Kitabı oxu: «Шкатулка домового»

Если не хочешь правды,

не задавай вопросы.

Задавая вопросы,

противься лжи.

Дизайнер обложки Карина Степанюк

© Карина Степанюк, 2026

© Карина Степанюк, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-2035-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все персонажи и события вымышленные, любые сходства с действительностью и реальными людьми считаются случайными. Всё описанное является сказкой.

Звонок друга

Кристина была готова рухнуть на пол. Одно бедствие: старшекурсники… Молодая преподавательница отошла от темы и начала рассказывать про подобие домовых в Китае, носивших название «у шэнь». Пять духов однажды спустились с небес на спинах козлов, которые несли в зубах рисовую веточку. Они отдали её людям в знак дара благополучия и процветания. Конечно же, это вызвало много вопросов, и Кристина была готова на них отвечать, но не тратя драгоценные минуты перерыва. Сегодня она чувствовала себя студенткой на экзамене у придирчивого преподавателя, а не тем самым преподавателем, муштрующим и стращающим студентов перед зачётной неделей. В следующий раз она точно не будет импровизировать.

— Время закончилось, всем спасибо, — крикнула Кристина Степановна, стареющая на глазах при упоминании отчества, и подождала, когда матёрые мучители покинут аудиторию. — Ненавижу старшие курсы. Аж тошнит…

Она закрыла дверь на ключ и занесла его в деканат. После улыбки симпатичного секретаря, который был младше Кристины на пару лет, она снова расцвела и почувствовала прилив сил. Её внешность была и предсказуемой, и привлекательной одновременно. Светлые волосы, крашенные? Никто доподлинно не знал, ведь чёрные корни никто не видел, но тон менялся довольно часто. Но обрамляемые локонами и желанные многими впалые щёки, делающие острые скулы точёными, всегда были такими, сколько её помнили. Глаза голубые, яркие, как два лазурных озера. Стройная, но для некоторых «слишком худая, не мешало бы покормить», следящая за собой и не дающая повода считать, что ей уже за тридцать. Она любила внимание, и многие это уже заметили. И когда на кафедре заведующий предложил устроить чаепитие, сразу скинула те ужасные два десятка лет, которые легли на плечи, когда её стали звать по отчеству.

— Кристина, — заботливо протянул чашку чая кандидат исторических наук, Арсений Григорьевич, — Моему другу нужен переводчик с китайского.

Суровый мужчина, предпочитающий чёрный цвет даже рубашек, добрел и приобретал цвет на бледном лице, когда говорил с Кристиной, касался её. Для него, сурового молчуна с угрожающим и брутальным лицом, где высокий лоб лежал на густых вечно хмурых бровях, а подбородок широким забралом очерчивал шею, она была единственной белой голубкой в его чёрной, как и всё в нём, трагичной стае даже не воронов, а каркающих ворон.

— Какой именно перевод ему нужен? — незамедлительно спросила Кристина и села за стол, где громоздилось бесконечное множество папок с личными делами, наработками материала, учебными планами и прочим, прочим, прочим…

— У него на руках старый трактат какого-то китайского философа, он сам не знает кто это, да и я тоже. Вот, посмотри на фото, которое он мне прислал. Я вначале подумал, что это такое название, но тут выше пометка об авторстве.

Кристина заглянула в телефон Арсения и сразу взяла устройство в руки.

— Я не припоминаю такого. Какой-то малоизвестный.

— Иероглифы обозначают «звук» или «голос», — показал пальцем на экран заведующий.

— Шэн Йинь, — призадумалась Кристина. — Что за неизвестный философ? Скорее всего, это название. А есть хотя бы одна страница с текстом?

Арсений вернул себе телефон и пролистал галерею.

— Вот, смотри.

— Нет, это однозначно не китайский философ, — нахмурилась Кристина и вернула телефон. — Здесь ошибки в каждом предложении, будто писал иностранец, выдавая себя за местного мыслителя.

Арсений, чьей стихией был арабский язык и египетская мифология, также нахмурился. Он знал значение основных иероглифов, даже мог читать простые предложения, желая приобщиться к интересам Кристины, но на этом всё. Поэтому Арсению было сложно распознать подделанный стиль древнего мудреца, которому его друг успел набить историческую ценность.

— Тогда я отказываюсь? — спросил он.

