Kitabı oxu: «Развод. Сбежать от мужа»

Глава 1

– Мама, наконец, я до вас дозвонилась. Где папа? – тихо всхлипываю я в трубку.

– Что случилось, Аврора? Мы на даче, папы нет, он с друзьями на рыбалке.

– Мама, помоги, пожалуйста, поговори с папой, я так больше не могу. Я хочу уйти от Макара, развестись с ним.

– Что ты опять натворила? – строго спрашивает мать.

– Я? Ничего! Почему ты не спросишь, что сделал мой муж? – недоумеваю я.

– Аврора, твой муж – взрослый, статусный человек, он заботится о тебе, уважает твоих родителей. А тебя мы, видимо, плохо воспитали, раз ты не ценишь то, что имеешь.

– Господи, мама, ты себя слышишь? Я почти год замужем, а чувствую себя собакой в клетке. Макар заставил бросить институт, не разрешает работать, общаться с друзьями, я с вами вижусь только после его одобрения, – уже откровенно рыдаю я. – В доме все время охрана, я не могу без скандала за продуктами съездить. Ему докладывают о любом моем шаге. А вчера... Вчера он решил, что я не так посмотрела на парня на кассе. Будто я глазки ему строила. Он... схватил меня за шею, был в ярости.

– Он ударил тебя? – спокойно спрашивает мама.

– Нет, но ему этого и не надо. Ты видела его? А меня? Ему достаточно толкнуть... Мама, у меня губа разбита, синяки на шее. Здесь полно людей, но все его боятся, и я боюсь, – голос дрожит, но я не отступаю.

Я не могу рассказать всех подробностей, язык не поворачивается, мне дико стыдно. Но если мне не поможет отец, то сама я не выкарабкаюсь отсюда.

– Мама, он жесток со мной... в постели. Я так не хочу. Ты же должна меня понимать.

– Аврора, мне кажется, ты преувеличиваешь. Я видела Макара несколько раз. Да, он сдержан, в меру отстранен, но он не мальчишка, чтобы бегать за тобой хвостиком. Как ты не понимаешь? Тебе нужно быть с ним ласковее, податливее, угождать во всем. Ну, неужели мне нужно тебя учить?

– Мама, мне двадцать лет, я хочу любить, и чтобы меня любили. Не дрожать от страха перед мужем, не плакать ночами оттого, что все тело болит. Почему ты не слышишь, что я тебе говорю? Он унижает меня все время, контролирует каждый мой шаг, даже по дому. Я хотела поступить на заочку и стать хотя бы ветеринарной медсестрой, чтобы устроиться волонтером в питомник, но он вышел из себя, сказал, что мое место только у него в кровати. Мам, пожалуйста, поговори с папой. Ты же должна меня понять, как женщина! Макар не позволит мне развестись с ним, у него везде свои люди. А папа сможет меня защитить. Можно я приеду к вам? – понимаю, что разговор становится бессмысленным, но продолжаю цепляться за последнюю ниточку, в надежде, что мамино сердце дрогнет, и она придет на помощь.

– Аврора, ты неблагодарная. Ты не знаешь, что такое нищета, и работать руками. У тебя все есть. Отец не поддержит твою идею, даже заводить разговор не стоит, – заключает мама, и моя последняя надежда летит камнем в пропасть.

– Это потому что они завязаны на одном бизнесе? Покрывают друг друга? Да? Макар поставляет отцу паленый бензин, а тот экономит на фурах? Вам деньги дороже родной дочери? Ладно, мама, спасибо, что выслушала. Справлюсь сама.

Внутри растекается тухлая обреченность. От понимания, что я одна в целом мире, накрывает отчаяние. Я гашу истерику, что рвется из груди. Не хочу унижаться перед мамой еще больше.

Когда–то, увидев Макара на приеме в доме родителей, я влюбилась в него как девчонка. Я и была маленькая, неопытная, наивная девочка, которую одним уверенным взглядом, белоснежной улыбкой покорил большой и взрослый медведь. Он пах как бог, говорил, как сам дьявол, смотрел на меня так волнующе, что поджилки тряслись, а в груди все стягивало в тугой узел. Я мечтала, что, когда окончу школу, поступлю в медуниверситет, стану взрослой, он обратит на меня внимание, увидит красивую девушку, сделает предложение и увезет в свой замок.

Смешно вспомнить, но так все и было. Я редко его видела, старалась лишний раз заехать к отцу на работу, в надежде, что идут переговоры, и я одним глазом посмотрю на своего короля. Я окончила школу, поступила в ВУЗ на бюджет и даже окончила первый курс обучения.

Одним жарким летним вечером папа вернулся домой в компании Макара. Когда за столом мой король сделал мне предложение и подарил роскошное кольцо, я окончательно поверила в сказку своей жизни. Я парила, как влюбленная дурочка, буквально заглядывала в рот своему будущему мужу, трепетала от его мощи и силы и была самой счастливой невестой.

Но брачная ночь быстро и бесповоротно опустила меня на землю. Король превратился в самого настоящего тирана.

О том, как я лишалась девственности, я предпочитала не вспоминать. Несколько дней я не могла встать с постели и ревела. Макар всем говорил, что я отдыхаю от бессонных ночей, а рядом с родителями всегда был учтив и внимателен. С того самого дня и начался мой ад.

Сначала я думала, что это временно, и мой муж просто не привык с кем–то жить. Потом решила, что нужно больше ему угождать, ведь он большой и сильный, а такие даже ноги себе сами не моют. Но и после этого добрее ко мне он не стал. А когда открыто сказал, что купил себе ночную подстилку и, если я не подчинюсь, он подложит меня под своих охранников, я поняла, что попала далеко не в сказку, а в руки самого настоящего изверга.

Тогда впервые я обратилась к отцу за помощью, но он лишь отругал меня, что я нерадивая дочь и не в состоянии найти общий язык со своим мужем. Папа объяснил, как важен ему Макар как партнер, и попросил потерпеть. Прошло время, и терпеть я больше не в силах.

– Аврора, – завет меня мама, когда я практически кладу трубку. – Родить тебе надо. Поняла? Ребенок многое меняет в отношениях между мужем и женой. Макар станет сдержаннее. Родишь сына, и он будет благодарен тебе за наследника. Слышишь меня?

– Слышу, – шепотом хриплю я.

– Где твой муж? Надень сексуальное белье и поезжай к нему на работу. Впечатли, сделай сюрприз, удовлетвори мужа.

– Спасибо за совет, мама, но я не готова обрекать своего ребенка на жизнь с отцом абьюзером.

Я кладу трубку и подхожу к зеркалу на стене: волосы цвета молочного шоколада безжизненно свисают до талии, лицо бледное, под глазами синяки, нос опух от слез, как и губа, только от удара о ножку журнального столика.

Я смотрю на себя и думаю: «Как, Аврора, ты докатилась до такой жизни? Где выход?».

Страшно. Очень страшно, что однажды мой муж перейдет черту и поднимет на меня руку. Вот тогда это будет конец, от меня останется только лужа.

И тут я опускаю глаза на живот, сердце разгоняет кровь до бешеной скорости, и меня бросает в жар.

Не может этого быть. Нет, нет и нет!

Черт, как? Я же слежу за циклом!

Бросаюсь в ванную комнату, где всегда лежит коробочка с тестами на беременность и овуляцию. Макар четко дал понять, что детей в ближайшем будущем не хочет, поэтому всегда предохраняется, отчего секс становится еще болезненнее.

Достаю тест–полоску, вскрываю, делаю пробу и, скрестив пальцы, жду результата.

Боже, пожалуйста, если ты есть, не допусти, чтобы я была беременная от этого монстра, пожалей своего ангелочка и не посылай его ко мне моим ребеночком. Не к этому отцу. Прошу!

Открываю глаза, смотрю на место для красных линий, и от нервного потрясения земля уходит из–под ног.

Глава 2

Тест на беременность оказывается положительным. Две красные, нечеткие полоски заставляют хватать воздух ртом, руки дрожать, а панику медленно пробираться под кожу.

Я хватаю небольшой календарик и смотрю на отметки предыдущего цикла: шесть дней, у меня задержка шесть долбанных дней. Как я могла это пропустить?

Хватаю еще одну пачку, вскрываю и снова провожу тест. Затем, еще один. Сразу три. Пока жду результат, сгрызаю и без того короткие ногти: мой муж терпеть не может пафос на руках.

