Kitabı oxu: «Промежутье»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original title: The In-Between

Copyright © 2021 by Rebecca K.S. Ansari

Cover and Illustrations © Julia Iredale, 202X, licensed by The Bright Agency: www.thebrightagency.com

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022

* * *

Глава 1

Девчонка снова таращилась на него.

Вот уже три месяца, с тех пор как в дом через дорогу заселились новые соседи, худенькая бледная девочка каждый день сидела на качелях и заглядывала в жизнь Купера. Обычно это раздражало его и даже слегка пугало, а уж сегодня, после мерзкой новости, которую сообщила мама, он просто рассвирепел. Выскочив из дома, Купер увидел девочку на качелях и заорал:

– Да оставь ты меня в покое!

Он уже знал, что девчонка не ответит. Она ещё ни разу с ним не заговорила. Вот и теперь у неё даже не изменилось выражение лица. Она лишь глянула на пустую улицу, словно хотела убедиться, что вокруг никого нет, и снова уставилась на мальчика.

Купер яростно пнул теннисный мячик со следами собачьих зубов, который почему-то валялся на дорожке. Мячик отскочил от дверей гаража и едва не задел самого Купера, которому пришлось шарахнуться в сторону. Мальчик побагровел от смущения и от мысли о том, что ещё предстояло увидеть соседке.

Холодный октябрьский ветер содрал с веток жёлтые листья и швырнул в лицо Куперу, когда тот вытащил из кармана джинсов отцовские часы. На мгновение мальчику изменила решимость. Ох как же ему нравились эти часы! Когда-то давно он потихоньку забирал их с папиной прикроватной тумбочки и уносил к себе в комнату. Там он снова и снова нажимал золотой штырёк сверху, открывал крышку и захлопывал её с тихим, ласковым, уютным щелчком. Наверное, точно так же ею щёлкал первый владелец часов – прапрадедушка Купера – по дороге в банк, на вокзал или куда там ещё торопились люди в те времена. «Ты – следующий мужчина из рода Стюартов, который будет их носить», – с гордостью сказал отец, когда насовсем отдал часы сыну. Тогда Купер ещё не знал, что гордиться тут особенно нечем.

Какой же он дурак! Это ведь просто часы. Бездушная вещь. Ещё одна вещь, которую испортил отец.

Купер в последний раз нажал на штырёк и открыл крышку. Цепочка зазмеилась по бетону, когда он – по привычке бережно – положил часы на дорожку. Чего уж теперь беречь! В дальнем углу гаража Купер нашёл покрытую паутиной бейсбольную биту – ещё один отцовский подарок. Несколько месяцев назад мальчик сказал матери её выбросить, но та не послушалась. Вот и хорошо.

Раньше, когда родители ещё не развелись, Купер не знал, что хуже: все те дни, когда отец был слишком занят на работе и не успевал на игру, или те редкие случаи, когда он всё же приходил поболеть за сына и выкрикивал с трибун дурацкие бесполезные советы: «Перехвати биту повыше! Подойди на шаг! Смотри на цель!»

Наконец-то его советы пригодятся.

Купер вернулся на дорожку и с мрачной улыбкой встал в позу подающего, как учил отец. Расставив ноги, он коснулся кончиком биты блестящего стёклышка на циферблате и вскинул свободную руку в воздух, словно подал знак невидимому арбитру. Затем бросил быстрый взгляд через улицу – убедился, что соседской девчонке хорошо его видно. Ухватив биту обеими руками, Купер занёс её над головой и с протяжным стоном обрушил на часы.

Одного удара хватило бы с лихвой. Но Купер снова и снова молотил по изуродованным обломкам, сопровождая криком каждый замах. Во все стороны летели пружины, шестерёнки, осколки. Мальчик почувствовал, как острый кусочек металла чиркнул по лодыжке, но не успокоился, даже когда от часов осталось одно воспоминание. Удары алюминиевой биты о бетон гулко отдавались по всей округе, будто звон церковных колоколов.

