Kitabı oxu: «Про я, не-я и то, что между ними»

Name: Про я, не-я и то, что между ними
Author: Андрей Говорун

Андрей Говорун

Şrift:

Глава

Текст: Андрей Говорун

Иллюстрации, дизайн, верстка: Анна Мотовилова

Редактор: Елизавета Гришкина

Первое издание 2026

О чём?

О том, как всё устроено. Рассматриваю этот вопрос через изучение восприятия как основополагающего процесса в бытии каждого живого существа. Книга о том, что имеет непосредственное отношение к вам, ко мне, ко всем.

Для чего?

Чтобы попытаться сделать жизнь людей лучше. Изучение отношений между воспринимающим «я» и воспринимаемым миром, а также того, чем эта пара является по сути, определённо способно на это.

Откуда информация?

Всё написанное ниже базируется на личном опыте автора, сверенном с некоторым числом источников и свидетельств из разных традиций, поднимающих те же вопросы.

Для кого?

Собственно, попытка разобраться с тем, как всё устроено, составляет в моей жизни главный интерес. Считаю, что эта книга для всех, кто имеет сходные намерения и не останавливается на промежуточных ответах.

Предисловие

« То, о чем мы говорим, невозможно найти через поиск. И всё же только искатели находят это.»

Баязид Бистами

Это не научная работа. Здесь не будет доказательств чего бы то ни было. В первую очередь потому, что главный предмет обсуждения не является тем, что в принципе может быть доказано или опровергнуто. Эта книга — свидетельство о прямом переживании. Если вы будете читать далее, мы с вами вступим в отношения, где главной переменной является степень доверия. Вы можете верить, что я говорю правду и не пытаюсь ввести вас в заблуждение по тем или иным причинам, или не верить в это. И главное — вы можете верить, что я столкнулся с опытом, который не оставляет ни малейшего места для сомнений, так как даётся с полной ясностью, или посчитать, что я сам заблуждаюсь, так как такого не может быть, мы все подвержены ошибкам и т.д. Способа доказать что-то у меня нет. По этому вопросу единственным доказательством может быть только личный опыт. Когда он возникает — сомнения исчезают подобно туману под лучами летнего солнца. Пока его нет — доказательства попросту невозможны.

Но я свидетельствую следующее: я столкнулся с опытом прикосновения к тому, что является абсолютно истинным, самотожденственным себе; с тем, что остаётся собой со всех возможных точек зрения, в любой момент и в любом месте, для любого живого существа без каких бы то ни было исключений. Данная книга — попытка рассказать об этом опыте, рассказать о том, чем является предмет этого опыта. Также я попытаюсь показать, что именно этот опыт являлся ключевым для возникновения большинства крупных религиозных традиций. Он был стержнем, вокруг которого собиралось всё остальное, и без которого религия разваливалась и теряла смысл.

Я не достиг того, что называется реализацией в предельном значении этого слова. Я не просветленный, не гуру, не великий практик, не профессор философии или теологии. Да, у меня есть опыт, который я считаю ключевым, и некоторое понимание того, с чем я в этом опыте имею дело. Но мне ещё очень есть над чем поработать. По этой причине я сомневался, стоит ли вообще что-то писать. Возможно, лучше было бы сначала пройти путь, о котором я собираюсь говорить, до конца. Тогда из непосредственного и полного переживания Истины можно было бы лучше сказать о ней. Но потом я вспомнил фразу, что каждый ученик дзен одновременно и учитель дзен. И где там конечная точка маршрута? Будет ли вообще в этой жизни? Если уж я всё равно разговариваю с людьми и делюсь чем-то, то почему бы мне не поделиться этим с более широким кругом? У меня есть склонность к писательству, так что идея написать книгу представилась мне чем-то довольно естественным.

Я пока не могу быть маяком. Но я могу быть тем, с кем можно идти на свет маяка вместе. Или так: я иду на свет маяка и при помощи этой книги предлагаю составить мне компанию.

Короче. Я обнаружил несколько любопытных вещей и собираюсь о них рассказать.

***

Поскольку у меня всё крутится вокруг субъект-объектной дихотомии, термины «субъект» и «объект» используются в тексте постоянно. Чтобы сгладить стилистику, наряду с этими я использую и другие термины, которые в рамках данного текста являются синонимами к вышеозначенным:

- для термина «субъект» или «субъект восприятия» — феноменальное сознание (Ф-сознание), «Я», свидетель. Во второй части, которая уже непосредственно касается религиозных традиций, к ним добавляется термин «Дух ».

- для термина «объект» или «объект восприятия» — явление, феномен.

Приведённые термины являются взаимозаменяемыми и означают в тексте книги одно и то же. Также отмечаю, что для таких терминов как «любовь», «бог», «благо» и т.д. я иногда использую написание с большой буквы, а иногда с малой. Это делается специально. При написании с малой буквы имеется в виду общепринятое употребление слова. При написании с буквы большой имеется в виду высшее из возможных значение термина, в котором он раскрывает себя как абсолютную категорию. В конце книги приведён небольшой словарь терминов, благодаря которому можно меньше путаться в значениях при чтении. Словарь составлен максимально лаконично. Возможно, некоторые определения прояснятся в ходе чтения в свою очередь. Словарь соотносится с текстом так же, как карта с таблицей условных обозначений.

Чтобы написать книгу, мне пришлось пользоваться великим и могучим, но всё ещё несовершенным русским языком. Некоторые из использованных мной терминов и понятий имеют больше чем одно значение, а также различные определения в зависимости от контекста. Я знаю, кто-то из читателей возмущённо подумает, что я вообще не понимаю значение того или иного слова на самом деле. Именно поэтому я обращаю ваше внимание на очевидную вариативность восприятия любых слов. Если вам кажется, что существует только одно правильное значение того или иного термина, а я его не придерживаюсь — прошу вас, будьте ко мне снисходительны. Во-первых, я действительно могу ошибаться и использовать какие-то слова по-своему. Тогда, чтобы избежать ненужных противоречий, просто примите: «Ага, в этом тексте вот это слово имеет вот это значение. И пусть это немного режет мне глаз, но ладно. Попробуем понять, что же всё-таки хочет сказать автор». Во-вторых, убеждение в том, что именно вы обладаете наилучшим и наиболее адекватным определением терминов, может однажды вас подвести. Я не утверждаю это, просто предлагаю рассмотреть как возможность. В-третьих, мой язык может показаться недостаточно академичным. Я не старался писать книгу как-то особенно, но писал примерно так же, как говорю с людьми. При этом куда важнее смысл, который я пытаюсь передать. Не означающие слова, но означаемые идеи. Искренне надеюсь, что вы обратите пристальное внимание именно на последнее, не слишком серьёзно отнесясь к недостаткам словесной оболочки, в которую эти идеи будут завернуты. Настоятельно рекомендую вам гуглить все непонятные/неизвестные слова и словосочетания. Это здорово облегчит понимание текста (и вообще хорошее правило по жизни).

Книга состоит из четырёх частей плюс приложение в виде словаря. В первой части мы разберём, что такое «я», что такое «не-я» и структуру взаимоотношений между ними. Во второй части мы проследим, как эта структура проявляла себя в религиозных традициях прошлого и настоящего. В третьей части посмотрим, что говорит по этому поводу античная философия. Поскольку теория без практики мертва, то практике посвящена четвёртая часть.

Часть I. Структура

«У тех же, кто будет читать моё сочинение, я прошу, чтобы они простили меня, если заметят, что я больше хотел, чем смог, высказать то, что они сами понимают лучше или же не понимают из-за неясности моего изложения. Так же и я прощаю их, когда они не могут меня понять из-за медлительности своего ума».

Августин Блаженный

Восприятие

Все живые существа являются существами воспринимающими. Не обязательно процесс восприятия осознаётся и рефлексируется: для этого нужна довольно развитая нервная система и сопутствующее ей строение ума, коим не обладают более примитивные по отношению к человеку или высшим млекопитающим формы жизни. Но даже среди людей способностью к рефлексии обладают не все. Новорожденные младенцы, например, или люди, получившие те или иные травмы головного мозга, могут быть на это неспособны. Сам же процесс восприятия наличествует всегда и при любых условиях. Считывание информации из окружающего мира в любой из форм является одним из свойств жизни как таковой. Есть восприятие — эта тварь живая, нет восприятия — она сдохла. Даже люди, пребывающие в коме, как известно, видят сны и имеют некий, хоть и ограниченный доступ к происходящему рядом с ними, это и есть их актуальный воспринимаемый мир. Восприятие есть ключевой принцип взаимодействия со вселенной. Если бы мы не могли воспринимать её, никакой вселенной для нас бы не было. Какой мы её воспринимаем, такова она для нас и есть. Существует ли вообще вселенная вне нашего восприятия — отдельный большой вопрос. В зависимости от ответа на этот вопрос люди делятся на идеалистов, а если точнее субъективных идеалистов (ответ «нет», так как сознание первично к материи), и материалистов (ответ «да», так как материя первична к сознанию). Есть ещё объективные идеалисты, заявляющие, что первично некое начало нематериального толка, но не тождественное сознанию человека (сознание первично, но не наше сознание, а чьё-то ещё). Поиск ответа на вопрос о существовании вселенной самой по себе не является целью книги, но по ходу дела прояснится естественным образом. Так что пока мы оставляем его в стороне, чтобы сфокусироваться на процессе восприятия как основном процессе в бытии каждого живого существа.

Все воспринимаемые феномены можно условно разделить на внешние и внутренние. Внешние это те, которые существуют за пределами человека как личности, отдельного существа. Это вся внешняя по отношению к нему вселенная, состоящая из атомов и субатомных частиц, планетарных систем и галактик, подчиняющаяся определённым законам и познаваемая эмпирически. Частью этой внешней вселенной является и человеческое тело, так как и оно доступно для эмпирического познания. Мы можем потрогать своё тело, понюхать его, посмотреть на него. Можем «открыть» его и изучить, что там внутри. Внутренние феномены — феномены, воспринимаемые человеком только опытно и недоступные для других людей. Это мысли, идеи, чувства, ощущения, настроения, состояния сознания, изменения в настроении и состоянии сознания, сны, видения и прочее такого же рода. Различие между внутренними и внешними феноменами есть различие между чувством удовольствия и молекулами дофамина. Содержание вторых можно измерить при помощи аналитических приборов, первое же можно пережить только лично. Хотя без молекул дофамина удовольствия не бывает, одно к другому всё же не сводится.

В процессе восприятия есть две стороны: субъект и объект. Субъект есть тот, кто воспринимает. Объект есть то, что воспринимается. Как внешние, так и внутренние феномены одинаково являются объектами восприятия для субъекта их воспринимающего. Субъект — это то, что подразумевается под «я», когда мы говорим «я вижу», «я чувствую».

Теперь хочу представить первую непростую идею: в каждом конкретном акте восприятия субъект восприятия не тождественен объекту восприятия. Воспринимающий никогда не является тем, что он воспринимает, так как воспринимаемое всегда является чем-то иным по отношению к воспринимающему. Хорошей метафорой здесь может служить глаз, который не может видеть сам себя. В контексте этой метафоры часто вспоминают про зеркало, которое вроде как может помочь глазу себя узреть. Но в зеркале мы видим не сам глаз, а только его отражение. Так же как на картинке, изображающей глаз, мы видим не сам глаз, а только его изображение. Метафора эта хороша, но имеет свой предел. Её предел там, где мы понимаем, что глаз — это только инструмент для восприятия зрительной информации, он не видит сам по себе. Так же как телескоп не видит сам по себе и микроскоп не видит сам по себе, глаз только позволяет получать картинку. Если глаз выходит из строя, картинка исчезает. Но тот, кто её видел, остаётся. Субъектом зрительного восприятия является то самое «Я», которое есть у каждого из нас. И это «Я» никогда не тождественно тому, что оно видит. То же самое справедливо в отношении других способов воспринимать мир. Если в какой-то момент мы не чувствуем эмоций, всё равно остаётся то «Я», которое чувствовало их до этого. Если на какое-то время в голове останавливается мыслительный процесс, всё равно остаётся тот, кто «слышал» мысли и воспринимал идеи в голове, пока они там были. Если ломается какой-то из инструментов восприятия, сам воспринимающий не ломается, с ним ничего не происходит. А значит, если работа этих инструментов в дальнейшем будет восстановлена, восприятие вернётся. Это мы каждую ночь переживаем во сне, когда наш мозг переходит в спящий режим, и мир исчезает. Когда утром он начинает работать снова — мир возвращается. В фазе глубокого сна нас как бы нет, но на самом деле это не так. То, что мы ничего не помним, ещё не значит, что ничего не было. Хорошо это видно по снам, которые могут быть потрясающе яркие, но утром исчезают, как дым. Субъект восприятия не тождественен тому, что слышит, трогает, нюхает, пробует на вкус наше физическое тело; не тождественен ощущениям внутри этого тела, не тождественен переживаемым эмоциям, мыслям, возникающим в голове, не тождественен идеям, концепциям и всему тому, что содержится в памяти. Всё это является для него, а значит, и для каждого из нас объектами восприятия, воспринимаемыми феноменами, внешними по отношению к воспринимающему «Я».

Феномены эти могут быть крайне разнообразны. Они различаются по типу, яркости, плотности, локализации. Мы можем воспринимать их в видениях, во сне, наяву; очевидно как стол и на границе восприятия как какой-то очень тонкий порыв или мимолётное ощущение. Это могут быть феномены, воспринимаемые одинаково разными людьми, или феномены, доступные только нам.

Всё это следует понимать так: мы не то, на что мы смотрим, не то, что мы чувствуем, не то, что мы переживаем, не то, что мы помним и думаем. Всё это является для нас, как для субъекта восприятия, объектами внешними по отношению к нам, как к субъекту восприятия. Поскольку мы можем воспринимать все аспекты нашей личности, всё, что её составляет, вывод напрашивается сам собой. Наше эго, наша личность не является воспринимающим «Я», настоящим субъектом восприятия.

Когда мы начинаем честно исследовать то, чем мы являемся на самом деле, довольно скоро обнаруживается, что всё, входящее в понятие «личность», не подходит. Всё это воспринимается нами, но не является воспринимающим. Я не есть моя личность, не есть моё эго, как бы нелепо это ни звучало при переводе слова «эго» на русский язык. При детальном изучении вопроса оказывается, что то, что мы называем «личностью», есть набор разноплановых феноменов, сложенных в один пакет по принципу локализации. Если рассмотреть по отдельности каждый конкретный момент, то в нем будет ряд ощущений в теле, мыслей, эмоций, памяти о прошедших событиях, желаний/не-желаний и т.д. Мы можем рассматривать всё это как части единого целого, которое мы называем личностью, а можем брать по отдельности. Подобно тому как часовой механизм может представлять собой единое целое или набор отдельно взятых шестерёнок, колёсиков, стрелок и корпуса, наша личность так же разбирается на запчасти, отдельные феномены. Таким образом, существует ряд внутренних и внешних явлений плюс ещё одно явление на уровне идей, обобщающее их все в некоторую совокупность. Личность — это идея о себе, такой же феномен, как рука или чувство голода, но возникающий в уме. Её нельзя потрогать или укусить, можно только воспринять как концепцию. Но и концепция личности, и феномены, которые к ней относятся, являются внешними для настоящего «Я», для субъекта восприятия.

