Kitabı oxu: «Сашкины истории»

Глава

Содержание

От автора

3-4

Букет

5-6

Перспектива

7-10

Тонкий лёд

11-13

Снежный плен

14-16

Попугай

17-19

Сон на реке

20-22

Привидения

23-25

Геройский поступок

26-28

Парик

29-30

Необычный гол

31-33

Ябеда Бу-Бу

34-37

ГТО

38-41

Сашкин- Пушкин

42-49

Моя наука

50-54

Сыщик

55-58

Фальшивая монета

59-61

Подарок сестре

62-64

Левитация

65-68

Угонщик

69-72

Гроза

73-77

Копия папы

78-80

Ночная жизнь

81-85

Игры и дела

86-91

Привет от Хоттабыча

92-94

Малиновое болото

95-97

Инопланетяне

98-103

Школьный балет

104-108

Кенгуру и макаки

109-112

Снежная роза

113-117

Чаепитие

118-122

Обмен возрастом

123-128

Внук Мороз из шкафа

129-132

От автора

Эта книга написана для тех, кто предпочитает рассказы об обычных ребятах. Я трудился над ними и иногда думал: а нужны ли они кому-то сегодня? Но сомнение случайно развеялось. И вот как.

В детстве, я почему-то пропустил мимо своего внимания «Денискины рассказы» Виктора Драгунского, а недавно, когда уже была написана часть моих историй, я прочитал в интернете некоторые рассказы известного писателя. Дальше шли комментарии ребят. Все они были одинаковыми: «истории очень интересные, смешные». Но одна запись запомнилась больше остальных. Мальчик расстраивался, что прочитал книгу, а ему очень хочется продолжения. Вот тогда-то я и подумал, что мои рассказы тоже найдут своих читателей.

Во время работы иногда представлял, какие картинки подошли бы для каждого из рассказов. Вот я и мой друг идём «первый раз в 1 класс», несём букеты и по дороге забываем для чего они нужны, начинаем ими сражаться. Вот такие веселые первоклассники получились бы на иллюстрации.

Ещё представляю, как мы бежим с высокой горы и хотим взлететь на картонных крыльях. Но друг катится кубарем, а потом разворачивается и говорит, что мы не можем летать, как птицы. Левитации нет. Единственный путь ввысь – стать в будущем лётчиками.

Рисуется картина, на которой сосед перевесился через балконные перила и у него слетел с головы парик. Я несу его в квартиру, но его вырывает из рук пёс и стремительно убегает. А вот мы ходим по саду и скрещиваем разные деревья, потом в кабинете химии случайно делаем фейерверк, от чего учительница чуть в обморок не упала. Конечно, это была ошибка, но зато мы запомнили, что с химическими веществами не шутят.

Большая часть историй навеяна жизнью современных ребят. Впрочем, во все времена дети одинаковы. Всё, о чём рассказываю, могло произойти с вашими родителями, а может случиться и сейчас. Вот, например, мальчик на школьном КВНе всех удивил своим стихотворением и так хорошо изображал великого русского поэта, что получил почётную кличку Пушкин.

В рассказе Сыщик ещё один мальчик выясняет, на самом ли деле соседи такие, какими они себя показывают. Наверняка, вам понравятся картинки, на которых он удивляется своим маленьким открытиям.

А вот друзья испуганно едут на дорожном катке, который случайно завели, и не знают, как его остановить. Прохожие смотрят на них и удивляются. Об этом в рассказе «Угонщики».

Улыбаюсь, представляя картину, на которой несётся по комнате кот, я мчусь за ним, и вот он опрокидывает бабушкин тазик с вареньем. Получается малиновое болото. В детстве мы все проказничаем, но делаем это чаще не специально. Как-то так получается само собой.

