Kitabı oxu: «Редактор Сушкина. Гусь в наследство»

Глава

Глава 1. В которой я, Лера, теряю тапок, работу и веру в человечество (но не всё сразу)

Знаете, есть такое утро, когда ты просыпаешься и понимаешь, что простыня скомкалась в труху, кот нагло спит на твоей подушке, а в окно светит такое солнце, будто издевается. Вот именно в такое утро я, Валерия Павловна Сушкина, тридцати восьми лет от роду, с высшим библиотечным образованием и пожизненным запасом скепсиса, и получила пинок под зад от судьбы.

Хотя нет, не так. Сначала я не получила пинок. Сначала я попыталась встать с кровати.

Кот Маркиз, наглая морда персидской наружности, разлегся так, что мои ноги свисали с края, как у утопленника. Я попыталась его сдвинуть. Он издал звук, похожий на «мр-р-р-р-ня-а-а-а», что в переводе с кошачьего означало: «Женщина, ты в своем уме? Тут лежу я, царь вселенной, а ты со своими тапками лезешь».

Ладно, бог с ним, с котом. Я все-таки высвободилась, нащупала ногой один тапок, второй не нашла (потом оказалось, что Маркиз утащил его под кровать и устроил там гнездо из моих носков и старой тряпки). Поскакала на одной ноге в ванную, по дороге ударилась мизинцем о косяк и вспомнила всех святых.

А надо сказать, что день обещал быть томным, но не предвещал ничего экстраординарного. Мне нужно было всего-то доехать до издательства «Весенний ветер», где я трудилась младшим редактором, отнести правки по рукописи одной графоманки, которая пишет детективы про кота-экстрасенса, и забрать аванс. Аванс, кстати, был нужен до зарезу: корм Маркизу заканчивался, а эта животина скорее сожрет меня, чем согласится на сухарики.

Но судьба, как выяснилось, уже приготовила мне сюрприз. Сюрприз был с гнильцой.

Пока я пила кофе, стоя у окна и глядя, как соседка тетя Рая выгуливает нечто среднее между болонкой и шваброй, зазвонил телефон. Звонила, конечно же, Аллочка, моя коллега и по совместительству главный источник всех сплетен в радиусе ста километров.

Аллочка тараторила так, что я сначала вообще ничего не поняла. Из ее речи я разобрала только обрывки фраз: «Лерка, ты только не падай!», «наша Ирма Карловна…», «проверка…», «какая-то тетка в пальто…», «инвентаризация…», «ты в списке…».

Я хлебнула кофе, обожгла язык и рявкнула в трубку:

- Алла, мать твою, говори по-русски: что случилось?

Оказалось, случилось то, чего я подсознательно боялась всю свою жизнь. К нам в издательство нагрянула какая-то внезапная ревизия. И не просто ревизия, а с полицией, с финансовой проверкой, с опечатыванием кабинетов. Выяснилось, что наша драгоценная начальница Ирма Карловна, дамочка с прической «башня» и манерами английской королевы, последние полгода исправно клала себе в карман то, что должно было идти на выплату авторских гонораров.

А так как я, Валерия Сушкина, имела несчастье быть не только редактором, но и тем человеком, который относил эти самые сомнительные договоры на подпись, то, разумеется, я автоматически попала в список «подельников».

Нет, вы представляете? Я! Которая ни разу в жизни не взяла чужую ручку со стола без спроса! Которой совесть не позволяет даже в булочной попросить лишний пакетик! Я - подельница махинаций!

У меня так задрожали руки, что кофе выплеснулся на подол моей любимой ночной рубашки с зайчиками. Маркиз, почуяв запах скандала, выполз из-под кровати и уставился на меня с выражением глубочайшего презрения.

Короче говоря, к тому моменту, как я доехала до работы, меня успели уволить заочно. Охрана не пустила меня на порог. Перед входом толпились мои бывшие коллеги с вытянувшимися лицами. Аллочка курила одну за одной и причитала, что теперь мы все пойдем по миру.

Я стояла на тротуаре перед зданием издательства, сжимала в руке сумочку и чувствовала себя героиней дешевого сериала. В сумочке лежали мои тапки, которые я с перепугу зачем-то сунула туда вместо того, чтобы надеть на ноги. Не в прямом смысле, конечно, а в пакете, но все равно.

- И что теперь? - спросила я у Аллочки, которая красила губы дрожащей рукой.

- Теперь, Лерочка, - прошептала она, - нам с тобой светит только одно: трудоустройство в библиотеку или замуж за олигарха. Но олигархов на всех не хватит, а в библиотеку без блата не берут.

