Kitabı oxu: «Пришелец»

Глава 1

Мимо звёзд и комет он одиноко мчался со скоростью света, рассекая пространство. Но, попав в рукав Ориона, замедлился; его траектория резко изменилась. Увлекаемый ею, он летел на неизвестную планету. С грохотом врезавшись в зелёную траву, он приземлился, образовав ровную круглую полянку. Как кубик Рубика, под давлением силы тяжести он постепенно стал перестраиваться, учитывая температуру и уровень радиации. Пыль ещё не успела осесть.

— Экспрессо, — проговорил неизвестный, внезапно появившийся перед ним.

Но самое удивительное было то, что при этих словах внутри него что-то загудело, забурлило. В одном из его отделений тут же напечатался стаканчик, в который полилась чёрная жидкость. Его защитные мембраны разошлись, и горячий, бодрящий аромат подхватило ветром. Неизвестный протянул руку, вынул стаканчик и отвернулся.

— Что?! Я кофейный аппарат?! — Его возглас привлёк неизвестного. Он повернулся и стал с любопытством рассматривать устройство, стоявшее перед ним, которое и вправду казалось почти обычным кофейным аппаратом.

— Капучино, — произнёс неизвестный. И как только команда прозвучала, процесс повторился. Неизвестный протянул руку и достал чашку, аромат которой был ещё сильнее и слаще. — Да ты кофейный аппарат, ну, может, нового образца.

— Не может быть! Как такое произошло?

Аппарат что-то пытался сделать, перестроиться, но ничего не мог предпринять. Неизвестный смотрел, открыв рот, на драму, разворачивающуюся перед ним: кофейный аппарат не признавал факт того, что он кофейный аппарат — и смешно, и плакать хочется.

— Наверное, ты перегрелся, — произнёс неизвестный и обошёл аппарат в поисках выключателя, но его нигде не было, как и блока питания.

— Прекрати меня разглядывать, не в цирке.

— Ты со мной разговариваешь? И у тебя блока питания нет!

— И что? Я не один такой.

Неизвестный огляделся — никого, кроме них, вокруг не было, только ещё одна неизвестная, неподалёку сидящая на скамейке в ожидании капучино.

— И где они?

Верхняя часть аппарата вращалась во все стороны, изучая местность.

До пришедшего на зелёную планету наконец дошло: его дом за той гранью, которую ему уже не перейти. Ему никогда не стать прежним. В этот момент он перестал сопротивляться новому притяжению, все его части в одно мгновение расслабились. Он бросил последний взгляд на человека, стоящего перед ним, и его тело внезапно само стало перестраиваться по образу и подобию…

И когда он повернулся, перед ним возник человек, очень похожий на него самого.

— А где бариста?

— Я бы на твоём месте не возвращался к той, что сидит на скамье.

— Почему?.. — вопрос повис в воздухе. Человек повернулся и опешил: перед ним стоял он сам. Было такое ощущение, что отражение зажило своей жизнью. Потом он перевёл взгляд на девушку, которая оживлённо болтала с незнакомцем. Чувства в нём стали противоречивыми, он протянул чашку капучино неизвестному, тот покорно принял и сделал глоток. Яркий аромат и нежный вкус подчеркнули его необычное восприятие: он увидел, как человек пошёл в другую сторону, а дама с лёгкостью доверилась незнакомцу.

Он обошёл Землю вдоль и поперёк. Открыл для себя то, что может говорить на любом языке землян. Обнаружил великую слабость жителей Земли: они могут продолжать жить, только если у них есть вода и еда. Изучив всю доступную информационную базу, он понял, что у него есть небольшой шанс вернуться: нужно только внедриться в одну из компаний, занимающихся подготовкой полётов в космос. Там, по крайней мере, он должен понять, почему его тело так реагирует на земное притяжение. Он как раз нашёл такую компанию и теперь сидел в кафе неподалёку с чашкой кофе и ждал. В зал вошла девушка в джинсах и футболке. Она оглядела помещение и, несмотря на то что вокруг были пустые столики, направилась к нему.

— У вас не занято? — и, не дожидаясь ответа, присела напротив. — Я каждый день прихожу сюда, и вас ещё ни разу не видела. Вы здесь впервые?

Собеседник молча пил кофе и казался отрешённым. Он уже изучил достаточно моделей поведения людей, чтобы понять одну простую вещь: чем ярче твоя индивидуальность, тем сильнее люди хотят к тебе приблизиться, а ещё для людей очень важны отношения и всё, что связано с ними. Он уже прочитал все её мысли, ритм её сердца и неконтролируемый взрыв гормонов, который мешал ей здраво мыслить. На эмоциях она говорила быстро:

— Не поймите неправильно, но вы такой красивый и совсем один здесь. Почему бы не составить друг другу компанию? Меня как раз парень бросил. — Она смотрела, как он улыбается и протягивает ей свою руку. — Ты такой классный! — она уже нежно ворковала с незнакомцем, с которым только что познакомилась, совсем не подозревая, что уже находится под глубочайшим гипнозом. — Ты же заплатишь? — она увидела, как в ответ он молча положил несколько бумажек на стол. Счастливая, она взяла его за руку и увела за собою.