Любой автор с трудом может выделить из написанного что-то лучшее или самое дорогое. Но все же оно есть. К таким историям подходят картинки тёплые, душевные и даже загадочные. Наверное, это относится к рассказам «Ночная жизнь» и «Зимняя роза». Может быть, вы тоже когда-нибудь в деревне или на даче сидели с родителями допоздна на крылечке, удивлялись всему, что происходит вокруг летней ночью. Возможно тоже однажды подарили знакомой девочке или маме неожиданный подарок. Такие истории запоминаются даже больше, чем наши детские шалости.

Ещё хочу сказать, что в основном рассказы короткие. Это для того, чтобы не особо вас утомлять. Буду рад, если они вам понравятся и даже, может быть, принесут какую-то пользу.

О названии книги

Некоторые писатели придумывают главных героев, и они фигурируют в названиях книг. В моем случае, таким человеком выступаю я сам. Несмотря на то, что давно стал взрослым, в рассказах постарался вернуться в детство и вспомнить, как воспринимал всё, что происходило со мной. Хотя если откровенно, взрослые и на забывают какими они были. Сегодня, смотря на вас, ребята, понимаю, что вы очень похожи на сверстников из прошлого. Просто теперь вокруг другое окружение и иные предметы. Узнавая в вас себя, я пишу рассказы от своего имени, а книгу назвал «Сашкины истории».

Александр Алыхов

Букет

Первого сентября мама срезала на огороде разные цветы и сделала букет. Мне надели на плечи новенький ранец, в котором лежали букварь, пластмассовые палочки для счета и касса, чтобы учить цифры. Всё это приятно пахло и создавало радостное настроение.

-А мне срочно нужно идти на работу, больной поступил на скорой помощи, - сказала мама. - К сожалению, я даже проводить тебя не смогу.

Мама отправилась в больницу, где она работает врачём, а я вышел следом и увидел Дениса, с которым вчера договорились пойти в школу вместе. Мы дружили давно, будто лет сто. Как всегда, обрадовались встрече и весело зашагали в сторону школы. Мой папа работает учителем и туда ушёл уже час назад.

- У меня букет больше! - похвалился Дениска. – Я его еле несу. Я посмотрел на свои цветы, сравнил величину обоих букетов и, не согласившись с ним, возразил:

- Где же он больше-то? У меня всяких сортов навалом, а у тебя только… Раз, два, три… Ха! Только три вида.

Дениска остановился и стал внимательно осматривать мой букет, видно было, что ему хотелось сказать что-нибудь обидное. Наконец придумал:

- Зато у тебя они маленькие какие-то. Жалкие. А у меня сортов мало, но, смотри, какие они крупные и яркие!

Слово за слово, я не удержался и ударил Дениса букетом по плечу. Он выпучил глаза, нагнул голову, как бычок, ринулся на меня и ударил цветами по голове. Я почувствовал шлепок и густой аромат, какой бывает возле клумбы в нашем огороде. Но я не растерялся, начал хлестать Дениса по шее, по спине, летели в стороны красивые лепестки, хотел ударить по макушке, но он уворачивался. Зато по другим частям тела ему досталось - будь здоров! Особенно по заднему месту, в те секунды, когда Денис ловко отворачивался. Мне тоже перепало, лицо горело от цветочных ударов, а руки были в горячих полосках.

- Вы что же такое делаете, озорники этакие?!- услышали мы окрик, и увидели какую-то старушку.

Мы приостановили бой и быстро пошли в сторону школы. Денис на ходу стряхивал со своих плеч цветочные листья и пушистые ветки спаржи.

- Ну что, досталось тебе?! – поинтересовался я.

В глубине души я был доволен – мой букет, конечно, лучше и тяжелее! Но Денис громко рассмеялся, нарочно решил этим показать, что выиграл спор. Он сказал:

- Посмотрите на него, он ещё спрашивает! Вон, с башки своей стряхни листья, а то идёшь с кудрявой макушкой.

Я провел рукой по голове, с неё посыпались оранжевые, с черными точками, лепестки. Дальше пришлось идти молча. Возле школы, куда мы, наконец, дошли, было многолюдно, громко звучала музыка. Мы растерянно смотрели по сторонам и не знали, в какую сторону направиться. Но вдруг рядам появилась фигура взрослого и от неожиданности я даже не сразу узнал папу. Уж очень много было вокруг людей и поэтому его лицо стало каким-то не совсем знакомым. Но папа улыбнулся, я улыбнулся в ответ, и сразу почувствовал, что мы здесь не одни.

