Kitabı oxu: «Жизнь между танцем, сексом, смертью»
Сейчас будет книга
Предисловие к черновику
У знаменитых книг частенько есть предисловия. «Предисловие ко второму изданию от автора», «Предисловие к пятому изданию от редактора». А у меня просто книга: какая получилась, такая есть, но предисловие ей тоже нужно: предисловие к черновику. Кажется, у литературных шедевров таких глупостей не было, но на то они и вечные творения: без глупостей.
Эту книгу я писала как черновик: главы выкладывала по мере их написания, без дотошной редактуры, с размышлениями о том, как создаётся моя книга. И с первых же строк до последних напоминала первым читателям, что это не литературное произведение, а так – ничего не значащая забава. Всего лишь черновик, который может превратиться либо в книгу, либо в абсолютное ничто, затерянное в недрах серверов Литреса. Но когда ближе к середине черновика стало ясно, что глава за главой выкладывается, слова собираются в предложения, а предложения – в абзацы, появилось больше определённости и уверенности: книге быть.
Появился вопрос: а что делать-то с этими черновыми заметками на полях? С размышлениями, вдруг возникающими в процессе работы над черновиком: не со смысловыми идеями, а с техническими решениями. Когда выбиралось название, когда металась, какую тему стоит дальше обсудить. Вроде бы читателям книги это уже всё не нужно знать. Им нужен готовый продукт: то, что получилось в итоге, а не мои размышления, насколько сложно или легко далась очередная глава.
Но вот в чём дело… жизнь – тот же черновик. Черновик, который мы пишем в прямом эфире, без готового плана, не видя наперёд внешних воздействующих факторов, также сомневаясь, отменяя прежние решения, переводя стрелки на путях, ведущих в другое направление. Раз уж моя книга о жизни, то пусть в ней будет всё по-настоящему: первое глупое название, странные мысли по ходу написания, все неловкие послесловия к главам черновиков – пусть это будет частью уже случившейся книги. И пусть на виду останется самая главная тайна этой книги: она начиналась как игра, как забава. И только поэтому случилось нечто большее.
Вышло ли из этой забавы что-то полезное, серьёзное, интересное – решать читателям. Но я однозначно от этой игры получила удовольствие. А зачем ещё жить, если не для получения удовольствия?
Чем эта затея обернулась, я узнала только в конце августа. В начале же июля всего лишь открыла текстовый редактор и приступила к написанию введения со строк, первых пришедших в голову: «Сейчас будет книга...».
Сейчас будет книга
Знаете, мне это уже поднадоело. После предыдущей опубликованной книги прошёл год. И я перестала писать посты в социальных сетях: делаю только скромные наброски в сториз, пишу обрывки мыслей в личных сообщениях кому-то (возможно, тем, кто со скукой читает все абзацы через строчку). И всё думаю: «Вот бы написать ещё одну книгу про…».
А дальше спотыкаюсь. Я не могу решить, о чём хочу писать книгу.
Потому что думаю про разное. И про жизнь, и про смерть.
Про смыслы и про бессмысленность.
Про секс и танцы.
Потому что все личные сообщения кажутся немного назидательными.
Все сториз кажутся словно в пустоту: их просматривают кто ни попадя от скуки или из-за болезненного любопытства: как там я поживаю. А я вместо жития-бытия выдаю пассажи про танцы. Нетанцующим людям. Про танцы. Им скучно и непонятно. Мне – бессмысленно и частенько лениво.
И ленюсь. И забиваю. И не пишу.
Только дразнящая мысль промелькнёт: «Может, всё-таки книгу?».
Десятки раз уже думала, что напишу и про смерть (ведь про неё так мало говорят и пишут), и про танцы (ведь за год у меня поднакопилось впечатлений и идей: я поняла, что в книге «Танец как диалог» ещё про многое недоговорила), и про секс (потому что про секс приятно и хорошо думать, впрочем, заниматься им ещё приятнее и лучше, но это мы оставим за границами книги).
