. Тётя возилась у плиты, ловко переворачивая бекон.
Внешне Рокси – вылитая бабушка: те же рыжие волосы, собранные в низкий хвост, выразительные скулы, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, но сложный характер ей достался от деда. На ней – серая футболка, потёртые синие джинсы и чёрные кеды. В молодости тётя набила на руках несколько мелких татуировок. В свои сорок три года она предпочитала неформальный стиль. От неё всегда пахло кофе, сигаретами и чем-то жареным.
– Если ты сейчас заявишь, что не голодна, я смертельно обижусь, – отчеканила тётя, не оборачиваясь. Её голос был низким, с мягкой хрипотцой. – А в моём возрасте обиды застревают надолго. И я становлюсь ещё более невыносимой.
– Я даже рта не успела открыть, – парировала я, усмехнувшись.
Рокси глянула на меня через плечо:
– Выглядишь паршиво. Опять мучилась бессонницей?
– Всё в порядке.
Она явно не купилась на этот ответ, но спорить не стала.
– Садись. Завтрак почти готов.
Я опустилась на стул за круглым столиком. Передо мной тут же возникла тарелка с аппетитной яичницей, хрустящим беконом и тостами. Рокси устроилась напротив, прихлёбывая чёрный кофе из своей любимой красной кружки.
– А ты? – Я указала на пустой стол перед ней.
Она приподняла чашку.
– Это всё? – нахмурилась я.
– Ещё была сигарета. Не обесценивай полноценный завтрак женщины, опаздывающей на работу.
Я невольно улыбнулась, глянув на график. Взялась за вилку: после ночных кошмаров в горле стоял ком, но стоило проглотить первый кусочек, как аппетит проснулся. Рокси, вытянув ноги под столом, добавила:
– Сегодня в баре ранняя поставка. Ден скоро приедет, подбросит меня.
Я кивнула.
– Опять машина барахлит?
– Угу, – протянула Рокси. – Пыталась завести, но мотор издал лишь предсмертный хрип. Похоже, Дену снова предстоит реанимация моего корыта.
Я хмыкнула.
Ден Холовей понравился мне с первой встречи. Он младше Рокси на пару лет, высокий, крепкий, с выгоревшими русыми волосами и небольшой бородкой. Немногословный и спокойный – полная противоположность Рокси. Он работал механиком в речном порту, а до этого служил в береговой охране. И, что особенно бросалось в глаза, Ден безоговорочно любил Рокси. Я не лезла с расспросами, почему за пять лет отношений они так и не съехались.
– Дену в любом случае по пути, – вернула меня к действительности Рокси. – У него в мастерской застрял антикварный седан, так что он подхватит меня, раз уж моя колымага в очередной раз приказала долго жить.
– Ты твердишь об этом уже целый месяц, но всё равно даёшь ей шанс.
– Потому что я верю в токсичные отношения и дешёвый ремонт.
– Ден мне нравится, – выпалила я прежде, чем успела подумать.
Рокси скептически выгнула бровь:
– Староват будет для восемнадцатилетней девчонки.
– Через месяц девятнадцатилетней, и я не это имела в виду, просто он…
– Я уловила мысль, Хлоя, – мягко перебила Рокси. – Он мне тоже нравится, но временами бывает невыносимым занудой.
– Я не заметила в нём ни капли занудства.
Рокси встала и отправила кружку в раковину.
– Крошка, я пять лет его терплю. Поверь, он ворчит почище старика, – она сделала паузу. – Хотя, если честно, я сама порой веду себя как капризная старуха. Видимо, в этом и кроется секрет нашего долголетия. Идеальный коктейль из токсичности.
Я не сдержала смешка, и в этот миг снаружи раздался гудок автомобиля.
– А вот и мой рыцарь без доспехов, но с набором гаечных ключей, – Рокси выглянула в окно. – Всё, крошка, я в бар. Не скучай, увидимся позже.
Она помахала мне рукой и скрылась за дверью. Я подошла к окну, проводила взглядом Рокси, которая бодро шагала по дорожке к тёмно-синему пикапу Дена.
Я машинально обхватила себя за плечи, вспомнив, как ехала в этой машине после ареста мамы.
Всё завертелось с чудовищной скоростью: изматывающие допросы, стремительное следствие, громкий и показательный судебный процесс. У Виктора были деньги и нужные знакомства в высоких кабинетах. Его приятель, прославленный адвокат Ричард Бредли, раздавал интервью каждому каналу, не стесняясь поливать нас грязью. Маму в глазах общественности превратили в расчётливую, неуравновешенную и неблагодарную преступницу.
