Kitabı oxu: «Проделки ёжика Тошки»

Иллюстратор Дарья Лопатина

© Елена Лопатина-Кибис, 2026

© Дарья Лопатина, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-9298-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I Знакомство

Где-то в самом сердце Сибири, там, где тайга густо переплетена вековыми соснами, могучими кедрами, стройными пихтами и величественными елями, раскинулся необыкновенный лес. Этот лес — дом для множества зверей и диковинных птиц. Все лесные обитатели чтят древние традиции и живут по неписаным законам, нарушение которых карается сурово. Казалось бы, ничто не может нарушить этот устоявшийся порядок, но нет покоя бедным зверям от непрекращающихся выдумок и странных проделок ёжика Тошки. Встреча с ним сулит одни неприятности. Звери стараются обходить его стороной, даже птицы предпочитают не летать вблизи его жилища. Друзей у Тошки почти нет, если не считать глуповатого зайца Афоньку. Наверное, именно из-за своей наивности и добродушия Афонька и терпит выходки ежа.

Однажды, присев возле своей глубокой норки, почти полутора метров в длину, Тошка задумался:

— Как же мне норку украсить, чтобы все проходившие мимо звери завидовать мне стали и восхищаться моим творением? — И придумал. — А засажу я её чертополохом. Эти растения уж больно на меня похожи, такие же колючие да красивые, и ухаживать за ними совсем не нужно. Сорняк же.

Тут же ёжик позвал зайца Афоньку на подмогу, а тот только и рад друга выручить. Вместе они быстро управились с посевом. А чтобы семена не затаптывать, решил ёжик немного у косого пожить, даже его разрешения не спросив. Ничего другу не оставалось, как принимать у себя нежданного гостя. Ведь у зайца частенько родственники гостили, для них все косые — одна большая и дружная семья. Поэтому у Афоньки сладостей много скопилось, а Тошке того и надо. Загрёб он себе большое лукошко сладостей и, довольный, конфеты в две щеки наминает, да зайца уму-разуму поучает:

— Вот не понимаю вас, зайцев. Зачем вам столько родственников? Уже и так весь лес собою заполонили. Все вам зайцы братья, ко всем на выручку всегда идёте. А когда тогда для себя жить, если вы только и успеваете, что друг другу помогать? Ваши мамки чужих детишек кормят, своими пушистыми шкурками накрывают от зноя и ненастья. Странные вы какие-то, видать, мозги все в уши ушли!

— А что нам остаётся, ведь мы маленькие, беззащитные. Все нас съесть норовят: звери, птицы, даже охотники нас выслеживают, собак своих на нас спускают. Вот если б мы своих бросали, давно бы наш заячий род перевёлся. Всех бы поели. А ты поменьше моих сладостей уплетай, маленьким зайчатам немного оставь. Они любят ко мне ранним утром забегать, знают, что я для них, как всегда, вкусностей припас.

— Ты не жадничай! Вам, ушастым, противопоказаны сладости, а то ещё уши длиннее нарастут, за ветки цепляться будете. Тогда вас точно всех переловят, — потешался Тошка, жадно давясь имбирным печеньем и чавкая от удовольствия.

— Да мне не жалко, я за тебя волнуюсь. Ведь столько сладкого есть опасно для здоровья. Заболеешь ведь, — беспокойно произнёс Афонька.

— Да что ты можешь о нас знать? Мы, ёжики, к любым сложностям адаптированы. Нам ни голод не страшен, ни мороз, и даже лютый зверь нас опасается. Вот мы какие! — ершился перед другом ёж.

— Ну-ну, — проговорил заяц и пошёл искать новые угощения, так как ёж уже все его припасы израсходовал. А когда назад пришёл, чуть дуба не дал: у ежа все иголки осыпались из-за сладостей. Оказывается, у Тошки на них аллергия образовалась.

— Нездоровая у тебя атмосфера, негостеприимная. Разве так гостей принимают? — выругался Тошка и недовольный отправился к себе в нору. Самому стыдно перед всем лесом лысым явиться — прикрылся репейником и по траве быстро подался. Домой добрался, а там чертополох весь вход в нору перекрыл. А какой здоровый и крепкий вырос, вначале Тошка даже обрадовался. Думает:

— Ай да я молодец! Ну, настоящий садовод. Не то что зайцы, всё для себя морковку высадить не могут. Вечно по чужим огородам слоняются. Доиграются, люди с них быстро жаркое приготовят.

Но у Тошки быстро энтузиазм поостыл, когда сквозь колючки к себе домой пробирался. Весь искололся, ведь защиту свою у зайца сбросил до последней иголочки. На всю округу крик несчастного Тошки стоял, а лесные жители, вместо того чтобы ему посочувствовать, наоборот, злорадствовать стали, чтоб в следующий раз ему неповадно было всякие новые выдумки в лесу испытывать. Однако недолго Тошка бездействовал.

