Kitabı oxu: «Таша против Паши»

Пролог и Глава 1. Странное письмо

Никанор Филимонович наконец-то мог выдохнуть с облегчением. Весь последний месяц он очень нервничал и переживал, хотя и старался держать лицо, как и положено бывшему советскому контрразведчику. Хотя они, как известно, бывшими не очень-то и бывают.

А когда тебе уже восемьдесят два, и врачи только виновато отводят глаза, сообщая, что жить осталось практически два понедельника... В общем, товарищ Постников очень боялся не успеть. И сейчас, получив весточку от старого сослуживца, чувствовал заметное облегчение – даже дышать легче стало.

- Вот зря я его в свое время недолюбливал, – ворчал себе под нос полковник, сдвинув очки на кончик носа и вновь перечитывая на экране телефона полученное сообщение. – Это тогда по молодости казалось, что он слегка трусоват. Мне-то ведь все хотелось вперед и с шашкой наголо. А ведь в нашем деле разумная осторожность куда как полезнее моей упертой твердолобости.

Сердито пыхтя от злости на собственную физическую слабость, Никанор Филимонович откинулся на спинку кресла и обвел взглядом свой кабинет – тяжелая добротная мебель темного дерева давала ощущение надежности и солидности. Впечатление, правда, портил мелкий рыжий кошак, скакавший сейчас по спинке дорогого кожаного дивана. Глядя на то, как зверь, выгнув спину и распушив хвост, охотится на неосмотрительно присевшую рядом с ним муху, мужчина невольно улыбнулся.

Этот пушистый нахал заявился к нему на участок полгода назад прямо под новый год – мокрый, облезлый и замерзший. Домработница Наталья Кузьминична с возмущением поведала хозяину, как застала незваного гостя за совершеннейшим непотребством – попыткой умыкнуть со стола готовящийся к маринованию свиной окорок, который кухарка Анна Никитична планировала запечь к праздничному столу. Кусок мяса размером был поболее рыжего разбойника, но того это нисколько не смущало. А когда возмущенная такой наглостью Анна шлепнула наглеца полотенцем, тот ничуть не смутился, а грозно зашипел и поднял лапу с выставленными когтями. Полковник чужую смелость всегда уважал, и кот остался в доме, несмотря на возмущение обслуживающего персонала.

А сейчас на дворе уже лето. Никанор Филимонович видел со своего места яркие зеленые листья клена, разросшегося под окном кабинета. Но долго прохлаждаться мужчина себе позволить не мог и, как только приступ слабости прошел, вновь принялся за дело.

Из верхнего ящика стола были извлечены два листа бумаги и именная перьевая ручка, преподнесенная товарищу полковнику самим маршалом. Следом на столешницу легли две фотографии – на них были те, кому хозяин дома искренне желал счастья. И кто мог направить эту бестолковую молодежь на путь истинный, кроме старого контрразведчика? Полюбовавшись на родные лица, хозяин дома придвинул к себе первый лист и принялся за письмо. Он не признавал эти новомодные веяния – стучать по клавиатуре и тыкать на кнопку «Отправить». Нет в этом действии души!

Наконец, оба послания были закончены и упакованы в конверты.

- Иван! – крикнул Никанор Филимонович, радуясь, что еще не совсем растерял командный голос.

На его зов на пороге появился мужчина средних лет тоже с явной военной выправкой.

- Слушаю, товарищ полковник, – по привычке вытянувшись, отчеканил он.

- Завтра отправишь эти письма адресатам, – выдал приказ бывший командир.

- Есть.

Иван с горечью видел, как изменился полковник за последние несколько недель. Ведь он помнил его блестящим офицером с орденскими планками на груди, про чуйку и профессионализм которого в контрразведке ходили легенды.

- С похоронами не заморачивайтесь, никаких, упаси, Боже, многолюдных поминок и громких речей. Кузьминична все знает, – продолжал между тем давать указания хозяин дома, не обращая внимания на попытки подчиненного что-то возразить. – Твоя задача – проконтролировать вот это вот, – Никанор Филимонович кивнул на лежащие на столе письма. – В случае необходимости – помочь. Но только в случае крайней необходимости, – многозначительно надавил голосом полковник. - Весь сценарий ты знаешь. Как понял приказ?

- Приказ понял, – слегка дрогнувшим голосом ответил мужчина, понимая, что это распоряжение – последнее, которое он получает от командира.

Николай Филимонович одобрительно кивнул и сурово припечатал:

- Выполнять!

Глава 1. Странное письмо

Какое же это счастье – первый день летних каникул! Таша блаженно потянулась, не открывая глаз. Даже самой не верилось, что первый курс универа остался позади, и впереди два с половиной месяца свободы! Выбравшись из-под одеяла, студентка уже второго (с ума сойти!) курса факультета «Бухгалтерия и финансы» накинула халат и пошлепала на кухню.

Общая часть их большой питерской квартиры из тех самых знаменитых исторических коммуналок с высоченными потолками и дворами-колодцами встретила Ташу солнечными бликами на паркете и запахом кофе. Интересно – это мамуля соизволила проснуться или у отчима очередной перерыв-перекус?

Надо отметить, что Лидия Петровна, Ташина мама, была женщиной чрезвычайно интересной, как внешне, так и внутренне. Обладательница яркой внешности, которая в какой-то мере передалась и дочери, госпожа Симакова сейчас была счастлива в браке уже с третьим мужем. Первые два оставили ей хорошие отступные и дочь Наталью, но вот женского счастья не принесли, как говорила сама мадам Лидия, иногда впадая в меланхолию под рюмочку вишневой наливки в компании своих элегантных подруг.

Третий же супруг, Сергей Алексеевич, был представителем своеобразной профессии программистов, причем супер-высокого уровня, и своей некоторой отстраненностью от бренной действительности очень устраивал Лидию Петровну. Поэтому жили они уже восемь лет душа в душу. Таша с третьим мужем маменьки тоже ладила прекрасно, так что в семье Симаковых царили мир и гармония.

