Kitabı oxu: «Шепот пепла и серебра»

Цена мертвого огня

Пепел в пустошах Айрана никогда не оседал до конца. Он висел в воздухе серой взвесью, скрипел на зубах и забивался под ногти, даже если ты просто спал на земле, завернувшись в плащ. Каэлан вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже грязный развод. Его меч — тяжелый бастард из гномьей стали — лежал поперек горла гигантского костяного волка. Тварь еще содрогалась, ее ребра, прорвавшие истлевшую шкуру, скребли по камням с мерзким звуком. Из пасти воняло озоном и могильной гнилью. — Левый бок, — прохрипела Лира.Она стояла в пяти шагах от него, опустив руки. Пальцы ее правой перчатки были сожжены почти до кости, а воздух вокруг нее дрожал от остаточного жара. Магия Синего Пламени выжгла дыру размером с голову прямо в грудной клетке зверя, но этого оказалось мало. Волк был слишком быстр. Если бы Каэлан не принял удар костяных шпор на свой щит, некромантская сталь вошла бы ей точно между лопаток.Он наступил сапогом на череп волка, высвобождая лезвие. Черная кровь мертвеца зашипела на раскаленном металле. — В следующий раз целься ниже, — бросил рыцарь, не оборачиваясь. Он отстегнул флягу и сделал скупой глоток теплой воды. — Ты потратила три удара сердца на то, чтобы собрать заряд. Я говорил: бей сразу, пока оно прыгает.Лира ничего не ответила. Она медленно стянула испорченную перчатку. Кожа на руке покраснела и пошла волдырями — откат от использования запретной магии всегда обходился дорого. Она сжала кулак, заставляя себя не шипеть от боли. Они стояли посреди Серых Клыков — гряды острых скал, где ветер носил прах давно забытых империй. Солнце садилось, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Это было их третье логово за неделю. И третий спор, закончившийся спасением жизни друг друга.— Я устала извиняться за то, что я медленнее тебя, Каэлан, — наконец сказала она тихо. Ее голос звучал глухо из-за забитого пеплом горла. — Я магистр Круга. Я могу обрушить свод этой пещеры нам на головы силой мысли. Но когда эта дрянь бросается на меня, я вижу только твои проклятые латы и слышу, как ты орешь мне под руку.Каэлан обернулся. В сумерках его лицо казалось высеченным из того же гранита, что и окружающие скалы. Седая прядь на левом виске казалась трещиной в мраморе. След старого ожога тянулся от скулы к подбородку — метка, оставленная ею пять лет назад, когда они еще пытались убить друг друга.— Ору, потому что хочу, чтобы ты жила достаточно долго для своей мести, — он подошел ближе. От него пахло потом, железом и полынью, которую он жевал, чтобы перебить вонь пустошей. — Верховному Инквизитору плевать на твой откат. Ему нужна твоя голова на пике у ворот столицы. А мне нужен ключ, который спрятан в твоей голове. Если ты сгоришь дотла раньше времени, сделка аннулируется.Сделка. Слово повисло между ними тяжелее, чем двуручный меч Каэлана. Он поклялся доставить королевского мага-отступника Лиру в Забытый Храм на краю света, чтобы та сняла Печать Огня с Врат Бездны. Взамен Орден Алого Щита обещал закрыть глаза на ее «небольшое» преступление — убийство предыдущего Верховного Инквизитора (которого, справедливости ради, она сожгла заживо вполне заслуженно).— Сделка, — эхом повторила Лира. Она посмотрела на свою обожженную руку, затем перевела взгляд на рыцаря. — Ты снова прикрыл меня щитом. Опять. Третий раз подряд. Серебряные пластины твоего наплечника расплавятся от моего пламени, идиот. Тебе напомнить, кто именно превратил половину твоего ордена в лужи кипящего металла при штурме Цитадели?Уголок губ Каэлана дернулся вверх в подобии улыбки. — Напомни. Мне нравится слушать, как ты хвастаешься своими военными преступлениями.