Kitabı oxu: «Русские добровольцы в Боснии»
Русские добровольцы в Боснии
Всем русским добровольцам, живот свой положившим за православие и други своя посящается…
Глава 1
Григорий сидел в мягком кожаном кресле и смотрел телевизор. Картавая дикторша пересказывала последние новости в мире: "…лидеры самопровозглашённых республик Сербская и Сербская Крайна отвергли американские мирные инициативы по прекращению войны на Балканах и предприняли мощное наступление на Сараево, применяя тяжёлую артиллерию. В городе гибнет мирное население, женщины и дети. В сербских концлагерях томятся сотни тысяч мусульман и хорватов. В основном это мирные жители…".
Григорий выключил телевизор, потом встал, окинул комнату прощальным взглядом. "Пора!" – сказал он сам себе и взяв спортивную сумку, собранную в дорогу и вышел из дома. Месяц назад Григорий принял решение поехать в Боснию, чтобы помочь сербам в их справедливой борьбе, и вот наконец этот день настал. Он шёл по московским улицам, родным и близким, но теперь на каждом углу висели рекламные щиты с иностранными надписями, самодовольными рожами американских ковбоев и обнажёнными похотливыми бабёнками. Мимо проносились мерседесы и тойоты, где сидели старые евреи, почему-то называющиеся теперь "новыми русскими". По телевизору картавые дикторы без устали поливали грязью русскую историю и русскую культуру. Всевозможные академики и социологи с умным видом доказывали, что русского народа нет и никогда не существовало и всем нам надо отказаться от порочного "имперского мышления" и учиться демократии у американцев.
Всё это раздражало и вызывало чувство отвращения. Григорий почти перестал смотреть телевизор, не покупал демократических газет, не слушал радио. За свои двадцать восемь лет он успел отслужить в армии, потом закончить институт. Ещё совсем недавно у него была интересная работа, но пришёл Горбачёв со своей перестройкой и всё пошло прахом. Последнее время Григорий занимался мелкой спекуляцией.
В редкие часы, когда Григорий включал телевизор и слышал там о Сербии, он испытывал странное чувство. Ему становилось безмерно обидно, обидно за державу. Маленький сербский народ вёл справедливую и неравную войну против целой банды цивилизованных государств во главе с Соединёнными Штатами Америки. Григорий хорошо знал историю и помнил, что сербы всегда были верными друзьями России, были ими во все века, как бы не развивались хитросплетения мировой политики, сербы никогда не изменяли России, в отличие от французов, поляков, англичан и прочих западных общечеловеков. Теперь Ельцин, со своим окружением предательски захвативший власть в России в августе-декабре 1991 года, откровенно поддерживал США, а не Сербию, при этом нагло заявляя, что действует от имени Русского народа. Это буквально выворачивало Григорию душу наизнанку и однажды он принял решение.
Григорий шёл, направляясь к Киевскому вокзалу, в кармане у него лежал загранпаспорт и билет. На вокзале он отыскал свой поезд Москва-Белград и сел в вагон. Поезд тронулся и за окном медленно поплыли перрон и строения, скорый поезд набирал ход.
На границе Советского союза в вагон вошли украинские таможенники и пограничники. Украинский таможенник взял сумку Григория и как шулер, одним жестом раскладывает всю карточную колоду на столе, так и жовто-блакитный страж незалежной границы вытряхнул из сумки всё содержимое и веером разложил всё это на полке, причём каждая вещь легла отдельно. В следующую секунду глаза его широко раскрылись. Перед ним лежала новенькая камуфляжная форма, офицерский ремень с портупеей, "лифчик" с удобными карманами для автоматных рожков и гранат.
– Это зачем же вы едете в Югославию? – торжествующе взвизгнул таможенник.
– Людей посмотреть, себя показать, – спокойно сказал Григорий.
– А это что? – и таможенник потряс в воздухе новеньким камуфляжем.
– А это мой талисман. Я без него не путешествую.
– А это? – таможенник схватил "лифчик".
– А это, чтобы на охоту ходить.
– На двуногих?