Разумеется, у нас не имелось денег на дорогих адвокатов, как и шансов доказать, что это была самозащита. Мама призналась полиции, что именно она нанесла Виктору смертельные удары, и в итоге её арестовали.
Рокси появилась на слушании вместе с Деном, одетая в кожаную куртку, чёрные джинсы, с небрежно уложенными волосами. От неё исходила мощная энергия и гнев. Сначала я думала, что тётя недовольна внезапно свалившейся на неё ответственностью за меня, но оказалось, что Рокси ненавидела Виктора и его окружение. Да, и моего отца она недолюбливала. У неё и у мамы были разные подходы к жизни, поэтому они редко общались. Тем не менее, когда я переехала к тёте, я ни разу не почувствовала себя обузой.
Переодевшись в худи и джинсы, я вышла из дома. Дорога до набережной стала привычной. В Астории мои перемещения сводились к минимуму: дом, небольшой продуктовый магазин через три улицы. Местные жители привыкли здороваться с молчаливой и замкнутой племянницей Рокси Мерсер. Думаю, все знали настоящую причину моего переезда из новостей, поэтому никто не пытался завязать разговор. Возможно, они страшились Рокси или прониклись моим хрупким состоянием.
На площади у гавани ветер дул сильнее из-за широкой серой реки, тянувшейся до самого горизонта. Лодки покачивались у причалов, а воздух пропитался запахом соли и тины. По тротуару неспешно шли люди, пожилая пара выгуливала маленькую собаку, а неподалёку на скамейке сидел мужчина в чёрной кепке, читая газету.
Я устроилась на большом камне у парапета, подтянула колени и достала телефон. Связь с прошлым я оборвала сама. Находилась в шоке от случившегося и ни с кем не общалась. Правду знали только мама и я. Водоворот событий отнял время. Сообщения от Сейди сначала приходили часто, но постепенно прекратились. Я не винила подругу, ведь невозможно долго стучать в дверь, которую никто не открывал.
Лента соцсети обновилась: школьные фото, видео с кошками, мемы. И тут я увидела снимки Сейди с соревнований. Она стояла в центре команды, с кубком в руках, в синей форме, с высоким хвостом. Вокруг неё ребята, их щёки горели, волосы блестели от лака. Фото подписано:
«Мы сделали это!!! Чемпионы округа!!!»
В груди неприятно заныло. Не от зависти, а от колючей тоски по тому, что осталось позади. На экране мелькали кадры: Сейди обнимала тренера; Сейди на пьедестале с золотой медалью на шее. Я увеличила изображение, рассматривая знакомый зал, баннеры, свет, помост.
Тело рефлекторно отозвалось. Я сама поставила крест на тренировках, отгородилась от мира, пытаясь наказать себя за всё. Дистанционно сдала экзамены, пропустила выпускной, и даже это не помогло стереть из памяти то, что случилось.
Я заблокировала телефон и уставилась на тёмную воду реки.
Мама отбывала срок за моё преступление. Это я нанесла Виктору смертельные удары. От стыда за то, что я живу в тёплом доме, свободная хотелось содрать с себя кожу. Во время расследования я пребывала в таком ступоре, едва улавливая слова детектива. И только когда судья зачитал приговор, до меня дошло: мама добровольно приняла на себя мой тяжкий грех.
К сумеркам я добралась до дома. Аппетита не было, поэтому сразу ушла к себе. Взяла с комода потрёпанный роман с надорванным корешком и повалилась на кровать. Я уже перечитала все книги Рокси, выставленные на стеллаже в гостиной. Прячась за их страницами, нашла идеальный способ убежать от собственных мыслей.
Около десяти внизу хлопнула дверь. Послышались шаги, бормотание Рокси по телефону. Спустя несколько минут в комнату постучали.
– Входи, – отозвалась я.
Рокси просунулась в проём, держа в руках две дымящиеся кружки. Вместе с ней в спальню ворвались запахи табака и фастфуда. Я отложила книгу в сторону.
– Принесла «взятку». Никакого алкоголя, я ведь теперь образцовый взрослый, – Рокси подмигнула и протянула мне чашку.
– Спасибо.
Она присела на край кровати, сделала глоток чая и, помолчав, добавила:
– Хлоя, нам нужно серьёзно поговорить.
Я насторожилась.
– Мне требуется помощница в бар, – продолжила она, не сводя с меня глаз. – Нужно следить за поставками, помогать на кухне и убирать посуду. Твоя задача – обслуживать зал и делать вид, что тебе интересны бесконечные байки местных завсегдатаев. А если кто-то решит распустить руки – скажешь, что ты племянница Рокси Мерсер.