Лишь когда боль в руках и плечах стала невыносимой, Купер выронил биту и неожиданно сам рухнул на землю рядом с ней. Вся его гордая ярость в один миг обернулась жгучим стыдом. Из глаз неудержимо хлынули позорные слёзы, а с ними вернулся вопрос, который мучил Купера уже три года:

«Папа, ну как же так?»

Вот этот самый человек, который когда-то гонялся за ним и сестрёнкой по всему дому, чтобы поцеловать в живот, – как он мог бросить свою семью, будто краб-отшельник старую раковину? Как он мог взять и уйти в новую жизнь с новой женой и новым ребёнком, словно Купер, Джесс и мама ему просто приснились? Может, прямо сейчас отец гоняется за этим ребёнком и радуется, что скоро будет ещё один малыш? Купер не сомневался: настроение в новом отцовском доме повеселей, чем было у них на кухне несколько минут назад, когда мать рассказала семейные новости. Ну что ж, по крайней мере, в этот раз им сообщили заранее.

«Вот увидишь, – мрачно подумал Купер, обращаясь к пока не рождённому брату или сестре, – когда-нибудь он бросит и тебя». Он на всякий случай прикрыл лицо руками: вдруг соседская девчонка до сих пор наблюдает. Купер попытался сглотнуть слёзы и закашлялся от напрасных усилий.

Следом в голову ему пришёл другой вопрос, почти такой же давний: «Почему я до сих пор мучаюсь?» Сколько раз он клялся, что больше не станет сходить с ума! Отец не заслуживал никаких его чувств. Никаких.

И вот опять.

Понемногу слёзы всё-таки высохли. Купер поднял голову и поглядел на лежащие повсюду осколки часов. Внезапный порыв ветра снова поднял и поволок охапку листьев; их сухие краешки скребли потрескавшийся асфальт. С громким карканьем в небо взлетела ворона. Купер поглядел ей вслед и вытер руками лицо, затем медленно поднялся и отряхнул штанины.

Легче ему не стало.

Он кинул взгляд через улицу – быть может, недавняя истерика наконец удовлетворила любопытство нахальной соседки? Если и так, по лицу девчонки ничего было не понять. Она по-прежнему мерно раскачивалась туда-сюда, не сводя с Купера глаз, а верёвка качелей со скрипом тёрлась о грубую кору дерева. Чистенькая школьная форма – она всегда была в этой школьной форме, в бирюзовой юбке и в пиджаке с золотой нашивкой-эмблемой, – нисколечко не помялась.

– Ну как? – громко спросил Купер, перекрикивая ветер. – Понравилось наше шоу? Не забудьте оставить чаевые.

Девочка ничего не сказала.

Купер невольно хмыкнул. Оказывается, на свете есть человек, который ещё меньше хочет заводить друзей, чем он сам.

Он поглядел поверх её головы на дом – свежепокрашенный, чистенький, дорогой, самый ухоженный дом на улице. У девчонки была сестра; Купер знал, что она живёт в комнате с окнами на дорогу, но саму её ни разу не видел. С улицы было заметно, что в комнате вечный кавардак. Родители девочек тоже не попадались ему на глаза: наверное, с утра до ночи торчали на работе.

Новые соседи, похоже, денег не считали: прежде заброшенный дом отремонтировали с размахом. Это случилось, кажется, в один миг, словно в реалити-шоу. Летом Купер с мамой и Джесс уехали навестить бабушку с дедушкой, а когда вернулись, дом совершенно преобразился. Облупленные коричневые стены были выкрашены солнечно-жёлтой краской. На месте рассохшихся старых рам блестели новенькие стеклопакеты. Прежде грязный, замусоренный двор успел зарасти пышной зелёной травой, а возле добротного широкого крыльца с крепкими перилами стояли растения в горшках. Участок был огорожен нарядным белым забором.