– А это уж как получится!
Таможенник бросил вещи и выскочил в коридор. Через минуту он вернулся в сопровождении какого-то начальника: "Вот он! Смотрите, чего он везёт! И говорит, что всё это его талисманы".
– Совершенно верно – подтвердил Григорий, – От головной боли хорошо помогает.
Таможенный начальник окинул придирчивым взглядом вещи и разочарованно спросил: – Больше ничего нет?
– Нет – подтвердил таможенник.
– Тогда пускай едет дальше – и таможенный начальник удалился из купе.
В Белград поезд прибыл утром. Возле здания вокзала на постаменте стоял огромный паровоз, разукрашенный во все цвета радуги. На паровозе красовалась бронзовая доска с надписью, из которой Григорий понял, что на этом паровозе когда-то и куда-то прокатился сам маршал Иосип Броз Тито. Куда и зачем, разобрать так и не удалось. Тем временем, из кабины машиниста высунулась голова. Быстро оглядевшись по сторонам, её обладатель вылез из кабины и поковылял по платформе. Это был обыкновенный бомж. У привокзальной площади стояли легковые машины. Возле них суетились таксисты, предлагая свои услуги. Один из них неожиданно обратился к Григорию по-русски.
– Господин. Куда желаете? Гостиницы, девочек, на рынок?
– Мне нужна Влада Республике Сербске.
– Аа. Это через площадь перейдёшь. Вон улица, видишь, прямо по ней до конца. Выйдешь на улица Моше Пядо, а там питай, уразумел?
– Уразумел! – сказал Григорий и направился в указанном направлении. По улицам проносились дорогие автомобили, шли хорошо одетые люди, витрины магазинов были завалены разнообразными товарами. В городе совсем не чувствовалось войны. В толпе людей Григорий вдруг увидел человека. Сам не зная почему, но он почувствовал в нём своего соотечественника. Человек тоже заметил Григория и направился к нему.
– Владимир – представился он.
– А я Григорий.
– Слушай, ты не знаешь, где улица Моше Пядо?
– Я туда сам иду. Пошли вместе!
– Воевать собрался?
– Угу!
– И я тоже.
Григорий сразу повеселел. Владимир внушал к себе расположение. Он был высокого роста, крепкого телосложения, на вид ему было лет тридцать. По дороге им попадались напёрсточники. Они бойко двигали по асфальту напёрстки и что-то кричали. Вокруг волновалась толпа людей.
– Ты погляди, прямо как у нас – воскликнул Григорий.
– М-м-да. Кажется, мы дошли! – Владимир указал на табличку с надписью "Улица Моше Пядо". Под табличкой на стене была доска с надписью. Владимир хотел пойти дальше, но Григорий остановился и стал читать.
– Улица названа в честь лучшего друга маршала Иосипа Броз Тито, коммуниста Моше Пиадо....
– Так вот кто он какой, жидяра, лучший друг у него Мойша и сам он Иосиф, а всю жизнь верещал, что он хорват!
– Так же как и у нас, – спокойно сказал Владимир. – Владимир Ильич Бланк, по кличке Ленин, он же Ульянов, он же Сеньёр дринь-дринь, он же Бафомет.
– Да-а!
– Когда Бланк жил в Италии и писал свои гнусные статейки в "Искру", он подписывался "Сеньёр Дринь-Дринь", а в Швейцарии носил кликуху "Бафомет". Кстати, это один из подручных Сатаны.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Я вообще-то историк по образованию.
– Женат?
– Да.
– Может, и дети есть?
– Есть. Мальчик и девочка.
– А если тебя убьют?
– А меня не убьют!
– Ты уверен? – спросил Григорий.
– Уверен. Я просто знаю, что со мной ничего не случится. А если что и произойдёт, так дело такое… Но я знаю, что сейчас дома никому отсидеться не удастся. Против Русского народа идёт война и не просто война, а война на ПОЛНОЕ уничтожение. И если ты будешь прятать голову в песок, как страус, и твердить: "Моя хата с краю", то война всё равно придёт к тебе в дом, в твою семью.