Я молчала, не зная, что ответить.
– Хлоя, я предлагаю это не просто так. Ты уже пять месяцев не отходишь дальше набережной. Заперлась в четырёх стенах, перечитываешь мои старые книги, почти ничего не ешь, а судя по твоим кругам под глазами – ещё и не спишь толком.
Я уставилась в свою кружку. Тонкая струйка пара от горячего чая щекотала лицо.
– Я не жду, что ты вмиг воспрянешь духом и начнёшь сиять от счастья. Но тебе нужно сменить обстановку. У меня в штате всего двое, так что никто не будет лезть с расспросами.
В глубине души шевельнулся страх. Я боялась перемен. Казалось, что любой шаг в сторону нормальной жизни – это своего рода предательство. Но где-то внутри, в самой глубине сердца, кольнуло предчувствие: это правильный путь.
– Хорошо, – едва слышно прошептала.
Рокси недоверчиво прищурилась:
– «Хорошо» – это значит «да»?
– Да, я согласна.
Она довольно улыбнулась.
– Прекрасно. Начнём с малого – пара часов, не каждый день. Освоишься, поймёшь, что к чему, – она кивнула на раскрытый роман. – Заработаешь свои деньги. Сможешь покупать новые книги, а не до дыр зачитывать мой «склад литературного позора».
Я невольно усмехнулась.
– Пока даю тебе время на моральную подготовку, а послезавтра поедем вместе, – Рокси поднялась с постели. – Покажу бар, познакомлю с Итаном и Мейси, введу в курс дела.
Уже у самой двери она обернулась:
– И вот ещё что, Хлоя. Только не вздумай нарядиться как воспитанница викторианского пансиона.
– У меня даже одежды такой нет, – фыркнула я.
– Это была метафора. Не умничай.
Рокси подмигнула и скрылась за дверью.
Я посмотрела на книгу и вдруг поняла: она больше не казалась спасительным убежищем. Возможно, пришло время перестать прятаться в вымышленных мирах и начать проживать свою собственную историю. Я долго чувствовала себя потерянной, словно мир вокруг утратил краски, но теперь решила довериться течению жизни.
Никто не сможет мне помочь, кроме меня самой…
Глава 2
Итан
Я открыл глаза ровно в пять утра, хотя до будильника оставался ещё час. За последние три года это вошло в привычку. Сквозь щели жалюзи пробивался рассвет, подчёркивая кремовый оттенок стен. Я лежал, рассматривая потолок, где совсем недавно зашпаклевал трещину. Также укрепил расшатанные половицы, починил вечно выпадающие розетки и привёл в порядок кухонные шкафчики, петли которых держались на одном честном слове. Не потому что умел, просто больше некому.
С сантехникой выручил Ден. Он смеялся надо мной, когда я позвонил ему в панике, пытаясь остановить потоп на кухне. Ден примчался с рабочим чемоданом и за полдня научил меня разбираться в трубах так, чтобы дом больше не тонул.
Я сел на край кровати, разминая затёкшую шею. Мышцы ныли после вчерашней смены: таскание ящиков с пивом и бесконечная суета в баре давали о себе знать.
В ванной, под светом тусклой лампы, я плеснул на себя ледяной водой. В зеркале отражалось знакомое уставшее лицо: щетина отросла, пора было взяться за триммер. Провёл пальцами по боку, нащупав неровный шрам – результат пьяной драки возле клуба в Портленде, как напоминание:
Ты не бессмертен, придурок.
В коридоре я на секунду задержался у приоткрытой двери. Ной спал, свернувшись калачиком и запутавшись в одеяле; его светлые волосы торчали во все стороны. Вокруг кровати на полу валялись карандаши и листы бумаги, исписанные орбитами, звёздами и планетами. Я нахмурился, глядя на добротный стол у окна. Купил его на распродаже, долго шлифовал и покрыл лаком. Но Ной всё равно рисовал на полу.
Тяга к рисованию – это то, что нас объединяло. Раньше я и сам не выпускал из рук карандаш, набрасывая портреты. После школы перебрался в Портленд, совмещая учёбу в университете с работой тату-мастера.
Я щёлкнул выключателем, и кухня залилась мягким светом. Поставил кофейник, достал молоко и любимые хлопья Ноя. На спинке стула висел его школьный рюкзак, и я, по привычке проверил домашку. Просмотрев отметки, застегнул молнию и поправил лямки так, чтобы брат не заподозрил и не начал ворчать, что я там опять копался.