— Да, — отмахнулась Кристина. — Не думаю, что это нечто ценное. Не хочу тратить время и копаться в хламе.

— Ладно, я уже написал, — расстроился Арсений, но сразу же сменился в лице, сделав его кокетливым и загадочным. — А что насчёт меня?

Кристина бросила на Арсения хитрый взгляд и подошла вплотную. Она провела пальцем по узлу на галстуке и потянула его вниз, ослабляя петлю.

— А насчёт тебя у меня большие планы на вечер, — сказала она и потянулась, чтобы поцеловать в щёку, но сразу же отстранилась и села на место, схватив первый попавшийся под руки реферат.

Арсений поправил галстук и пошёл с чашкой к чайнику. Через десять секунд на кафедру зашли ещё два преподавателя, но поводов для косых взглядом и сплетен у них не было. Только если безделье молодого Сеньки, заведующего, гоняющего чаи каждый раз, когда его ловили в кабинете.

Кристина тяжело выдохнула и потянулась к телефону. Она написала Арсению сообщение, что пошла домой и ждёт его там. Он улыбнулся и тоже засобирался, опоздав на несколько минут — Кристина успела уже уехать с парковки. Их отношения скрывались долго, так и будет продолжаться, пока Арсений не решится на отважный шаг: предложить съехаться и жить вместе. Сама Кристина не затрагивала эту тему никогда.

Когда он пришёл ближе к вечеру, задержавшись, чтобы купить для неё десерт в дорогом ресторане, то спросил, как она узнаёт заблаговременно, что кто-то собирается поймать их с поличным. Кристина посмеялась и упомянула интуицию как главный её секрет. А дальше всё свелось к простому слову «переспали» и закончилось холодным прощанием двух свободных любовников, получивших, что хотели.

Однако для Арсения подобное поведение было притворством. Кристина его очень сильно привлекала, он был готов вступить с ней в серьёзные отношения. Но на каждый жест и шаг она реагировала холодом, словно не понимала намёков и не давала повода на развитие темы. Поэтому Арсений потакал её прихотям и подражал горячему и противоречиво отстранённому поведению. Парадокс в том, что и он уже привык, но стоило Кристине исчезнуть на пару дней, как тот сходил с ума и искал способа ненавязчиво связаться с ней. Кристина была занята, часто пропадала, а потом возвращалась с гениальными идеями. Арсений привык и поощрял любое её начинание, стараясь сделать всё настолько правильным, насколько нужно, чтобы сохранить их непостоянные отношения. Да и по натальной карте, которую Сеня рассчитывал для их пары, было сказано: не торопить события.

На следующий день Кристина пришла на работу сонная. Это было настолько очевидно, что Арсению не пришлось спрашивать, нужен ли ей кофе. Он заварил его и протянул чашку. На рукаве сразу заметил тёмное пятно от грязи, нет, скорее свежей земли.

— Что случилось? — подал Арсений салфетку и присел рядом. — Ты обычно самая продуктивная из всех в это время.

Кристина раздражённо принялась оттирать протянутой салфеткой манжет и рассказала:

— Вчера я просидела допоздна, ища этого Шэн Йиня в электронных архивах и интернете. Неожиданно наткнулась на этого твоего друга… Тараса Тимофеевича. Прочитала про его коллекцию и шкатулку, которую он хочет продать на аукционе.

— Так? — навострил уши Арсений.

— На первой странице, которую ты мне вчера показывал, написано про начальный этап создания этой самой шкатулки. Они взаимосвязаны.

— Хочешь всё же взяться за перевод?

— Я вчера настолько измоталась с исследованием трактата, автора и шкатулки, что сегодня не заметила под ногами горшок с фикусом и запачкалась. Как ты думаешь, хочу?

— Я давно говорил тебе, что его нужно переставить, — улыбнулся Арсений и посмотрел на часы. — Сегодня после работы можем позвонить ему.

— Мне, если честно, после отказа уже неудобно соглашаться, — смутилась Кристина.

— А я ему расскажу про шкатулку. Он обалдеет и сразу забудет про твой отказ, — вышел из кабинета тот и тихо закрыл за собой дверь.

А Кристина посмотрела на коричневое пятно, которое не удалось оттереть, и вздохнула. Ей тоже пора было идти на пары, а так не хотелось. Но и они когда-то должны были кончится, поэтому после них Арсений и Кристина сели в кафе неподалёку и связались с Тарасом, который просил перевести загадочный трактат.