Тем временем они подошли к большому массивному зданию. Это и была Влада (посольство) республики Сербске. У входа стоял охранник.
– Мы из России. – обратился к нему Григорий, – Хотим воевать за Вас!
– Руссы, добровольцы! – радостно воскликнул охранник, – Код нас ратовать! Путуйте в гору, четвёртый спрат. Вам треба тридесят собог. Тамо майор Джего!
– Благодарю.
– Не треба за хвалива!
Григорий с Владимиром поднялись на четвёртый этаж и зашли в тридцатую комнату. В комнате стоял дым коромыслом и в клубах табачного дыма за столом сидел человек средних лет. В углу сидела машинистка и что-то печатала.
– Добрый день, – сказал Григорий. – Нам треба майор Джегу.
– Добр дан. Я майор Джега. – ответил человек средних лет, затягиваясь сигаретой и выпуская очередную порцию дыма способную свалить с ног лошадь.
– Мы из России, хотим вам помочь. Готовы воевать за Вас.
– Добровольцы! Русы! Чекайте! – воскликнул майор и встав из-за стола выскочил в коридор.
– Ну и надымил – сказал Владимир, – Череп сорвёт, можно топор вешать.
И он подошёл к окну.
– Я открою, проветрю? – обратился он к девушке-машинистке.
– А, прозор. Добре, добре.
– Вообще забавный у них язык, – произнёс Григорий, усаживаясь в мягкое кресло. – Кстати, как по-ихнему будет "Спасибо"?".
– Сейчас посмотрим – Владимир стал рыться в словаре – А, вот, нашёл. Спасибо, по-сербски будет хвала.
Тем временем в комнату вошёл майор Джего в сопровождении молодой девушки.
– Здраствуйте! – сказала она по-русски. – Я переводчица. Будьте добры Ваши документы.
Григорий с Владимиром положили на стол свои паспорта. Майор стал их внимательно разглядывать, после чего произнёс.
– Нам треба добровольцы, но нема пара, нема ништа.
– Он говорит, что у нас денег не платят. Мы не имеем такой возможности в отличии от хорватов и мусульман.
– Мы знаем – сказал Григорий.
– На каком участке фронта Вы хотели бы воевать?
– На любом. Там, где вам нужны люди.
– Вы служили в армии?
– Да.
– Ваши военные специальности?
– Я служил в железнодорожных войсках – сказал Владимир.
– А я – в стройбате – произнёс Григорий.
Через полчаса, получив необходимые документы, они покинули здание Влады и направились на автовокзал. Путь их лежал через рынок. Рынок, как и всякий другой, в любой стране, был переполнен народом, люди сновали между прилавками, на которых возвышались груды всякой всячины. Продавцы зазывали покупателей и на все лады расхваливали свои товары. Неожиданно внимание Григория с Владимиром привлёк молодой парень лет двадцати пяти, среднего роста, плечистый и крепкий. Он стоял за прилавком, но возле него народ не толпился. Никто даже не останавливался. Люди шли, мельком бросая взгляд на эти товары и спешили дальше. Парень торговал елочными игрушками. С первого взгляда Григорий и Владимир поняли, что перед ними – соотечественник.
– Здорово, мужик.
– Привет.
– У тебя товар-то вроде бы не по сезону. Ты бы ещё и валенками торганул бы заодно! – усмехнулся Григорий.
– А вы кто? Туристы? Или, как и я, по спекулятивным делам?
– Да нет, мы приехали воевать.
– А-а, наёмники.
– Да нет. Сербы денег не платят. Мы за идею.
– Чаво? Это за какую такую идею?
Григорий с Владимиром понимающе переглянулись.
– Тебя как зовут? – спросил Владимир.
– Ну, Санек!
