Kitabı oxu: «Стеклянная крепость»
Предисловие
Данная книга является темным романом, поэтому прежде чем начать читать, ознакомьтесь с триггерами:
1) Сцены насилия, как физического, так и психологического .
2) Сцены пыток (включая розги, кнут, привязывание).
3) Подробные описания последствий сексуального насилия (воспоминания, триггеры, панические атаки).
4) Сцены похищения и содержания в неволе
5) Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), тревожность .
6) Воспоминания о жестоком обращении (физическом и эмоциональном) и травмирующих событиях.
7) Тема смерти близкого человека.
8) Затронуты темы сексуального и физического насилия над детьми.
9) Преследование.
10) Игра с психикой.
Включает: газлайтинг, отрицание реальности жертвы, перекладывание вины, нормализацию насилия, использование травмы как оружия, психологические пытки через наблюдение, одержимость и контроль
11) Откровенные сексуальные сцены.
12) Нецензурная лексика.
13) Упоминание наркотиков.
14) Упоминание попыток самоубийства (в прошлом).
15) Подробные сцены убийств (в том числе жестоких).
16) Упоминание жестокого обращения с животными (мёртвая птица)
17) Отношения, которые могут быть ошибочно истолкованы как стокгольмский синдром (но это не так)
КНИГА СТРОГО 18+
Хочу также предупредить, что в данной книги не будет много сцен секса. Если вы ждали именно этого, то эта книга не для вас.
Если вы ознакомились и готовы погрузиться в данную историю, то… Приятного прочтения!
Посвящается
Всем, кто знает, что правильное решение — не всегда приносит счастье. А неправильное становится единственно возможным и желанным.
Пролог
Абриль Эррера
Испания. Марбелья. Начало сентября, 2025 год. 12:40
— Не так быстро, умник, — сквозь сон слышу приглушенные голоса. — Брось пушку.
Сознание возвращается постепенно, обрывками. Голова ужасно гудит от непонятного препарата. Язык прилипает к небу. Хочу пить.
С трудом открываю глаза — все плывет… Откуда-то сверху доносятся приглушенные голоса. Что там творится?
Тело ноет, но непонятно откуда взявшийся адреналин бьет в жилы. Инстинктивно ползу вперед, на звук, упираясь во что-то. Лестница.
— Где она?! — кричит до боли знакомый и родной голос.
Раздается глухой, мясистый удар — кулаком в живот? По легким? Следом — сдавленный стон. Его стон.
— Приведи ее, — спокойно приказывает мужчина.
Чьи-то шаги направляются в мою сторону, и, когда я начинаю подниматься по ступенькам, двери распахиваются. Меня грубо берут под локоть и чуть ли не тащат за собой. То и дело только успеваю перебирать ноги и спотыкаться. Меня пихают, подталкивают стволом пистолета, и это отзывается унижением. Дрожь в коленях доказывает мою беспомощность.
Слабая.
Яркий свет резко и неприятно ударяет по глазам, заставляя зажмуриться. Поворачиваю головой в сторону, но хватка не ослабевает. Прохладный ветер и неожиданный шум волн вызывают на теле мурашки.
Меня толкают и ставят на колени. Бетон неприятно холодит и впивается в кожу. И только потом замечаю его. Сантьяго. Начинаю дрожать, а лицо, по ощущениям, бледнеет.
Весь в крови. И так же стоит на коленях. Его глаза находят мои, и на несколько секунд весь мир теряет смысл. Но возвращает в него смех того ублюдка и медленные, натянутые аплодисменты.
— Ну что же… — начинает медленно и мелодично говорить придурок. — Я хочу, чтобы ты мучился.
Он делает жест, и Сантьяго хватают двое амбалов, не давая шевелиться. Я пытаюсь встать, но меня грубо возвращают на место. Дыхание учащается, а стук сердца раздается в ушах. Не знаю, чего ожидать в следующую секунду.
Ко мне подходит третий амбал с каким-то печальным взглядом. Но почти сразу я осознаю весь ужас происходящего.
Меня хватают и начинают обматывать веревкой под грудью, притягивая к ржавой трубе. Пытаюсь дергаться и сопротивляться, но он в разы сильнее меня. Из меня вырывается крик, хриплый, больше похожий на вой загнанного зверя. Легкие горят, в горле стоит ком.