Кстати, я вот всё пыталась доказать, что секс похож на танец, а танец – на секс. А потом, в какой-то момент поняла, что иные танцы похожи не на секс, а на порнографию. Не в смысле «пошло и разнуздано» – это ладно, к этому у меня претензий не бывает: кто как хочет тот так… танцует. Форма танца может быть любой: как тело захотело, таким и стоит ему позволить быть.
Я не про форму. Я про содержание.
У меня ассоциация: танец может быть как секс, а может быть как порно.
Для секса много особо не надо даже спустя годы: главное человека любить и от процесса кайфовать.
А для порно нужны всякие приблуды, спецэффекты, обязательно побольше зрителей и... упахаться. Удовольствие? Какое удовольствие?! Зритель кончил, прибыль у порноиндустрии есть – вот и удовольствие.
Вот я порноиндустрию в целом не очень-то жалую (сейчас каминг-аут с первых строк: я не смотрю порно вообще больше десяти лет, да и до этого не часто его включала; не осуждаю и понимаю тех, кто порно смотрит, но это не мой жанр, не моя история). Я за секс, где цель просто кайфонуть друг от друга и от процесса. И в танцах тоже.
Для меня парный танец в первую очередь про контакт с другим. Про самоощущение в паре, в пространстве, с этой музыкой. Поэтому мне нравятся неспешные и относительно неспешные мелодии: в них есть пространство увидеть себя, что-то выразить партнёру, услышать красоту мелодии, заметить обстановку вокруг.
В неспешности я успеваю прожить танец. На скоростях есть иллюзия жизни, но истинной жизни и истинной встречи для меня там нет.
Странно. Вот так и ворвалась танцем в ткань книги? Без предисловия, введения, описания целей и завлекающего «а что же будет дальше?». Вам как, нормально в этом всё тексте сосуществовать со мной? Я, пожалуй, продолжу.
И про секс, и про танец, и про танец как секс. И про смерть. Про жизнь и бессмысленность. И про смыслы танца.
Это будет поток мыслей, идей, вдруг возникших открытий (а они всегда случаются как-то вдруг).
Это черновик книги, и… я не буду его править, перечитывать, приглаживать. Как думается, так буду расставлять слова, строчки, главки. А вам выбор: либо последовать за мной, за случайными мыслями, за странными открытиями (от которых на последней странице могу и отречься: я наверняка здесь ничего не обещаю). Либо уже на этом этапе закрыть вкладку и забыть.
Здесь будут ошибки, описки, не проставленные вовремя запятые. Мысль спешит: орфография и пунктуация за ней могут не поспеть. Я предупреждаю сразу об этом, на первых листах, на бесплатном ознакомительном фрагменте. Потому что хочу быть честной и искренней даже в этом: заплатив за доступ к полному тексту, вы заплатите за мои идеи, но не за мою способность откорректировать собственный текст. Впрочем, я постараюсь хоть немного фильтровать, оглядываться на написанное и сверяться с правилами русского языка.
Возникает резонный вопрос:
зачем вам платить за это всё: неотредактированный текст без чёткого плана, который вообще неизвестно, случится или нет? И насколько хорошим случится?
Абсолютно незачем!
Всё бессмысленно и беспощадно: как жизнь.
Это просто игра: либо вы платите, наблюдаете и иногда продираетесь сквозь опечатки и откровенно грамматические ошибки. Либо закрываете эту вкладку навсегда и решаете, что оно вам вообще не нужно.
Проблеск гарантии от платформы Литреса: если вдруг нападёт неписун, истерзает меня и съест, не дав окончить заданный объём, то деньги вам вернутся. Целых 149 рублей, в которые я и оценю данный черновик: согласна, это несколько глупый маркетинговый ход, но он – не моя задумка. К сожалению, здесь не установить рандомную сумму: например, 147 – мне это число однозначно больше нравится.
Для готовой книги, глядишь, и подниму цену: так вы окажитесь в сомнительном, но «плюсе».