– Так вот, Санек. Ты обыкновенный совок, то есть человек, выросший в советском обществе и получивший советское образование, воспитанный на советских фильмах, на советских книгах, не знающий своих корней, не знающий истории своего народа и своего родного языка. Одним словом, Иван, родства непомнящий. Много веков назад наши предки разделились. Часть осталась на прежнем месте жительства, а часть пришла сюда. Это были сербы. Они создали здесь мощное государство. Тогда не было ни хорватов, ни мусульман, ни словенов. Все были сербами. В четырнадцатом веке на Сербию напали турки. Турецкое войско тогда было самым мощным в Европе, а у сербов была раздробленность, каждый князь был сам себе голова. Сербский царь Лазарь разослал гонцов по всем городам и весям с призывом, чтобы князья и бояре забыли свои прежние обиды и распри и пришли к нему на Косово поле, людны, конны и оружны, но на призыв откликнулись далеко не все. И битва была лютая. Сербы дрались отчаянно, но силы были слишком неравны. Сам царь Лазарь погиб. Погибло вместе с ним и всё его войско. Страна была порабощена, вернее, порабощена её восточная часть, а западную, воспользовавшись удобным случаем, захватили австрийцы. Ну турки, естественно, предложили сербам принять ислам. Сербы отказались. Тогда турки объявили, что каждому, кто примет ислам, они дадут корову, дом и большой надел земли. Нашлись желающие и им давали дом и корову, но за счёт тех, кто ислам не принимал. Вот так и образовались мусульмане-выкресты. Время от времени сербы поднимали восстания, тогда турки создавали из выкрестов карательные отряды, и те резали мирное сербское население с такой звериной жестокостью, что целые города и области превращались в пустыню. То же самое было в западных областях, которые захватили австрийцы. Только там насаждался католицизм. Вот так и возникли два народа-мутанта: вроде бы славяне, но мироощущение и миросозерцание у них уже совсем другое. Если, например, казаки – это отбор лучшего генофонда русского народа: самые смелые, самые лихие и дерзкие бежали на Дон и селились там, то хорваты и мусульмане – это тоже отбор, но уже по другим признакам. Это отбор холуев и предателей. Пятьсот лет длилось турецкое рабство, пятьсот лет сербы отчаянно боролись за свою независимость и связывали свои надежды на свободу с Россией. Они ждали, что вот-вот придёт войско их братьев – русов и освободит их.
На Россию буквально молились: "На небе – Бог, а на земле Россия!", гласит старинная сербская поговорка. Со словами: "Нас с русскими двести миллионов", сербские партизаны бросались в бой. Это был их боевой клич.
Когда сербы всё-таки получили независимость, они стали строить свою державу не по западным "общечеловеческим" ценностям, а оглядываясь на Россию. Именно этого им теперь и не могут простить западные "общечеловеки". Именно за это они люто ненавидят сербов, также как и русских. Кстати, идеолог этих "общечеловеков" – 3. Бжезинский сказал недавно, что теперь, после крушения коммунизма, главный враг Америки в XXI веке – это ПРАВОСЛАВИЕ! Вот такие они, "общечеловеческие ценности".
Когда в 1941 году немцы захватили Югославию, сербы и черногорцы взялись за оружие и начали партизанскую войну, ну а хорваты и мусульмане по обыкновению стали верно служить новым господам, как и положено холуям. Выполняя директиву Гитлера об истреблении неполноценных народов, хорваты и мусульмане устроили настоящую резню сербского населения. По подсчётам демографов, сербов сейчас должно было бы быть пятьдесят миллионов, а фактически их только двенадцать. Шесть хорватских дивизий воевали в России в составе германских войск. Зверства, которые они творили на русской земле, изумляли даже эсэсовцев. В 1945 году в Югославию пришла Советская Армия, ну и, естественно, к власти пришли коммунисты во главе с евреем Иосипом Броз Тито.
