Kitabı oxu: «Реальность выключают в восемь»

© Мария Владимировна Фомальгаут, 2026

ISBN 978-5-0070-9946-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Две тысячи первый акт

 
Играем искренне и глупо
До нервных срывов и инфарктов,
На нас глядит до катаракты
Пустой безлюдный первый ряд,
И наша маленькая труппа
Всего на восемь миллиардов
Опять играет без антракта
Уже шесть тысяч лет подряд.
 
 
Пусть наши души дотла обуглены,
И боль пульсирует в каждой косточке,
Но снова истово, до испарины
На сердце высечен нервный такт,
И мы выходим на сцену круглую
Что бесконечно летит по космосу,
По ненаписанному сценарию
Играть две тысячи первый акт.
 
 
Бросаем крик в пустые ложи,
Потертый занавес разгладив,
И точно зная, — не услышим
Аплодисменты никогда,
И изумляется прохожий,
Из бесконечной спешки глядя
На белоснежную афишу,
Где нет названия и дат.
 
 
Пусть наши души дотла обуглены,
И боль пульсирует в каждой косточке,
Но снова истово, до испарины
На сердце высечен нервный такт,
И мы выходим на сцену круглую
Что бесконечно летит по космосу,
По ненаписанному сценарию
Играть две тысячи первый акт.
 
 
И как всегда без репетиций
Нас грубо вытолкнут на сцену,
Играть ошибки, что не учат —
Который век опять на бис:
И боевые колесницы,
И чей-то гимн течет по венам,
И ни копейки не получим
За наш нелепый бенефис.
 
 
Пусть наши души дотла обуглены,
И боль пульсирует в каждой косточке,
Но снова истово, до испарины
На сердце высечен нервный такт,
И мы выходим на сцену круглую
Что бесконечно летит по космосу,
По ненаписанному сценарию
Играть две тысячи первый акт.
 
 
Под свет небесного софита
Навзрыд, неистово, до боли
Перед безлюдным бельэтажем
Не для кого звенит звонок:
Опять играть без реквизита
Нам ненаписанные роли,
И ни один суфлер не скажет,
Как нам закончить монолог.
 
 
Пусть наши души дотла обуглены,
И боль пульсирует в каждой косточке,
Но снова истово, до испарины
На сердце высечен нервный такт,
И мы выходим на сцену круглую
Что бесконечно летит по космосу,
По ненаписанному сценарию
Играть две тысячи первый акт.
 

Черно-белый фильм

 
По трассам глотаю пыль,
И кто-то шепнет — «Слабак»,
И кто-то смешком уколет сердце горячее:
А я — черно-белый фильм,
Снимающий сам себя,
Кричащий себе — «Мотор и камера, начали!»
 
 
Не в моде мой странный стиль,
Давно уж пора понять,
И хватит по пленкам засвеченным течь и течь:
А я — черно-белый фильм,
Который не был отснят,
И брошен на полку невоплощенных мечт.
 
 
Я так не хочу в утиль:
Несказано столько фраз!
Несыграно столько нот и столько эссе!
А я — черно-белый фильм,
Который каждый из вас
По-своему вспомнит, а правду забыли все.
 
 
Живу из последних сил,
Когда велят умирать,
Судьба моя — не вино, а простой самогон:
А я — черно-белый фильм,
Который хочет сыграть
Себя самого на сьемках себя самого.
 
 
Ищу понапрасну штиль:
На тысячу долгих миль
Меня окружают штормов и метелей вечности:
А я — черно-белый фильм
Про то, как снимают фильм,
Про то, как снимают фильм, и так до бесконечности.
 
 
Худущий, словно фитиль,
Последнему ноябрю
Я руку жму, не надеясь на что хорошее,
И я — черно-белый фильм,
Себя самого смотрю
В пустом кинозале, давным-давно позаброшенном.
 

Я сегодня буду дождём…

 
Про меня говорят — идёт,
Когда струи мои полощутся,
И куда упадут — не успели ещё узнать:
Я сегодня буду дождём
Тем, который пройдёт над площадью,
На которой кого-то прославят или казнят.
 
 
Про меня говорят — идёт,
Когда капли мои сутулятся,
Обгоняя бегущий в небе сердитый гром:
Я сегодня буду дождем
Тем, который пройдёт по улице,
На которой встретятся двое под фонарём.
 
 
Про меня говорят — идёт,
Когда тучи мои распороты,
Я опять вспоминаю, как это — просто быть:
Я сегодня буду дождём
Тем, который пройдёт над городом
Что ещё не построен или навек забыт.
 