Так что это тогда за «Я» такое? С чем оно связано? Какие у него характеристики? Кто этот воспринимающий и что ему надо? Здесь я хотел бы в первый раз обратить внимание на практический аспект усвоения того, о чём идёт речь. Касательно данной темы недостаточно просто прочитать написанное. Поскольку речь идёт о том, что является самой основой нашего бытия, было бы здорово немного прикоснуться к этому не только интеллектуально, но и опытно. Для этого не требуется создавать себе особых условий. Подходит любой момент, главное немного внимания. Сядьте и попробуйте разобраться, прочувствовать эту историю. Чем же вы являетесь, если всё, что вы можете воспринять, не есть вы? Как можно было бы назвать то, что вами таки является? Как это можно было бы пережить? Можно ли ощутить это «Я», найти его в себе? Отложите книгу в сторону, прикройте телефон подушкой, сделайте последний глоток того, что вы там сейчас пьёте, и дайте себе три минуты в тишине с закрытыми глазами.

Если всё, что возможно воспринять, не я, то что же такое я?

Кен Уилбер в одной из своих книг предлагал следующую практику: сядьте удобно, закройте глаза и представьте, что перед вами в ряд расположены все возможные ответы на вопрос «Кто ты?». Допустим, слева направо: я человек, я сын, я отец, я слесарь, я русский, я животное, я душа, я жизнь, я мужчина, я кучка атомов, несущихся с чудовищной скоростью сквозь звёздное пространство и т.д. Внимательно осмотрите все эти варианты и добавьте свои. Все, которые только можете придумать. Чем больше, тем лучше. Некоторое время наблюдайте определения слова «я» мысленным взором. А потом переведите своё внимание на того, кто наблюдает. Побудьте некоторое время во внимании на полученном переживании.

Один из самых популярных ответов на вопрос «кто я?» — «я мозг, нервная система». Хотел бы поподробнее остановиться на этом варианте. Мы знаем, что у всех людей в голове есть очень сложная штука, которая контролирует в теле буквально всё: работу всех органов, движение, мышление. Туда стекаются сигналы ото всех органов чувств, там всё происходит. Многие учёные считают, что мозг создаёт то, что называется сознанием. А что же ещё может его создавать?

Сразу же отмечу, что концепция «я – мозг» как раз не имеет никакого отношения к непосредственно проживаемому опыту и не может быть получена из него, а является чисто интеллектуальным продуктом. Но начать здесь следует с того, чтобы разобраться с термином «сознание».

Сознание

У этого слова есть два основных значения. Воспользуюсь современной терминологией, принятой среди учёных, занимающихся изучением сознания. В рамках этой терминологии «сознание» делится на:

Сознание-доступ (Д-сознание). Это прикладное сознание, сознание как инструмент взаимодействия с миром. Оно имеет свою структуру, которая может развиваться или деградировать. Это совокупность всех видов интеллекта, памяти, мировоззрения и прочих компонентов, составляющих нашу личность.

Феноменальное сознание (Ф-сознание). Это как раз история про чистый субъект восприятия. Все аспекты Д-сознания возникают в феноменальном сознании наряду с другими объектами.

Джед Маккена писал об этом примерно так:

Нарисуйте на листе бумаги точку. Обычный взгляд на вещи таков: точка — это сознание, а лист — бескрайняя вселенная, в которой оно существует. Границы листа условны, и вселенная простирается бесконечно далеко за их пределы. Подобное соотношение вселенной и сознания кажется самоочевидным, поэтому никакие подтверждения для него обычно не ищутся. Но если бы мы попробовали их отыскать, то непременно встретились с некоторыми сложностями. Однако, это не единственный возможный способ смотреть на вещи. Попробуйте совершить инверсию и представить, что сознание на самом деле является листом, а вселенная со всеми звёздами и планетами, бедами и радостями, вопросами и проблемами, идеями и предметами — лишь точка, существующая на нём.

То, о чём говорит Маккена, есть переключение от парадигмы «я – Д-сознание», а значит, существую в мире и являюсь частью мира, к парадигме «я – Ф-сознание», а значит, весь мир возникает во мне.

Эта кардинальная перемена способа восприятия себя и мира подобна коперниканскому перевороту. Коперник перевернул всё с ног на голову и предложил вместо геоцентрической модели солнечной системы гелиоцентрическую: ту, где в центре Солнце, а не Земля. Не Солнце вертится вокруг Земли, но Земля вокруг Солнца. То же самое я сейчас предлагаю сделать вам со своим сознанием и вселенной. Не вы существуете во вселенной, а вселенная появляется, живёт, меняется и исчезает в вашем сознании. Не вы находитесь в комнате, но комната, содержащая в том числе ваше тело, появляется в вашем сознании вместе с вашими чувствами, мыслями и побуждениями прямо сейчас и в каждое следующее мгновение. Комната и всё её содержимое, включая ваше тело, а также и все внутренние феномены, — всё это возникает на поверхности бескрайнего белого листа сознания, живёт там, меняется и исчезает.

Учёные, придерживающиеся физикалистских взглядов (это те, которые считают, что сознание в феноменальном значении является плодом работы человеческого мозга), на протяжении многих десятилетий имеют перед собой проблему, которая называется «трудная проблема сознания». Проблема эта заключается в том, что до сих пор нет никакого понимания, каким образом мозг это сознание производит. Можно разобрать всю нервную систему на атомы и получить только частицы материи. Нет никаких идей, в какой момент и почему возникнет сознание, если начать собирать их обратно в том же порядке. Каким образом мозг производит сознание–доступ, понять можно. Взаимосвязи тут очевидны и довольно хорошо изучены. Те или иные участки мозга отвечают за определённые функции, и при повреждении соответствующих участков эти функции страдают. Но как мозг может создать феноменальное сознание — тут вопрос, ответа на который всё ещё нет. В какой момент и по какой причине работа мозга приводит к возникновению субъективного восприятия?

Надо хорошо уловить эту разницу. Развитие нервной системы обуславливает то, как мы воспринимаем мир и себя в нём. Но оно не обуславливает сам факт восприятия. Мы видим, что со смертью мозга гибнет человек, личность. Он перестаёт общаться с нами, травить старые анекдоты и всё такое прочее. Но мы не видим и не можем видеть, исчезает ли при этом феноменальное сознание, которое воспринимало бытие этим человеком. Феноменальное сознание вообще не то, что можно увидеть. Если вы попытаетесь найти его у себя, то неизбежно потерпите неудачу. Сознание не то, что можно найти. Сознание — это всегда то, что ищет.

Кто-то верит, что оно умирает вместе с мозгом, считая, что сознание мозгом и порождено. Но тут получается замкнутый круг, два утверждения, каждое из которых не имеет никаких оснований, кроме второго. Вера в то, что сознание умирает вместе с телом, основана на вере в то, что тело порождает это сознание. При этом мы считаем, что тело порождает сознание, так как со смертью тела сознание умирает. Выходит как с тем анекдотом (кстати, о старых анекдотах), где метеоролог делает прогноз на холодную зиму, основываясь на утепляющемся чукче, а чукча просто читает прогнозы погоды и утепляется. Никто и никогда не видел живое или мёртвое чужое сознание. Это в принципе невозможно. Совершив коперниканский переворот, мы получаем доступ к другой картине. Тело зачинается, рождается, развивается, стареет и умирает в нашем сознании, являясь одним из возникающих там объектов. Оно возникает, развивается и исчезает подобно всем остальным существующим в пространстве и времени объектам. То же самое со всеми явлениями, составляющими нашу личность, которая формируется с рождения, развивается и исчезает вместе с телом. Личность как раз в серьёзной степени связана с нервной системой, так как большинство её аспектов абсолютно точно завязано именно на высшей нервной деятельности. Но, как мы уже выяснили, личность не есть «Я».

У котёнка также скорее всего есть воспринимающий субъект. И если полностью очистить его ото всех воспринимаемых животным кошачьих объектов, в итоге мы получим ровно то же «Я», что и у нас самих. Так же будет и со змейкой, и с тараканом. «Скорее всего» я пишу лишь потому, что субъектность других живых существ, начиная с других людей, — лишь предположение (хотя и весьма весомое на мой взгляд). Мы не можем на 100% быть уверены в том, что человек напротив нас так же воспринимает этот мир изнутри, как и мы сами. Доподлинно мы знаем это только про себя самих. Субъектность всех остальных людей, животных и других форм жизни всегда остаётся только более или менее вероятным предположением. Но, например, в случае с людьми я считаю это предположение вероятным максимально. Используя принцип аналогии, я на 99% уверен, что другие люди так же субъектны, как и я. Это довольно высокий процент, и на основании этой вероятности я могу выстраивать отношения с ними, исходя из того, что там внутри тоже есть кто-то, кто переживает боль, радость, страх, любовь и т.д. В случае вышеупомянутого котёнка процент может быть чуть ниже, но всё равно довольно высок (около 98% на мой взгляд). Сложнее с растениями, простейшими, бактериями и вирусами. Там моя личная оценка того, насколько вероятно наличие субъектности, еще ниже. Но в общем и целом я скорее склоняюсь к тому, что вся живая природа является действительно живой, а значит, каждое существо переживает бытие самим собой так же, как я переживаю бытие человеком. Каким образом это происходит и на что может быть похоже это переживание в случае цветка или бактерии — для меня большая загадка. Есть, например, предположение, что ройные насекомые на самом деле имеют один субъект на всех. Мол, осиный рой — это кто-то один, муравейник — это кто-то один. Можно то же самое предположить и в случае с вирусами. Подтверждений, конечно, этому нет никаких. Можно только фантазировать на тему того, как могло бы проживаться бытие пчелой или инфузорией. Ну или можно попробовать сделать этот вопрос темой медитации и попытаться войти в переживание одной из более примитивных форм жизни. У меня такого опыта пока что нет.

Сложность мира может быть разной в зависимости от уровня развития живого существа. Но сама основа неизменна. Есть воспринимающий, воспринимаемое и восприятие. Идея о том, что восприятие заканчивается вместе со смертью нервной системы, — просто одна из идей, которая порождается умом. Несмотря на то что идея эта кажется самоочевидной, если к ней присмотреться, можно увидеть, что она является не более чем верой, не имеющей твёрдого основания. Эта вера здорово укоренилась в умах людей и главенствует во многих сферах. Она похожа на веру в то, что Солнце вращается вокруг Земли, которая также не ставилась под сомнение в течение длительного времени.

Для лучшего понимания того, чем является феноменальное сознание, есть ряд метафор. Кто-то говорит о нём как о полотне, на котором проявляются те или иные картины; кто-то как об экране, на который проецируется видео нашей жизни. Однажды один товарищ высказался об этом как о сцене. «Я — сцена!» — сказал он мне. И я сразу понял, о чём речь. Часто используется слово «свидетель». В любом случае вопрос этот выходит за пределы научной сферы, так как раскрывается только опытно в понимании сути дела. Феноменальное сознание не то, что можно доказать или опровергнуть при помощи опыта или эксперимента. Но в момент, когда человек понимает, о чём собственно идёт речь, существование Ф-сознания становится самоочевидным.

Имея некоторое понимание темы, я прихожу ко мнению, что все серьёзные религиозные традиции с древнейших времён, равно как и все современные традиции и учителя, занимаются изучением вопроса взаимодействия сознания и мира. Каким образом эта тема в них представлена, мы рассмотрим позже. Сейчас же можно вспомнить Рене Декарта, который в своё время пришёл к тому, что можно поставить под сомнение всё что угодно, кроме одного, — есть кто-то сомневающийся. Это стало тем основанием, той отправной точкой, на которой была выстроена вся его дальнейшая философия. Кто такой этот сомневающийся? Кто воспринимает сомнение по поводу достоверности тех или иных явлений? Кто чувствует, слышит, видит, живёт? Это «Я» — субъект переживания всего, возникающего в процессе жизни. Что бы вы ни чувствовали, ни видели, ни слышали, ни думали, вы не являетесь ничем из этого, но только тем, с кем это всё происходит, первым лицом единственного числа, проживающим это удивительное многообразие. Каковы же характеристики Ф-сознания? Сейчас будет ещё одна не самая лёгкая мысль.

Феноменальное сознание находится вне пространства и времени.

Пространство и время — это категории, которые относятся к миру объектов. Только для объектов они имеют смысл. Все возможные перемены фиксируются как воспринимаемые, а значит, они происходят с воспринимаемыми объектами, а не с воспринимающим субъектом. Все представления о последовательности, размере, движении, прошлом и будущем — всё это есть не что иное, как представления об одних объектах, которые существуют относительно других объектов. Но мы уже выяснили, что субъект восприятия объектам, равно как и отношениям между ними, не тождественен. А значит, он за пределами всего этого и является неизменным. Изменяется воспринимаемое, но не воспринимающий. Если мы можем зафиксировать какие-то перемены, значит, мы фиксируем что-то, относящееся к миру объектов. Так, например, изменение состояния сознания (при помощи веществ, практик, спорта или просто при отходе ко сну) — это перемена в способе восприятия, как будто мы отложили бинокль и взяли калейдоскоп. Но тот, кто смотрит сквозь разные стёкла, дающие разную картинку, остаётся тем же самым. Ф-сознание неизменно. В нём просто нечему меняться, так как всё, что может быть подвержено изменениям, находится в мире объектов.

Дайте себе ещё три минутки в тишине.

Теперь ещё раз. Наше настоящее, самое глубинное и самое подлинное «Я», по отношению к которому все возможные объекты со всеми своими последовательностями и отношениями являются внешними, находится вне пространства и времени, так как нет ничего, относительно чего оно могло бы находиться где-то или когда-то. Все точки отсчёта, все ориентиры остались в мире объектов и к субъекту восприятия не имеют никакого отношения. Отсюда ещё одно следствие: феноменальное сознание вечно и вездесуще.

Ужасные для восприятия идеи следуют одна за другой. Если что-то находится вне времени и пространства, то с точки зрения чего-то, что в пространстве и времени находится (например, нашего ума), оно является вечным и вездесущим. Это действительно не то, что просто понять и примерить на себя сразу. Если раньше вы не встречались с подобными утверждениями, то сейчас им нужно дать время, чтобы они улеглись в голове. В идеале хорошо было бы посидеть со всем этим в тишине дольше, чем три минуты. Немного молчаливой медитации над тем, что вы прочитали выше. Осознание неизменности, вечности и вездесущности вашего «Я» — один из тех моментов, которые могут развиться и пустить хорошие корни во всю вашу жизнь. Любой глубокий опыт не включается подобно лампочке. Тут больше положений, чем просто on/off. Скорее это похоже на катушку, регулирующую громкость. Понимание тех или иных вещей на интеллектуальном уровне — это ваша готовность начать крутить эту катушку. Но чтобы появился звук, чтобы он стал различимым, а потом громким, необходим некоторый процесс. О практической части ещё поговорим потом.

Пока же попробуем разобрать, каков может быть вход в эту идею. Вполне вероятно, что ваш разум возмущён нелепостью прочитанного. Очевидно же, что вот я и я существую сейчас. Здесь. Сижу на стуле. Я не существую сто лет назад в Тихом Океане или в космосе. Я имею вполне чёткую локализацию в пространственно–временном континууме. «Что вообще за чушь! Какая вечность? Какая вездесущность?»

Всё это является довольно естественным и нормальным для того, кто всегда переживал себя как точку на бескрайнем листе вселенной. Пока мы ассоциируем себя с умом–телом–личностью, менее бредовым это не станет. Но рассмотрите ещё раз тезис о нетождественности субъекта и воспринимаемых объектов. Рассмотрите это в контексте себя самого. В пространстве и времени локализован конкретный человек, которого вы привыкли считать субъектом восприятия. Здесь на стуле сидит ваше тело, ваш ум, шевеля серым веществом внутри черепной коробки, перекатывая идею о феноменальном сознании сейчас, такого-то числа такого-то месяца. Но ни ваше тело, ни ваш ум не являются тем «Я», которое переживает всё происходящее. Тело находится в пространстве в определённом месте относительно других тел, а ум час назад думал о работе и о том, что пол надо бы подмести, а сейчас занят попыткой осознать себя. Субъект же переживания этих пространственно–временных переменных сам по себе не привязан к конкретной позиции на той или иной шкале. Он не расположен там или здесь, тогда или сейчас относительно чего бы то ни было. После коперниканского переворота сознания, где «Я» перестаёт быть точкой и становится листом, на котором возникает всё: и мир, и тело, сидящее на стуле, и ум, думающий мысли, и чувства в теле — Ф-сознание перестаёт быть относительным к каким-то определённым временным или пространственным точкам, для него исчезают все возможные точки отсчёта. Оно оказывается трансцендентным, превосходящим мир, бескрайним и вечным. Неизменным.

