Kitabı oxu: «Поправщик. Пятый этаж»

Три года спустя

Кирилл вышел из лифта на пятый этаж и остановился перед дверью соседней квартиры. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, хотя мимо проходил сотни раз. Раньше ему было не до соседей — сначала учёба, потом болезнь матери, потом хоспис, потом бесконечные смены в ночном магазине, лишь бы не думать. А теперь, через три года после того, как мать ушла, он вдруг осознал: странный мужчина из квартиры напротив исчез.

Кирилл припомнил: тот всегда держался особняком. Иногда, поздним вечером, Кирилл слышал за стеной шаги — медленные, словно человек ходил из угла в угол, взвешивая каждое движение. Иногда из-под двери пробивался тусклый синий свет, похожий на свечение старого телевизора, хотя телевизора у соседа вроде не было. А однажды, года два назад, Кирилл возвращался домой под утро и увидел, как сосед выскользнул из подъезда в длинном плаще, с низко надвинутой кепкой. Он нёс коробку молока и поставил её у двери девушки с первого этажа — той самой, что потом подобрала рыжего котёнка. Кирилл тогда подумал: «Чудак». Но мать как раз лежала в больнице, и ему было не до чудаков.

Теперь, спустя три года, Кирилл перестал чувствовать запах табака из-под двери соседа, перестал слышать шаги. Дверь была прикрыта, но не заперта. Это показалось странным: в их доме воровали даже велосипеды с лестничной клетки.

Он постучал. Никто не ответил. Тогда он толкнул дверь — та поддалась, и в лицо пахнуло затхлым воздухом, смешанным с пылью и бумагой. Квартира выглядела заброшенной: на полу валялись листы, испещрённые мелким почерком, на стенах висели какие-то схемы, похожие на чертежи, а в углу громоздились стопки тетрадей. Кирилл шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь. Сердце билось ровно, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало: здесь произошло что-то важное, что-то, что изменило его жизнь, хотя он этого и не замечал.

Он поднял один лист. На нём было написано: «Поправка № 147. Девушка с первого этажа — молоко для котёнка — 23:14. Парень с пятого этажа — будильник — на час вперёд». Кирилл вздрогнул. Парень с пятого этажа — это он. Будильник... Он вспомнил тот день, когда мать звонила ему в последний раз. В его реальности он тогда не проспал звонок — он услышал его, проснулся и взял трубку. Она сказала: «Сынок, я тебя люблю». Это были её последние слова. Но он знал, что если бы не чья-то помощь, он мог бы проспать. Записка подтверждала: сосед переставил его будильник, чтобы он не пропустил тот звонок. Он был благодарен, но в то же время холодок пробежал по спине: кто этот человек, который вмешивается в чужие жизни?

Он перевернул лист. Там была другая запись: «Отец — звонок — помириться. Соседка с котом — безопасно. Парень — будильник — спасён звонок. Мать умерла через три месяца, но звонок состоялся». Кирилл провёл пальцем по строчкам. Значит, этот человек знал, что его мать умрёт, и всё равно помог ему попрощаться. Он вдруг почувствовал горячую благодарность, смешанную с ледяным ужасом.

Он прошёл дальше, в коридор. На стенах висели календари с перечёркнутыми датами, фотографии незнакомой женщины с тёмными волосами — Алиса, как он потом догадался по подписям. На одной из фотографий она смеялась, запрокинув голову, и Кириллу показалось, что он где-то видел её — возможно, в хосписе, где он работал, она приходила к кому-то из пациентов. Но он не был уверен.

В гостиной царил ещё больший хаос. Стол был завален журналами по физике, листами с формулами, а на полу лежал раскрытый блокнот, в котором было написано крупными буквами: «Прыжок № 17. Ошибка. Тень вернулась. Нужно пересчитать орбиту звезды». Ниже — мелким почерком: «Спираль не замыкается, она расширяется. Каждое вмешательство создаёт новую ветвь. Мы не исправляем, мы умножаем. Но я должен попытаться, иначе Алиса умрёт снова». Кирилл не понял ни слова, но его пальцы сами собой сжали блокнот.

Он перелистнул несколько страниц. Там были схемы с ветвящимися линиями, пометки «ветвь А», «ветвь Б», «ветвь Г» — и везде стояли красные кресты. «Ветвь А — Алиса погибает в аварии. Ветвь Б — Алиса выживает, но погибает от руки наркомана. Ветвь Г — Алиса ломает шею. Все ветви ведут к её смерти, если я вмешиваюсь глобально. Единственный способ — корректировать мелочи, не меняя основного сценария. Но даже тогда она уходит. Я понял: нельзя изменить судьбу. Можно только придать ей другую форму». Кирилл прочитал это дважды. Сосед был безумцем — или гением. И он явно знал о временных парадоксах больше, чем любой учёный.