Kitabı oxu: «Разбитые клятвы»

Глава 1

Глава 1. Айла.

Рим в марте — это не тот романтичный город из открыток. Это пронизывающий до костей ветер, гуляющий по узким улочкам, и небо, которое кажется тяжелым, как старинная брусчатка под ногами.

— Айла! Верни сейчас же! — визг Стефани прорезал шум уличного кафе.

Я сорвалась с места, чувствуя, как полы моего пальто развеваются на ветру. В руках — её телефон, на экране которого светилось сообщение от того самого парня. Я бежала, смеясь, чувствуя себя на секунду той самой беззаботной девчонкой, которой была до того, как жизнь научила меня закрываться на все замки.

— Айла, это не смешно! Верни! — Стефани, спотыкаясь на своих каблуках, пыталась догнать меня, но я была быстрее.

Я остановилась у края площади. Позади меня возвышался фонтан Треви — величественный, шумный и почти нереальный на фоне серого неба. Вода падала с каменных уступов, разбиваясь о чашу фонтана, а вокруг толпились туристы с телефонами и фотоаппаратами. Кто-то бросал монетку через плечо, кто-то пытался сделать снимок без посторонних людей в кадре, что в Риме было почти невыполнимой задачей. Развернувшись, я увидела подругу — раскрасневшуюся, с растрепанными рыжими волосами, которые так ярко контрастировали с серым римским небом.

Я улыбнулась, но телефон не отдала. Мой взгляд упал на экран.

— Итак, значит, он тебе нравится… — я произнесла это тише, внимательно изучая её лицо. Стефани мгновенно покрылась румянцем, который был заметен даже сквозь слой тонального крема.

— Уф, а что, он не красив? — она попыталась выхватить телефон, но я ловко увернулась.

Она выглядела одновременно грозно и нелепо, поэтому я ускорилась, смеясь так искренне, как не смеялась уже несколько дней.

Я ещё раз взглянула на фото в профиле парня. Брюнет, правильные черты лица, уверенный взгляд. Симпатичный. Но… пустой. В его глазах не было глубины, только самолюбование.

— Тебе хоть кто-то нравится, Айла? — Стефани выдохнула, сдаваясь. — Ты зациклилась на своей карьере, на учебе, на этих бесконечных планах. Ты живешь как робот.

Я отвела взгляд. Нравился. В прошлом.

Воспоминание кольнуло в груди, как заноза, которую я давно научилась не замечать.

Я помнила тот день, когда пришла к брату. Мой голос не дрожал, когда я попросила разорвать помолвку. Это было сложно, это вызвало скандал в семье, но я уехала. Уехала в Италию, в Рим, чтобы начать с чистого листа. И моя жизнь стала прекрасной. Я стала свободной.

— Тебе хоть кто-то нравится? — повторила Стефани, вырывая меня из оцепенения.

— Мне нравится моя свобода, Стеф, — отрезала я, протягивая ей телефон. — И мне нравится, что я больше не принадлежу никому, кроме самой себя.

Я ещё раз взглянула на экран. На фотографии был брюнет с правильными чертами лица, дорогими часами и уверенным взглядом. Он сидел в каком-то клубе, откинувшись на кожаный диван. Рядом стояли бокалы, а на заднем плане виднелась компания людей, явно желавших выглядеть богаче, чем были на самом деле.

Симпатичный.

Но пустой.

В его глазах не было глубины. Только самолюбование, уверенность в собственной неотразимости и привычка получать всё, чего он хотел.

Я протянула телефон Стефани.

— Он похож на человека, который называет официантов по именам, а потом не оставляет чаевых.

Она выхватила телефон и прижала его к груди.

— Ты судишь людей по внешности.

— Нет. По деталям.

— Каким деталям?

— Дорогие часы, слишком широкая улыбка, фотография из клуба и подпись: «Не ищу серьёзных отношений, но никогда не говори никогда».

Стефани посмотрела на экран, потом на меня.

— Ты всё это успела прочитать?

— Я быстро читаю.

— Ты украла мой телефон, чтобы провести расследование?

— Я спасала тебя.

— От чего?

— От очевидного.

Она покачала головой и засунула телефон в сумочку.

— Иногда мне кажется, что ты родилась сорокалетней женщиной с ипотекой, двумя детьми и недоверием ко всему человечеству.

— У меня нет детей.

— Но недоверие есть.

— Оно досталось мне бесплатно.

