Kitabı oxu: «Тень за спиной. Ход королевы»

Пролог. Глава 1 Утро в отражении

Макс приехал затемно. Оставил машину за два квартала и пошёл пешком. Ночной город был тихим, пустым. Фонари горели ровно, по-осеннему. Пахло пылью, рекой и увядающей листвой.

Он свернул во двор и остановился. Поднял голову. Третья линия окон. Четвёртый этаж. Там, за лёгкой шторой, горел слабый свет. Кира не спала.

Макс усмехнулся.

— Ну конечно, — прошептал он. — Столичная штучка. Избалованная вниманием.

Он не знал её. Почти не знал. Так, видел пару раз на фотографиях и картинах. Слышал разговоры. Читал письма Павла.

И всё же его тянуло сюда. К этому дому. К этому окну. К этой женщине.

Она приехала в город, где ей нечего было делать. Приехала по его приглашению. И теперь сидит там, наверху, и даже не догадывается, во что ввязалась. А ведь ей досталось всё. Шикарные дары. Документы. Доля в галерее. Место в чужой истории. Человеку почти постороннему. Случайному. Это злило. И завораживало.

Макс сел на лавочку в соседнем дворе и закурил. Он никак не мог понять происходящее.

«Почему именно она? Чем заслужила? Почему Павел выбрал её?»

Творческий круг, к которому принадлежал Макс, не принимал чужаков. А Кира была чужой. Красивой, уверенной, но чужой.

И всё же именно ей отводилась главная роль. Макс взбесился.

"Королева! Или слепая пешка, которую почему-то все хотят видеть королевой".

Макс затянулся и выпустил дым в тёплый ночной воздух.

— Ну что ж, — тихо сказал он. — Посмотрим, что ты из себя представляешь.

Где-то за деревьями зашуршал ветер. Окно на четвёртом этаже всё ещё светилось. Макс докурил, поднялся и медленно пошёл прочь.

Впереди был день, который всё изменит.

Глава 1 Утро в отражении

Я — серьёзная женщина.

Ну, почти серьёзная.

У меня салон, сотрудники, планы, отчёты. Я не из тех, кто срывается с места по первому зову. И уж тем более не из тех, кто тайком приезжает в город детства.

Но всё же я здесь.

Сижу в съёмной квартире, пью кофе и делаю вид, что всё под контролем.

Хотя, честно говоря, ничего у меня не под контролем.

Милка бы сейчас сказала:

— Ой, да ладно! У тебя всегда всё в порядке. Просто улыбнись.

А Тина бы добавила:

— Тётушка, ты просто бомба! Не дрейфь, ты справишься!

И ведь обе были бы правы.

Началось всё с письма. Макс, друг Павла, просил срочно приехать. Не просто просил — настаивал. Писал, что сейчас это очень важно. Что время пришло. Что без меня никак. Ну как тут отказать?

Я, конечно, женщина деловая. Привыкла взвешивать, просчитывать, держать паузу. Но в этот раз пауза не помогла. Письмо от Макса не выходило из головы. Оно лежало в сообщениях, звучало в мыслях, свербило под кожей.

Милка бы сказала:

— Это не письмо, это наваждение какое-то.

А Тина бы подмигнула:

— Или судьба. Но ты, конечно, будешь делать вид, что это просто деловая поездка.

И ведь снова обе были бы правы.

О Пашке я знала ещё с прошлого года. Тогда мы с Милкой гуляли по старым улочкам, и Тамара, его сестра, сказала, что его больше нет. Сердечный приступ. Я тогда долго молчала. А Милка держала меня за руку. С тех пор я жила с этим знанием.

Привыкала. И, кажется, почти привыкла.

Но Макс своим сообщением всё перевернул. Он писал так, будто мы знакомы с ним сто лет. Будто я должна была сразу всё понять. И самое странное — я ведь действительно понимала, о чём он. Это меня и пугало. Но признаваться в этом совсем не хотелось.

Я взяла недельный отпуск и приехала в город детства почти тайно. Даже Милке не сказала. Не потому, что не доверяю. Просто хотела сначала во всём разобраться сама. Побыть немного в тишине. А с моей роднёй в тишине точно не посидишь.

Милка, если бы узнала, сказала бы:

— Ты что, опять во что-то вляпалась?