Секунды кажутся вечностью, но я не могу повлиять на время, иначе бы не раздумывая, вернулась на год назад и сбежала с собственной свадьбы. Нет, не пришла бы в тот день домой и не сказала «да» на предложение Макара, а лучше вообще не позволила себе влюбиться в этого, на вид, надежного мужчину.

Больше не могу ждать. Переворачиваю тест–полоски лицевой стороной вверх и обреченно замираю: все положительные.

Слезы катятся градом, внутри, кроме страха, больше никаких чувств.

Боже, во мне зародился маленький человечек, часть моей крови и плоти, но я ничего не чувствую. Нет радости, предвкушения материнства, желания бросится к его отцу, и рассказать прекрасную новость.

Одно желание: спрятаться, сбежать, скрыть все от Макара. Но растущий живот не спрятать, сбежать мне не дадут, поддержки ждать неоткуда.

Я сажусь на холодный кафель и начинаю громко рыдать. Плевать, что меня услышат. В этом доме все знают, что я плачу каждый день, и ни один человек не смеет подойти и предложить хотя бы стакан воды.

Дура, какая же я дура, что влюбилась в этого монстра. А я ведь представляла, как я, миниатюрная куколка, сижу на коленях своего короля и чувствую себя защищенной как за каменной стеной.

Все мираж, иллюзия, надуманная сказка.

Я встаю и смотрю на себя в зеркало. Сначала в глазах читается жалость к себе, но потом я опускаю глаза на плоский живот, и меня берет злость.

Не знаю, начали ли действовать гормоны, либо это пресловутый материнский инстинкт дает о себе знать, но я чувствую в себе острое желание защитить своего малыша, даже если он еще всего лишь крошечка внутри моего организма.

Глядя в собственные глаза, я понимаю, что должна сделать все, чтобы Макар не разозлился. Выбора у меня нет, идти некуда, на аборт он отправить не посмеет.

Муж может и жесток со мной, но мама права, наследник ему нужен. Я не виновата в том, что он не уследил за контрацепцией. Мы в браке, и ребенок – это нормальное развитие событий.

Я принимаю душ с ароматными средствами, наношу легкий летний макияж, на волосы чуть душистого масла, надеваю любимое мужа нижнее белье и завершаю образ легким розовым шифоновым платьем с тоненькими лямочками. Бюстгальтер сюда не вписывается, но мне это только на руку.

Я послушаю совета мамы. Снова. Поеду к Макару в офис, буду податливой, нежной и раскрепощенной. Надеюсь, что я смогу обескуражить своего строгого супруга, и он не только изменит ко мне отношение, но и спокойно, насколько сможет, примет новость о ребенке.

Такую авантюру я совершаю впервые, но муж всегда мной недоволен. Может, он именно этого от меня и ждет? Взрослой, красивой и страстной жены, которая может изумить в неожиданный момент.

Посмотрев на свой воздушный образ, я выхожу из дома в сопровождении охраны и еду в центр, где располагается офис фирмы Макара.

На мне легкие светлые балетки, я легко взбегаю по ступенькам офисного центра и ускоренно бегу к лифту. Внутри переполняет неуместная радость, смешанная с неприятным волнением перед мужем.

Как он отреагирует? Сдержанно кивнет или обрадуется? Эмоции скачут, и я не могу ухватиться только за одну. Я стараюсь не волноваться, чтобы не навредить ребенку, но это удается плохо. Макара я боюсь.

На тринадцатом этаже я выхожу из лифта и захожу в приемную. Секретаря за столом нет, и я в растерянности останавливаюсь посреди кабинета.

А если у Макара совещание, а я ворвусь? Тогда наказания мне не избежать.

Я сажусь на край кожаного дивана и жду, когда вернется Лена. Девушку я видела дважды, но запомнила хорошо: красивая блондинка с длинными ногами, всегда ходит на высокой шпильке, а офисная одежда сидит на ней так, что даже я засматриваюсь на ее фигуру.

Проходят пять минут, но девушки нет. Неожиданно за дверью кабинета Макара что–то громко падает. Я хмурюсь. Значит, муж внутри. Вот только бы знать, один или нет.

Подхожу к двери и прислушиваюсь.

Тишина. Нет, какой–то звук есть. Что–то стучит и... стоны.

Господи, может, там кому–то плохо, и человек подает знак о помощи!?

С гулко стучащим сердцем я нажимаю на ручку двери и поспешно влетаю в кабинет мужа.

Сначала я не понимаю, что вижу. Мой неопытный мозг не сразу распознает детали изображения, но когда пазл складывается, я впадаю в дикое замешательство и понимаю: мне конец.

На углу рабочего стола стоит Лена с задранной юбкой до талии, блузка расстегнута, колено закинуто на стол. Сзади жестко вколачивается в эту шлюху мой муж, жадно сжимая женскую налитую грудь в сексуальном белье. Голова Лены откинута назад, и девушка в нетерпении стонет, потирая своими пальчиками у себя между ног. Макар, с озверелым взглядом, стискивает хрупкую шею, рыча сквозь стиснутые зубы.

Я стою и не могу сдвинуться с места. Я не понимаю, что чувствую: обиду за то, что мой муж мне изменил, или дикий ужас оттого, что я его застукала, и он придет в ярость. Нужно убираться отсюда, иначе мне несдобровать, но было уже слишком поздно.

Лена поднимает голову, и ее взгляд упирается в меня. В ее затуманенных от возбуждения глазах вспыхивает осознание, что они не одни, затем узнавание и паника. Секретарша дергается, чтобы опустить ногу и одернуть юбку, но Макар крепко стискивает девушку за шею и с нажимом кладет грудью на стол.

Я перевожу взгляд с испуганной девушки на мужа, и душа уходит в пятки. Макар не сводит с меня уничтожающего взгляда, одновременно с этим остервенело трахает дергающуюся секретаршу.

Я пячусь назад. От предчувствия беды кровь сходит с лица. На фоне происходящего моя идея удивить мужа, кажется нелепой и бестолковой.

Чем я хотела изумить? Воздушным платьем? Робкими мыслями и попытками завести Макара своей сахарностью? Здесь нужен, вон, жгучий перец: глубокий вырез, прозрачный бюстгальтер, двенадцатисантиметровая шпилька и только название от трусов.

Ошеломленная и невероятно перепуганная, я упираюсь спиной в дверь, на ощупь нахожу ручку и также задом продолжаю пятиться на выход.

– Стоять! – рявкает муж на весь кабинет, затем запрокидывает голову и диким зверем рычит в потолок.

С Леной он закончил.

Глава 3

Когда–то я любила своего мужа, но сейчас испытываю лишь страх и отвращение. Ни один нормальный мужчина не заставит свою жену смотреть, как он изменяет со шлюхой–секретаршей, и не станет унижать любовницу ради собственной похоти.

Я продолжаю стоять и записывать на пленку памяти всю мерзость, происходящую перед глазами.

Макар скатывает презерватив, связывает его и бросает в мусорное ведро. Лена, потупив взгляд, сползает со стола, спешно одергивает юбку и, стянув на груди блузку, бросается на выход из кабинета.

Пробегая мимо меня, она на мгновение замедляется, потом, передумав, бросает на ходу тихое: «Простите меня, Аврора Геннадьевна» и быстро скрывается за дверью приемной.

Я даже не сразу соображаю, что это мне. Где–то далеко внутри становится смешно. Сначала эта стерва оголяет зад перед моим мужем, а потом бросает робкое «простите»? Лицемерка. И какая же тварь этот Макар.

Дверь громко захлопывается, а у меня в голове, словно бомба взрывается.

Я остаюсь одна с моим домашним деспотом. Одно успокаивает, что на людях муж не позволит себе на меня кричать, не станет скандалом порочить свою репутацию.

Макар как ни в чем не бывало садится в кожаное кресло, закидывает ногу на ногу и яростно буравит меня взглядом.

– Ты испортила мне десерт после завтрака, – цедит он, заметно сдерживая эмоции.

Я молчу. У меня нет права голоса.

А что я скажу? Извините?

Нет! Мой муж трахается за спиной законной жены, а сам устраивает скандал, если я не так посмотрю на кассира?

Или нужно устроить сцену ревности? За такую наглость меня посадят под домашний арест, будут кормить, чтобы не сдохла, и там, на месте же удовлетворять свои животные потребности.