Вот и сегодняшнее утро не было исключением – зайдя на кухню, девушка обнаружила там свою дорогую родительницу, облаченную во что-то воздушно-кружевное и изящно расположившуюся на мягком голубовато-сером диванчике с маленькой фарфоровой кофейной чашечкой в руках и задумчиво-приятной улыбкой на лице.

- Мам, ты сегодня как-то рано, – заметила Таша, взглянув на антикварные настенные часы, доставшиеся им еще от прошлых хозяев этой квартиры.

Стрелки показывали неполные девять часов, что для Лидии Петровны была несусветная рань.

- Что-то мне волнительно, Ташенька, – задумчиво проговорила женщина, делая маленький глоток кофе.

Таша, которая знала об исключительной интуиции своей мамули, внимательно прислушалась к собственной чуйке. Та молчала и никаких признаков волнения не подавала. И вот это как раз и настораживало – девушка давно заметила за собой такую, с позволения сказать, антиинтуицию. Чем спокойнее вел себя внутренний предсказатель, тем оглушительней был сюрприз, преподнесенный изобретательной судьбой.

Покачав головой и решив, что все равно не угадает, откуда может прилететь бурная волна перемен, Таша направилась к чайнику, в блестящей поверхности которого отразились ярко-рыжие волосы, полыхнувшие под солнечным светом, падавшим из большого окна. Да, будь дочь Лидии Петровны повыше и пофигуристее, ее внешность вполне могла подойти под классическое описание ведьмы, ну а так в наличии имелся только цвет волос и зеленые глаза, а в остальном – обычная мелкая девчонка.

Иногда Таша мечтала стать настоящей роковой красоткой, ну вот как мама, которая легко кружила всем встречным мужчинам головы, но потом природное здравомыслие брало верх, и девушка легко принимала себя такой, как есть.

Размышления о высоком прервал стук входной двери – это Сергей Алексеевич вернулся с традиционной утренней пробежки по близлежащей набережной.

- Девчонки, – раздался из коридора его бодрый голос, – вы не поверите, что я обнаружил в нашем почтовом ящике! Сто лет уже такого не видел.

Раздались уверенные шаги, и на пороге кухни появился крепкий мужчина с легкой сединой в темных волосах, одетый в спортивные штаны и простую футболку. В руках Ташин отчим держал обыкновенный почтовый конверт.

- И что такого удивительного ты там нашел? – поинтересовалась Лидия Петровна, поднимаясь на ноги и направляясь навстречу мужу.

- Таша, иди сюда, – держа интригу, позвал Сергей. – Это, в первую очередь, касается тебя.

Студентка на каникулах резвенько подскочила с табуретки, где пристроилась с чашкой капучино и надеждой на завтрак.

- Смотрите, когда вы последний раз получали письма, написанные вручную? – наконец мужчина показал конверт полностью, вызвав весьма интересную реакцию у представительниц прекрасной половины семьи.

- Таша, о чем тебе может писать этот вредный старик? – высокомерно подняв брови, поинтересовалась мадам Симакова, разглядев написанное четким уверенным почерком имя адресата.

Сама же Таша, в отличие от своей маменьки, Никанора Филимоновича очень ценила, и такое письмо получить ей было чрезвычайно приятно. Правда, ради справедливости, стоит отметить, что и та, и другая имели причины для подобного отношения.

Дело в том, что отставной полковник был двоюродным братом отца второго мужа Лидии Петровны. На момент знакомства с этим въедливым родственником женщина только что сменила фамилию Таранова, доставшуюся от первого мужа, на Воротынцеву, войдя в семью второго супруга. Свадьба, по настоянию невесты, была пышная – уж очень хотелось ей побыть в главной роли на подобном торжестве после первой студенческой свадьбы в восемнадцать лет, когда платье было перешито из маминого, а туфли взяты напрокат у подружки.

Поэтому во второй раз празднование проходило по всем канонам, благо этот супруг мог себе такое позволить без особого ущерба для бюджета. Лидия Петровна была чудо, как хороша в изысканном наряде от известного итальянского кутюрье, ресторан ломился от именитых гостей, а столы – от деликатесных блюд. Приглашенные пили элитное шампанское и говорили длинные прочувствованные речи, а также, пользуясь случаем, завязывали новые полезные знакомства и связи.

В общем, на взгляд невесты, свадьба была практически идеальной, пока не появился он. Этот суровый взгляд Лидия почувствовала где-то тосте на третьем – в дверях пышно украшенного банкетного зала нарисовался новый гость – облаченный в парадный мундир пожилой мужик с отменной военной выправкой в сопровождении такого же товарища, только чуть помоложе и званием пониже.

Свежеиспеченный супруг, едва дождавшись окончания заунывного поздравления от какого-то бизнес-партнера, вскочил на ноги и радостно поскакал навстречу вновь пришедшему, кинув супруге:

- Отлично, дядя Никанор все-таки смог выбраться.

И вот почему-то этот дядя Никанор Лидии сразу не понравился. И вот совсем даже не потому, что первая фраза, которую он сказал невесте сразу после представления их друг другу, была:

- Учти, девочка, деньги никогда не были гарантом семейного счастья.

И даже не из-за того, что этот излишне проницательный солдафон оказался прав, когда тихонько добавил для своего адъютанта, думая, что молодые его уже не слышат:

- Не подходит она нашему Николаю, дай Бог, если год вместе проживут.

