Kitabı oxu: «Шрамы миров. Петля для летописца и трикстера»

Пролог

Я скучаю по ней. Эта лгунья даже не сказала своего настоящего имени. Да что имя! За те сотни лет, что мы путешествовали вместе, она меняла тела как перчатки. И угадать, кем она предстанет передо мной в следующий раз, мужчиной или женщиной, было невозможно. В нашу первую встречу это был молодой парень. В ту последнюю ночь, перед тем как меня выбросило из чужого мира, она была изящной девушкой.

Она бросила свои последние слова: «Я приду к тебе позже». Сказала так мягко и легко, словно подарила мне алую розу, а в следующий миг безжалостно толкнула в ревущую червоточину пространственного окна, вернувшую меня в Москву.

Боги, как я мечтал вернуться в Москву! Как я был счастлив снова оказаться дома. По меркам Москвы мое исчезновение длилось всего два года. Почти всё осталось прежним, но я врастал в эту некогда родную жизнь так же мучительно медленно, как когда-то обживался в чужом мире, где мне приходилось отчаянно выживать. Вернувшись, я был оглушен. Оказалось, что к нормальности тоже нужно привыкать. И неизвестно, где адаптация давалась труднее.

Сначала меня распирал энтузиазм. Восторг от неожиданного спасения выплескивался на окружающих, эйфория не отпускала месяцами. На этой бешеной энергии я занялся писательством, издал несколько успешных романов о червоточинах и параллельных мирах. Но постепенно счастье «возвращенца» стало перечеркивать смутное, липкое чувство одиночества.

Проходили недели, а она не появлялась. Шли месяцы, её не было. «Роза обещания» в моей душе теряла лепестки с каждым разочарованным вздохом. Я ждал её как сумасшедший. Прошло уже несколько лет, но ее все не было. Что с ней произошло? Сам я вернуться не мог, и похоже умереть тоже. Не знаю как, но я оказался из тех долгожителей, кто оставив на теле тысячи шрамов, ни один из них не способен был стать смертельным. Я просто застрял в Москве в вечном ожидании, прижимая к груди увядающий «цветок надежды». Я подсознательно заглядывал в глаза каждому прохожему в толпе, надеясь наткнуться на взгляд, поглощающий свет.

Она была моим единственным близким существом. Единственным, кто помнил меня настоящим с самого начала, ведь её проклятием и даром было сохранять память жизней, которых она коснулась. Она была моим зеркалом, моим отражением. Без неё я рисковал потеряться в море лиц, мелькающих вокруг, как бабочки-однодневки. Она была тем единственным вековым деревом, на которое я, словно плющ, навешал свои чувства и воспоминания. Этот стержень не давал мне сгинуть в хаосе, направлял меня. И я его потерял.

Время в Москве шло своим чередом. Года складывались в десятилетия. На моем «цветке надежды» остался всего один засохший лепесток. Мои друзья старели, заводили семьи, уходили. Мой мир без неё, без этой связующей нити, превратился в вакуум. И к какому из этих миров я вообще принадлежал полностью? Или я стал циничным уродцем, не нужным ни одной из вселенных? Мне было плевать на древние мифические расы и тот мир. Я просто хотел, чтобы в моей реальности существовала она. Я всегда знал, что так правильно. Оказалось, что это несбыточная мечта.

Всё изменилось в тот день, когда моя младшая сестра передала мне странный сверток. Самого гостя я не застал, тогда я был на писательской конференции. Сестра лишь рассказала, что посыльную с трясло, она торопилась и твердила про «окно закрытия через двадцать восемь минут». Курьер передала всего несколько фраз: «Она не сможет прийти. Если решишь вернуться, то выбирайся сам. Надейся только на себя».

Внутри меня всё похолодело. Окно закрывается?! Что это значит? Неужели был проход, связывающий наши миры? И она позволила его запечатать? А меня она спросила?! Как она вообще посмела?!

В свертке лежали старые солнцезащитные очки. Я мгновенно узнал крошечный скол на левом стекле. Столетия назад я отдал их ей, чтобы прикрыть ее пугающие зрачки, преломляющие свет, похожие на черные дыры. И вот они вернулись ко мне. Временная петля длиною в века замкнулась. Отношения, длившиеся вечность, завершились парой банальных строк: «Живи хорошо в своем мире, как должен был, как мечтал. Обратного пути больше нет».

Ей трудно было передать мне хотя бы еще несколько слов?! У меня перехватило дыхание, желудок скрутило от лютой, ослепляющей ярости. Чёртова лгунья! Как же мне надоели твои фокусы и вечные недомолвки!

В тот вечер меня рвало, поднялась температура. Несколько недель я провалялся в бреду. Сестра выхаживала меня, не отходя от кровати, слушала мой безумный лепет и вытирала холодный пот.

«Живи хорошо? Как должен был?» Как по-издевательски звучит. Я прожил триста лет в параллельной вселенной. Я изменился до костей, как я мог жить как прежде в этой благополучной Москве? Да, я писал статьи, читал лекции, встречался с друзьями, моя покалеченная когда-то рука зажила. Это помогало коротать годы ожидания. Но время безжалостно. Последняя связь с родной землей оборвалась, когда моя сестра умерла от старости на больничной койке.

— Я вижу, как ты скучаешь по ней, — тихо, хрипло сказала она мне перед самым концом. — Просто найди её сам. Вот и всё.

— Не скучаю. Всё прошло, забудь, — хотел ответить я, но онемел.