— Не трогай! Отпусти! — пытаюсь вырваться, но не выходит. — Не трогай!
На глазах стоят слезы. В голове всплывают самые ужасные картинки. Лицо бабушки, которое я запомнила на всю жизнь. Ее взгляд, полный отвращения. Сердце сжимается и замирает.
— Ты отнял у меня самое дорогое… — голос ублюдка спокоен и тягуч, как мед. — Теперь же я отниму у тебя то, что любишь ты. По крупицам. И, пожалуй, начнем с ее невинности… Точнее того, что от нее осталось.
Меня привязывают, как псину, к этой трубе. Дергаюсь, но делаю хуже только себе. Больно. Петли туго стягивают ребра, делая с каждым движением вдох все короче. От этого кашляю.
— Не смей… — голос Сантьяго хриплый от ярости, больше похож на рык зверя.
Но мужчине плевать. Он достает нож. Лезвие блестит на солнце, когда его начинают крутить в руке. А следом незнакомец направляется ко мне.
Я прижимаюсь к трубе, отступаю назад, уходя чуть в бок, но он лишь хватает за веревку, притягивая к себе.
Пытаюсь идти назад, что доставляет невообразимую боль, но безрезультатно.
Мужчина проводит ножом по моему животу. Неглубоко, но достаточно, чтобы я прочувствовала все. Сначала — чуть давящий холодок лезвия на коже. Позже — резкая, очень жгучая полоса боли. Не проникающая. Рассекающая. Как удар раскаленной проволокой — уж я-то знаю это ощущение. Тепло крови, тут же выступившей тонкой нитью. И дикий, какой-то животный страх — не от самой раны, а от ее расположения. От того, что он может сделать дальше.
Крик Сантьяго, свой собственный визг или вопль, хриплое бормотание незнакомца — все сплетается в оглушительный и бессмысленный гул. В глазах темнеет, в ушах звенит. Я перестаю понимать, где боль от веревки, пореза, а где от стыда или унижения.
Все смешивается в голове в тот момент, когда пальцы впиваются в ткань моего платья. Резкий рывок — треск расходящихся швов заглушает на секунду все звуки. Золотые цепи отлетают, как и украшения. Прохладный ветер с моря обжигает обнаженную кожу. Интуитивно пытаюсь прикрыться, но руки скованы веревкой, мешая этому. Меня грубо разворачивают лицом к Сантьяго, подставив его взгляду мою наготу.
Это не просто акт насилия. Это извращенный ритуал уничтожения, где я всего лишь пешка.
Незнакомец хватает меня за шею и наклоняется к уху, шепча:
— Самое интересное только начинается…
Глава 1. Со мной будет жить какой-то маньяк…
Абриль Эррера
Италия. Марбелья. Июнь, 2025.
«— Абриль, иди-ка сюда, — слышится строгий голос бабушки.
Понимаю, что выбора нет. Прятаться бесполезно. Она все равно найдет. От этого мысли в голове замирают, а в животе как-то холодеет. Встаю с кровати… Ступаю тихо, медленно, а в коленках уже дрожь. Мне страшно.
— Бабуль, что такое? — тихо и очень аккуратно интересуюсь я.
Но… Злой взгляд и тяжелое дыхание не обещают ничего хорошего. Глубокий вдох. Выдох. Меня трясет, а на глазах уже наворачиваются слезы.
— Это что? — она указывает на, вроде чистую, кухню.
Так и знала, что нужно что-то перепроверить после уборки.
— Чистая кухня… — протягиваю я.
И тут бабушка взрывается. Она резко поднимается из-за стола и направляется ко мне. Однажды усвоила урок: не пытаться сбежать и прятаться. Будет в разы больнее.
Я выставляю руки вперед, не понимая, какую часть тела защищать. Сначала вижу лишь мелькнувшую в воздухе руку. Следом — яркую вспышку где-то сбоку, и только через долю секунды мозг осознает это как боль. Резкую. Жгучую. Голова сама собой дергается в сторону. Секундный звон в ушах и белая пелена перед глазами. Рука интуитивно тянется к щеке, к месту, которое начинает гореть. Чувствую, как скатывается слеза, неприятно обжигая. Противный металлический привкус во рту. Понимаю, что это кровь.