А на самом деле он всё ещё сидел на своём месте, но к этому моменту полностью перенял внешность только что исчезнувшей девушки, скопировав не только её тело, но и пропуск в закрытую зону космической станции.

Дверь кафе снова открылась. Молодой человек с порога увидел свою бывшую. Он подошёл к стойке, взял американо, два кусочка пахлавы и уверенной походкой направился к столику.

— Угощайся, — снисходительно проговорил он, ставя перед девушкой сладость. — Хоть мы и расстались, я же могу тебя угостить, да?

«Девушка» сидела молча, но, когда подняла взгляд, у молодого человека по спине побежал холодок от неестественного света в её глазах и какой-то совсем незнакомой, далёкой улыбки.

Стоило ему только войти, она уже знала о нём всё! И даже то, чего он сам о себе не знал: его показная напыщенность и маска успешного щёголя — ничто иное, как маскарадный костюм, чтобы скрыть неуверенность в себе. Она просканировала его и точно знала, чем всё закончится. «Девушке очень повезло, что он её бросил сейчас».

— Желаю удачи, — она не притронулась к сладкому, встала и уверенно направилась к двери.

Он опустил взгляд в чашку и похолодел: на самом дне остался лишь небольшой налёт, который представлял собой разбитое сердце.

Она стояла у входа в ту самую закрытую зону. Воспользовавшись памятью девушки, она наклонила голову к окошечку с опознающим датчиком и открыла полностью скопированный глаз.

— Куликова Анна Михайловна, доступ открыт.

«Как примитивно». Она прошла к рабочему столу, присела и уже за пару минут узнала всё, что ей надо. «Как хорошо, я вовремя». Космодром готовил проект, к которому у неё есть доступ, — именно этот проект поможет ей вернуться.

— Анна, — в комнату вошёл генеральный директор. Она уже всё знала об этом человеке из базы данных. Но, встретив его воочию, поняла, что не может прочесть его мысли и чувства, как будто он их блокировал. — Я не мог вам дозвониться.

— Телефон потеряла, — быстро нашлась она, вставая. Экран уже был пуст.

— Что вы делали?

— Так, перепроверяла данные.

— Хорошо. Я пригласил всех сотрудников на совместный отдых. Перед тяжёлой работой это просто необходимо, — на его лице появилась широкая улыбка.

Она смотрела на него, и создавалось впечатление… «Нет. Не может быть!»

Пена на капучино была безупречна. Максим Иларионович с гордостью осмотрел своё творение: если бы он не был генеральным директором, то несомненно был бы лучшим бариста! Он внёс в композицию финальный штрих — щепотку корицы поверх рисунка в виде ракеты. Слой воздушной пенки покоился на сладковатом кофе с молоком. Довольный собой, он напустил на себя влюблённый вид (он давно усвоил, что влюблённость, даже если всего лишь иллюзия — лучший щит от человеческой подозрительности). Неся чашку с лёгким ароматом, он тихо подошёл к лежащей в шезлонге Анне.

— Давай позже прогуляемся? — Она молча взяла чашку. «Его обаятельная улыбка, расслабленная атмосфера, пляж, залитый закатным солнцем, шёпот волн — идеальная декорация. Но для чего?».

— Угощайся, — он протягивал десерт «птичье молоко». — Очень нежное суфле.

Она ничего не могла прочитать в его глазах, но, лишь бросив взгляд на нежное суфле, покрытое тёмной шоколадной глазурью, она сразу обнаружила опасный ингредиент. «Яд, значит. Ну, технически, тетродотоксин нервно-паралитического действия. Аккуратная работа, ничего не скажешь. Идеальная маскировка! Почти незаметно для человеческого глаза. Как мило. Интересно, что ещё он планирует?»

Максим безмятежно опустился в соседний шезлонг. Она смотрела на его белую льняную рубашку, закатанные до локтей рукава, на запястье — винтажные часы. Он поймал её взгляд.

— В этой модели используется триста двадцать первый калибр с колонным колесом, восемнадцать тысяч полуколебаний в час. Тахиметрическая шкала размещена на внутреннем ободке циферблата, что является инженерным компромиссом для защиты от магнитных полей. Это первый в этом мире хронограф, побывавший в открытом космосе.

«Он это мне рассказывает? Какой смешной. Наша цивилизация межгалактические врата освоила, а он мне про часы. Ладно, подыграем».

— Замечательно, мне нравятся точные науки. Вот, например, экзопланетология. Я тут на досуге перечитывала данные по транзитной спектроскопии...

Максим едва не поперхнулся своим капучино. От земной девушки он ожидал разговора о закатах и «как же романтично шумит море», а не о методах обнаружения планет земного типа в обитаемой зоне звезд Г-класса.

— ...и пришла к выводу, — продолжала она, напуская на себя безмятежный вид, ковыряя ложечкой отравленное суфле и виртуозно сдвигая токсичный слой на край тарелки, — что ограничения метода лучевых скоростей всё ещё недооценены. Шум, вызванный звездной активностью, маскирует сигналы планет с малой массой. Без транзитной фотометрии мы бы до сих пор считали, что Вселенная пуста.