– Идите к Антонине Дмитриевне, она ждёт вас, - сказал он. - Давайте я вас провожу.

Мы уже забыли о недавнем споре и дружно пошли в сторону ребят, возле которых стояла Антонина Дмитриевна. Нашу учительницу я уже видел раньше и поэтому сразу узнал.

— Вот, вставайте к нам! -обрадовалась она нашему появлению. – Это наш 1А класс.

Мы присоединились к длинной шеренге, которая вытянулась по всей школьной площадке. Все вокруг утопали в цветах и теперь я понял, что не хуже других, ведь у меня тоже есть букет. Но осмотрев его, я удивился неожиданной картине: в букете было только несколько помятых бутонов, а голые веточки напоминали мамины вязальные спицы. Хорошо, что папы уже не было рядом. Букет он рассмотреть не успел, ушёл по своим делам. Я повертел в руке остатки цветов, решил, что они выглядят плохо, совсем не как на клумбе. Рука дёрнулась сама и букет упал на обозрение линейки. Не успев осознать свой поступок, я услышал смех. Улыбались ребята постарше, а те, с кем мне предстояло учиться в одном классе, стояли с серьёзными лицами и им было не до меня.

- Назад надо было бросать, дубина! - прошептал с чувством Денис.

Он хоть недавно и обзывался, но теперь смотрел сочувственно, потому что, в отличие от других, знал в чём тут дело.

— Это кто же бросил цветы? – воскликнула Антонина Дмитриевна.

Наша учительница быстро подняла несчастный букет, удивленно осмотрела его и спрятала за спину.

Перспектива

Слово перспектива произносить трудно, но я его выучил и запомнил с восьми лет. Просто для меня оно оказалось очень важным. Объясню почему.

Любимым занятием тогда было рисование и я ни одного дня не мог обойтись без альбома и карандашей. Может быть, вы читали, как я пошёл в первый класс с букетом цветов и что из этого вышло? Уже вскоре я обжился в школе и узнал, что здесь есть кружок рисования. Уж очень мне захотелось пойти туда.

- Хочу в художественный кружок, - высказал я желание родителям.

- У тебя пока нагрузка непривычная, наверное, лучше бы попозже, - сказал папа.

- Всё равно я каждый день рисую. Один, а там буду с ребятами, - не согласился я.

- Ну, смотри, не жалуйся потом, что устал. Если ты решил, значит завтра и пойдём, - пообещал он.

На следующий день я сделал домашние задания, отдохнул немного и стал собираться вновь в школу. Сложил альбом, карандаши и розовый ластик в спортивную сумку.

- Ты уже готов?! – воскликнул папа, увидев меня в прихожей в полной готовности.

Он только вернулся с работы, и тут же пришлось идти со мной записываться в кружок рисования. Мы пришли в школу.

- Так, давай я тебя запишу, - сказал дядя с бородой.

Он внёс в журнал имя и фамилию, а потом назвал себя:

- А я Игорь Петрович. Руковожу кружком изобразительного искусства, а вообще, я - художник.

Я огляделся. За столами сидели ребята из разных классов и рисовали. Те, что постарше - трудились у мольбертов. Все были так увлечены, что никто даже и не посмотрел на меня. Но я заметил Димку Елисеева из нашего класса, не удержался, прошептал:

- Дима, я тоже в кружок записываться…

Елисеев безразлично посмотрел на меня, тут же перевёл взгляд на стакан и внимательно осмотрел его со всех сторон. Потом опустил голову и, высунув кончик языка, начал быстро водить карандашом по альбому. «Стакан срисовывает, - подумал я немного обиженно. - А меня будто впервые видит".

- Что ж, значит, любишь рисовать? – спросил меня Игорь Петрович.

- Люблю, - коротко ответил я и добавил. – Каждый день рисую.