Он шагнул вплотную, сокращая дистанцию до опасной. Лира инстинктивно отступила на полшага, упершись спиной в холодный камень скалы. Каэлан поднял руку. Медленно, давая ей время отшатнуться или выпустить струю синего огня ему в лицо. Его ладонь была жесткой, как дубленая кожа, и холодной — металл брони вытягивал тепло. Он осторожно взял ее раненую кисть двумя пальцами. — Ты могла бы исцелить это щелчком пальцев, — сказал он уже без тени насмешки. Голос стал низким, вибрирующим. — Но тогда энергия уйдет в лечение, а не в разрушение. Ты ненавидишь чувствовать себя слабой. — Убери руку, рыцарь, — предупредила Лира. Ее сердце билось где-то в горле. Запах полыни вдруг стал невыносимо густым. — Мои рефлексы сейчас работают быстрее мозга. Я случайно превращу твои пальцы в пепел. — Случайности случаются, — он перевернул ее ладонью вверх. Его большой палец прошелся по линии жизни, задевая пузыри ожогов. Лира втянула воздух сквозь сжатые зубы. Боль была острой, но прикосновение — неожиданно бережным. Никто не касался ее так… бережно с тех пор, как дар Синего Пламени впервые проснулся в ней десять лет назад, убив ее наставника одним случайным всплеском. Люди либо боялись ее, либо хотели использовать. Каэлан делал и то, и другое одновременно, но почему-то добавлял к этому нечто третье, чему она никак не могла подобрать название.— Ты используешь мазь из корня лунного папоротника? — спросил он, разглядывая рисунок ожога. — Она ускоряет регенерацию плоти, не гася внутренний огонь. — Да, — выдохнула она. — В сумке. Слева. — Хорошо. Он отпустил ее руку так же внезапно, как и схватил. Развернулся и пошел собирать разбросанные походные мешки. Движение было резким, почти рваным. Лира прижала пульсирующую болью ладонь к груди, чувствуя, как горят уши — то ли от остаточной магии, то ли от чего-то другого. Она видела, как ходят желваки на его спине под тяжелой кольчугой. Видела, как напряжена его шея. «Сделка», — напомнила она себе. — «Только сделка».Но когда он протянул ей открытую жестянку с густой зеленоватой мазью, их пальцы соприкоснулись. Холодное серебро его латной рукавицы задело ее здоровую кожу. В этот момент налетевший порыв ветра швырнул им в лица облако черного пепла. Мир исчез в белой мгле. И в этой внезапной слепоте, где не нужно было играть роли инквизитора и еретички, Каэлан притянул ее к себе, накрыв затылок тяжелой ладонью, и нашел ее губы своими. Поцелуй был соленым от пота, грубым от песка и отчаянным, как последний вздох перед прыжком в пропасть. Это не было нежностью. Это было признание поражения двух людей, которые слишком долго воевали плечом к плечу против всего мира и забыли научиться воевать друг с другом.Когда он отстранился, его дыхание сбилось. В глазах цвета грозового неба больше не было привычной стальной насмешки. Только растерянность.— Завтра мы спустимся в Ущелье Тихих Песен, — хрипло произнес он, все еще удерживая ее за плечи. — Там живут падальщики, плюющиеся кислотой. Постарайся бить чуть левее центра. И надень вторую перчатку. Мне не нужны лишние ожоги на лице, если завтра ты решишь сделать это снова.Лира смотрела на него, понимая, что мазь из сумки она сегодня вечером, скорее всего, не достанет. — Как прикажете, мой Инквизитор, — прошептала она, прежде чем отвернуться, пряча предательскую дрожь в коленях. Внутри живота растекалось знакомое Синие Пламя, но теперь оно грело совсем иначе.

Ущелье тихих песен

Рассвет в Серых Клыках был похож на вскрытие гнойника. Небо налилось болезненным багрянцем, а ветер, спускавшийся с вершин, принес запах озона и мокрого камня. Каэлан проснулся за час до рассвета — старая привычка, выработанная годами службы в Ордене. Он лежал на своем плаще, глядя в серый свод пещеры, где они укрылись на ночь. Лира спала рядом, свернувшись калачиком. Синий Пламя больше не рвалось из нее наружу во сне; теперь оно пульсировало под кожей мягким, ровным светом, словно сердцебиение невидимого существа. Серебряный медальон Инквизитора, который он так и не снял с шеи, холодил грудь сквозь тонкую льняную рубаху.Он разбудил ее, просто коснувшись плеча. Никакой магии, никакого громкого голоса. Она открыла глаза мгновенно, без сонной мути — рефлекс человека, привыкшего спать вполглаза.— Ущелье близко, — сказал Каэлан вместо приветствия. — Если выйдем сейчас, минуем полуденную жару.Лира молча кивнула. Они поели в тишине: твердый сыр, черствый хлеб и вода. Ожог на ее руке покрылся тонкой коркой благодаря мази, но кожа все еще натягивалась при каждом движении пальцев. Каэлан заметил, как она морщится, затягивая ремешки своего кожаного доспеха.Ущелье Тихих Песен оправдывало свое название лишь отчасти. Оно действительно пело, когда ледяной ветер с севера проходил через тысячи узких трещин в базальте, создавая звук, похожий на многоголосый детский хор. Но слушать эту песню долго было нельзя — она въедалась в разум, вытесняя мысли о еде, воде и собственной жизни, оставляя только звенящую пустоту.