А Тина бы добавила:

— Тётушка, ну какая тишина? Тебе нужно было бы сначала расслабиться…

И ведь обе были бы правы. Я улыбнулась, живо представляя перед собой их фразы, выражение лиц и интонации. И то, как нас периодически накрывает неудержимый хохот.

Несмотря на все сомнения, я всё равно приехала. Сняла квартиру в хорошем районе — светлую, чистую, современную. Всё чинно, благородно, минималистично.

Тина бы сказала:

— У тебя тут как в офисе. Только цветок живой.

А я бы ответила:

— Мне так спокойнее.

Хотя, если честно, спокойнее мне не было. Я ясно понимала, что во что-то вляпалась. И мне уже было очевидно: эта поездка что-то точно изменит. Может быть, даже слишком многое.

Так размышляла я, наблюдая шедевральные картины раннего утра. Я сидела в шёлковом халате и смотрела, как солнечный свет ложится на мраморный подоконник. А в чашке кофе, на молочной пене, таяла нежная роза из корицы. Красиво. Даже слишком. Я подумала: вот так всегда. Сначала красота. А потом — сплошные вопросы.

Арендованная квартира дышала минимализмом: диван цвета шампанского, холодный хром на ручках белых шкафов, одинокая орхидея в причудливом хрустальном кашпо. Всё выглядело чинно, благородно и немного скучновато. Даже пыль здесь, казалось, подчинялась строгим правилам интерьера и не смела нарушать установленный порядок. Я усмехнулась про себя: «надо же, даже пыль здесь с характером. Это что-то новенькое».

Серебряная ложечка мягко коснулась фарфора. Я неторопливо размешивала кофе, наблюдая, как молотая корица рисует идеальные спирали на поверхности пены.

Рядом, на полированном столе, лежал раскрытый блокнот. Вчера вечером я размашисто выписала туда фразу из «Маленького принца», которая почему-то не шла из головы:

«Самого главного глазами не увидишь».

Буквы получились неровными, чуть дрожащими — я писала их при свете свечи, сразу после вечерней медитации. Теперь, в утреннем свете, эти слова смотрелись иначе. Словно предупреждали меня о чём-то и ждали своего часа. Словно знали то, чего ещё не знала я.

На экране смартфона высветилось напоминание:

«Сегодня 19:00. Де Виль. Важно. Макс.»

Это короткое, резкое сообщение мгновенно спустило меня с небес на землю, разрушая хрупкое умиротворение утра. Я замерла с серебряной ложечкой в руке, глядя, как гаснет экран, а вместе с ним исчезает и безмятежность момента.

Взгляд невольно вернулся к неровным строчкам в блокноте: «Самого главного глазами не увидишь…» – словно Экзюпери, со всей своей мудростью, пытался предупредить меня о том, что произойдёт в 19:00.

Коричная спираль в чашке окончательно замерла. До встречи оставалось ещё много времени, но предчувствие чего-то неизбежного уже заполнило эту безупречную, минималистичную комнату, лишая её привычного покоя.

Я сделала глоток и улыбнулась утреннему солнцу. Но улыбка вышла натянутой – я и сама не поняла почему.

Мягкий свет и густой аромат корицы окутывали уютом, всё вокруг казалось таким привычным и безопасным. Слишком привычным и слишком безопасным. Это походило на затишье перед грозой, когда птицы внезапно замолкают, воздух тяжелеет, и ты ещё не видишь туч, но кожей уже чувствуешь — грядёт.

Вдруг в памяти, как ржавая заноза, засвербела фраза, всплывшая из остатков ночного кошмара:

«Будь осторожна… Всё не так как кажется».

Я вздрогнула. Чашка опустилась на блюдце с фарфоровым звоном, который в сонной тишине показался мне оглушительным.

«Тысяча чертей! – мысленно выругалась я. – Опять!»

Я узнала это ощущение. С самого детства меня преследовали разные знамения, оставляя после себя странные фразы предупреждения. Нет, я не была параноиком. Эти знамения возникали в моей жизни всегда некстати. И почти всегда – к неприятностям.

Каждый раз они вонзались в меня тонкой иглой: жди, готовься, будет больно. Я давно перестала искать в них логику. Они стали частью моей реальности, такой же привычный, как родинка на левом плече или манера хрустеть пальцами. Я не верила в мистику, но факты упрямо твердили своё: если проводник из снов подал голос – жди беды.