— От бывшего?

Я отвела взгляд.

Над площадью пронёсся порыв ветра. Он взметнул несколько бумажных салфеток, прокатил их по мокрой брусчатке и заставил туристов плотнее запахнуть куртки.

Бывший.

Одно слово, а за ним — столько всего, что иногда мне казалось: проще было бы забыть собственное имя, чем забыть его.

Я помнила, как глупо верила в сказки. Как ждала его звонков, как часами выбирала платье для встречи, как пыталась угадывать его настроение по одному взгляду. Я строила планы на будущее, где мы были одним целым. Мне казалось, что любовь — это когда ты постепенно отказываешься от себя ради другого человека и называешь это преданностью.

А потом я узнала правду.

Он не хотел меня.

Он видел во мне удобный аксессуар. Девушку с хорошей семьёй, правильной фамилией и подходящей внешностью. Будущую жену, которая будет улыбаться рядом с ним на приёмах, поддерживать его репутацию и молчать, когда он будет поступать жестоко.

Он не говорил мне прямо, что я должна быть удобной.

Такие люди не говорят прямо.

Они просто постепенно приучают тебя к мысли, что твоё мнение не имеет значения.

— Айла?

Голос Стефани вернул меня в настоящее.

— Что?

— Ты снова ушла.

— Я здесь.

— Физически — да. Мысленно ты уже где-то далеко.

Я заставила себя улыбнуться.

— Просто холодно.

— Не из-за погоды.

— Стеф…

— Я не собираюсь тебя жалеть, если ты об этом.

— Я знаю.

— И не собираюсь заставлять тебя говорить.

— Тогда почему спрашиваешь?

Стефани пожала плечами.

— Потому что иногда человек должен знать: его заметили.

Я посмотрела на неё.

У Стефани была удивительная способность говорить простые вещи так, будто она произносила что-то очень важное. Именно поэтому рядом с ней мне было легче молчать.

— Пойдём в кафе, — сказала я. — Ты замёрзла.

— Я не замёрзла.

— У тебя губы посинели.

— Это помада.

— Она называется «переохлаждение».

— Тогда мне идёт.

Я рассмеялась и потянула её за руку.

Наше любимое кафе пряталось в узком переулке неподалёку от площади. Снаружи оно выглядело почти незаметно: небольшая вывеска, два круглых столика под навесом и витрина, запотевшая от тепла. Внутри было тесно, шумно и уютно. Стены украшали старые фотографии Рима, пожелтевшие меню и полки с банками кофе. Здесь пахло свежеобжаренными зёрнами, корицей и чуть подгоревшей выпечкой.

Мы выбрали столик в углу, рядом с окном. Оттуда было видно, как прохожие торопятся по улице, пряча лица от ветра.

Стефани сняла пальто и повесила его на спинку стула.

К нам подошла официантка. Мы заказали два коктейля и эспрессо для меня. Стефани ещё долго изучала меню, хотя за последние три с половиной года успела попробовать в кафе всё, что там подавали.

— Ты опять возьмёшь чизкейк? — спросила я.

— Нет.

— Ты говоришь это каждый раз.

— Сегодня я изменюсь.

— Прекрасно. Начни с тирамису.

Она захлопнула меню.

— Ты ужасный человек.

— Зато предсказуемый.

Официантка ушла, а Стефани несколько секунд молчала, глядя на свой телефон.

Я заметила, как она провела большим пальцем по экрану, открыла сообщение и снова закрыла его.

— Ты можешь просто написать ему, что он тебе неинтересен, — сказала я.

— А если он спросит почему?

— Ответишь правду.

— Что именно?

— «Потому что ты выглядишь как человек, который говорит о себе в третьем лице».

— Он так не делает.

— Пока не делает.

— А если он нормальный?

— Нормальные люди тоже могут быть красивыми.

— Ты говоришь так, будто это противоречит законам природы.

— Я говорю так, будто мужчины часто используют внешность вместо характера.

— А женщины не используют?

— Используют. Но ты сейчас спрашиваешь про него.

— Ты сразу решила, что он плохой.

— Нет. Я решила, что он не заслуживает такого количества твоих переживаний после одного сообщения. Между вами с этим парнем что-то было? — спросила я мягче.

Я всегда придерживалась своих принципов. Не потому, что я была ханжой, и не из-за слепого следования традициям. Просто я уважала себя. Я не осуждала девушек, которые живут иначе, но для себя я выбрала путь достоинства. Я искала того, кто будет стоить моего доверия, а не того, кто использует меня как временное развлечение.

