Kitabı oxu: «Смотря на звезды»

© Ger X, 2026

ISBN 978-5-0071-1238-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Космос.

Мама-кошка умерла на рассвете. Её пушистое чёрное тело ещё хранило тепло, когда маленький Космос ткнулся носом в её бок, пытаясь разбудить. Он не понимал, почему она не открывает глаза, почему её дыхание стихло, почему кровь на её шерсти уже засохла тёмными корками. Он помнил, как мама ушла вечером за едой, а вернулась вся в ранах — она еле доползла до подвала, оставляя кровавый след. Она не сказала, что случилось, но Космос чуял запах собаки, въевшийся в её шерсть.

— Иди и будь счастлив, — прошептала она перед тем, как закрыть глаза. Эти слова звенели в его голове, как далёкий колокольчик, но их смысл ускользал от котёнка.

Ночь он просидел рядом с ней. Желудок сводило от голода, но он не мог уйти. Казалось, если он останется достаточно долго, мама обязательно проснётся, лизнёт его шершавым языком и скажет, что всё хорошо. Но она не просыпалась.

Утро пришло серое и холодное. Лето в этом городе было каким-то бледным — даже солнце не хотело заглядывать в подвал старого дома. Космос вылез наружу, перебирая лапами по мокрому асфальту. Он был маленьким, чёрным и таким голодным, что живот казался пустым мешочком.

Люди шли мимо. Они не замечали чёрного котёнка, который дрожал у стены. Они спешили по своим делам, смотрели в телефоны, пили кофе из картонных стаканчиков. Кто-то даже чуть не наступил на него, и Космос отскочил в сторону, прижимая уши к голове.

Еда. Он должен найти еду.

Мама лежит в подвале. Может быть, она ждёт его? Но мысль о еде вытеснила всё остальное. Он шёл вдоль домов, принюхиваясь. Запах шаурмы ударил в нос внезапно — острый, сочный, манящий. Космос увидел пакет с остатками на углу. Он побежал изо всех сил, но даже не заметил, как из щели соседнего подвала вынырнула огромная крыса.

Она была быстрее. Она была сильнее. Крыса схватила пакет зубами и утащила в темноту, даже не взглянув на котёнка.

Космос застыл. Голод скрутил его внутренности, и он медленно опустился на асфальт, чувствуя, как мир становится слишком большим, слишком серым, слишком пустым.

— Иди и будь счастлив, — повторил он про себя, но не знал, как это — быть счастливым, когда внутри зияет дыра, а в животе — холодная пустота.

Голод заставил его подняться. Он не знал, сколько прошло времени — минута или час, — но внутри снова заныло, острее, чем прежде. Космос поплёлся вдоль улицы, почти не разбирая дороги, но вдруг ветер донёс новый, настойчивый запах. Жареное мясо. Луковый сок. Пряный соус.

Он побежал, не разбирая лап, перескакивая через лужи и окурки. Запах вёл его за угол, мимо гудящих машин, мимо ног прохожих, которые снова не замечали чёрную тень у своих ботинок. Мусорка стояла у задней стены маленького кафе — помятое железное ведро, переполненное пакетами и обёртками. Сверху, на самом краю, лежал кусок мяса. Настоящий, сочный, ещё тёплый — кто-то отправил его в ведро, не доев до конца.

Космос остановился. Он подозрительно огляделся: нет ли рядом той крысы? Или других собак? Но двор был пуст, только из кухни доносился лязг посуды. Тогда он прыгнул — неуклюже, по-котёночьи, — вцепился когтями в край бака, подтянулся и вонзил зубы в мясо. Жевать было некогда, он глотал крупными кусками, давясь от жадности и страха, что кто-то отнимет этот клад. В какой-то момент он замер с куском в пасти и прислушался: шаги? Нет, показалось. И снова — глотать, урчать, почти рычать от удовольствия.

Раньше мама приносила ему маленьких мышей, иногда — кусочки мяса, подобранные где-то на помойках. Она учила его нюхать, различать свежее от тухлого, но Космос был ещё слишком мал, чтобы охотиться сам. Она жевала добычу, делала её мягче, а он сосал и глотал, прижавшись к её тёплому боку. У него не было братьев и сестёр — по крайней мере, он никогда их не видел. В подвале всегда была только она, и он, и тишина.

Теперь он стоял один, у мусорного бака, с полным желудком и мокрыми от уличной грязи лапами. Он облизал рот, вытер морду о лапку и вдруг оглядел двор уже иначе. Высокое серое небо. Птицы на проводах. Железная дверь кафе, из которой доносились голоса. Шипение машин на проспекте. Мир оказался огромным и шумным, и Космос впервые подумал о том, что мама говорила ему в самом конце: «иди и будь счастлив». Он не знал, что значит «счастлив», но теперь, когда мясо согрело его изнутри, он почувствовал что-то похожее на лёгкость. И хотя память о ней всё ещё саднила, как заноза, он сделал первый шаг вперёд — от мусорки, мимо кафе, в неизвестный двор, где пахло травой и новой жизнью.

Глава 2

Новые приятели.

Космос нёсся сквозь двор, не разбирая дороги. Лапы скользили по мокрой траве, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё звучал хриплый голос рыжего: «Лучше иди отсюда…» Он не оглядывался — просто бежал, пока не упёрся в высокий забор из сетки-рабицы. Только тогда он остановился, переведя дух, и оглянулся. Рыжий не гнался. Он остался на своём месте, лениво вылизывая лапу, — ему было всё равно, ушёл ли чужак или нет.