— Где еда? Почему тарелки не на своих местах?! Забыла, что входит в твои обязанности?! — тараторит бабушка. — Я напомню! Пошли к камину.
Я рефлекторно отступаю, но женщина хватает меня за руку и начинает тянуть за собой.
— Не надо, пожалуйста! — кричу я. — Я все сделаю, извини, пожалуйста…
Непроизвольно начинаю плакать, что окончательно выводит бабушку из себя. Она сильно толкает меня в грудь. Теряю равновесие, громко шлепаясь на пол. На колени. Всхлипывания переходят в захлебывания.
Я инстинктивно рвусь прочь, но не вставая, а ползком. Спотыкаясь и цепляясь за ковер. Но женщина одним шагом настигает меня. В ее руках появляется тонкая плеть…»
Последнее, что я чувствую перед тем, как вырваться из сна — свист той плети в воздухе. И тут же — звук, наложившийся на него. Грохот? Открывание ящиков? Глаза распахиваются. Слезы, будто от того самого удара, который так и не случился, стекают по щекам. Вытираю их тыльной стороной ладони.
Боже… Как я ненавижу спать. Теперь могу уснуть только под тонной снотворного или вина. И даже это не помогает почувствовать спокойствие. Сердце колотится, выбивая ритм паники.
Решаю прислушаться. Этот грохот реален? По-моему, звук идет откуда-то… с кухни.
Странно. Мигель? Нет, не может быть… Он бы, возможно, предупредил. Значит, кто-то другой. Как тогда, в детстве. Когда в дом мог вломиться кто угодно, а бабушке было плевать. Холодный пот проступает на спине. Дыхание сводит в горле.
Ко мне кто-то вломился?
Аккуратно встаю с постели и беру первое, что попадается в руки — ночник. Как глупо. Пластмассовый зайчик против взрослого человека. Ощущение дежавю.
Тихо пробираюсь к двери и медленно открываю ее, проскальзывая в коридор. Черт… Если это Мигель — я его прибью. Можно же позвонить и предупредить. Нет, мы же так не делаем, нам подавай сюрпризы. Иногда мне кажется, что старший из нас точно не он.
Захожу на кухню и…
— Твою мать, ты кто?! — визжу я, угрожая незнакомцу ночником.
От неожиданности мужчина роняет пачку яиц на пол и оборачивается. Светлые пряди падают ему на лоб, а выразительные голубые глаза смотрят прямо в мои.
— Сантьяго, — представляется он.
— И что ты делаешь у меня дома, Сантьяго? — медленно спрашиваю я, едва заметно направляясь к нему со стороны.
Мало ли что у него на уме. Так хоть смогу нанести удар.
— Ну… Если до тебя так долго доходит… — начинает он, вырывая из меня смешок. — …теперь я тут живу.
Что-что? Мне послышалось?
— Извини?... — недоуменно протягиваю я. — Ты… что?...
Из его губ слышится надменный смех.
— Ты еще и глухая? — он возвращается к своему занятию и поднимает пачку разбившихся яиц. — Говорю, жить тут буду.
— Не будешь, — перебиваю я и выхватываю из его рук этот несчастный лоток.
Смелости что ли набралась?
— Это моя квартира, — продолжаю я.
Мой взгляд цепляется за спортивную сумку у двери. Он не шутит что ли?
— Теоретически — это квартира принадлежит Мигелю, — говорит он.
— Я вызываю копов, — выдыхаю и разворачиваюсь.
Хочу уже убежать в комнату, но мужчина хватает меня за талию одним быстрым движением и прижимает к себе. Совсем что ли?
Замахиваюсь ногой и ударяю ею по колену. Сантьяго шипит. В его глазах мелькает что-то — удивление? Злость? Кажется, он не ожидал того, что я ударю. Хватка ослабевает, но он все равно не отпускает.
— Сучка! — шепчет мужчина, — Успокойся!
— Отпусти меня!
Я так и умру? В руках какого-то извращенца или маньяка?
— Чтобы ты вызвала копов?
