Kitabı oxu: «Секс с незнакомцем. Лето»

Июнь

Я приходила к нему по средам в определенное время. Как по расписанию, заведённому не мной, а самим желанием. Будь на улице дождь, или метель, или беспощадное пекло — ничто не могло свернуть меня с этого пути, словно игла компаса, упрямо тянущаяся к северу. Я делала это осознанно и добровольно, как и он.

Даже критические дни не были помехой, потому как наша фантазия не имела границ и преград. Она существовала в своём измерении, где не было места запретам или стыдливым оговоркам. Я не считала себя аморальной или ненасытной сучкой.

Я выбрала способ получить своё удовольствие, и меня всё полностью устраивало. Мне было тридцать пять, и мой возраст позволял мне не смотреть на мир через розовые очки, не пытаться романтизировать то, что являлось чистой физиологией. Просто физиологией, без прикрас, без оправданий, без сладких обёрток.

Я не хотела, чтобы мне лезли в душу, какими бы благими намерениями это ни прикрывалось. Моя душа была закрыта на замок, и ключ я держала только у себя. Не хотела ходить к психологам и искать причину, по которой мне хотелось именно то, что я себе позволяла. Я не искала причин, я искала наслаждения, и это было честнее любых диагнозов.

Мне всё равно, как это выглядело со стороны и что, возможно, это не было проявлением здоровой психики. Мне было плевать на ярлыки и чужие приговоры. Но каждый выбирает свои пороки.

Кто-то, сорвавшись с очередной диеты, ест на ночь пиццу, политую своими слезами; кто-то изводит себя спортзалом и фитнесом; кто-то строит из себя добропорядочную жену и мать, помогающую бездомным кошечкам и собачкам. А я выбрала своё — тёплое, живое, без фальши.

Но я хотя бы была честна сама с собой. До дна, до последнего нервного окончания.

Я не судила никого. Каждый делает свой выбор, даже если его не осознает. И я позволила себе сделать свой. Без осуждения себя, без чувства вины, без сожалений и лишних терзаний.

Сейчас мне хотелось не просто секса. Мне хотелось трахаться! Хотелось познать свои границы удовольствия и удовлетворения. Хотелось дойти до края и заглянуть за него, не боясь упасть.

Хотелось, чтоб в меня вколачивали член с такой отчаянной силой, будто от этого зависит судьба мира. С такой яростью, будто мир рушится за моей спиной, и единственное спасение внутри меня.

И мир отозвался на моё желание, дав человека, который не задавал лишних вопросов, кроме одного: как бы я хотела, чтобы он трахнул меня в этот раз. Это был единственный вопрос, который имел значение. Единственный ответ, который нам обоим был нужен.

Отношения, которые устраивали нас обоих, если это можно было назвать отношениями. Скорее, договор двух тел, подписанный кровью желания.

Он не был эталонным красавцем или накачанным мачо. Эти ничего не значащие для меня атрибуты я оставляла восторженным юным красавицам, ищущим своего принца. Меня же устраивал его член. Средних размеров и толщины, красивый и твёрдо стоящий. Идеальный.

Мужчина был чуть выше меня, худощавый, с угловатыми чертами лица. Слегка вьющиеся густые непослушные волосы придавали ему небрежный вид, а серые глаза смотрели внимательно и чересчур проницательно. Так смотрят люди, которые уже видели слишком много и перестали удивляться.

Именно этот взгляд зацепил меня в нашу первую встречу. Обычный мужчина, в глазах которого я читала усталость и боль. Такую же, какая жила и во мне. Как два зеркала, поставленные друг напротив друга, бесконечный коридор без выхода.

Но мы встречались не для того, чтобы обменяться своей болью или излить душу. Я предпочитала, чтобы изливалось кое-что другое. И это другое не требовало переводчика.

Когда его сперма орошала моё тело, я получала гораздо большее удовлетворение, чем от всех психологов вместе взятых. Горячая, вязкая, почти священная в своей первобытности. Потому что сейчас мне было нужно именно это.

