Kitabı oxu: «Похищенная в летний полдень»

Пролог, в котором происходит зловещее похищение среди бела дня

– Девушка, извините, как пройти в булочную?

Оборачиваюсь: дракон в человеческом облике, высокий, темноволосый, загорелый. Симпатичный, даже очень – волосы обрезаны чуть выше плеч, черная безрукавка поверх белой рубахи ладно обтягивает тело. Лицо приятное, улыбчивое.

Только вопросы он задает странные.

Скажите на милость, какая булочная? Та, которая за моей спиной? Киваю на вывеску и хочу уже отвернуться, но дракон не отстает.

– А вы – дочь господина Вьори? – уточняет он, и, дождавшись кивка, расплывается в улыбке. – Вы с папой – одно лицо!

Комплимент не очень, учитывая, что у отца трижды сломанный нос и борода лопатой.

А разговор странный. Будь я в какой-нибудь подворотне, уже бежала бы со всех ног. Но нет, мы на рыночной площади: нагретая солнцем мостовая, магазинчики, туи в кадках, соленый ветерок с моря, толпа отдыхающих с разноцветными зонтиками… и дракон.

Смотрит синими глазами и улыбается во все зубы:

– А скажите… – пододвигается ближе легким скользящим шагом.

– Не подходите, или я закричу, – шепчу ему и отступаю к булочной. Спиной вперед, чтобы не выпускать подозрительного дракона из виду.

Чутье меня еще ни разу не подводило.

А вот наблюдательность – регулярно!

Мощные руки обхватывают меня сзади, к лицу прижимается остро пахнущий платок.

Вырываюсь, чихаю… корзина с выпечкой падает из рук, ноги становятся ватными, а тело наливается истомой, как после целого дня на жарком пляже.

Эй! Какой пляж! Я же там еще не была! Я же только вчера сюда приехала! Спасите! Помогите!

– Ой, вам, кажется, нехорошо! – синеглазый дракон оказывается рядом, заглядывает мне в лицо. – Вы уронили корзинку!

– Солнце напекло голову, так бывает, – басят сзади. – Ничего, мы проводим домой.

Чья-то рука сует мне корзинку, а другая, огромная лапища надевает мне на голову соломенную шляпку размера на два больше нужного. Обзор сокращается. Пальцы норовят разжаться и выпустить корзину.

Надо идти! Куда… куда-то. На пляж! Точно! Такой же был план!

Несколько шагов, а потом меня подхватывают под локти, журят, что ушла погулять без присмотра. Перед носом снова оказывается платок.

Апхчи!

Зачем я куда-то иду? Полежу тут, на теплой мостовой! Отдохну, а то на работе сплошные стрессы.

Стрессы и дебилы.

– Тише, Мила, не падай, сейчас дойдем до кареты… – шепчут мне в ухо, обдавая приятным хвойным ароматом дорогого одеколона.

Хочется сказать, что я не Мила, но лень. Как и идти – в итоге дракону приходится закинуть мою руку себе на плечо и тащить.

– На большом воздушном шаре мандаринового цвета, – пою я себе под нос, пока мы куда-то идем, – мы с драконом улетим за летом…

На задворках сознания вертится мысль, что это, вроде как, похищение, но орать и сопротивляться мне лень. Я же приехала отдыхать!

О, а вот и карета! Куда мы поедем, на пляж?

Дракон забирается внутрь, заносит меня, укладывает на сиденье, головой на свои колени. Закрываю глаза. Наконец-то никуда не надо идти!

Карета трогается. Голоса рядом бубнят, что две экспозиции платка – это многовато для такой юной девушки, как бы не начались проблемы с дыханием.

– Кирст! – командует бас. – Расстегни ей платье, мало ли что!

Сильные руки аккуратно поворачивают меня на бок и обнаруживают… правильно, шнуровку спереди по последней столичной моде.

Прикосновения жарких нервных пальцев вырывают из сладкой дремы. Дракон поворачивает меня то так, то этак, отважно, но безуспешно сражается с лентами, изображающими последних стражей девичьей чести (которой у меня не сказать чтобы много).

Наконец Кирсту удается совладать со шнуровкой. На воздух выскальзывает грудь. Упс, перебор. Конструкция платья позволяет носить его без белья, вот я и не стала, по случаю лета-то.

– Ты зачем ее раздел, идиот?!

– Ты же сам сказал…

– Дурак! Ее нельзя трогать! Хочешь, чтобы заказчик откусил тебе голову?!

Теплые нервные пальцы снова пляшут по моей обнаженной коже. Кирст путается в шнуровке и бормочет извинения каждый раз, когда случайно касается моей груди. Наконец ему удается кое-как стянуть платье, видимо, перепутав абсолютно все. Не туго и ладно. Посплю.

