Kitabı oxu: «Путь луны. Круг второй. Айрин. Мистическая повесть»

Пролог. Дорога из серебряной воды

После посвящения прошло три лунных месяца. За это время Айрин успела починить западную стену, дважды перепутать зверобой с золотарником и один раз открыть дверь в чулан так решительно, что вышла из неё на крыше.

Лилунья наблюдала снизу, прикрывая ладонью глаза.

— Ты хотела научиться проходить сквозь двери?

— Нет. Туда, куда собиралась.

— Слезай, пока Дом не решил, что тебе там нравится.

А Дом действительно решил. Лестницу он не подал и пришлось Айрин спускаться на веревке. Внизу её встретила метла, которая с осуждением смела с плеч прилипшие соломинки.

Жизнь вошла в прежнее русло. По утрам Айрин носила воду, перебирала травы и училась удерживать серебряный огонь в чёрном фонаре. Днём Лилунья отправляла её в лес, к озеру или в комнаты, которые Дом открывал неохотно. Вечером они спорили о книгах. Первый ключ висел у Айрин на шее и холодел всякий раз, когда рядом появлялась чужая тень.

На исходе третьего месяца начались дожди. Вода шумно барабанила по новой крыше, находила щели и капала в расставленные вёдра. Дом ворчал, скрипел половицами, но протечки не заделывал. Видимо, считал, что раз Айрин получила ключ, то может получить и тряпку.

В ночь перед новолунием она проснулась от света.

На столе горел чёрный фонарь. Серебряное пламя вытянулось тонкой стрелой и указывало на дверь, под которой блестела вода.

Айрин спустила ноги с кровати. Пол был сухим. Вода была только у порога — ровная полоска шириной с ладонь. В ней отражалась полная Луна, хотя за окном её не было.

Она коснулась первого ключа. Железо стало ледяным.

— Лилунья!

Наставница появилась почти сразу, в плаще поверх ночной рубахи и с ножом в руке. Следом из коридора выглянула метла.

— Что ты сделала?

— На этот раз — ничего.

— Тогда дело хуже.

Лилунья присела у серебряной полосы. Отражение Луны дрогнуло. На гладкой поверхности прошла тёмная трещина, затем вторая. Из глубины донёсся колокольный звон.

— Что это? — спросила Айрин.

— Река зовёт того, у кого есть ключ и ещё недостаточно опыта, чтобы отказаться.

— Ты знаешь, что за река?

— Нет. Но вижу знак. Вода потеряла свою Луну. Если отражение пришло искать помощи на чужой порог, на своём берегу идти ему уже некуда.

Айрин посмотрела на дорожную суму. Та висела на крючке и пока не проявляла желания собираться сама.

— Мы отправимся утром?

— Ты отправишься сейчас.

— Одна?

— Второй круг нельзя пройти, держась за рукав наставницы. Иначе это будет первый круг, только с более дорогими сапогами.

Дом распахнул сундук и выбросил на кровать шерстяной плащ, запасную рубаху, хлеб, моток красной нити и три пары чулок. Четвёртую пару он подумал и добавил сверху.

Айрин положила в суму чёрную книгу, в которой записывала дни первого круга. Дом тут же вытряхнул её обратно.

— Она моя.

Сундук захлопнулся.

— Книга принадлежит пройденной дороге, — сказала Лилунья. — Возьмёшь её — будешь при каждом решении искать, как поступала вчера.

— А если забуду нужный урок?

— Значит, он ещё не стал твоим. Бумага тут не поможет.

Айрин оставила книгу на столе. Вместо неё Дом сунул в суму моток крепкой верёвки и деревянную ложку.

— Ложка зачем?

— Видимо, считает, что на втором круге тебя наконец будут кормить.

Дом скрипнул совершенно невинно.

Лилунья вложила чёрный фонарь в руку Айрин.

— Не зажигай его из любопытства. Не переходи воду за голосом, который знает, кого ты пожалеешь. И не обещай мёртвым того, чего не сможешь исполнить.

— Больше никаких наставлений?

— Остальные всё равно вспомнишь после того, как нарушишь их.

Айрин надела суму, спрятала ключ и открыла дверь. За порогом не было сада. Серебряная дорога проходила между чёрными берегами, а далеко впереди стоял человек с длинным шестом.

Она оглянулась.

— Ты говорила, во втором круге полагается отдых.

— Возможно.

Дом подтолкнул Айрин тёплой дверной ручкой. Она шагнула на серебряную тропу.

Дверь закрылась. Дорога повела её на восток.

Часть первая. Река, потерявшая Луну

— • —

День первый. Новолуние. Второй порог

Серебряная дорога исчезла на рассвете. Айрин оказалась среди мокрого вереска, стоя с одной ногой в луже и другой на камне. Позади находилась одинокая дверь. Ни стены, ни крыльца, ни следа Дома — только потемневшее от дождя дерево.

Она потянула дверь на себя. За ней колыхалась серая мгла.

— Лилунья?

Туман промолчал.

Первый ключ вошёл в замок, но не повернулся. На металле проступила капля воды и скатилась Айрин на ладонь. Дверь медленно растворилась в воздухе.

— Ну и что дальше? Пойду назад, — решила она.

Чёрный фонарь висел у пояса. Серебряное пламя погасло, оставив на стекле тонкий след. Айрин встряхнула его, потом вспомнила предупреждение и оставила в покое.