На самом деле, она терпеть не могла то чувство, что Никанор Филимонович видит ее буквально насквозь, которое возникало у нее при встрече с этим родственничком, а Лидия Петровна привыкла быть для окружающих мужчин загадочной и возвышенной. И когда через год они со вторым супругом действительно подали на развод, прошедший, кстати, тихо-мирно, больше всего вновь разведенная госпожа Воротынцева радовалась не весьма приятной сумме, пополнившей ее счет, а тому, что больше не придется бледнеть и потеть под всепонимающим взглядом бывшего контрразведчика. Так что теперь понятно, почему полученное письмо не вызвало у нее каких-то сколь-нибудь теплых чувств.

Таша же, не в пример маменьке, деда Ника любила и уважала. Так получилось, что своих дедушек она не знала. Родители отца прекратили общение с внучкой сразу после развода Лидии и Виктора, когда девочке было четыре года. Да и до этого они как-то не слишком желали обременять себя общением с маленьким ребенком. А дедушка Петр, отец Лидии, умер от инфаркта еще до рождения девочки.

И сейчас девушка вспоминала то счастливое лето, которое она провела в загородном доме отставного полковника. Вот где для девятилетней девочки было раздолье! Никто не запрещал лазить по заборам и деревьям, есть ягоды прямо с куста и не требовал пользоваться ножом и вилкой, чтобы перекусить между официальными приемами пищи.

Правда, была в этой бочке меда большущая ложка дегтя – сын новоявленного маменькиного мужа, а по совместительству – внучатый племянник Никанора Филимоновича – Пашка Воротынцев, которого тоже на все лето сплавили в усадьбу к деду, дабы не мешал молодоженам налаживать семейную жизнь и не путался под ногами у вечно занятого отца.

Наивная Таша сначала даже обрадовалась, что будет с кем разделить все прелести летнего отдыха – мальчишка был всего на год ее старше и представлялся в девчачьем воображении отличным товарищем для разных захватывающих приключений и игр. И, казалось бы, для таких надежд у девочки были вполне обоснованные причины – их первое знакомство в присутствии родителей прошло великолепно. Паша, казалось, спокойно воспринял появление в жизни отца двух новых персонажей – будущей мачехе улыбался вполне доброжелательно, мелких пакостей не подстраивал и даже не закатил ни одного скандала с требованием оставить их с любимым папочкой в покое. На Ташу же он вообще не обращал никакого внимания. Ни обижал и не дергал за косички, как порой случалось при ее общении с мальчишками в классе. И даже не возражал, когда по требованию отца пришлось пересесть с привычного места за столом, чтобы гостьи могли поужинать с комфортом.

До свадьбы родителей девочка с мальчиком больше не пересекались, и Таша была полностью уверена, что они отлично будут ладить и дальше.

Однако, жестокая реальность быстро расставила все по своим местам во время их первого разговора наедине, который состоялся сразу по приезде в дом Никанора Филимоновича на заросшем лопухами пятачке около большущего дерева, на толстой ветке которого были размещены замечательные качели. Про них Таше рассказал сам дед Ник, предложив без стеснения пользоваться в свое удовольствие. Вот девочка и поспешила сразу рассмотреть, без сомнения, самую полезную вещь в мире.

Но, к сожалению, оказалось, что она не одна тут такая умная – вынырнув из-за разросшегося куста смородины, отважная покорительница качелей столкнулась с тощим белобрысым мальчишкой выше ее на голову, да еще и в очках. Почему-то именно этот атрибут всегда вызывал у девочки невольное уважение – ей казалось, что такие люди намного умнее тех, кто не носит дополнительный аксессуар на переносице. Поэтому она засмущалась и позволила перехватить инициативу сопернику – на качели первым взгромоздился именно этот индивид в шортах, причем обосновался на них всерьез и надолго.

Когда после пяти минут терпеливого ожидания в неуютном молчании Таша вежливо попросила дать покататься и ей, наглый мальчишка перестал раскачиваться, но вместо того, чтобы освободить место, бросил девочке в ответ грубое:

- Пошла вон, прихлебательница!

Кто такая «прихлебательница», Таша не знала, но оскорбительный смысл послания уловила и терпеть подобное не собиралась. Как итог – цепкие девчоночьи пальцы вцепились в блондинистые кудри обидчика, обалдевшего от такой неожиданной наглости.

Как итог, на громкий вопль:

- Пусти, дура бешеная! - примчался Иван, помощник деда Ника, заставший эпическую битву в самом разгаре.

Причем победа была явно на стороне Таши, занявшей правильную стратегическую позицию за спиной захватчика качелей и изо всех сил треплющей его за волосы, так что голова мальчишки моталась в разные стороны, а на глазах выступили злые слезы.

Понятно, что после такого ни о какой дружбе и совместных играх не могло быть и речи. А так как открытые боевые действия Никанор Филимонович пресекал сразу и жестко, оставляя обе стороны без сладкого, то все их общение сводилось к перепалкам типа:

- Ташка – промокашка! – кричал, кривляясь за завтраком этот противный очкарик.

- Пашка – дурашка! – не отставала в креативе гостья, правда, не корча рожи, а просто крутя пальцем у виска.

На язык просилось более подходящее по рифме слово, но Таша была девочка воспитанная и няней еще в детском саду хорошо обученная – тому, что стоит говорить вслух, а о чем возможно только подумать к собственному удовольствию.

Так что коротала гостья это лето без общества сверстников. Либо в гордом одиночестве с куклами и плюшевыми зверями, во множестве подаренными ей дедом Ником, строя для них шалаши из лопухов в разных укромных местах заросшего сада, который Таша облазила вдоль и поперек. Либо купаясь под присмотром Ивана в бассейне, выкопанном за домом. Либо в обществе самого деда Ника за игрой в лото и подкидного дурака. Надо отметить, что последний вариант нравился девочке больше всего – слушать истории, которыми щедро делился отставной полковник со своей маленькой гостьей в процессе такого времяпровождения, ей очень нравилось. Пашка же, заявив, что все это слышал уже сто раз, предпочитал болтаться по улице в компании таких же приезжих на лето в дачный поселок пацанов, приползая только для того, чтобы поесть или завалиться спать.