- Молодец! - похвалил Игорь Петрович. – Что же ты любишь рисовать?

- А всё! – воодушевился я, вспомнив свои художества. – Людей, собачек, дома… лес, например.

- Лес? – переспросил Игорь Петрович. – А ну, давай, нарисуй несколько деревьев. Да так, чтобы они росли друг за другом.

Дело знакомое, деревья рисовать я умею. Особенно высокие сосны и берёзы с чёрными полосками на стволах. Натренированной рукой я нарисовал несколько деревьев разной высоты.

- Хорошо, молодец, - сказал Игорь Петрович. – Но мне хотелось бы уточнить: деревья растут на одной линии или же некоторые расположены впереди, а некоторые сзади?

Внимательно посмотрев на свой рисунок, я ответил:

- Да по-разному. Некоторые ближе, некоторые дальше.

- По-о-нятно, - протяжно сказал художник и посмотрел в окно так, будто увидел на улице что-то очень интересное.

На несколько секунд задумался. Потом очнулся, приподнял кверху указательный палец, сказал:

- Юный коллега, а если деревья растут на горке , то как это можно передать на рисунке? Попробуй, но только чтобы склон виделся не сбоку, а спереди.

Я взял простой карандаш, мысленно представил гору, где на опушке леса мы однажды собирали землянику, старательно нарисовал несколько берёзок. Я пытался расставить их на склоне, а выходило так, будто они растут на футбольном поле. "Что такое? - удивлялся я. - У меня же всегда всё получалось". Теперь же я вдруг растерялся и не мог изобразить какую-то там горку с лесом. Папа задумчиво наблюдал за мной, рисовать он не любил и, наверное, тоже не мог понять, как выполнить задание. Я старался так, что даже вспотел.

- Достаточно для первого раза, - остановил моё мучение Игорь Петрович. – Запомни, есть такое понятие – перспектива. Если просто, то это как будто что-то открывается впереди. Поля, или, например, вид города, вот как за этим окном. Или же гора, по которой убегают вверх деревья.

Игорь Петрович взял карандаш, нарисовал одно дерево, второе, третье. И было видно, что растут они на разной высоте.

- Вот стоят передние, а те, что за ними – снизу короче, а сверху выше, третьи – ещё выше, - говорил Игорь Петрович.

Я пытался понять объяснения , но мысли мои путались. Ещё раз услышал о перспективе и с тех пор навсегда запомнил её. На этом можно было бы и закончить рассказ, но потом было продолжение, связанное с этим словом. Оказалось, что оно имеет ещё и другое значение.

В художественный кружок я ходил с удовольствием, уже не хуже Димки рисовал стаканы, старательно изображал тени на боковых гранях. Потом для натуры в ход пошли гипсовые статуэтки. Мне нравилось работать карандашами, акварелью, когда нужны были лёгкие, воздушные рисунки, гуашью, если хотелось больше ярких красок. Я ждал, когда мне разрешат встать за настоящий мольберт.

Мама купила толстую книгу «Юный художник», в ней рассказывалось о разных видах изобразительного искусства. А потом мне подарили альбом с картинами известных художников. С большим интересом я узнавал, что в разные времена были художники Суриков, Шишкин, Васнецов, Левитан, я часами мог рассматривать их картины. Но это ещё не всё. В кружке на столе Игоря Петровича я увидел книгу с картинами, которая называлась.., теперь не помню точно, но кажется «Необычные полотна». Там я увидел мальчика на коне, который, что очень удивило, был покрашен в красный цвет. Ещё одна картина вызвала недоумение и я долго рассматривал её. Она была просто-напросто чёрной. Я гадал-гадал, что бы это значило, но в голову приходил только один ответ: художник рисовал очень-очень тёмной ночью.

- А, заинтересовала картина!? – воскликнул Игорь Петрович, увидев меня за этим занятием. – Это «Черный квадрат» Малевича. Известная картина, хотя и очень сомнительная.

