Kitabı oxu: «Туки-туки за себя»

© Константин Козин, 2026

ISBN 978-5-0070-7936-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Пролог

Я плохо помню утро первого июня 1999 года.

Помню кусками: мамины оладьи, банки в коридоре, комикс с Человеком-пауком под подушкой и своё раздражение оттого, что меня отправляют к бабушке на всё лето.

Тогда мне казалось, что впереди обычные каникулы. Двор, речка, блины, новые ребята, может быть, лагерь.

Теперь я знаю: именно тем летом я впервые попал в место, куда потом много лет хотел возвращаться.

Не потому, что там было хорошо.

Там было всякое.

Просто там я впервые понял, как сильно ребёнку хочется быть своим. Даже если для этого надо смеяться не там, молчать не тогда и делать вид, что тебе не больно.

Дружба иногда начинается не с доброты.

Иногда — со страха остаться лишним.

Глава первая

Мария Степановна жила на окраине города — на улице, куда будто нарочно свезли всё, что остальному городу хотелось не замечать.

Здесь стояли интернат для инвалидов, спецшкола, детский интернат, дом престарелых. А чтобы хоть как-то прикрыть этот мрак, между ними воткнули детский лагерь — на берегу речки, которую местные давно прозвали Говнотечкой.

Среди этих точек отчуждения тянулся длинный несуразный барак. У него было с десяток врезанных дверей, кривые пристройки, разномастные козырьки и окна — словно каждый жилец когда-то пытался отгородить себе кусок нормальной жизни, но получалось только уродливее.

А рядом стоял двухэтажный белокаменный дом.

Коля смотрел на него из окна машины и думал, что дом похож на замок, который по ошибке поставили не в том месте.

На лавочке возле подъезда уже сидела бабушка. Рядом с ней стояли двое мальчишек. Они держали в ладонях конфеты и ждали, поглядывая то на машину, то на Марию Степановну.

Когда машина остановилась, Коля выбрался наружу и сразу смутился. Он заранее знал: бабушка сейчас начнёт его целовать, а мальчишки будут смотреть. Потом обязательно скажут: «Бабкин слюнявый». А он вовсе не слюнявый. Он почти супергерой. Ну, по крайней мере, должен им стать этим летом.

— Коленька! — бабушка уже шла к нему, раскинув руки. — Приехал мой хороший! Как ты вырос!

Она крепко обняла его, прижала к себе и поцеловала в щёку.

Коля стоял, терпел и краем глаза следил за мальчишками.

— Первый класс закончил? — спросила бабушка.

— Да.

— На отлично?

— Да… — Коля помялся. — Только одна четвёрка. По физре.

— Ничего страшного, — сказала Мария Степановна. — У бабушки подтянешь физру. Будешь с ребятами во дворе бегать. Вон какие помощники. Знакомься.

Щуплый сероглазый мальчик первым протянул руку:

— Антон.

— Коля, — ответил Коля и пожал ему руку как можно резче и взрослее.

— А это Костя, — сказала бабушка.

Черноволосый мальчик с тёмными глазами шагнул ближе.

— Костя.

— Коля.

В машине забренчали банки. Родители начали доставать сумки, пакеты и закатки, и Марии Степановне сразу стало не до внука.

— Всё, играйте во дворе, — сказала она. — Далеко не уходи. Я тебя потом позову, когда мама с папой будут уезжать.

— Хорошо.

— Антон, Костя, смотрите за ним, ладно?

— Хорошо, — ответили мальчишки в один голос, дожёвывая карамельки.

— На качели? — предложил Антон.

— Далеко? — насторожился Коля, вспомнив бабушкино «далеко не уходи».

Антон показал рукой:

— Да вот же они.

Качели и правда были почти под носом — две облупленные железные стойки, перекладина и три сиденья, натёртые до блеска.

Они сели и какое-то время молча качались. Говорить было не о чем. Все трое ещё присматривались друг к другу. Коля раскачивался всё сильнее и представлял, как взлетит, как Человек-паук, только без паутины.

— А ты солнышко можешь сделать? — спросил Костя. — Старшаки делали. Бобёр делал. И я тоже.

— Не делал ты солнышко, — усмехнулся Антон, подстраиваясь под Колин размах.