Перед тем, как отдаться сонной неге, думаю о том, как интересно начинается отпуск.

А потом…

– Вы! Пингвиноголовые идиоты, кого вы украли?!

Глава первая, в которой выясняется, что драконы могли бы получше смотреть, кого похищают

Кирст

– Кирст! Кого ты похитил? Где были твои глаза?!

Глаза, ха. Где были мои мозги, когда я позволил двоюродным братьям уговорить меня в этом поучаствовать?! Здравствуйте! Отметили выпускной, да так, что я поклялся крыльями, что помогу этой троице украсть девицу за выкуп!

«У нас с этим индюком Вьори старая вражда, его дочь нас узнает, а тебя нет», – сказали они.

Половину отцовского долга пообещали простить, даже не весь! Но вчера это казалось нормальной сделкой.

Интересно, можно ли как-то отозвать клятву крыльями, если ее дали под влиянием гномьего эля?

Только претензии по качеству этого сомнительного заказа совершенно не обоснованы. Вот девушка, лежит себе на диване и тихо сопит под действием препаратов. Вот «техническое задание» с описанием и даже с рисунком.

Вытаскиваю его из кармана и сверяю: портретное сходство имеется. У меня даже сомнений не возникло. А надо было?

– Хомяку понятно, что это не Мила Вьори! – разоряется дядя Лорен. – Той девятнадцать, а этой под тридцатник!

Даже не знаю, что и сказать. Девушка в тридцать не похожа на старую, сморщенную каргу, перепутать несложно! И возраст «жертвы», насколько я помню, мне никто не назвал. Мы подошли к нужной булочной, дождались девушку в сиреневом платье, я даже спросил, дочь ли она купца Вьори. Ну кто же мог знать?!

– Слушай, ну сам бы и похищал, – вполголоса бросаю я, потому что долг долгом, а самоуважение тоже терять не надо. – Напомню, что я тут не живу и в глаза не видел вашу Милу. Со мной были Гай и Орис, они…

– Пингвиноголовые идиоты, кого вы украли?! – а это уже адресовано моим горе-сообщникам. Да еще и так громко, что похищенная девушка глубоко вздыхает и открывает глаза.

– Не ори, Лорен! – спохватываюсь я. – Разбудишь!

Поздно! Девушка садится на диванчике, сонно хлопает ресницами. Потягивается, и…

– Платье!

Сваливается, конечно. Проклятая шнуровка! У меня совершенно нет опыта. Когда похищенная лежала, все было хорошо, но стоило ей сесть…

Лорен смотрит на нас как на извращенцев, нервно уточняет, не пришла ли в наши бараньи мозги сомнительная идея поразвлечься с молодой леди, пока та в бессознательном состоянии. Спешно объясняю, что дело в другом, и девушку никто не трогал! Усыпили и привезли, все!

– Это, наверно, сестра, – глубокомысленно выдает Гай. – У Милочки была старшая, она уехала отсюда лет...

– Ты как это понял, по сиськам? – поворачивается к нему Лорен. – Не отвечай, тупоголовый баран, вопрос риторический! Кирст, отнеси ее в комнату. И не лапай! Нам еще выкуп просить!

– Клянусь, я пальцем ее не тро…

Замолкаю, глядя, как на лицах Гая и Ориса расплываются улыбки. Проклятая шнуровка!

Делать нечего: подхватываю девушку на руки, несу на второй этаж, туда, где приятели обустроили комнату для содержания похищенной. Укладываю на постель, отворачиваюсь и бормочу, что ей нужно поспать после лекарства, и что мы не причиним ей вреда.

В тысячный, что ли, раз.

– Прикрой окно, комары, – с неожиданной четкостью произносит девушка.

Точно! Насекомые могут налететь, а похищенные – сбежать.

Комнатка маленькая, пару шагов до окна. Но стоит мне закрыть установленный Лореном замок и повернуться, как наша «добыча» обнаруживается вовсе не на кровати! Она стоит у самой двери, держится за косяк и шатается, как от головокружения.

– Куда!

Нагоняю ее в три прыжка, подхватываю в объятия – и застываю, прижимая к себе нежное белое тело. Обнаженное, потому что платье свалилось по пути. Отстраняюсь, осматриваю ее: полураскрытые губы, затуманенные глаза… а еще высокая грудь, аккуратный живот, почти ничего не прикрывающие белые трусики.

Я, конечно, не девственник, но как же это смущает! Хочется одновременно и прикоснуться к груди, к розовым нежным соскам, непременно губами, и очертить пальцами эту полоску ткани между стройными ножками, и провалиться сквозь землю от стыда.