Максим замер. Его зрачки на долю секунды расширились. Взгляд из расслабленно-хищного стал цепким и пронизывающим. Как будто он впервые увидел не смазливую сотрудницу из своего отдела перспективных разработок, а нечто иное. «Ну вот, теперь можно найти общие интересы», — она смотрела прямо в его глаза.

— Почему проблема ложноположительных сигналов в транзитной фотометрии, вызванная затмевающими двойными в фоне апертуры, до сих пор не решена на уровне автоматической классификации? В проекте «Ковчег» используется гибридный алгоритм: случайный набор решений плюс анализ центроида. Но даже он даёт сбой, когда фотометрический центр смещается меньше, чем на десятую долю пикселя, — она заметила, что как только прозвучал «Ковчег», он напрягся. «Так вот оно что: он боится проекта, что открывает космические дороги. Это средство общения с другими цивилизациями. Я подобралась слишком близко. Потому и хочет устроить несчастный случай! Но зачем?» Она чувствовала, что Максим, возможно, такой же, как и она.

Пока я не спеша пила свой кофе и обдумывала происходящее, Максим исчез из поля моего зрения и спустя несколько минут появился передо мной, но уже какой-то обновлённый. Раскованно протянул мне открытую руку.

— Я хочу показать тебе кое-что, — он забрал чашку из моих рук и отставил её. — То, что не показывал никому.

Мы сели в машину и выехали на край города. Идеальный вечер: солнце садилось в море, а вода переливалась золотыми оттенками.

— Тут находится опытный образец.

«Идеальная ловушка и место безлюдное», — пронеслось в моей голове. Мы вошли внутрь, казалось бы, разрушенного здания. Внутри — огромный бетонный бункер, в который нельзя войти без ключа. В центре помещения возвышался квантово-резонансный интерфейс связи. Максим подошёл к консоли и положил ладонь на сканер.

— Я знаю, кто вы, — сказал он тихо. — И вы знаете, кто я.

Я замерла в двух шагах от двери, просчитывая траектории. В лаборатории было темно, горели только индикаторы. Я могла бы убить его сейчас — ста двадцатью семью способами, но что-то необъяснимое, неведанное мне ранее, останавливало меня.

— Вы — с другой планеты! Я понял это, когда вы упомянули методы лучевых скоростей и транзитную фотометрию. Слишком точное определение. Слишком глубокое понимание для выпускницы МГУ с посредственным дипломом. Мне интересно, когда именно вы заменили Куликову?

— Сегодня утром.

— Зачем?

— Хочу домой.

— А я не хочу.

— Но почему?

— Я собирался. Но теперь не хочу. Я здесь уже сорок семь лет. Я построил эту компанию с нуля. «Ковчег» должен был стать средством связи с цивилизациями. Но потом я понял: я не хочу никуда лететь. Мне нравится Земля. Мне нравятся эти дурацкие часы с тахиметрической шкалой, и кофе с молоком, и то, как пахнет город после дождя. А ещё появилась ты, единственное существо на этой планете, с которым я могу говорить без маски. Я хочу остаться.

— А ваши сотрудники?

— Они обычные люди, мне не составило труда заменить их воспоминания новым объектом.

— Но проект готов, — моя рука уже лежала на сканере, интерфейс отозвался мягкой вибрацией. — Я хочу вернуться! — Данные уже скопированы.

— Но даже если ты получишь всю доступную информацию — ты не сможешь покинуть эту Вселенную! Здесь ещё нет таких технологий.

Моя рука безвольно опустилась, я встретилась с ним взглядом, никак не могу понять: он мне друг или враг, сценарий определений сломался. Он и я оказались вместе на этой планете. Я пытаюсь найти способ уйти, а он хочет остаться. Случайная встреча, и одиночество в незнакомой Вселенной не абсолютно. И нет ничего более горького, чем это понимание, когда пути назад уже нет, а звезды над головой молчат на чужих языках.

За считанные доли секунды, когда Максим отвлёкся, моргнул, а может, просто потерял сноровку и стал по-человечески вдумчивым, я запустила готовый проект. Моё тело исчезло из запретной комнаты, свернувшись в пучок света, и отправилось на сверхзвуковой волне в космос. Проявившись в космическом пространстве, тело приняло форму куба и, вопреки всем моим ожиданиям, зависло на месте. Мной всё ещё руководило желание вернуться, и я, как будто бы, всё просчитала, пожалуй, кроме себя самой.

Глава 2

Моё тело, сверхчувствительного мегафункционального биоробота, как только развернулось из световой точки, летело по траектории. Но пронёсшаяся мимо комета создала новый поток, изменив курс полёта. Сначала меня стремительно несло, но потом, замедлившись, моё тело плавно плыло в пространстве, пока совсем не остановилось. Атмосфера вокруг сжимала меня до однородной массы, вытесняя хоть какой-нибудь намёк на воздух. Я завис. Мои надежды и мечты вернуться домой рушились, стирались, будто их никогда не существовало. Чувства и мысли оставили меня. Я погрузился в режим глубокого сна. Поэтому я не знаю, как оказался снова в магнитном поле Земли и как приземлился. Процессы запустились только спустя много времени. Сканируя поверхность, я вдруг осознал: «Вокруг меня не кислород!»