Стены ущелья сходились здесь так плотно, что небо превращалось в узкую синюю нить над головой. Тени были густыми, маслянистыми.— Я их чувствую, — тихо сказала Лира, останавливаясь. Она закрыла глаза, вслушиваясь не в ветер, а в саму скалу. — Три гнезда. Выше по склону, вон в тех черных дырах. Кислотные мешки уже полные. Они сытые, а значит — медлительные. Это хорошо. — Сытые падальщики защищают добычу, — возразил Каэлан, снимая со спины щит. — И они ненавидят серебро. Как только мы пройдем середину, они решат, что мы претендуем на их территорию. Приготовься бить сразу после того, как я швырну первую бомбу.Он достал из поясной сумки два гладких чугунных шара размером с кулак. На боках виднелись выгравированные руны замедления.— Ты же говорил, там кислота? — уточнила Лира, выпуская пару искр между пальцами для разминки. — Чугун разъест за секунды. Шрапнель попадет нам в спину. — Не успеет, — ухмыльнулся Каэлан. — Я бросаю левой. Моя левая рука быстрее твоей правой молнии.Это была его любимая издевка. Вечное соревнование скорости стали и магии.Они двинулись вперед. Звук шагов глох в толстом слое белого костяного праха, покрывавшего дно ущелья. Каэлан шел впереди, держа щит высоко. Солнце поднялось чуть выше, и один луч пробился сквозь щель в скалах, осветив темный провал метрах в тридцати от них. Из провала потек густой желтый дымок.Первая капля кислоты упала на камень в десяти шагах слева от Лиры. Камень зашипел, испуская зеленоватый пар. Капля оставляла за собой дымящийся след, похожий на слизь.— Началось, — процедила магистр. Ее зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Синий свет начал сочиться из ее пор. — Бросай, рыцарь, пока у меня не сгорели волосы.Каэлан сорвался с места. Он не бежал — он скользил по песку, используя инерцию. Для человека в полном латном доспехе двигался он неправдоподобно легко. Первая чугунашка полетела в верхний левый провал. Взрыв раздался раньше, чем шар достиг цели — сработали руны детонации. Грохот оглушил даже сквозь звон «Тихих Песен». Из черной дыры вывалилось существо, напоминающее помесь гигантской летучей мыши и обожженного хряка. Его крылья состояли из полупрозрачных перепонок, натянутых на кости, похожие на иглы. Тварь заверещала, ослепленная вспышкой.Вторая бомба ударилась прямо о грудину второй твари. Взрыв разворотил кислотный мешок внутри зверя. Желто-зеленая жидкость хлынула вниз, растворяя камни. Третья тварь, самая крупная, осталась в тени, оценивая угрозу.— Левый край! — рявкнул Каэлан, принимая на щит плевок четвертого падальщика, которого они пропустили — тот сидел прямо над тропой. Щит выдержал, но серебряная окантовка пошла пузырями. Каэлан почувствовал жар даже сквозь стеганый поддоспешник.Лира выбросила руку вперед. Сгусток синего огня величиной с арбуз сорвался с ее пальцев. Он должен был испарить левую тварь, но та резко дернулась вбок, складывая крылья. Огонь ударил в скалу, расплавив базальт. Магистр зашипела — отдача от промаха прострелила болью раненую руку.— Да стой ты смирно! — выкрикнула она, чувствуя, как ярость закипает вместе с магией.Крупная тварь наконец приняла решение. Она оттолкнулась от стены, расправляя пятиметровые крылья, и рухнула вниз прямо на Лиру. Скорость падения была такой, что воздух выл.Каэлан оказался быстрее. Он не стал выставлять меч. Вместо этого он упал на одно колено, уперев нижний край щита в землю, а верхний наклонив навстречу падающей смерти под углом в сорок пять градусов. Идеальный угол отражения.Падальщик врезался в сталь. Раздался хруст ломаемых костей и звон металла. Отдача отбросила рыцаря назад на два метра, впечатав спиной в противоположную стену ущелья. Воздух выбило из легких. По внутренней стороне шлема потекла кровь из рассеченного лба.Но тварь не упала на мага. Отскочив от наклонного щита, она кувыркнулась в воздухе и рухнула прямо в поток кислоты, вытекающей из разорванного собрата. Визг боли смешался с шипением растворяемой плоти.Лира смотрела на это широко раскрытыми глазами. Затем перевела взгляд на Каэлана. Тот медленно сползал по стене, ноги его не слушались. Одна лямка наплечника лопнула, нагрудник был вмят так глубоко, что края металла едва не касались кольчуги под ним.