– А, дракончик, – в глазах похищенной читается досада, пожалуй, слишком ясно для одурманенной препаратом. – Не отпускаешь – тогда целуй.

А потом тонкие руки обвивают мою шею, грудь прижимается к моей груди, а губы – к губам.

Мягкие и сладкие, словно булочка. А как соблазнительно пахнут ее волосы!

Невозможно целовать льнущую к тебе обнаженную девушку так, чтобы не стало тесно в штанах.

С трудом отстраняюсь и укладываю похищенную в постель:

– Тебе нужно поспать.

Девушка без возражений сворачивается под тонкой простыней, закрывает глаза и расслабляется. Спустя пару секунд она уже сладко дремлет.

А мне теперь не до сна.

Надежда только на втык от Лорена и холодный душ.

Феса

Дракон уходит, пунцовея ушами, щеками и всеми остальным частями тела – по крайней мере, теми, что на виду. Отдельный вопрос, что и как там под одеждой. Впрочем, меня это интересовать не должно.

Но интересует.

Этот Кирст и с виду очень ничего, и мило смущается, а у меня отпуск и тянет на безрассудства. Потому что если сжимать пружину три года, то она так разожмется, что мало не покажется.

Но симпатичный похититель – это только одна из проблем. Целоваться с ним мне понравилось, но не настолько, чтобы подвергать свою жизнь опасности ради продолжения.

Выползаю из-под простыни и иду в ванную – очень удобно совмещенную с комнатой, кстати. Молодцы похитители, позаботились о моем комфорте.

Или не о моем.

Остаточные явления после той дряни, которая была на платке, почти не мешают думать. Плещу в лицо холодной водой, но это не помогает – глаза норовят закрыться. И вправду, что ли, поспать? Но сначала я должна убедиться, что это безопасно.

Судя по разговорам, которые мне удалось подслушать, украсть хотели не меня, а Милу. Следили, выяснили, что утро каждого выходного дня у нее начинается с похода за булочками в одну и ту же пекарню, подкараулили. О том, что я приехала в отпуск и согласилась подменить сестру, они не знали. Мы с Милой похожи, а летние платья у нас из одной лавки. Вот это, сиреневое, сестра у меня подсмотрела и приобрела такое же. А теперь вышло так, что это сыграло со мной злую шутку.

А Лорен хорош! Это не у него отец отсудил кузнецу и две лавки? И теперь старый змей решил «восстановить справедливость» за счет похищения Милы?

Интересно только, как он собирается держать это в тайне. Похитители редко возвращают жертв живыми в основном из-за опасения, что их опознают. А тут?

Возможно, похитители используют Кирста, который, как я поняла, живет где-то в другом городе, как раз из-за этого – чтобы не подставляться. Но все это еще надо выяснять.

Еще раз плеснув в лицо водичкой, я подхожу к двери. Закрыто.

Ну, это ненадолго.

Ни Кирст, ни его сообщники не удосужились меня обыскать – слишком заняты были шнуровкой на платье. Кто же знал, что эта деталь гардероба оказывает такое мощное воздействие на драконов!

Вытаскиваю шпильку из волос. Хорошо, что не вывалилась, а то пришлось бы искать что-нибудь на месте.

Подношу шпильку к губам, наговариваю на кончик «День открытых дверей». Милое такое заклинание, почти безотказное – неудобно только, что обновлять надо раз в сутки. Щелк – и замок открывается.

Потратив полминуты на то, чтобы нормально перешнуровать платье, я тихо выскальзываю в коридор второго этажа. Тут несколько дверей и две лестницы, одна, как понимаю, «парадная», а другая – черного хода.

Я могла бы воспользоваться ею и уйти из замка совсем, но вместо этого тихо спускаюсь по главной лестнице. По моим подсчетам, такой феерический косяк как похищение не той девушки требует длительного «разбора полетов». Так и есть: давешний Кирст вяло ругается с Лореном, называющим его упрямым пустоголовым бараном, а своих собственных сыновей – идиотами с куриной памятью и мозгами.

Замираю, прислушиваясь, стою пару минут, а потом тихо возвращаюсь наверх.

Неплохо. Очень даже неплохо.

Убивать меня никто не планирует, но и отпускать домой с извинениями – тоже. Четверка похитителей сошлась на том, что отец, наверно, любит обеих дочерей одинаково и заплатит за старшую дочку такой же выкуп, как и за младшую.

Что ж, мне даже не хочется их разочаровывать.

Или хочется?

У меня четыре недели отпуска, почему бы не потратить на них недельку?