В конечном итоге, так или иначе, мы все развлечёмся.
Я – написанием книги. Вы – отслеживанием, что выйдет из этой затеи.
Плюшки! Кто платит, тот заказывает танец (но это не точно). Поэтому в моей игре ещё одна фича: раз уж это черновик (и только пока это черновик! а однажды я планирую-таки нажать на кнопку «опубликовать книгу», и странные наброски назовутся законченным произведением), вы, мои первые читатели, можете предлагать темы, задавать каверзные вопросы для обсуждений и как-либо влиять на содержание книги.
Задавайте вопросы, предлагайте темы. Здесь, в комментариях к книге. В личных сообщениях соцсети. Как дошепчетесь (ага-ага, эротично прошептать на ушко вопрос про секс – как вам идея?), так и будет. Чек об оплате, дабы задать вопрос, можете не предъявлять – это всё неважно.
Всё неважно.
Всё – только игра. Мимолётная затея, вдруг увлёкшая меня своим танцем и своей бессмысленностью.
Я засела за эту книгу как-то вдруг. У меня в запасе сколько-то набросков, которые станут частью этого текста. Но я ещё не придумала название для всей своей задумки. Давайте, я сейчас дам себе минут пятнадцать, чтобы чего-то возникло. Что возникнет, то и будет заглавием.
Мне нравится «Свет. Секс. Смерть», но там нет места для танца. А для танца обязательно нужно найти место. Танец обязательно должен быть и на свету, и во тьме. Хороший секс – это тоже немного танец. И танец – подчас тот же секс. А смерть просто существует рядом с этим всем, исполняя свой особенный танец.
В варианте «Тело. Танец. Текст» нет смерти. Точнее, смерть-то есть всегда. Она везде. Особенно в теле. В теле всегда заключена смерть. Но это тоже всё не то.
«Смерть и танец. Секс и текст. Смысл и тело».
Странно, непонятно, но все нужные слова собрались в единое целое. И вы же помните: это всего-навсего черновик. Когда я дойду до конца книги, придёт понимание, чего же в ней больше: танца, смерти или бессмысленного текста. Но пока пусть будет так.
Обычно я перепроверяю, существует ли такое название у какой-нибудь другой книги в виртуальном пространстве. Но на этот раз, уверена, не стоит отвлекаться на подобную затею. Название странное, непонятное. А что странно, непонятно, чуждо, то не привлекает. Кто будет ещё называть книгу настолько многословно и непривлекательно?
Решено! Идеальное название для черновика найдено. Можно заливать первые страницы в недра Литреса. И начинать странную игру с круговоротом мыслей, слов, смыслов.
Но что же это было? Предисловие или уже первая глава? Инструкция к игре? Неважно. Написанное слово уже существует здесь. В цифровом пространстве. Здесь ему и место.
К шизоидам – за смыслами
Я сейчас залезу не на свою территорию, но всё-таки поделюсь информацией так, как поняла её я.
В каждом человеке помимо здорового и нормального, уравновешенного и всепонимающего существа уживаются в разных пропорциях ещё трое: шизоид, нарцисс, невростеник.
Вот у меня заводила во всём этом безобразии: тихоня-шизоид. Я не буду расписывать, что всё это значит: в доступе много информации, а это – не тема моей книги. Только на всякий случай скажу, что шизоид не имеет отношения к шизофрении. И сделаю важное замечание. Точнее, повторю однажды вычитанную фразу, которая очень отозвалась: «к шизоидам нужно идти за смыслами».
Потому что мы, шизоиды, эти смыслы любим доставать отовсюду. Из людей, вещей, действий. И даже из жизни, пусть она не имеет смысла изначально. Мой шизоид по вероисповеданию экзистенциалист, но до смыслов всевозможных действий предпочитает докапываться.
Именно поэтому я препарирую танцы, достаю их суть, допытываюсь до целей других людей, исследую собственные чувства. Поэтому пишу свои книги: про смыслы, чувства и про всё то, что движет нами. Со своей колокольни, от своей точки отсчёта, подсвечивая своим фонарём.