Перемены воспринимаются им. Пространство, относительность времени — всё, весь мир воспринимается им. Но не включает его. Ф-сознание не затрагивается никакими временными или пространственными категориями. В этом превосхождении всего возможного для восприятия оно оказывается неизменным, стабильным. Это та нерушимая часть, которая никогда нас не покинет вне зависимости от того, что происходит с нашим телом или нашей личностью. Потому что она и есть мы. Просто дайте этому немного улечься в голове, вовремя отмечая, к какой парадигме относятся те или иные возникающие в уме заключения. К вашей старой парадигме, где вы являетесь личностью, живущей во времени и пространстве, или к новой парадигме, где вы есть то, что переживает бытие этой личностью, не имеет локализации и существует безотносительно к чему бы то ни было.

Ф-сознание — та ось, вокруг которой вращается жизнь, её основа и суть. Скажу больше. Жизнь и сознание можно понимать как синонимы. Жизнь и есть процесс переживания субъектом мира объектов. Если допустить ситуацию, в которой нет субъекта, нет феноменального сознания, нет переживания чего-либо, то в ней не будет и жизни. Тело же, нервная система, органы чувств — это инструменты восприятия, которые вместе со своей инструментарной функцией являются также и воспринимаемыми объектами.

Ещё раз хочу обратить внимание на то, что всё вышесказанное не является теоретическими рассуждениями о чём-то, что не имеет ко мне или к вам прямого отношения. Я говорю буквально о вашем личном сознании. И о своём. Обсудим, кстати, ещё такой момент: в каких отношениях между собой находятся феноменальные сознания разных живых существ, разных людей.

Рассуждение здесь таково: за пределами мира объектов разделение какого бы то ни было типа является невозможным, так как ему просто негде и некогда происходить. Любое разделение возможно либо между миром объектов и субъектом восприятия, либо в рамках мира объектов между разными феноменами. Но если мы выйдем за пределы мира феноменов, то там приходится говорить лишь о чём-то одном, за этими пределами существующем, то есть об одном едином субъекте восприятия. Если что-то находится вне времени и вне пространства, то что бы ни попадало под эту вневременность и внепространственность, как, например, субъект восприятия или «Я» каждого из нас, это будет что-то одно и то же. Другими словами, феноменальное сознание одно на всех.

Как же так? Ведь вот я, а вот другой человек! И я не чувствую прямо сейчас то, что чувствует он.

Да. Один человек не знает, как переживает мир другой. Но обратите внимание, что сам человек как биологическое существо имеет вполне очерченные границы. За пределами этих границ есть другие люди, другие Д-сознания. Всё это делится на отрезки в пространственно-временном континууме. В отличие от феноменального сознания, которое ничего не знает, не делает никаких выводов, не строит концепций, не делится на части, не имеет временных или пространственных рамок, не имеет личной истории и физических характеристик. Оно просто есть и просто воспринимает всё то, что происходит в мире объектов зрительных, слуховых, тактильных, обонятельных, мысленных и всех возможных иных.

Осознание и переживание последнего тезиса на самом деле удивительно. Выходит, что другие люди — это то же самое «Я», которым я являюсь, только в другом месте и/или в другое время. Те люди, которые рядом прямо сейчас, есть ровно то же «Я», что и я сам. Не такое же, как у меня, но именно то же самое. Всё, что происходит с другими людьми, все их достижения и неудачи, все их переживания — яркие и тусклые, светлые и тёмные — в этом смысле это также и мои переживания. Не мои как личности, но мои как феноменального сознания. Отсюда выводится морально-этический принцип «делаешь другому — делаешь себе», и этот принцип имеет буквальное значение. Я всегда делает что-то только в отношении того же самого Я, так как больше нет никого. В эту картину можно включить и все остальные виды жизни. В зависимости от вашего мировоззрения можно говорить о более или менее широком спектре живых существ. Духи, боги, демоны, иноматериальные существа или инопланетяне, существа из параллельных миров, равно как и животные, растения, простейшие, другие виды homo и т.д. Весь опыт всех этих бесчисленных форм жизни, живущих сейчас, живших в прошлом или будущих жить в будущем — это наш с вами опыт. Через разворачивание этого переживания ощущается потрясающее единство как с каким-то отдельным человеком, так и со всей жизнью и всеми существами в целом. В этом опыте полностью исчезает любой тип зависти или недовольства собственной жизнью, уступая место сочувствию существам, пребывающим в худших условиях, а также восторгу и радости за существ, пребывающих в лучших условиях, так как теперь это всё и наши истории тоже. Позволить себе вкрутить катушку этого переживания — великое благо.

Когда мы говорим про феноменальное сознание, мы говорим про саму суть и основу бытия каждого живого существа. Мы не имеем в виду что-то прикладное. Все представления о полезном и бесполезном принадлежат миру объектов. Феноменальное сознание как бы выше этого. Здесь речь не идёт о том, что мы можем что-то как-то использовать, но о том, что мы вообще есть, чем мы сами являемся. О пользе не самого феноменального сознания как такового, но о пользе осознания себя как этого сознания, вечного, неизменного, вездесущего, являющегося сутью всей возможной и невозможной жизни во всех её проявлениях можно сказать следующее: чем больше мы вкручиваем это переживание, чем больше оно входит в нашу жизнь, тем больше отступает страх. Переходя от привычной парадигмы, где мы есть тело- личность, подверженное изменениям и смерти, к парадигме, где мы есть вечное и неизменное сознание, мы приходим к тому, что бояться нечего. Нет ничего, что способно причинить нам вред, ничего, что могло бы нам угрожать. Смерть больше не про нас. Она про наше тело, которое однажды родилось и должно умереть. Но мы больше не есть это тело. Смерть это про нашу личность, наше эго, которое также сформировалось постепенно и однажды перестанет существовать. Но мы больше не эго, не личность. Боль физическая или психологическая остаётся на месте. Тело чувствует боль, это нормально. Но боль постепенно перестаёт причинять страдание. Страдание и боль не есть одно и то же. Боль есть чувство в теле или в уме. А страдание есть то, как мы эту боль переживаем. Ребёнок, впервые порезавший палец, может очень страдать. Взрослый, который порезал палец уже в тысячный раз, может не страдать вообще, испытывая при этом те же ощущения в теле. В процессе вкручивания переживания себя как Ф-сознание мы начинаем переживать все возникающие объекты, вне зависимости от их негативного или позитивного характера, просто как объекты. Да, боль есть, удовольствие есть. Что-то создаётся, что-то разрушается. Это всё время происходит. Но это уже не затрагивает то, что мы открыли как «Я», поэтому страдание уходит. Негативные переживания перестают быть проблемой. Весь этот клубок из личной истории, убеждений, веры и неверия, боли, травм, радостей, любви, предпочтений — всё это перестаёт быть нами, становясь воспринимаемыми объектами, частью мира объектов. Это вовсе не значит, что мы как личности, как люди перестаём действовать, защищать себя или стремиться к лучшему. Та или иная деятельность, имеющая какие-то конкретные цели и задачи в мире объектов, также не является проблемой. У нашего тела, у нашего ума есть определённые потребности, которые они удовлетворяют. Это абсолютно нормально. Это тоже просто воспринимаемые нами процессы.

Когда переживание себя как Ф-сознание возникает впервые, это похоже на ситуацию с тёмной комнатой. Представьте, что вы сидите на стуле в тёмной комнате и смотрите в угол, где лежит что-то очень похожее на змею. В темноте плохо видно, и убедиться в том, что это действительно змея, не получается. Но очень похоже. Вам страшно. Вы сидите и смотрите в тот злосчастный угол, всматриваясь в змею до рези в глазах. Вам уже кажется, что она шевелится.

Может даже ползёт к вам. И вдруг включается свет. Вы видите, что в углу лежит садовый шланг. Боже, какое облегчение! Страх уходит моментально. Свет выключается. Картинка опять нечёткая, но вы видели шланг, вы знаете, что змеи нет. И страха больше нет. Первый личный опыт переживания себя как чистого субъекта восприятия — это впервые зажжённый свет. Змеи больше нет, и страх уходит. Скорее всего этот опыт не будет длиться долго. Потом вы можете даже забыть о нём и вновь начать себя накручивать, думая, что шланг мог вам показаться, а на самом деле это всё-таки змея. Или другие люди могут начать убеждать вас в существовании змей, так как им самим они мерещатся постоянно. Но у вас был этот опыт, и его уже не выкинуть. Так что вы будете стремиться зажечь свет ещё раз. И снова. А потом вашей целью станет жизнь при свете. Научившись зажигать этот свет, вы можете попробовать помочь зажечь его другим людям, чтобы они тоже избавились от страха и от несуществующих змей.

Когда уходит страх, он освобождает место, которое можно занять вещами поприятнее. Например, любовью. На самом деле даже выбирать не приходится. Любовь придёт автоматически. Любовь и страх, как свет и тьма, сменяют друг друга сами собой. Там, где уходит одно, тут же появляется другое и наоборот. Всё это способно изменить жизнь полностью. Необязательно вы начнёте заниматься какими-то удивительными делами. Вполне вероятно, что вы также продолжите ходить на работу и совершать свои повседневные ритуалы. Но змеи перестанут мерещиться по углам, и в сердце станет больше света. Если говорить о прикладном смысле всей этой телеги, то он таков: опыт «зажжённого света» избавляет от страха. Когда приходит переживание себя как чистого субъекта восприятия, это сказывается и на вашей личности, существующей в мире объектов. Состояние свидетеля может развернуться многопланово, привнеся изменения в Д-сознание и повлияв на жизнь во всех ее измерениях и проявлениях. Коперниканский переворот есть настоящая революция, и всё никогда уже не будет таким, как прежде, так как восприятие мира больше не будет прежним.

Но. Это не происходит моментально. Это процесс. Наш мир — та ещё банка с крабами, и всё наше окружение, а также личные привычки реагировать на вещи и события и жить определённым образом неизбежно будут тянуть назад. Поэтому мало просто понять умом, о чём идёт речь. Мало даже единожды испытать это. Чтобы тема заработала, необходима практика пребывания в этом состоянии, практика пребывания в свете. Это некоторая внутренняя работа, для которой необходим внутренний же запал, импульс, мотивация. Что делать, если мотивация не появляется и вся эта тема выглядит бессмысленной и нерабочей, поговорим в главе, посвящённой миру объектов. Переживание себя как феноменальное сознание здорово похоже на то, что отдельные товарищи говорят о просветлении. Кто-то останавливается на этом. Реализовав себя как чистый субъект восприятия, развернув это переживание настолько, что оно перестает уходить, добившись того, что свет в комнате не гаснет, люди считают, что они достигли предельной Истины, постигли Бога, обрели просветление, спасение и всё такое прочее. И хотя это действительно очень серьёзное достижение, но до просветления, как я его понимаю, из этого состояния остаётся ещё один шаг. Часто люди уже достаточно впечатлены результатами своей практики и не считают нужным совершать ещё какие-то шаги. Часто они не видят, куда и как этот шаг можно сделать. По этой причине сразу хочу сказать: состояние чистого свидетельствования — это ещё не оно. Что же тогда «оно», поговорим позже.

Пока перейдём к миру объектов.

Мир объектов

Итак. В рамках дихотомии субъект-объект мы немного поговорили о первой части. Что же со второй? Что это за мир объектов такой и каковы его свойства?

Для начала скажу пару слов о реальности мира объектов. Различные философские и религиозные школы оценивают степень реальности воспринимаемого мира по-разному. Кто-то считает его иллюзией, наваждением, миром теней и т.д. Другие, напротив, считают его единственной настоящей реальностью в противовес эфемерным рассуждениям о духе, Боге и каком-то «Я» помимо тела-личности, которое никак не получается найти и измерить. На мой взгляд, интерпретировать и трактовать возникающие в сознании явления можно по-разному, в зависимости от имеющейся в нашем уме культурной прошивки, терминологической базы, личных предпочтений и склонностей. Неизменным остаётся только то, что мир объектов есть. Реален он или не реален, наваждение ли это, голограмма, сон, видение или, напротив, железобетонное бытие — это другой вопрос. Но мир есть как нечто непосредственно воспринимаемое. Нельзя оспорить то, что феномены возникают в нашем сознании, даются нам тем или иным образом. Если это иллюзии, морок, то эти иллюзии и этот морок определённо есть. Можно подвергать сомнению утверждения о природе объектов, но не сам факт их восприятия, а значит, и их наличие. Декарт утверждал несомненное бытие того, кто сомневается. Я бы добавил к этому несомненное бытие предмета сомнения. Иначе по отношению к чему сомневающийся будет таковым? Также можно вспомнить кантианскую разницу между «вещью для нас» и «вещью в себе», где первое соответствует объекту непосредственного восприятия, а второе — воспринимаемой вещи самой по себе, безотносительно к воспринимающему его. По поводу вещи в себе можно делать разнообразные предположения, так как мы не можем воспринять её в полном объёме. Но вещь для нас, вещь как явление предстаёт перед нами со всей очевидностью. На мой взгляд, тут нет места для ошибки. Мы неизбежно воспринимаем то, что мы воспринимаем, и так, как мы воспринимаем. В этом смысле мир объектов столь же реален, сколь реален воспринимающий его субъект.

Для примера можно привести вазу, которую вы видите во сне. Допустим, в ней стоят цветы и вы ощущаете их запах. Пока вы спите, вы можете быть уверены в том, что ваза действительно есть. Но после пробуждения ваза исчезает. На основании этого можно заявить, что ваза нереальна, и это будет адекватным способом сказать о положении дел. Однако вполне реальным является то, что вы эту вазу видели и ощущали запах цветов. Это переживание действительно было. Поскольку мы не можем быть уверены в том, что наша повседневная жизнь не является таким же сном, матрицей, иллюзией, симуляцией, мы можем предполагать нереальность вещей, воспринимаемых нами и в состоянии бодрствования. Но даже если мы проснёмся от этой жизни в какую-то другую, и все наши квартиры–машины–другие–люди окажутся миражом, подобным вазе из сна, тот факт, что этот мираж был нами воспринимаем, никуда не денется. Мы не знаем о реальности «мира в себе», но «мир для нас» реален безусловно. Более того, есть предположение, что «мир для нас», то есть объекты не как они есть, но как они даются нам в восприятии, и есть единственная реальность. В целом, есть ли хоть что-то вне какого бы то ни было восприятия — большой вопрос. Нет никакого способа доказать существование вещей вне восприятия, так как все доказательства будут неизбежно опираться на само восприятие. Конечно, нет способа доказать и обратное. Поэтому обе точки зрения остаются только точками зрения и предметом веры. Мне неизвестны способы подтвердить ту или иную позицию также при помощи субъективного опыта.