— Нет.

— Вы встречались?

— Нет.

— Он тебя целовал?

— Нет.

— Тогда что тебя мучает?

Стефани сжала губы.

— Он смотрит на меня так, будто знает, какая я на самом деле.

— А какая ты?

— Не знаю.

— Вот и он не знает.

— Может, я хочу, чтобы кто-нибудь узнал.

Я внимательно посмотрела на неё.

— Даже если это причинит боль?

— А если я всю жизнь буду избегать боли? Что тогда? Я проживу безопасно, но пусто.

— Пустота лучше, чем человек, который разрушит тебя.

— Это ты сейчас о нём или о себе?

Я опустила взгляд на чашку эспрессо.

Кофе был густым, горьким и почти чёрным.

— О нас обеих.

— Ты ведь правда не жалеешь, что уехала?

— Нет.

— Ни одного раза?

— Я скучала по дому.

— Это не ответ.

— Я скучала по людям. По брату. По привычной улице. По голосу матери. По семейным ужинам, на которых все спорили, но всё равно сидели за одним столом.

— А по нему?

Я подняла взгляд.

Стефани не произнесла его имени. Ей и не нужно было.

— Нет.

Это было почти правдой.

— Ты говоришь слишком быстро, когда врёшь, — заметила она.

— А ты слишком уверенно делаешь вид, что всё понимаешь.

— Потому что я тебя знаю.

— Иногда мне кажется, что именно поэтому ты должна перестать копаться во мне.

— А мне иногда кажется, что если я перестану, ты окончательно закроешься.

Я отвернулась к окну.

За стеклом молодая пара пыталась сфотографироваться на фоне старой стены. Парень держал телефон слишком высоко, девушка смеялась и поправляла волосы. Они выглядели счастливыми.

И, возможно, были счастливы.

Но я больше не доверяла внешнему виду.

Слишком часто за красивыми жестами скрывалась жестокость.

— Знаю, потому что ты каждый раз делаешь одно и то же, Айла. Когда мужчина проявляет интерес, ты начинаешь искать в нём недостатки. Если не находишь — придумываешь. Если он ведёт себя вежливо — говоришь, что он притворяется. Если он настойчив — называешь его опасным. Если он отступает — утверждаешь, что он слабый.

— И что же, по-твоему, я должна делать?

— Хотя бы иногда не считать любовь миной, которая взорвётся у тебя под ногами.

Я горько усмехнулась.

— Ты говоришь о любви так, будто сама в неё веришь.

Стефани посмотрела в окно.

— Я верила.

— И что случилось?

— Ты знаешь.

Я знала её историю. Тень того ужаса, который она пережила, преследовала её годами. В детстве Стефани пережила то, о чём почти никогда не говорила. Не потому, что забыла, а потому, что некоторые воспоминания становятся частью тела. Они живут в напряжённых плечах, в резком вздрагивании от неожиданного прикосновения, в бессонных ночах и в невозможности довериться человеку, который стоит слишком близко.

Я не расспрашивала её.

Она рассказала сама — однажды ночью, когда мы сидели на полу в ванной комнате после того, как ей стало плохо на вечеринке. Тогда она говорила тихо, почти без эмоций, будто описывала чужую жизнь. Но я видела, как дрожали её пальцы.

С тех пор я никогда не задавала лишних вопросов. Я протянула руку через стол и крепко сжала её холодные пальцы.

— Мы улетаем на следующей неделе, — напомнила я ей. — Турция. Анкара… Мы начинаем новую главу. «Rönesans Holding» ждёт нас. Ты же знаешь, я больше не беру денег у брата. Я хочу заработать всё сама.

— Мне нужны четыре палетки теней, — резко говорит Стефани с улыбкой на лице.

— Зачем?

— Для эмоциональной стабильности.

Я улыбнулась.

— Стамбул, Анкара, потом, возможно, Измир. Ты понимаешь, что мы будем работать, а не проводить отпуск?

— Я понимаю. Но если после рабочего дня я захочу есть пахлаву, гулять по набережной и покупать серьги, ты не станешь меня останавливать.

— Не стану.

— А если я захочу познакомиться с турецким красавцем?

— Я попрошу его показать паспорт, справку о доходах и отсутствие судимостей.

— Ты невозможна.

— Я практична.