Господи, это какой–то сюр, мне кажется, я просто схожу с ума. Моя жизнь превратилась в абсурд, а я не знаю, как вытащить себя.

– Хочешь устроить сцену ревности? – грозно бросает муж, а я отрицательно качаю головой.

Я хочу лишь убраться отсюда.

– А что так? – хмыкает Макар. – Понравилось смотреть?

Снова качаю головой.

– Я пойду, Макар, – тихо говорю я и разворачиваюсь к двери.

– Стоять! Сюда иди.

Я замираю, сердце колотится и внутри все сжимается от надвигающегося удара.

– Подойди, Аврора! – рычит муж.

Я медленно поворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону стола.

– Аврора, ты тряпка. Бесхребетная, заунылая, фригидная моль. Ты скучная, ничем не примечательная, такая себе тихая, серенькая мышь. Ты боишься открыть рот в мою сторону, и это правильно, – Макар угрожающе встает с кресла и, сцепив кулаки, надвигается на меня. – Я не терплю неповиновения, зато обожаю запуганных девочек, как ты.

– Макар, пожалуйста, – мой голос дрожит, – отпусти меня. Зачем тебе все эти хлопоты? У тебя есть Лена, уверена, десятки других тихих девочек, я не нужна тебе. Прошу, сжалься надо мной!

Из горла рвутся рыдания, но я всеми силами гашу их. Макар ненавидит слезы и еще больше выходит из себя.

– Я не понял, куда я должен тебя отпустить?

Муж подходит вплотную, берет меня за шею и заставляет смотреть ему прямо в глаза.

Мне страшно, ноги подкашиваются, но я смотрю прямо в его черные расширенные зрачки. Макар не терпит, когда я отвожу взгляд, он получает упоение, наблюдая, как мечутся эмоции на моем лице.

– Ты только что попросила дать тебе развод? – гаркнул он так, что я даже немного присела. – Аврора, ты, когда такая смелая стала? Я, видимо, давно тебя как следует не воспитывал.

Муж вскидывает руку, и я на автомате защищаю лицо.

Макар никогда не бил меня. Он мог кричать на меня, больно до синяков хватать цепкими пальцами, мог толкнуть, посадить под замок, забрать телефон и деньги, даже супружеский долг исполнять в извращенной форме, но он никогда не поднимал на меня кулак.

Если бы это случилось, достаточно было бы одного раза, чтобы размазать меня по стене.

Я не знаю, почему я закрылась руками, видимо, потому, что все, что связано с моим мужем вызывает во мне ужас.

Он превосходный дипломат, когда надо учтив, с кем нужно внимателен, богат, поэтому легко закрывает рты персоналу. Я одна против него, и помочь некому. Мне никто не верит.

Макар не собирался меня бить. Одним рывком он разворачивает меня к себе, заламывает на пояснице руки и толкает в сторону черного, как его душа, дивана.

– Быстро встала на колени, лицом к стене и задрала платье!

Вот только от резкого толчка я теряю равновесие, а ноги заплетаются. Споткнувшись и не успев выставить вперед руки, всем корпусом я падаю на пол. Внутри все сотрясает ударная волна, грудь простреливает тупая боль, только зажившая губа лопается, а внизу живота спонтанно вспыхивает и стремительно нарастает жуткая резь.

Я переваливаюсь на спину, хватаюсь за живот и мучительно стону.

– Макар, – хриплю я, хватая ртом воздух, а из глаз все–таки брызгают слезы. – Я... Ребенок...

Я не успеваю договорить, скручиваюсь в калачик и чувствую, как по моим ногам течет что–то теплое и липкое. Перед глазами все плывет. Макар опускается передо мной на корточки, а я трогаю внутреннюю сторону бедра и смотрю на руку. Пальцы окрашены в красный цвет.

Глава 4

Я медленно открываю глаза, и меня слепит яркий белый свет. Морщусь, поднимаю руку, чтобы защитить зрение, но на сгибе локтя неприятно колит.

Глаза привыкают к свету, и я вижу, что лежу на больничной койке, а в руке стоит капельница.

В памяти вспыхивают фрагменты ссоры с мужем, мое падение и окровавленная рука. Я быстро кладу ладошки на живот и закусываю губу.

Слезы душат, но я не позволяю себе плакать. Я не буду ставить крест на своем малыше, пока точно не узнаю у врачей, что со мной. Кровь – еще не приговор, у меня может быть угроза выкидыша из–за стресса и падения.

Нет, еще ничего не известно. Но две слезы стремительно скатываются из–под опущенных век, как бы сообщая, что все я знаю, но не готова это принять.

Через время в палату заходит медсестра, проверить капельницу. Очень милая и аккуратная девушка, сворачивает систему и обещает позвать врача.

Я лежу и смотрю в одну точку. Мыслей нет, совсем. Весь организм взял тайм–аут. Просто дышу.

Наконец, ко мне приходит врач.

– У меня только один вопрос, – тихо произношу и с надеждой смотрю на женщину в белом халате. – Ребенок в порядке?

– Аврора, ты к нам попала именно потому, что, как объяснил твой муж, ты упала и ударилась животом. Это спровоцировало массивную отслойку плаценты. Она уже была, но травма резко усугубила ситуацию. Мне жаль, но беременность прервана.

Я не дожидаюсь ухода врача, утыкаюсь лицом в подушку и начинаю скулить.

Надежда, которой я себя тешила, оборвалась, как и мой малыш. Я знала, чувствовала, но услышать это, принять как факт – невыносимо.

Врач робко погладила меня по спине.

– Не плачь, ты молодая, здоровая девочка, у тебя может быть еще не один малыш. Восстановишься, наберешься сил и снова забеременеешь.

Я остервенело качаю головой, не отрываясь от подушки.

– Нет, вы не понимаете. Это был мой шанс, но я так больше не могу.

– Я все понимаю, милая, но поверь, уже через несколько дней ты посмотришь на мир другим взглядом. Мы почистили тебя, теперь гормоны возвращаются в прежнее состояние. Все пройдет, вот увидишь.

Врач успокаивала, а я только громче рыдала. Я была одним большим сгустком боли словно душа рвалась на части без анестезии.

Я не знаю, от чего так больно. Я только утром узнала о беременности и не могла так сильно привязаться к малышу. Наверно, я скорблю по шансу стать кому–то нужной, что, наконец, кто–то бы меня по–настоящему, искренне полюбил, а я бы отдала всю себя, всю нежность и заботу. А может, это действительно просто дисбаланс гормонов и все через несколько дней пройдет?

А сейчас, я лежу и медленно внутри умираю. Я невероятно устала и стала пустой. Я больше не чувствую эмоций, лишь безразличие к себе и своему будущему.

До утра я провела в тишине и покое, но держать меня в больнице дольше не было необходимости. На середину дня назначили выписку, и по жилам снова пополз липкий страх.

Вчера Макар так и не пришел, чему я была безумно рада, но все равно настанет момент, когда мы поговорим.

Как он отреагирует на то, что я была беременная? Как отнесется к тому, что мы потеряли ребенка?

Я уверена, если бы не постоянный стресс, нападки мужа, грубый секс и вчерашнее падение, ничего бы подобного не случилось.

Слабо верится, но все равно, я тешилась надеждой, что Макар осознает свое поведение и станет заботливым мужем. А пока, я снова нахожусь в напряжении. Чем закончится сегодняшний день, я не знаю.

Я аккуратно встаю с кровати и иду в санузел. Физической боли нет, что очень радует. Кое–как умываюсь, беру свое платье испачканное кровью и, как могу, застирываю бурые пятна на шифоне.

Я одеваюсь и сажусь обратно на кровать, смелости позвонить мужу нет совсем. Решаю, что, когда мне отдадут документы, я вызову такси и сама поеду домой.

Глазами нахожу свою сумочку. Ключи, телефон и деньги на месте. Этого достаточно, чтобы вызвать машину.

Дверь палаты открывается, и я быстро встаю, решая, что пришла врач, но на пороге весь в черном стоит Макар и смотрит на меня исподлобья.

– Очухалась? – грубо спрашивает муж, и я понимаю, что снова пыталась идеализировать его.

– Макар, – хочу сразу объясниться, но он перебивает.

– Рот закрыла, шлюха, – цедит муж сквозь зубы. – Твое счастье, что ты в больнице, иначе бы прибил нахрен.