— Я звоню по поводу новой информации. Ты знал, что трактат связан с той шкатулкой, которую ты собираешься продавать на грядущем аукционе?

Слышно было, что на том проводе молчали, но недолго. Динамик зашуршал рядом с ухом Арсения, смотрящего на ожидающую Кристину.

— Мы хотим приехать и взглянуть на оригинал. Если связь подтвердится, то речь… — Тарас его перебил, что-то сказал. — Да, тогда ты сможешь продать на аукционе ещё и это. А если там какая-то загадка, то улетит за баснословные деньги. Конечно, мы рассчитываем на комиссию.

Кристина неодобрительно сдвинула брови, но Арсений отмахнулся и сел боком, закидывая локоть на спинку стула.

— Всё, договорились. Воскресенье завтра. У тебя как? Тогда приедем завтра. Отлично.

— Что там? — подпрыгнула на месте Кристина, ожидая очевидного ответа.

— Завтра в районе десяти утра он ждёт нас в особняке, — сказал Арсений и отвлёкся на звук уведомления мессенджера. — Прислал адрес. Улица Домовая, дом 65. Соседний посёлок.

Кристина закивала.

— Нужно подготовиться, — засобиралась она и, чмокнув Арсения в щёку, ушла.

Тот посмотрел ей вслед, вздохнул и заказал себе ужин, потому что совсем не хотел стоять у плиты этим вечером — не для кого.

Дневник иностранца

Утро было пасмурным и идеально подходило для того, чтобы остаться дома, завернуться в плед, начать новую книгу или закончить уже начатую. Чай, фильм… Всё, что угодно ради поддержания атмосферы весеннего безразличия к солнечному счастью. В такси пахло неприятной полиролью, а водитель не унимался в обилии расспросов о жизни. Кристина пожалела, что согласилась на ознакомление с трактатом, потому что этим утром ничего не предвещало благополучия: ни шершавый чехол салонов, ни низкое атмосферное давление, сдавливающее пространство всё сильнее, чем ближе Кристина была к улице Домовой соседнего посёлка.

— Приехали, — с акцентом сказал таксист, закончив рассказывать свою биографию, которую упустила из-за мыслей Кристина, а зря.

Перед входом её встретил Арсений под зонтом.

— Я же говорил, что мы должны ехать вместе, — тихо возмущался он, и помогал той выйти из машины и не намокнуть.

— Мне нужно было кое-куда заехать, — сказала она и показала на пакет с тортом. — Не с пустыми же руками.

— Ты приглашена по рабочему вопросу, а не в гости, — разозлился Арсений и нетерпеливо сопроводил её к воротам, где в комнате с прозрачными стёклами сидел коренастый и волосатый охранник, с интересом разглядывающий пару.

Чуть поодаль стояла машина Сени на специальной площадке, где крутился с тяжёлым колесом в руках недовольный мужчина, менявший пробитое. Прямо за открытой областью в окружении сада возвышался особняк, внешне напоминавший старые поместья царской семьи. Кристина не разбиралась в архитектуре, только китайской и граничащих азиатских стран для контраста элементов декора. Здесь же наблюдала что-то светлое, с балконами для трепещущих дам и преследующих их мужчин. Крыша из светло-голубой черепицы складывалась над основным блоком особняка, растянувшимся на два этажа, и двумя дополнительными, к которым вели узкие коридоры, отражавшиеся в архитектуре, как углубления в фасаде.

Взгляд Кристины скользнул по саду и нашёл среди деревьев прямоугольный двухэтажный дом светло-оранжевого цвета с белоснежными колоннами и красной черепицей. Колонны там были выраженными и круглыми, а в архитектуре основного жилища — плоскими и прямоугольными, как пилястры вокруг окон европейских домов.

— Пошли быстрее, иначе промокнем, — продолжал злиться Арсений в этот раз медлительности девушки.

На пороге их встретил дворецкий. Молчаливый и худощавый мужчина в костюме. Его волосы были редкими, но чёрными, зализанными назад. Лицо с широким и высоким лбом уходило в пологие скулы, морщинистые щёки и узкие челюсть и подбородок. Ноги его далеко шагали, а руки открыто принимали ношу переступивших порог. Кристина споткнулась и едва не упала, но Арсений её поддержал, чего не поспешил сделать дворецкий.