Кирст

Тщательно закрыв дверь и убедившись, что похищенная не выберется, даже если проснется, спускаюсь к Лорену. Тот уже выдает сыновьям положенные им втыки.

– Что?! Орешки оленьи у тебя вместо мозгов, Орис! Смотреть надо было, кого похищаешь! Как мы будем возвращать ее Вьори?!

– Еще не поздно извиниться и отпустить, – говорю я, опускаясь в соседнее кресло.

Лорен смотрит на меня, долго и задумчиво, трет пальцем свои усы. Роняет, что подумает до утра, и продолжает учить сыновей уму-разуму.

– В следующий раз – если он будет! – вам нужно будет твердо убедиться, что девушка именно та, которую нужно похитить, что это не сестра или племянница, приехавшая навестить… Кирст! Что смотришь? Уже наделал делов, иди спать!

С большим удовольствием!

Поднимаюсь с кресла и ухожу к себе. Но не сплю, у меня на это совсем нервов нет. Задремать удается только под утро, в итоге я сплю до обеда и просыпаюсь разбитым.

И ладно бы сам! Меня будит залетающий в комнату Гай:

– Слушай-Кирст-Лорен-должен-срочно-уехать-девушка-на-нас-вернемся-через-неделю-надень-браслет-чтобы-не-сбежала! – а потом бросает мне на постель тяжелый сверток.

Разворачиваю: внутри два браслета, завернутые в исписанную круглым почерком бумагу.

В записке от Лорена все примерно то же самое, только более подробно и, скажем так, обнадеживающе:

«Дорогой Кирст, ситуация непростая, я вынужден уехать, на тебе сыновья и похищенная. Надень на Фесу браслет, чтобы не сбежала – но сначала внимательно изучи инструкцию! – а в остальном веди себя вежливо и корректно, чтобы она не вздумала жаловаться. И следи за Гаем и Орисом, чтобы они ничего не натворили, и чтобы в их пингвиньи мозги не пришла идея к ней приставать. А то скомпрометируют, чего доброго, и придется жениться. А в тебе я уверен.

Вернусь через неделю! Если все пройдет хорошо, прощу весь долг.

Лорен».

Угу, ясно. Вроде и долг обещает простить, но самое неприятное снова на мне. Браслеты еще эти… с другой стороны, так действительно лучше, чем держать девушку взаперти.

Трижды прочитав инструкцию, надеваю один браслет на запястье. Второй надо навесить на Фесу, но, видимо, на ногу, потому что руки у девушки тонкие, он и в закрытом виде прекрасно соскользнет.

Открываю комнату своим ключом и облегченно вздыхаю: девушка дремлет, свернувшись клубочком – тоже, наверно, не любит ранних подъемов. Отгоняю неприятную мысль, что двойная аппликация препарата неполезна для ее здоровья, и поднимаю простыню.

Браслет защелкивается на тонкой щиколотке.

Ура!

– У всех драконов принято шляться по чужим спальням? – сонно уточняет Феса, открывая глаза. – А что это за браслет?

Она вытаскивает ножку и тянется рассмотреть новое украшение. По очертаниям тела под тонкой простынкой отчего-то кажется, что на Фесе нет трусиков. Но когда я ее раздевал, они были. Я помню это совершенно точно.

– Браслет, – сглатываю, отводя взгляд, – нужен для того, чтобы ты не сбежала без разрешения. Он не позволит тебе отойти от меня больше, чем на сто шагов.

– От тебя? Надо же, как интересно! Значит, тебе придется водить меня на пляж, потому что у меня отпуск.

Ну и что я должен сказать? «Никаких пляжей»? Уж явно не после того, как мы ее украли!

– Я поговорю с Ло… с заказчиком, – вовремя вспоминаю, что он уезжает, и решаю: – при замке свой небольшой пляж, тебе хватит? Или тебе обязательно нужны толпы других отдыхающих с орущими детьми?

– Вовсе нет, – улыбается девушка. – Частный пляж подойдет, только не забудь…

И список, что мне не забыть, в шести позициях. Купальный костюм там только на третьем месте, все остальное – обычное женское барахло.

Пытаюсь объяснить похищенной, что это как бы перебор, но мне резонно возражают, что нечего было похищать. Сам виноват, мол, дракончик, теперь страдай!

– Но я не виноват!

– А кто, я, что ли? А как, по-вашему, я должна была догадаться, что вам нужна другая сестра? – усмехается девушка. – Нет уж, теперь платите выкуп!

– Вообще-то платить должны не мы, а твои родственники, – зачем-то пускаюсь в пространные объяснения.

Но замолкаю, заметив на лице Фесы улыбку.