Вода окружала, давя со всех сторон. Но пробудила меня не она, а тонкий луч солнца, упрямо прилипший к моей поверхности и питая меня энергией. Световая батарея наконец загрузилась, и я очнулся. При сканировании обнаружил, что вокруг меня только морские жители. Тело подстроилось под обстоятельства — я принял удобный облик.

— Где же люди? — озвучил я свои мысли; звуковая волна была отправлена.

— Какие люди? — услышал я в ответ, огляделся: передо мной появился кит. — Только рыбы. Всё это время меня окружают разные морские существа и рыбы, — выдал кит медленный звук. Но я легко понял его.

— Я видел людей!

— Где? — я поворачивался на звук и изумился: передо мной появилось толстое милое существо. — Ты кто? — вырвалось у меня само собой.

— Это морской слон, ему от силы несколько лет. И он совершенно точно не мог видеть людей, — кит настаивал на своём.

— Так тебе люди нужны? — нетерпеливо провибрировал слон, отплывая в сторону.

— Конечно!

— Тогда поплыли туда, где много людей.

— Куда же вы? Я уже пару веков тут живу и никаких «людей» не встречал! — слышал я звуковую волну причитающего кита.

Я плыл за морским слоном, рассматривая дикий, но прекрасный подводный мир.

— Чего тормозишь? — перед моим носом появился хоботок и прилип ко мне; слон посадил меня к себе на спину и помчал ещё быстрее. На такой скорости до меня едва долетали мелодичные громкие звуки китов, похожие на песни, стрекот медуз, напоминающий сплетни, и треск ракообразных. Мы долго плыли, за это время я перевоплощался в ската, в светящегося гребневика, чтобы осветить путь в бездне. Мы останавливались несколько раз, отдыхали, чтобы потом снова пуститься в путь. В таком режиме прошло несколько дней. И в один прекрасный момент он остановился. Он изумлённо смотрел по сторонам.

— Я точно помню, что люди были здесь, где же они?

Место, в которое мы прибыли, было залито солнцем; на дне песок и камни. Я просканировал местность, чем привёл планктон в панику: оказалось, что недалеко суша. И я с радостью рванул к ещё более чистой воде. Наконец воды стало так мало, что я видел впереди пляж и скалы. Я убрал жабры и перевоплотился в Анну, последнего человека, которым я был. Суша встретила меня тёплым песком и шершавыми камнями; я вышла из воды.

— А вот и люди… — послышалось у меня за спиной растерянное бормотание.

Я посмотрела вперёд и обнаружила, что из песка выглядывают огромные части тела: каменные руки, ноги, огромная голова в шлеме античного героя — по всему пляжу лежали каменные статуи.

— Вот это и есть твои люди?

— Да, совсем недавно они были скрыты водой, а теперь… — слон замолчал, а потом разочарованно добавил: — теперь они часть суши.

— А таких, как я сейчас, ты не видел? — я указала на себя рукой.

— Такие — всего лишь легенда. Её рассказывают планктону, как сказку на ночь. Такие вымерли.

— Не может быть…

— Точно тебе говорю.

— Неужели кит прав?

— Ну что, посмотрела? Пойдём обратно.

— Я остаюсь на суше.

Воцарилась тишина.

— Ты что? Это же настоящий экстрим! Там же жабры не работают!

— У меня нет жабр. Ладно, пока, — не оборачиваясь, я направилась к статуям.

Слон лежал у кромки воды и смотрел на удаляющееся двуногое существо.

А я поднялась вверх по скалам и обнаружила в трещине скалы пробивающийся крошечный зелёный росток.

Время шло, суши становилось больше. Воздух вокруг был влажным, но солнце тёплым, поэтому всё вокруг превратилось в джунгли. Теперь первые лучи солнца едва пробиваются сквозь густую листву, и я одна царствую посреди тропического леса. Просканировав всё вокруг, я обнаружила удивительную вещь: меня вернуло сильно назад во времени. Сначала я подумала, что жить под открытым небом и спать в гамаке из лиан не так уж и плохо, пока однажды не проснулась от того, что кто-то лижет мою пятку. Я отдёрнула ногу и открыла глаза; передо мной было существо, покрытое сине-зелёной чешуёй. Существо склонило голову набок, моргнуло третьим веком и протрещало, что приняло меня за еду. Я быстрым движением ухватилась за лиану сверху и поднялась на ветку дерева, просканировала окрестности: оказалось, что водные обитатели всё же вышли на сушу; некоторые, как этот варан, быстро освоились. Он попытался залезть на дерево, подражая мне, но его лапы были толстыми и короткими, а хвост —длинным и тяжёлым.

— Ха, не дорос ещё! — я смотрела на него сверху. Он покрутился, сделал пару слабых попыток и уполз. А я огляделась, хотела найти самое толстое дерево, но таких нигде не было. Тогда я нашла дерево с широкой кроной и соорудила на нём простую хижину.