Вообще о мире объектов говорить гораздо сложнее. Если с субъектом ошибиться особо негде — он это «Я», вне всего и вся, неизменный, вечный и т.д, ну и всё на этом, — то в случае с объектами мы имеем просто катастрофическое разнообразие и поливариативность. В этом разнообразии даже самые лучшие из представителей рода человеческого едва ли способны постигнуть хоть сколь-нибудь значимую часть. У термина «космос» есть древнее греческое значение. Если сейчас космос понимают как внеземное пространство, то прямой перевод с греческого означает «прекрасное устройство» в значении вообще всего устройства бытия во всех смыслах. Так вот. Осознать разнообразие космоса крайне сложно. Сколько мест, измерений, возможных способов бытия в нём имеется? Учёные, фантасты, эзотерики и шизофреники всех мастей делали и продолжают делать множество разных утверждений и предположений, пытаясь перещеголять друг друга в описаниях и фантазиях о мирах, максимально не похожих на наш. Так Даниил Андреев предлагает бытийность множества миров с разным количеством пространственных и временных измерений. Тут есть как высшие миры с двумя сотнями пространственных измерений и десятком временных, так и галактический ад, сжатый в точку в безвременье. Владимир Серкин описывает существ, у которых большее, чем у нас, количество органов чувств. При столкновении с такими существами мы были бы подобны слепому щенку, беспомощно тыкающемуся в ногу, или муравью, не способному понять, что вот эта преграда и вот та преграда на большом расстоянии друг от друга — две руки гигантского живого существа, которое он не может воспринять целиком. Каково это обладать органами чувств, которые мы не можем представить? Каково жить с ними? Каков будет мир? Мистики рассказывают о существах из тонкого мира снов и видений, об астральных путешествиях и параллельных вселенных. Буддисты описывают шесть типов миров: адские миры демонов, миры голодных духов, миры животных, людей, полубогов и богов. И это только сфера желаний, которую хоть как-то можно понять. Есть ещё сфера форм с семнадцатью типами миров и сфера без форм с четырьмя типами, которые вообще не пойми что такое. И это только типы. Общее же количество миров у буддистов, кажется, нигде не фигурирует. Их очень много. Наука если и отстаёт, то не так сильно, расписывая во всех красках далёкие звёзды, планеты и галактики, чудовищные и прекрасные места, чёрные дыры и другие космические чудеса, существующие вот прямо в нашей вселенной и доступные нашему обычному восприятию. Также они обсуждают возможность существования альтернативных форм жизни, многомерные пространства и т.д. Так что первое свойство мира объектов, которое я хотел бы отметить, — это потрясающая разноплановость, удивительное многообразие. Всё это великолепие не охватить и не осмыслить. Поэтому в этой главе я буду опираться на те жалкие крупицы опыта, которые доступны мне здесь, в человеческом теле с человеческими мозгами, способными воспринять только крошечную часть от всего потенциального спектра возможных для восприятия феноменов.

Наш мир это то, как мы его воспринимаем. Мы получаем только ту информацию, которую способны воспринять, тогда как вся остальная проходит мимо. Картинка вселенной, существующая в нашем уме, основана только на той информации, которую мы сумели получить и обработать. Вместе с тем как развивается наше сознание–доступ, совершенствуются его структуры, развивается и совершенствуется картина мира. С развитием нервной системы увеличивается количество и сложность феноменов, доступных для восприятия и понимания. Где предел этого развития и есть ли он вообще, неизвестно.

Но предела этого вряд ли достиг кто-то из ныне живущих на нашей планете, и уж точно не достиг я. По этой причине все описания, касающиеся мира объектов, все тезисы и способы смотреть на него, приводимые мной, не будут совершенными. Между непосредственно возникающими в сознании объектами, их взаимоотношениями и тем, как я пишу об этом, есть разница. Её просто не может не быть, так как происходящее преображается сначала посредством определённой конфигурации инструментов восприятия, имеющихся у моего тела, затем конфигурацией нервной системы, принимающей и обрабатывающей поступившую информацию, затем посредством особенностей моих лингвистических способностей и особенностей самого языка, при помощи которого я выражаю полученный опыт. Это то, как мир был пропущен сквозь призму моего д-сознания, и то, как я сумел запечатлеть результат при помощи письменной речи. Не более того. Это всегда надо учитывать. Всегда есть возможность через совершенствование того или иного звена в этой цепи, от получения информации к её выдаче, усовершенствовать и конечный результат. В итоге каждое описание может быть лишь в большей или меньшей степени адекватным, но никогда не избыточным и окончательным. Другими словами, между текстом и тем, о чём идёт речь, всегда будет разница. Иногда, если в процессе обработки информации автором произошёл какой-то сбой, разница может быть принципиальной. Тогда можно говорить о недопонимании или ошибке. Никто от этого не застрахован. И я тоже нет. При этом считаю, что раз уж я начал излагать свою учению, то нужно быть последовательным и не оставлять вовсе без внимания такую важную тему, как мир объектов. Поэтому пройдусь по основным пунктам так, как они даны в моём сознании и как позволит мне уровень владения языком.

После обсуждения разноплановости вторым пунктом я бы выделил изменчивость, непостоянство. Всё, что доступно для того или иного вида восприятия, имеет своё начало, протяжённость и конец. Вне зависимости от размера и типа феномена все они в какой-то момент появляются и исчезают, все они претерпевают те или иные изменения в процессе бытия. Это справедливо как для явлений внешних, так и для внутренних. Попытавшись найти что-то неизменное и вечное среди воспринимаемых явлений, вы неизбежно потерпите фиаско (если только не остановите свой поиск на афоризмах из серии «вечна только человеческая глупость» и тому подобных). Поиск неизменного рано или поздно приведёт вас к воспринимающему субъекту, феноменальному сознанию.

Но всё, возникающее в сознании, не остаётся таким же ни на секунду. Это подметил ещё Гераклит: «В одну и ту же реку нельзя войти дважды, и нельзя дважды застигнуть смертную природу в одном и том же состоянии». Если в вашей картине мира есть такая штука, как душа, обратите внимание на то, что с ней тоже происходят всякие перемены. Она может находиться в тех или иных мирах, быть лучше или хуже, страдать или радоваться, очищаться или загрязняться. Это является свидетельством того, что, вопреки уверениям ряда религиозных традиций, бессмертие души есть вещь относительная: душа так же имеет начало, а значит, может погибнуть. Гибель души, полагаю, поистине страшная штука. Но лишь до тех пор, пока мы не провели различие между понятиями «душа» и «дух», где второе соответствует феноменальному сознанию, а первое принадлежит миру воспринимаемых объектов, хоть и очень тонким способом. Куда более тонким, чем наше физическое тело. Под душой обычно подразумевается вариант тела–личности, функционирующий в тонком мире и являющийся как бы базовым по отношению к физическому телу. Душа более долговечна, способна странствовать между мирами разной плотности. Свойства души определяют наше поведение и нашу судьбу. Но тем не менее ввиду своей изменчивости она не может быть чем-то вечным. А значит, что «Я» как чистый субъект восприятия и душа — это разные вещи. Если же в вашей картине мира души нет, то и говорить не о чем.

Третье: феномены находятся в постоянном движении и сменяют друг друга. Происходит это по правилам, которые можно охарактеризовать как причинно-следственные связи. Каждый возникающий феномен проистекает из ряда других феноменов, является их следствием. Также каждый феномен рождает последующие феномены, является их причиной. При этом в цепочке причинно-следственных связей внутренние феномены могут следовать за внешними и наоборот. Так, набежавшие тучки (внешнее) могут повлиять на наше настроение (внутреннее) и породить желание купить себе тёплый плед. А поскольку плед стоит денег, то всё же надо собраться с силами и идти на работу (внешнее), чтобы заработать денег. Получив зарплату, мы ощущаем радостное чувство (внутреннее) и так далее. Учитывая, что каждому феномену предшествуют и последствуют не один, но множество других феноменов, можно с уверенностью сказать, что в итоге в мире объектов всё влияет на всё. Это известно как «эффект бабочки». Достаточно внимательный исследователь может увидеть, что он распространяется далеко за пределы метеорологии. Возникая, тот или иной феномен рождает волну следствий, которая расходится от него в пространстве и времени, затрагивая рано или поздно вообще всю вселенную. Таким образом, все объекты во вселенной находятся в состоянии взаимосвязи.

Отсюда можно вывести представление о личной ответственности буквально за всё, за весь мир и всю вселенную (Алёша Карамазов у Достоевского делает это), а можно не выводить и жить дальше по накатанной, как и делают Алёшины братья, — дело вкуса.

Есть большое количество способов типизации феноменов, попыток расставить их по разным полкам и развесить ярлыки. Способы типизации могут быть более или менее адекватными, более или менее сложными и глубокими. Чем более развиты структуры сознания–доступа, тем сложнее, точнее и глубже может быть классификация. Грамотное разделение явлений на типы способствует более адекватной их интерпретации и, как следствие, более адекватному мышлению и поведению, созданию более сложных и функциональных структур.

Среди способов типизации феноменов есть например такие, как пирамида Маслоу, разбирающая потребности, деление по чакрам, типизирующее внутренние переживания, эволюционное древо, представляющее систему живых организмов, зодиакальный круг, сортирующий людей по дате рождения, и многие-многие другие. Каббала и арканы таро, хьюман-дизайн, соционика и скандинавские руны, деление на три гуны, деление на элементы периодической системы таблицы Менделеева, в конце концов разделение на мужское и женское, пассивное и активное начала и т.д. В этом плане, на мой взгляд, очень серьёзный вклад сделал уже упоминавшийся мной Кен Уилбер, создатель интегральной модели. ИМ (Интегральная модель) — это система, включающая в себя все известные варианты типизаций и объединяющая их в одно целое. ИМ не идеальна, но на данный момент является самой удачной попыткой систематизировать мир объектов из всех, с которыми я встречался. Кен Уилбер использовал достижения многих учёных, религиозных деятелей, философов как нашего времени, так и далёкого прошлого. Он объединил тантру со спиральной динамикой, христианский катехизис с теорией множественных интеллектов. Излагать всё это полностью в контексте данной книги нет ни возможности, ни необходимости. Но в дальнейшем я буду использовать те или иные элементы интегральной модели и добавлю пару строчек в список использованной литературы в конце.

Что ещё можно было бы сказать о мире объектов? Мир даётся нам с полной ясностью. Это может быть не очевидно, потому что мы ищем ясность не там, где она есть. Нам хотелось бы ясно понимать что-то при помощи ума, проникать интеллектом в суть вещей, видеть все взаимосвязи и т.д. Но наш ум не совершенен, у него есть свои пределы. Беспредельно только Ф-сознание, и абсолютная ясность свойственна восприятию мира только вечным сознанием, а не временным умом. Сделайте шаг назад в чистую субъективность и вы увидите, что все объекты воспринимаются предельно ясно. Ясно воспринимается недопонимание, затруднение, омрачение. Мы ясно переживаем преграды, ясно видим затуманенный ум и проблемы, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь из тумана выйти. Так же ясно переживается забвение, утрата рассудка или в целом жизнь без разума, как у более примитивных организмов. Все эти многочисленные феномены даются предельно чётко, именно так, как они возникают. Между сознанием и миром нет никаких замутняющих преград, эта пара всегда находится в прямом контакте. Наш мир именно таков, как мы его воспринимаем. Так что, если вы сейчас чешете голову не в силах понять, о чём я тут пишу, можете не сомневаться: это именно то, что происходит, и вы всё правильно видите. Вы действительно испытываете затруднения с пониманием и переживаете это со всей ясностью.

Главное, на мой взгляд, обстоятельство таково: с миром объектов всё в порядке. Он именно таков, каков должен быть. На все 100%. Со всеми своими проблемами, страданиями, заблуждениями, несправедливостями и т.д. Именно таким он и должен быть. Под этой мыслью я не подразумеваю, что ввиду состоявшегося совершенства мира с ним ничего не нужно делать. Мир включает в себя и нас, человеческих существ. Мы же существуем в нём, имея определённую конфигурацию, желания, стремления и страхи. С этим со всем тоже уже всё ок. Нет ничего неправильного в том, что я иду на работу, чтобы иметь возможность есть еду и покупать вещи. Таков уж я. Прожорлив. И вещи люблю. Нет ничего плохого в том, что я хочу исправить несправедливость, если я вижу её. Такова моя конфигурация. Люблю справедливость и чувствую желание за неё бороться. А если не чувствую, тоже всё в порядке. В конце концов, весь мир — просто набор возникающих и исчезающих объектов. Изменчивый, непостоянный. Сегодня одно, завтра другое. Если мы не привязываемся к тем или иным объектам, то поводов для страдания гораздо меньше. А если привязываемся — больше. Но и страдание есть просто возникающее и исчезающее явление. С ним тоже всё в порядке. Мир совершенен не как статичная картинка, каковой он не является, но как динамическая структура. Все вещи пребывают в движении, стремятся к своим целям, влекомые теми или иными силами. Совершенство заключается именно в динамичном мире, а не в каком-то одном застывшем положении.

Короче, всё уже на своих местах. Поэтому иногда можно просто расслабиться.

Мужское и женское начала

Для описания отношений между субъектом восприятия и миром объектов часто используется риторика мужского и женского начал. В рамках этого дискурса субъект восприятия соответствует мужскому началу, а мир объектов — женскому.

– Субъект восприятия является деятелем, активной стороной, совершающей акт восприятия;

– Мир объектов является пассивным началом, принимающим действие, воспринимаемым.

Любимая мной метафора для их взаимосвязи создана в Индии в виде образа Шивы и Шакти. Шива — неподвижный йогин, пребывающий в полном спокойствии, олицетворение мужского начала. Он уверен в себе и непоколебим. Нет ничего, что могло бы угрожать ему. Шакти — богиня, танцующая перед Шивой, страстная и переменчивая, имеющая множество ипостасей, различных проявлений. Она — женское начало бытия. Шакти может быть тихой и ласковой, а может быть гневной и яростной. Она есть смерть и рождение, атомный синтез небесных светил и холодная бесконечность космического пространства. Шива непроницаем и внимателен.

В рамках этой метафоры каждый из возникающих в сознании (перед взором Шивы) феноменов является лишь элементом бесконечного танца Богини. Шакти — бесконечное изменение. Она танцует во всех мирах сразу, проникая в любой уголок любой вселенной, создавая его, поддерживая бытие и уничтожая в конце. Наши тела, наши умы, наши страхи и радости, всё, что входит в понятие «человек», — лишь узоры на поверхности её одежд, следующих за движением божественной руки.

Но есть и другой образ. Кали, гневная ипостась Шакти, танцующая в ожерелье из черепов в языках пламени на теле поверженного Шивы. Что это могло бы значить? Представьте любой предмет, обладающий фаллической (проникающей, производящей действие) природой: меч, стрелу, вилку, что-то ещё. Пусть это будет топор, застрявший в полене. Вилка, которую не получается вытащить из куска мяса; катер, винты которого запутались в водорослях. Что угодно. Примерно в том же состоянии пребывает поверженный Шива, находящийся в полной власти Богини. В таком же положении находится и наше сознание, застрявшее в мире объектов. Пока мы ассоциируем себя с теми или иными феноменами — телом, умом, личностью, убеждениями и т.д. — мы находимся в плену. То, что нужно сделать для освобождения, это вытащить топор из дерева, освободить винты от водорослей и увести свою лодку из западни, выбраться из-под стоп Богини, чтобы встать напротив неё на равных. Всё это может не казаться нужным, если вам нормально в том положении, в котором вы находитесь. Но одно из свойств мира объектов — изменчивость. И если сейчас вам нормально, то завтра страдание настигнет вас и захлестнёт с головой. Маятник будет качаться из одного положения в другое до тех пор, пока вы не преисполнитесь решимости, чтобы вытащить вилку своего сознания из костлявого зада вселенной. Когда это произойдёт, когда вы выпрямитесь во весь рост в извечной неуязвимости нерушимого «Я», созерцающего космический танец грозной и прекрасной Богини, когда танец этот уже не будет иметь над вами власти и через эту свободу вы сможете воспринять его великолепие в полной мере, тогда вам останется сделать лишь один единственный шаг.