— Ну… полусолнышко.

— Полусолнышко не считается.

— Считается.

Коля оживился:

— А с качелей прыгали? Я хочу прыгнуть и приземлиться как Человек-паук.

— Да сто раз, — сказал Антон.

— На раз-два-три? — подначил Костя. — Кто дальше?

— Давай!

Антон первым встал ногами на сиденье и начал раскачиваться сильнее. Качели заскрипели. Костя тоже поднялся и быстро поймал ритм.

Коле было страшно. Сиденье уходило из-под ног, земля то приближалась, то проваливалась вниз. Но какой из него супергерой, если он даже на качелях встать не может?

Он поднялся.

Колени сразу стали ватными.

Ещё один рывок.

Ещё.

Сейчас он прыгнет первым. Покажет, кто тут главный герой. А они потом прыгнут за ним — как помощники. Как два Робина у Бэтмена: синий Робин и красный Робин.

— Коля! А ну сядь!

Голос бабушки прорезал весь двор.

Коля вздрогнул и едва не потерял равновесие.

— Антон! Костя! Вы что там напридумывали? — кричала баба Маша, стоя у раскрытого багажника. — На качелях ногами не вставать! Ещё не приехал, а уже убиться решил? Ребята, ну вы же обещали!

Все трое дружно сели, опустили головы и свесили ноги.

— Играйте нормально. Ясно?

— Ясно, баба Маша, — сказал Антон.

— А вечером на блины позову, — добавила она уже мягче.

— Круто! — оживился Костя.

Они снова начали качаться, но теперь скучно, без размаха. Коля оглядел двор: дом, барак, разбитую дорожку, кривую песочницу, палки у забора, кусты сирени и старую берёзу, на которой что-то висело.

— А что у вас тут есть? — спросил он.

— Вон там тарзанка, — сказал Антон.

— Это мы её делали, — быстро добавил Костя.

— С дядей Серёжей, — уточнил Антон. — Он на берёзу лазил.

— А ещё у нас есть заброшенная котельная, — сказал Костя. — Там воды полно. Говорят, на дне мужик лежит. Ему ноги забетонировали и туда скинули.

Коля перестал качаться.

— Правда?

— Говорят, — важно ответил Костя.

— А ещё в лагере заброшенный корпус есть, — сказал Антон.

— Там вожатый был убийца. Он ночью всех детей убил, — вставил Костя.

— Да не убил, а побил, — поправил Антон.

— Если бы просто побил, родители бы весь корпус не разгромили, — упрямо сказал Костя.

— А ты откуда знаешь, что это родители разгромили?

— А кто ещё? Остальные корпуса работают. Вон сегодня заезд в лагерь.

Коля посмотрел в сторону деревьев. За ними, где-то дальше, слышались голоса, музыка и автобусные сигналы. Там начиналась лагерная жизнь — с линейками, горнами, вожатыми и чужими детьми.

— А ещё что есть? — спросил он.

Место ему уже нравилось. Страшноватое, но интересное. Настоящее место для исследований. За лето можно было изучить всё: котельную, лагерь, речку, заброшенные корпуса. Как экспедиция. Как команда супергероев, только без костюмов.

Костя наклонился ближе и сказал тише:

— Ещё есть старый лагерь. Заброшенный. Там сцена. Говорят, по ночам, в последний день смены, ведьмы собираются. Шабаш устраивают. И детей на костре жгут.

Коля повернулся к Антону, ожидая, что тот сейчас засмеётся и скажет: «Да врёт он».

Но Антон не засмеялся. Только серьёзно кивнул.

— Ого, — сказал Коля. — Мы обязательно должны это увидеть.

— Мы сами не видели, — признался Костя. — Старшаки с соседнего двора рассказывали.

— А почему не сходили?

— Так это ночью. И в последний день смены. Меня мама ночью не отпустит.

— А мне что, делать больше нечего — одному туда идти? — сказал Антон.

— Значит, вдвоём пойдём, без Кости, — решил Коля.

Костя нахмурился:

— А тебя бабушка ночью отпустит?

— Я тихо выйду, — сказал Коля. — Как Человек-муравей.

Костя помолчал, потом протянул руку:

— Тогда и я с вами.