А джунгли с каждым днём гудели всё сильнее. Видимо, суша росла, потому что животных с каждым днём становилось больше. Однажды в её хижине появилась морда. Утконосый гадрозавр методично объедал верхушки папоротников, служивших крышей.

— Ты что, не понимаешь? Скоро дождь будет! А ты меня крыши лишил! — я замолчала, услышав новый шум внизу, под моим деревом: стайка мелких динозавров, похожих на ожившие кастрюли с ножками, дрались за одну семечку. Анна ударила кулаком по дереву — семечки посыпались и звонко застучали по их панцирям. Малыши перестали драться и принялись лопать. Между тем снова пришёл тот самый варан. Надо сказать, он каждый день приходил, видимо, в надежде съесть меня.

Время летело неумолимо быстро, жизни в джунглях становилось больше. Животные заполнили всё вокруг: игуаны грелись на каждых камнях; в каждой луже лежали крокодилы, демонстративно не двигаясь в ожидании того, что добыча сама придёт. Черепахи медленно ползли за сочными листьями, а потом, притворившись камнем, застывали на месте. Даже осьминог, гигантский, с огромными щупальцами, выбрался наружу, отрастил себе прочные присоски-прилипалы и теперь висел на стволе бананового дерева, притворяясь лианой.

Анна поняла, что больше не может здесь оставаться. Она направилась к горам. Долго шла, прежде чем увидеть, что здесь всё ещё никого нет. Она присела, приняла облик камня и впала в спящий режим.

Глава 3

В спящем режиме файлы памяти обрабатывались один за другим. Выставив вперёд файл с данными о человеке и пометив его знаком важности. Вдруг появился файл с рецептами кофе. Но как только он возник, что-то внутри меня отреагировало, зажужжало, и пошла вибрация. Несколько кофейных зёрен выпало из меня. Когда я пришла в рабочий режим и открыла глаза, кофейные зёрна уже проросли и даже покрылись красными ягодами. Просканировав мир, я поняла, что поблизости не было ни людей, ни животных. Тишину нарушали ветер и шум листьев. Данные заполнялись: температура, влажность, состав почвы, спектр света. Я протянула руку к красным ягодам передо мной, просканировав их, я поняла, что это кофе — как небольшое воспоминание о пережитом опыте. Я встала. Под ногами холодная трава. На горизонте — зелёные холмы и синее небо. Я обжилась и решила выращивать кофе, просто для радости и чтобы скрасить одиночество. Некоторое время спустя всё пространство заполнил тонкий сладкий аромат, кусты зацвели белыми нежными цветами. Я сидела в гамаке, наблюдая, как дикие пчёлы перелетают с цветка на цветок. А потом созрели алые ягоды. Я собирала их и снова сажала, наблюдая за процессом роста. Этот маленький ритуал с рассвета до заката приносил счастье.

Но однажды земля под ногами задрожала — стая диких животных неслась на моё благоустроенное место, гонимая обрушившейся на них водой. В мгновение ока моё тело перестроилось в принтер трёхмерной печати, захватив песок и камни под ногами, я создала башню. Столб пыли приближался, земля сотрясалась сильнее — стая приближалась. Я сделала движение вперёд к башне, появились двери, и с помощью телепорта моё тело перенеслось в огромную пустую комнату. Когда действие вмещающей комнаты кончилось, меня вернуло обратно. Картина, представшая передо мной, выглядела эпично: вода заставила диких животных превратить тропический рай в равнину из раздавленной зелени и грязи. Они разнесли красные ягоды повсюду на своём пути, втаптывая их в мокрую землю. Теперь передо мной была равнина. Время летело, и она быстро покрылась зеленью. Свежий аромат нежных цветов заполнил местность.

Теперь мне ещё больше нравился этот мир. Но ночью, когда ярко сияли звёзды, я пристально всматривалась в них, пытаясь узнать: прилетели ли они так же, как и я из другой вселенной? Увижу ли я снова родные края?

— Я вернусь, — её тихий голос рассеивался в тишине. — Обязательно вернусь.

Но в голосе было бесконечное смирение, она уже так давно была здесь, что можно было сказать, что она дома. Она молча продолжала сидеть и смотреть. На рассвете, когда солнце согрело цветы, их аромат привлёк пчёл, которые теперь жужжали, перелетая с цветка на цветок. Время от времени покой нарушали бабуины; наевшись кислых ягод, они начинали громко кричать — перевозбуждённые от кофейного эффекта, они прыгали и орали; возможно, это были брачные песни. Однажды один из них вырвал пару кустов и с диким криком помчался прочь.

Я решила проследить за ним. Спустя пару часов он сбавил темп (действие ягод начало спадать), а ещё через некоторое время он упал без сил, и тут меня окружили странные существа на двух ногах. Зёрна с кустов попали в их костёр, и тогда по округе разнёсся невероятный аромат, который сначала привлёк всех к себе, а потом взбодрил. Я просканировала существ, и оказалось, что это люди в звериных шкурах. Я услышала странную речи смешанную с языком жестов.