Двор был странным. Серые панельные дома стояли по кругу, как старые великаны, а между ними зеленели кусты сирени и тополя. Детская площадка с ржавой горкой и качелями пустовала — ни детей, ни мам с колясками. Только воробьи купались в луже. Здесь было тихо, почти безлюдно, и Космос почувствовал, как напряжение понемногу отпускает его.

Он сделал несколько шагов вперёд, принюхиваясь к кустам, и вдруг услышал шорох. Из-под скамейки выкатился мяч, а следом — мальчишка лет десяти. Глаза у него были колючие, руки тянулись к котёнку с явным намерением схватить за шкирку и, судя по злой ухмылке не для того, чтобы погладить.

— А ты откуда взялся, чёрный? — мальчик шагнул вперёд, сжимая пальцы в кулак. — Сейчас я тебя…

Космос ощетинился, выгнул спину и зашипел — так, как учила мама, когда рядом появлялась чужая кошка. Но мальчишка только засмеялся и протянул руку. Тогда котёнок рванул в сторону, юркнул под качели, потом — между ножек горки, и вылетел на песочницу. Мальчик бежал за ним, но Космос был маленьким и юрким, он проскользнул в дыру в заборе и выскочил в соседний палисадник.

Там, на крыльце старого деревянного дома, сидела девочка с косичками. Она держала в ладонях блюдце с молоком. Космос замер, готовый снова бежать, но девочка посмотрела на него тёплыми глазами и тихо сказала:

— Не бойся. Пей.

Он не поверил сначала. Но молоко пахло так знакомо и уютно, как когда-то пахла мама. Космос сделал шаг, другой, и осторожно коснулся носом белой поверхности. Молоко было тёплым. Он пил, мелко дрожа, а девочка гладила его по голове тонкими пальцами.

Откуда-то из-за угла выглянул полосатый худой кот с ободранным хвостом. Он фыркнул, но не зло, а скорее любопытно, и подошёл поближе. Космос насторожился, но полосатый лизнул его в ухо — как старший брат, который проверяет, не опасен ли малыш. Рядом вынырнул ещё один — серый, с белым пятном на груди, — и тоже пристроился рядом, словно говоря: «Оставайся. Здесь можно».

Космос поднял голову от блюдца. Девочка улыбалась. Солнце пробилось сквозь тучи, и двор вдруг стал не серым, а золотистым. Он ещё не знал, как зовут новых приятелей, но впервые после маминой смерти почувствовал, что он не один. И что, возможно, счастье начинается именно здесь — с тёплого молока, чужой ладони и двух котов, которые не прогоняют.

Космос допил молоко до последней капли, облизал блюдце шершавым языком и поднял голову. Девочка с косичками тихонько засмеялась, погладила его ещё раз, а потом встала и ушла в дом, оставив дверь приоткрытой. Оттуда пахло супом и старыми книгами.

— Ну что, черныш, — раздался голос за спиной. Космос обернулся. Кот с облезлым хвостом сидел на крыльце, лениво почесывая лапой за ухом. Рядом пристроился серый с белым пятном — тот, что лизнул его первым. — Ты уже наелся, а имени своего не сказал. Как звать-то?

Космос выпрямился, стараясь выглядеть взрослее:

— Космос. Меня зовут Космос.

— Космос, значит, — усмехнулся облезлый. — Занятное имя. А я Бутч. Это Серый, — он мотнул головой в сторону полосатого. — Мы тут главные по двору. Не бойся, в обиду не дадим, но есть у нас правила, и их надо знать, если хочешь здесь жить.

Космос насторожил уши. Он помнил, как рыжий кот прогнал его с первого двора — и очень не хотел повторять эту историю.

— Какие правила? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Бутч вздохнул, будто собирался прочитать долгую лекцию, и уселся поудобнее.

— Первое и главное: не кради еду. Ни у людей, ни у других котов. Если кто-то нашёл кусок — это его добыча. Хочешь есть — ищи свой или проси, как ты сейчас у девочки. Люди здесь добрые, кормят, если мяукнуть вежливо. Но воровать — значит, получить по морде и убраться вон. Запомнил?

Космос кивнул.

— Второе: нельзя нападать без причины. Мы, дворовые коты, живём мирно. Если кто-то на тебя рычит — не лезь, отойди. Если полезет сам — защищайся, но не начинай первым. Драки нужны только ради выживания, а не ради забавы. Тут хватает места для всех, и еды тоже, если не жадничать.

Серый согласно фыркнул и добавил:

— Третье: уважай старших. Мы с Бутчем здесь уже пять лет. Если мы говорим — слушай. Если мы просим помочь — помогай. Если видим, что ты нарушаешь, — придётся тебя наказать. Но мы справедливые, ты не бойся.

Космос опустил голову, переваривая услышанное. Потом поднял глаза и твёрдо сказал:

— Я запомню. Я не буду красть и не буду драться без дела.

Бутч одобрительно прищурился:

— Молодец. Тогда оставайся. Покажешь себя — будешь жить в нашем дворе. Серый, покажи ему укромные места — где сухо ночевать, где вода бывает, а где лучше не соваться.

Серый встал, потянулся, хвост его дёрнулся, и он двинулся в сторону кустов сирени, махнув Космосу:

— Пошли, малыш. Покажу тебе наш мир. Только смотри не отставай.

Космос шагнул за ним, чувствуя, как внутри впервые за несколько дней разливается что-то тёплое — не только от молока. Он больше не один. У него были имя, правила и новое место, где его приняли.