Ещё три года назад всё это было для меня чуждо. Я не планировал становиться тем, кто следит за школьными автобусами, знает расписание контрольных и помнит, в какой день нужно подписать разрешение на экскурсию. Тогда, в свои двадцать четыре, я был свободным парнем: лекции, смены в тату-студии, посиделки с друзьями и вечерние трансляции хоккея под пиво – вот и все мои заботы.
Но судьба распорядилась иначе.
Мама, Розалин, и её муж погибли в страшной аварии. Они возвращались из Портленда, и их Ford занесло на скользкой дороге, когда они пытались избежать столкновения с машиной, вылетевшей на встречку. Происшествие случилось глубокой ночью, и, к сожалению, свидетелей не оказалось, поэтому установить виновника так и не удалось.
Маркус, отец Ноя, пожалуй, первый мужик в жизни матери, который действительно любил по-настоящему. В этом браке появился мой брат, и его окружили именно той заботой, которую заслуживают дети.
У нас с Маркусом тоже сложились отличные отношения. Он научил работать руками, заменил отца, которого у меня никогда не было. Мать забеременела мной в семнадцать от восходящей звезды школьного футбола, но тот сразу после выпуска сбежал в закат, отдав предпочтение спортивной карьере.
Его имя в нашем доме звучало лишь дважды. Первый раз – когда мама, увидев трансляцию матча, мельком бросила, что игрок на экране – мой отец. Я тогда сидел на полу и рисовал, не придав значения её словам. Но имя врезалось в память, и спустя годы я всё же нашёл о нём информацию в сети.
Трент Уокер – защитник футбольного клуба «Портленд Тимберс». Из прессы узнал, что он не женат и я был его единственным ребёнком. Глядя на его лоснящееся от успеха лицо в окружении фотомоделей, мне стало тошно, и я возненавидел его в полной мере. Розалин старалась как могла, пытаясь компенсировать отсутствие отца, но я, к своему стыду, не отвечал ей благодарностью своим поведением.
С двенадцати лет я научился решать проблемы кулаками. Постоянные драки – в школе, в подворотне, на заброшенном пирсе. Мать стала завсегдатаем кабинета директора, и в какой-то момент секретарь даже стала угощать её выпечкой. В пятнадцать – первый привод в полицию за мелкое воровство в строймаркете, просто от скуки. В семнадцать – реальная угроза тюрьмы из-за поножовщины. Хотя нож не мой, но ситуация стала критической. Мать рыдала в участке, а я, уставившись в стену, думал, что жизнь – дерьмо. Она работала в органах опеки, находилась на хорошем счету в Астории, и только благодаря её связям и обещанию, что я исправлюсь, мне удалось избежать решётки. Мама обвиняла в этом плохие гены отца, и это был второй раз, когда упоминалось его имя.
За спиной шаркнули шаги. Ной застыл в дверях кухни, сонный, щурясь от света. В тёмной толстовке, джинсах, светлые волосы он кое-как уложил.
Я заметил свежий синяк на скуле. Отпил кофе и спросил:
– Что с лицом?
Он дёрнул плечом.
– Ничего.
– Ной.
Брат оглядел свой рюкзак, а затем прищурился на меня. Я придал себе невозмутимый вид. Он молча прошёл к столу, сел и придвинул завтрак.
– Кто тебя ударил? – не унимался я.
– Никто.
– Синяки не появляются сами по себе.
Ной закатил глаза.
– Итан, если бы случилось что-то серьёзное, тебя бы вызвали в школу. Не вызвали же? Значит, всё нормально.
Я неосознанно усмехнулся, вспомнив свои школьные годы. Я дрался постоянно: из-за пустяков, от скуки, потому что кто-то косо посмотрел – любой повод мог стать причиной. Понимая, что Ной откровенно юлит, я ощутил, как внутри закипает раздражение. Я слишком хорошо знал, чем заканчиваются подобные истории. Но, решив не допытывать брата, молча сел напротив.
– После школы домой, – я нарочно понизил голос.
– Я не маленький.
– Не спорю, но домой сразу.
Он кивнул, жуя тост. В этот момент снаружи раздался сигнал школьного автобуса. Ной вскочил, подхватил рюкзак и выбежал. Я наблюдал за ним через кухонное окно. В тринадцатилетнем брате всё больше проявлялись подростковые замашки, с каждым днём испытывающие моё терпение на прочность.
Мой видавший виды красный пикап Ford заворчал, но со второй попытки всё же ожил. Дорога до бара «Чёрная чайка» была знакомой до последней выбоины. Заведение принадлежало Рокси Мерсер, и формально я числился там барменом, но на деле, когда в штате всего трое, границы обязанностей стирались. Мы были всем сразу: барменами, грузчиками, вышибалами, психологами, уборщиками и свидетелями чужих сомнительных решений, принимающихся после пятой рюмки текилы. За это время мы с Рокси и Мейси стали почти семьёй.