Они сложили руки одна на другую и дали слово.

В этот момент из барака вышла высокая девочка со светло-русыми волосами. Она несла ведро с водой. Шла неловко, чуть боком, будто ведро было для неё слишком тяжёлым. Дойдя до канавы, девочка плеснула воду, но половина выплеснулась ей на ноги.

Коля кивнул в её сторону:

— А это кто?

— Юля, — сказал Антон. — Она в сто восьмой школе учится.

Костя тут же скривился:

— Школа для дураков. У них вся семья там училась. Все они дураки. И сестра у неё младшая тоже дурочка.

Он вскочил с качелей и крикнул:

— Юля — дура!

Девочка резко обернулась.

— Я тебя поймаю! Я тебе напинаю! — закричала она, путаясь в словах, картавя и шепелявя.

— Юлька сто восьмая! — завопил Костя.

Антон подхватил:

— Сто восьмая!

Коля сначала не понял, надо ли смеяться, но мальчишки уже сорвались с места. Юля замахнулась ведром и побежала за ними. Они мчались через двор, визжали, уворачивались, как зайцы.

Коля побежал вместе с ними — не потому, что знал Юлю, а потому, что все бежали.

До машины родителей Коли Юля не добежала. Только шуганула их, остановилась, тяжело дыша, и пошла обратно к бараку.

— Ого! — сказал Коля, смеясь. — Весело тут у вас.

— Это ещё что, — сказал Костя.

— А что с ней? — спросил Коля.

— Её три раза в третьем оставляли. Представляешь? Мы уже почти во втором, а она всё там.

— Ничего себе. А тут много таких?

— Найдутся, — сказал Антон.

Они ещё немного побродили по двору. Попинали камушки. Палками посбивали головки одуванчиков. Постучали по ржавой трубе у забора. Очень скоро им стало скучно.

— Может, покажете мне заброшенный корпус в лагере? — предложил Коля.

Антон покачал головой:

— Баба Маша сказала со двора не уходить.

— Ну вот…

— А давайте к Лёхе сходим, — вдруг сказал Антон. — Вдруг родителей дома нет, и он даст в приставку поиграть.

Костя сразу оживился:

— Можно!

— А далеко он живёт? — спросил Коля.

— В одном подъезде с бабой Машей, — сказал Антон. — Ему папа «Плейстейшен» купил. Мы в «Крэш Бандикута» играли.

— Ого! Пошли, пошли к нему!

Костя помрачнел:

— Только он не всех пускает.

— Да пустит, — уверенно сказал Коля, будто давно знал Лёху и уже обо всём с ним договорился.

— Пойдём, — поддержал Антон. — Попытка не пытка.

— Давайте договоримся, — сказал Костя. — Если он всех зовёт, идём. А если по одному — отказываемся. Ладно?

Антон отвёл глаза.

Коля заметил это. Лёша не всегда звал Костю к себе. Может, вообще редко звал.

— Коля! — крикнула бабушка из подъезда. — Коленька! Иди с мамой и папой попрощайся!

Коля тут же сорвался с места и побежал к родителям.

Мама присела, обняла его крепко-крепко, поцеловала в обе щёки, поправила воротник футболки. Отец потрепал его по голове и сказал, чтобы слушался бабушку и не лез куда не надо. Коля кивал, но уже думал про заброшенный лагерь, котельную и ночной шабаш ведьм.

Антон стоял чуть поодаль и смотрел на них своими серыми глазами. Молчал.

Коля впервые заметил, что Антон как-то странно смотрит на маму — внимательно, даже жадно, будто видел такое нечасто: как мать целует сына просто потому, что уезжает и будет скучать.

Родители сели в машину. Мама ещё раз помахала Коле из окна. Машина выехала со двора, подпрыгнула на яме и скрылась за поворотом.

Бабушка позвала Колю домой:

— Пойдём, покажу, где спать будешь. Разберём вещи, поешь немного. Потом опять во двор выйдешь.

Коля обернулся к мальчишкам:

— Ребят! Зайдите за мной позже!

— Хорошо! — крикнул Костя.

Когда Коля ушёл с бабушкой в подъезд, Костя повернулся к Антону:

— По домам?

— Давай, — выдохнул Антон.