— Ты… идиот, — выдохнула она, подбегая к нему. Страх сдавил горло ледяными клещами. — Я бы увернулась. Я могла поставить барьер. — Барьер сожрал бы твой резерв на сегодня, — прохрипел он, пытаясь отстегнуть защелки шлема дрожащими пальцами. — А мне нужно, чтобы ты зажгла солнце вечером, когда мы дойдем до Храма. Вставай. До выхода сто метров.Она помогла ему подняться, подставив плечо. От него пахло паленым волосом и железом. — Мы застрянем, — сказала Лира, глядя на его ногу. Поножь на правом бедре висел криво. — Ты не сможешь идти быстро. — Смогу, — он сделал шаг. Скрежетнул зубами, но вес перенес. — Просто дай мне точку опоры.Они пошли. Медленно. Ритм их шагов никак не совпадал: тяжелая, прихрамывающая поступь рыцаря и нервные, короткие шаги мага. Когда последние черные пасти ущелья остались позади, а вокруг снова раскинулось открытое пространство каменистой равнины, Каэлан остановился. Он тяжело опирался на свой бастард, воткнув его острием в землю.— Снимай броню, — приказала Лира. Голос ее снова стал властным, как в те времена, когда она командовала целым ковеном. — Еще десять минут хода, найдем расщелину… — Снимай. Сейчас. Иначе сустав распухнет, и я потащу тебя на себе, а мои запасы силы ушли на этих птиц.Каэлан посмотрел на нее сверху вниз. Седая прядь прилипла ко лбу, покрытому испариной. В этот момент он выглядел не как несокрушимый воин Церкви, а как просто очень уставший, избитый мужчина. Он опустился на большой валун и позволил ей работать. Лира действовала быстро. Расстегнула ремни наручей, сняла поножи. Когда очередь дошла до набедренника, ткань поддоспешника пропиталась кровью. Она осторожно разрезала штанину своим кинжалом. Кровь уже остановилась, но огромный черно-лиловый кровоподтек охватывал бедро от колена до таза.— Кость цела, — констатировала она, аккуратно прощупывая место ушиба. Ее пальцы были прохладными. — Только мясо в кашу. Жить будешь. — Обнадеживает, — фыркнул Каэлан, наблюдая, как она закатывает рукава своей туники. Ее руки были покрыты мелкими шрамами от старых ожогов. Спускаясь к запястьям, кожа становилась гладкой. Она положила ладони по обе стороны от гематомы. Каэлан напрягся, ожидая жара.Но исцеления не последовало. Вместо этого синее пламя вспыхнуло вокруг ее рук, не касаясь его кожи. Теплый, сухой свет окутал поврежденную мышцу. Боль начала отступать, сменяясь странным чувством тяжести и покоя. Это была высшая форма контроля — использование магии не как оружия, а как инструмента диагностики и расслабления.— Почему ты не лечишь напрямую? — спросил он, закрывая глаза. — Тебе ведь больно использовать огонь так близко к живой плоти без прожигания. — Потому что если я начну лечить твою плоть моим огнем, — тихо ответила она, не открывая глаз, концентрируясь на токе крови, — я могу случайно влюбиться в процесс. А мой огонь имеет дурную привычку оставлять на вещах неизгладимые следы. Например, родимые пятна в форме сердца. Представляешь, как это будет смотреться на суровом лице Инквизитора?Каэлан открыл один глаз. Уголок его рта дрогнул. — Церковь считает тщеславие грехом. Мне пришлось бы арестовать самого себя. — Я бы пришла на суд свидетельницей, — она убрала руки. Синяк заметно побледнел, опухоль спала. — В платье из асбеста. Все честно.Она закончила перевязывать его чистой полосой ткани, отрезанной от собственного запасного плаща. Узел получился аккуратным и тугим. Закончив, она не отдернула руки сразу. Ее ладони остались лежать на его коленях.— Спасибо, — сказал он внезапно севшим голосом. — За лечение или за то, что не дал превратить мое лицо в лужицу вчера ночью? — спросила она, поднимая на него взгляд.Вместо ответа Каэлан взял ее правую, обгоревшую накануне ладонь, и поднес к губам. Легко, едва касаясь пересохшими губами мозолей, он поцеловал каждый воспаленный палец. — За то, что прикрываешь мою спину, — произнес он. — Даже когда тебе кажется, что я двигаюсь слишком медленно.Где-то далеко на юге, за горизонтом, куда им предстояло идти, возвышались шпили Забытого Храма. Печать Огня ждала. Но прямо сейчас, посреди пустой равнины, среди запаха озона и мертвых камней, сделка казалась самой незначительной частью их общего пути.