— Ты хочешь сказать, что за три года в Риме ни разу не позволила себе спонтанный роман?

— Да.

— Ни одного?

— Ни одного.

— А поцелуй?

— Нет.

— Даже случайный?

— Что значит «случайный»?

— В клубе. На вечеринке. В лифте.

— Кто целуется в лифте?

— Люди, которые умеют жить.

— Или люди, которые не знают, где находятся камеры.

Стефани откинулась на спинку стула.

— Ты когда-нибудь слышала себя со стороны?

— Конечно.

— И?

— Мне нравится.

— Ты говоришь как человек, который намеренно выбирает одиночество.

— Я не одинока.

— У тебя есть я, Узай и работа.

— Это немало.

— А кто-нибудь, к кому можно прийти ночью и сказать: «Мне страшно»?

Я посмотрела на неё.

— Я могу прийти к тебе.

— Я знаю. Но я спрашиваю о другом.

— Мне не нужен мужчина, чтобы не бояться.

— Я не говорю, что нужен. Я говорю, что иногда хочется, чтобы кто-то был рядом.

— Кто-то всегда рядом. И это не всегда хорошо.

Стефани медленно кивнула.

— Вот. Ты снова это делаешь.

— Что?

— Превращаешь всё в оборону.

Я хотела ответить, но в этот момент к нашему столику подошёл официант.

Молодой, с тонкими усиками и слишком навязчивой улыбкой. Он поставил на стол наши коктейли и не спешил уходить. Его взгляд задержался на моём лице, потом скользнул по волосам и вернулся к глазам.

Я терпела несколько секунд.

Потом подняла бровь.

— На моём лице что-то написано?

— Нет, нет, — улыбнулся он шире. — Просто вы очень красивая.

— Я знаю.

Он явно не ожидал такого ответа.

Стефани прикрыла рот салфеткой, скрывая смех.

— У вас очень красивые зелёные глаза, — продолжил официант. — Я постоянно вас здесь вижу. Вы всегда сидите в этом углу.

— И вы всё это время наблюдали?

— Наблюдал — слишком громкое слово.

— А какое подходит лучше?

— Восхищался.

— Это ещё хуже.

Он растерялся, но отступать не собирался.

— Я мог бы угостить вас десертом.

— Не стоит.

— Или кофе.

— Мы уже заказали кофе.

— Тогда, может быть, вы позволите мне закончить работу и встретить вас после смены?

Я поставила чашку на блюдце.

— Слушай внимательно. Я не заинтересована.

— Вы даже не знаете, как меня зовут.

— Это не мешает мне быть незаинтересованной.

— У вас есть парень?

Я посмотрела на него прямо.

— Да.

— Он очень ревнивый, — добавила Стефани, делая серьёзное лицо. — И у него отвратительный характер.

— Я не спрашивал вас.

— Но я решила предупредить.

Официант снова перевёл взгляд на меня.

— Вы здесь постоянно одни.

— Я не одна.

— Но ваш парень не пришёл сегодня.

— Он придёт.

— А если нет?

— Тогда это будет его проблема.

— Вы слишком строгая.

— А ты слишком настойчивый.

— Я просто пытаюсь познакомиться.

— Ты уже познакомился. Теперь отойди.

Он нахмурился.

— Я не хотел вас обидеть.

— Тогда не усложняй ситуацию.

— Почему вы разговариваете со мной так, будто я сделал что-то плохое?

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение.

Не из-за него самого.

Из-за интонации.

Из-за этой привычки некоторых мужчин считать отказ приглашением к переговорам. Они слышали «нет», но воспринимали его как начало игры. Будто женское решение не могло быть окончательным, пока мужчина не согласится с ним.

— Потому что ты продолжаешь стоять у нашего стола после того, как я попросила тебя уйти.

— Я просто…

— Отойди от неё.

Голос прозвучал негромко, но настолько резко, что за соседним столиком перестали разговаривать.

Я узнала его сразу.

Узай.

Мой вымышленный парень, мой лучший друг и единственный человек, которому я доверяла в этом чужом городе.

Он стоял у входа, стряхивая с плеч капли дождя. Высокий, широкоплечий, в тёмном пальто, он мгновенно заполнил собой пространство. Его карие волосы были влажными от дождя, а пронзительные голубые глаза смотрели на официанта холодно и спокойно.

Это сочетание всегда производило впечатление.

Узай не нуждался в повышенном голосе. Ему достаточно было посмотреть на человека так, будто он уже вынес решение.