А потом наступила осень, и Таша с Пашей вернулись в город – началась школа.

Но вот на следующее лето мамуля уже с господином Воротынцевым была в разводе, и Ташу к деду Нику не отправили, а отправили в летний лагерь, где ей совершенно не понравилось из-за большущих комнат, куда заселяли аж по шесть девочек, и из-за того, что на обед постоянно давали то щи, то борщ, а вареную капусту она не переносила еще с детского сада.

Про Никанора Филимоновича маменька запретила Таше даже упоминать, но девочка тайком переписывалась с ним в мессенджере и даже иногда перезванивалась вплоть до самого последнего времени, когда дед Ник сильно разболелся. И вот теперь это письмо!

Зная отношение родительницы к родственнику бывшего мужа, девушка отправилась читать письмо в свою комнату и правильно сделала, потому что после первых же строк не смогла сдержать слез:

«Дорогая Таша, когда ты получишь это письмо, меня уже не будет на этом свете. Очень прошу тебя – не плачь», – вот тут-то Ташу и накрыли судорожные рыдания, которые она попыталась заглушить – ведь дед Ник всегда говорил ей, что она сильная девочка, поэтому она вновь опустила глаза на листок, исписанный твердым почерком.

«Я прожил хорошую жизнь и, как мне кажется, кое-чего в ней понимаю. Именно поэтому часть моего наследства получишь ты. Но не просто так – я помню, как тебе нравились разные игры и приключения. Вот я и решил, что твои первые каникулы в университете организую я – будет тебе квест с замечательным призом. В последний Новый год ты мне писала, что загадала желание – посетить Калининград, так что с местом проведения я не раздумывал. Сразу скажу, что все билеты, гостиницы и экскурсии, необходимые для твоего прохождения по заданиям, будут оплачены. Ваучеры и билеты будешь постепенно получать по электронной почте по мере прохождения заданий. На этот же адрес будешь отправлять фотоотчеты о выполнении. Очень надеюсь, что ты не откажешь мне в последней просьбе и дойдешь до конечной точки квеста. Любящий тебя дед Ник».

Несколько раз во время прочтения этого удивительного послания Таша вскакивала на ноги и начинала бегать по комнате – удивление в ее душе мешалось с восхищением, восхищение с тревогой, а тревога вновь перерастала в удивление. Это надо же – Никанор Филимонович запомнил ее дурацкое желание! Какая интересная задумка с этим квестом! А вдруг она не справится?

Однако, при всем волнении, Таше даже в голову не пришло отказаться от того, что приготовил для нее дед Ник. А значит... А значит, стоит переходить ко второму листу письма, озаглавленного совершенно однозначно «Инструкция».

- Да, вот прям сейчас и начну, – прошептала девушка, – только...

И она уже не сдерживаясь зарыдала, уткнувшись лицом в диванную подушку, оплакивая того, кто, пусть и не в живую, а только через звонки и письма, но всегда был рядом и ощущался Ташей, как надежная каменная стена.

Глава 2. Сумасшедший дед

Глава 2. Сумасшедший дед

Павел Николаевич Воротынцев был человеком серьезным и разные дурацкие розыгрыши сильно не одобрял. Ну, подумайте сами, как может сын весьма крупного бизнесмена, известного не только в России, но и за ее пределами (пусть и чуть-чуть, но все-таки) и студент весьма престижного факультета «Управление и финансы», идти на поводу у каких-то глупых шутников? Это же просто невозможно! Хотя, ради справедливости, стоит отметить, что господин Воротынцев-младший во взрослом возрасте столкнулся с подобным первый раз.

Именно об этом и размышлял сейчас Павел, стоя в центре своей комнаты в отцовской квартире и разглядывая подписанный от руки конверт, который сегодня лично в руки передала ему консьержка, когда он возвращался с утренней пробежки. Ну, вот скажите, с какой стати дед Никанор будет писать ему, когда гораздо проще черкнуть сообщение в мессенджере или позвонить?

А с другой стороны, в окружении младшего Воротынцева сейчас не водилось индивидуумов, которые могли пойти на подобный розыгрыш. Да и вообще, писать от лица отставного полковника контрразведки – это быть самому себе лютым врагом, согласны?

Нет, будь Павлу сейчас десять лет, у него бы кандидатура на роль такого когнитивно-упрощенного товарища нашлась бы с полпинка. Вернее, не товарища, а товарки. Да-да, именно это дурацкое наименование и подошло максимально замечательно к той рыжей противной девчонке, что испортила ему то самое лето, которое он первый раз проводил у деда Никанора, только-только вышедшего в отставку. До этого служба у полковника была настолько плотной и загруженной, что Павел подозревал – у товарища контрразведчика это лето было первым свободным за много-много лет.

Исходя из этого, для мальчика было тем более странным, что Никанор Филимонович пригласил в свой загородный дом не только его, Пашу, но и дочурку свежеприобретенной папенькиной жены. Возможно, товарищ полковник хотел окружить себя как можно большим разнообразием штатских, чтобы быстрее привыкнуть к своему ныне гражданскому положению? Да, с точки зрения Павла – это было логичным действием, но это понимание совершенно не облегчало положение самого Воротынцева-младшего.

Эта девчонка его неимоверно бесила. Всем. Начиная с дурацкого имени – Таша (нет бы звалась, как все нормальные знакомые – Наташей, в крайнем случае – Наткой, так нет же!), заканчивая чересчур яркой внешностью, из-за которой на нее постоянно пялились все его вновь приобретенные приятели в загородном поселке, чем существенно подрывали Пашкин самоконтроль.

Однако, то, что и он ее бесил не меньше, никак не оправдывало те идиотские розыгрыши, что устраивала ему эта пигалица.