Свадьба

«И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю»

(Быт. 1:28)

В христианской традиции, особенно в первые века, отношение к союзу мужчины и женщины было гораздо более сакрализованным, чем сегодня. Я встречал подобное выражение этой сакральности: человек сначала развивается сам в себе как отдельная личность и достигнув определённой планки в этом развитии, став полноправным членом общества, он делает первый шаг за пределы только своего отдельного существа — вступает в брак. Этим он как будто расширяет границы понимания себя и заботы о себе до масштабов семьи, чтобы через это начать развивать трансперсональное восприятие мира до самого предела во Христе, в «теле» которого объединяются все люди. Слово «семья» содержит в себе числительное «семь» и личное местоимение «я» . В этом мы можем увидеть, что через семью самоотождествление расширяется за пределы одного лишь человека, и «я» это уже семеро. На самом деле этимология слова иная, но это смысл, который мы можем добавить чисто по созвучию (неоязычники этим приёмом пользуются, чем мы хуже?). В любом случае соединение мужчины и женщины в единое целое, семью — это первый шаг к бытию, не ограниченному одним личным эго. Понятно, что подобный эффект брак имеет далеко не всегда. На самом деле крайне редко имеет по моим наблюдениям. Однако эта идея закладывается христианской традицией как шаг к пробитию границ отделённой личности. Что же значит союз мужского и женского начал в контексте субъект–объектной дихотомии?

«Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть»

(Еф 5:31)

Когда Шива-Сознание выбирается из-под стоп своей божественной подруги (через коперниканский переворот сознания и переживание себя как есть, т.е. чистым субъектом восприятия) и принимает более приемлемое для него положение напротив неё, следующим естественным шагом будет их союз, в котором Махадев «прилепится к жене своей и будет одна плоть». А чем ещё заняться, если кроме вас двоих во вселенной ничего больше нет? Союз Шивы и Шакти есть синтез субъекта восприятия и мира воспринимаемых объектов в нечто единое, превосходящее эти два начала по отдельности. Важно сразу отметить, что эта история не есть та история, которая произошла когда-то или может произойти где-то в будущем. Единство Шивы и Шакти — это вечно длящееся дело, событие, не имеющее временных или пространственных рамок. Единство «Я» и «не-Я», конечного и бесконечного, ограниченного и безграничного, меняющегося и неизменного, трансцендентного и имманентного — это буквально то, что есть всегда и везде. Это самая глубинная основа и суть всего бытия во всём его многообразии. Это просветление, йога, дзогчен, спасение, полная и окончательная реализация. Деление на «Я» и «не-Я», даже если мы правильно определили что есть что, не является предельной Истиной, как и любое другое деление на что бы то ни было. Оно является лишь способом описывать относительную реальность, основанную на диссоциации, разделении того, что на самом деле никогда не делилось и разделено быть не может. В этом открытии обнаруживается, что воспринимаемый мир и есть «Я», а «Я» есть воспринимаемый мир, и так происходит реализация тотальности бытия во всей его полноте. В этот момент исчезает воспринимающий и воспринимаемое. Обнаруживается, что их и не было никогда. А был всегда только всеобъемлющий процесс, бескрайний бытийствующий глагол, в котором нет места для деления на части, так как нет того, кто бы мог разделить, и того, что могло бы быть разделено. Для описания этого часто используется термин «недвойственность» или «недвойственная реальность», означающий, что пара субъект-объект перестала быть, реальность это больше не два. В индийских упанишадах просветление описывается как свобода от пар, то есть от дихотомического мышления, разделения на два. Первое же такое разделение есть как раз деление на «Я» и то, чем «Я» не является, на себя и другое. Устраняя это разделение, мы обнаруживаем базовое бытие в тождественности с миром, в единстве с ним.

Важно подчеркнуть, что озачаемое здесь как «недвойственная реальность» не является состоянием сознания, недвойственным или каким-то другим. Но это то, что раскрывает себя в таком состоянии, то, что актуально проявляется в момент устранения разделения на воспринимающего и воспринимаемое. Это не одна из фаз какого-то переключателя в голове. Это абсолютная реальность, тождественная самой себе, остающаяся незыблемой, когда любые переключатели, переключающие и переключаемые, обнаруживают свою относительность.

Почему громоздкий термин «недвойственность», а не более простое и понятное «единство»? Потому что то, о чём мы говорим, не имеет частей, а математика нас учит, что от единицы что-то таки можно отщипнуть. Двойственность не есть расщепление высшей реальности. Это лишь заблуждение, забвение её неделимости. От Бога нельзя взять кусок. Если нам кажется, что что-то существует отдельно от чего-то другого, то, присмотревшись, мы обнаружим в этом куске всего Бога целиком. Можно пофантазировать ещё по поводу существования других единиц. Наш опыт говорит, что там, где есть что-то одно, может быть и ещё одно такое же. Математика вообще вносит смуту, если мы используем терминологию «единого». Термин «недвойственность» устраняет эти вопросы, избавляя от необходимости давать лишние пояснения. Не два и всё тут, чего ж неясного.

К реализации в этом есть множество путей. Разные религиозные традиции и практики ведут людей разными тропами, но все они сходятся на вершине одной и той же горы, в одной и той же точке. Мы рассмотрим некоторые из них подробнее в части, посвящённой обзору проявлений субъект-объектной дихотомии и её синтеза в мировой культуре, религии и философии. Общий рецепт, который я хочу предложить прямо сейчас, таков:

1.Отделить субъект восприятия от всех возможных воспринимаемых объектов.

2.Соединить субъект и мир объектов в единое целое через обнаружение их тождественности или другим путём.

3.???

4.PROFIT!

В моём случае это происходило следующим образом. В тот момент я читал книгу Уилбера «Интегральная медитация». В ней в том числе описывается недвойственное состояние сознания и приводится цитата Чогьяма Трунгпы о просветлении как о состоянии, в котором «небо превращается в синий блин и падает тебе на голову». Уилбер посчитал, что это смешное, но довольно точное описание того, что происходит. Далее, для того чтобы дать возможность как-то прикоснуться к недвойственному состоянию, он предложил сосредоточиться на переживании чистого свидетельствования. Этот опыт у меня уже был, так что это не составило труда. После вхождения в это состояние отделения от «Я» всего, что им не является, нужно было побыть в этом некоторое время. А затем убрать «Я». Я сидел на кухне, и в момент, когда я прочитал это, кухня превратилась в большой квадрат, в который я упал лицом. Опыт был довольно глубоким и очень странным. Где-то в течение суток я ходил в некотором смятении, пытаясь разобрать, что же это было. Попытки эти в то время были безуспешными и лишь усиливали недоумение. Однако переживание было настолько живым, что возможность просто избавиться от него отсутствовала. Я стал искать кого-то, кто пережил что-то подобное, — также безуспешно. В какой-то момент, через несколько месяцев, я начал практиковать медитацию на регулярной основе. И опыт наконец развернулся. Благодаря практике он стал ясным, пустил корни в мою жизнь. С тех пор он всегда под рукой. Я не могу задерживаться в этом состоянии надолго. Мир как бы забирает меня обратно. Но я ясно вижу, что при помощи той же практики можно увеличивать время пребывания в недвойственном состоянии и в конечном итоге перестать выходить из него вовсе.

Когда я писал о сознании, я отметил, что понять те или иные темы очень непросто. Понадобится некоторая практика, чтобы сделать какую-то идею частью личного опыта. Это зело справедливо для темы недвойственности. После того как вы поняли, о чём идёт речь, начинается главная работа. Если ещё не поняли, вначале стоит понять. Недвойственные переживания не являются чем-то далёким и неведомым, доступным лишь немногочисленным избранным в высокогорных монастырях и глухих лесных ашрамах. Пусть неосознанно, но они знакомы большинству людей. Это история про те моменты, когда вы как будто исчезаете в каком-то деле. Подобное знакомо увлечённым мастерам любых специальностей, которые на какое-то время выпадают из реальности, как будто становясь процессом своего творчества или ремесла; это знакомо профессиональным спортсменам: исчезает весь мир, остаётся только бег (например). Многие люди могли переживать подобное в сексе. Направленное внимание подобно лазерному лучу: если направлять его достаточно долго на что угодно, мир будет пробит насквозь в этой точке, и сквозь дыру можно разглядеть реальность абсолютную. Может возникнуть заблуждение, что эта реальность скрывается только за той вещью, которой мы привыкли уделять внимание: за сексом, бегом, творчеством или медитацией. Это не так. Мир пробивается вниманием с равным успехом абсолютно в любом месте. При помощи усвоения теории об этом и практики раскрытия опыта недвойственности можно сделать это переживание базовым, жить в нём всегда, а не только в медитации, творчестве и т.д. Возможно обнаружить личную тождественность с происходящими снаружи и внутри процессами вне зависимости от того, что происходит и чем вы занимаетесь. Это и является моей целью, к которой я потихонечку иду и предлагаю вам составить мне компанию. Так как нет ничего большего, чем это. Реализация в этом — цель целей, предел всех пределов, шаг за границу всех границ.

Нет никого, кто был бы плох для этого или недостоин этого. На деле это не то, чего нужно достичь или что нужно сделать. Это то, что уже является природой и сутью каждого, сакральным узором священного ковра вечности, скрытым под ворохом повседневных дел, в которых застревает пылающий меч нашего осознавания. Недвойственность уже есть, она здесь каждую секунду. Во все времена для всех живых. Её нельзя убрать, изменить, невозможно быть исторгнутым из неё или исторгнуть её из себя. Она не входит в наш опыт лишь потому, что мы слишком увлечены миром объектов, попались в его сети. Всё, что нужно, — избавиться от этих сетей. Избавление от сетей и есть путь. Путь, ведущий не куда-то в заоблачные дали, а прямо сюда, прямо к нам, к тому, чем мы являемся и чем всегда являлись.

Когда я говорю о «переживании недвойственности», это не вполне корректно, так как если речь идёт о переживании, то подразумевается наличие того, кто переживает, и того, что переживается — а это уже пара. На самом деле абсолютно любое переживание является недвойственным. Весь вопрос только в том, что мы не можем это «увидеть». И последняя фраза — через вопрос «Так кто не может увидеть то?» — вновь заводит нас в лингвистический тупик. Язык изначально заточен под разделение на отличные друг от друга феномены и очень мало приспособлен под описание отсутствия этого основополагающего разделения. Ввиду того что мышление обусловлено языком, на котором оно происходит, концепция недвойственности очень сложно укладывается в голове. Часто учителя, уставшие жонглировать словами в попытке преодолеть лингвистические ограничения и объяснить, кто же в итоге переживает недвойственную реальность и как так может быть, что мы можем её не «видеть», если она есть буквально всё, просто выдают рекомендации к дальнейшей практике, через которую человек мог бы сам получить этот опыт непосредственно. Если у вас есть этот опыт, у вас не возникает вопросов. Если у вас возникают вопросы, конечно, можно попробовать получить какое-то количество слов по этому поводу, но на одних словах далеко не уедешь. Более того, они могут запутать ещё больше. Так что любые объяснения бесполезны без практики. Как говорят мусульмане, Коран не всегда можно понять, но всегда можно исполнить.

Между ними любовь

Слово «любовь» обладает некоторым спектром различных определений, от самых грубых и приземлённых до самых возвышенных. От «жажды обладания» и чуть более джентли варианта «хотеть касаться» до «любовь есть Бог», фразы, которая в свою очередь тоже имеет несколько слоёв понимания. Я понимаю этот термин следующим образом: любовь — это принятие. Это когда ты позволяешь чему-то быть, предоставляешь чему-то право на существование. Говоришь: «Да, это есть, и это прекрасно». Противоположностью любви является отторжение, главным и крайним проявлением которого я вижу страх. В обычном состоянии наше отношение к вещам есть смесь принятия и отторжения. В других людях, в нас самих, в стране, в мире, в наших детях и родителях нам что-то нравится, и мы принимаем эту часть, а что-то не нравится, и мы это отторгаем. Пропорции принятия и отторжения могут быть разными. В отдельных случаях та или иная сила побеждает полностью, и тогда можно говорить об абсолютной любви к кому-то или чему-то (я принимаю это полностью, на все 100%) или абсолютной ненависти или страхе (я отторгаю это всё целиком, этого полностью не должно быть). Однако любовь ко всему бытию в целом, ко всему миру, планете, человечеству — крайне редкое явление. И очень сложно обретаемое. Думаю, многие сказали бы: «Я хочу жить в мире, полном любви». Но на деле всё время что-то не устраивает, всё время что-то не так. Полная любовь почему-то не наступает. Происходит это потому, что на шкале от зла к добру, от страха к любви, мы как люди, как личности, имеющие какие-то характеристики, предпочтения, особенности, занимаем то или иное положение. То, что находится на нашем уровне или выше, принимается, кажется нам хорошим. То же, что находится ниже нас, то, что кажется нам грубым, злым, примитивным и т.д., отторгается, не является приемлемым. Любое движение «вниз» не является приемлемым и отторгается. Любое движение «вверх» является приемлемым и принимается. Созидание — хорошо. Разрушение — плохо. Рождение и жизнь — прекрасно. Смерть — ужасно. Пока мы будем руководствоваться оценочными суждениями, мы будем бесконечно елозить туда-сюда по шкале между двумя полюсами, никогда не достигая ни самого верха, ни самого низа.

Но от оценочных суждений можно избавиться (для начала в той или иной степени). Но пока мы существуем в мире объектов и ассоциируем себя с телом–умом, это никогда не получится сделать на 100%. А значит, как бы мы ни стремились к любви, всегда будет некоторая примесь страха и ненависти, всегда будет что-то вызывающее отторжение. Да, соотношения с большим процентом принятия будут казаться нам желанными, и мы будем стремиться к ним. Но достигнув этих лучших пропорций, мы снова и снова будем сталкиваться с тем, что всё ещё осталось что-то, что никуда не годится. И это что-то очень мешает нам жить, является причиной беспокойств и страданий. Что-то, чего не должно быть в мире. Иногда этого чего-то будет становиться слишком много, и тогда наша жизнь будет становиться очень плохой. Мы будем говорить: «Я хотел любви и счастья, но вот я снова в аду!»

Короче, единственный шанс избавиться ото всех этих проблем — это трансценденция мира объектов всего целиком через осознание себя чистым субъектом восприятия. Только в этом случае мир перестанет доставлять проблемы и может быть принят полностью. Акт такого принятия и есть алхимическая свадьба Шивы и Шакти, субъекта и мира объектов. Другими словами, недвойственная реальность и есть та тотальная божественная любовь, заполняющая собой всю вселенную. В этой любви тонет всё, и нет ничего, что не имело бы права на существование или было бы неправильным. Здесь кончаются все относительные понятия, исчезают точки отсчёта. Нет ничего, что могло бы быть лучше или хуже чего-то другого.

Переживание себя как Ф-сознания уже сливает весь мир в один танец, в котором ни одно движение не хуже другого, а камень не дешевле золотого слитка. Рождаются и гибнут люди, города и империи, разгораются и гаснут звёзды — всё это части естественного процесса, великолепного представления, в которое включено наше человеческое тело и наша личность. Если какая-то часть танца Шакти кажется нам несовершенной, то это лишь потому, что мы не видим весь танец целиком, застревая вниманием в отдельных его составляющих. Когда мы видим полную картину, мы обнаруживаем, что в ней всё на своих местах, и любые недостатки оборачиваются органично помещающимися на свои места деталями пазла. Союз же с миром сливает с этим танцем наше «Я», и танец становится не чем-то воспринимаемым вовне, но единым с нами бытием, процессом, сотканным из света и любви, не внешним или внутренним, но единственным, неотличимым от нас самих.