— Тарас Тимофеевич ждёт вас в кабинете, — сказал он и вальяжно махнул на коридор справа.

Кристина в этот момент крутила головой и разглядывала чистый ремонт с фресками у потолка. То, что она видела снаружи, частично повторялось и внутри. Если не знать, что владелец коллекционер древностей и наследник такого же коллекционера, который на аукционах заработал чёртову кучу денег, то можно предположить графские корни. «Может ли обычный человек жить в таких хоромах?» — задавалась вопросом Кристина, шагая по ковру, обтянувшему ступени (к счастью, керамогранитные, а не мраморные, но чистые и не менее роскошные).

— Эй, я на первом, — крикнули с правой стороны лестницы, на что дворецкий отреагировал странным образом и повёл гостей обратно вниз, заводя за лестницу, прямиком в скрытые двери.

Кабинет походил на библиотеку, где два этажа занимали книжные шкафы, а в центре стояли аквариумы и витрины для антикварных и драгоценных вещей. Но более дорогие лежали всё же в сейфовом подвале, куда невозможно просто так попасть. Кристина засмотрелась на изюминку коллекции — круглую шкатулку с цветком, составленном из пяти лепестков, расписанную в старинной китайской технике, используемой при работе с фарфором. Но эта шкатулка совмещала в себе также оттенки, не свойственные китайской культуре: было что-то западное в исполнении рисунка и культурологического посыла. Кристине показалось, что вещь передаёт настроение не одного творца, а нескольких. Или, также думала она, одного и того же творца, но в разные промежутки его жизни, которые он проводил в разных местах и окружении.

— А вот и вы, — расставил руки в стороны Тарас и обнял Арсения, похлопав его по спине.

Тут же он переключил внимание на Кристину и галантно сжал её пальцы в своих ради приветствия. У него были большие зелёные глаза, узкое лицо и копна рыже-коричневых волос. Длинный и острый подбородок, нос картошкой и улыбка от уха до уха. Кристина засмотрелась на нового знакомого и слегка склонила голову, смущённо улыбнувшись, что тоже не осталось без внимания Арсения, горевшего изнутри ревностью. А возможно, что он все эти детали поведения обоих просто надумал, потому что когда Сеня, отвлёкшись на чью-то фигуру на втором этаже, вернулся к Кристине и Тарасу, то увидел только отрешённость в поведении обоих. Тем временем на уровень выше некто прошуршал страницами книг и бросил на стол тяжёлый том.

По деревянной винтовой лестнице сбежала воздушная девушка с чёрными волосами, которые закручивались, казалось, естественными волнами вокруг прелестного лица. Арсений отметил про себя, что невеста Тараса, её чёрные глаза, пухлые губы и яблочные щёчки, привлекали внимание не меньше, чем его коллекция.

— А-а-а, — протянул к ней руку Тарас и пригласил в круг знакомых. — Это моя будущая жена, хозяйка особняка и всего, что в нём.

— Алиса, — протянула она руку Кристине, чтобы поприветствовать, но, едва тряхнув разок, отпрянула и сделала тот же жест в сторону Арсения.

Его за мозолистые пальцы она держала дольше, внимательно изучая хмурые брови, пронзительный взгляд. Он смотрел на неё, но боковым зрением наблюдал за Кристиной, которая в этот момент пристально и даже азартно пялилась на шкатулку под стеклом. Но даже этого хватило, чтобы сделать выводы о новой знакомой. Алиса показалась Арсению надменной и высокомерной. В её нарисованной косметикой на лице искренности не было ничего настоящего, что заставило его сжать челюсти и спровоцировать Алису закатить глаза и повернуться к дворецкому. Они переглянулись и вышли из кабинета, обсуждая меню на обед.

Тарас тем временем рассказывал Кристине то, что она уже и так знала. Трактат Шэн Йиня выглядел дорогим сокровищем древних и забытых времён. Он, как и любой обладатель реликвии, старался набить ей цену, но Кристина оставалась равнодушной к хвастовству. Кинув лишь мимолётный взгляд на все предметы под стеклом, она приняла состаренные временем бумаги и посмотрела на иероглифы.

— Проводили экспертизу? — спросила Кристина, скользя пальцем по корешку.