Вот взять, к примеру, тот случай с куклой.

Было это на второй день после их приезда к деду Никанору. Хозяин дома решил, что юные гости не должны скучать, и вывез их в ближайший городок, где был магазин с замечательным отделом игрушек. Кстати, тот робот, которого Павел тогда получил в виде конструктора и с которым возился почти все лето, до сих пор стоит в его комнате на почетном месте на полке, как памятник упорству в достижении цели – он был собран единолично Пашей, без чьей-либо помощи, хотя на коробке стояла маркировка «шестнадцать плюс». Но, впрочем, сейчас речь не о выдающихся Пашиных талантах и способностях, а о подлости некоторых представительниц женского рода.

Так вот, там же для вертлявой гостьи была приобретена кукла. Большая, в розовом платье принцессы и такая же рыжая, как ее новая хозяйка. На взгляд Павла, сходство было не только в этом, о чем он и не преминул заявить в ответ на фразу Ивана, дедушкиного помощника, который также исполнял и роль водителя:

- Таша, эта красавица точно ждала тебя, – льстиво выдал он, – смотри, как вы с ней сочетаетесь по цвету. Очень похожи.

- Да, и лица одинаково глупые, – поддакнул Паша, на его взгляд, абсолютно не погрешив против истины – ему именно так и казалось, когда он наблюдал за восторженными причитаниями девчонки по поводу куклы.

К удивлению мальчишки, ожидавшего слез и истерики, после которых, по его коварному замыслу, у деда должно было лопнуть терпение, и рыжая малявка мягко спроважена домой к мамочке, Таша и не думала рыдать. Она только независимо фыркнула и мстительно прищурилась.

А ночью... А ночью Павла разбудил какой-то настойчивый стук как раз напротив его уха. Открыв заспанные глаза, мальчишка сначала никак не мог понять, откуда вообще доносится этот звук, а потом ему резко стало не до этого. Потому что он увидел ее...

Высоченная фигура в белом возвышалась в противоположном углу комнаты. Яркая в эту ночь луна отлично освещала слегка колышущееся под легким ветром из открытого окна одеяние. Пашке даже показалось, что ОНА пошевелилась и чуть придвинулась к нему. Этого он уже вытерпеть не смог и заорал дурниной, напрочь забыв все отцовские установки о том, что он мужчина и всегда должен уметь держать лицо.

На его вопли сбежалось полдома, в том числе и дед с Иваном, которые, оказывается, еще не спали, увлекшись шахматной партией в кабинете полковника. А потом Павлу было стыдно, как никогда в жизни – жуткое привидение оказалось той самой куклой, задрапированной в простыню и водруженной на невысокий старинный комод, спокойно доживающий свой век в углу комнаты, куда поселили юного гостя.

Мерзкая же девчонка, хозяйка куклы и организатор всего этого ночного безобразия, обнаружилась на балконе, общем для трех смежных гостевых комнат второго этажа. Конечно, ей влетело по первое число за подобную диверсию – дед Никанор, сурово сдвинув брови, прочитал ей лекцию о недопустимости такого поведения в мирное время, тем более – против родственников, но глаза его при этом смеялись, и в них даже проглядывало некое восхищение креативом задумки.

Но Павел свое унижение запомнил и не простил – то лето было богато на взаимные мелкие пакости. На крупные обе стороны не решались, понимая, что хозяин дома не будет закрывать на это глаза. В общем, когда пришла пора возвращаться в город, и сам Воротынцев-младший, и, как ему казалось, рыжая Таша, вздохнули с облегчением – хоть им и дальше предстояло жить в одном доме, но при родителях уходить в такой разнос, как у деда Никанора, ни тот, ни другая не решились бы.

Ну, а потом отец очень быстро разочаровался в новой жене, а может – она в нем - таких подробностей Павел не знал, да и не хотел знать, и Воротынцев-старший вновь стал самым завидным холостяком их города.

Общение со своей краткосрочной сводной сестрой Павел предпочитал не вспоминать – зачем портить себе настроение из-за какой-то невоспитанной пигалицы? Однако, нет-нет, да и всплывали в памяти ярко-рыжие волосы и блестящие хитростью зеленые глазищи. Парню было интересно, какой выросла та заноза, упорно портившая ему жизнь, хотя вслух он бы никогда и никому в этом не признался.

Вот и сейчас, держа в руке письмо деда Никанора, он вновь позволил себе думать об этой Таше.

- Нет, все, хватит дурью маяться, – фыркнул Павел себе под нос и, плюхнувшись на свой любимый серый диван, решительно вскрыл злополучный конверт, вызвавший столько неоправданных метаний и размышлений на совершенно не нужные темы.

То, что он прочитал на извлеченном из него листе, заставило парня вновь вскочить на ноги и взволнованно пройтись туда-сюда по просторной комнате.

«Павел, когда ты получишь это письмо, меня уже не будет на этом свете, – гласили первые строчки послания, вызвав у молодого человека судорожный вздох – дед Никанор всегда казался ему величиной постоянной и незыблемой в его жизни, что бы ни происходило вокруг. – Надеюсь, ты встретишь это известие, как мужчина, и с уважением отнесешься к моим последующим распоряжениям», – вот тут-то Павел окончательно осознал, что написанное – абсолютная правда, и никакого отношения к розыгрышу не имеет, хотя сейчас парню очень бы хотелось верить в обратное. Дед Никанор всегда говорил ему, что он, Павел, очень похож на него самого – такой же надежный и преданный тем, кого считает достойными этого. Тяжело вздохнув, парень вновь опустил глаза на листок, исписанный твердым почерком.