Это и есть полное просветление, реализация, жизнь в Боге, бытие Богом, конечная цель всех путей, одновременно с тем присутствующая в каждой секунде жизни каждого живого существа.

Сознание без Мира

Возможен ещё такой вариант, и я считаю важным рассмотреть эту возможность. Шива-Ф-сознание, выбравшись из-под стоп Богини и встав напротив неё, не спешит в её объятья, а просто стоит и смотрит. Или более того, вообще отправляется по своим делам, оставив подругу танцевать одну для себя самой. То есть мы обнаруживаем себя чистым субъектом восприятия и останавливаемся на этом, не считая нужным/ не видя возможности для союза с миром и выхода в недвойственность. Это положение так же является прекрасным по отношению к обычной жизни в мире объектов. Уже нет страха и беспокойств. Мир не касается «Я», и «Я» неуязвимо, вечно, безгранично и всё такое прочее. Но здесь ещё нет любви. Есть нейтральность, отстранённость, диссоциация. Следствием этого может быть (и на самом деле часто является) нигилизм по отношению к миру. Если мир не имеет ко мне отношения, то почему я должен иметь отношение к нему? Зачем мне заботиться об этом теле или об этих людях? Если золото не дороже камня, то зачем мне золото? Зачем делать что-то, если что бы ни делалось, ничто не затрагивает истинной реальности, сознания? Именно из этой точки мир чаще всего объявляется несуществующим, миражом, тенью, ничего не значащим видением. Ценность его может полностью отрицаться, равно как и значимость всего в нём происходящего. Может даже возникнуть стремление полностью избавиться от мира. Зачем он нужен, когда истина уже найдена и она не в нём?

Мироотрицание может возникнуть из-за того, что кажется, что предел достигнут. Да, возможно мы даже что-то слышали о недвойственности. Но если выяснилось, что сознание реально, а мир нереален, не это ли недвойственность? Есть только сознание, и всё тут. А мира просто нет на самом деле. Идеалисты были правы, теперь мы убедились в этом окончательно. Страха больше нет, и судьбы несуществующего мира нас больше не волнуют. Там ещё что-то происходит само собой, но это нас уже не касается. Пусть происходит.

Нет любви. Без последнего шага, без союза воспринимающего субъекта и мира феноменов, без растворения «Я» в Богине и Богини в «Я», без погружения в Мир с головой и пятками остаётся только равнодушие космических масштабов. Выбирая между вечным и скоротечным, зачастую мы имеем великий соблазн выбрать вечное. Но это последняя из возможных ошибок, последняя ловушка, попав в которую, мы не закончим игру, не достигнем предельной Истины. Истина же в том, что вечное и скоротечное — одно и то же. Не нужно выбирать. Нечего выбирать. Иллюзорен не мир, а выбор между миром и сознанием, материализмом и идеализмом. Я и мир — одно и то же. Сознание определяет бытие, а бытие — сознание. Оба они появляются вместе и исчезают вместе, уступая место тотальному недвойственному бытию вне категорий реальности и нереальности, вечности и временности. Одно не выше и не важнее другого. Это два элемента одной схемы, которая может помочь достичь Истины, но сама Истиной не является, как не являются ей никакие из возможных элементов этой схемы.

Если мы бросаем мир, даём от ворот поворот нашей прекрасной Богине, то она будет вести себя по отношению к нам как любая нормальная женщина. Она, конечно, будет в гневе. Выражаться этот гнев может по-разному, женщины очень изобретательны, когда хотят привлечь внимание к своим чувствам. Но в самом худшем случае Богиня просто уйдёт, оставив нас одних. Можете себе представить, что такое жизнь без чего бы то ни было вообще, без любых возникающих объектов? Это то, что максимально похоже на смерть. Некоторые традиции описывают это состояние, оно может длиться чудовищно долго. Полнейшее забвение, абсолютная пустота, длительное ничто, пребывание в котором стремится к бесконечности. Однажды закончится и оно, так как никакое состояние не вечно. Но пишут, что пребывание в аду предпочтительнее попадания в такое положение, так как из ада можно выбраться относительно быстро, а из ничтойной бездны — нет.

Как не допустить попадания в такое положение? Не отворачиваться от мира, не бросать Богиню. Пока с ней продолжается взаимодействие, Она будет отвечать. В идеале хорошо свести взаимодействие к любви. Если пока не получается — не страшно. Но безразличие самое паршивое, что может быть. Под миром здесь, ещё раз уточню, имеется в виду не просто физический мир, но весь явленный мир вообще, включая все возможные небеса, райские обители и всё прочее. Это важное уточнение, так как например в христианской риторике термин «мир» обычно имеет гораздо более ограниченное значение.

Любовь по отношению к миру как наиболее предпочтительный вариант всегда выражается в действиях. Когда любовь есть, действия не требуют усилий. Они происходят естественно, сами собой. Люди, достигшие высшего положения, пребывающие в недвойственности, являются наиболее совершенными проводниками любви, так как они больше не отделимы от неё. Они и есть сама любовь. Это проявляется в каждом их действии, слове, жесте. Всё, чем они являются, направлено на благо. Возможно, это не видно сразу, так как способность видеть подобные вещи развивается постепенно. Но это безусловно так.

Поэтому если ты говоришь, что ты просветлён, но не считаешь деятельность в миру чем-то важным, то твоё просветление вызывает у меня сомнения.

Реальность

Введу ещё два важных различающих термина:

Абсолютный — включающий в себя всё без всяких «но», существующий со всех точек зрения и являющийся самим собой со всех точек зрения.

Относительный — включающий в себя одно и исключающий другое. Относительным является то, что с одной точки зрения выглядит одним образом, а с другой — другим; с одной точки зрения есть, а с другой — нет.

Если говорить о реальности чего-то, то абсолютно реально только то, что мы называем Богом, так как оно таково со всех без исключения точек зрения. В союзе Шивы и Шакти, сознания и мира, раскрывается недвойственная реальность. Эта реальность есть Истина, так как она превыше всех заблуждений, которые могут существовать только в мире относительно друг друга. Абсолютная реальность, Бог, Истина — то, что существует безотносительно чего бы то ни было вне зависимости от любых переменных. Это есть сама суть существования как такового, жизни как таковой, бытия как такового.

Всё остальное существует относительно. Любой объект в мире существует относительно других объектов, а форма его существования зависит от инструментов, при помощи которых он воспринимается. Речь, ещё раз повторю, не о «вещах в себе», существование которых не может быть ни подтверждено, ни опровергнуто, а о «вещах для нас», актуально воспринимаемых нами объектах, существование которых не нуждается в подтверждении, но является актуальной действительностью. Эти вещи могут быть для нас и не быть для других живых существ, казаться такими или иными. Их форма, цвет, размер, характеристики обусловлены имеющимся инструментарием восприятия — органами чувств и нервной системой. Сам мир, включающий в себя в том числе и эти инструменты, существует только по отношению к тому, кто его воспринимает. В свою очередь субъект восприятия так же существует только по отношению к миру. В момент союза я и не-я это отношение исчезает, обнаруживается их исконное единство, полное отсутствие разделения. В момент появления одного сразу же появляется второе. Я и не-я относительны, их источник — абсолютен. Мир и Дух относительны, Бог, как начало для одного и другого — абсолютен.

Иногда приходится немного усложнять словесную конструкцию и вместо «Бог» или «Истина» писать «то, что мы называем Богом/Истиной». Делается это для того, чтобы ещё раз подчеркнуть: речь идёт не о конструкте, не об идее Бога, а о той реальности, на которую указывает это слово. Для атеиста, например, слово «Бог» является пустым, за ним не стоит ничего, на что оно могло бы указывать. Однако приобретение опыта, о котором было сказано выше, открывает стоящую за этим словом абсолютную реальность, существующую вне зависимости от того, знает о ней кто-то или нет, верит в неё кто-то или не верит. Очень важно подчеркнуть, что здесь речь идёт не о выдумке, а об открытии. Подобно тому как Ньютон открыл законы физики, действовавшие в мире задолго до него, так и человек в опыте прозрения может открыть абсолютную реальность, существование которой более фундаментально, чем существование самого пространства и времени, более фундаментально, чем разделение на вечное и временное. Слова же для обозначения абсолютной реальности могут выбираться разные в зависимости от культурного контекста. Ключевая же характеристика, по которой абсолютную реальность можно узнать, — это существование вне зависимости от чего бы то ни было. Возможно, наиболее универсальным и нейтральным термином для этого будет не «Бог», а «Абсолют».

Ну и раз уж у нас появилось разделение на абсолютное и относительное, нужно сказать, в каких отношениях они находятся друг к другу. Мы не можем разделить их как две сферы, так как тогда абсолютное по отношению к относительному тоже станет относительным. Следовательно, мы вынуждены заключить, что абсолютное неким образом включает в себя относительное. Взаимодействие относительного и абсолютного является одним из глубочайших вопросов. Кто мы по отношению к Богу? Что есть мир по отношению к Нему? Нельзя ведь сказать, что мира или вещей нет совсем — мы их видим, чувствуем, переживаем. Это наша актуальная действительность. Да, пусть она не имеет какого-то абсолютного характера, но она очевидно в наличии. Способов ответа на этот вопрос существует столько же, сколько в целом существует способов описывать то, что за пределами любых описаний. В следующей части мы приступим к разбору основных карт, созданных в течение известной нам истории, пользуясь которыми люди имели возможность прикоснуться к главному опыту, служащему целью и вдохновением для многих и многих ищущих по всей земле и во все времена.

Часть II. Религия

«Вглядитесь в великие традиции — от христианства до буддизма, от ислама до даосизма, от язычества до неоплатонизма — и вас поразят две вещи: огромное количество различий между ними и горстка поразительных сходств.»

Кен Уилбер

Рис.1. Схема

Любая схема всегда является только лучшим или худшим способом описать предмет, но никогда этому предмету не тождественна. Карта есть лишь описание местности, имеющее лучшую или худшую детализацию и точность. Между картой и местностью всегда будут различия. Более того, одну и ту же местность можно изобразить на карте очень по-разному в зависимости от того, с какой точки зрения на эту местность мы смотрим. Так, физическая или политическая карта, карта энергоресурсов или военных действий в ходе того или иного конфликта будут очень не похожи друг на друга, хотя местность при этом остается той же. Этот момент всегда надо учитывать при рассмотрении любых религиозных или философских моделей. Христианская Троица, буддистские двенадцать нидан или Трикайя, пещера Платона, десять сефирот — всё это только схемы, позволяющие ориентироваться на местности. Но местность к ним не сводится. Каждая такая модель связана с реальностью лишь относительно, только более или менее удачно описывает какой-то способ смотреть на неё. Но никакой из этих способов не является совершенным. Если оценивать их как инструмент познания, помогающий людям разобраться в природе бытия, то отдельные схемы могут выполнять эту задачу лучше для одних людей и хуже для других. Именно поэтому имеется такое богатство различных способов сказать об одном и том же. Люди, имеющие некоторый духовный опыт, раз за разом и век от века не оставляют попыток создать лучшую схему для наиболее адекватного описания того, что в этом опыте им открылось (ну, или просто ещё одну, которая зашла бы кому-то ещё). Тем же самым занялся и я.

За основу я взял троичную концепцию, описанную в первой части. Троица состоит из пары сознание–мир или дух–мир и их синтеза — высшей недвойственной реальности. Далее я взял простую трёхчастную схему и стал накладывать её по очереди на все крупнейшие религиозные традиции, как ныне существующие, так и существовавшие прежде. Работа с традициями внесла чуть большую детализацию.

Рис.2. Схема 2

Первый из компонентов, означающий высшую недвойственную реальность, я назвал для краткости «Бог». Он имеет два модуса: потенциальный (непроявленный) и актуальный (проявленный). Первый модус — чистая и безграничная потенция, второй — реализация этой потенции. Модусы эти — два аспекта одного и того же, различие между которыми мы проводим только в уме, но в действительности никаких различий нет. Это тот момент, который есть на карте, но отсутствует на территории и вводится только для удобства понимания на относительном уровне нашим несовершенным умом. От компонента «Бог» через его актуальный творческий модус происходят два других компонента, которые у меня названы «Дух» и «Мир».

Дух — чистый субъект восприятия. Он трансцендентен к Миру и не затрагивается им. Дух вечен, неизменен, не подвержен рождению и смерти. У него также есть два модуса: общий и частный. Частный модус — это то, чем Дух является с точки зрения отдельного человека, когда он говорит «мой дух». Общий — то, чем он в действительности является ввиду своей всеобщности и того обстоятельства, что «Я» одно на всех. Как и в случае с компонентом «Бог», оба эти модуса являются разными точками зрения на одно и то же, существующими на карте, но отсутствующими на местности.

Мир — весь явленный мир воспринимаемых объектов. На схеме он разделён на объекты внешние по отношению к частному человеку, переживаемые «объективно» разными людьми, или физико-эмпирические, и на объекты внутренние, переживаемые «субъективно» только одним человеком, но недоступные для восприятия других людей, или эмоционально-ментально-психические. С точки зрения воспринимающего сознания и те и другие равно являются объектами в нём возникающими, и разница между ними актуальна лишь в рамках самого мира. К внешним объектам относится человеческое тело, а к внутренним — мысли, чувства, образы, состояния и пр. Также к внутренним я отнёс то, что называется душой. Сам же человек является комплексом, состоящим как из внутренних объектов, так и из внешних.

При этом стоит заметить, что при употреблении местоимения «я» может иметься в виду как человек, являющийся суммой внешних и внутренних воспринимаемых объектов (отмечено малым «я» и относится к компоненту «Мир»), так и Дух, являющийся подлинным субъектом переживания и трансцендентным к психофизическому человеку (отмечено заглавной буквой). С этой позиции могу сказать, например, что «я» являюсь человеком, но «Я» человеком не являюсь.

В зависимости от культурного контекста элементы схемы могут менять название, при этом сохраняя свою суть. «Дух» в религиозных текстах часто заменяется термином «человек» или «первочеловек». Обычно это происходит в ходе прояснения человеческой сути. Если текст подразумевает наиболее глубокое значение того, чем является человек, то он возводит нас к компоненту «Дух». Также «Дух» заменяется термином «Сознание» в феноменальном значении.

Вместо термина «Бог» могут использоваться термины «высшая или недвойственная реальность», «Абсолют», «Единый» или «Единое», «Дао», «Эйн Соф», «Великое Совершенство» и многие другие. Вместо термина «Мир» используются такие понятия, как «проявленное», «космос», «вселенная», «сансара» и т.д. Порой все три компонента приобретают имена божеств их означающих. Компонент «Дух» обычно означается божествами, имеющими непосредственную связь с человеком. Обычно это мужские божества. Компонент «Мир» означается чаще всего божествами женскими, связанными с рождением и/или смертью, циклическими изменениями, плодородием. Компонент «Бог» означается божествами без чётких половых признаков либо сочетающих в себе и мужские, и женские признаки. И мужское, и женское есть Его проявления. Сам же он первичен ко всему и является источником всего. Для описания компонента «Бог» могут использоваться неантропоморфные образы. Изображая Бога человеком, мы лишь отдаём дань присущему нам антропоцентризму, но не отражаем истинное положение вещей. Напротив, антропоморфизм Бога часто вводит людей в заблуждение, рождая множество вопросов по поводу свойств тела, личности, психики Бога, которых он, конечно же, не имеет. При этом антропоморфные фигуры Бога часто сопровождают неантропоморфные: дело как раз в двух разных модусах этого компонента на нашей схеме. Как это, увидим чуть позже. Ещё один вариант: принципиальный отказ от изображения компонента «Бог», который в художественном выражении может принимать вид пустого места, пустого трона, следа от стоп или просто текста. Всё это является средством подчеркнуть невыразимость недвойственной реальности, бесконечно превосходящей любые изображения, знаки и символы.