Я не рассказывала об этом почти никому, кроме сестры Милки. Та понимала меня с полуслова – у неё самой было что-то подобное и мы понимали – это сама жизнь, подкидывает нам свои извращённые, интуитивные подсказки. Тонкие. Едва уловимые. Но безошибочные.

— Ну что ж, дорогуша, если ты снова пытаешься меня напугать, то знай: у тебя ничего не выйдет, – прошептала я в пустоту минималистичной кухни, чувствуя, как противная, холодная дрожь всё-таки пробегает по спине. – Надо что-то делать… что же сделать, что?

Я по привычке подошла к книжной полке, где между потрёпанных корешков, скромно прятался мой спаситель – «Маленький принц». Я всегда брала эту книжку в дорогу. Она часто давала нужные советы, пищу для размышлений и согревала душу. А ещё книга была моей тайной связью с моими девочками. Они тоже очень любили её и каждый раз, открывая страницы я чувствовала: мы вместе. Мы на одной волне.

В моих руках «Маленький принц» в мгновение ока превращался в мудрого, тайного оракула. Не знаю, как это работает, но когда я открываю его наугад, всегда нахожу верные ответы. Всегда. Проверено годами.

Я зажмурилась, раскрыла книгу и опустила взгляд. И, разумеется, я получила очередную порцию мудрости. Про делового человека, про точность, про звёзды, которые нельзя положить в банк.

Я подумала:

«Ну вот, даже книжка мне говорит, что всё не так просто».

Я прикрыла глаза и представила этого господина – скучного, одинокого, считающего звёзды, но так и не научившегося видеть их свет. Он сидит в своём кабинете, перебирает бумажки и думает, что владеет Вселенной. А на самом деле – не владеет ничем.

– А ведь звёзды нельзя положить в банк, – тихо сказала я, ощущая лёгкую грусть. – Как интересно… О ком это сейчас? – пробормотала я, вглядываясь в строчки.

В голове эхом отозвались ключевые слова:

«Деловой человек. Точность. Цифры. Ключ. Владеть. Пересчитывать. Банк».

И следом – финальный вопрос «Маленького принца», адресованный этому странному взрослому:

«А звёздам от тебя какая польза?»

Мне действительно было о чём подумать. Сегодня вечером меня ждала встреча с другом друга моего детства. Да и сам мой приезд был пугающе странным: меня вызвали в город детства по просьбе близкого человека, который внезапно погиб…

Я подошла к окну. Город просыпался. Люди шли по своим делам. Кто-то спешил, кто-то просто гулял. Всё было обычным. И это спокойствие мне показалось простой декорацией.

А утро между тем было прекрасным. Августское солнце только-только поднялось над крышами. Оно не жгло, не слепило, а мягко золотило пространство города, отражаясь в окнах домов и тонкими лучами ложилось на подоконник.

Я открыла окно и вдохнула. Пахло утренней свежестью, ароматами полыни, фруктов и, кажется, акации. Утренний воздух был прохладным, С лёгкой горчинкой осени, хотя до осени оставалась ещё пара недель.

Высокое, ясное небо с пушистыми белыми облаками. Они плыли медленно, словно прогуливались над просыпающимся городом.

Воробьи уже проснулись и о чём-то судачили. Они всегда начинают день первыми, устраивая дикий переполох. Во дворе, под окнами, дворник мел тротуар. Метла шуршала ровно, успокаивающе, и от этого становилось чуть-чуть спокойнее на душе.

Я стояла и смотрела, как город неспешно оживает. Во всём этом было что-то очень таинственное и уютное. Слишком таинственное и слишком уютное.

– Ты чего? – спросила я себя и улыбнулась. – На природу потянуло?

Я ни о чём не думала в этот момент, как будто выдохнула всё напряжение в открытое окно. Просто стояла и смотрела, как солнце медленно поднимается над городом и улыбалась.

«Воды. Как хочется воды»…

Я залпом осушила стакан и села в медитацию. Пять минут тишины сейчас были просто необходимы. Я включила музыку для релаксации, закрыла глаза и погрузилась в себя. Дыхание замедлилось. Мысли, кружившиеся в моей голове, постепенно успокоились, сложили крылья и затихли. Перед внутренним взором проплывали разные образы, и среди них появился голос Милки. Давний разговор, когда мы, смеясь, обсуждали наряды.

" Хочешь одержать победу – иди в том, что тебе по душе. Пусть видят тебя настоящую «.