Я посмотрела на серое небо, на голубей, которые беззастенчиво гадили на козырек подъезда, на охранника, который всем своим видом показывал, что я здесь персона нон грата. И в голове у меня, как назло, крутилась только одна мысль: «Маркиз останется без лосося».

Вот так, девочки, и началась моя новая жизнь. Жизнь, в которой мне, Валерии Сушкиной, бывшему младшему редактору, а ныне безработной даме с котом-иждивенцем, предстоит доказать, что я не верблюд, не подельница и вообще честный человек.

И, как выяснилось позже, для этого мне придется влезть в такую историю, что все детективы про кота-экстрасенса покажутся детским лепетом.

Но об этом, как говорится, в следующей серии.

Глава 2. В которой я знакомлюсь с соседкой, гусем и милицией (в порядке появления)

Итак, я осталась без работы, с репутацией, подмоченной чужой жадностью, и с котом, который смотрел на меня так, будто это я лично отменила ему лосося.

Возвращаться домой не хотелось. Там меня ждали пустой холодильник, нестиранное белье и тишина, в которой особенно громко скребутся мысли. Поэтому я поступила так, как поступила бы любая уважающая себя женщина в состоянии легкого отчаяния: зашла в магазин, купила бутылку вина, коробку конфет и пачку корма для Маркиза. Пусть не лосось, но с кроликом, тоже элита.

Дом, в котором я живу, это старая пятиэтажка с претензией на интеллигентность. В подъезде пахнет капустой, на лестничной клетке стоит велосипед соседа-студента, а из-за двери квартиры номер семь вечно орет телевизор на такой громкости, что кажется, будто там живет не баба Клава, а главный режиссер тотального диктанта.

Но в тот день телевизор молчал. И это было подозрительно. Настолько подозрительно, что я, уже поднявшись на свой третий этаж, невольно прислушалась. Тишина. Только сквозняк гуляет где-то на чердаке.

Я открыла дверь своей квартиры, поставила пакеты на пол и уставилась в зеркало прихожей. Оттуда на меня смотрела тетка лет тридцати восьми с растрепанным пучком, в кофте, которая помнила еще времена моего студенчества, и с таким лицом, будто я только что узнала, что мой биологический отец - король африканского племени, но наследство мне не светит.

Маркиз вышел в коридор, потянулся, зевнул и демонстративно повернулся ко мне задом. Это означало, что он не одобряет ни мой внешний вид, ни запах вина, ни общий уровень моего падения.

- Ничего, скотина ты пушистая, - сказала я ему, снимая сапоги. - Завтра пойду в центр занятости, встану на учет, буду получать пособие. Проживем.

Маркиз фыркнул и ушел на кухню, где, как он знал, стоит его миска. Пришлось идти за ним. И вот тут-то все и началось.

Я кормила кота, когда в дверь позвонили. Даже не позвонили, а вдарили так, будто это не дверь, а колокол в пожарной части. Я вздрогнула, высыпала корм мимо миски, Маркиз возмущенно гавкнул (он не умеет мяукать, у него это получается какое-то сиплое «вя-я-я»).

Открыла. На пороге стояла моя соседка с первого этажа, Любаша. Любаше сорок пять, у неё кудрявая химия, широкие бедра и энергия атомной электростанции. Она была в фартуке, в руках держала поварешку, а из-за её спины выглядывало нечто с длинной шеей, серым оперением и глазами, полными вселенской тоски.

Это был гусь.

- Здорово, Лерка, - сказала Любаша так, будто мы виделись вчера, а не три месяца назад. - Слушай, выручай. У меня сантехнику прорвало, я сейчас воды по щиколотку, а этого, - она кивнула на гуся, - некуда деть. Посидит у тебя часик? Я быстро.

Я открыла рот, чтобы сказать, что у меня нет ни малейшего желания оставаться наедине с гусем в однокомнатной квартире, но Любаша уже втолкнула птицу в коридор, сунула мне в руки какую-то тряпку (оказалось, это был его поводок, хотя, по-моему, гусей на поводках не выгуливают) и ускакала вниз, стуча каблуками и поварешкой по перилам.

Гусь посмотрел на меня. Я посмотрела на гуся. Маркиз высунулся из кухни, увидел гуся и сел на пол с видом полного морального истощения.

- Ну и что прикажешь с тобой делать? - спросила я у птицы.

Птица не ответила. Она прошлепала по коридору, оставляя за собой мокрые следы, и уселась посреди комнаты, как будто всю жизнь здесь жила.

Я закрыла дверь, выдохнула и приняла решение: сегодня я пью вино, ем конфеты и не думаю о том, что в моей квартире гусь. В конце концов, это не самое худшее, что могло случиться с женщиной в тридцать восемь лет.