«Я прожил хорошую жизнь и, как мне кажется, кое-чего в ней понимаю. Именно поэтому часть моего наследства получишь ты. Но не просто так – я знаю, что легко доставшееся не имеет большой ценности. Вот я и решил, что твои очередные летние каникулы в университете организую я – будет тебе квест с замечательным призом. В последний Новый год ты много расспрашивал меня о моей службе в Калининграде, признавшись, что планируешь посетить этот город, так что с местом проведения я не раздумывал. Сразу скажу, что все билеты, гостиницы и экскурсии, необходимые для твоего прохождения по заданиям, будут оплачены. Ваучеры и билеты будешь постепенно получать по электронной почте по мере прохождения заданий. На этот же адрес будешь отправлять фотоотчеты о выполнении. Очень надеюсь, что ты не откажешь мне в последней просьбе и дойдешь до конечной точки квеста. Любящий тебя дед Никанор».

- Сумасшедший дед, – прошептал Павел, чувствуя, как запекло в глазах.

Что делать с полученным письмом, парень не сомневался ни минуты – конечно, он воплотит в жизнь все, что придумал Никанор Филимонович. Старый контрразведчик никогда ничего не делал просто так, а значит, то, что предстоит осуществить его внуку, пойдет этому самому родственнику только на пользу.

- И ведь скрывал, что со здоровьем такой швах! – зло выдохнул Воротынцев-младший, понимая, что с дедовским характером и не могло быть по-другому. – Ладно, думаю, отец уже тоже в курсе произошедшего. Нужно отдать последние почести товарищу полковнику, а потом я буду готов выполнить его поручение.

Павел выскочил из комнаты и поспешил в отцовский кабинет, разумно предполагая, что бизнесмен Воротынцев в это время обретается именно там. По пути он от излишней торопливости чуть не столкнулся с третьей женой отца Еленой Федоровной, которая как раз вышла из кухни, где контролировала приготовление обеда. Мягкое выражение лица и чуть полноватая уютная фигура громче всяких слов сигнализировала, что перед вами отнюдь не светская львица и даже не крутая бизнес-вумен, способная держать подчиненных в железном кулаке.

С нынешней госпожой Воротынцевой у парня были вполне себе хорошие отношения, поэтому он неловко улыбнулся, уклоняясь в сторону для предотвращения лобовой атаки, и пробормотал:

- Прости, теть Лен, спешу, – и быстрым шагом продолжил свой путь.

Елена Федоровна же, в свою очередь, проводила пасынка понимающим взглядом, примерно предполагая, что заставило того так стремительно двигаться туда, где сейчас начинал разбираться с печальными делами ее муж – Николай уже успел поделиться с супругой грустными новостями о смерти своего дяди.

В очередной раз женщина невольно отметила, как изменился Павел за последние три года после того, как в одиннадцатом классе решил всерьез взяться за собственную внешность. И сейчас этот высокий спортивный красавец ничем не напоминал тощего угловатого подростка в очках, каким впервые его увидела Елена пять лет назад при первом знакомстве на праздновании дня рождения Николая Александровича, куда господин Воротынцев-старший пригласил ее, впервые решив открыто продемонстрировать всему своему окружению будущую жену.

А сам Павел в этот момент уже открывал дверь в кабинет отца, глубоко в душе надеясь, что, может быть, произошла какая-то ошибка, и дед Никанор и не думал покидать эту грешную землю. Однако, увидев хмурую складку на лбу Николая Александровича и грустное выражение обычно улыбающихся при виде сына глаз, парень понял, что, увы, никакого чуда не случится.

Печальные хлопоты прошли своим чередом в соответствии с пожеланиями Никанора Филимоновича – в последний путь его провожали только самые близкие.

И вот спустя три дня после получения дедовского письма, Павел занимался в своей комнате активными сборами. За этим действом внимательно наблюдал еще один парень, вольготно расположившийся на том самом любимом сером хозяйском диване.

- Да не суетись ты так! – насмешливо отметил гость метания приятеля.

- Вот не лез бы ты сейчас под руку, Серега! – рыкнул Павел, пытавшийся вспомнить, куда он засунул свой паспорт после того, как зарегистрировался на рейс до Калининграда.

Парень, названный Серегой, был абсолютно не похож на хозяина комнаты – темноволосый, не очень высокий, тощий и в очках. Хотя, если вспомнить мысли уважаемой Елены Федоровны, то когда-то друзья были абсолютно одного типажа. Это Воротынцев в какой-то момент решил, что при таких красавцах-мужчинах, как его отец и дед, ему грех ходить в задохликах и активно взялся за физподготовку, чем снискал бурное одобрение Никанора Филимоновича, выразившееся в подробной программе занятий, составленной все тем же бессменным помощником Иваном. Финальным штрихом в преображении стала операция по коррекции зрения, так что об очках, что Павел носил почти всю жизнь, теперь напоминали только старые фотографии.

У Сергея таких стимулов к изменению, видимо, не было, а, может, дело было еще в чем-то, но он предпочитал наблюдать за потугами приятеля со стороны, оставаясь вполне довольным собственной внешностью.

Парни дружили с первого класса, когда их сразу после праздничной линейки посадили за одну парту. Так они и просидели рядом все одиннадцать лет, поддерживая друг друга во всех жизненных неурядицах. Так они на пару смогли доказать одноклассникам, что ношение очков не равно слабости, достойно проведя оборонительно-наступательные действия в сторону Горохова Петьки – главного хулигана класса, завоевавшего непререкаемый авторитет крупным телосложением и весомыми кулаками, которые он, не задумываясь, пускал в ход против тех, кто как-то не нравился их владельцу.

После того, как упомянутого Петьку в ревущем состоянии вынужден был снимать с высоченной березы учитель физкультуры, спешно вызванный классной руководительницей первого «Б», между Гороховым и парочкой очкариков установился вооруженный нейтралитет. Петр помнил, кто загнал его на березу, а Пашка с Серегой обещали ему об этом не напоминать и вообще – держать язык за зубами насчет того случая.