Тогда Милка сказала это перед моей первой важной встречей. С тех пор много воды утекло. Теперь я тайно приехала в родной город. Но её совет остался со мной навсегда. Он звучал во мне как истина и всегда приносил удачу.

Когда трек закончился, я вернулась в реальность – спокойная, уравновешенная, с ясным пониманием: я не знаю, чем кончится вечер, но знаю, какой хочу быть.

Я взяла свой блокнот и записала всего три строчки. Это было интуитивное письмо, которому я научилась давно: не думать, просто вести рукой.

«Изумрудное платье. Не прятаться. Пусть увидят тебя такой, какая ты есть».

Я перечитала написанное и кивнула. День обещал быть интересным и насыщенным.

Я вдруг ощутила, что дико проголодалась. На плите весело зашкворчала яичница, наполняя дом аппетитным ароматом поджаренного бекона. Я быстро соорудила брускетту с нежным творожным сыром и зеленью. Плотно позавтракав, с удовольствием выпила ещё одну чашечку горячего кофе.

Планы планы планы… Набросав небольшой список делал на этот важный день, я решила немного прогуляться. Свежесть раннего утра, активное движение – что может быть лучше для снятия напряжения. Надев спортивный, лёгкий костюм, я отправилась в соседний парк немного проветриться.

Городской парк жил своей привычной жизнью. По дорожкам неспешно гуляли родители с детьми, звенел детский смех, а навстречу то и дело попадались мамочки, катившие коляски со спящими малышами.

Августовское утро было мягким, тёплым, с лёгкой золотистой дымкой над деревьями. Солнце ещё не жарило, а только ласкало. Листья на старых липах и клёнах чуть подрагивали, будто перешёптывались. Пахло свежей травой, влажной землёй и почему-то мятой.

По центральной аллее бодро пробегали бегуны – в наушниках, с сосредоточенными лицами, они неслись мимо, оставляя за собой лёгкий ветерок и ощущение чужой решимости.

Я невольно подтянулась.

– Куда? – спросила бы Тина. – Ты же не на пробежку приехала.

А Милка бы добавила:

– В её возрасте бегать уже вредно.

И ведь обе были бы правы. Я невольно улыбнулась.

Мимо неспешно проезжали велосипедисты, в основном – люди постарше. Один, с корзинкой на руле, вёз свежий хлеб. От него пахло булочками и кофе.

У обочины шла женщина с таксой. Пёс важно семенил рядом, натягивая поводок. Я улыбнулась.

На скамейках уже сидели пенсионеры. Кто-то читал книгу, кто-то просто наблюдал за происходящим.

Пожилая пара со скандинавскими палками энергично маршировала мимо, и я услышала обрывок фразы:

– Я же говорю, цикорий полезнее.

Я чуть не рассмеялась.

Утро было тихим, но живым. Без суеты. Без крика. С тем особым августовским спокойствием, когда лето уже не рвётся вперёд, а будто медленно уступает место осени.

Где-то на ветке заливалась птица. Ей никто не отвечал. Но она всё равно не сдавалась.

Я шла размеренным шагом, вдыхала тёплый воздух и думала о том, что город детства, который я помнила совсем другим, умеет быть тихим.

А может это я просто стала старше.

– Не старше, – сказала бы Милка. – А мудрее.

– И красивее, – добавила бы Тина.

– Но, самокат тебе всё равно не помешал бы.

Я улыбнулась. Хорошо, что их не было рядом. Хотя… Иногда мне их очень не хватало.

Я подошла к пруду. Солнечные блики слепили глаза, дрожа яркими искрами на зеркальной глади воды. Стоило мне встать на мостик, как сонные уточки мгновенно активизировались: они шумно захлопали крыльями и дружной стайкой поплыли прямо ко мне, явно надеясь на угощение.

– Нет у меня ничего, – тихо сказала я. – Даже хлеба.

Но они не поверили. Подплыли ближе.

– Вот видишь, – сказала бы улыбаясь Тина. – Ты даже уткам не можешь отказать.

– Ага, – кивнула бы Милка. – Потому что у неё доброе сердце и мягкий характер.

Я хмыкнула. Характер у меня не мягкий. Просто я умею вовремя промолчать.

Я достала телефон и в приложении надиктовала вопросы для Макса. Чтобы не забыть. Чтобы держать все под контролем.

Подлинность картин.

Роль Тамары.

Сроки передачи прав.