Но судьба, видимо, решила, что одного гуся для счастья мало. Потому что спустя полчаса, когда я уже открыла бутылку и налила себе первый бокал, в дверь снова позвонили. На этот раз настойчиво и как-то по-официальному.

Я глянула в глазок. На площадке стояли двое: один в форме, другой в штатском, но с такой выправкой, что сразу ясно - тоже из органов. Сердце ухнуло вниз. Ну все, подумала я, сейчас придут, наденут наручники, скажут, что я украла миллионы и прятала их в гусе.

Я открыла дверь, стараясь придать лицу выражение честной налогоплательщицы.

- Валерия Павловна Сушкина? - спросил тот, что в штатском, глядя на меня строго и при этом как-то устало.

- Ну, допустим, - ответила я, придерживая дверь ногой, чтобы гусь не выбежал на площадку.

- Старший лейтенант Гаврилов, - представился он и показал удостоверение так быстро, что я не успела ничего разглядеть. - А это участковый, Петров. Можно войти?

Я посторонилась, хотя меньше всего на свете мне хотелось впускать в квартиру представителей закона в такой момент. Гусь, кстати, при виде гостей не шелохнулся. Только перевалился с одной лапы на другую и испустил звук, похожий на «хр-р-р-п».

- Это кто? - спросил участковый, указывая на птицу.

- Это… это метафора, - ляпнула я, сама не понимая, что несу. - То есть, это соседкин. На время.

Гаврилов переглянулся с Петровым. Похоже, мой ответ не добавил мне очков.

- Присаживайтесь, - сказала я, убирая со стола бутылку вина (поздно, они уже её заметили). - Что-то случилось?

Гаврилов сел на краешек стула, сложил руки на коленях и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который либо крайне опасен, либо крайне глуп.

- Валерия Павловна, - начал он, - вы в курсе, что в отношении вашей бывшей начальницы, Ирмы Карловны Липкиной, возбуждено уголовное дело?

- Теперь в курсе, - честно призналась я. - Меня уволили сегодня утром, вы уж простите, если я не в курсе всех последних новостей.

- А то, что вы проходите по делу как свидетель и, возможно, как соучастница, вам известно?

У меня внутри все оборвалось. Я почувствовала, как щеки заливаются краской, а в горле пересохло. Маркиз, сволочь пушистая, в этот момент демонстративно подошел к гусиной миске (которой у гуся, естественно, не было) и понюхал воздух.

- Я не соучастница, - сказала я, стараясь говорить твердо. - Я просто носила документы. У меня и в мыслях не было…

- Это уже следствие разберется, - перебил меня Гаврилов. - А пока, в связи с тем, что некоторые документы по делу пропали, а Ирма Карловна скрывается, я бы на вашем месте, гражданка Сушкина, вел себя очень аккуратно. И не покидал город.

- Куда ж я поеду? - хмыкнула я. - У меня кот, гусь и полный комплект проблем.

- Вот именно, - сказал Гаврилов, поднимаясь. - Кстати, а что вы делали вчера вечером, с восемнадцати до двадцати двух?

Я растерялась. Вчера вечером я сидела дома, смотрела сериал и ела пельмени. Но сказать «ела пельмени» как-то несолидно.

- Я… у меня было алиби. Я смотрела ток-шоу про разводы.

Гаврилов хмыкнул. Петров записал что-то в блокнотик. Гусь снова хрипнул. В общем, картина была еще та.

- Ладно, - сказал Гаврилов, направляясь к двери. - Мы еще свяжемся. И пожалуйста, без глупостей.

Он посмотрел на бутылку вина, потом на гуся, потом на меня.

- И уберите птицу. На лестничной клетке жаловались.

Они ушли. Я закрыла дверь, прислонилась к косяку и медленно сползла вниз. Маркиз подошел, сел напротив и уставился на меня так, будто хотел сказать: «Ну что, доигралась, женщина? А я тебе говорил: не связывайся с издательствами».

Гусь протопал ко мне, уткнулся клювом в коленку и тихонько так, по-птичьи, вздохнул.

И вот в этот момент, сидя на полу в прихожей, с котом-пессимистом по левую руку и гусем-меланхоликом по правую, я вдруг поняла одну очень важную вещь.

Нельзя сидеть и ждать, когда жизнь наладится сама. Потому что жизнь - она, как этот гусь: пришла, нагадила посреди коридора и смотрит на тебя с видом «ну и что ты будешь делать?».

А я, Валерия Сушкина, буду делать то, что умею лучше всего. Я начну разбираться. Я найду эту Ирму Карловну. Я узнаю, кто подставил меня. И верну свою репутацию.