Официант выпрямился.

— Я ничего не делал.

— Тогда почему ты стоишь возле неё?

— Я разговаривал с клиенткой.

— Она попросила тебя уйти.

— Это не значит, что я…

— Отойди.

На этот раз Узай сделал шаг вперёд.

Официант сразу отступил.

— У тебя какие-то проблемы? — спросил Узай.

— Нет.

— Тогда свали, пока я не добавил тебе проблем.

Парень бросил на меня обиженный взгляд.

— Я всего лишь сделал комплимент.

— Комплимент заканчивается там, где начинается чужой дискомфорт, — ответила я.

Он хотел что-то сказать, но передумал и поспешил вернуться к стойке.

Стефани выдержала ровно две секунды, прежде чем расхохотаться.

— Как же я вас обожаю! — воскликнула она. — Вы появились так драматично, будто вас вызвали по секретному сигналу.

Узай снял пальто и бросил его на соседний стул.

— Три с половиной года, — я усмехнулась, глядя на Узая. — Три с половиной года он притворяется моим парнем, чтобы спасти меня от таких вот «поклонников».

Узай подмигнул мне. Он был идеальным прикрытием: высокий, с карими волосами и пронзительными голубыми глазами, он обладал той природной харизмой, которая заставляла людей отступать.

Я никогда не считала себя богиней, но внимание мужчин, которое преследовало меня на каждом шагу, стало настоящей проблемой. Узай стал моим щитом. И именно благодаря его связям и нашей с ним настойчивости, мы получили шанс работать в «Rönesans Holding».

Я смотрела на них — на Стефани, которая наконец-то улыбалась, и на Узая, который был моей опорой. Впереди была Турция. Анкара. Новая жизнь. И я знала: на этот раз я не позволю никому сломать меня. Я больше не та глупая девочка, которая ждёт любви.

Глава 2

Глава 2. АМИР

Настолько сложно быть директором компании «Rönesans Holding».

Люди видят только дорогой костюм, просторный кабинет на сорок пятом этаже, личного водителя, охрану у входа и сотрудников, которые встают, когда я прохожу мимо. Они видят цифры в отчётах, заголовки в газетах, фотографии с деловых встреч и моё имя рядом с названием компании.

Но никто не видит, сколько стоило мне добиться этого места.

Четыре с половиной года.

Именно столько я добивался компании «Rönesans Holding». Четыре с половиной года переговоров, бессонных ночей, жёстких решений, конфликтов и сделок, в которых нельзя было допустить ни одной слабости. Я вытаскивал компанию из долгов, менял руководителей отделов, закрывал бесперспективные направления и заставлял людей работать с такой скоростью, будто от каждого подписанного документа зависела их жизнь.

Более трёх лет я являюсь директором.

За это время я успел стать человеком, которого боятся и уважают одновременно.

Я не хороший человек. Никогда им не был и не собираюсь им становиться.

Я не умею прощать.

Одна ошибка — и человек уволен. Неважно, сколько лет он проработал в компании, сколько пользы принёс раньше и насколько убедительно пытается оправдаться. Ошибка остаётся ошибкой. А если она произошла в проекте, где задействованы миллиарды, оправдания не имеют никакого значения.

Все здесь знают правила.

Не переходить мне дорогу.

Не смотреть мне в глаза без разрешения.

Не спорить со мной, если не готов доказать свою правоту цифрами.

Не касаться меня.

Последнее правило появилось не вчера. Я ненавижу прикосновения чужих людей. Рукопожатия, похлопывания по плечу, случайные касания в коридорах — всё это вызывает у меня раздражение. Люди слишком часто забывают, что чужое пространство всё ещё остаётся чужим.

Я не обязан терпеть то, что мне неприятно.

И никто не должен забывать, кто я такой.

Давно я переехал в Анкару. Раньше я почти не появлялся в своей компании. Управлял через заместителей, контролировал отчёты удалённо и приезжал только на встречи, которые невозможно было провести без моего присутствия.

Но в этом году всё изменилось.

Я решил изменить стратегию развития компании.

Рынок больше не позволял сидеть в кабинете и ждать, пока готовые контракты принесут на подпись. Компании требовались новые направления, новые партнёры, новые проекты и более агрессивная политика продвижения. Конкуренты усиливались. Инвесторы хотели видеть рост. Государственные тендеры становились жёстче, а зарубежные партнёры всё чаще требовали доказательств того, что мы способны не только строить, но и создавать долгосрочную ценность для регионов, в которых работаем.