— Ты ворвался в мой дом, упоминаешь моего брата и думаешь, что я не вызову их?! — взрываюсь я.
Снова бью его, но в этот раз по ступне и, вырываюсь, убегая в свою комнату. Боже, боже, боже! Где мой телефон? Куда я его кинула вчера? Адреналин бьет в виски сладковатой горечью, а страх сковывает мышцы стальными обручами.
Глаза метаются в поисках телефона. Быстро перемещаюсь и пытаюсь сдвинуть шкаф, чтобы загородить дверь. Но не успеваю, и мужчина настигает меня.
Сердце бешено колотится где-то в животе, язык прилипает к небу от того, что часто дышу. Ноги становятся ватными и тяжелыми, будто врастают в пол.
— Истеричка! — говорит мужчина. — Слушай… Слушай сюда! — шипит он, хватая меня за руки.
— Сантьяго, ну что случилось? Я занят, черт бы тебя побрал, — слышится из телефона знакомый голос брата, от которого я немного успокаиваюсь.
— Мигель? — неуверенно уточняю я.
— Ой, Абри, привет, — слышу, как брат буквально начинает улыбаться.
И что-то в моей голове щелкает. Мигель знает этого типа. Значит, не маньяк. А значит, брат сам впустил его сюда. От этой мысли ярость становится только сильнее. Выхватываю телефон у мужчины и начинаю гневно говорить:
— Какого дьявола, Мигель?! Кто это?!
— Уф-ф, тише-тише… — пытается перебить меня брат.
— Какого хрена он делает у меня дома?! Ты совсем страх потерял?! — не слушаю его, продолжая кричать.
— Ну, Абриль… Тише, успокойся, — настаивает он.
Хочу врезать и ему, и этому Сантьяго прямо по их смазливым лицам.
— Успокоиться?! Ты говоришь мне успокоиться?!
Ноги сами начинают носить меня кругами по комнате. Зло размахиваю кулаками, будто бью невидимого противника.
— Ты мог сказать мне о том, что какой-то придурок придет? Мог. И мало того, что ты не сделал этого… — медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться. — Ты еще не сказал, что он тут жить будет!
Пинаю какую-то коробочку, из которой вылетают украшения. Зачем храню? Не знаю. Надо будет продать.
— Чтобы к вечеру его тут не было, — говорю и отключаюсь.
Тяжело дыша, махаю руками, чтобы остудить пыл. Но не особо помогает. Спиной ощущаю пристальный взгляд этого урода — тяжелый, какой-то непроницаемый, словно он не просто смотрит. Сканирует. От мурашек по спине вздрагиваю и оборачиваюсь. Его губы едва заметно кривятся. Усмехается?
Мой взгляд непроизвольно опускается на его шею, а следом и на ключицы. Тут же отвожу взгляд. Не хватало еще, чтобы он заметил. Верхние пуговицы его черной, как уголь, рубашки расстегнуты. Я лишь закатываю глаза.
— Ты все слышал, — напоминаю я. — Можешь проваливать.
Слышу знакомый рингтон. «The Scorpions – No One Like You». Мой. Откуда-то из-под кровати. И как он там оказался? Подхожу ближе и пытаюсь на ощупь найти его. Через несколько секунд мне это удается.
«(Не) старший брат.»
Ладно, даю ему последний шанс. Отвечаю на звонок.
— Абри, ну послушай… — начинает сразу говорить мужчина на том конце.
Я лишь молчу, и брат принимает это за согласие.
— Я переживаю за тебя, — искренне произносит Мигель. — И за последние полгода ты была в больнице больше раз, чем я за всю свою жизнь.
— И что? — не выдерживаю.
— Абри, выслушай меня. Твои «приключения» давно перестали быть детскими шалостями. В прошлый раз тебя нашли в переулке с переломом ребра, — помню.
Нарвалась тогда на пьяную компанию. Их оказалось больше, а я не умею держать язык за зубами — что тут сделаешь?
— Я попросил Сантьяго быть твоим… телохранителем, если тебе так больше нравится, — говорит Мигель. — Потому что он единственный, кто держит слово. Единственный, кого будут бояться из-за одного его внешнего вида. Он защитит. Ценой чего угодно.