Я не исследую массы. Я смотрю вглубь себя и всматриваюсь в тех, кто рядом. Кто позволяет это сделать. Но в книге не будет имён, как не будет иных личных данных. Конфиденциальность и бережность – вот что важно.
Тела: неидеальные, но прекрасные
Людям часто кажется, что танцевать – значит, показывать себя окружающим. Показывать себя – значит, быть оценёнными. Иначе зачем мы выходим в центр, становимся так, чтобы быть на виду у всех, да ещё шевелимся, делая себя более видимыми?!
Я часто замечаю в других эту связку: вынырну из своей норки – меня увидят – меня оценят.
А дальше как в стишке из интернет-глубин:
Общество приличное скажет: "До свидания,
Вы не оправдали всехних ожиданий!"
И далее вспоминаются все эти анекдотичного свойства истории про «не пойду выкидывать мусор, не накрасившись».
Одно время мы с мужем, ещё до начала семейной жизни, ходили в арт-кафе на рок- (и околорок-) концерты. И довольно скоро заметили, что всегда происходит одно и то же: сначала люди чинно сидят за столиками, слушают музыку и… словно чего-то ждут. Но стоит кому-то выйти на пространство у сцены и начать танцевать, как тут же подходят другие гости заведения. И тоже пускаются в пляс.
Заметив эту тенденцию, мы начали выходить с первой же песни:
– Зачем чего-то ждать? Зачем ждать какого-то неведомого сигнала? Зачем ждать, что кто-то будет первым? Зачем ждать, если этими первыми можем стать мы?
Мы шли к пространству у сцены. Начинали танцевать. Тут же начинали подходить другие зрители.
Тогда ещё танцы не были нашим хобби. Мы просто танцевали в кафе на концертах: не умеючи, но с удовольствием. И за нами шли другие. Такие же неидеальные. Такие же заряженные музыкой и желанием быть в движении.
Мы танцевали для себя.
Идеальных людей не бывает. Соответствующих надуманным и мимолётным канонам красоты – незначительное меньшинство.
Идеальных людей не бывает. Ведь вообще, что такое идеал? Где та мерка идеальности? Её нет.
Нет раз и навсегда созданной природой мерки идеала.
Потому что и идеала нет.
Понятие идеала придумали люди. У Вселенной были свои замыслы: создавать каждое утро непохожие один на другой рассветы, расцвечивать вечерами небо в неповторяющиеся закаты. Создавать всякий раз уникальные снежинки. Раскидать по всей Земле непохожие друг на друга камни. Взрастить великолепные в своём разнообразии цветы.
Идеала нет.
Нет раз и навсегда предписанных норм, как надо выглядеть и как двигаться.
Самое интересное, ожидая оценки от окружающих, люди начинают оценивать других людей. Эти две привычки идут в единой связке:
оцениваешь других – оцениваешь себя,
придирчив к себе – придирчив к другим.
Восемь лет назад я перестала оценивать свою внешность, и обрела свободу.
Переломный момент в моём случае – беременность. Но у каждого может быть что-то своё. А у кого-то так прочно сидит в голове идея, что нужно соответствовать картинке, что её не вытравить ничем.
Я пишу эти строки наскоро. Мысль скачет от темы к теме. И в тему идеальности мне вдруг подумалось:
этой книги могло и не быть, если бы я стремилась к идеалу.
Я создала черновик, написала первые страницы, выгрузила их в интернет и сообщила об этой затее только потому, что не оценивала ни текст, ни саму идею на предмет её идеальности или хотя бы адекватности. Для кого-то записать свои мысли, выставить их на всеобщее обозрение – проблема. Потому что страшно. Потому что оценят.
Знаю, меня тоже будут оценивать.
Знаю, это глупая затея: писать всё, что придёт на ум, загружать поглавно книгу в интернет, даже не перечитывая её.