Антон сказал «давай» так, будто домой ему совсем не хотелось. Позже Коля узнал, что дома у него часто была только варёная картошка, чеснок и лук.

— Тогда зайдёшь за мной, когда поешь? — спросил Костя.

— Зайду.

Костя оглянулся по сторонам и быстро прошмыгнул к себе, как испуганный заяц.

А Коля в это время поднимался за бабушкой по лестнице и думал, что друзья у него уже почти появились.

Почти.

Глава вторая

Когда блины были съедены — с клубничным, малиновым и смородиновым вареньем, — Коля забрался на кровать и стал рассматривать ковёр на стене.

Ковёр был старый, тёмный, с узорами, похожими то на горы, то на лес, то на тайные тропы. Коля смотрел и представлял, как супергерой прыгает по заснеженным склонам, цепляется за камни, пробирается между елями, а потом крадётся к пруду, куда олени пришли на водопой.

Тут он вспомнил «Маугли»: по закону джунглей у водопоя наступало перемирие. Даже хищники не трогали добычу.

Должно же быть хоть какое-то место, где никого нельзя обижать.

В дверь постучали.

Три раза. Ровно и монотонно.

Коля замер.

Бабушка Маша поднялась с кресла и медленно пошла в коридор, переступая по вязаным коврикам. Дверь скрипнула, и Коля сразу услышал знакомые голоса:

— А Коля выйдет?

— Коля! — позвала бабушка. — Ребята за тобой пришли.

Он оказался у двери почти мгновенно.

— Ба, а можно погулять?

— Ты же сюда не со старушкой приехал сидеть, — улыбнулась баба Маша. — Конечно, можно. Иди.

Она выглянула к мальчишкам:

— Только далеко со двора не уходите.

— Хорошо, — сказал Антон.

Коля надел кепку, быстро застегнул сандалии и выскочил в подъезд, прикрыв за собой дверь.

— Куда пойдём? — спросил он.

Внутри уже зудело от предчувствия приключений.

— За Лёхой зайдём, — ответил Антон.

— А далеко он живёт?

Костя молча постучал в соседнюю дверь.

Через несколько секунд дверь открылась. На пороге стоял мальчишка их возраста — светловолосый, голубоглазый, в чистой футболке. Это и был Лёша.

Но Коля сначала обратил внимание не на него, а на запах из квартиры. Оттуда пахло чем-то новым: то ли дорогим порошком, то ли чистыми полотенцами, то ли мамиными духами. Так не пахло ни у бабушки, ни у них дома.

— Выходи гулять, — сказал Антон.

— Надо у папы отпроситься, — устало ответил Лёша, даже не посмотрев на Колю. — Когда приедет, тогда выйду.

— Так он вон там стоит, с мужиками, — сказал Костя.

Лёша прищурился.

— Да?

Он посмотрел на Антона, будто Косте не очень верил.

— Да, да, — подтвердил Антон.

Лёша быстро сунул ноги в новые найковские кроссовки и выскочил в подъезд. Коля уже протянул руку, чтобы поздороваться, но Лёша прошёл мимо, будто не заметил.

Мальчишки бросились за ним.

У белой «девяносто девятой» стояли крепкие взрослые мужчины в спортивных костюмах. Они громко смеялись, хлопали друг друга по плечам и разговаривали так, будто весь двор принадлежал им.

Лёша подбежал к ним. Сначала поздоровался со всеми за руку, потом повернулся к отцу:

— Пап, можно я на пару часов? Я уже читал, посуду помыл, цветы полил.

Отец посмотрел на него внимательно. Мужчины тоже замолчали и с интересом уставились на Лёшу.

Коля сразу заметил, что Лёша очень похож на отца: те же голубые глаза, тот же подбородок, та же уверенность в движениях. Только отец был большим, тяжёлым и сильным, а Лёша — его уменьшенной копией.

— А мусор вынес? — спросил отец.

Улыбка у Лёши исчезла так быстро, будто её стёрли.

Антон незаметно сделал шаг назад.

Коле, наоборот, стало интересно.

Отец чуть наклонил голову:

— Ты знаешь, что делать.

Лёша не сразу понял, что именно делать первым. Потом резко упал в упор лёжа и начал отжиматься.