А заодно, может быть, наконец-то выброшу старую кофту и куплю себе что-нибудь приличное.

Но это уже совсем другая история.

Глава 3. В которой я иду за колбасой, а нахожу приключения на свою голову

Утро началось с того, что гусь съел мою герань. Ну как съел - попробовал, пожевал, выплюнул на ковер и посмотрел на меня так, будто я сама виновата, что в доме нет ничего вкуснее.

Любаша за птицей так и не пришла. Я звонила ей три раза, но в трубке пели соловьи, что означало одно: абонент либо утонул в своей протечке, либо загулял с сантехником и забыл про все на свете. Я бы на её месте, честно говоря, тоже загуляла, лишь бы не возвращаться к гусю.

Маркиз объявил голодовку. Он сел возле холодильника и смотрел на него с такой скорбью, что у меня внутри все сжималось. Понятно, не корм с кроликом. Аристократ требовал лосося или хотя бы куриную печень.

- Ладно, звери, - сказала я, натягивая джинсы и единственную приличную кофту без дырок. - Пойду за провизией. Если меня арестуют по дороге, кормите друг друга сами.

Гусь испустил свое коронное «хр-р-р», Маркиз демонстративно отвернулся к окну.

На улице пахло осенью и жареными семечками. Возле подъезда сидели бабульки, как три парки, и обсуждали кого-то с таким азартом, что я невольно замедлила шаг.

- А я вам говорю, это она сама все подстроила! - вещала одна, в бордовом платке, размахивая клюкой.

- Да бросьте вы, Зинаида Пална, кому нужна эта библиотека? Там и брать-то нечего, одни пыльные книжки да мыши.

- Вот именно! Мыши! А я вчера своими глазами видела, как оттуда выносили какие-то коробки. И не мышей, а что-то тяжелое. И потом приехала эта, в бежевом пальто, и давай орать.

Я навострила уши. Библиотека, коробки, дамочка в бежевом пальто - звучало как начало детектива. А детективы я, если честно, люблю. Особенно когда они не про меня, а про кого-то другого.

Но судьба, как обычно, решила, что хватит мне гулять по краю. Пора нырять с головой.

В супермаркете, куда я зашла за колбасой и кормом, я столкнулась с Аллочкой. Вернее, это она в меня врезалась тележкой, потому что неслась по ряду с заморозкой, как олимпийская чемпионка по бобслею.

- Лерка! - взвизгнула она так, что охранник у входа обернулся. - Ты жива! А я тебе названиваю!

- Телефон дома оставила, - соврала я, потому что на самом деле просто не хотела ни с кем разговаривать. - Ты чего такая взмыленная?

Аллочка схватила меня за рукав и потащила к полкам с консервами, где, по её мнению, нас никто не подслушает.

- Ты не представляешь! - зашептала она, округлив глаза. - Ирму Карловну видели! Вчера вечером! В районе старой библиотеки!

- Какую еще старой библиотеки? - не поняла я. - Ту, что на углу, с колоннами?

- Ну а какую ж еще! Там, говорят, у неё любовник работает. Или работал. Короче, она туда шмыгнула с чемоданом, и больше её никто не видел.

Я почувствовала, как у меня закололо в затылке. Не то чтобы я собиралась лезть в это дело. Но раз уж меня всё равно подозревают, почему бы не узнать, где прячется эта змея в бежевом пальто?

- А с чего ты взяла, что это она? - спросила я, делая вид, что внимательно изучаю этикетку на банке с горошком.

- Так баба Клава с седьмого этажа видела! Она ж у нас как наблюдательный пункт. Сидит у окна, всех засекает. Говорит, женщина в бежевом пальто, с чемоданом, и волосы уложены башней. Это ж наша Ирма, зуб даю!

Я прикусила губу. Ирма Карловна, дамочка с амбициями и моралью гиены, действительно носила бежевое пальто. И прическу её трудно было спутать с чьей-либо еще - такие начесы делают только в парикмахерской при Доме культуры, где мастерица Галина Семеновна свято уверена, что на дворе восемьдесят шестой год.

- И что, милиция знает? - поинтересовалась я, бросая в корзину палку колбасы и упаковку йогурта.

- А то! Только они, дураки, ищут её по вокзалам и аэропортам, а она, похоже, затаилась где-то рядом. И знаешь что? - Аллочка понизила голос до еле слышного шепота. - Я слышала, она ищет, кому бы толкнуть эти бумаги. То есть документы. Те самые, из-за которых весь сыр-бор. Говорят, там такие подробности, что не только её, но и полгорода посадят.

- И кто ж это говорит? - хмыкнула я, хотя внутри у меня все вибрировало.