Вроде должна злиться на него. И где-то в глубине так и есть. Но его забота вызывает на моем лице улыбку. Стараюсь держаться.
— И именно поэтому ты решил мне ничего не говорить и просто подселить какого-то маньяка ко мне? — интересуюсь у него.
Оборачиваюсь в сторону двери. Сантьяго уже нет в комнате — он исчез без звука, как тень. Слышу лишь легкий шум с кухни — холодильник? Чайник? В трубке повисает тишина. И именно в этой тишине я слышу его неподдельное беспокойство. Не контроль, нет. Страх за меня.
— Ну прости меня, — протягивает Мигель. — Я правда желаю тебе только лучшего и не знаю никого более ответственного, чем Сантьяго.
Вдох. Выдох.
— Он будет вместо меня, — начинает умолять брат.
И я сдаюсь. Ведь, если подумать, то… Он прав. Из-за своей работы, если ее можно так назвать, частенько раню себя или что-то ломаю. Хоть мне и не привыкать, но Мигель действительно хочет помочь.
— Хорошо, только ради тебя соглашаюсь… — секундная пауза и тут же добавляю. — Но если он хоть что-то вытворит, что меня не устроит — я его выгоню.
— Будет моими глазами и ушами, — уже серьезно добавляет мужчина.
Я цокаю.
— И тут даже не рассматривается вариант с твоими капризами, — он переходит в режим строгого брата. — Узнаю, что ты с кем-то шатаешься… — имеет в виду парней. — Не появляешься дома… — начинаю прикусывать внутреннюю сторону щеки. — …то потом можешь забыть о том, чтобы там оставаться одной. Я заберу тебя к себе в Лондон и глаз уж точно не спущу.
Снова закатываю глаза. Будь он рядом в этот момент и увидь мою реакцию — мне бы точно прилетел подзатыльник или речь растянулась бы на часа три.
— То есть, если он начнет меня раздражать — я не смогу его выгнать? — пытаюсь ласково говорить, чтобы задобрить Мигеля.
— Именно, — соглашается он. — Все, Абри, я дальше работать. Люблю.
— Угу… И я тебя, — отключаюсь и медленно опускаю телефон.
Грусть смешивается с горечью. Я только что официально передаю свою свободу в руки молчаливого незнакомца с пугающе пронзительными глазами.
И ведь надо было согласиться.
Не задумываясь, открываю чат с подругой.
Я: «Мар-мар, у меня такой пиздец произошел.»
Я: «Ты просто не поверишь…»
Знаю, что сейчас она на тренировке. Поэтому не ожидаю ответа сразу и выключаю телефон.
Ладно. Может, не все так плохо?
Хотя, кого я обманываю?
Встаю с кровати и направляюсь на кухню. Из нее уже доносится приятный аромат кофе и бекона. Живот от запаха начинает урчать. Я ведь со вчерашнего дня ничего не ела.
Пытаюсь игнорировать факт соседства и беру свою чашку с тупым единорогом. И почему я до сих пор не сменила ее? Насыпаю кофе и добавляю пять ложек сахара. Нет, вовсе не много. Заливаю водой из чайника и перемешиваю, дополняя это все небольшой порцией молока.
— Омлет с беконом я сделал на двоих, — слышу за спиной. — Поешь.
«Омьет с беконом я сдевав на двоих. Поесь» – мысленно передразниваю его я. Может, и глупо, но все же.
Поднимаю крышку и перекладываю часть себе на тарелку. Сантьяго стоит у окна, спиной ко мне. Не пялится. Не давит.
Пахнет чертовски вкусно. От этого досадно. Хочется выкинуть этот омлет. Из принципа. Но живот урчит громче, чем голос гордости в голове. Не будь здесь Сантьяго — так бы и облизалась.
Закончив с приготовлением завтрака, разворачиваюсь и иду обратно в свою комнату. Хлопаю дверью и на секунду замираю, прислушиваясь к тишине за ней. Ни звука. Это почему-то злит еще больше. Ставлю тарелку с чашкой на стол, а следом с облегчением заваливаюсь на игровое кресло. Включаю компьютер и нахожу какое-то видео.
