Kitabı oxu: ««Сказочки на чердаке» микросказки 2 том»

51.Колокол шишка

На старой сосне висела шишка, которая звенела, когда стихал ветер. Никто не мог её сорвать, потому что она держалась крепче железа. Однажды мальчик запустил в неё камнем, шишка упала и зазвенела голосом умершего когда-то старика: ты сбил меня, теперь я буду звонить у твоего уха. Мальчик поднял шишку, приложил к уху, а она запела, но не песню, а то, как старик умирал, как он дышал, как шептал: «Не бей меня, я не дерево, я его память». Мальчик испугался, хотел выбросить, а шишка приросла к его руке и звонила с каждым его шагом. Он перестал ходить, сел у сосны и сидел, пока к утру не стал корнем этой самой сосны. Шишка теперь звонит под землёй, а если встать на то место, можно почувствовать, как мальчик превращается в дерево, а шишка в самый настоящий колокол.

52.Ушат непроливайка

У колодца стоял ушат, который никогда не переполнялся. Сколько в него ни лей, вода уходила, будто в песок. Мужик Ефрем подумал, что он дырявый, залатал, а ушат сказал: я не дырявый. Я просто пью всю эту воду. Но не только воду, а всё, что в меня наливают. Ты постарался меня залатать и я тебе помогу. Хочешь, налей мне своё горе, и я его выпью. Ефрем налил в ушат свою обиду на соседа. Ушат выпил, а наутро сосед пришёл и извинился. Ефрем удивился, налил свою зависть и сосед сломал ногу. Налил свой гнев и изба у соседа сгорела. Ефрем понял, что ушат не пьёт горе, а исполняет его. Испугался, перестал лить, закопал ушат в землю. Но на том самом месте вырос колодец, и теперь каждый, кто опустит в него ведро, вытягивает не воду, а то, что сам когда-то вылил: свою злость, свою тоску, свою вину. И пьёт её, не зная, что это его же.

53.Окно с криком

В одной избе было окно, которое открывалось только с криком. Кто крикнет «откройся!» и окно распахивается, но вместе с воздухом впускает эхо. То же самое слово, но сказанное страшным голосом. Хозяйка Фёкла открыла однажды ночью окно, потому что душно было, и крикнула: пусть войдёт свежесть! А окно ответило голосом покойного мужа: пусть войдёт свежесть и я вместе с ней. Фёкла захлопнула окно, но в избе уже пахло могилой. Она заколотила окно досками, но каждую ночь доски вылетали, и окно кричало её голосом: «Пусть войдёт свежесть!» Теперь она спит в погребе, а изба пустует, а прохожие слышат, как из окон доносится её же крик, повторённый чьим-то чужим голосом.

54.Лучина недотрога

У одной бабы была лучина, которая не горела, пока на неё не дышали. Она тлела, но не давала огня, а как только кто-то дул на неё, она вспыхивала и произносила имя того, кто дунул. Баба боялась раздувать лучину, потому что знала: если она произнесёт твоё имя ты сгоришь вместе с ней. Но однажды зять пришёл и дунул из любопытства. Лучина загорелась и прошептала: «Пётр». Зять упал и обуглился за минуту. Баба хотела затушить лучину, а она сказала: я самая настоящая Недотрога. Кто меня тронет того и помяну. Ты меня не трогала, так что живи. Баба закопала лучину в землю, но на том месте вырос сухой куст, и каждый, кто сломает его ветку, слышит своё имя и чувствует, как начинает тлеть изнутри. С тех пор в той деревне не жгут лучину. Все там теперь пекут хлеб в печи, а свет добывают от соседей из другой деревни.

55.Молчаливый подпол

В старой избе подпол не скрипел, а молчал. Даже когда по нему ходили, он не издавал ни звука. Но если в подпол бросить монету, он вздыхал и говорил: «Спасибо, ещё одну». Хозяйка Настасья бросала в подпол монеты, чтобы он молчал. Но однажды она не нашла денег, и подпол заговорил: Ты не платишь и я говорю. Я расскажу, что ты прячешь в сундуке, что ты думаешь о соседях, что ты делаешь ночью. Настасья испугалась, залила подпол водой. А подпол засмеялся: ты меня залила и теперь я буду говорить тихо, но всегда. Вода это мой голос. И правда: теперь из подпола доносится бульканье, и если прислушаться, можно услышать, как вода повторяет тайны всех, кто живёт в доме. Теперь изба стоит пустая, а подпол всё булькает и булькает, рассказывая воде то, что не должен слышать никто.

56.Ведро которое невод

У колодца стояло ведро, которое никогда не зачерпывало воду. Оно опускалось вниз, но поднималось пустым. Хозяйка ругалась, но однажды ведро сказало: Я не воду черпаю, а тишину. Там, внизу, тишина густая, как кисель. Если хочешь, я принесу тебе одну ложку? Хозяйка кивнула, ведро опустилось и поднялось, наполненное не водой, а густым, как дым, молчанием. Она выплеснула его на пол, и в избе стало тихо так, что даже мыши перестали скрестись. Тишина заполнила все углы, и хозяйка услышала, как бьётся её собственное сердце, как скрипят суставы, как падает ресница на пол. Она испугалась, хотела вернуть тишину обратно, но ведро сказало: Нельзя вернуть, тишина теперь твоя. Будешь жить в тишине, пока не научишься её слушать, а не бояться. Хозяйка до сих пор сидит в избе и слушает, как тишина разговаривает с ней шёпотом её же мыслей. Соседи говорят, что она оглохла, но на самом деле она слышит слишком много для обычного человека. Хотя, кто скажет, что она теперь обычный человек?