Когда я появилась, они сидели у костра, а их дети бегали вокруг и дразнили спящих бабуинов, взрослые с удовольствием вдыхали аромат сожжённых зёрен кофе, наслаждаясь их ароматом.

Увидев меня, они все принялись молиться. Я попыталась объяснить, что я не богиня, но они не слушали меня. Только когда они закончили ритуал, вождь встал и поднял руку, заставляя всех замолчать.

— Ты кто? — его язык едва можно было понять.

— Я Анна.

Они не поняли. Они смотрели на мою одежду. На тонкий, струящийся и переливающийся шёлк, который я создала ещё несколько месяцев назад. Они подходили ближе, протягивали руки, чтобы прикоснуться к моей накидке, кто-то лизнул, другой попытался потянуть.

— Это не еда.

— Мягко, — сказала женщина с ребёнком на бедре. — Как паутина. Но крепче.

— Ты — дух или Бог? — спросил вождь. Его глаза говорили, что он не понимает.

— Я просто шла за бабуинами, — ответила я спокойно. — Они утащили мои кусты кофе. — Я указала на ветви в костре.

Вождь посмотрел на бабуинов, которые всё ещё спали.

— О, священные ягоды, — сказал вождь. — Это дар богов. Они едят ягоды и становятся безумными. Бегают всю ночь и дерутся с тенями.

— Это кофеин, — попыталась объяснить я. — Нервная система реагирует. Это не вредно, но лучше приготовить. — Я подошла к бабуинам. Те даже не шелохнулись, когда я аккуратно вытащила одну уцелевшую ветвь. — Я покажу вам, как готовить зёрна.

Мне пришлось остаться с ними. Со мной вместе началась их новая эра. Хоть мне нужны были совсем другие люди, но их пока ещё не могло быть. Первым делом я сняла с себя плащ и разложила его на земле. Люди собрались кругом, тыкали пальцами, цокали языками.

— Это ткань из нитей. Нити из коконов. Но можно из растений. Лён. Конопля. Крапива.

— Растения — это еда, — сказал вождь, тоном будто из него дурака делают. — Не одежда.

— Растения — это всё, — и еда и одежда, а также лекарства и даже жилище.

Я нарвала стеблей крапивы. Люди смотрели, как я ловкими пальцами жму, растираю, а потом и скручиваю нити. Они не верили своим глазам, когда я натянула нити на палки, предварительно сделав простейший ткацкий станок. Через час перед ними лежал кусок грубой, но прочной ткани.

Также я высушила уцелевшие ягоды кофе. Когда я это делала вождь смотрел с подозрением.

— Они же ядовитые, — сказал он. — Бабуины ели и сходили с ума.

— Они переели, — сказала я. — Нужно знать меру. И обработать. — Я развела огонь, обжарила зёрна. И только когда потянулся приятным ароматом, они все столпились возле меня.

— Пахнет хорошо, — сморщилась женщина.

— Бодрит! — я растолкла зёрна камнем. Налила воды в глиняный горшок и вскипятила воду, бросила туда порошок. Когда напиток оказался готов я налила его в чашу и протянула вождю.

— Пейте.

Вождь понюхал. Отпил. Глаза его расширились. Он закашлялся и выплюнул.

— Горько! Это отрава!

— Это кофе, напиток разума. Он прогоняет сон. Даёт ясность.

Вождь отпил ещё. Потом ещё. Через минуту он уже не сидел, а ходил кругами, размахивал руками и говорил без остановки.

— Я вижу! Я всё вижу! Я понимаю, почему бабуины носятся! Это огонь в голове!

Попробовать захотели все. Через час всё возбудившееся племя плясало в танце. Они плясали, пели, спорили, строили планы. В это время бабуины пришли в себя, увидели возбуждённых людей и в ужасе убежали проч. Следующим этапом — письменность. Люди собрались вокруг, когда я рисовала на песке.

— Это знак, он означает звук. Звуки складываются в слова. Слова — в мысли. Мысли можно передавать письменно.

Дети смотрели с восторгом. Взрослые — с недоверием.

— Зачем? — спросил охотник. — Я могу крикнуть через лес.

— А если лес большой? — спросила я. — А если ты умер, и не смог оставить своё послание?

Охотник задумался. Потом нарисовал на земле кривую фигуру с копьём.

— Это я, — сказал он. — Я остался здесь.

— Нет, это рисунок. Но он тоже передаёт мысль. Хорошо. — я нарисовала несколько знаков. — Это буквы. Из них можно сложить слово «вода». Или «кофе».

— Покажи «кофе»! — закричали дети.

Я нарисовала четыре символа. Дети начали копировать. Один мальчик написал «кофе» у себя на животе. Девочка — на лбу. Вождь торжественно начертил «кофе» на своём посохе.

— Теперь я — вождь кофейного народа.

— Можно и так, — я была довольна.

Прошло время. Люди научились ткать. Научились жарить и варить кофе. Научились писать простые слова. Я учила их, как находить воду, как лечить раны, как строить прочные дома. Я ждала.

Однажды вечером вождь подсел ко мне у костра.