Знаю, я сейчас только разгоняюсь, а уже нагородила про танцы и секс: что дальше-то будет?!
А дальше будет жара. И я продолжу писать.
Потому что это забавно.
Это не идеально, но это развлекает меня.
Надеюсь, это развлечёт и вас.
Но вернёмся в этом неидеальном тексте к неидеальным телам.
«Тела не идеальны» – это не оценка плохости или некрасивости тел. Это история о том, что все тела разные. И все тела прекрасны по-своему.
Проблемы начинаются тогда, когда тело болеет.
Пока же тело позволяет полноценно жить, оно более чем прекрасно.
Хотя и тело в болезни достойно того, чтобы его любили.
Все тела разные. Каждое тело достойно того, чтобы о нём заботились, относились к нему бережно. Любовались им.
Я не идеализирую тела. Я уважаю каждое тело. Вижу хрупкость тел. Замечаю чувствительность. Иногда тела приоткрывают свои боль, страх, грусть. И это тоже прекрасно: прекрасно то, что тела готовы заявлять о себе. Хотя бы мимолётным движением. Хотя бы шёпотом.
Конечно, не к каждому телу хочется прикасаться, потому что человек – это не только тело, но и личность. Желание прикоснуться или, наоборот, отторжение зависит от многих-многих факторов наших отношений.
Тем временем прекрасные неидеальные тела через движения умеют рассказать свою уникальную историю.
Если внимательно присмотреться к людям вокруг, всем тем сотням и тысячам, что встречаем мы день ото дня, то выяснится, что не идеален никто, но почти каждый может танцевать. Ещё очень-очень многие взрослые регулярно имеют секс. Не имея идеальных тел, они обласканы кем-то близким. Многих с любовью обнимают. С любовью прикасаются к ним. И надуманная, подчас возведённая в культ, идеальность часто вовсе не имеет значения.
Те, кто любит, знает о неидеальности другого. И продолжает любить.
Потому что это и есть любовь: видеть неидеальность, но любить настоящее. Истинное.
И эти тела могут танцевать. Вне зависимости от размера ног, объёма талии и бёдер, ловкости рук. Обычные тела могут создавать каждый свой уникальный танец. Делать это напоказ. Или в дальней комнатке квартиры, чтобы никто не увидел. Или на людной площади танцевать так, чтобы не заботиться, как танец отзовётся у других, как он смотрится со стороны, что подумают другие люди.
Бывают танцы напоказ, с самолюбованием: «Смотрите, какой я!».
Бывают танцы-заявления, несущие какую-то идею: «Давайте через движения покажу, каким вижу и чувствую этот мир».
Бывают танцы для себя: просто потому, что телу так хочется двигаться, так проявляться. И тогда не важно, как это выглядит со стороны и как оно кому отзовётся.
И парные танцы бывают про разное. Но об этом уже много-много рассуждала в другой книге – не буду повторяться. Этот текст задумывался как исследование тела и человека, а не как разбор взаимоотношений в паре. И я стараюсь придерживаться изначальной идеи. В конце концов, в этом хаотичном тексте, без плана и намеченных заранее смысловых маячков, неплохо хоть чего-то придерживаться. Задать хоть какие-то рамки.
Поэтому снова возвращаюсь к телу и к танцу, которое это тело создаёт.
Однажды танцор достаёт из своего тела сокрытое: прожитую и непрожитую боль, десятки раз рассказанные истории, а вместе с ними – те события прошлого, которые запрятаны в глубине памяти, памяти эмоциональной и телесной, о которой никто или мало кто знает. То уязвимое, что есть в человеке.
То, что страшно и больно достать.
То, что мучает. Вызывает затягивающую грусть. Цепляет за старые раны. Захватывает в цепкие объятья стыда.
Стыд…
Мне хочется больше говорить и писать про стыд. Возможно, к стыду через слово и мысль хочется прикоснуться, чтобы сделать его видимым. Ведь он обычно так запрятан, что про стыд мы мало говорим.