И даже сейчас, учась в разных ВУЗах (Серый смог пробиться в МФТИ, чем по праву гордился), они встречались в обязательном порядке для обсуждения важных дел и при необходимости принятия серьезных решений. Вот и свою предстоящую поездку в Калининград Павел не мог не обговорить с другом, который был весьма удивлен, узнав всю подноготную предстоящего путешествия.

- Да, твой дед Никанор – изрядный шутник, – задумчиво выдал свой вердикт Серега, прочитав всунутое в руки завещательное письмо.

- Да в том-то и дело, что я никогда не замечал за ним склонности к подобным играм, – поделился в ответ своими мыслями Павел. – Он же был военным, и ему больше была свойственна прямолинейность и быстрота. Вот написать мне что-то типа: «Прибыть по такому-то адресу к пятнадцати ноль ноль и подписать нужные бумаги», – я бы не удивился. А тут квест, загадки, недомолвки... Вот чую я тут какой-то подвох!

Сергей неторопливо покрутил в руках конверт и отложил его на придвинутую к дивану тумбочку. Затем, выпрямив спину и заложив ногу на ногу, Сергей выдвинул новую мысль:

- Нет, вот про игру ты это зря – ведь Никанор Филимонович был не просто военным, а контрразведчиком, а для них вести игру – профессиональный навык.

- Ну, так я же не вражеский резидент, – фыркнул хозяин комнаты, ероша светлые волосы пятерней.

- Это понятно, но интересно, что же там за наследство, ради которого надо такие вензеля выписывать? – задал вполне закономерный вопрос друг.

Павел с досадой пробежался взад-вперед по светлому ламинату, благо места в комнате было достаточно для таких маневров, и высказал самое тревожащее озарение:

- Есть у меня одно предположение, но оно мне сильно не нравится.

Собеседник с любопытством приподнял брови, показывая, что он весь во внимании.

- Мой прадед Филимон закончил войну в Кенигсберге. Никанор с моим родным дедом Александром родились там, старший потом уехал поступать в Москву, да так тут и осел, а младший же после военного училища остался служить тогда уже в Калининграде. И вот кажется мне, что заныкал что-то ценное трофейное мой уважаемый прадед, да так эта заначка в бывшем Кенигсберге и осталась. А сейчас уже по прошествии стольких лет, вполне можно ее добыть и в дело употребить.

Серега квадратными глазами таращился на рассказчика, пытаясь осознать услышанное.

- Слушай, но тогда это должно быть что-то очень ценное! Может, как раз то самое золото немецкого гарнизона, которое так и не нашли после взятия Кенигсберга? – прошептал он наконец, нервно оглядываясь по сторонам, сам опасаясь сказанных слов.

- Ну, ты загнул! – усмехнулся Павел, качая головой. – Да за такую тайну мне просто башку отвернут, и все. Дед Никанор никогда бы меня так не подставил.

Друг поспешно согласился и, подскочив с дивана, засобирался домой.

- Не буду тебе мешать паковать вещи, – выдал он, устремляясь в прихожую. – И держи меня в курсе дела. Обязательно. Жаль, что ты задания будешь узнавать только по ходу дела, а то бы мы с тобой стратегию действий заранее смогли бы разработать, теперь же придется все придумывать на ходу.

Все это парень бубнил уже около входной двери, натягивая на ноги видавшие виды кроссовки – его родители были обычными инженерами, и брендовых шмоток в Серегиной семье не водилось.

Павел клятвенно заверил друга, что не заставит того страдать от неутоленного любопытства, после чего они распрощались, и за гостем захлопнулась монументальная металлическая входная дверь. После чего Павел отправился упаковывать оставшиеся мелочи – он, наконец, вспомнил, куда на полнейшем автомате запихнул свой паспорт, находясь в стратегических раздумьях.

Завершив нелегкий процесс сборов, Воротынцев-младший лег спать пораньше и спокойно проспал до самого утра.

Чего нельзя было сказать про его друга. Всю дорогу до дома Сергей не мог отделаться от тревожных мыслей, порожденных рассказом этого балбеса, Пашки.

- Нет, вот как можно быть таким поверхностным? – бурчал парень себе под нос, торопливо шагая по широкому проспекту, не замечая ни летних запахов, ни провокационных женских нарядов, вытащенных из гардеробов по причине наступившей жары. – Не верит он в такую подставу от своего деда! Даже слушать меня не стал!

Перед глазами неожиданно встали кадры из старого советского фильма про тоже какое-то найденное спустя годы нацистское золото – матово блестящие слитки выгружали из пролома в стене и укладывали в большущие, обитые металлом ящики.

- Ну, значит, сам виноват, – фыркнул Серега, помотав головой, чтобы избавиться от блеска драгоценного металла в глазах. – А у меня нет другого выбора.

Достав телефон, парень начал изучать завтрашнее расписание рейсов до бывшей столицы Восточной Пруссии. Естественно, попадаться на глаза своему другу он не собирался, поэтому было принято единственно правильное решение.

- Отлично, – прошептал Сергей, обнаружив наличие билетов на рейс, улетающий на два часа раньше, чем тот, которым будет путешествовать этот наивный товарищ Воротынцев.

Палец уверенно нажал на иконку «Оплатить». А значит, игра обзавелась еще одним сильным игроком.

Глава 3. Первые впечатления о городе мечты

Глава 3. Первые впечатления о городе мечты

Таша нервничала. Вот вроде все уже решила – и с поездкой, и с родственниками, которым пришлось долго объяснять, что последняя просьба деда Ника будет выполнена вне зависимости от желаний, недовольства и мрачных прогнозов третьих лиц.

- Тащиться за тридевять земель из-за сумасшедшей идеи выжившего из ума старика! – кричала Лидия Петровна, картинно схватившись за голову. – Вот не ожидала я от своей дочери подобной глупости!