Поэтому теперь я чаще приезжал в офис.

И с моим появлением здесь становилось тише.

Когда я нахожусь в компании, сотрудники боятся даже сделать вдох. Не то что говорить. Они знают: лучше не злить меня. Я замечаю всё — задержку на несколько минут, неправильно оформленный документ, неуверенный ответ, слишком долгую паузу, взгляд, задержавшийся на мне дольше положенного.

Я не терплю беспорядка.

Компания должна работать как идеально настроенный механизм. Каждая деталь обязана выполнять свою функцию. Если одна шестерёнка ломается, я не трачу время на попытки убедить её работать. Я заменяю её.

— Господин Амир, все документы готовы к совещанию, — с дрожащим голосом произносит Мира.

Я поднимаю взгляд от планшета.

Мира стоит у двери, прижимая к груди папку. Ей около 25, но рядом со мной она всегда выглядит так, будто впервые оказалась в офисе. Пальцы сжаты слишком сильно, губы бледные, голос едва слышен.

Я терпеть не могу, когда люди говорят тихо.

Если человек не способен произнести предложение уверенно, значит, он либо не знает ответа, либо уже понимает, что сделал ошибку.

— Все документы? — спрашиваю я.

— Да, господин Амир. Финансовые отчёты, презентация проекта, расчёты по инвестициям, прогнозы доходности и документы по новым подрядчикам.

— Перепроверены?

— Да.

— Кем?

Она замолкает.

Я медленно откладываю планшет на стол.

— Мира.

— Отделом аналитики и юридическим отделом.

— То есть лично вы их не проверяли.

Она опускает взгляд.

— Я просмотрела документы.

— Просмотреть и проверить — разные вещи.

Мира сглатывает.

— Я перепроверю ещё раз.

— Уже поздно. Совещание начнётся через пять минут. Если документы содержат ошибку, отвечать будете лично.

— Да, господин Амир.

Я киваю и встаю с места.

Мой кабинет занимает почти весь угол этажа. Стеклянные стены затемнены, чтобы сотрудники не могли постоянно видеть, чем я занимаюсь. Из окон открывается вид на Анкару: серые здания, широкие дороги, плотный поток автомобилей и далёкие холмы, скрывающиеся в утренней дымке.

Мне нравится этот вид.

Он напоминает, что город внизу огромен, но с высоты всё кажется маленьким. Люди, машины, здания, их проблемы — всё превращается в движение, которое можно контролировать, если знать, где находятся нужные рычаги.

Я обхожу стол.

— Когда мой ассистент уже будет? — спрашиваю я злым голосом.

Мира мгновенно напрягается.

— Она уже завтра выйдет на работу.

— Опыт?

— Работала в международной строительной компании, затем два года была координатором проектов в Италии

— Почему вы не сообщили мне об этом раньше?

— Вы не спрашивали.

Я останавливаюсь.

В кабинете становится тихо.

Мира понимает, что сказала лишнее. Её плечи напрягаются, взгляд опускается к полу.

— Вы сейчас пытаетесь объяснить мне, как я должен выполнять свою работу?

— Нет, господин Амир.

— Тогда не отвечайте мне подобным тоном.

— Простите.

Я прохожу мимо неё. Мира отступает к стене, стараясь не задеть меня даже краем одежды. Люди всегда делают это. Отступают, когда я иду мимо. Иногда мне кажется, что они боятся, будто одно случайное прикосновение станет причиной их увольнения.

Возможно, они правы.

Я уже представляю, как уволю очередную ассистентку. Никто не может сделать то, что мне нужно. Одни забывают о встречах, другие путают документы, третьи считают, что достаточно улыбаться и приносить кофе.

Мне не нужен человек, который умеет улыбаться.

Мне нужен человек, который способен запоминать всё с первого раза, предугадывать мои решения и выполнять работу до того, как я успею отдать приказ.

Я прохожу в кабинет совещаний.

Все уже расселись.

Мустафа сидит справа от стола, положив перед собой закрытый блокнот. Он владелец нефтяной компании «Turpaş» и человек, привыкший к тому, что его слушают. Но рядом со мной он всегда ведёт себя осторожнее. Мустафа умеет просчитывать риски и редко говорит без подготовки, однако даже он не любит, когда я смотрю на него слишком долго.

Рядом с ним сидит его дочь Мария.