Меня это не оставило равнодушным. В конце года у нас была отчётная выставка. Мы с Димкой Елисеевым размышляли, что же нам изобразить.

- Скоро в деревню поеду на каникулы, - сказал он. – Нарисую, пожалуй, речку, пляж, ребят.

Мне такой картины было мало. После долгих, мучительных раздумий я вдруг вспомнил мальчика на красном коне, «чёрный квадрат» и подумал, что это верный путь к тому, что бы отличиться.

- А что, - сказал я Димке, - кому-то можно чёрные квадраты рисовать, известным становиться, а мне, что же, нельзя?!

Эти слова прозвучали, как клич к победе. "У Малевича цвет чёрный, а какой же выбрать мне?"- думал я. Ответ подсказали новые обои в моей комнате, которые очень нравились своим нежно-зелёным цветом. Его и выбрал. Дальше нужно было решать, чем заменить квадрат. "О, придумал! - воскликнул я и на листе появился круг, который я стал закрашивать зелёной гуашью. Ровно, как в чёрном квадрате, не получалось. Я измял один лист, второй, на третьем краска легла гладко. Мысли бежали сами собой. «Назову-ка я свою картину «Зелёный круг», а если спросят, что означает, скажу…» В общем, я ещё не знал, что ответить.

Картины выставили без Игоря Петровича. Он, как нарочно, заболел. На конкурс пришло много людей, среди них я заметил какого-то взлохмаченного старичка. "Наверное, чей-то дедушка", - подумал я. Он перемещался от одной картины к другой, потом остановился у моей, долго рассматривал её через толстые очки. То отходил, то приближался к ней, наконец спросил:

- Кто автор этой картины?

- Кто автор? – повторила вопрос завуч Мария Степановна.

Я радостно подошёл к ним и приготовился к разговору.

- Марк Моисеевич, - назвал себя старичок со смешной причёской. – Доктор искусствоведения.

Он оглядел меня с ног до головы, пожевал губами и задал вопрос:

- Что же ты хотел сказать этой картиной?

Вдруг я вспомнил, что точного ответа не знаю. По моему мнению, все должны были обязательно увидеть, что он просто ни чем не хуже «Чёрного Квадрата». Но профессор внимательно смотрел на меня и нужно было что-то говорить. Ответ вылетел сам собой:

- Это наша зелёная планета, и счастье на ней!

Профессор снял очки, как-то странно опустил голову и замер. Завуч растерянно смотрела на него, потом нерешительно, почти шёпотом, сказала:

- Наверное, цвет не тот...Если смотреть на землю из космоса...

Старичок вскинул голову, его причёска взметнулась и стала совсем растрёпанной, он надел очки и произнёс:

-Нет-нет! Цвет-то как раз тот, каким его должен видеть художник!...Это поразительно! восклицал он. – Вот они будущие малевичи. Просто изумительно! Весьма перспективный мальчик!

Тут я вспомнил сразу же слово «перспектива» и деревья на горе, о которых говорил Игорь Петрович. Представил, как они лесенкой поднимаются всё выше и выше, а вместе с ними и я. «Уже скоро стану знаменитым художником, - подумал я. - Чёрный квадрат одолел, а теперь нужно подумать, как мне обскакать мальчика на красном коне" . Вот так я тогда представил второе значение слова перспектива.

Тонкий лёд

- А мне клюшку новую купили, - сказал Витёк во время переменки.

Мы вышли из класса в коридор. Обычно начинали бегать, громко кричать, в общем отдыхали от долгого сидения за партами. Но на этот раз я размышлял над сообщением друга, понимая, что у него сегодня преимущество. Это означало, что скоро он сможет играть в хоккей, а я буду на него смотреть. «Нет, нужно сегодня же попросить у папы клюшку» - решил я. От этой мысли стало веселее, я толкнул Витька, он меня, и мы побежали по коридору. Я в очередной раз с разбегу хотел поддеть его плечом, но тут произошло неожиданное. Вместо друга вдруг возникла незнакомая фигура и я по инерции столкнулся с ней. Я полетел в обратную сторону и услышал, что тётенька громко ойкнула, и ещё увидел, что у неё съехали в сторону очки в тёмной оправе, а глаза широко раскрылись, будто случилось что-то ужасное. Я сидел на полу, а она быстро собирала тетрадки, которые разлетелись в разные стороны.