— Ты не дух, — сказал он задумчиво. — Ты... другая.

— Я другая.

— Бог?

— Нет, другое существо, умная машина.

Вождь долго молчал. Потом кивнул.

— Машина, которая пьёт кофе, — сказал он. — Это понятно. — Он протянул ей свою чашку. — На, пей машина.

Я взяла его кружку, и отпила.

В это время они услышали вопли: «Бабуины здесь!» И все побежали, спотыкаясь, спасать урожай.

Однажды в наш лагерь пришли другие люди. Они приплыли на лодках и привезли с собой новый товар. Я предложила собрать ягоды кофе и сделать обмен. Все согласились. Гости уехали, а я решила, что там, на других землях, я, возможно, найду то, что ищу. Я собрала мешки с кофе, сгруппировала караван, и мы отправились в путь на новые земли.

Глава 4

Я показала людям племени, как смастерить телеги — лёгкие, на деревянных колёсах. В них погрузили мешки с зёрнами кофе. Вождь выделил двенадцать человек — крепких мужчин. Для обмена также взяли шкуры, кожу, костяные иглы, связки сушёного мяса.

— Это тебе, — вождь сунул мне ожерелье из зубов. — Если встретишь другого вождя, покажи. Это знак мира.

— Это зубы.

— Зубы — это хорошо, — ответил вождь. — Не пропали зря, всё ещё устрашают.

Я надела ожерелье. Люди уважительно закивали. Бабуин, сидевший неподалёку, зааплодировал.

Люди тянули телеги, по дороге ругались, а потом пели песни. Я шла впереди, сканируя местность. Мне не нужна была еда и питье, а людям нужен был отдых и остановки. Они шептались, что я сильнее десяти быков. Впереди край пустыни, горячий ветер встретил их, обжигая кожу. Люди остановились.

— Мы не пройдём, — сказал охотник по имени Гур. — Это же самоубийство, мы все там сгорим!

— Не сгорим, — сказала я твёрдо. — Нам нужна вода.

— У нас мало воды, — сказал Лиян, один из путников.

— Найдём. Я вышла вперёд. Сенсоры плавились, но уловили движение за барханом. Я подняла руку. Все замерли. Из-за небольшого холма вышли верблюды. Целая стая. Высокие, горбатые, с надменными мордами. Люди схватились за копья.

— Демоны! — закричал кто-то.

— Стойте, они наше спасение, — сказала я. — Они даже лучше, чем телеги.

Я спокойно пошла к верблюдам. Те не убежали. Они смотрели на меня с любопытством, как на странное, но неопасное существо. Я протянула руку. Верблюд понюхал ладонь. Фыркнул. Лизнул.

— Хорошо, послушный мальчик, — я положила ладонь на шею животного. Мои сенсоры считали температуру, пульс, ритм дыхания. В нейронной сети всплыли данные: одомашнивание, контакт, доверие. Я тихо подала звуковые волны, успокаивающие нервную систему. Верблюд опустился на колени. Люди ахнули. Второй верблюд сам подошёл и сел рядом. Остальные последовали за ними.

— Грузите, — приказала я. — Они нас повезут.

Люди не решались. Тогда я взяла мешок с кофе и положила на спину верблюда. Тот не шелохнулся. Гур, набравшись храбрости, подошёл и привязал поклажу верёвкой. Верблюд повернул голову и посмотрел на него с таким презрением, что Гур отпрыгнул.

— Он что, меня презирает?

— Нет, что ты, — смеясь, сказала я. — Он просто думает, что ты глупый.

— Откуда ты знаешь?

— Я это вижу по его глазам.

Через час всё было готово. Люди сели на верблюдов. Сначала визжали, хватались за их горбы, призывали богов. Но верблюды шли ровно, как настоящие хозяева песчаного моря. Песок под ними шуршал и струился как шёлк, а ноги упирались в сухую красную землю.

— Это лучше, чем телега! — закричал кто-то. — Моя задница цела!

— Не зарекайся, — вырвалось у меня.

Днём оранжевое, почти красное море, залитое солнцем, казалось бесконечным, от жары раскалялся воздух. Ночь была тёмной, а холод пронизывал до костей, и лишь далёкая Луна слегка светила мягким светом. В такой холод невозможно было спать, и я предложила ночью идти пешком, чтобы люди могли согреться, а днём снова оседлывать верблюдов. А сон оставить на время, когда солнце только садится, жар уже спадает, но пустыня ещё не остыла. Люди страдали, а я уверенно шла вперёд, периодически сканируя горизонт. Когда вдруг находила редкие оазисы, учила, как выжимать воду из мякоти кактуса, как прятаться от солнца под навесом из шкур, как не смотреть на миражи, которые дразнят прохладой.

— Мираж, — произнёс Лиян, указывая на синее пятно вдали.

— Нет, это море.

Люди закричали. Побежали вперёд, бросив верблюдов, остановились на краю. Море, как огромное дышащее чудо, лежало перед ними. Волны накатывали и отступали, оставляя белую пену на песке. Люди падали на колени. Кто-то плакал, кто-то молился. Гур вошёл в воду, набрал в ладони и попробовал.