— Что мы как девочки отжимаемся? — бодро сказал отец.

Лёша тут же перешёл на кулаки и начал считать заново:

— Раз… два… три…

Мужчины засмеялись.

— А вы, ребята, сегодня зарядку делали? — спросил Лёшин отец, глядя уже на остальных.

Кто-то из взрослых махнул рукой:

— Да ладно, Лёха, хорош пацанов кошмарить.

— Делал! — быстро сказал Антон. — Я каждое утро делаю зарядку.

Коля и Костя промолчали. Коля не знал, что лучше: соврать или признаться, что зарядку он почти никогда не делал.

Отец Лёши оглядел их.

— Со старшими здороваться надо. Папа вас не учил?

Мальчишки один за другим подошли к нему и протянули руки.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

Коля пожал большую тяжёлую ладонь. Его собственная рука почти утонула в ней.

Это был Белазов Алексей Алексеевич — полный тёзка своего сына.

Тем временем Лёша успел отжаться двадцать раз.

— Давай, — сказал отец. — Сначала мусор. Потом гулять.

Лёша вскочил и помчался в подъезд.

Мальчишки отошли от взрослых. Коля всё ещё посматривал на мужчин в спортивных костюмах. Они казались почти супергероями: большие, сильные, уверенные. Такие точно могли поднять машину или победить сразу пятерых злодеев.

— А Лёшин папа спортсмен? — спросил он.

— Дзюдоист, — сказал Антон.

— Ого.

— И Лёха тоже на дзюдо ходит, — добавил Антон. — Только когда мы на поле боролись, я его пару раз через бедро ронял.

— Круто, — сказал Коля.

Лёша всё сделал быстро. Через несколько минут он уже бежал обратно от мусорки, запыхавшийся, но довольный. У отца остановился. Тот сказал ему что-то тихо, потом достал из кармана деньги и протянул купюру.

Лёша обернулся к ребятам и махнул рукой:

— Пошли.

Все двинулись за ним. Коля всё ещё оглядывался на спортсменов.

— А куда мы идём? — громко спросил он.

Лёша остановился и только теперь по-настоящему посмотрел на Колю.

— А он кто? — спросил он у ребят.

— Внук бабы Маши, — сказал Антон.

Лёша прищурился, потом ухмыльнулся:

— А почему у него уши большие?

Он показал пальцем на Колю.

Коля промолчал. Про уши он уже слышал в школе. И не раз.

— А зубы почему такие? — продолжил Лёша.

Коля снова промолчал.

Антон и Костя хихикнули. Не громко, но он услышал.

Реагировать нельзя. Если начнёшь злиться — будет хуже. Над Питером Паркером тоже смеялись. Даже тот усатый редактор — Джей Джона Джеймсон — всё время на него орал, а Питер всё равно был Человеком-пауком.

— Ты откуда? — спросил Лёша.

— С Северки, — ответил Коля. — У «Виктории» живу, на Краснознамённой.

— Да-да, я там был, — быстро сказал Лёша, будто всё уже понял и ему стало скучно. — Что, в магаз за газявой?

— Давай! — почти хором ответили Антон и Костя.

Коля не очень хотел, но кивнул вместе со всеми. Главное — не отставать.

— Тогда кто быстрее! — скомандовал Лёша.

И все побежали.

Лёша сразу вырвался вперёд. За ним мчался Антон. Коля и Костя плелись позади, сбивая дыхание. Потом Антон вдруг ускорился, почти догнал Лёшу и у самого ларька первым коснулся стены.

Перед этим он оглянулся на Лёшу — быстро, едва заметно.

Коля заметил и это.

— Чур, я пью вторым! — громко сказал Антон, переводя дыхание.

— А я первый, — сказал Лёша.

Коля добежал третьим.

— Я третий.

Костя прибежал последним, согнулся, упёрся руками в колени и хотел что-то сказать, но Лёша перебил:

— А ты газировку не пьёшь.

Коля не понял, шутка это или правило.

Он посмотрел на Лёшу. Тот улыбался. Потом на Костю. Костя опустил глаза и промолчал.

Значит, наверное, так и было: кто последний, тот не пьёт.