Глава II Модный Тошка

Не успел он новые иголки отрастить, как решил их в красный цвет покрасить, чтобы самым модным в лесу сделаться. Но стоило ему только из норы показаться, как осы его не признали и разом ужалили. Подумали, что дивный цветок в лесу расцвёл. Вновь завопил ёжик. На его крик Афонька вмиг прибежал, друга узнать не может. От страха у бедного зайки зуб на зуб не попадает, но всё же боязливо молвит:

— Это ты, Тошка? Друг мой, что с тобой сделалось? Да как же так родненького изувечили, что даже иголки у тебя покраснели и мордочки не видать.

А ёж говорить не может, неловко перед другом стало, норку свою перед косым закрыл, и вновь неделю о ёжике никто слыхом не слыхивал. Обрадовались звери, думали, может, хоть сейчас ума-разума наберётся. Но не тут-то было.

Решил тогда ёжик совсем не мыться, лень его обуяла. Так со всей округи к нему мухи слетелись, вонь на несколько миль разошлась. Бедные белки носы пушистыми хвостами прикрывать стали, волки в ноздри шишки себе заталкивать, чтоб хоть немного невыносимый запах перебить, а перелётные птицы так вообще раньше времени на юг улетели. Тужат все звери и не знают, как же им быть. Неужели на ежа управы им не найти? Решили тогда все лесные жители в другой лес перебраться, головы повесили и подались, куда глаза глядят. А сами себе думают:

— Ну что за ёжик такой? Один в лесу жить остался, и по звериным законам выгнать его не имеют права. Единственное — можно его только съесть. Но никто на такой поступок отважиться не может.

— Всё! Хватит! Почему мы из-за несносного Тошки должны свой родной лес покидать? Кто нам будет рад в чужих краях? Мы ведь чужаков тоже не привечаем, вот и нас не примут. А наш дивный лес славится большой щедростью и необычайной красотой. Что мы с одним странным ёжиком не сладим? Я никуда больше не пойду, назад ворочусь. Кто со мной? — предложил самый старый и большой бурый медведь.

— Верно говорит Михаил Степаныч! Домой вернуться нужно, лес от Тошки спасать. Пусть волчик ёжика слопает, и нет больше у нас с ним хлопот, — пролепетала хитрая лиса.

— А почему сразу я? Вот и ешь его сама. Вдруг он бешеный, и его глупости мне передадутся, или иголки на моей серой морде выскочат, — испугался волк, закрываясь лапами.

— Мне, волчик, нельзя, я нашему лесу очень нужна. Я своей красотой вас всех прославляю, обо мне песни и сказки люди слагают. А ты вот кому нужен? — продолжала уговаривать его лиса.

— Себе нужен, я тоже жить хочу, — не соглашался серый волк.

— Вот только о себе, родненьком, и печёшься, ведь мы бы в твою честь огромную статую тут же поставили, песню о волке-герое сочинили, о тебе наши потомки ещё много веков бы поговаривали и басни слагали. Героем на весь лес ты бы, волчик, стал! — умоляюще покосилась на него лиса, в надежде, что волчик всё же одумается и с ней вскоре согласится.

— А оно мне надо? Я же ваших потом стараний не увижу, своей славой вдоволь не наслажусь. Я этого ежа больше всех в лесу боюсь, я к нему и на метр не подойду. Даже не просите, — стоял на своём волк.

Понял медведь, что они так ни к чему хорошему сами не придут. Схватил Афоньку за уши и пригрозил зайцу хриплым басом:

— Ты, Афонька, Тошку тогда на путь истинный наставь. А иначе мы тебя вместо него съедим. Сам виноват, раз с ним дружбу ведёшь.

Испугался зайчик съеденным стать и тут же поскакал прямиком к Тошкиной норе. Как только прискакал он к ежу, отдышаться не может. И так ушастому тяжело дышать, воздуха не хватает, давно так быстро не бегал, а у ежа вообще свежему воздуху негде взяться — больше месяца Тошка не мылся. Кое-как заяц собрался с силами и протяжным голоском запричитал:

— Не губи меня, дружище. Умоляю, брось ты эту глупую выходку. Если ты не начнёшь мыться, меня медведь съест. Если ты мне друг настоящий, послушаешься меня и сделаешь всё правильно. А я век доброту твою помнить буду.

— Хорошо, косой, не бойся. Я уже и сам думаю, свой неудавшийся эксперимент пора заканчивать, а то самому уже невыносимо. Всё мучительно чешется, везде от грязи колется. Но пусть звери не думают, что я их забоялся. Я никого не боюсь, мне законы лесные не писаны, — важно сказал Тошка и побежал мыться к пруду.