Мужу все труднее сдерживать эмоции, а я холодею от страшного выражения его лица.

– Макар, зачем ты так? – сиплю я.

Муж нависает грозной скалой.

– А как, по–твоему, поступают со шлюхами? Или ты надеешься, что я поблагодарю тебя за то, что трачу деньги на твое лечение из–за какого–то отродья?

– Макар, что ты такое говоришь? Я только утром узнала, что беременная. Если бы не падение, не бесконечное нервное напряжение, в котором ты меня держишь, ничего бы не произошло, – слезы градом катятся по щекам, но я защищаюсь как могу.

– Ах ты, стерва такая, – Макар плюется яростной слюной и хватает меня за горло. – Ты, блядь такая, пытаешься повесить на меня выкидыш своего выродка? Радуйся, что кровью изошла и стала пустой, иначе бы я от тебя прямо в офисе живого места не оставил.

Мне становится тяжело дышать, я хватаю Макара за запястье и пытаюсь ослабить хватку.

– Зачем ты так? Я твоя жена, а ребенок мог стать твоим наследником, – хриплю я. – Разве это плохо? Мы же семья!

– Наследником!? – рычит муж прямо мне в лицо. – Я трахаю тебя с гандонами, тщательно слежу за тем, чтобы ты не залетела. Мне нахрен сейчас не нужен ребенок. Ты мне лучше, сука, по–хорошему скажи, сама честно признайся. Кто та тварь, что обрюхатила тебя?

Глава 5

Эти слова выбивают весь дух.

Что он такое говорит? Я не изменяла мужу. Даже если бы очень захотела, все равно я никогда не остаюсь одна. А самое главное объяснение – это мой бесконечный страх перед Макаром. Только из–за него я бы никогда не осмелилась. Я долгое время любила этого мужчину, столько же боялась. Думать о том, что я могу ему изменить, просто абсурдно.

Муж сильнее сжимает горло, и перед глазами появляются белые блики.

– Макар, пожалуйста, отпусти, мне больно, – хриплю я, но муж хватку не расслабляет.

– Больно? Ты, сука, не знаешь, что такое боль. Как ноги раздвигать, так тебе хорошо, а как отвечать за свои поступки, так «отпусти мне больно»? Кто он? Ты язык проглотила? Отвечай!

– Я не изменяла тебе. Макар, поверь. Это был твой ребенок.

Воздуха все меньше, и наверняка останутся синяки на шее. Господи, да кого они сейчас волнуют? Если я не докажу, что у меня нет другого мужчины, то он вообще убьет меня.

– Макар, отпусти. Давай поговорим, я все тебе объясню.

Муж напоследок сильно сжимает пальцы, сверлит меня уничтожающим взглядом, а затем яростно отталкивает от себя. Я валюсь на больничную койку, но сила толчка высокая, и я по инерции перелетаю одноместную кровать и всем корпусом падаю на пол.

–М–м–м, – стону я, не в силах сдержаться. – Хватит! – кое–как встаю на ноги и срываюсь на истерику. – Прекрати! Я ничего не сделала. Ребенок твой, я только утром узнала, что беременная, тесты сделала. На работу к тебе пошла, что новость сообщить, а там ты со своей... секретаршей. Я не изменяла тебе. Сам подумай, когда? Рядом со мной всегда твоя охрана, разве что в туалет со мной не ходят. Мне негде, некогда и не с кем тебе изменять. Ребенок был твой. Так что, ты зря так со мной.

Макар, видимо, понимает, что перегнул палку в общественном месте, и начал успокаиваться, но на последних моих словах замирает, поворачивает голову в мою сторону, и во взгляде отчетливо читается озарение.

Неужели он настолько не хочет детей, что готов сшибать все на своем пути, лишь бы этого не случилось.

– Вот ты и призналась, – показывает муж на меня пальцем, а у самого желваки вздуваются с канат. – Я. Всегда. Трахаю. Тебя. С презервативом. Всегда! Ты никуда не выходишь из дома, а если и едешь куда–то, то только в сопровождении с моей охраной. Мои люди докладывают о каждом твоем шаге, взгляде, сказанном слове. Ты права, ты не могла мне изменить вне дома.

Макар замолкает, а я не полностью, но выдыхаю.

– Значит, тебя обрюхатил кто–то из персонала. Говори кто! – внезапно муж снова повышает голос, а я вся сжимаюсь внутри и снаружи. – Я все равно вытрушу из тебя эту информацию, поэтому давай по–хорошему, сама.

Я начинаю плакать, потому что верю его словам, он так и сделает. Вот только мне сказать нечего.

Я обхватываю себя руками, прислоняюсь к стенке и скатываюсь на пол. Рыдания душат, по телу бежит озноб.

– Я говорю тебе правду. У меня никого нет, кроме тебя, – качаю я головой.

Дверь открывается, и в комнату входит мой врач.

– Аврора, я занесла выписку. А почему ты на полу? – врач бросается в мою сторону, но Макар выставляет перед ней руку.

– Я сам, – и подходит ко мне. – Милая, пойдем, я отвезу тебя домой. Все хорошо. У нас все будет превосходно.

Я качаю головой и с надеждой смотрю на врача, но она лишь умиляется этой картине.

Макар цепко хватает меня за предплечья и поднимает с пола. У меня нет выбора, на кону его сила. Он берет меня за руку и тянет за собой.

– У нее нервное потрясение, долгожданный ребенок, – коротко объясняет муж. – Дома в окружении близких, ей будет лучше.

Врач протягивает мне выписку и мою сумочку. Я забираю руку у Макара и складываю документы в клатч.

– Оригинал паспорта и страхового полиса тоже в файле. Твой муж привозил.

Я киваю и поникшая иду следом за Макаром. Моя жизнь дерьмо, дома меня ждет наказание за то, чего я не совершала. Теперь я боюсь еще и за работников дома. К кому приревнует меня мой муж? Человек не за что лишится работы.

Мы идем по коридору в сторону лифта. Каждый шаг для меня, как ступень в пропасть. Вся моя сущность противится возвращению домой, где я видела только слезы, страх и несчастье.

Подходим к лифту, жмем на кнопку вызова.

Макар прав, я забитое, бесправное существо, я плыву по течению, ищу помощи от посторонних, но сама ничего для своей жизни не делаю. Виню родителей, мужа, но сама сложила лапки и жду, когда меня либо прибьют, либо выбросят за ненадобностью. Но быстрее первое.

Я готова так прожить всю свою жизнь?

Створки лифта разъезжаются.

Аврора, ты готова терпеть унижения и издевательства?

– Подождите, – кричит медсестра и бежит в нашу сторону. – Вы назначение забыли.

Готова?

Макар бросает на меня контрольный взгляд и идет навстречу девушке, чтобы забрать список лекарств.

Готова?

Три секунды на подумать. Больше нет.

Три

Два.

Один.

Я срываюсь с места, забегаю в лифт и судорожно жму на кнопку первого этажа.

Все, шаг сделан. Выпрямляю спину и смотрю, как медленно закрываются створки. Внезапно в проеме появляется Макар и пытается ухватить за край двери, но уже поздно.

Лифт едет вниз.

Смотрю на экран, как за стеклом синими цифрами ведется обратный отсчет этажей. Расслабляться еще рано. Макар наверняка бежит сейчас по лестнице, намереваясь поймать меня, а затем посадить на цепь.

Первый этаж, перед глазами все как в тумане, ощущение, что все происходит во сне. Я практически не осознаю, что делаю, просто спонтанное решение. Необдуманное, безрассудное и заведомо проигрышное.

Назад дороги нет.

Срываюсь с места и выбегаю на улицу. Куда дальше?

Наобум бегу направо, там больше людей, легче затеряться. Быстро бежать не могу, боюсь, что снова пойдет кровь. Меня выписали, но, скорее всего, нагрузки ограничены.

Черт, плевать. Все что угодно, лишь бы не попасть обратно в руки к тирану. Ускоряю шаг, перехожу на бег. Останавливаюсь возле продуктового магазина, прячусь за углом здания и выглядываю. Сердце бухает в пятки – вижу, как муж и двое из охраны быстро сокращают дистанцию.

Паникую, оглядываюсь, не могу решить, что делать дальше.

Вокруг все словно нереальное, как в кино, на экране.

– Давай все. В следующий раз я буду через неделю, – слышу я сзади себя мужской голос.