Лёша купил полторашку газировки. Первым приложился сам и пил долго, жадно, почти до половины бутылки. Потом передал Антону. Антон выпил половину от оставшегося.

Коля взял бутылку третьим. Газировка была тёплая, сладкая, с резкими пузырьками. Он пил большими глотками, пока бутылка не стала пустой.

И только тогда Лёша толкнул его в плечо:

— А Косте почему не оставил?

Коля посмотрел на бутылку. Пустая. Совсем.

А Костя всё это время стоял рядом и молчал.

— Ты же сказал, что он не пьёт…

— Я пошутил, — сказал Лёша. — Ты шуток не понимаешь, что ли?

Антон засмеялся. Не зло, но всё равно неприятно.

Костя тихо пнул камушек.

— Да ладно. Не надо.

У Коли лицо стало горячим. Он правда не понял. Правда думал, что так надо. А теперь выходило, что он сам обидел Костю. И ещё выставил себя дураком.

— Я думал… — начал он. — Я думал…

Потом повернулся к Косте:

— Я сейчас у бабушки денег попрошу, и мы тебе купим попить.

— Да не надо, — сказал Костя, сглатывая слюну.

Но Коле уже было слишком стыдно. Он развернулся и со всех сил побежал обратно к дому.

Ребята пошли за ним не спеша. Антон и Лёша смеялись. Костя держался чуть в стороне и всё время оглядывался, будто боялся, что кто-нибудь ещё увидит, как его не угостили.

Коля влетел к бабушке запыхавшийся.

— Бабуль, дай, пожалуйста, десять рублей!

Баба Маша выглянула из кухни:

— На что это вам?

— Косте на газировку… Я выпил, а ему не хватило. Ну дай, пожалуйста!

— Может, я вам морсика сделаю холодного?

— Ну ба! — Коля почти застонал. — Что я позориться буду? Дай десять рублей.

— Какой позор? — спокойно сказала бабушка. — У меня вон какое клубничное варенье.

Она взяла графин, положила несколько ложек варенья и залила холодной водой из-под крана. Стекло сразу покрылось мелкими капельками.

Коле было стыдно выносить это ребятам. Газировка была из магазина. Настоящая. Покупная. А это — вода из-под крана с вареньем.

Но спорить он не стал.

Он вышел в подъезд с поникшей головой. Ребята уже ждали на площадке. Антон вопросительно кивнул: мол, дали деньги?

Коля мотнул головой.

На Костю он смотреть не мог.

В этот момент из квартиры вышла баба Маша с графином холодного морса.

— Вот, держи, — сказала она Коле. — Только графин потом занеси.

И скрылась за дверью.

Не прошло и секунды, как Лёша выхватил графин, сделал несколько больших глотков и сразу передал Косте.

Костя удивлённо моргнул, потом тоже отпил. Долго, жадно, с наслаждением. После него графин взял Антон. Он глотнул, зажмурился, схватился за голову и закричал:

— А-а-а! Мозг замёрз!

Лёша заржал.

— Мозгозаморозка!

Костя тоже засмеялся.

Коле стало интересно. Он взял графин и сделал несколько больших глотков. Морс оказался ледяным, сладким и кислым одновременно. Через секунду холод ударил куда-то в лоб, будто внутри головы щёлкнул мороз.

— А-а! — вскрикнул Коля и сам засмеялся.

Все смеялись вместе. Даже Костя.

История с газировкой будто сама собой замялась. Не исчезла совсем, но спряталась под смех, холодный морс и общее «мозг замёрз».

Когда графин опустел, Коля отнёс его бабушке и снова вышел во двор.

Теперь у него был вопрос, который волновал ещё с утра.

— А у вас есть база?

Он произнёс это почти торжественно.

В голове сразу возникло логово супергероев: тайный штаб, вход под кустами, карта местности, секретные задания, пароль и, может быть, даже оружие из палок.

— Есть, — сказал Костя. — На Иву?

— Пошли, — решил Лёша.

И все побежали за ним.

Коля мчался вместе с ребятами и думал, что «Ива» — отличное название для секретной базы. Даже звучит таинственно.

База «Ива».

Почти как у настоящих супергероев.

Коля бежал за ними и улыбался. Ему казалось, что сейчас его наконец примут в команду.