Тито начал строительство социализма и первым делом расчленил страну на шесть республик, точно также, как это сделал Ленин-Бланк в России. При этом исконные сербские земли с сербским населением оказались в Хорватии, в Боснии, Словении и Македонии. Для того, чтобы убедиться, что границы всех этих республик искусственные, достаточно посмотреть на политическую карту Югославии. Кстати, тоже самое большевики сделали и у нас в России, когда кроили Россию на 15 республик. Ну а дальше пришёл 1991 год и все республики вдруг захотели жить по-новому, по-демократичному, что означало – отделиться от Югославии. Ну и отделились. Но как только они стали независимыми, на следующий же день в них началась резня сербов. Вырезались целые города и деревни, сербов забивали как скот на бойне, невзирая на возраст и пол. Западные "цивилизованные" государства во главе с Соединёнными Штатами смотрели на это и не вякали, но : только сербы взялись за оружие и стали защищаться, как тут же раздался поросячий визг о сербском фашизме, о сербской агрессии, о сербских зверствах. На сербские города и сёла посыпались бомбы, сербов стали душить, перекрыв им все торгово-хозяйственные связи экономическими санкциями. А мусульман и хорватов стали вовсю снабжать оружием, деньгами и всем необходимым, потому, что западные общечеловеки отлично знают историю и отлично понимают, что Россия – это больше чем государство, это больше чем страна. Здесь в Сербии проходит её дальняя граница и защищать Сербию – значит защищать Россию!"
В продолжении всего этого рассказа Санек стоял и молчал, а когда Владимир закончил, он неожиданно сделал несколько шагов, остановился и произнёс.
– Так вот оно в чём дело… А я-то никак понять не мог, откуда ноги растут – он опять замолчал – Я тут месяц назад через Хорватию ехал, так шмонали со страшной силой, так и искали, к чему бы придраться. В Венгрии паренька встретил, у него виза была всего лишь на один день просрочена, так посадили в тюрьму на три месяца, били, отбили почки мужику. А я всё никак в толк не мог взять, чего это они лютуют. А оказывается, они просто пидоры и пидоры конкретные… А когда в Сербию въезжал, так наоборот, смотреть ничего не стали, русс-братушки, сплошное доброжелательство – Санек на секунду замолчал, затем почесал свой затылок и произнёс – Нет, пидарасов надо мочить. Раз они такие козлы, то я мужики, поеду с вами!
– А как же твоя торговля?
– Да какая торговля, одни убытки.
После непродолжительного совещания Санек и Владимир направились обратно в Сербску Владу, а Григорий остался караулить товар. Через два часа они вернулись. Владимир был сильно возбуждён.
– Ну и гусь, ну и Санек, это ж надо!
– Что случилось?
– Представляешь, у него, оказывается, нет загранпаспорта. Этот штрих путешествует по советскому. Мало того, он уже успел побывать в Румынии, Болгарии, Венгрии, Австрии, Германии, Франции и Италии! Не слабо?
– Это как это? Ты что, незаконно через границы, что ли ходишь, как партизан?
– Зачем же! – добродушно произнёс Санек. – Меня и так пущают.
– Это как?
– Всё очень просто. Сначала доехал до Румынии. С Молдавией у них границы открыты. Там можно и по советскому паспорту проехать. Когда из Румынии в Болгарию переезжал, румыны мне поставили штамп, что выехал. Болгары естественно мне дают транзитную визу и ставят штамп, что выехал. Ну а дальше всё пошло как по маслу. Они же на западе не знают толком, какие они эти загранпаспорта и как должны выглядеть.
– Ну да, не знают! – не поверил Григорий.
– Главное, держаться уверенно и не подавать виду, – сказал Санек. – Оно порой какой иной погранец и засумлевается, а ты его носом в штампы с визами тыкани. Печати подлинные и пачпорт, какой-никакой документ и он мне новый штемпель лепит. Как говорится, дурак не скажет, а умный не догадается.
– Ну ка, покажи – сказал Григорий.
Санек гордо протянул свой паспорт, где рядом со штампом прописки красовались цветные печати различных государств Европы.
– М-да. Слушай, а на какие шиши ты путешествовал? Это же сколько денег надо?
– На дорогу я ничего не тратил – ездил автостопом. Ну и во всех этих странах приторговывал. Вот только с игрушками я маненько ошибся.
– А майор Джаго что сказал?
– А что Джаго, – произнёс Санек, укладывая игрушки в огромный чемодан – Я ведь чай не на курорт еду, а на войну. Нет, челюсть сначала у него отвисла конечно, но потом ничего, взял себя в руки, молодец мужик, справился, умеет владеть собой. И выдал мне все необходимые документы.