Когда семья Купера вернулась из поездки, мальчик восторженно похвалил соседские новшества, но увидел растерянное мамино лицо и пожалел, что не сдержался. Их собственный дом давно пора было красить, да и окна не мешало бы заменить. Несколько лет назад родители купили дешёвое жильё в квартале, который вроде бы понемногу обустраивался, и принялись за бесконечный ремонт. Им удалось починить крышу и заменить отопительную систему, но потом отец ушёл к другой женщине и поселился с ней в престижном дорогом районе. Там о благоустройстве можно было не беспокоиться.

Мама тогда сумела только со вздохом сказать: «Ну что ж, Купер…»

Их квартал так и не дождался лучшей жизни. А после того летнего дня Купер никогда больше не упоминал соседский дом при маме, хоть ему там всё ужасно нравилось.

Всё, кроме молчаливой девчонки с неподвижным взглядом.

Медленно, щурясь от хлёсткого ветра, Купер сделал несколько шагов назад. И вот тогда соседская девочка почти незаметно наклонила голову – кивнула ему один разок, будто разрешила уйти. У мальчика отчего-то мороз пошёл по коже. Он повернулся и быстро взбежал по бетонным ступенькам заднего крыльца. Ухватившись за ручку двери, бросил прощальный взгляд через плечо.

Купер задохнулся и растерянно заморгал, не веря собственным глазам. Ведь он и отвернулся-то всего на секунду – но теперь в соседском дворе поскрипывали пустые качели! Девочки нигде не было.

Глава 2

– Обед готов, – сказала мама, когда Купер зашёл на кухню.

– Можешь достать молоко? – тихо попросила Джесс.

Купер молча поглядел на них обеих. Обед? Молоко? И это всё, что их волнует после сегодняшних новостей? Да и не могли же они не слышать, какой разгром учинил Купер на дорожке. И всё-таки Джесс не оторвалась от математики, которую делала за кухонным столом, а мама по-прежнему хлопотала у плиты.

Купер открыл дверцу холодильника и чуть ли не минуту таращился на его содержимое. Голова гудела так сильно, что он уже успел забыть, зачем сюда полез.

– Молоко, – напомнила Джесс.

– Угу. – Жёлтая крышка, криво привинченная ещё после завтрака, отлетела в сторону, когда Купер с размаху шарахнул почти полную пластмассовую канистру на стол.

– Купер! – Джесс подскочила на стуле и сердито глянула на брата.

– Ах какие мы нежные!

– Пожалуйста, в следующий раз будь аккуратней, – сказала мама, усаживаясь. – Незачем так швыряться.

– Вот-вот, – поддакнула Джесс.

– Я не швырялся! Я просто… – Купер сел на своё место и закрыл рот, когда мама поставила перед ним тарелку.

Опять яйца.

Купер ничего не имел против яиц. Когда-то он их даже любил. Но в доме Стюартов их ели так часто, что немудрено было возненавидеть. Яичница-глазунья, яичница-болтунья, яйца всмятку, омлет. На завтрак, на обед и на ужин. Что ж поделаешь, если у сестры диабет, а мама – вегетарианка, да и времени ей катастрофически не хватает!

– Ей необходим белок, – в один голос заявили врачи четыре года назад, когда Джесс поставили диагноз. Девочке, которая прежде жила на гамбургерах, сыре и кукурузных хлопьях, пришлось привыкать к новой сложной диете.

С тех пор они все многому научились.

Джесс узнала, что её организм больше не может усваивать пищу без постоянных уколов инсулина – это такой гормон. Чтобы определить необходимую дозу, перед каждым уколом надо было тыкать иголкой в палец и добывать капельку крови для анализа. В самые тяжёлые дни это повторялось раз по двадцать.

Купер узнал, что шестилетняя девочка нипочём не может выдержать укол без слёз и криков. Диабет отказывался брать выходные, как бы ни умоляла Джесс. Щелчки скарификатора – выкидной иголки в пластмассовом корпусе – стали для Купера столь же привычными, как мамин голос.