Дорога находилась за холмом. Колеи были полны воды, а обочины густо заросли осокой. По грязи тянулась цепочка босых следов. Они начинались ещё у реки и шли вдоль против течения.

Следы выглядели свежими. В каждом отпечатке стояла вода, хотя дождь уже закончился.

Айрин присела. Земля вокруг была мягкой, но между босыми следами не отпечаталось ни пятки, ни носка путника и это было странно.

Она посыпала ближайший след золой из дорожного мешочка. Зола зашипела и сложилась в маленькую стрелу, направленную к востоку.

— В Белую Заводь идёшь? — спросил сзади мужской голос.

Айрин резко обернулась.

На дороге стоял промокший старик. Вода стекала с его рукавов, волосы прилипли ко лбу. Лица под широкополой шляпой почти не было видно.

— Возможно.

— Не ходи. До новой Луны там никто не останется.

Старик не спеша пошёл дальше и Айрин увидела, что его сапоги не оставляют следов.

Девушка не стала окликать. Она дождалась, пока фигура скроется за поворотом, и посмотрела на цепочку босых отпечатков. Сейчас рядом с ней появилась вторая.

Обе вели к Белой Заводи.

До долины она добралась не сразу. Дорога дважды выводила к одному и тому же межевому камню, на котором кто-то вырезал лодку без дна. Возле камня стояла лужа. В ней отражались звёзды, хотя день ещё не закончился. Айрин обошла воду стороной. За спиной послышался всплеск, будто из лужи выбрался человек и пошёл следом.

Она не обернулась. Через несколько минут шаги отстали, а на обочине появилась старая лодочная скамья, мокрая и покрытая речным песком. Значит, граница расползалась далеко за берега.

К вечеру дорога привела в долину. На дальнем берегу темнели крыши, колокольня и длинный мост. Река лежала между ними неподвижной чёрной полосой. Над водой уже показался тонкий молодой месяц.

В реке он почему-то не отражался.

День второй. Белая Заводь

У въезда в деревню висел колокол без языка. Рядом была прибита дощечка: «После заката мост не переходить».

За воротами стояла телега, нагруженная сундуками. Семья из пяти человек собиралась уезжать, но лошадь упиралась и не шла по западной дороге. Животное косило глазом на пустое место впереди и хрипело. Хозяин бил поводьями, жена плакала, притихшие дети сидели поверх узлов.

Айрин провела фонарём перед мордой лошади. В этот момент на дороге появилась мокрая фигура, перегородившая выезд. Она держала табличку с названием Белой Заводи, снятую с ворот. Речная тень не выпускала жителей: ей нужны были живые дома, куда можно вернуться ночью.

Рута бросила подкову поперёк следа. Фигура исчезла, лошадь успокоилась и сразу пошла.

— Многие уехали? — спросила Айрин.

— Кто успел, — ответила женщина. — Сейчас дорога пропускает не всех.

Айрин прочла надпись дважды. Было видно, что последние слова были написаны недавно.

Белая Заводь располагалась на двух берегах. На западном теснились жилые дома, кузница и постоялый двор. На восточном виднелись старая часовня, кладбище и несколько заброшенных строений. Мост соединял их широкой каменной дугой.

Деревню назвали Белой из-за воды: прежде в ясные ночи река светилась так ярко, что рыбаки обходились без фонарей. Сейчас на ней не было даже солнечных бликов. Сети висели без дела. Рыба ушла первой, и жители уже разбирали лодки на дрова.

Люди спешили закончить все дела до темноты. Женщины снимали бельё, мужчины загоняли скот, дети несли вёдра, стараясь не смотреть на реку. Все окна, обращённые к воде, закрывали ставнями.

— Ночлег нужен? — спросила Айрин высокая женщина с закатанными рукавами. Она стояла у кузницы и держала клещами раскалённую полосу железа. — На постоялом дворе мест нет. Хозяин сбежал к родне, а лошади за ним не пошли.

— Почему?

Женщина опустила железо в воду. Пар взвился белым облаком.

— Умные, потому что.

Это была местный кузнец Рута. Она отвела Айрин в маленький дом за кузницей, поставила на стол хлеб, сыр и кувшин тёплого пива. О плате не спросила, зато внимательно разглядывала ключ, фонарь и край красной нити, выглядывавший из сумы.

— Ведьма?

— Ученица.

— Нам и опытной то ведьмы маловато будет.

За окном кто-то ударил в железный лист. По деревне прокатился гул. Люди бросили работу и разошлись по домам.

— Что происходит здесь ночью? — спросила Айрин.

Рута закрыла ставни на деревянный засов.

— Река возвращает то, что забрала. Сначала на берег выходила рыба, давно сгнившая в сетях. Потом собаки, утонувшие ещё при моём отце. Девять дней назад пришёл мельник. Его похоронили прошлой зимой.

— Он вошёл в дом?

— Жена открыла. Утром нашли мокрый стол, две чашки и её следы до самого моста.

Снаружи зазвонил колокол.

Не тот, что висел у ворот. Звук словно поднимался из-под воды — тяжёлый, глухой. После первого удара в ставни кто-то постучал.

— Рута, — произнёс мужской голос. — Открой. Я замёрз.

Девушка побледнела, но не двинулась.

— Кто это?

— Мой брат. Двенадцать лет как утонул.

Голос повторил просьбу, но сейчас он звучал совсем рядом.

Айрин подняла чёрный фонарь. Внутри вспыхнуло серебряное пламя и наклонилось к ставням. На деревянных досках проступила тень, стоявшего снаружи.

Она была без головы.