— Нет, её же мой дед купил, какая тогда была экспертиза? Надо провести? — сдвинул густые брови Тарас.

— Надо провести, — оставалась серьёзной та и продолжала крутить головой и склонять её, словно шею просквозило, оглядывая библиотеку.

Тарас вытаращился и осенённо потряс пальцем перед девушкой. Он быстро достал телефон и позвонил:

— Мне нужна экспертиза древности. Да, год установить. Прошлый владелец сказал, что это реликвия двухтысячных годов до нашей эры. Ну, тогда над этим не заморачивались. Дед просто поверил и купил. Есть специалист? Ну, вот, другое дело. Жду завтра у себя в особняке. Нет, пусть всё оборудование везут с собой.

Кристина и Арсений переглянулись и пожали плечами. Она открыла первую страницу.

— Это не двухтысячный год до нашей эры, а максимально XIV век нашей эры. Тогда начали делать подобные прошивные шёлковой нитью переплёты.

— Правда? — облокотился о стекло витрины Тарас и принял расслабленную позу.

— Да. До династии Тан, правившей с 618 по 907 года, использовались свитки. А непосредственно во времена Тан уже стали делать складываемые в гармошку ленты с плотными обложками по краям. Дальше была сложная в плане централизации правления эпоха «Пяти династий и десяти государств». А с приходом династии Сун, это период с 960 по 1279 года, книгоделы приспособились создавать брошюры и скреплённые посередине книги-бабочки.

— А этот трактат, значит, относится к следующей династии? — заслушался Тарас, держа в голове, что перед ним фанатка китайской культуры.

— Нет, следующая династия Сун, правившая с 960 по 1279 года, продолжала использовать предыдущие варианты оформления рукописей в конечную литературную продукцию. Такие прошитые книги начали делать в эпоху династии Мин, которая только в 1368 году смогла свергнуть правление монгольского хана Хубилая, внука Чингисхана, провозгласившего себя китайским императором в 1271, основавшего первую некитайскую правящую династию Юань и окончательно получившего власть над всем Китаем в 1279. Династия Мин длилась почти четыре века, и как раз в этот обширный промежуток времени появилась техника сянь-чжуан, вот такие прошитые корешки. Она пережила династию Мин, окончившуюся в 1644 году, и просуществовала вплоть до начала XX века.

— Феноменально. И как считаете, могла ли она принадлежать перу китайского философа XIVвека?

— Судя по сохранности, смею предположить, что она сравнительно новая, а текст создавался иностранцем для личных наблюдений и изучения пяти духов, у шэнь. Именно из-за у шэнь я и согласилась на перевод.

Тарас был полностью очарован Кристиной и продолжал игнорировать раздувающиеся ноздри Арсения. Та в свою очередь держалась поодаль и старалась чаще показывать равнодушие, чем заинтересованность. Кристина успела понять, что сердце Сени в данную минуту не находит себе места от тревоги за их отношения. Видя поведение девушки, тот немного поостыл и вник в мини-лекцию коллеги.

— Я бы дала этой книге не больше двухсот лет, но если она хранилась в недостатке кислорода и солнечного света, то увеличу предположительный срок до пятисот лет, — протянула она слегка потёртые и помятые листы владельцу.

— Превосходно, — улыбнулся Тарас, заботливо стёр с обложки трактата невидимую пыль и положил его на стол, за которым, как он предполагал, будет работать Кристина. —Когда планируете приступить?

Та улыбнулась и посмотрела на Арсения.

— После уточнения возраста дневника и шкатулки, а также одобрения отпуска на неделю.

— Неделя? — сдвинул брови Тарас. — Успеете?

Его лицо снова сморщилось от улыбки, отчего Кристина тоже в ответ улыбнулась. С его привлекательным добродушием она не могла соперничать своей напущенной из-за Сени отрешённостью.

— Страниц мало. Если не успею, то продолжу на выходных, если оплатите мне расходы на дорогу. Или передам другому…

— Нет, — выставил перед собой руки Тарас. — Я оплачу расходы. А неделю вашего отпуска вы можете жить в моём гостевом доме. Вы его, наверное, видели?..

Это жутко не понравилось Арсению, отчего он взметнул брови вверх, а рот приоткрыл в немом протесте.

— Да, — согласилась Кристина. — Это удобно. Тогда у меня будет больше времени на перевод.