Глоток сладкого, чуть ли не приторного кофе обжигает язык, но тут же разливается теплом по телу. Хорошо… Все противные мысли покидают мою голову, пусть и ненадолго. Улыбаюсь и захожу в чат с подругой, которая на удивление уже успела ответить.
Мар-мар: «Я уже боюсь спрашивать.»
Мар-мар: «Ладно, давай.»
Мар-мар: «Я готова.»
Усмехаюсь и подношу к себе клавиатуру, быстро печатая ответ. Перечитываю его еще раз и отправляю.
Я: «Со мной будет жить какой-то маньяк…»
Глава 2. Хорошие парни
Абриль Эррера
Глаза слипаются от монотонной речи. Все из-за этого придурка. Просидела полночи, прислушиваясь, ушел ли Сантьяго или остался дома. Не пытается ли зайти ко мне. Пытаюсь слушать профессора, но цифры на доске плывут. Голос звучит фоном.
— Вы запомнили? — говорит мистер Рубио.
Все кивают. Кто-то даже выкрикнул «Да», и он садится за стол.
— Я понимаю, что хочется спать… — меняет тему профессора. — Но будь добра, Абриль, сядь, — вздрагиваю от внезапного обращения.
Голос… Не ее. Успокойся, Абриль. Все хорошо.
Кто-то из группы хихикает. Я лишь вздыхаю и поднимаюсь со стола, на котором так удобно лежала.
— Извините, мистер Рубио, — выдавливаю я, прикусывая губу, чтобы подавить зевок.
В этот миг мы слышим звонок. Я чуть ли не подпрыгиваю с места от того, что это последняя лекция. Неужели… Домой и поспать.
— Напоминаю, что на следующей неделе экзамен, — громко говорит мужчина, пытаясь перекричать толпу. — Прошу подготовиться к нему!
Мы с Марией поднимаемся и выскакиваем из аудитории. Пусть у нас в университетском центре и небольшие группы — всего по несколько человек — но это не отменяет того факта, что учиться надо в два раза больше. Ненавижу эту систему. Из-за нее профессора уделяют каждому студенту больше внимания. Но иногда позволяет не думать о другом.
— Ты так и не рассказала мне ничего! — обиженно заявляет она, толкая меня бедром.
Вот и приплыли. Подруга виснет на моем плече, чтобы остановить.
— Что за маньяк? Почему ты избегаешь этой темы весь день? — продолжает подруга.
— Ну, знаешь… Просто было как-то не до этого…?
Мы спускаемся на первый этаж. Из столовой доносится приятный аромат чего-то вкусного. На языке ощущаю вкус выпечки, которую когда-то готовила бабушка. По спине пробегают холод. Моргаю несколько раз и вновь возвращаюсь к реальному запаху.
Выйдя на улицу, мы садимся на ближайшую лавочку. Мария кидает сумку сбоку и откидывается на спинку, щурясь от солнца. Веснушки на ее лице становятся заметнее, а светлые волосы, можно сказать, светятся, когда на них попадают лучи.
Мария — красивая девушка. С этим не поспоришь.
— Помнишь… Мигеля? — отдаленно начинаю я.
Подруга кивает и ухмыляется.
— Твой брат, который уж слишком горяч? — я закатываю глаза. — Помню, конечно. Так бы его и тр…
— Мария! — восклицаю я и она смеется. —В общем… Он решил, что мне нужна нянька и поселил со мной своего друга… — делаю паузу. — Я этого не знала. Проснулась от грохота на кухне. Сердце чуть не остановилось, думала… Вломился кто-то.
Подруга фыркает. Но в глазах что-то похожее на страх и беспокойство. Смотрит со всей своей серьезностью, ждет продолжения.
— Ну короче, он даже не сказал нормально, кто он… Что делает у меня дома, — заканчиваю я. — Поэтому и назвала маньяком.
Неосознанно потираю запястье, где когда-то находились синяки от веревок. Мария неожиданно обнимает меня, а я только сейчас осознаю, что по щеке от чего-то скатилась слеза. М-да…
— Ну этот маньяк хоть красивый?
— Мария!
Она смеется и отстраняется. Достает из сумочки телефон.
— Вот придурок!
Недоуменно смотрю на нее.