Рядом со мной, в проулке стоит серебряный минивэн с открытым багажником. Бросаю взгляд на тротуар – муж совсем близко.

Ничего не остается, как спрятаться в чужой машине, а когда преследователи пройдут мимо, бежать дальше.

Я быстро ныряю в проулок и подбегаю к багажнику. Внутри стоят большие коробки, я забираюсь вовнутрь и, опустившись на колени, прячусь за ящиками у дальней стены.

Практически не дышу. Пусть меня никто не заметит, пусть Макар пройдет мимо. Пожалуйста.

В это время я слышу, как закрывается багажник, автомобиль трогается, и мы уезжаем.

Глава 6

Я лежу на полу и боюсь пошевелиться. Как мне теперь выбираться из машины? А если меня застукает водитель?

Боже, во что я вляпалась?

Разберусь, главное, что я скрылась от Макара. Теперь он может бегать и искать меня сколько хочет. Не найдет.

Хотя кого я обманываю? Он найдет меня везде. Макар – крупный бизнесмен, который имеет много влиятельных друзей и связей. Только если я уеду из страны, у меня будет шанс исчезнуть из его жизни, в ином случае – небольшая передышка.

Автомобиль останавливается на светофоре, а я укладываюсь удобнее. Сейчас мне отсюда не выбраться, но как только водитель приедет на место назначения и выйдет из машины, я убегу.

Мой малыш... Недолго я радовалась, что скоро стану мамой, и буду кому–то искренне нужна, как этот монстр снова отобрал у меня надежду.

Ненавижу. Всем сердцем желаю, чтобы Макар исчез с лица земли, но пока исчезаю только я.

От испуга сердце бешено колотится в груди – я же забыла про телефон. Если Макар сейчас позвонит мне, то я раскрою себя для водителя.

Лезу в сумочку и достаю мобильник. Облегчение: он выключен. Видимо, разрядился. Я не заряжала его со вчерашнего дня.

Ложусь на руку и закрываю глаза. Не знаю, как я осмелилась на этот безумный шаг, но я это сделала. Я сбежала от тирана–мужа. Птичка вылетела из клетки, а куда я дальше пойду, и где буду жить, подумаю позже. Нужно сначала понять, куда заведет меня этот день.

***

Я медленно открываю тяжелые веки и, как сквозь вату, слышу в салоне шум. В просвете между моим деревянным укрытием, вижу, как крепкие мужские руки обхватывают коробки и куда–то уносят.

Сейчас. Нужно бежать именно сейчас, пока меня не обнаружили. Я думаю об этом, но с места не двигаюсь. Тело не слушается, в руках и ногах нет сил, а веки снова тяжелеют.

Одну минутку, я полежу еще чуть–чуть и поднимусь. Глаза закрываются и буквально слипаются, только на границе остатков сознания, я понимаю, что в опасности, меня могут обнаружить, но на этом все. Я полностью вырубаюсь.

***

Вспышка. Кто–то трогает меня за плечо. Слегка трясет. Понимаю, что меня зовут, но я не могу выбраться из уютной тьмы, в которой все еще тону.

Легкое прикосновение к моему лицу, низкий голос что–то говорит. Я не могу даже открыть глаза, не то, что ответить.

Провал в пропасть. Так лучше.

Снова вспышка в сознании. Крепкие руки поднимают мое тело и аккуратно прижимают к груди. Через ткань я чувствую жар, исходящий от кожи. Это мужчина.

Ветерок. В нос ударяется смесь свежего бриза, лайма и чего–то терпкого. Я втягиваю потрясающий аромат и расслабляюсь. Внутри появляется стойкая уверенность, что я в безопасности. Так пахнут мужчины, которые не могут обидеть, которым можно доверять.

Я обмякаю и уношусь в липкие сновидения, лишь на последних секундах успеваю подумать, что никаким мужчинам верить нельзя, никогда, ни за что, и какую хрень мне дала моя врач, что я никак не могу проснуться.

***

Очень уютно и тепло. Я лежу в коконе мягких перин, а прохладное дуновение ветерка приятно гуляет по моей коже. Я снова слышу эту смесь свежести и несгибаемой воли. Что это? Дерево, кожа, мускатный орех? Да, кажется, последнее, дающий легкую горечь.

Что–то касается моей руки: прохладное и гладкое.

Не больно и хорошо.

А вот когда на мою грудную клетку ложится холодный металл, я полностью выныриваю из забвенного сна, хватаю нечто, откидываю от себя и, подскочив, по инерции забиваюсь в угол.

Медленнее, чем хотелось, я окончательно прихожу в себя, глаза различают обстановку, а мозг получает сигналы извне.

Я сижу на огромной кровати, застеленной белоснежным бельем, а передо мной на стуле сидит удивленный мужчина в белом халате – доктор, и скатывает в руках стетоскоп.

В этот момент в комнату заходит еще один мужчина и с кружкой в руках застывает возле доктора.

– Данил Сергеевич, чего она у тебя нервная такая? – кивает на меня мужчина в белом.

Данил Сергеевич пожимает плечами, подходит вплотную к кровати и протягивает мне чашку.

– Это чай. Просто сладкий, теплый чай.

Я смотрю на кружку и с сомнением беру ее. Смотрю на содержимое: правда, чай.

Пить не спешу. Я не знаю, кто эти люди. Может, они работают на Макара и что–то подсыпали в чай, чтобы удержать меня до его приезда.

– Как тебя зовут? – спокойно спрашивает мужчина.

Я отрываю глаза от чая и смотрю на него. Высокий, мощный, с сильными, мускулистыми руками. Через вырез рубашки на широкой груди видны татуировки, предплечья тоже все в темных рисунках. Смотрю на лицо: русые волосы и невозмутимые, спокойные голубые глаза.

Я не чувствую в нем опасности, его вид не враждебный, не злой, но и радости оттого, что я в его доме, тоже не видно.

– Аврора, – тихо говорю я.

Мужчина вскидывает брови и обращается к доктору.

– Что скажешь, Петрович?

– А что скажу? Температуры нет, послушать она себя не дала. На первый взгляд нервная, может, чем напуганная, – доктор переводит на меня взгляд. – Девочка, ты как себя чувствуешь? Что–то болит?

Я быстро качаю головой.

– Нет, у меня все в порядке.

Петрович пожимает плечами и встает.

– Данил, мне здесь делать больше нечего. Ничего критического я не вижу. Если девушка захочет, может позже зайти ко мне в больницу.

– Понял. Провожу тебя. Спасибо.

Мужчины выходят, а я быстро соскакиваю с кровати, ставлю нетронутый чай, выглядываю в окно, и дух замирает: с высоты второго этажа мне открывается вид на синее море.

И куда это меня занесло?

Глава 7

Я выглядываю из комнаты. Никого нет. Спускаюсь вниз по лестнице и сталкиваюсь с хозяином дома.

– Есть хочешь? – без эмоций спрашивает он.

– Нет. Можно, я пойду?

Есть хотелось неимоверно, как и пить, но брать из рук незнакомца еду, я не буду. Страшно. Лишь бы отпустил.

– Иди. Я разве тебя держу.

Я сглатываю. Как–то все очень гладко. У входа я вижу свою обувь, а на тумбочке сумочку. Это радует.

– Скажите, пожалуйста, что это за место? – рискую спросить я.

– А ты, когда пряталась у меня в машине, не задавалась вопросом, куда я еду? Или тебе все равно?

Мужчина облокачивается о стену и складывает свои огромные руки на груди.

Мои глаза растерянно бегают. Нужно уходить отсюда, от этих пристальных лазурных глаз. Везде есть люди, я всегда могу спросить все, что надо у прохожих.

– Я не бродяжка, – защищаюсь я.

– Знаю. Проверил твои документы. Так, что ты делала в моей машине, Аврора?

Он так протяжно произнес мое имя, что у меня засосало под ложечкой. Из–за волнения я плохо соображаю, но мужчина стоит и не шевелится, значит, и правда, не собирается меня удерживать.

– Я заснула. Нечаянно.

– В багажнике автомобиля? – хмыкнул Данил.

– На улице жарко, мне стало нехорошо, закружилась голова. В проулке стояла ваша машина, открытая. Я хотела только переждать, когда мне станет легче, но, видимо, заснула.

– Знаешь же, что звучит неубедительно, – спокойно заключил мужчина.

– Возможно. Могу я идти?