Шум и беготня прекратились, все окружили меня и эту незнакомую тётю. Закончилось происшествие тем, что моих родителей вызвали в школу. Вечером меня очень сильно отчитали, оказалось, что налетел я на учительницу химии. После этого о покупке хоккейной клюшки не могло быть и речи.

Прошло несколько дней. Вечерами я только и занимался домашними заданиями. На улицу меня не пускали, об играх на компьютере нечего было и думать. Только я высказывал какие-нибудь желания, как мне тут же напоминали школьный случай. Но нет ничего постоянного, наказанию тоже приходит конец. В воскресенье мама сказала:

- Сходи на улицу, подыши свежим воздухом. Только не сшиби опять кого-нибудь.

Я попросил у неё телефон, позвонил другу. Вскоре мы были во дворе.

- А где твоя клюшка? – первым делом спросил я.

- Рано ещё. На пруду лёд тонкий, - ответил Витёк.

На всякий случай мы решили всё же сходить на пруд, проверить как там дела. По дороге к нам присоединились ещё несколько ребят. Мы дошли до водоёма. Ночью землю слегка припорошил снежок, лёгкий морозец румянил щёки.

- Нет ещё льда, - с сожалением сказал Витёк.

- Скорее бы уже появился, скучно, эх…, - вздохнул я. – Хоть шайбу погоняли бы.

- Погоняет тот...кхм, кхм, у кого клюшка есть, - ехидно, нарочно покашливая, заметил Витёк.

Тут ребята начали рассказывать у кого, что приготовлено к этой зиме.

- Мне коньки купили, настоящие, эти, как их… Забыл, как называются! – выкрикивал Гера, наш одноклассник.

- А у меня тоже есть форма! Красная, с синими полосами, а на груди герб, вот! - перекрикивал его Артём.

- Ну и что, а со звездой, как у меня- не хуже, - вступил в разговор Матвей. – А под звездой ЦСКА написано. О-о-очень красиво!

- Ха! – с ухмылкой превосходства воскликнул Ванька, - у меня не только форма, есть ещё нагрудник и щитки на ноги.

- Да, забыл, ещё перчатки хоккейные имеются, - вспомнил Лёва.

Я удивился тому, что у ребят есть всё, чтобы играть по-настоящему и только у меня нет даже клюшки. Настроение у меня испортилось. Я подошёл к кромке воды, поверхность которой покрылась тонким льдом. Он был прозрачным, под ним виднелась тёмная вода. Я стукнул костяшкой согнутого пальца по льду и по нему разлетелись серебристые лучики. Ударил ещё раз, сквозь маленькую дырку просочилась вода. А рядом громко спорили друзья, все старались убедить друг друга, что лучше подготовились к хоккейным баталиям. Они даже начали толкать друг друга в пылу спора. Не знаю, как так получилось, но я вдруг почувствовал толчок и в ужасе осознал, что падаю на хрупкий лёд. Ещё мгновение и я пробил его, оказавшись с головой в холодной воде. Глаза открыты и вокруг тёмно-серая пелена, мокрая одежда сковывает движения. Я не могу плавать, поэтому барахтаюсь и ползу по покатой впадине берега. Хватаю пальцами тонкие стебельки каких-то растений и с помощью их карабкаюсь вверх. Наконец, мокрый выбираюсь на берег и жадно дышу воздухом, которого не было под водой. Ребята удивлённо смотрят на меня. Они застыли от растерянности. Я молча, как безумный, бросаюсь бежать домой. По дороге меня увидела, о ком бы вы подумали, опять та учительница химии. Я чуть не сшиб её. Проскочив мимо, я услышал, как злополучная тётя вновь, как тогда, ойкнула, отскочив на шаг назад и я увидел её съехавшие в сторону очки. Она оторопело смотрит на меня, на мой жалкий вид. Одежда покрылась ледяной корочкой и инеем.