С этими словами Санек закрыл чемодан с игрушками и потащил его к палатке, что была напротив. Из палатки вышел пожилой серб и они стали о чём-то оживленно спорить. Серб громко кричал и размахивал руками, а Санек отрицательно мотал головой. Наконец они зашли в палатку и чуть позже оттуда вышел Санек, неся два больших ящика, поставленных друг на друга.
– А где игрушки? – спросил Григорий, едва Санек поставил ящики на землю.
– Порядок. Я их на пиво поменял!
Глава 2
На автовокзале трое новых друзей нашли автобус, идущий в Боснию и сели на него. Двери закрылись и автобус тронулся. Вскоре он выбрался из города и за окном замелькали ухоженные поля и сады, опрятные ласкающие глаз двух– и трёхэтажные частные домики. Санек с Григорием сидели на заднем сидении и пили пиво. Владимир от пива отказался, заявив, что он будет вести здоровый образ жизни. Через несколько часов они подъехали к боснийской границе. В автобус вошли югославские полицейские и проверили у всех документы. Автобус переехал через реку Дрина, и в него опять вошли полицейские, в точно такой же форме. Это была полиция Республики Сербске. В Боснии уже чувствовалось дыхание войны. Вдоль дорог также стояли двух– и трёхэтажные домики, только многие из них были разрушены, а на дороге было пустынно.
– Почему нет машин? – обратился Григорий к пожилому сербу рядом с собой.
– Нема бензина, санкции! – серб показал на взорванный мост через реку. – Авьён амерички бомбордовали.
К вечеру добрались до города Хан-Пёсек, где размещался главный штаб Войска Сербского. В штабе их встретили радушно, отвели в столовую и разместили на ночь в касарие (по-русски – казарма). Наутро они снова двинулись в путь и к полудню доехали до города Пале, который считался столицей Републике Сербске. Они должны были явиться в штаб Сараевско-Романийского корпуса, который находился в местечке Луковицы. До него было всего тридцать километров, но дорога хорошо просматривалась мусульманами и постоянно обстреливалась из всех видов оружия.
На следующий день в Луковицы шла машина военной полиции, она и взяла трёх друзей. Чем ближе они приближались к опасному участку, тем отчётливей слышалась канонада. Ухали тяжёлые миномёты, трещали автоматные и пулемётные очереди. Когда они достигли отрезка пути, который простреливался, водитель нажал на газ, и машина понеслась со скоростью 100 км/час. С правой стороны вдоль дороги тянулся сплошной забор из досок и брёвен. Он скрывал от противника то, что творилось на дороге. Время от времени попадались опорные пункты, где сидели и стояли сербские ратники, некоторые из них вяло постреливали в сторону мусульман.
– Тамо мусульмане, Сараево! – сказал водитель, кивнув в сторону забора.
– Это значит, мы на передовой? – спросил Григорий.
– Исто, сидэ положай – подтвердил водитель.
Неожиданно метрах в 100 впереди разорвался снаряд, подняв огромный столб земли, но водитель и ухом не повёл. Не сбавляя скорости, он подъехал к дымящейся воронке и лихо объехал её. Со стороны мусульман заговорило несколько пулемётов.
– Пуцают! – сказал водитель спокойно.
Они миновали опасную зону, и водитель сбросил скорость. Вскоре машина подъехала к штабу. У входа за столом сидел дневальный, по коридорам сновали люди, все они были сильно возбуждены.
– Мы русские добровольцы, там треба пуковника Крисмановича, – обратился Григорий к дневальному. Ответа он не услышал – в следующую секунду во дворе с оглушительным грохотом разорвался снаряд, со звоном полетели выбитые стёкла, сверху посыпалась штукатурка. Не успел Григорий сообразить, что произошло, как рядом рванул ещё один и наступила тишина. Он огляделся по сторонам – на полу, вперемешку лежали люди. Полковники и капитаны, майоры и рядовые войники, они лежали на полу и не спешили подниматься. Немного выждав люди стали вставать с весёлым шумом, отряхивая себя и подшучивая друг над другом. Из под стола вылез бледный как мел дневальный.