Я допускала мысль, что этот период моей жизни закончится так же, как заканчивались предыдущие. Как волна отступает от берега, оставляя только мокрый песок. Но сейчас каждую среду в определённый час я звонила в его дверь.

Он открывал её молча, пропуская меня внутрь. И когда она закрывалась за спиной, то впереди открывалась целая вселенная наших фантазий. Вселенная, где все подчинялось только нашим желаниям.

Мы не смотрели порно, не пили алкоголь, который притуплял ощущения, не впадали в извращения. Нам это не было нужно, мы не пользовались ничем, кроме смазки. Никаких костылей — только нагота, только кожа к коже. И сразу после секса я уходила, не позволяя себе задерживаться. Он и не предлагал.

Зачем нам неловкое молчание за чашечкой чая? Зачем портить то, что успело сформироваться между нами? Словно хрустальный шар хрупкий, но идеальный. Доверие в сексе.

Он слушал меня очень чутко, не позволяя себе делать того, что я не считала приемлемым для себя. Он считывал мои реакции, как музыкант считывает ноты с листа, без ошибок, без фальши. Он оказался тем идеальным партнёром, с которым я хотела дать себе шанс раскрыть свою сексуальность до предела.

Мы не договаривались, и после первого раза не знали, что всё выстроится именно так. Всё сложилось само собой, без лишних слов. Как вода находит трещину в камне без карты, без плана.

Мы не писали друг другу пожеланий спокойной ночи перед сном, не интересовались проблемами или достижениями. Короткие смс, подтверждающие предварительно встречу — это максимум, что мы себе позволяли.

Минимум общения и максимум секса.

Дверь в очередной раз закрылась за мной. Как же мне нравился именно этот момент. Момент предвкушения!

Когда между ног уже становилось влажно, но ещё не случилось ни одного касания. Когда воздух вокруг становился густым, и каждый вдох отдавался где-то глубоко внутри. Когда всё ещё было впереди, и только щелчок замка сзади, как спусковой крючок, который убивал во мне всю стеснительность. И оставлял только желание голое, беззащитное, настоящее.

Он медленно снял с меня плащ, под которым осталось только бельё. Сегодня я ехала на такси и могла себе позволить такую шалость. Маленькую дерзость, игру, которую я разрешила себе. Я видела, как его член приветливо встречал меня, и не удержалась, чтобы не опустить его домашние штаны прямо в прихожей.

Он не надел трусы, и член сразу оказался перед моими глазами. Я провела по нему рукой и вобрала головку в рот, не глубоко, но я знала, что ему так нравится.

Я знала его тело почти так же хорошо, как своё, где нажать, где задержаться, где замедлиться. Я облизывала и посасывала член с удовольствием, чувствуя, как между моих ног пульсирует желание, которое я не спешила удовлетворять быстро.

Да, иногда я приходила, чтобы он трахнул меня прямо на входе. Тогда он вместо приветствий разворачивал меня к двери и врывался в моё лоно резкими, грубыми толчками, тараня с силой на грани боли. Я задыхалась от этой грани, и она была прекрасна.

Я умоляла не останавливаться, только чтобы это не прекращалось.

Влажные громкие шлепки возбуждали, и я могла кончить очень быстро, содрогаясь от сильного оргазма, после которого он продолжал биться об меня, пока не ловил свой пик наслаждения. Как маятник, который не может остановиться, даже когда энергия иссякла.

Иногда я даже не отпускала такси, чтобы выйти на дрожащих ногах и упасть на заднее кресло машины, приходя в себя по дороге. Ноги предательски подгибались, и это было сладкой платой.

Бывало, что таксисты обеспокоенно интересовались моим состоянием, думая, что мне плохо, но мне было так хорошо, что я закрывала глаза и оставляла их со своим беспокойством, не в силах его опровергать. Они забудут обо мне, как только я покину их салон. А я заберу с собой этот жар, и он будет гореть во мне всю дорогу.

Но сегодня я была настроена на долгий, мучительно долгий секс.

Приласкав его член, я поднялась и направилась в ванну. Это был мой пунктик. Я не была педантичной или зацикленной, но перед сексом я почти всегда (кроме вариантов, когда так горело, что всё случалось без прелюдий) освежалась под душем. Словно смывала с себя дневную суету, всё лишнее, всё, что мешало мне быть просто телом.