Схему можно было бы усложнить, добавляя детализацию и дальше разбивая уже имеющиеся термины на составные части. Но в рамках существующего исследования считаю настоящий вариант достаточным и отвечающим поставленной цели, которая заключается в прослеживании проявлений одних и тех же начал во всех мировых традициях. Схему можно было бы и упростить, сведя всё к единственному компоненту, которым на самом деле всё и является. Можно было бы, не покривив душой, оставить белый лист с единственным словом «Бог», и такая схема была бы столь же верна, просто менее детализирована. Если говорить о территории некоего предельного существования, то мы не обнаружим на ней ни того, что называется Дух, ни того, что называется Мир, так как и то и другое теряется в высшей недвойственной реальности, являющейся единым знаменателем для этих двух начал, которые во все времена во всех религиях являлись лишь вспомогательными. Троичная концепция есть лишь карта, ведущая к единому и неделимому Богу. И она нужна до тех пор, пока Бог ещё не обретён. Чтобы сделать последний шаг к Нему, придётся отбросить её тоже. Но пока Абсолют ещё не пнул нас под зад, схема нам потребуется. Давайте попробуем проследить за тем, как основы религиозных традиций помещаются в вырезанную нами форму.

Религиозно-философский компаративизм

Компаративизм (от лат. comparativus «сравнительный») в применении к религии и философии есть работа над сравнительным анализом разных традиций и течений, в результате которого обнаруживается некоторое общее ядро. Логика здесь такая: при переходе от эпохи к эпохе и от региона к региону, при изменении культурного кода, экономических и политических обстоятельств, преобладающей формы труда и т.д. некоторые ключевые вещи остаются неизменными. Во-первых, это сам человек и его природа. Во-вторых, это ряд вещей, стоящих за такими умозрительными понятиями, как жизнь и смерть, время и пространство, порядок и хаос и т.д. В-третьих, солнце всё это время послушно восходит на востоке и заходит на западе, а земля то лучше, то хуже, но так же неизменно рождает живое и принимает в себя мёртвое. Также неизменным является трансцендентное ко всем земным происшествиям феноменальное сознание, и абсолютная реальность стабильно всегда и везде не месте.

Люди во все времена обладали пытливым умом, были любопытны и старались идти до конца. То тут, то там нет-нет да находился кто-то неудовлетворённый промежуточными ответами. Если земля стоит на трёх слонах, а те на черепахе, то что под той черепахой? Если боги создали этот мир, то кто создал богов? Если есть тот, кто создал богов, то кто создал его самого? Кто был первый, начавший создавать что бы то ни было, и откуда он появился? А если он был всегда, то как это возможно? Что вообще значит быть всегда и есть ли способ быть всегда? Что такое мы сами и кем мы были до своего рождения? Что будет после смерти? Почему есть «что-то», а не «ничего»? Если никто не слышит, то издаёт ли звук падающее дерево? Можем ли мы тоже быть всегда и никогда не умирать?

Мнение о том, что человек поумнел только в последние 300-400 лет, а до того был глуп и верил в какую-то чепуху, на мой взгляд, довольно ограничено. Думаю, оно проистекает из гордыни. Нам свойственно объявлять кого-то хуже, чем мы: так мы тешим своё самолюбие. Движимые неосознанной неуверенностью в себе, мы пытаемся самоутвердиться за счёт других, и в этом плане ушедшие поколения — довольно удобная мишень для насмешек. Они не могут постоять за себя, и мы можем интерпретировать их взгляды так, как нам удобно. Но я хочу вам предложить следующее правило: при встрече с новой традицией всегда нужно предполагать в ней максимальную глубину. Если этой глубины там нет, то рано или поздно её отсутствие станет очевидным. Но если она там есть, то было бы обидно упустить её только из-за собственной гордыни и надменности.

Условившись, что другие люди (в том числе те, что давно мертвы) не глупее нас и что в других способах смотреть на мир может обнаружиться максимальная глубина, мы при помощи компаративного анализа пытаемся выяснить, каким образом эта глубина этими другими людьми понимается и описывается. Обнаружив для самих себя предельную Истину в синтезе сознания и мира, мы предполагаем, что другие неглупые люди, говорящие об Истине, обнаружили то же самое, возможно, каким-то иным путём. И значит, если они говорят об Истине, об абсолютной реальности, которая существует безотносительно, предвечно, которая универсальна и трансцендентальна, то они говорят о том же, что есть у нас. Метод подачи при этом может (и скорее всего будет) отличаться, так как мы сами все очень отличаемся друг от друга. Но каждый раз по некоторым признакам получается разными означающими угадать одно и то же означаемое. Так, если речь идёт о чём-то, что появляется и исчезает, изменяется и предстаёт в разных формах, то это про что-то, имеющее отношение к компоненту «Мир». Если речь идёт о чём-то вечном и неизменном, находящемся за пределами мира, о чём-то, что никогда не рождалось и не умирало, то это про компонент «Дух». Если же речь идёт о том, для чего не подходит ни первое, ни второе, что больше духа и мира, что включает в себя и то и другое, но не сводится ни к чему по отдельности, если речь про какой-то общий источник, единый знаменатель — то на сцену выходит компонент «Бог», который вместе с тем и вся схема целиком, и вне любых возможных схем.

Так как далее мы будем говорить о религии, стоит уточнить, что мы имеем в виду под этим словом. В рамках данной книги я использую следующее определение термина «религия», которое кажется мне наиболее адекватным: религия — это связь с Абсолютом. Учение является религией в той степени, в которой оно эту связь осуществляет. Если связь не осуществляется вовсе, значит, учение либо утратило свою религиозную составляющую, либо не имело её вовсе.

Есть множество учений, которые не покидают пределы Мира. Они могут быть сколь угодно глубокими и полезными для роста и развития. Но если они не говорят о чём-то за границами пространства и времени и сфокусированы только на воспринимаемых объектах, то эти учения не могут называться подлинно религиозными, так как религия есть связь с Абсолютом, путь к реализации компонента «Бог» в личном опыте. Бог же есть то, что превыше мира, «больше» его на целую вечность. Всё, что не стремится за пределы мира, является мирскими учениями. Учение, не выполняющее задачу связи с Абсолютом, может называться верованием, традицией, идеологией, представлением, мировоззрением или как угодно ещё, но не религией. Я не настаиваю на том, что таким образом термин «религия» должен определяться всеми, но обращаю внимание, что в этом тексте он будет определяться именно так.

Также есть другой тип учений, ведущих своих последователей только к трансцендентной вечности, то есть к компоненту «Дух». Их проще всего принять за религию, и они часто сами называют себя религией. Но с учётом данного выше определения, до того чтобы стать религией, им остаётся ещё один очень важный шаг.

Да, религиозность на одном из этапов может выглядеть как стремление к трансцендентному. Так мы можем отличить её от мирских учений, которым свойственно стремление улучшить своё положение здесь, например. Религиозность не противоречит такому улучшению, но сама по себе имеет иную цель. Как мы выяснили в предыдущей части, за пределами Мира может быть только что-то одно, так как там нет места для разнообразия. И если кто-то говорит о чём-то «не от мира», то он неизбежно говорит об одном и том же вне зависимости от выбранной терминологии и сопутствующих эпитетов. Религия сначала подводит человека к Духу, к своей истинной природе. Но она не должна останавливаться на этом. Если это всё, то важнейший компонент утрачен, и учение теряет на этот раз другую свою половину, приводя к чему-то, что меньше Бога на целый мир. Так что после трансценденции Мира в Духе религия должна вести к синтезу Духа и Мира в абсолютной реальности. Если последний шаг не делается, значит, традиция не полна и ведёт к нигилизму, мироотрицанию со всеми вытекающими паршивыми последствиями. Такие псевдорелигиозные учения представляют наибольшую опасность.

Любое развитие происходит в три шага: диссоциация, трансценденция, интеграция. Сначала мы обнаруживаем себя чем-то внешним по отношению к Миру (диссоциация), затем выходим на новую высоту вечного и неизменного Духа (трансценденция), а затем включаем превзойдённый Мир в общую картину (интеграция). Последний шаг критически важен, так как Бог есть полнота, и отказ от Мира в пользу Вечности — последняя и самая страшная ловушка из всех возможных. Мы увидим предрасположенность к ней в разных традициях: каждый раз это очень важно выявлять и видеть с полной ясностью.

Сейчас же давайте рассмотрим то, как Я/не-Я и то, что между ними, проявляли себя в человеческих умах от самого начала и до наших дней.

От начала

Мы не будем рассматривать всерьёз версии о том, что наша планета была создана семь с половиной тысяч лет назад вместе с первочеловеком и костями динозавров, положенными в грунт ради искушения археологов, а также версии о космическом происхождении наших великих предков, сражавшихся с тёмными силами при помощи межзвёздных флотилий и деградировавших по не вполне понятным причинам до совершенно скотского состояния, из которого нам помогает выбраться только сталинская индустриализация и славяно-арийские веды, а также прочие подобные истории, исключающие научные представления об эволюции видов в целом и человека в частности. Вместо этого скажем, что когда-то наши далёкие предки ничего не знали об Абсолюте. Знание об этом может появиться лишь вследствие некоторого личного исследования. А для того, чтобы это исследование произвести, нужно иметь некоторую концепцию, идею об этом. Идеи же, в свою очередь, не могут возникнуть в сознании без достижения соответствующего уровня развития нервной системы. Другими словами, постижение Бога невозможно без разума, который невозможен без развитого мозга. Такие способности, как членораздельная речь и абстрактное мышление, являются необходимыми приобретениями на пути к Истине. Согласно современным научным представлениям наш вид появился примерно 200-300 тысяч лет назад, эволюционировав из более примитивных видов homo. Насколько хорошо к тому времени была развита высшая нервная деятельность, сказать пока не получается. Также нет никаких сведений о том, как она развивалась в дальнейшем в течение десятков тысяч лет и вплоть до относительно недавнего с археологической точки зрения времени. Можно лишь с большей или меньшей уверенностью предполагать, что речь и абстрактное мышление 200 тысяч лет назад не были настолько же развиты, как, скажем, пять тысяч лет назад. И даже если здесь мы ошибаемся, то, значит, они не были достаточно развиты раньше, 300-500 тысяч лет назад. Под «достаточным» уровнем развития я имею в виду уровень, который позволяет возникнуть в сознании таким относительно сложным концепциям, как «я» и «мир», а также импульсу в сторону прояснения взаимоотношений между этими двумя началами. В любом случае религиозная мысль не являлась достоянием наших предков всегда. В какой-то момент она возникла и начала развиваться. В какой именно, мы не знаем. Это событие теряется во тьме веков. Но с уверенностью можно сказать следующее: к моменту возникновения письменности и первых государств религиозная мысль, а значит, и знание о взаимоотношениях «я» и «мира» имелись в полный рост. С этой точки мы имеем возможность проследить за кривой развития идей о божественном, за её взлётами и падениями.

Что же по поводу мнения, согласно которому вся живая природа находится в просветлённом состоянии непрерывного богообщения и только испорченный разумной деятельностью человек отошёл от него, запутавшись в бесконечных рассуждениях и рефлексиях? Возможно, с развитием высшей нервной деятельности мы не развиваемся в богопознании, но, напротив, отходим от него? Может быть кошечка знает Бога лучше нас, так как не парит себе мозги всякой чепухой, но воспринимает мир непосредственно? Может быть, маленькие дети пребывают в недвойственном состоянии сознания и пребывали бы в нём дальше, если бы взрослые со своей ущербной культурной повесткой не начали бы объяснять им: «Вот ты, а вот мама и вы не одно и то же»? Эта точка зрения кажется мне ошибочной, и вот почему.

Все мы знакомы с людьми, в которых животные импульсы, инстинктивные интересы преобладают над разумом. Также мы все хорошо знаем это животное начало внутри самих себя. Думаю, вам будет относительно несложно представить, каково отдаться им полностью, отбросив всё человеческое, скинув все эти культурные наслоения, налипшие в течение тысячелетий поверх чисто телесного бытия. Я могу это представить про себя и не вижу здесь никаких откровений, никаких путей к превосхождению мира, но, напротив, только большее залипание в нём, щедро приправленное невежеством. Без понимания того, что происходит, без осознания мира и себя невозможно собрать целую картину, включив в неё все слагаемые и выйдя через это за пределы картины как таковой. Согласно современным исследованиям, новорожденный младенец действительно не видит разницы между своим телом и окружающим миром, это различение возникает не сразу и только с появлением некоторого специфического опыта. Однако это не значит, что младенец обладает реализацией, которую теряет в дальнейшем. Тут стоит снова сослаться на Кена Уилбера и один из используемых им терминов — «до/после ошибки». Личность как представление о «я», существующем в оппозиции к миру, появляется не сразу и полностью формируется только к 2-3 годам. Новорожденный пребывает в доличностном состоянии, состоянии, когда представления о личности как некоего эволюционного приобретения ещё нет. Есть вегетативный рост и чисто биологически обусловленные реакции. Абстрактный практик же, преодолевший ограничения собственной личности, пребывает в состоянии постличностном, когда в некотором смысле личности уже нет. Хотя в обоих случаях можно говорить об отсутствии личности, разница между двумя этими положениями огромна. Она похожа на разницу между архетипом пострационального Ивана-дурака, который «находится в потоке», совершая действия, кажущиеся абсурдными, но неизменно приводящие к наилучшим результатам, и обычным деревенским дураком, который глушит ханку, бьёт свою бабу и не очень знает, как жить эту жизнь, а все его абсурдные действия делают только хуже. Оба персонажа не рациональны. Но разница между ними такая же, как между доличностным младенцем и сверхличностным практиком. При этом формирование личности является необходимым условием для трансценденции мира, так как формирует понятие о «я», исследование глубинной сути которого в конечном итоге выводит за пределы мира к «Я» трансцендентному. Без личности живые существа обречены на залипание в мире и не имеют шансов преодолеть его ограничения.

По этой причине в буддизме, например, человеческое рождение (при условии доступности учения) называется драгоценным, так как рождение в иных формах не предполагает возможности реализации. Кошечка, лишённая способности к рефлексии и формированию умозрительных концепций, находится в глубочайшем неведении касательно собственной природы, и вся её жизнь подчинена телесным импульсам. То же с сожалением можно сказать и про младенца, но с поправкой на то, что, в отличие от кошечки, у ребёнка есть потенциал. Не только в буддизме, но и во всех религиях человек выделяется особо среди остальных живых существ, и делается это не только вследствие естественного антропоцентризма. Наличие разумности создаёт уникальные условия, недоступные без того. Да, конкретно в буддизме утверждается отсутствие «Я», или компонента «Дух» как такового. Каким образом это согласуется с нашей схемой, поговорим в соответствующей главе.

Сейчас же я веду к тому, что когда-то в глубокой древности, пока у кого-то из homo структура нервных клеток не приобрела достаточную сложность, ни о каком просветлении речи идти не могло. Когда это произошло впервые? Как идея о предельном или опыт предельного проявлялись в самом начале? Как они интерпретировались, как проявлялись в речи и поведении? Этого мы сказать не можем. Первые робкие предположения касательно мировосприятия древних можно делать, начиная с верхнего палеолита. Причём это будут именно робкие предположения — ни о каких утверждениях речи не идёт. Ясно, что некоторые околорелигиозные представления на тот момент уже имелись. Но насколько они были глубоки, неизвестно.