Я вижу её впервые.

Чёрные волосы уложены мягкими волнами, голубые глаза слишком яркие для этого холодного кабинета, губы пухлые — настолько, что это сразу бросается в глаза. На ней светлый костюм, идеально сидящий по фигуре, и дорогие часы. Она держится уверенно, но в её улыбке есть что-то вызывающее.

Она не выглядит испуганной.

Это раздражает.

Макар сидит напротив меня. Директор «Industries Qatar», компании с годовым оборотом около двадцати одного миллиарда. Он спокойный, сдержанный и редко вступает в разговор первым. Но если уж высказывается, то обычно по делу.

Джангир расположился ближе к экрану. Начальник отдела управления проектами. Высокий, худощавый, всегда собранный. Он отвечает за сроки, подрядчиков, внутренние отчёты и контроль исполнения. Если проект задерживается, я сначала смотрю на него.

Лейла сидит рядом с ним. Профильный IT-специалист и руководитель технической группы. Она подготовила сегодняшний проект и сейчас старается не показывать, насколько волнуется.

Сиена сидит напротив Лейлы. Наш аналитик. Она способна за несколько часов найти противоречия в отчёте, которые другие не замечают месяцами. Сиена не боится цифр, но боится моего недовольства. Разница между этими состояниями заметна.

Габриэль сидит слева от меня.

Мой близкий друг на протяжении четырёх лет.

Его компания «Koç Holding» приносит около сорока пяти миллиардов в год, и эта сумма продолжает увеличиваться. Мы добились этого вместе — тяжёлой работой, жёсткими переговорами и решениями, которые многие считали слишком рискованными.

Габриэль единственный в этой комнате, кто не опускает взгляд, когда я смотрю на него.

Он кивает мне.

Я отвечаю коротким кивком и сажусь посередине стола.

Здесь все свои.

Кроме одной.

Я поднимаю на неё взгляд.

Мария улыбается.

Не нервно. Не осторожно. Она просто улыбается, будто мы встретились не на деловом совещании, а на светском мероприятии.

— Господин Амир, — говорит Мустафа. — Это моя дочь Мария.

— Я понял.

— Она приехала из Лондона, чтобы научиться продвигать мою компанию и получить опыт работы с международными проектами.

— Здесь не учебный центр.

Мария слегка склоняет голову.

— Я знаю.

— Тогда вы понимаете, что никто не будет относиться к вам снисходительно из-за того, что вы дочь владельца компании.

— Я не рассчитываю на снисходительность.

— Хорошо. Потому что я её не предоставляю.

Улыбка на её лице становится чуть шире.

Мне это не нравится.

Мустафа неловко поправляет рукав пиджака.

— Мария закончила экономический факультет в Лондоне и проходила практику в нескольких международных компаниях.

— Диплом ещё никому не помог выполнить проект в срок.

— Но может помочь его правильно организовать, — отвечает Мария.

В комнате становится ещё тише.

Джангир едва заметно поднимает глаза от документов. Сиена перестаёт листать папку. Макар переводит взгляд на меня.

Я смотрю на Марию.

Она понимает, что перешла границу, но не отступает.

— Если вы пришли сюда спорить, — говорю я, — выбрали неправильное место.

— Я пришла работать.

— Тогда работайте. Говорить будете, когда вас спросят.

— Конечно, господин Амир.

Теперь её голос звучит мягче.

Но взгляд всё ещё остаётся уверенным.

Я отвожу от неё глаза.

Мустафа владеет компанией «Turpaş». Их нефтяной бизнес приносит почти двадцать пять миллиардов в год. Сумма внушительная, но недостаточная, чтобы сравниться с нами.

«Rönesans Holding» — один из крупнейших генеральных подрядчиков и девелоперов, реализующих масштабные инфраструктурные и коммерческие проекты в Турции и за её пределами. Мы занимаемся строительством транспортных узлов, аэропортов, медицинских комплексов, промышленных объектов, торговых центров и многофункциональных районов.

Наш годовой оборот составляет около семидесяти пяти миллиардов.

Это огромные деньги.

Но для меня цифры никогда не были поводом расслабляться. Они показывают не успех, а масштаб ответственности. Чем больше компания, тем больше людей зависит от решений, которые принимаются в одном кабинете.

У Габриэля — «Koç Holding», около сорока пяти миллиардов.

У Макара — «Industries Qatar», около двадцати одного миллиарда.