 
Про меня говорят — идёт
Понарошками, панорамами
Как всегда тороплюсь без лошади и колёс:
Я сегодня буду дождём
Тем, который пройдёт над памятью
Умывая воспоминанья от горьких слёз.
 
 
Про меня говорят — идёт
Неуставшим упавшим спринтером
Посиди, отдохни — никогда мне не говорят:
Я сегодня буду дождём
Тем, который летит снежинками,
Застывая по переулкам и ноябрям.
 
 
Про меня говорят — идёт
По туманам и по околицам,
Вопрошая, когда же я выдохнусь и усну?
Я сегодня буду дождём
Тем, который всё не укроется
От себя самого, идущего в тишину.
 

Дом с камином

 
Шторы задвинет
Лик молодой луны,
Дому с камином
Снятся страшные сны,
 
 
Тысячи минет
Лет на большой луне:
Дому с камином
Снится холодный снег.
 
 
Пламя рубином
Светит в глаза чудес,
Дому с камином
Снится шумящий лес,
 
 
Провалился наполовину
В сновидения дом с камином
Где сокровища прячет корнями во тьме сосна,
Согревает свою ангину
Засыпающий дом с камином
И идёт по лесным дорогам большого сна.
 
 
Там мандарином
Светит луна во тьме:
Дому с камином
Снится путь по зиме,
 
 
Хрип лошадиный,
В чаще лесной тропа…
Дому с камином
Можно ложиться спать,
 
 
Под балдахином
Видеть волшебный путь,
Дому с камином
Крепко пора уснуть.
 
 
Провалился наполовину
В сновидения дом с камином
Где сокровища прячет корнями во тьме сосна,
Согревая свою ангину,
Засыпающий дом с камином
Поспешит по лесным дорогам большого сна.
 
 
Вёрсты, аршины —
Путь далёк и тягуч:
Дому с камином
Снится под елью ключ,
 
 
Черные спины
Выгнули два кота:
Дому с камином
Снится снег на кустах,
 
 
В древних кувшинах
Блеск серебров и злат:
Дому с камином
Снится волшебный клад,
 
 
Тропкою длинной
Путь в родное гнездо:
Дому с камином
Снится с камином дом.
 
 
Провалился наполовину
В сновидения дом с камином
Где сокровища прячет корнями во тьме сосна,
Согревая свою ангину,
Засыпающий дом с камином
Поспешит по лесным дорогам большого сна.
 

Дом из красного кирпича

 
Вспоминает сотни людей,
Что когда-то дышали здесь,
Что оставили в стенах мечты, надежды и смех,
Сядет ужинать при свечах
Дом из красного кирпича
Нарезая кусочки прошлого в полутьме.
 
 
Он разглаживал на столе
Пожелтевший к мечте билет,
Что оставили уходящие в память сны:
Тихо прячет свою печаль
Дом из красного кирпича
В нижнем ящике под коробкой из-под весны.
 
 
Заснеженным крошевом
Рассыпается прошлое,
И дом самого собирает себя:
Но память не вычеркнуть,
И в каждом кирпичике
Осталась ушедшая чья-то судьба.
 
 
Он положит на табурет
Фотографии сентябрей
Там, где прошлое чьи-то судьбы во тьме хранит:
Рвет события сгоряча
Дом из красного кирпича
Но не сможет ход истории отменить.
 
 
Он застелет себе кровать
Одеялом из колдовства
Набивая в подушку крики неспящих сов:
Просыпается по ночам
Дом из красного кирпича
Утешая плачущих в страхе страшный сон.
 
 
Заснеженным крошевом
Рассыпается прошлое,
И дом самого собирает себя:
Но память не вычеркнуть,
И в каждом кирпичике
Осталась ушедшая чья-то судьба.
 
 
Чьи-то письма спешат во тьму
Адресованы никому
Исчезая в камине, дёргаясь на костре:
Не найдя от себя ключа,
Дом из красного кирпича
Ляжет спать у порога собственных же дверей.
 
 
Где-то прячутся в темноте
Хороводы чьих-то потерь
Возвращается к дому чьих-то сердец тепло:
Он привык не рубить сплеча,
Дом из красного кирпича
Вспоминая тех, кто жил под его крылом.
 
 
Заснеженным крошевом
Рассыпается прошлое,
И дом самого собирает себя:
Но память не вычеркнуть,
И в каждом кирпичике
Осталась ушедшая чья-то судьба.
 

Черно-белая пешка

 
Бьёт копытами белый конь,
Атакует меня легко,
И бегу без покоя-сна
Я от черного от слона,
И кричат мне со всех сторон
Ну, куда ты прёшь на рожон,
Кто бежать тебе разрешил
На сто клеток вперёд — скажи.
 