– Нам треба пуковника Крисмановича, мы русские добровольцы – повторил свой вопрос Григорий.
– Путуйте право, четвёртая соба слева.
Трое друзей направились в указанном направлении. За спиной слышались одобрительные возгласы сербов: "То е русы!", "Сви русы добры борцы, не имают страх!", "Люты, пуне люты!",
– Кажется, это они про нас, – сказал Владимир – они думают, что мы герои, а мы просто не успели понять, что происходит, три раздолбая!
– Не мужики, нам надо научиться ловить мышей, иначе хлопнут, как куропаток! – воскликнул Санек.
Полковник Крисманович, не задавая лишних вопросов, тут же отправил троих добровольцев на склад за обмундированием и оружием. Склад находился в подвале соседнего здания. Пожилой серб-каптёрщик долго возился с ключами, наконец открыл массивные двери, скрылся за ними и через минуту вынес друзьям три автомата.
– Садо путайте на проходную к шлакбауму, тамо чекайте двадесят минут, за вами припутают и отведут на положай.
– То есть как это, прямо вот так сразу на передовую? -удивился Санек.
– Исто! – подтвердил каптёрщик.
– Только вот с этим и больше ничего? – Санек потряс в воздухе своим автоматом, – А где запасные рожки, а подсумки, гранаты, каски, лифчик, бронежилеты, где обмундирование наконец?
– Нема! – развёл руками каптёрщик.
– Как это нема, когда должно быть?
Старый серб тяжело вздохнул и распахнул двери своего склада.
– Поглядай!
Перед нами предстало огромное помещение, вдоль стен которого тянулись деревянные стелажи. Стеллажи были пустыми, только у стены в углу стоял десяток карабинов СКС, и на полу лежал старый немецкий пулемёт МГ-34, времён Второй мировой войны.
– М-да! – произнёс Григорий. – Стратегические запасы Войска Сербского!
Тем временем серб внимательно посмотрел на обувь Александра. Александр был обут в кроссовки, сильно стоптанные и побитые. Серб покачал головой.
– Треба тражичь, – и он указал на кучу обуви, сваленную в углу.
Это была обувь бывшая в употреблении, тем не менее, Санек сумел найти себе пару ещё крепких ботинок с высоким голенищем. Владимир с Григорием от поисков отказались. Ещё Санек нашёл широкий ремень с двойной портупеей, тоже бывший в употреблении.
Чуть позже они уже были на проходной и поджидали провожатого. Григорий вынул из сумки свой камуфляж и принялся облачаться в него. Владимир сделал то же самое. Санек смотрел на них с завистью.
– Александр! – обратился к нему Владимир. – Я с собой взял двое брюк, толстые и тонкие, одни из них твои.
– А я дарю тебе камуфляжную рубашку, примерь – сказал Григорий.
– Ну спасибо, вы просто благодетели! – воскликнул Санек – Кстати, а как же ты без рубашки?
– А у меня тельняшка есть, как раз под камуфляжной курткой будет даже ничего.
– Ты случайно не в десанте служил?
– Нет, но я прошёл на байдарках по порожистым рекам и озёрам нашей необъятной страны, тысячи километров. Один раз даже пересёк Белое море, так что имею право носить тельняшку.
Когда все трое переоделись, Григорий одобрительно оглядел себя и товарищей и воскликнул: "Ну вот, теперь мы хоть на воинов стали похожи".
Тем временем с КПП подошёл серб, которого они ждали, он поздоровался и они двинулись на положай. До передовой линии было недалеко, всего лишь триста метров. Они двигались через какую-то разбитую фабрику быстрым шагом, гуськом друг за другом. Неожиданно их проводник остановился. Перед ними лежало открытое пространство.
– Бырзо бежи и чувайся, – сказал провожатый. Он немного подождал, затем сорвался с места, пересёк открытое пространство и прыгнул в окоп Григорий, Владимир и Санек по очереди проделали то же самое.