Дневная смена в «Чёрной чайке» протекала размеренно. Местные рыбаки потягивали пиво под жареную треску, а редкие туристы заходили ради атмосферы, фотографируя рыболовные сети под потолком и удивляясь, почему у нас не подают коктейли в ракушках. Я, как обычно, протирал стойку, разливал кофе, менял кеги, слушал одни и те же байки про улов и погоду.
К вечеру пришла Мейси Вега. Она была из тех людей, которые появлялись в помещении, и оно сразу становилось громче. Миниатюрная, но невероятно энергичная, с горящими голубыми глазами даже после нескольких часов лекций. Светлые волосы Мейси собрала в высокий хвост, но немного прядей всегда непослушно выбивались у висков. В свои двадцать пять Мейси умудрялась учиться на медсестру, носиться по залу с подносом и воспитывать четырёхлетнюю дочь. Пока она трудилась, за девочкой следила бабушка. Отец ребёнка свалил из города ещё до рождения Рози. История Мейси пугающе напоминала мне жизнь моей мамы. Внешне Мейси казалась сильной и несгибаемой, но мы с Рокси не раз становились свидетелями её срывов.
…К вечеру заведение вовсю гудело: музыка смешалась с грохотом шаров на бильярдном столе и звоном бокалов, люди за столами перекрикивали друг друга. У стойки выстроилась очередь, жаждущая выпивки. Я метался за барной, смешивал коктейли, наливал виски, открывал пиво, а Мейси летала между столами так, словно у неё не две ноги, а шесть.
Рокси, появившись из кухни, жестом подозвала нас. Она сбросила поварской колпак, поправляя растрёпанную рыжую шевелюру.
– С завтрашнего дня у нас пополнение, – объявила она, вытирая руки о фартук.
– Кто? – оживилась Мейси.
– Моя племянница, Хлоя.
Я оторвался от нарезки лайма. Я слышал о ней из сплетен местных жителей. Хлоя переехала в Асторию пять месяцев назад, её имя мелькало в новостях о нашумевшей истории, связанной со смертью бизнесмена Виктора Кейна. Саму Хлою в репортажах практически не показывали – в основном её растерянную и молчаливую мать. В голове сложилась картинка: очередная богатая, избалованная девчонка, которую спрятали на время в тихом прибрежном городке, пока буря не уляжется.
– Серьёзно? – я выгнул бровь. – Ставлю на то, что она сбежит уже к вечеру пятницы.
Лицо Рокси сразу помрачнело.
– Итан, попридержи язык.
Я равнодушно пожал плечами, возвращаясь к работе. Мейси же, наоборот, выглядела воодушевлённой.
– Это отличная новость! Нам действительно не хватает рук.
– Ну да, – буркнул, принимая очередной заказ. – Особенно если она не разрыдается после первой же смены.
Краем уха я услышал наставление Рокси:
– И никаких расспросов о её прошлом. Вообще не лезьте.
Мейси согласно кивнула, а я промолчал. Чужие секреты меня не интересовали. Больше всего я опасался, что мне поручат её обучать. А если девчонка окажется симпатичной, то к моим обязанностям бармена неизбежно добавится роль телохранителя, отгоняющего от неё пьяных клиентов.
…Спустя час у стойки выросла Меган Прайс. Статная блондинка с точёными скулами и неизменной алой помадой на пухлых губах. Высокомерие Меган отпугивало половину местных мужиков и туристов. Впрочем, те, кто пытался завести беседу, почему-то быстро ретировались. И я не понимал причины, ведь Меган – умная тридцатилетняя женщина, звонко смеющаяся над шутками. По утрам она казалась юнее, с растрёпанными волосами и сонным лицом. Я хорошо знал эту её сторону, потому что уже полгода мы с ней были друзьями с определёнными привилегиями. Никто из нас не стремился к серьёзным отношениям, и нас вполне устраивал такой формат дружбы.
– Привет, красавчик, – подмигнула она, грациозно взбираясь на высокий стул.
– Привет.
Меган протянула мне бумажный пакет с канцелярией для Ноя из её книжного магазинчика на главной улице. Из-под ремешка часов на её запястье выглянула знакомая татуировка в виде звезды. В тот вечер Меган потребовала «что-то на память», и я набросал эскиз маркером. Удивительно, но рисунок получился безупречным, с филигранной растушёвкой, учитывая, что мы с Меган к тому времени опустошили две бутылки текилы.
