Kitabı oxu: «Золотой ворон. По мотивам сказок братьев Гримм»
© Анна Гаятри, 2026
ISBN 978-5-0070-9431-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава первая
В ночь, когда на небе сияла огромная луна, моя мать сбежала из дворца…
Я выросла во Дворце. Не каждый может сказать о себе такое.
Моя мать была королевой, а отец королём. Когда пишешь такие слова, то звучит красиво. Но только — на бумаге.
По огромным пустынным залам бродила я в одиночестве. От постоянных сквозняков и холодных каменных полов я часто болела. Тогда меня закутывали в одеяла и укладывали в постель, где я подолгу лежала, никому не нужная, и грезила неведомо о чём.
Отца я видела редко и не очень-то понимала, что это мой отец.
А мать порой заходила ко мне и даже брала на руки, но взгляд её был отрешённым, и вся она была холодна, как снег, и бледна. Она всегда смотрела куда-то сквозь меня, и я сомневаюсь, что она видела меня в эти моменты.
В комнате, где я обитала, было много игрушек, а также книг: они были очень красивы, в кожаных переплётах и с цветными картинками внутри, нарисованными лучшими художниками Королевства.
Книги я любила больше всего. Читать я ещё не умела, но картинки уносили меня в прекрасный волшебный мир. Там были причудливые деревья и неведомые мне звери и птицы, а также цветы, — всё это казалось мне раем.
И вот, в один незабываемый день, моя мать сбежала из дворца.
Когда все бегали по дворцу и организовывали погоню, я представляла себе, как моя мама скачет на белом коне. Тёмные волосы её развеваются на ветру, и сам конь её, словно ветер, мчится по пустошам и полям, а потом его тень сливается с тенью деревьев, и конь исчезает в лесу…
Я узнала потом, что она сбежала к своему вольному народу, откуда она была родом, и где ждал её человек, которого она любила, и который обещал ей свободу и любовь.
Рассказал мне об этом мой старший брат, Йоханнесс. Рассказал, словно сказку перед сном. У него, в отличие от меня, были золотистые волосы и белая кожа. У меня же, как и у матери, волосы были чёрные, и смуглое лицо. Только глаза у нас с братом были похожи — большие и карие.
Зайдя ко мне вечером, после побега матери, он прошептал мне в ухо: помни, Мария, мы — вольный народ, и ничто никогда не сломит нас! У нас один путь — свобода. У нас одна цель — дорога. И открытое небо над головой!
Погоня закончилась неудачей, и мой отец-король вернулся во дворец разъярённым и пьяным.
А через месяц он привёл во дворец новую жену и сделал её Королевой. Она была с длинными белыми волосами, её голубые маленькие глаза смотрели колюче, но, может быть, мне так казалось. Король называл их «Мои незабудки»…
Взрослые занимались своими делами, часто устраивали балы и пиршества, и за глаза, шёпотом, люди прозвали моего отца — Пьяный Король…
Про меня забыли, и хорошо, что я знала, где кухня и где я всегда могла найти себе еду и питьё.
Старший брат перестал заходить ко мне перед сном, и я тосковала по нему и по его сказкам. Он много рассказывал мне про диких зверей и птиц, про детей, которые заблудились во тьме, про зловещих ведьм, которые съедали этих детей, и катались потом на их косточках. Мне не было страшно, хотя он и хотел меня напугать. Я с восторгом представляла себя идущей по сырому ночному лесу, где сухие листья и иголочки прилипают к босым ногам, и можно вдыхать смолистый аромат сосен. За каждым деревом могло притаиться чёрное неведомое существо и напасть на меня. Но я чувствовала себя дикой и сильной. И в груди, где билось моё сердце, звучали слова брата:
«Помни, Мария, мы — вольный народ, и ничто никогда не сломит нас!»
Однажды я, как обычно, зашла на кухню. Там было тихо и пустынно. Пахло чесноком и луком, и ещё какими-то пряными травами. Я налила себе из кувшина молоко и отломила кусок хлеба. Уже темнело, и в этом сумеречном свете к окну метнулась чья-то тень. Руки мои дрогнули, и часть молока выплеснулась на стол.
Окно распахнулось, и странная огромная птица влетела и закружила под потолком. Повеяло лесной сыростью.
Это был ворон. Но не обычный черный ворон. Таких птиц я ещё не видела. Его перья светились золотым светом. И сам он был словно из золота. Он сел на подоконник и смотрел на меня чёрными бусинами глаз. Я покрошила ему хлеба. Но он не стал кушать. Вздохнул, словно человек, и, вылетев в окно, взмыл в небо.
— Вот неряха! — прозвучал надо мной громовой голос. Необъятных размеров кухарка нависла надо мной. — И хлеб раскрошила, и молоко пролила. Вот неряха, вся в свою мать! Ладно, давай быстро ешь и убирайся к себе!
С хлебом в руках я выбежала из кухни и помчалась по длинному коридору. Потом замедлила шаг, и тихо пошла мимо огромных дверей, жуя свой хлеб и с любопытством разглядывая настенные гобелены.
Жёлтые глаза диких кошек смотрели на меня со стен. Собаки скалили зубы, охотясь на золотых львов и чёрных пантер.
Внезапный порыв ветра прошёлся по гобеленам и оживил изображённых на них зверей. Одна дверь со скрипом приоткрылась, и я замерла.
Подкравшись к дверному проёму, я заглянула внутрь. На меня дохнуло запахом сырости, тёмные стены огромной залы казались покрытыми плесенью.
В самом центре стоял гроб.
Я проскользнула в дверь и подошла поближе, чтобы его разглядеть.
Крышка гроба стояла отдельно, а в самом гробу всё было выстлано красным атласом, и лежала красная атласная подушечка в изголовье. На ней лежало птичье перо — ярко-золотое, которое словно светилось в полумраке. Я взяла его в руки, и тут же меня обдало сквозняком, и послышался шум крыльев и птичий крик, в котором мне почудились слова: «Спаси! Спаси меня!»..
Дверь громко хлопнула от сквозняка, я подбежала к ней и хотела открыть, но она оказалась крепко-накрепко запертой…
Утром служанка, пришедшая мыть полы, нашла меня спящей прямо в гробу на красной атласной подушечке. Я проснулась от того, что она трясла меня и причитала: «Что ты натворила! Сюда нельзя никому входить, кроме меня и Королевы! Мне теперь попадёт, если узнают! Но я никому не скажу. И ты молчи, поняла? Поняла меня?!»
Я кивнула головой. Затем она выставила меня за дверь, и я вновь побрела по коридорам.
Обрывки сна крутились у меня в голове. Там летали разные птицы, мама скакала на белом коне, и мой брат Йоханнесс шептал: «Помни, Мария, мы — вольный народ…»