На резонное Ташино замечание о том, что для нее глупостью выглядит как раз отказ от возможности посетить город, который был для нее безумно интересен, причем еще и с возможной прибылью для себя, мамуля выдала прочувствованное:

- Вот увидишь, все кончится каким-нибудь разводом! Можешь тогда мне даже не звонить с просьбами помочь вернуться домой!

Тут мамочка, кажется, сама испугалась собственных угроз и торопливо добавила:

- По крайней мере, два дня.

На этом месте посчитал нужным вступить в дискуссию Сергей Алексеевич, неодобрительно качая головой из-за такой резкости и непоколебимости любимой супруги по отношению к не менее любимой падчерице:

- Лидочка, может, не стоит так пугать девочку? Строгость, конечно, нужна для наработки жизненного опыта, но может быть, мы сократим время на его приобретение? Скажем, часов до трех? А? Как считаешь?

В итоге, Таше было сурово заявлено, что ее спасут по первому требованию. Однако, ехидная уверенность домашних в том, что это спасение – вещь, которая случится со стопроцентной вероятностью, портила радостное предвкушение готовящейся к путешествию студентки.

- Не дождетесь, – фыркала девушка себе под нос, старательно записывая на листочек очередной, совершенно необходимый предмет, без которого вот никак не получится обойтись в путешествии.

Вылет, согласно инструкции из письма, был запланирован на завтрашнее утро, и сейчас Таша усиленно готовилась к любым возможным неожиданностям грядущей поездки. Она с удовольствием представляла себе, как потом вернется гордой победительницей! Как утрет нос сомневающейся мамуле! Как докажет всем, что она сильная, взрослая и самостоятельная! И деду Нику никогда не будет за нее стыдно, где бы он сейчас ни находился.

Эти триумфальные мысли были прерваны звонком в дверь, а затем голосом мамы, возвестившим:

- Таша, к тебе Оленька пришла!

Будущая покорительница Калининграда подпрыгнула, подосадовав на свою забывчивость – она же сама сегодня утром просила прийти свою подругу, чтобы обсудить свой отъезд и посоветоваться насчет некоторых совершенно девчачьих дел, которые вот уж точно не будешь обсуждать с мамой, а тем более с отчимом. А та скорость, с которой менялись события вокруг Таши, требовала паузы и чаепития с Олькой, ведь в поездку пришлось собираться очень спешно – в инструкции четко указывалось – отъезд должен состояться через день после получения письма. Да и сегодня с утра на почтовый ящик уже упал электронный билет, подтверждающий, что шестеренки квеста уже закрутились.

Послышались шаги, и на пороге комнаты появилась невысокая худенькая девушка с любопытно блестевшими глазами. Светлые волосы были собраны в задорный хвостик на макушке, а руки нетерпеливо перебирали ремешок сумочки. Все понятно – с Таши подруга теперь не слезет, пока не выведает все подробности подобной спешки и таинственности.

- Ну? – сразу же приступила к делу Оля, стоило Лидии Петровне закрыть за собой дверь, оставив девчонок наедине.

Таша тяжело вздохнула, пристроилась в кресле, предложив гостье расположиться во втором, и принялась за повествование, начав с интригующего:

- Дед Ник прислал мне прощальное письмо...

Ольга слушала, как завороженная, охая и ахая в положенных местах. Наконец, рассказ подошел к концу, и хозяйка вопросительно уставилась на собеседницу, ожидая более конструктивной реакции, нежели эмоциональные возгласы.

- Я так понимаю, что поездка – дело решенное? – задумчиво протянула блондинка, поглядывая на наполовину собранный чемодан, вольготно расположившийся на диване.

- Точно, - подтвердила Таша, не видя смысла вести дискуссии на эту тему.

Подруга покивала и поинтересовалась:

- Зачем тогда тебе было так срочно вызванивать меня и приглашать в гости? Новостями и по телефону могла бы огорошить!

- Это слишком длинный и личный разговор, – досадливо поморщилась Таранова. – Мама и так истерику закатила, не хотела отпускать меня. А если она еще и мои сомнения услышит – то сидеть мне здесь, запертой в комнате, вместо квеста по Калининграду.

- А что, есть причины для сомнений? – Олька сделала стойку, чем-то напоминая гончую, взявшую след – вон, даже нос заострился.

Таша, подскочив с кресла, заметалась по комнате:

- Есть. Я не понимаю, для чего такие сложности с этим путешествием. Я не понимаю, почему дед Ник вообще решил мне оставить какое-то наследство. Да, мы хорошо общались, но я не видела его вживую уже почти десять лет. Да и что это за наследство, за которым нужно так старательно охотиться?

- Мне кажется, ты слишком все усложняешь, – покачала головой Оля. – Дед любил тебя? Любил. О твоей мечте съездить в Калининград знал? Знал. Да может, там будет какая-то мелкая финтифлюшка - просто тебе на память о нем, а ты уже разнервничалась, как будто золото партии придется откапывать.

- Наверное, ты права, – вынуждена была согласиться со всеми перечисленными логичными выкладками Таша. – Вот не зря я тебя позвала – сразу голова на место встала.

Больше подруги серьезных вещей не обсуждали, сосредоточившись на милом любой девчонке занятии – обсуждении того, что можно купить в Калининграде, чтобы порадовать трепетную женскую душу как самой Таши, так и ее верной советчицы.

А вот после того, как Ольга отправилась домой, мысли ее были не столь радужные, как она демонстрировала в гостях:

- И что, я должна, как лохушка, оставаться в стороне, пока другие участвуют в таком приключении? – ворчала она, спускаясь вниз по лестнице. – И хорошо, что Ташка поверила в мелкую безделушку. Ведь дед был чуваком явно не бедным, а значит...

Тут девушка решила несколько притушить собственные фантазии и сосредоточиться на планировании своих ближайших действий.