— Кто? — интересуюсь я. — Винсенте или Луис?
— Да оба! — возмущается она. — Специально наряжалась, выставляла истории, а они даже не посмотрели! Ничего не написали! — замолкает. — Да и… Пошли они в задницу тогда.
Убирает обратно телефон и достает из сумочки пудру. Мой взгляд неожиданно цепляется за мужчину, который выходит из припаркованного автомобиля.
Мышцы спины сковывает каким-то страхом. Нежданный гость. Старый, уже знакомый адреналин ударяет в виски.
— Ну пиздец… — слетает с моего языка.
Мария смотрит сначала на меня, а следом в ту сторону, куда и я.
— Этот тот самый маньяк? — спрашивает она, на что я киваю. — А он горяч…
— Трахни кого-нибудь уже, а то ты каждого хочешь, — усмехаюсь я.
А сама чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Вижу, что Сантьяго направляется в нашу сторону. Солнце сверкает на лобовом стекле его авто. Он щурится, но не замедляет шаг.
— Они не то… Они у нас все выглядят, как девственники, — вздыхает Мария.
Она откладывает зеркальце с пудрой и поправляет волосы.
— Ладно, не об этом. Ты придешь на вечеринку сегодня?
Пожимаю плечами и встаю с лавочки.
— Не знаю еще, у меня гонки сегодня, — говорю и обнимаю подругу на прощание.
— Я тебе много раз говорила, что мне это твое занятие не нравится…
Ветер доносит запах моря и жареного миндаля из небольшого магазинчика недалеко. Натягиваю улыбку. Ту, что всегда выручает. И делаю первый шаг в сторону мужчины. Ноги ватные, но заставляю себя двигаться.
Идти к нему. Всегда идти навстречу силе. Старый и очень глупый рефлекс, видимо.
Но я даже не удивлена, что он знает место учебы. Мигель сто процентов дал ему все адреса и контакты моих друзей. То, что Сантьяго снова, ничего не говоря, заявляется… Раздражает. Как и все, что напоминает хоть отдаленно бабушкины правила. И где-то глубоко шевелится что-то еще. Противоположное раздражению. Противный интерес.
Подхожу к нему и мужчина хватает меня за локоть. Пальцы смыкаются железным обручем на коже. Старая и знакомая волна тошноты подкатывает к горлу. Хватка. Он ведет меня к машине.
— Больно! Отпусти! — голос звучит выше, чем мне хочется.
И тогда я впиваюсь каблуками в асфальт, резко останавливаясь. Нет. Не тащить. Больше не позволю никому. Сантьяго зло смотрит на меня и тяжело вздыхает.
— У меня работа, пошли, — устало протягивает он.
— Извинишься за хватку — и пойдем, — заявляю ему. — Иначе закричу на весь кампус, что меня похищают. Уверена, хоть кто-то, да вызовет полицию.
— Честно говоря, моя дорогая, мне плевать.
С этими словами Сантьяго поднимает меня с такой легкостью, словно ничего не вешу. Если бы захотел — мог бы сломать пополам. Мир переворачивается, кровь ударяет в голову, и я оказываюсь вниз головой. Животом на его твердом плече.
— Идиот! На мне гребаная юбка! — выдыхаю, пытаясь отдышаться.
Очередной вздох и мужчина тянет мою юбку вниз, придерживая ее. Хотя бы не полный придурок. Из перевернутого мира замечаю, как Мария снимает нас. Вот же сучка! Показываю ей средний палец и вижу, как она хихикает.
«Polígono Industrial La Campana, в 12»
Читаю сообщение и тут же вскакиваю с дивана. Отлично. Гонка. Но снова эта промзона… Скучно,но что поделать.
Натягиваю на себя черный комбинезон. Ткань обволакивает тело, как вторая кожа, подчеркивая фигуру и напоминая, что сейчас я принадлежу только себе.
Следом накидываю короткую кофту в тон, перчатки, носки и кроссовки. Хватаю шлем. Проверяю сумку — пачка наличных для ставок, сигареты и сменная SIM-карта. Ну так. На всякий случай.
