Kitabı oxu: «Тень в подвале»
Элиот родился во вторник, в самой обычной больнице на окраине Колумбуса. День был паршивый, с самого утра лил холодный осенний дождь. В палате пахло дешёвым кофе 3 в 1 и хлоркой. Элеоноре вкололи морфин слишком поздно, когда она уже выбилась из сил и просто проклинала всё на свете. Когда Элиот наконец появился на свет, он даже не закричал как нормальный ребёнок — просто тихо, хрипло пищал, словно заранее извинялся за то, что вообще припёрся в этот мир.
Томас, его отец, мельком глянул на сморщенный синий комок в пеленках, проверил время на телефоне и тяжело вздохнул. Из-за этих долгих родов он пропустил финал бейсбольного матча, на который поставил приличные деньги.
— Ну и доходяга, я же говорил, что не хочу этого ребёнка — буркнул Томас, даже не прикоснувшись к сыну.
— Заткнись, — прохрепела Элеонора.
Элеонора отвернулась к стене. Она была слишком уставшей и злой. Ей казалось, что этот ребёнок с первой секунды разрушил её планы на идеальную, спокойную жизнь. Назвали его Элиотом. Имя выбирали недолго, просто ткнули в первый попавшийся имя в журнале.
С самого детства Элиот рос тихим и каким-то незаметным. В то время как другие дети требовали внимания, плакали или смеялись, Элиот мог часами сидеть в углу гостиной, перебирая деревянные кубики. Родителей это не умиляло — это их раздражало.
Каждый вечер, за ужином был такой разговор:
— Он какой-то заторможенный, Томас, — говорила Элеонора мужу сидя за столом, пока маленький Элиот ковырялся ложкой в тарелке.
— Посмотри на него. Никаких эмоций. Из него ничего путного не вырастет, я же говорил, что лучше бы ты на аборт пошла, я бы оплатил,— говорил Томас.
— Из чего бы оплатил? Из своих грёбаных ставок? — сказала Элеонора подавая Томосу соль и сразу получала за свои слова пощёчину.
Всё изменилось, когда Элиоту исполнилось два года. На свет появился Кристиан.
Вот Кристиан был именно тем сыном, о котором мечтали Вэнсы. Громкий, золотоволосый, с широкой улыбкой. Он начал ходить раньше срока, постоянно смеялся и моментально стал центром вселенной для родителей. Томас покупал ему лучшие игрушки, Элеонора без конца фотографировала его для своих подруг.
Элиот на этом фоне просто исчез. Его переселили в подвальную комнату рядом с шумящим бойлером, потому что наверху Кристиану нужно было больше места для игр. Элиоту отдали старый скрипучий матрас и коробку с б/у игрушками, которые Томас за бесценок купил на гаражной распродаже.
Кристиан быстро понял, кто в доме хозяин. Ему было всего четыре, когда он впервые ударил шестилетнего Элиота пластиковым грузовиком по лицу за то, что тот не хотел отдавать ему детальку от конструктора. У Элиота пошла кровь из носа, он заплакал.
На плач в подвал спустилась Элеонора. Она даже не посмотрела на разбитое лицо старшего сына.
— Прекрати реветь, Элиот, ты же старше, какой пример ты подаёшь младшему брату. Вечно ты доводишь брата своими капризами. Отдай ему игрушку и помой лицо. От тебя одни проблемы, — раздражённо бросила она.
Это был первый урок, который Элиот усвоил на всю жизнь: дома у него нет защиты. Кристиану можно всё. Ему — ничего.
Шли годы, и эта разница только росла. Кристиан превращался в крепкого, уверенного в себе парня, звезду детской футбольной лиги. Томас гордо вешал его кубки на каминную полку в гостиной. Элиот же рос худым, сутулым и нелюдимым. Он носил застиранные вещи, которые уже не налезали на Кристиана, и старался лишний раз не выходить из своего подвала на свет.
Когда пришло время идти в среднюю школу, Элиот уже привык быть пустым местом. Но школа быстро объяснила ему, что быть просто пустым местом — это непозволительная роскошь. Там нужно было либо жрать других, либо самому становиться кормом.
В первый же день в новой школе Элиот случайно столкнулся в коридоре с Чейзом Миллером. Чейз был сыном местного шерифа, крупным и наглым парнем, который держал в страхе половину класса. Элиот просто задел его плечом, когда искал свой кабинет.
— Куда прешь, урод? — Чейз резко толкнул Элиота в грудь, так что тот отлетел на металлические шкафчики.
— Извини... я не хотел, — прошептал Элиот, сжимаясь от страха.
— Извини? — Чейз противно оскалился. — Ребята, гляньте, у нас тут вежливый объявился. Как тебя зовут, уродец?
— Элиот.
— Нет, теперь ты Ноль. Потому что ты пустое место. Понял меня?
Вокруг стоявшая толпа дружно заржала. Среди них стоял Кристиан. Он учился в параллельном классе и уже успел подружиться с Чейзом на почве футбола. Кристиан не сделал ни шагу, чтобы помочь брату. Он просто стоял, засунув руки в карманы модных джинсов, и ухмылялся вместе со всеми. В этот день Элиот понял, что его ад теперь официально стал круглосуточным. В школе и дома.