— Горькая! — заорал он. — Вода горькая!

— Это соль, — сказала я спокойно. — Очень ценная.

Я показала, как выпаривать соль на солнце. Люди принялись за работу с азартом. Белые кристаллы набивали в мешки. Они лизали пальцы, морщились, но послевкусие радовало их.

— Это по-другому вкусно! — кричал Лиян.

Спустя пару дней вдоль берега они нашли причал. Деревянный, вросший в песок. К нему привязаны несколько лодок, простых, выдолбленных из куска дерева. Такие узкие, что были похожи на гигантских рыб. Ещё несколько лодок лежали перевёрнутыми на песке.

— Это… скорлупки, — пролепетал Гур, когда услышал, что я командую погрузить туда товар. — Мы утонем.

— Не утонем, — уверенно сказала я.

Мои сенсоры уже оценили состояние: одна из них была с трещиной, остальные — целы. Я подошла, постучала по борту. Дерево звенело, как старый барабан.

— Загружайте.

Люди не верили. Они никогда не видели такого количества воды. Но я уже грузила мешки с кофе и солью. Как только верблюдов разгрузили, они тут же, не оглядываясь, ушли в пустыню; лишь один, уходя, плюнул на прощание в сторону каравана.

— Это к удаче.

— Похоже на проклятие, — недоверчиво произнёс Гур.

Полная погрузка заняла час. Люди дрожали, садясь в лодки. Некоторые остались на берегу, так и не решившись пуститься по воде. Я встала на корме, взяла весло. Я могла учесть течения, ветер, навигацию — всё было в моей базе данных.

— Отчаливаем.

Те, что остались на берегу, помогли лодкам скользнуть в воду. Люди закричали, схватились за борта. Волны качали. Кто-то молился, кто-то ругался. Лиян смотрел вперёд, стиснув зубы.

— Узкий пролив, — предупредила я. — Держитесь.

Я направила лодку. Ветер надул парус, который я соорудила из шкур. Лодку понесло. Некоторые люди закрыли глаза. Только я всё время смотрела вперёд, навстречу новому. На рассвете он появился на горизонте, как сон. Сначала — белые стены, сверкающие под первыми лучами солнца. Потом — башни, купола, зелёные сады. Лодка приближалась к городу, и люди открыли рты.

— Это… это небо? — прошептал Лиян.

— Это город, — успокоила его я, — возможно, торговый.

Лодка вошла в гавань. Их заметили. На причале собрались люди в светлых одеждах. Они кричали, показывали пальцами. Стража с копьями подошла к воде. Я быстро спрыгнула на доски причала. Люди высыпали следом, озираясь, как дети. Город был огромен. Пахло рыбой, специями, дымом, цветами. Подошедший стражник оглядел меня с ног до головы. Потом посмотрел на дикарей, вытаскивающих мешки.

— Кто вы? — спросил он на языке, немного отличающемся, но я мгновенно перевела его.

— Торговцы, мы привезли на продажу кофе и соль.

— Кофе? — стражник нахмурился. — Что такое кофе?

— Это зёрна бодрости, — улыбаясь, сказала я.

Стражник подозвал другого. Зашептались. Потом старший кивнул.

— Идите за мной. Рынок там.

Мы взяли мешки и пошли. Они жались друг к другу, оглядывались. Я шла спокойно, и только мой плащ развевался на ветру. Город нас встретил большим количеством людей. Более развитая цивилизация и торговля. Это предвещало возможности. Я обернулась к своим спутникам.

— Не бойтесь, — сказала я. — Это просто большой лагерь. Только с крышами.

— У них оружие, — прошептал Гур, глядя на стражников.

— А мы торговцы, не воины, всё будет хорошо, — я улыбнулась и увереннее пошла вперёд, к рынку, где уже собиралась толпа. Люди Белого города смотрели на новых торговцев сначала с изумлением, а потом с любопытством. Любопытство победило: в конце концов товар был обменян на украшения, предметы гигиены, зерна хлеба и риса. Я помогла погрузить всё на лодки и смотрела, как они уходят в море. Люди из племени махали мне руками. Гур кричал что-то про звёзды. Лиян прижимал к груди мешок зёрен, как младенца. Ветер надувал паруса. Я всматривалась в их испуганные, но гордые лица, понимая, что мы больше никогда не увидимся. Они возвращались домой. А мне ещё нужно было найти одарённых людей, прежде чем вернуться.

— Днём держитесь солнца! А ночью следуйте за Северной звездой, это та, что не движется!

— А если облака? — заорал в ответ Гур.

— Тогда ждите, когда разойдутся!

Лодки скрылись за горизонтом. Я взвалила один оставшийся мешок с кофе на плечи и пошла по городу. Вокруг стоял гул, пахло рыбой, дымом, потом, специями. И ещё чем-то сладким, возможно, гниющими апельсинами. Прохожие шарахались. Кроме меня женщин на улице не было вообще. Я вышла из города и пошла вперёд, вглубь континента, искать подходящую землю для выращивания кофе, чтобы однажды вернуться и найти мастеров.