 
Попадаются очень редко
Мне кусочки шахматной клетки,
И из жизни своей конфетку
Мне не сделать — все не везёт,
И бежит в бесконечной спешке
Горький путь черно-белой пешки,
Долгий путь черно-белой пешки,
Возомнившей себя ферзём.
 
 
Бьёт подошвами черный взвод
И толпой на меня идёт,
Уношу я ноги свои
Прочь от белоснежной ладьи,
Говорят, что бежать нельзя,
Говорят уступать ферзям,
И нельзя, привстав на носки,
Перепрыгнуть за край доски.
 
 
Попадаются очень редко
Мне кусочки шахматной клетки,
И из жизни своей конфетку
Мне не сделать — все не везёт,
И бежит в бесконечной спешке
Горький путь черно-белой пешки,
Долгий путь черно-белой пешки,
Возомнившей себя ферзём.
 
 
Бьет полуночи первый бом,
О вчера ударившись лбом,
И шагает в завтрашний день,
Где я снова буду нигде:
Где для тех и других не свой
С неотрубленной головой
Где сражается и шумит
Неродной черно-белый мир.
 
 
Попадаются очень редко
Мне кусочки шахматной клетки,
И из жизни своей конфетку
Мне не сделать — все не везёт,
И бежит в бесконечной спешке
Горький путь черно-белой пешки,
Долгий путь черно-белой пешки,
Возомнившей себя ферзём.
 

Судьба без человека

 
Во сне прикладывая веки
К софе,
Сидит судьба без человека
В кафе,
Не помнит год, не помнит века
Давно,
И пьет судьба без человека
Вино.
 
 
Идя по выпавшему снегу
В пальто,
Кричит судьба без человека —
Я кто?
Нелепой, странною калекой
Снуя,
Хрипит судьба без человека
Я чья?
 
 
Они спешат в затертых худи,
Самих себя несут на блюде
Ни для кого — в неугасающей ночи,
И спросят судьбы, судьбы, судьбы,
Где наши люди, люди, люди,
Но тишина в ответ по-прежнему молчит.
 
 
Без утешенья и ночлега
Вперёд
Идёт судьба без человека,
Идёт,
Сходя среди дождя и снега
С ума,
Живёт судьба без человека
Сама.
 
 
С пустой и белой картотекой
На ты
Хранит судьба без человека
Мечты
И о космических ковчегах
Шепча,
Идет судьба без человека
К ночам.
 
 
Они спешат в затертых худи,
Самих себя несут на блюде
Ни для кого — в неугасающей ночи,
И спросят судьбы, судьбы, судьбы,
Где наши люди, люди, люди,
Но тишина в ответ по-прежнему молчит.
 
 
И в круглосуточной аптеке
Одна
Берёт судьба без человека
Для сна,
Но грохот выстрела и эхо
В огне
Хранит судьба без человека
Во сне.
 
 
Они спешат в затертых худи,
Самих себя несут на блюде
Ни для кого — в неугасающей ночи,
И спросят судьбы, судьбы, судьбы,
Где наши люди, люди, люди,
Но тишина в ответ по-прежнему молчит.
 

Семь полуночей

 
Досчитать до раз-два-три,
Семь полуночей сварить
И подать на стол, когда приходит тьма,
Запрягать в свою метлу
Девяносто тысяч лун
И лететь до полнолуния в туман.
 
 
Не забыть рассыпать соль
И позвать тринадцать сов,
Жадно слушая мелодию часов,
И расставить по углам
Три свечи и зеркала
Разливая полнолунья из котла.
 
 
Досчитать четыре-пять,
Положить легенды спать
Взять перо из черной кошки на заре,
Запрягать в свою луну
Быстроногую весну
И лететь во весь опор до сентябрей.
 
 
Не забыть рассыпать соль
И позвать тринадцать сов,
Жадно слушая мелодию часов,
И расставить по углам
Три свечи и зеркала
Разливая полнолунья из котла.
 
 
Досчитать до пять-шесть-семь,
Завязать на колесе
Сто тринадцать неразвязных узелков,
Запрягать в старинный дом
Сорок мельниц за прудом
И лететь по полнолуньям далеко.
 
 
Не забыть рассыпать соль
И позвать тринадцать сов,
Жадно слушая мелодию часов,
И расставить по углам
Три свечи и зеркала
Разливая полнолунья из котла.
 
 
Досчитать до ста нулей,
Уходя за семь полей
Собирая голоса полночных сов,
Запрягать в фургон из снов
Семь крылатых черепов
И под звездами лететь за сто лесов
 
 
Не забыть рассыпать соль
И позвать тринадцать сов,
Жадно слушая мелодию часов,
И расставить по углам
Три свечи и зеркала
Разливая полнолунья из котла.
 