Мама научилась готовить десяток новых блюд из яиц и успокаивать рыдающую дочку. А папа научился исчезать. Он всё реже играл с детьми, почти не помогал им делать уроки, начал работать допоздна, часто ходил куда-то с приятелями или же просто часами сидел, уставившись в телевизор.

– Когда ты сегодня вернёшься? – спросила Джесс у мамы, жуя омлет.

– Как всегда по понедельникам, детка.

– Это во сколько?

– В десять вечера, – сказал Купер. – У неё курсы гончарного дела начинаются в семь тридцать и кончаются в девять тридцать. Как на прошлой неделе. И позапрошлой. И позапозапрошлой. И поза…

– А тебе обязательно вести эти курсы? – спросила Джесс, не обращая внимания на брата. – Тебя же никогда нет дома.

– Почему никогда? Только три вечера в неделю.

– Не понимаю, зачем тебе вообще кого-то учить? Ты же и так работаешь целыми днями.

Мама положила вилку и обеими руками потёрла лицо. Купер полоснул сестру недобрым взглядом. Ему ужасно хотелось наорать на Джесс, обругать за глупость. Сдерживался он только потому, что боялся ещё сильней расстроить маму. Ему вроде как не полагалось знать, что отец присылает смехотворно маленькие алименты – лишь бы кое-как выполнить условия развода; что маме едва хватает на выплаты за дом и на еду; что из-за этого ей пришлось найти вторую работу и вести курсы в Центре художественного творчества – вечерами, отработав дневную смену в кабинете массажа.

Мальчику много чего не полагалось знать, однако стенка между его комнатой и маминой спальней была куда тоньше, чем хотелось бы. Наслушавшись родительских телефонных разговоров, Купер уже не понимал, что хуже: молчание или скандалы. Отцовское молчание доставалось ему самому, крики и ругань – матери.

Мама оперлась подбородком на руку и почти искренне улыбнулась.

– Ну что, Купер? Как дела в школе?

– Нормально.

– Долги сдал?

– Ага, – соврал он.

– А ещё чем занимался?

– Да так. Учёбой, ну и вообще.

Мама шумно вздохнула.

– У Зака всё в порядке?

– Да, нормально.

– А Натолл как поживает?

– Ничего.

– Что-то они давно не заходили.

Купер дёрнул плечом.

– Дел много.

Мама ждала продолжения, но сказать больше было нечего. У Зака и Натолла дела шли хорошо. По крайней мере, так виделось Куперу из-за самого дальнего столика в школьной столовой. Если бы он ходил с друзьями в кино и в гости, когда приглашали, то, наверное, знал бы больше. Впрочем, он уже так давно ни с кем не общался, что и звать-то почти перестали. Один Зак, бывший лучший друг, ещё пытался разговаривать с Купером каждый день, но это, наверное, просто потому, что жил по соседству.

Если водиться только с самим собой, никто тебя не разочарует.

Мама снова вздохнула и решила сменить тему.

– А у тебя что нового, Джесс?

– Ой, мы сегодня такую штуку сделали на уроке!

Купер с облегчением прикрыл глаза, а Джесс принялась взахлёб рассказывать про одноклассников, про учителей, про костюмы, которые они с подружками приглядели на Хеллоуин. По крайней мере, мальчику больше не надо было вставлять ни слова: сестра трещала без умолку. Она знала всё и про всех: кто что сказал, кто кому нравится, кто с кем не разговаривает и кто на что обиделся. Купера всегда изумляло, что Джесс тратит столько сил и времени на всякую ерунду. И как ей не надоест вникать в такие мелочи? Странно, что у неё сахар не понижается от усилий.

Он доел обед, ополоснул тарелку и подхватил с пола рюкзак.

– Мне надо делать уроки, мам. Скажешь, когда будешь уходить?

Мама оглянулась на духовку с часами и охнула:

– Ох, уже опаздываю! Помоешь посуду?