– Я же сказал, что не держу тебя. Ты всегда справишь разрешение на любое свое действие?

– Да. Нет. Неважно.

Я бросаюсь к балеткам и надеваю их.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – Данил отталкивается от стены и подходит ближе.

Сердце учащает свой ритм.

– Да. Я что, плохо выгляжу?

– Честно? Не очень, – мужчина смотрит на мою разбитую губу и шею, на которой наверняка красуются синяки. – И я видел выписку из больницы. Может, позвонишь мужу? Зарядка от телефона на кухне.

Я вскидываю на мужчину испуганные глаза и хватаюсь рукой за стену. Становится трудно дышать. От мысли о Макаре пульс учащается и накрывает паника.

Мужчина хмурится.

– Я сама разберусь, что мне делать, – вспыхиваю я, но потом беру себя в руки. – Спасибо большое, что подвезли и извините за хлопоты. Я больше вас не потревожу.

Мужчина несколько долгих секунд смотрит прямо мне в глаза, затем пожимает плечами и показывает ладонью на выход.

– Дверь открыта. Удачи, Аврора.

Ни тени улыбки на лице, но и агрессии тоже нет. Странный мужчина, совершенно невозмутимый и с дежурной мимикой.

Я хватаю сумочку и ухожу из этого дома. За мной тихо закрывается дверь.

Перед домом стоит тот самый серебристый минивэн, но уже с пустым багажником.

Выхожу с территории Данила и иду вверх по улице, совершенно не понимая своей цели.

От мужа я сбежала, это плюс, но где я нахожусь, где буду жить и брать деньги – большой вопрос.

Родителям позвонить не могу, если включу телефон, то Макар сразу узнает, где я. Это его подарок, и не удивлюсь, если здесь есть прослушивающее устройство или еще какая–то программа–шпион. Та же проблема с банковской картой. Он закрыл все мои счета и посадил на свои, чтобы контролировать не только покупки, но и где я их совершаю. Когда я пожаловалась на это папе, он сказал, что Макар теперь мой муж и полностью отвечает за мое обеспечение и безопасность. Папа не увидел в таком контроле ничего плохого, считая, что для меня так будет лучше.

Я присела на скамейку и посчитала свои наличные. Негусто. Хватит дня на два на еду, и если повезет найти недорогую комнату, то переночевать одну ночь. Взгляд задержался на обручальном кольце, на безымянном пальце. Недолго думая, я сняла это подтверждение своего неудачного брака и спрятала в сумочку.

Солнце клонилось к закату, и на улице уже было не жарко. Сколько мы ехали, что уже вечереет? Или сколько я была в отключке?

По тротуару шла молодая пара, и я решила спросить у них.

– Извините, пожалуйста. Я села не на тот автобус и заснула. Теперь не понимаю, куда приехала. Скажите, что это за место? – сконфуженно поджимаю я губы.

– Это Штормовое. Ленинский район.

Я благодарю. Если я правильно помню, то я на южном берегу региона. От моего города до этого места не меньше трехсот километров.

Становится легче дышать. Если я ничем себя не выдам, то Макару будет трудно определить, в какую сторону я уехала, и, возможно, он даже не подумает на этот поселок городского типа.

Я смотрю на свое платье: подол в пятнах, но в целом выглядит прилично. Нужно привести себя немного в порядок, найти ночлег, а завтра работу.

Выйдя на небольшую, но ухоженную набережную, я нахожу столовую. Первым делом иду в туалет, застирываю пятна на платье, умываюсь и, чтобы прикрыть шею, кое–как расчесываю волосы пальцами, затем направляюсь к раздаточной стойке.

Деньги нужно экономить, поэтому я покупаю порцию супа, кусочек хлеба и компот.

В животе урчит, я слишком давно ничего не ела. Быстро уплетаю свой ужин, жадно выпиваю компот и тороплюсь на поиски жилья.

В поселке, оказывается, много небольших отелей и частных апартаментов, но все они либо заняты, либо ночь проживания стоит дороже, чем сумма наличных, которая лежит в сумочке.

В отчаянии я брожу от отеля к отелю, но результат один – у меня не хватает денег. Неужели на этом и закончится мой побег из супружеской тюрьмы, и мне придется вернуться домой к Макару.

Внутри вспыхивает протест. Нет, я не могу вернуться в этот ад. Все что угодно, только не в руки к мужу.

На горизонте последнее заведение для отдыхающих, и если и там мне откажут, придется спать на лавочке или на пляже.

На вид отель дорогой: белоснежные стены с бордовой черепицей на крыше и в тот же тон, кованые ограждения балкончиков, панорамные окна, на стенах теплая подсветка, которая создает уютную атмосферу в экстерьере. Перед парадным входом парковка и небольшой фонтанчик, а справа, на территории расположилась большая зона для отдыха: бассейн в форме листа, а вокруг шезлонги, зонтик, столики для коктейлей.

Нет, здесь мне точно делать нечего. Я собираюсь развернуться и уйти, но безысходность обрушивается лавиной.

Идти больше некуда, а здесь есть пусть маленький, но шанс. Я могу попроситься хоть в комнату для персонала, лишь бы разрешили остаться на одну ночь.

Я подхожу к главному входу, берусь за ручку и тяну на себя, глаза наталкиваются на гармоничную пару, которая идет в мою сторону. Быстро прячусь и, взволнованно дыша, прижимаюсь спиной к колонне.

На террасу выходит мой новый знакомый Данил с красивой спутницей с роскошными рыжими волосами. Они проходят мимо меня, а я практически перестаю дышать.

Очень стыдно снова попасться на глаза этому мужчине. Я чувствую себя неопрятной и неухоженной. Я не раз видела на себе презрительный взгляд мужа, он буквально въелся в кожу, и теперь, когда на меня смотрят мужские глаза, чувствую себя неуверенно.

– Сегодня в отель три раза заглядывали нищеброды, – возмущается рыжая девушка высоким голоском. – Я вот не понимаю, если у вас нет денег, какого черта вы идете к нам?

– Вика, у нас гибкая система цен, ты могла бы подобрать для этих людей подходящий номер, – спокойно ответил Данил и открыл двери черного Ауди.

Внутри вспыхивает негодование и понимание, что мне здесь ничего не светит.

Я дожидаюсь, когда уезжает машина, и иду внутрь отеля. Может, я сейчас и нищебродка, но, дорогая Вика, у меня нет выбора.

Главное, чтобы все прошло, как по маслу и меня не застукали.

Глава 8

Уже поздний вечер, но по просторному холлу туда–сюда ходят отдыхающие. Кто–то нарядный шел на прогулку, кто–то возвращался, но одна пара, видимо, выезжала, потому что стояла у стойки администратора и что–то объясняла.

Мне это только на руку. Внимание к моей персоне мне не нужно, поэтому я выше поднимаю подбородок и уверенным шагом иду к лестничной клетке.

Мне всего лишь нужно найти в этом здании отдаленный уголок, чтобы переночевать одну ночь.

Я поднимаюсь на второй этаж, но кроме номеров и закрытой комнаты для персонала ничего не нахожу. Та же история с двумя другими этажами выше.

Все комнаты заперты. Должна же быть здесь какая–то прачечная или бельевая комната или они все помещения закрывают на ключ?

Через полчаса скитаний, вижу, что на меня уже косо посматривают горничные. Нужно где–то спрятаться, а к ночи найти удобное место.

Я спускаюсь на первый этаж и вижу надпись «Зона отдыха». Вхожу. В конце коридора просматривается часть тренажерного зала, иду туда. Подхожу ближе и вижу, что несколько «сов» все еще потеют над своими телами.

Не вариант.

За углом читаю «Сауна». То, что надо. Если ночью никто не решит попарить кости, то я вполне могу до утра прилечь на лавку.

Иду к матовой стеклянной двери и с надеждой, что мне хоть где–то должно повезти, дергаю ручку.

Выдыхаю с облегчением: дверь открыта. Внутри никого нет и достаточно тепло.

В углу стоит столик с диванчиком, рядом небольшое джакузи без воды и еще две двери. Заглядываю: сухая сауна и парная.

Свет не включаю, сажусь на кожаный диванчик и кладу голову на спинку.

Хочется плакать.

Когда я сбегала от мужа, то совершенно не думала, как буду выживать в этом мире без образования и опыта работы. Мой побег был спонтанным, чисто на эмоциях, но сейчас время замедлилось, никуда спешить не нужно, и есть возможность все обдумать.