Потерянный иероглиф

 
Не снял ни один фотограф
Как шел через темный лес
Потерянный иероглиф
Туману наперерез.
 
 
Чернила его поблёкли
И смысла не прочитать —
Потерянный иероглиф —
Две галочки и черта.
 
 
Потерянный иероглиф
Упрямо гляди в бинокли,
С трудом их крючками-линиями держа,
Потерянный иероглиф
В истерике смотрит в стёкла
Где свиток, тот, из которого он сбежал?
Потерянный иероглиф
Не слишком суров и строг ли
Что так не хотел в протоколе сухом служить,
Но что-то поделать мог ли
Потерянный иероглиф,
Кто песню напишет, в которой он будет жить?
 
 
Себя он три раза проклял,
Что выскочил из письма,
Потерянный иероглиф
В дороге устал весьма.
 
 
Под летним дождем продрогнув
Что только под вечер стих,
Потерянный иероглиф
Так хочет найти свой стих
 
 
Потерянный иероглиф
Упрямо гляди в бинокли,
С трудом их крючками-линиями держа,
Потерянный иероглиф
В истерике смотрит в стёкла
Где свиток, тот, из которого он сбежал?
Потерянный иероглиф
Не слишком суров и строг ли
Что так не хотел в протоколе сухом служить,
Но что-то поделать мог ли
Потерянный иероглиф,
Кто песню напишет, в которой он будет жить?
 
 
Заглядывал в каждый погреб
И в каждый случайный дом,
Потерянный иероглиф
Весь мир обошел пешком,
 
 
Оглядывал каждый округ
И каждый большой роман
Потерянный иероглиф
Чуть сам не сошёл с ума
 
 
Потерянный иероглиф
Упрямо гляди в бинокли,
С трудом их крючками-линиями держа,
Потерянный иероглиф
В истерике смотрит в стёкла
Где свиток, тот, из которого он сбежал?
Потерянный иероглиф
Не слишком суров и строг ли
Что так не хотел в протоколе сухом служить,
Но что-то поделать мог ли
Потерянный иероглиф,
Кто песню напишет, в которой он будет жить?
 
 
Но тает в тумане оклик
И так нестерпимо жаль:
Потерянный иероглиф
Напрасно шагает вдаль.
 
 
Он сам для себя биограф
И сам для себя судья —
Потерянный иероглиф
Ну, где же быть должен я?
 
 
Потерянный иероглиф
Упрямо гляди в бинокли,
С трудом их крючками-линиями держа,
Потерянный иероглиф
В истерике смотрит в стёкла
Где свиток, тот, из которого он сбежал?
Потерянный иероглиф
Не слишком суров и строг ли
Что так не хотел в протоколе сухом служить,
Но что-то поделать мог ли
Потерянный иероглиф,
Кто песню напишет, в которой он будет жить?
 

Воронограй

 
Поднимая глаза высокие
Восхищения не тая,
Люди слушают песни сокола,
Трели слушают соловья,
Перед зябликом робко шаркают,
Слышат иволгу в тишине,
И никто не слушает карканье
Хриплых воронов в вышине.
 
 
Поднимая глаза усталые
На продрогшей зимней заре,
Люди слушают трель хрустальную
Свиристелей и снегирей,
Но никто никогда не слушает —
Крики ворона режут степь:
Закрывают глаза и души все
От дурных, тревожных вестей.
 
 
Понадёжней да поисправней
Закрывайте скорее ставни,
Обереги в ночи поставьте
Вы у запертых у дверей,
Шторы бархатные расправьте,
Чтоб не слышать кричащей правды,
И не ведать, что будет завтра
В крике ворона на заре.
 
 
Души крыльями прочь от дома
Рвутся за край:
Рассыпайся в грохоте грома
Воронограй,
Все рассветы и листопады
Переиграй,
Рассыпайся по небу градом
Воронограй.
 
 
Понапрасну в четыре стороны
Разлетаются в вечный мрак
Песни вещие, песни ворона
Со своим раскатистым Кр-р-ак,
Понапрасну сулят тревожные
Вереницы тяжёлых дней,
И свое кровавое прошлое
Понапрасну бросают в снег.
 
 
Понадёжней да поисправней
Закрывайте скорее ставни,
Обереги в ночи поставьте
Вы у запертых у дверей,
Шторы бархатные расправьте,
Чтоб не слышать кричащей правды,
И не ведать, что будет завтра
В крике ворона на заре.
 
 
Души крыльями прочь от дома
Рвутся за край:
Рассыпайся в грохоте грома
Воронограй,
Все рассветы и листопады
Переиграй,
Рассыпайся по небу градом
Воронограй.