Я просто молчал, впитывая её последние слова как священное писание. Я понимал, что с её уходом я остаюсь абсолютно один. У меня больше нет никого родного. Вся моя безнадежная уверенность в том, что мой дорогой друг придет, рассыпалась. А ведь это казалось таким же незыблемым законом, как то, что горы стоят на местах, а реки текут к океану. Ты же всегда находила меня! Даже если бы тебя убили или заперли в плену, ты бы переродилась, сменив тело, как птица Феникс, и нашла меня. Что случилось у тебя в этот раз?

Если ты передала записку, значит ты действительно не забыла меня после очередного перерождения, и твоя ошеломляющая память не обнулилась, как у обычных людей. Так ты просто не хочешь меня видеть? Но если у тебя появились причины не возвращаться ко мне, я, мать твою, хочу знать их! Тебе придется сказать мне это в лицо.

Но как искать песчинку на бесконечном пляже? Как найти каплю в бушующем океане вселенных? Я не знал, кто еще может подсказать мне дальнейший путь.

Последний засохший лепесток с моей «розы надежды» упал и превратился в пыль. Я сам ощущал себя этим прахом. Мой внутренний стержень сломался вместе с идеей о её возвращении. Разум заволокло туманом, связные воспоминания стерлись. Дни переплелись между собой, и я просто побрел в никуда сквозь бесконечные, пустые года.

После смерти сестры и насыщенной земной жизни, после кругов ада из гнева, разочарования и токсичной, ненормальной зависимости и пассивного ожидания, сквозь серые будни, я наконец принял решение. Я пройду по той же дороге, что и сотни лет назад. У меня появился свой маленький, безумный план, ставший моим новым смыслом. Если существует хотя бы ничтожный, пусть один на миллион, шанс узнать ответы на мои вопросы, я не имею права его упустить.

ГЛАВА 1

Я нашел его там же, в полузаброшенном переулке. Седовласый старик сидел на деревянной скамейке, блаженно щурясь на скупое городское солнце. На мне были те самые черные очки-авиаторы.

Все эти годы я послушно играл роль того, кто ждет на месте. Но эта плутовка нарушила правила. Моё время ожидания истекло.

Я должен хотя бы знать, что с ней произошло после того, как мы расстались. Это все, о чем я в тот момент думал. Тогда у меня не осталось бы больше сожалений и сомнений. У меня уже не было острых чувств, но как заброшенная и недочитанная наполовину книга не давала покоя, так и не решенная задачка требовала ответов, крутясь в голове и мягко жужжа неуемной пчелой. Я пришел на кладбище попрощаться, и пообещал сестре исполнить ее последнюю волю. Я найду ее, вот и все.

Все что было у меня и связывало с тем миром, это очки, да еще книга с моими воспоминаниями. Единственное,что мне оставалось, чтобы не сойти с ума в этой одинокой долгой жизни, искать ту самую песчинку в пустыне.

— Ты всё-таки пришел?! — старик резко подобрался, его живые глаза изумленно округлились.

— Я пришел, маленький ублюдок, — спокойно ответил я, присаживаясь рядом.

Он был тем, кто умеет прорезать пространственно-временные червоточины. Но даже тот, кто их создает, не знает куда они приведут. Это может быть абсолютно любое место во вселенной или параллельных мирах. Довериться ему, все равно, что сыграть в лотерею и попасть в западню. Он каким-то образом узнал запрещенную во всех мирах технологию разрезать пространство и теперь за ним гоняются все страшные силы. Похоже никто пока не знает, что он прячется именно здесь, раз мерзавец прожил здесь так долго и сейчас беспечно греется на солнце.

Тогда именно с него началась моя история. Я ненавидел его всей душой сотни лет, находясь в ужасающем параллельном мире. Я грезил о возвращении и детально представлял, как придушу этого мелкого гада голыми руками. Но когда я наконец вырвался в Москву, я был так пьян от счастья, что мне стало жаль тратить на него драгоценное время. К тому же подсознательно я берег его как последний, ничтожный шанс связи с тем миром. И вот этот шанс настал.

— Ты же помнишь о том, что можешь потеряться среди миров? — зашелестел старик, в его голосе прорезался страх. — Ты можешь выйти вообще не туда! И кто знает в каких ужасных обстоятельствах ты там окажешься?

— Как же я мог забыть, — я лишь зло саркастически усмехнулся в ответ, не снимая очков. — И ты смеешь напоминать мне об этом?! Вставай и делай, что должен!

Старик послушно вскочил с лавки и сделал манипуляции дрожащими руками. Воздух в переулке затрещал и нагрелся, подернулся маревом, и пространство перед скамейкой с мерзким звуком лопнуло, обнажая бурлящую и вспыхивающую искрами тьму.

В ту же секунду я стальным захватом стиснул его запястье.

— Эй! Ты что творишь?! — взвизгнул он.

Я не ответил и силой увлек его за собой, шагая прямо в бездну.

Итак, у меня появился шанс потеряться в пространственных дырах. Быть вечным скитальцем и одна лишь вера, что рано или поздно я окажусь в том мире, где мы расстались. Единственное, что не знал этот мелкий гаденыш, так это то, что я насильно прихвачу его с собой.

— Считай это расплатой за тот случай много лет назад, который изменил всю мою жизнь. — Пусть мы будем слепыми кротами, бесконечно роющими эти пространственные норы, но я собирался докопаться до внятных ответов на все свои вопросы.

— А-а-а-а! Моя рука! Ты сломаешь её, отпусти сейчас же! Мои кости слишком старые для этого! — истошно орал проводник.

Его крик тонул в гуле межпространственного коридора. Нас несло в полной невесомости, кружило в яростном вихре слепящего света и абсолютной темноты. Сознание плавилось. Наконец коридор выплюнул нас. Сила тяжести вернулась мгновенно и мы с размаху грохнулись на жесткую, сухую землю. Только тогда я разжал пальцы и отпустил его руку.