Я не могу все время прятаться в темных комнатах отелей, мне нужна работа и жилье.

Работу, я, думаю, найду. Хотя мама права, я никогда не работала руками и даже не знаю, что нужно делать, но я не дура, соображу. Медицинский институт – это не вечерняя школа, и на первом курсе нужно еще суметь удержаться и не вылететь. Да и школу я закончила с отличием. Неглупая.

А вот с жильем сложнее. Нужно платить за месяц вперед, а у меня нет таких денег.

Не знаю, сколько я так просидела, но глаза начались закрываться, а голова валится набок. Несколько раз, вот так дернувшись, я решила лечь и вытянуть ноги, но замерла в испуге: за дверью послышалось шуршание и шепот.

Я бросаюсь к ближайшей двери и прячусь внутри парилки.

Тяжело дыша, приваливаюсь к стене и прислушиваюсь.

– Здесь точно никого нет? – слышу молодой женский голос.

– Да, точно. Я работаю в этом отеле и знаю, кто, где спит и что открыто, – успокаивает девушку парень.

Слышу шорох.

– Иди сюда, – завет парень и, кажется, я понимаю зачем.

Я закатываю глаза. Только не это. Сажусь на лавку нижнего яруса и подпираю руками голову.

Главное, чтобы они сюда не зашли, а в остальном, что хотят, то пусть и делают.

Через минуту до меня доносится звук страстного поцелуя.

Да, я оказываюсь права. Но мой опыт говорит, что секс долго не длится, так что потерпеть нужно недолго.

Постепенно жар в общем зале нарастает, потому что я отчетливо слышу женские стоны. Сначала робкие и тихие, затем возбуждение девушки набирает обороты, и она уже не в силах их сдерживать.

Я ложусь на скамейку и закрываю ладонями уши. Не могу это слышать. Любые воспоминания о близости с мужем выворачивают душу наизнанку. Я никогда так не стонала, если только от страха и боли.

Он не истязал меня, но Макар для меня всегда был очень крупным, а нежности и ласки он никогда не дарил. Что такое прелюдия, я знаю лишь из фильмов и книг, а пресловутого оргазма не было и близко. Я даже никогда не была возбуждена во время секса с мужем, только его механические, резкие и грубые движения, а я просто ждала, когда все закончится.

А потом долго лежала и плакала, что не такой любви хотела, не дикой похоти мужчины по робкому и невинному телу девушки. Макара всегда возбуждала власть надо мной. Я быстро запомнила, что перечить нельзя, это только раззадоривало мужа, и он становился одержимым наказать меня, сильнее унизить, и от этого его эрекция была взрывная. Поэтому я всегда сразу подчинялась любым его фантазиям. Потом мне было мерзко от себя, я подолгу отмывалась в ванной, но меньше получала синяков.

Сквозь закрытые уши я слышу звук ударов голых тел, мужское рычание и женские стоны. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы они быстрее закончили, но, как назло, влюбленные смакуют свое соитие и растягивают удовольствие.

Наконец, все стихает. Тихий шепот, шелест одежды, воодушевленные поцелуи, и парочка уходит.

Я решаю не возвращаться на диван, а остаться здесь до утра. Мало ли кто еще решит воспользоваться сауной для своих утех.

Я поворачиваюсь набок, кладу под голову согнутый локоть и, наконец, засыпаю.

Без снов, лишь тяжелая, темная бездна уносит сознание, и я полностью растворяюсь в ее власти. Устала. Очень. Хочу покой.

Кажется, я только–только окончательно выключаюсь, как в парилке вспыхивает яркий свет, дверь с шумом открывается, и на беззащитное сознание обрушивается громкий голос:

– Ты какого черта здесь разлеглась!? Нищебродка!

Глава 9

– А ну, быстро встала! – орала девушка, стаскивая меня со скамьи.

Спросонья я не сразу понимаю, что происходит, и где нахожусь. Я поднимаюсь на ноги и усиленно моргаю, чтобы прийти в себя.

На меня накинулась и голосила та самая рыжая девушка, с которой Данил вчера уехал из отеля.

Она хозяйка, что ли, здесь?

Я примирительно поднимаю руки и пытаюсь ее обойти.

– Извините, я сейчас уйду. Хорошо? – стараюсь быть вежливой и не вызвать еще большего негодования.

– Уйдешь? – сильнее озлобилась рыжая. – Куда ты собралась? Пойдешь со мной к главному, пусть он решает, отпускать тебя или вызывать полицию. Откуда вы все беретесь? Нищие, а подавай приличные отели. Быстро пошла!

Девушка цепко хватает мою руку и тянет за собой. Я паникую, пытаюсь вырваться, но ярость рыжей словно придает ей сил.

Схватив сумочку, настороженно иду за истеричкой. Я понимаю, что проникла на чужую территорию, как бездомная на ночлежку, но все на самом деле же не так! Я просто попала в беду и пытаюсь выжить.

Девушке я ничего не объясняю, это бессмысленно. Еще вчера я поняла, как она относится к людям с низким достатком.

Оглядываюсь по сторонам в поисках помощи, но наталкиваюсь лишь на любопытные взгляды постояльцев и недовольные персонала. Мы выходим в холл, обходим ресепшен и направляемся к примыкающему коридору.

Нужно как–то выбираться из этой передряги.

Внезапно рыжую завет какой–то парень, и она отвлекается. Я со всей силы дергаю руку, на мою редкую удачу вырываюсь из цепкого захвата и, немедля, несусь в сторону парадных дверей. На моем пути поворот, диван и стеклянный столик.

Огибая препятствия в виде мебели и отдыхающих, бегу к дверям. Ничего вокруг не вижу, кроме спасательного выхода.

Рыжая кричит в спину и бросается вдогонку на своей высокой шпильке по натертому паркету. Кто–то из персонала бежит мне наперерез, но лишь чиркает пальцами по руке. Увеличив скорость и с безумными от страха глазами, я почти добегаю к выходу. В это время дверь открывается, и я на всей скорости врезаюсь в широкую и твердую грудь. Меня откидывает назад, как мячик, я теряю равновесие и начинаю падать. Мужские сильные руки обхватывают меня за талию и, спасая от еще большего позора, прижимают к себе. От удара лицом о грудь перед глазами мечутся желтые мушки, но обоняние распознает знакомый запах лайма. Пелена рассеивается, и мой взгляд различает татуированные предплечья. Жар проносится по телу, когда понимаю, в чьи лапы я попала.

– Данил Сергеевич, держите ее, а то убежит, – кричит рыжая, подбегая к нам.

Я медленно поднимаю голову вверх и смотрю на хозяина этих рук. Сердце уходит в пятки – это снова он.

Глаза округляются, я открываю рот, чтобы извиниться, но замираю, понимая, что уже не сбежать.

Данил уверенно смотрит мне в глаза, а потом переводит взгляд на губы.

– Она может, – тихо говорит мужчина, и я чувствую через платье, насколько горячие его ладони.

Прихожу в себя и начинаю вырываться. Данил расслабляет захват, и я отскакиваю от него на несколько шагов.

Выход перекрыт, а сзади взбешенная рыжая – судя по всему, я добегалась.

– Вика, чего ты так кричишь? – обращается мужчина к девушке.

– Данил Сергеевич, эта... бездомная пряталась в сауне, спала там. Не знаю, как она туда попала, но, судя по всему, провела там всю ночь.

Брови мужчины подскакивают вверх, но на долю секунды замечаю, как дергается уголок его губ.

– Ее нашла ты?

– Да, – девушка гордо выпрямляется.

– Почему не попросила просто уйти?

Рыжая теряется, но тут же продолжает.

– Я сказала ей убираться, но она буйная. Сумасшедшая какая–то. Накинулась на меня, толкнула и побежала. Вот.

От услышанного я открываю рот в изумлении, ошарашенно смотрю на эту Вику, затем на Данила.

– Да, она врет все? – возмущаюсь я.

– Хочешь сказать, не пряталась в сауне? – накидывается рыжая.

– Пряталась, – смущаюсь я.

– И спала же там всю ночь?

– Спала, – отвечаю уже Данилу.

– И где я вру? – топает ногой девушка.

– Я не...

– А еще, Данил Сергеевич, она воровка.

– Что? – вскрикиваю я.