Перед тем, как двинуться дальше серб предупредил.
– Ни смиешь выглядать, ни смиешь причать муслиман су близу.
И они двинулись по ходу сообщения. Окоп был неглубокий и идти приходилось согнувшись в три погибели. Время от времени над головами с жужжанием проносились пули, в одном месте проводник остановился и, наклонившись к уху Григория, прошептал:
– Муслимане 10 метров! – и серб ткнул рукой в правую сторону. – Тамо!
Григорий кивнул, и они двинулись дальше. Окоп привёл их к скверу между двумя домами. Едва они вылезли из окопа, как из подъезда к ним устремилось двое сербов. Сербы внимательно оглядели вновь прибывших но, едва они увидели нашивки на рукавах, и их суровые лица дрогнули, на них засияли улыбки.
– Русы, добровольцы! С нами русы! – из домов стали вываливать другие сербы.
– Русы, братушки, код нас, дошли!
Владимира, Григория и Александра обнимали, хлопали по плечам и по спинам. Им что-то с жаром объясняли. Особенно нравились сербам их нашивки. Изобретённые демократами с целью поглумиться над Русской Армией, они оказались очень кстати в Боснии. Дело в том, что сербы, чтобы отличать своих в бою, нашивали себе на рукав три полоски в виде своего знамени: красную, синюю и белую. Поэтому русская нашивка с изображением русского стяга сразу же говорила, на чьей стороне воюет её владелец. Надпись "Россия" сразу же объясняла, почему стяг перевёрнут. Слова "Вооружённые силы" были окончательным и исчерпывающим дополнением.
Как только прошёл первый восторг, сербы повели троих друзей в подъезд. Они прошли через две комнаты, усыпанных каким-то мусором и оказались у стены. В ней были пробиты две бойницы. Григорий глянул в одну из них. Перед ним в двадцати метрах возвышался пятиэтажный дом, там уже были мусульмане. Дом был сильно изуродован осколками и снарядами. Между домами были скверы, заросшие травой. Трава была по пояс, кусты были усыпаны алыми цветами. Ровно посредине стояло три легковых автомобиля, поставленные здесь с начала войны и превращённые теперь в решето. Заросшая детская площадка с ржавыми качелями. Слева простирался знаменитый Сараевский аэродром, а над ним высилась гора Игман.
В 1992 году события в Югославии развивались стремительно. Сначала от Югославии отделилась Словения и почти сразу же за ней – Хорватия. Чуть позже – Босния. Не решив ещё связанных с этим юридическо-правовых вопросов, не создав ни армии, ни полиции, ни административно-правовой структуры государства, главари этих новых образований в спешном порядке принялись изменять состав населения в своих вотчинах, естественно, в сторону уменьшения сербов. Решали они эти вопросы без затей. Сербов просто резали. Особенно старались в землях, которые исторически были исконно сербскими, и где сербов было подавляющее большинство. ЦРУ и другие шпионские банды западных стран готовились к этому давно. Много лет они вели подрывную деятельность против Югославии. Пользуясь поддержкой еврея Тито и иже с ним, других коммунистов, они создавали тайные склады оружия, отряды боевиков, не скупясь, снабжали деньгами разные партии и движения. Вся эта огромная, скрытно проделанная работа дала свои страшные всходы в 1992 году. Варфоломеевская ночь во Франции меркнет по сравнению с тем, что испытали добродушные сербы в конце XX века. В городах Сребренница, Жепа, Горожда и многих других сербов не просто убивали, а убивали с сатанинской жестокостью. Детей и женщин, перед тем как умертвить, изуверски пытали. Вырывали раскалёнными клещами у женщин груди, выкалывали глаза, ломали позвоночник, вырезали детей из чрева ещё живых женщин, заливали лицо расплавленным свинцом. Мусульмане воскресили давний обычай – сажание на кол. Человек, проткнутый снизу тонким колом определённым образом, продолжает живьём висеть на колу иногда до двух суток. В общем, общечеловеческие ценности внедрялись в Сербии в самом полном объёме.