Тихо выбираюсь из комнаты. Не знаю, вернулся ли Сантьяго. Но если он увидит, что я ухожу — сообщит брату и пойдет за мной. Мигель не знает о моих увлечениях. Хотя… Если так подумать… Пусть сообщает. Уже надоело быть под колпаком.
В квартире темно. На улице уже светит ярко полная луна. От этого атмосфера довольно ужасающая.
Не люблю темноту. В ней слишком много места для воспоминаний.
Хватаю ключ с тумбы и аккуратно выхожу из квартиры. Закрываю. Медленно спускаюсь на улицу.
Свежий ветер приятно остужает кожу. Подхожу к своему мотоциклу и сажусь на него, надевая шлем. Черный зверь — Suzuki Hayabusa с турбонаддувом. Моя мечта и самая большая любовь.
Поворачиваю рычаг карбюратора — не ездила на нем около недели. Проделываю все нужное и нажимаю кнопку стартера. Рев мотора заглушает на секунду все голоса в голове. Супер. Идеальная тишина.
Фары освещают улицу, и какой-то бездомный кот убегает подальше от света.
Хочу животное себе. Но не могу завести из-за аллергии… Жаль.
Выворачиваю мотоцикл и выезжаю со двора. Какой приятный звук. Адреналин ударяет и в кровь, и в голову, из-за чего разгоняюсь. Здесь нет места прошлому или будущему. Только сейчас. Только я и скорость.
Ветер врезается в кожу. Он смывает с меня ощущение чужих прикосновений, оставляя только чистый и холодный восторг. Самые лучшие ощущения. Потому что тут я контролирую абсолютно все. Скорость, риски, падения. Все в моих собственных руках. Только в моих. На губах появляется улыбка.
«— Как в школе дела? — интересуется у меня женщина.
Я замираю. Ложка так и не дошла до рта. Начинаю дрожать. Бабушка спокойно продолжает есть, наблюдая за мной. Вздыхаю.
— Получила «7» из десяти… — тихо, очень-очень тихо, говорю.
— Еще раз, как дела в школе? — начинает повышать голос женщина.
Ложка выпадает из рук. Резко подскакиваю с места.
— Получила «7», — чуть громче повторяю.
В глазах бабушки что-то щелкает — холодное. Жестокое. Все. Я снова облажалась.
И… женщина поднимается из-за стола, громко хлопая по нему. Звук такой… Будто лопается шарик. Отлетаю к стене и впечатываюсь в нее. Бокал уже летит в меня. Разбивается о стену.»
Моргаю. Один раз. Второй. Редкие желтые фонари, отбрасывающие тени, сигнализируют о том, что уже подъезжаю к месту. Через пару метров замечаю граффити на стенах и битые стекла. Замедляюсь. Всматриваюсь в тени у складов. Пусто. Хорошо. Лай пса где-то издалека и рев мотора, гулом отражающийся от стен складов.
Минута. На губах появляется слабая ухмылка.
Заезжаю за поворот и… Свет бьет по глазам. Прищуриваюсь и автоматически ищу в слепящем пятне силуэты своих. Я останавливаюсь в месте «парковки» и спрыгиваю с байка.
— О-о-о, малышка Рерре, — восклицает Диего, подходя ко мне.
Не успеваю снять шлем, как парень стискивает меня в объятиях, приподнимая. Мышцы напрягаются на долю секунды. Рефлекс. Снова. Но это Диего. Свой. Выдыхаю и похлопываю друга по спине.
— И я рада тебя видеть, — говорю ему.
— Ты как зритель или участник? — интересуется он.
Я фыркаю.
— Обижаешь, парень.
Он приподнимает руки в знак поражения и продолжает улыбаться.
— Пиво будешь? — он протягивает мне свою бутылку, от которой отказываюсь.
— Когда выиграю, — уверенно заявляю я.
Диего ухмыляется.
— Такой настрой мне по душе! — парень облокачивается на мое плечо, и мы проходим вперед. — Парни, малышка Рерре приехала! — кричит он.
Девушки каких-то гонщиков начинают осматривать меня, оценивая. Обращаю внимание на незнакомца в дорогой коже, который стоит в дальнем углу, где-то в тени. Инвестор? Бандит? Диего шепчет, чтобы я к нему не лезла. Направляюсь вперед, к толпе, и тут же слышу:
