Kitabı oxu: «Приключения Уиллоуби Таккерея, вора и джентльмена»

Рассказ первый: Так и граф

Уиллоуби Таккерей, больше известный в преступных кругах Лондона под прозвищем «Так», вот уже третий день кряду торчал в предместье Лондона, Ричмонде. Не то чтобы Така не радовала перспектива хотя бы на некоторое время удалиться из города, где его с нетерпением поджидала парочка весьма надоедливых кредиторов, но чинная тишина Ричмонда наводила тоску.

Следить за домом графа оказалось делом несложным. Из ворот спрятанного за тенистым садом двухэтажного коттеджа, размерами своими напоминающего скорее небольшой дворец, ежедневно в одно и то же время выезжала одна карета. Шторки на окнах кареты всегда были задёрнуты, но Так знал, кто находится внутри: русский посол Симеон Воронцов.

Возвращался граф часам к шести, и дом, в котором могли бы свободно разместиться несколько больших семей, весь день стоял будто мёртвый.

Слуги графа, как и он сам, не говорили по-английски и были преданы своему хозяину. Подкупить их или же попытаться проникнуть в дом под каким-либо благовидным предлогом оказалось невозможно.

— Задачка в самый раз для тебя, Так, — сказал ему мистер Пирс, выдавая на расходы сумму, которая, по правде говоря, могла быть и больше. — Этот русский очень осторожен и едва ли захочет легко расстаться со своей собственностью. Никто не знает, где спрятан тот кинжал, но ты, Так, его найдёшь. И получишь в десять раз больше этого.

Поймав на лету звенящий монетами кошелёк, Так взвесил его в руке и сунул под нос высунувшемуся из кармана его фрака белому крысу.

— Что скажешь, Крысик? — спросил он, наблюдая за крысиными усами. — Этого хватит? Что ж, хорошо.

Спрятав кошелёк, Так посмотрел на мистера Пирса и меланхолично вздохнул.

— Ты знаешь, Пирс, чего я желаю больше денег. Свободы. Я работаю на тебя уже два года и уверен, что тот давний долг тебе выплачен, да ещё с процентами. Нет-нет, конечно, я не отказываюсь от оплаты. Но можешь оставить её себе, если позволишь уйти после этого дельца.

— Сначала работа, Так, — ответил мистер Пирс. — Выполни работу, и мы… хм… поговорим о твоём долге.

— Я украду этот кинжал, — уверенно заявил Так. — Чего бы мне это ни стоило!

«Какие громкие слова», — думал теперь Так, раскручивая ручку шарманки. Потёртая шляпа, арендованная у бродячего музыканта вместе с инструментом, то и дело сползала на глаза, и Таку приходилось каждые несколько минут её поправлять. От длительного пребывания на воздухе всё время хотелось есть, а мальчишка, нанятый Таком собирать с прохожих милостыню, так и норовил умыкнуть несколько монет. Из хорошего, пожалуй, были только установившаяся тёплая погода и «близорукость» констебля, патрулирующего сонную Мэнсфилд-стрит. Подкупленный мистером Пирсом, он делал вид, что не замечает, который день толкающегося напротив дома графа Воронцова посыльного, клерка, нищего и, наконец, шарманщика в лице Така.

Время близилось к полудню. Мальчишка ныл и закатывал глаза, изображая готовность в любой момент упасть в голодный обморок. И Так, уставший от этой улицы и графского дома, от заунывной мелодии и необходимости носить обноски, решил было на сегодня закончить слежку, но тут случилось невероятное.

Из ворот дома графа выехал двухместный открытый спереди экипаж всего с одним пассажиром: юношей, одетым, кажется, в костюм для верховой езды. Завидев его, мальчишка передумал падать в обморок и принялся танцевать и петь, в общем, демонстрировать все свои недюжинные таланты перед джентльменом в двуколке в надежде получить от него за старания хотя бы полпенни. Так, в свою очередь, принялся раскручивать ручку шарманки и басовито подвывать, надеясь, что эти звуки можно было счесть за пение.

Он не знал, зачем проделывает всё это, до тех пор, пока не понял, что двуколка, уже проехавшая мимо бродячих музыкантов, остановилась. Юноша легко выпрыгнул из неё и быстро зашагал к Таку.

— Храни вас Господь, — произнёс юноша на чистом английском, бросая в ящик горстку монет. — Поешьте сегодня вдосталь.

— Благодарю, сэр, — затараторил мальчишка. — Храни вас Господь, сэр…

Так тряхнул головой, позволяя шляпе упасть на глаза. Он надеялся, что юноша не успел достаточно хорошо разглядеть бродячего музыканта и не запомнил его лица. Иначе план, возникший в голове у Така в тот самый момент, когда юноша заговорил, мог не сработать.

Конечно, Так знал, что у графа Воронцова двое, точнее, трое детей. Однако использовать их не планировал. Самому младшему из них было только девять лет, и он жил со своей матерью, Мэри Беклбек. Двое старших редко покидали пределы дома и, как предполагалось, во всём следовали принципам отца: не знали языка страны, в которой прожили уже более пятнадцати лет.