Утки всё ещё плавали рядом и делали вид, что им интересно моё присутствие. Я убрала телефон, отвернулась от пруда и пошла дальше.

У самой дорожки, сорвавшись с ветки, упал кленовый лист – жёлтый, с алыми прожилками. Я подняла его. Повертела в руках. Лист был сухой, но ещё тёплый.

– Примета, – сказала бы Милка.

– Сувенир, – поправила бы Тина.

Я улыбнулась и взяла его с собой, как утешительный приз в сложный день, как напоминание: даже в трудные дни есть место красоте и поддержке мира.

Дальше я шла не спеша. Смотрела по сторонам. Впитывая ароматы этого города. Его тишину. Свет. Его странное, почти забытое тепло.

Где-то внутри снова шевельнулась тревога. «Будь осторожна. Всё не так как кажется».

Я знала. Знала, что этот день не будет простым. Но пока – утро. Парк. Утки. Кленовый лист в руках. И я, идущая по дорожке так, будто у меня нет ни одной причины для беспокойства.

Где-то через час я вернулась домой бодрой и наполненной, готовой ко всем перипетиям сегодняшнего дня. Быстренько перекусив, приняв душ, проверив соцсети и электронную почту, решила заняться выбором туалета на сегодняшний вечер и подошла к шкафу.

«В чём же пойти навстречу с Максом? Он, вроде бы как и Григорий, фотограф. Это должен быть продуманный, интересный образ. Пожалуй надо над этим поработать более тщательно и привести себя в порядок», – подумала я, распахнув створки шкафа и критически осмотрев вешалки.

«Так, у меня с собой всего два платья и брючный костюм для особых случаев» – размышляла я, перебирая свой скудный выходной гардероб. Выбор, который всегда мучителен для каждой женщины, сейчас превращался в настоящую пытку.

– Ну и ассортимент, – сказала бы Тина, округлив глаза. – Прямо неделя высокой моды.

– Зато всё продумано, – ответила бы Милка. – Ничего лишнего.

Я усмехнулась. Вот уж точно – ничего лишнего. Чёрное платье – строгое, сдержанное, безопасное. Изумрудное – яркое, живое, дерзкое. Я долго смотрела на них в раздумии. И резко сдёрнула маленькое чёрное платье с вешалки – скромное и строгое. Приложила его к себе, всматриваясь в отражение. Да, оно было надёжным, как старый друг. В нём я чувствовала себя защищённой, серьёзной, непроницаемой. К нему у меня как раз есть идеальные туфли и украшения, а нитка жемчуга добавит сдержанной элегантности.

«Деловая встреча. Незнакомый мужчина. Лучше быть официальной „, – упрямо подсказывал внутренний голос. Но в ту же секунду внутри поднялась волна протеста и глухого возмущения.

«Какая официальность? Это ведь не бизнес-ланч и, упаси бог, не романтическое свидание».

Это была дикая, странная встреча с человеком, который одним дурацким приглашением выдернул меня из привычной жизни и заставил приехать сюда.

Макс – чужак, друг друга детства, вроде бы как знакомый знакомых, но… сколько же сомнений он вызывал!

И к этому незнакомцу в ресторан я иду только потому, что он позвал меня по делу Павла. Моего Павла. Моего Пашки, друга из детской песочницы, которого я не видела тысячу лет.

Но рука уже потянулась к изумрудному. Милка бы сказала:

– Правильно. В чёрном, ты как на совещании.

Тина бы добавила:

– А в зелёном, как роковая женщина!

Я улыбнулась.

«Значит зелёное».

Я отбросила чёрное платье и схватила второе – изумрудное. Прижала к груди, шагнув ближе к зеркалу.

«Боже, оно ведь чертовски меняет меня! Я в нём всегда чувствую себя „рыжие бестией“ – свободной, дерзкой и раскованной».

Это платье было совсем другим. Смелым. Оно буквально кричало о жизни, о страсти, о том, что я не просто «деловая женщина», а женщина! И ещё… Оно мучительно напоминало мне о Павле. О художнике, которые когда-то говорил, что зелёный – цвет надежды и жизни. Он так любил этот цвет… Я замерла с платьем в руках, чувствую, как перехватывает дыхание от нахлынувших воспоминаний и отбросила его в сторону.

«Глупости! – мысленно крикнула я своему отражению, пытаясь заглушить эту внезапную слабость. Какая к чёрту надежда? Павел мёртв».