Чуть большая ясность возникает только вместе с первыми письменными источниками: текстами пирамид и саркофагов в Египте и библиотеками Месопотамии. К ним можно прибавить ещё индийские Веды, которые хоть и были записаны гораздо позже, но начали складываться в глубокой древности, долгое время передаваясь устно. Эти тексты содержат следы ещё более древних неолитических и даже палеолитических религиозных систем. Традиции разных регионов, на первый взгляд, могут не иметь ничего общего. Но чем больше погружаешься в их изучение, тем больше видишь один и тот же стержень, вокруг которого причудливым узором различных культурных наслоений возникают внешне очень непохожие понятийные комплексы. Есть множество проявлений божественного, но само это божественное — одно и то же. Вне зависимости от того, говорим ли мы о древних жертвоприношениях и ритуалах долины реки Инд, священных браках Месопотамии или культах, возникших на берегах Нила, цель человеческих усилий в религиозной сфере всегда одна и та же.

Что мы можем сказать об этой цели? В первую очередь это спасение от смерти как обстоятельства, лишающего жизнь смысла, отнимающего все мирские достижения, являющегося главным источником страха. Также в качестве цели можно указать избавление от страданий, стремление к Свободе, Истине, пределу пределов. Взаимоотношения человека с идеей собственной конечности всегда являлись главным стимулом к поиску Бога. Разные традиции предлагали разные пути к решению этих задач. Но в каждой из них есть ключевые точки, отображенные на приведенной выше схеме. Мы будем постоянно сталкиваться с тем, что при наложении схемы на конкретную традицию нам понадобятся дальнейшие разъяснения.

Например, о каком Боге идёт речь, если все три упомянутые древнейшие культуры знают множество богов? Исследователи древнего Междуречья насчитывают более 3000 имён богов, почитавшихся в регионе. В традиции Египта и Индии тоже говорят о множестве различных божественных персонажей. Разве можем мы говорить о каком-то одном Боге, к которому стремились древние люди? Здесь нужно немного поговорить о самом термине «Бог».

То, что означается словом «Бог», не является чем-то далёким, но доступно каждому человеку, так как является наиболее фундаментальной, предельной основой жизни каждого живого существа и мира вообще. Это та самая недвойственная реальность, Единство во всей его полноте, бытие до разделения на пары, первой из которых является пара «я/не-я». Религия — социальный институт, предлагающий те или иные пути достижения того, что у нас и так есть, пути обнаружения этого в себе и в мире. Это не значит, что, если отбросить все религиозные контексты, мы отбросим и Бога. То, что мы называем словом «Бог», отбросить невозможно. Мы можем назвать Его иначе, говорить о Нём по-другому. Но то, что мы называем этим словом, никуда не денется вне зависимости от того, ходим мы в церковь или нет. Понятие «Бог» тождественно понятию «Абсолют» в предельном значении. Именно такой Бог просвечивает во всех мировых религиях и ряде древнейших традиций. Так откуда же взялось такое удивительное множество имён, изображений, верований?

Дело в том, что все эти многочисленные боги являются частными проявлениями одного единого Бога. Подобно тому, как разные иконы являются образами одного и того же Бога, и тому, как христиане, молясь различным святым, на самом деле отправляют свои молитвы через этих святых все тому же конечному адресату, — древние почитали под видом разных богов общий для них источник. Это не натянутая интерпретация мифов, но наиболее адекватная на данный момент концепция, отвечающая последним открытиям археологии и религиоведения.

Со второй половины девятнадцатого века в религиоведческих кругах установилась концепция прогрессивизма, согласно которой религия развивалась линейно в определённом направлении: от архаичных шаманских практик и поклонения духам местности, через политеизм и язычество, к монотеизму и единобожию как наиболее развитой форме. Концепцию прогрессивизма не стоит отвергать полностью, так как в своей основе она довольно разумна. Но нужно уточнить, что развитие религиозной мысли происходило не линейно, а также уточнить временные рамки возникновения тех или иных уровней развития религиозных представлений. Возможно, что всё действительно начиналось с шаманизма, анимизма и политеизма в тот древнейший период, о котором мы почти ничего не знаем. Но на сегодняшний день можно с большой уверенностью говорить о том, что во многих известных нам случаях политеизм есть лишь более примитивная форма традиции, содержащей в своём сердце монистическое ядро. Что было до письменного периода и до того, как впервые сложилось понимание единого Бога в той глубокой древности, мы не знаем. Может, и шаманы с духами, может, и какое-то своё многобожие, которое потом эволюционировало в более цельную картину. Но к моменту, когда создавались первые известные нам памятники письменности, знание о едином Боге, источнике всего сущего, имелось уже вполне. Одни народы владели им актуально (египтяне, индусы), другие уже успели пережить некоторую деградацию первоначальных религиозных представлений, которые сохранились только в качестве рудиментов (месопотамцы). В качестве примера такой деградации можно обратить внимание на то, какие формы принимает христианство в неискушённом понимании условного простого народа. Здесь всё скатывается в тот же политеизм, принимающий форму почитания различных святых, принесения им тех или иных жертв и выпрашивания содействия в каких-то личных вопросах. Недостаточное знание традиции вполне может проявляться во мнении о том, что в христианстве наличествует троебожие. Мол, Отец, Сын и Святой Дух — это трое отдельных ребят, которые там где-то на небесах сидят так же, как мы тут могли бы сидеть втроём. Такое народное народное понимание свойственно для всех религий во все времена.

В силу своей простоты примитивная интерпретация учения является гораздо более живучей. Более глубокое понимание, особенно если речь идёт о религиях, не сохранившихся до наших дней, может доходить до нас фрагментарно. Так, религиоведам стоило немалых трудов восстановить изначальный смысл египетских и месопотамских верований. С Ведами Индии вышло чуть проще, так как они дошли до нас целиком, живут и читаются по сей день. Однако и Веды можно интерпретировать более или менее удачно.

Для обозначения отдельных богов, таких как Индра, Перун, Аполлон, Осирис, Энки, Тор и т.д., мы используем слово «бог» в том же смысле, в каком используем слово «солнце», указывая на освещённую солнечным светом поляну. Мы говорим «это Россия», показывая видос из тик-тока, где нетрезвые юноши катаются на ватрушках, привязанных к старым жигулям. Это не значит, что ребята на видео и есть Россия во всей её полноте. Здесь только некоторое частное проявление русскости. При этом никто не сомневается, что Россия имеет гораздо больше проявлений. Настолько больше, что в один видос их все не впихнуть. Так же и свет на поляне не является солнцем как таковым, но только частным проявлением небесного светила. Все многочисленные боги есть не более чем отдельные проявления, ипостаси, лики, качества одного и того же Бога как единства всего явленного и неявленного, мира и сознания. Через свои лица Бог проявляется в разных именах, формах, архетипах, проявляет различные свои качества и грани. Но всё это грани Единого.

Тут к месту метафора про слона, которого с разных сторон исследуют слепые люди. Один трогает хобот, другой — ногу, третий — бок, четвёртый — хвост. И все говорят «слон такой-то и такой-то», все понимают по-разному. Слон же при этом один, просто его не получается постигнуть целиком. Так и единый Бог познаётся людьми через многих богов. При разрушении общества, социальных институтов более глубокое и сложное всегда терпит урон быстрее, чем более поверхностное и простое. Глиняный горшок может пролежать в земле три тысячи лет, но вино, хранившееся в нём, редко остаётся в сохранности. Так же народные представление о традиции гораздо лучше сохраняются в мифах, изображениях, фольклоре, а сокровенная суть угасшей традиции очень быстро угасает вместе с ней.

Никакая религия не является просто набором историй. Всегда имеется некий путь, органично из этих историй вытекающий. Сотериология — термин, который переводится как наука о спасении. Любая религия имеет то или иное сотериологическое учение. Каким образом мы можем достичь Истины? Если предельно упростить, то я вижу несколько повторяющихся от традиции к традиции вариантов. В зависимости от конкретной традиции мы можем:

– соединить компонент «Дух» с компонентом «Мир», в итоге обретая то Единое, что проявляется как два;

– устранить, обнаружить несуществующим компонент «Дух», либо компонент «Мир», либо оба этих компонента.

Когда мы устраняем один из компонентов, второй аннигилируется автоматически, так как существует только относительно первого. Тогда остаётся лишь компонент «Бог», которым эти два на самом деле и являются. Довольно грубое описание, но в целом я считаю его верным. Главная путаница обычно возникает ещё до этих алхимических операций. И заключается она в том, чтобы отделить компоненты «Дух» и «Мир» друг от друга. Дело это настолько сложное, что порой всё напряжение религиозной мысли фокусируется именно на нём, в то время как акт полной реализации в Боге оставляется за скобками, либо вообще забывается.

Мы ровным счётом ничего не знаем о дописьменной сотериологии. Те мельчайшие осколки древнейших культур, которые у нас есть, не дают какого-то комплексного представления о мировоззрении, оставляя нас в области догадок и домыслов. Например, известно, что древнейшим, ещё палеолитическим символом Бога был медведь. Можно сказать, что люди считали медведей богами, но это была бы поверхностная интерпретация. На мой взгляд, удачнее предположить, что за изображением медведя в религиозном контексте стоит не сам медведь, но «тот, кто как медведь», то есть некто «самый могучий из всех». Это уже отсылка к поиску чего-то предельного, самой сильной силы, самого могучего могущества. Позже в неолите на смену медведю пришёл бык. Это и золотой телец Баал, и рогатый «прото-Шива» из Мохенджо-Даро, и Зевс, похищающий Европу, и минотавр со всей Критской культурой. Но всё это уже отголоски древнейших традиций, о сути которых мы ничего не знаем. Знать же хоть что-то мы начинаем с момента, когда люди начали что-то записывать.

***

Сейчас мы живём в уникальное время. У нас есть возможность окинуть взглядом развитие религиозных идей в течение 3-5 тысяч лет. Это было совершенно недоступно ещё совсем недавно. 300-400 лет назад люди худо-бедно знали свою культуру и в лучшем случае имели некоторое представление о культуре соседей. Но по большому счёту не было никакой ретроспективы, а уж тем более глобального видения всего многообразия религиозных форм, существующих на планете. Это одна из причин формирования убеждения многих религий в своей уникальности, в том, что они обладают единственным верным путём. Сейчас, благодаря знанию множества традиций и их сравнительному анализу, можно увидеть, что развитие представлений о Боге в течение истории человечества являет собой кривую линию. Были периоды подъёма, когда религиозная жизнь кипела, актуализировались древние знания, возникали новые откровения, когда божественное мощно пробивало себе путь в повседневность не только духовных элит, но и простых людей. Были периоды спада, стагнации, деградации, формализации религиозной жизни, сведения её к магическим практикам и пустым ритуалам, периоды забвения единого Бога и скатывания в политеизм или атеизм. Люди, говорившие о божественном в периоды упадка, часто сами уже не понимали, о чём они говорят. В какой-то момент служители культа начинали просто повторять заученные фразы, считавшиеся священными. Смысл утрачивался, проповедь теряла искренность, жизненность, ритуалы переставали работать, практики не приносили результата. В такие периоды сама идея Бога была дискредитирована несоответствием того, что о Нём говорится, тому, как ведут себя говорящие. Это происходило не единожды, но множество раз во всех культурах и на протяжении всей истории.

В нашей стране глубочайший упадок начался задолго до революции 1917 года. Мне сложно назвать какую-то переломную дату. Можно вспомнить реформы Петра или катастрофу гибели древней Руси под копытами монгольских багатуров. Однако очевидно, что к девятнадцатому веку православие в России находилось в чудовищном упадке.

Но если культура и религия могут переживать подъём или падение, то сам Бог от этого не терпит никакого урона. Так же наша суть и природа не меняется в зависимости от того, лучше мы её понимаем или хуже. Спасение от смерти, реализация в вечности, избавление от страданий и обретение Истины потенциально доступны всем и всегда одинаково. Вне зависимости от того, как говорят об этом проповедники сегодня и как понимают люди ими сказанное.

Так как же предполагалось достичь Бога? Как спастись от смерти? Если мы берём недвойственную реальность за базовое, изначальное состояние, из которого проявляется, творится мир и человек, то всё, что нам нужно сделать, это узнать, каким образом он был сотворён, как он был проявлен. Нужно изучить стадии этого процесса, чтобы потом развернуть его в обратную сторону и вернуться в изначальное состояние. Положение, в котором мы сейчас находимся, появилось не на пустом месте. Мы же как-то в него пришли. Нам нужно просто пойти обратно, сворачивая мир и себя до тех пор, пока мы не обнаружим исходную точку. Этой точкой и будет Бог.

Нюанс этого рецепта в том, что процесс творения не развёрнут во времени, так как сам Творец находится вне его, но происходит заново каждое мгновение. Нам не нужно возвращаться на 18 миллиардов лет назад к большому взрыву, что было бы невозможно, но достаточно внимательно исследовать происходящее прямо сейчас, прямо там где мы есть. Осмысление того, что такое «Дух», что такое «Мир», и в каких они находятся отношениях, является основой для любых религиозных традиций. Разделение на свидетеля и свидетельствуемое — первое, что появляется в момент утраты райского единства, и мы никак не минуем эту пару в процессе возвращения к нему. Формы, в которых проявляется осмысление, могут очень различаться, но сведение субъект-объектной дихотомии воедино, обнаружение изначального тождества сознания и мира является ключом для них всех. Чтобы синтез произошёл, вначале необходимо выяснить что есть что. Нужно узнать, относится ли наше тело, чувства, ум, душа и прочие составляющие к компоненту «Дух» или к компоненту «Мир». Нужно отделить от Духа всё, что им не является. Сначала в понимании, а потом в опыте. А после потребуется работа над тем, чтобы расширить этот опыт до масштабов всей жизни. Но это уже про практику. Пока что остановимся на теории.

Прежде чем мы перейдём к разговору о религиозных традициях, важно отметить следующее: я не могу утверждать, что сами последователи обозреваемых мной традиций понимали всё так, как я описываю. Естественно, в той или иной степени я подтягиваю чужие карты под ту, что нарисовал сам. Однако при этом факт в том, что каждую из них можно подтянуть. Их можно интерпретировать таким образом, чтобы они не противоречили сказанному мной в первой части книги. Конечно же нельзя утверждать, что носители данных традиций сами интерпретировали их так же. Но факт в том, что они могли их так интерпретировать если не все, то, по крайней мере, те, кто имел непосредственный опыт прикосновения к Истине. Поскольку я не срисовывал свою карту у кого-то другого, но нарисовал её, опираясь на знание территории, в этой книге происходит акт взаимной верификации. Я с позиции своего опыта верифицирую мировые религии и древние традиции, а они в свою очередь верифицируют мой опыт за счёт того, что они могут быть интерпретированы в соответствие с ним.

На это можно ответить, что при желании можно интерпретировать что угодно в соответствии с любым мировоззрением и опытом. Это тоже верно, но не во всех случаях. Например, интерпретировать в трансцендентном ключе романы Донцовой или учебник по физике будет довольно сложно. А миф об Осирисе и Сете — можно вполне. Ещё сложнее интерпретировать в ключе трансцендентальном что-то, что не содержит отсылки к трансцендентальному. Так, все учения, восходящие в своей высшей точке к паре или множеству, не могут быть интерпретированы в таком ключе. А та же египетская религия может вполне. Моя задача заключается в том, чтобы увидеть Бога там, где люди пытались его показать. Если у них получилось это сделать, я пишу: «Вот здесь я вижу прямую отсылку к Нему».

Теперь давайте посмотрим как «Я», не «Я» и то, что между ними, проявляли себя в конкретных примерах.

Pulsuz fraqment bitdi.