Моему возмущению нет предела. Я могу быть кем угодно, но никогда не возьму чужое. Меня слишком хорошо воспитали, я отлично знаю цену добра и зла, чтобы позволить себе взять то, что мне не принадлежит.

– Так, давай, Вика, без голословных обвинений. У тебя есть доказательства? – ровным голосом спрашивает Данил, складывает руки на груди и уже не так мирно смотрит на нашу пару.

– Можно камеры посмотреть. Уверена, она была не одна. Награбила и передала дружкам.

– Девушка, вы себя слышите? – недоумеваю я фантазии рыжей. – Что здесь брать? Полотенца и гантели?

– Давайте пройдем в мой кабинет и все выясним там. А то всех отдыхающих перепугаете.

Данил расслабляет руки и идет в ту сторону, куда меня тащила Алина. Рыжая с места не двигается и ненавистно сверлит меня взглядом.

– Иди и попробуй только сбежать, я тогда точно полицию вызову.

Я вздыхаю и иду следом за Данилом. Что же за невезение такое? То, что камеры докажут, что я ничего не крала, я не сомневаюсь, но то, что шастала по отелю, заглядывала по углам и была в сауне всю ночь, они подтвердят.

Мы заходим в кабинет, Данил садится в кресло и подтягивает к себе ноутбук. Мужчина кидает на меня короткий взгляд и пододвигает к краю стола вазу с орешками.

– Ешь.

Смотрю на содержимое, и рот наполняется слюной. Есть очень хотелось, но взять предложенные орехи не позволяет гордость.

Я качаю головой и чувствую, как начинаю краснеть. Смотреть мужчине в глаза невероятно стыдно. Сначала я пробралась зайцем к нему в машину, потом в его доме вела себя, как дикая кошка, а перед уходом, вообще нагрубила. Сегодня же меня поймали в отеле, где он работает, и снова ему приходится терпеть от меня неприятности.

Очень надеюсь, что это наша последняя встреча и больше мы не увидимся.

Вика пристраивается сбоку от кресла Данила и злорадно смотрит на экран.

– Вот она, смотри, шарится по всему отелю. Ищет что–то. О, дергает за ручки дверей. Хорошо, что хоть в номера к постояльцам зайти не удалось. Были бы тогда у нас проблемы.

Данил, не мигая, следит за видео на экране, никак не комментируя выпадки своей коллеги.

Когда просмотр моего позора заканчивается, мужчина переводит на меня серьезный взгляд.

– Выйди, пожалуйста, в коридор и подожди пару минут. Только не сбегай.

– В смысле? – взвизгивает Вика. – Ты что ее, вот так просто отпускаешь?

– Вика, – голос Данила похолодел. – Девушка ничего не украла, а ты лучше посоветуй своему персоналу снимать номера в гостинице, чтобы не светить задом на камеры.

Вика конфузится и поджимает губы, недобро косясь на меня.

Я разворачиваюсь и, не дожидаясь гнева и на мою голову, выхожу в коридор.

Первым желанием было действительно сбежать отсюда. Сейчас меня точно никто не остановит, и пока есть такая возможность, нужно уходить. Но что–то внутри меня тормозит. Если бы они хотели вызвать полицию, то не оставили бы меня без присмотра. Да и Данил агрессию не проявил. Посмотрим, зачем он попросил подождать.

Через пять минут дверь кабинета открывается и выходит пунцовая Вика. В ней столько злости, что, мне кажется, ее однажды удар хватит.

Девушка очень близко ко мне подходит и шипит сквозь зубы:

– Радуйся, что тебя не посадили за решетку. Данил Сергеевич, дает тебе шанс скрыться с его глаз. Поэтому живо проваливай и чтобы мы тебя здесь больше не видели.

Глава 10

Какое–то время мы сверлим с рыжей друг друга взглядом, затем я разворачиваюсь и ухожу.

Зачем нужно было просить меня ждать за дверью, если этот Данил Сергеевич не собирался ничего предпринимать, кроме того, как просто вежливо выставить меня за дверь. Или невежливо, судя по тону Вики.

В любом случае я отделалась малой кровью, и это радует. В этот отель я больше ни ногой, но вот где мне ночевать сегодня, ума не приложу.

Я выхожу с территории отеля и иду в центр поселка. Купив себе булочку и стакан чая, я решаю позавтракать на берегу моря.

На море я была не раз. Все мое детство, каждое лето меня отправляли к бабушке, в глубинку, и лишь, когда отец встал на ноги и постепенно открыл небольшую сеть заправок, мы стали ездить на местные курорты.

А вот плавать я не умела. Вернее, боялась воды. После того как один мальчишка решил надо мной подшутить, схватил под водой за ноги и утащил на дно, я дико испугалась, наглоталась воды и с тех пор не захожу в воду глубже, чем по колено.

Я выхожу на пляж и сажусь на ступеньки в стороне от людей. Тихое, синее море простирается до горизонта и сливается с голубым морем. Дух захватывает от такой картины, и я втягиваю в себя свежий, чуть солоноватый воздух.

Если бы не положение, в котором я нахожусь, я бы почувствовала себя счастливой, но отсутствие денег и жилья омрачает внутреннее состояние.

Солнце начинает припекать, я быстро доедаю свой завтрак и решаю попытать удачу в поисках работы.

Обойдя несколько небольших отелей и продуктовых магазинов, я получаю отказ. В одних работники не требуются, в других нужен опыт работы или санитарная книжка, но, естественно, ни того ни другого у меня нет.

Когда я отчаялась найти хоть что–нибудь, то вижу объявление на двери небольшой забегаловки, что требуется уборщица помещений. Немедля захожу.

– Здравствуйте, вам требуется еще уборщица? – подхожу я к официантке.

Девушка окидывает меня удивленным взглядом и показывает на дверь.

– Зайдите к управляющей.

Я благодарю и иду по указанному направлению.

Стучусь и заглядываю в помещение.

– Здравствуйте, я по объявлению.

Тучная женщина призывно машет рукой и показывает на стул.

– Вы уборщицей к нам хотите? – женщина тоже удивленно поднимает брови и смотрит на мое платье.

Да, вид у меня не самый подходящий: платье легкое, не пафосное, но дорогое.

Я утвердительно киваю.

– Да, если место еще свободно.

– Как вас зовут? Вы не местная?

– Аврора. Нет, я недавно в вашем поселке, приехала к брату, – бесстыже вру я, но другой легенды с ходу не придумываю. – Не хочу сидеть на его шее, вот и ищу работу.

– Я вижу, что вы не местная. У нас поселок небольшой, все друг друга знают. Как зовут вашего брата?

Я теряюсь. Вот сразу и попалась на вранье. Если я выдумаю имя, то эта всезнающая женщина точно поймет, что я лгунья, и с позором выгонит.

– Данил, – называю я единственное знакомое мне мужское имя. – Сергеевич.

– А, знаем–знаем Данила. Настоящий мужчина, хороший человек, отзывчивый, нежадный, – женщина сразу меняется в лице. – Помогает поселок поставить на ноги, а недавно внучку мою подвез из города и ни копейки не взял. А сколько девочек вокруг него вьется, но он одиночка, все сам и сам.

– Да, он такой, – я мило улыбаюсь и киваю.

Женщина без умолку восхваляет Данила, а я тихо радуюсь, что, возможно, работу я себе все–таки нашла.

– Что же вы, милочка, при таком брате уборщицей работать хотите? – переключается на меня собеседница.

– Говорю же, не хочу на шее сидеть, да и скучно целый день дома.

– Так чего же Данил вас не определит в один из своих отелей.

Ого, он управляет еще и не одним отелем?

– Он предлагал, но я предпочитаю остаться независимой.

– Ой, все вы молодые хотите независимости, богатых мужей сразу и красивую жизнь. Моя внучка такая же. Все мечтает уехать отсюда, да только кому она нужна вне родных стен.

Я не спорю с женщиной и спокойно жду, когда она выговорится. Врагов мне здесь и так хватает, а вот друзей нет совсем.

– Скажите, пожалуйста, вы возьмете меня на работу? Я прилежная, проблем не принесу.

– Верю, детка. Вот только ссориться с твоим братом не хочу. Вдруг он против такого твоего занятия. Давай так, если Данил даст добро, то я без проблем тебя устрою, но неофициально. Вот номер телефона, пусть или позвонит, или сам заедет.