Не знаю, что на этот раз подумала учительница химии, но мне показалось, что теперь в школу лучше не ходить. Но так размышлял позже, а пока я подбежал к двери и забарабанил по ней. Не буду рассказывать про реакцию мамы, скажу только, что хоккейный сезон этой зимы я пропустил. Заболел, почти месяц пробыл дома, принимал таблетки, а доктор, которая нас навещала и делала мне уколы вдохновляла: «Ничего, скоро поправишься».

После этого случая я стал опасаться двух вещей. Во-первых, я понял, что нужно подальше держаться от тонкого льда на воде, а во-вторых, нужно быть осмотрительным и не сшибать взрослых. Особенно учительницу химии.

Снежный плен

В это субботнее утро я выглянул в окно и обрадовался. Целую неделю бушевала метель, а теперь она успокоилась. Снега завалили дома, толстыми одеялами лежали на крышах. Было тихо и торжественно.

Моя радость удваивалась ещё и от того, что мне подарили лыжный костюм. Теперь можно было испытать его в деле.

- Пойду на лыжах кататься, - объявил я родителям.

- Ну, можно, - согласилась мама. – Только сначала нужно позавтракать. А то замерзнешь.

- Пожалуй, ты торопишься, - авторитетно возразил папа. – Видишь какой снег, ты без лыжни утонешь в нём.

Я посмотрел на свой костюм. Он радовал глаза синим цветом, на котором слегка выделялись белые крапинки, похожие на снежинки. Даже запах от него исходил какой-то особенный - сладкий и свежий. Не раз рассматривал его и представлял себя то на лыжных гонках, то на горных склонах. Нет, терпеть было невозможно. Да и кто проложит лыжню, если не я.

Папа, впрочем, больше не возражал. Позавтракав, я надел свой лыжный костюм, новенькие ботинки и с лыжами подмышкой отправился на улицу. Жаль, никто меня не видел в эти минуты, ведь я вполне был похож на лыжника. На настоящего спортсмена.

«Где же мне проложить лыжню?» - прикидывал я маршрут. Первые шаги озадачили. Мои темно-красные лыжи утонули в сугробе, и чтобы сделать следующие шаги, нужно было высоко поднимать ноги. Это уже не гонщик получается, а какой-то робот.

За домом, по небольшому склону, тянется участок, где летом растёт картошка. Теперь это очень хорошее место для катания на лыжах. Вот только пушистого снега так много, что порой проваливаешься по пояс.

Шаг за шагом я продвинулся до конца участка. Дальше была река. Летом здесь мы купались и ловили пескарей. Теперь она покрыта снегом и будто подросла, глядя на высокий берег. Я двигаюсь вперёд, переставляю ноги и вспоминаю, как мы здесь частенько варили уху. Вдруг слышу:

- Ав, Ав, Авы-ы-ы.

Оглядываюсь, а это соседский пёс Полкан. Подбежал ко мне, завертелся радостно, даже снежная пыль полетела. Я тоже обрадовался. Вдвоём ещё веселее. Полкан наблюдал за моими движениями и будто удивлялся, смешно моргал глазами и улыбался уголками пасти.

- Хорошо, что ты прибежал, - сказал я. – Вот проложу лыжню и будем с тобой вместе тренироваться. Я буду лыжником, а ты…, ну, ты тоже будешь силу вырабатывать в таком-то снегу.

Полкан убегал вперёд, взметал снег, утопал в нём полностью и вдруг выныривал, будто из воды. Мне было труднее. Я остановился, посмотрел назад и решил, что без лыжни проделал немалый путь – от дома и до реки. Теперь мы двигались вдоль неё.