Он ждал меня в спальне, стоя у окна в полумраке напольного бра, источавшего настолько тусклый тёплый свет, которого хватало на то, чтобы видеть очертания друг друга, но наполнять атмосферу таинственностью. Свет, в котором можно было не прятаться, но и не показывать всего, идеальный полумрак для наших игр.

Я вышла уже без одежды. Я не стеснялась своей фигуры. У меня не было лишнего веса или обвисшей груди. Я была уверена, что ему нравится то, что он видит. Моё тело говорило за меня, и оно не лгало. Мы не делали то, что нам не нравилось, в этом была прочность и долговечность нашей связи.

Я сжала свою небольшую грудь ладошками, и мои соски призывно набухли от прикосновения. Они стали твёрдыми и очень чувствительными, но мужчина умел ласкать их так нежно, что я млела, наслаждаясь еле заметными касаниями.

Каждое прикосновение отдавалось где-то внизу живота короткой вспышкой. Мне это никогда не надоедало, отправляя импульсы удовольствия прямо в клитор. Я не знала, почему это так работало, просто изучила эту связь и пользовалась ей умело. Как проводник, знающий все пути в своём лабиринте.

Я знала своё тело хорошо. И он знал. Знал, что я могу получить оргазм быстро и что потом моему телу нужна была перезагрузка. Клитор становился болезненно чувствительным некоторое время. Как обнажённый нерв, который нельзя трогать, но так хочется.

Ему удавалось доводить меня до оргазма до пяти раз за вечер. Не только членом, но и руками, и губами, и языком.

Он смотрел. Ждал моей инициативы.

— Я хочу мучиться и не получать желаемого, — попросила я. — Хочу плакать и умолять, но не кончать, пока ты не разрешишь. Хочу не доходить до оргазма самую малость, остывать и начинать сначала, но не кончать как можно дольше.

Я хотела быть натянутой струной, которая вот-вот лопнет, но не лопается.

Он не ответил, просто молча подошёл, упираясь членом мне в живот, и, слегка наклонившись, коснулся языком моего соска. Небольшая молния прострелила меня и прошла по нервным импульсам от груди до низа живота, и я чувствовала, как там стало ещё более влажно. Словно ток прошёл по замкнутой цепи и зажёг всё внутри.

Он провёл пальцем между моих складочек, проверяя. Задел самые чувствительные точки, и я тихо простонала. Его язык вернулся к соскам. Он нежно поглаживал им то один, то другой. Влажные, они реагировали даже на лёгкий ветерок, дувший из приоткрытого окна, за которым цвела липа, наполняя комнату невероятно нежным ароматом. Таким же нежным, как его язык.

Пока он играл с моими сосками, я нежно гладила его член, который дёргался мне в руку, словно требуя внимания. Он был живым существом, отдельным от него, но подчиняющимся его желанию. Это было чувственно и выбивало все мысли из головы. То, что мне нужно.

Я любила его член. Мне нравилось касаться его, целовать, дрочить. Мне нравилось слышать, как мужчина стонет, его хриплое рваное дыхание, видеть, как он запрокидывает голову от избытка чувств. В эти моменты он был уязвимым, открытым и это было прекраснее любой маски.

Но сейчас он ласкал внутреннюю сторону моих бёдер, его поцелуи приближались к моим половым губам, и я внутренне замирала от предвкушения. Он ещё не коснулся меня там, а я уже вздрагивала от воспоминания ждущих меня ощущений. Моё тело помнило раньше, чем мой мозг успевал осознать.

Говорят, что способность испытывать оргазм идёт чисто из головы, и я отчасти была с этим согласна. Бывало, я просыпалась от того, что кончаю, и при этом не касалась себя ни разу.

Я могла получить реальный оргазм только от сновидений. Разве это не подтверждало тот факт, что в нас есть возможность повторить этот опыт и в жизни? Что тело и разум — единая сеть, и достаточно одного импульса, чтобы загорелась вся цепь.