Школьные годы покатились по наклонной с бешеной скоростью, и каждый новый день стирал Элиота, как ластик стирает кривой карандашный рисунок.
К девятому классу кличка «Ноль» окончательно заменила ему имя. Учителя на уроках вызывали его по фамилии, но делали это с такой неохотой, будто произносили название неизлечимой болезни или оскарбления. Элиот садился за самую последнюю парту, у окна, стараясь слиться с серой краской стены. Он научился не поднимать глаз, не дышать слишком громко и ходить по коридорам вдоль стен, вжимая плечи в себя.
Но это не спасало. Наоборот, его покорность только разжигала аппетит у Чейза и его банды. Каждый раз у Элиота было такое ощущение, что Чейзу снится он, потому что каждое школьное утро было по одному сценарию:
— Эй! Ноль! Подойди, блять, ты что глухой? — кричал Чейз когда видел Элиота.
Кристиан к тому времени стал настоящим королем школы. Он играл в стартовом составе футбольной команды, встречался с самой популярной девочкой из группы поддержки и парковал у школы подаренный отцом блестящий внедорожник. Дома Томас только и делал, что хлопал Кристиана по плечу:
— Вот это мой сын! Мой мальчик! Настоящий Вэнс!
Элиот в это время сидел на своей полуторной кровати в подвале, слушая, как над его головой дрожат половицы от шагов счастливой семьи. Бойлер за стеной монотонно гудел, капала вода из неисправного крана, а в углу копилась стопка грязной одежды, которую мать отказывалась стирать вместе с вещами Кристиана. «Ты воняешь подвалом, Элиот, стирай свои шмотки сам», — бросила она однажды, и с тех пор он просто мыл свои футболки в раковине самым дешёвым мылом.
Издевательства в школе давно вышли за рамки обычных глупых шуток. Это превратилось в отлаженный спорт.
Один раз, в холодный ноябрьский четверг, Чейз и еще двое парней подкараулили Элиота в раздевалке после физкультуры. Кристиан стоял у двери, «на шухере», лениво покручивая на пальце связку ключей.
— Эй, Ноль, нам кажется, ты сегодня слишком плохо пахнешь, — ухмыльнулся Чейз, перегородив Элиоту выход.
— А ты нахер парней нюхаешь, ты что гей? — сказал Элиот, друзья Чейза посмеялись с этого, Чейз разозлился.
Элиот попытался прижать к груди свой рюкзак, но его просто вырвали из рук и швырнули в душевую, под струю грязной воды. Чейз схватил Элиота за шкирку, как бродячего кота, и толкнул лицом прямо в кафельную стену. Ловким движением они сорвали с него штаны и затолкнули в узкий металлический шкафчик для одежды, захлопнув дверцу и заблокировав её шваброй.
— Посиди тут, проветрись, а то хуйню уже начал нести — донёсся сквозь щели голос Кристиана.
Элиот остался в абсолютной темноте, голый, прижав колени к подбородку. Металл шкафчика был ледяным, воздуха не хватало. Он слышал, как парни уходят, громко смеясь и обсуждая вечернюю игру. Он просидел в этом гробу четыре часа. Школа опустела, выключили свет, и только тогда старая уборщица, услышав тихий шорох, открыла дверцу. Она не пожалела его. Она просто брезгливо покачала головой и велела ему «быстрее убираться отсюда и не устраивать цирк».
Когда он пришёл домой, волоча ноги от холода и унижения, на пороге его встретил отец. Томас посмотрел на растрёпанного, дрожащего сына и вместо расспросов просто влепил ему тяжёлую затрещину.
— Мне звонил директор, — ледяным тоном сказал Томас. — Сказал, что ты опять устроился в какую-то клоунаду в раздевалке. Из-за тебя меня отвлекают от работы. Кристиан пашет на поле за честь школы, а ты позоришь нас каждым своим шагом. Марш в подвал. Еды сегодня не получишь.
Элиот молча спустился по деревянной лестнице. Он даже не плакал. Внутри него просто выжгло всё, что могло чувствовать боль. Он лёг на матрас, укрылся старой курткой и уставился на ржавую трубу над головой, думая о том, что этот кошмар никогда не закончится. По крайней мере, пока он жив.
Прошло несколько дней. Это случилось в пятницу, прямо перед длинными выходными. Чейз и Кристиан были в бешенстве: их команда накануне проиграла важный матч соседней школе. Им нужен был кто-то, на ком можно сорвать злость, и Элиот оказался идеальным вариантом.
Его подкараулили за школьными гаражами, где обычно сваливали старые покрышки и колотые парты. Бежать было некуда — Кристиан сразу подставил ему подножку, и Элиот со всего маху пропахал лицом по щебню, смешанному со стеклом от битых бутылок.
— Вставай, урод! — рявкнул Чейз, наступая ему тяжелым ботинком на затылок и вжимая его лицо в острую крошку.
Элиот задохнулся от пыли и вкуса крови, хлынувшей из разбитого носа. Чейз схватил его за капюшон худи, рывком поднял на колени и без предупреждения нанес мощный удар коленом прямо в лицо. Раздался глухой хруст — сломалась перегородка. Элиот закричал, но Кристиан тут же наступил ему на горло, перекрывая воздух.