Берег мне хорошо знаком. Я его изучил, как свои пять пальцев. Знаю, где можно спуститься к воде, а где обрыв очень крутой. Мы здесь даже скалолазанием занимались. Друг Вовка держал на берегу толстую верёвку, а я карабкался по глинистому обрыву вверх. Потом, наоборот, я стоял сверху, а Вовка пыхтел внизу. «Вот здесь мы тренировались на альпинистов» - сказал я Полкану. Решил подойти поближе к любимому месту. Сделал шаг, второй, утонул по пояс и вдруг… почувствовал, как внутри всё стало каким-то лёгким и противным. Белая пелена крутилась, обваливалась, взметалась вверх. Я рухнул вниз. Через мгновение всё утихло и только снежные комья продолжали обваливаться сверху на мою голову. Я в панике пошевелился и понял, что оказался в снежном заточении. В одной руке была лыжная палка, вторую потерял. Лыжи как попало – левая - вверх, правая - вниз. Пошевелил свободной рукой, попробовал прочистить лаз перед собой, но снежная стена была очень толстой.

- Ав, Ав! Авы-ы-ы, - залаял, а потом завыл Полкан.

Наверное, пёс понял, что я в беде. И потому лаял так тревожно. Сверху, в просвете, я на мгновение увидел его морду. Снег обвалился, Полкан отпрянул, и теперь мелькнул его хвост.

Всё это время Полкан лаял беспрестанно, громко и требовательно, будто звал кого-либо на помощь. Я шевелился и постепенно освободил от палки руку, и смог стянуть с себя обе лыжи. Вытащил их и приложил рядом с собой, а потом попробовал сделать движение вверх. Но снег обваливался, и я оставался на том же месте. Взял одну лыжу и стал копать перед собой. Но выбраться было невозможно. В конце концов я устал и мне очень захотелось спать. Но лай Полкана будил и спасал хоть немного от страха. Иногда у меня наворачивались слёзы, хотя я вообще-то плакать не любил.

Не знаю, сколько прошло времени. Я отдыхал. Потом барахтался в снежном плену, и уже отчаялся.

- Полкан, Полкан, где он!? – вдруг послышался голос.

Я узнал голос дяди Лёни, нашего соседа.

- Что-то случилось…, - теперь я узнал голос папы. – Полкан, помогай нам! Где он?

- Я здесь, папа! – закричал я. – В снегу!

- Ах ты…, - произнёс дядя Лёня. – Верёвки нет вытянуть.

- Давай вниз спустимся и откопаем, - крикнул папа.

Через мгновение они скатились по сугробам, к реке. Вместе с ними кувыркнулся и Полкан.

- Подай голос! – громко сказал папа.

- Здесь я, здесь! – завопил я.

Через несколько минут меня откопали, свет яркой вспышкой брызнул в глаза, и я почувствовал, как же хорошо на вольном воздухе. Как прекрасно, что я вижу папу, дядю Лёню и Полкана.

Мы шли в сторону наших домов, меня не отчитывали, только папа объяснял:

- Снегу-то нанесло на берег! Не сразу и поймёшь, где край земли. Вот ты и провалился.

Оказывается, родители ждали меня, а потом забеспокоились. Услышали лай собаки и нашли меня по лыжне. Вот так сложился мой первый лыжный день в новеньком костюме.

Попугай

На чердаке, среди всякого хлама, я нашёл птичью клетку.

- В ней раньше канарейка жила, - объяснила бабушка.

Что толку от пустой клетки? Повертев её в руках, я открыл и закрыл несколько раз дверцу, проверив её исправность. И уже хотел было поставить клетку обратно к старым вещам, но тут у меня возникла идея. Я решил поймать какую-нибудь птичку и поселить её в этом домике. Подумал: «Разве плохо ей будет? Стану кормить, ей и еду не нужно искать. А мне польза, буду птичьи трели слушать».

Вообще, опыт у меня уже был. Однажды я нашёл на земле воробья, лежащего на боку. Его глаза то закрывались, то открывались, затягиваясь какой-то серо-голубой поволокой. Понятно было, что воробей болеет. Осторожно взяв его в ладонь, я почувствовал, как он тревожно трепыхнулся и замер. Ощущалось дрожание этого крохотного мякиша.