Купер бросил рюкзак.

– Без проблем.

Кинувшись к вешалке за курткой, мама едва не споткнулась о большой прозрачный цилиндр, стоявший в углу.

– Джесс, это уже можно выкинуть?

– Нет! Она скоро вылупится. Надо ещё чуть-чуть подождать.

– Твоя гусеница сдохла, – сказал Купер.

– Сам ты сдох! – огрызнулась Джесс. – И это не гусеница, это кокон!

В буклете, который прилагался к ферме бабочек, было написано, что за две недели на свет должны появиться от трёх до пяти настоящих живых махаонов. Но у Джесс окуклилась всего одна гусеница, да и та висела в коконе уже два месяца.

– Ну хорошо. Твой кокон сдох. Напиши производителям, пусть вернут деньги.

– Она живая!

– Дохлая!

– Мама!

Мать выразительно поглядела на Купера, натянула куртку и повернулась к Джесс.

– Детка, твой брат, возможно, прав. Наверное, бабочка замёрзла, или ещё что.

– Надо просто подождать, – сказала Джесс и задрала нос.

Купер закатил глаза, а мама взяла с тумбочки сумку на длинном ремне и велосипедный шлем. Она поцеловала Джесс в щёку и едва не хлестнула Купера ремешком сумки, перекидывая его через плечо.

– Зайдёшь меня поцеловать, когда вернёшься? – спросила Джесс.

– Обязательно, – пообещала мама. – Купер, когда будете ложиться спать, напиши мне, какой у неё сахар. Ладно?

– Угу.

Как всегда. Интересно знать, Джесс когда-нибудь научится сама измерять себе сахар? В конце концов, сестре исполнилось десять – он-то, Купер, в этом возрасте уже вовсю помогал с её лечением. Вот только если бы Джесс научилась обходиться своими силами, с ней сразу перестали бы так носиться. Купер не сомневался: ей нравится быть в центре внимания.

Мальчик взглянул на мать и остро почувствовал: если придвинуться к ней – хоть чуть-чуть, хоть на миллиметр, – она обязательно обнимет его, прижмёт к себе. Его отчаянно потянуло вперёд, будто за невидимую верёвку, но он нарочно откачнулся назад.

У мамы дрогнули, сжались губы. Она кивнула.

– Пока, мой хороший.

Он кивнул в ответ.

Купер ополоснул под струёй воды ещё одну тарелку, подошёл к окну и стал глядеть, как мама выкатывает из гаража велосипед и перекидывает ногу через раму. Задний фонарь мигнул красным светом. Мама ловко объехала многочисленные ямы на подъездной дорожке, докатила до улицы и скрылась за поворотом. Лишь тогда Купер позволил себе кинуть взгляд через дорогу.

– Ох ты ж! – он вздрогнул от неожиданности и весь покрылся мурашками. Да, уже успело стемнеть; но Купер мог бы поклясться, что соседские качели были пусты, когда мама выехала за ворота. А теперь на них сидела девчонка. Покачивалась туда-сюда. И таращилась на него.

Купер торопливо поднял руку и дёрнул за верёвочку. Штора опустилась, закрыв окно. Мальчик был не только ошарашен, но и смущён. Своей злости он не стыдился и не скрывал – наоборот, почти с гордостью выставлял её напоказ. Но вот боль и слёзы – дело совсем другое. Про них не должен был знать никто. Девчонка видела слишком много.

«Не думай о ней, – велел он себе. – Ни о ком не думай».

Глава 3

Купер торопливо отвернулся и шагнул прочь от окна, но тут его ногу пронзила острая боль. Испуганно вскрикнула Джесс.

Он ударился о распахнутую дверцу морозилки. Джесс тихонько открыла её, а он и не заметил. Теперь у Купера болела нога, а Джесс, которую холодильник почти поглотил, как венерина мухоловка¹, вывалилась из его пасти и шлёпнулась на попу.

– Что ты делаешь? – спросил Купер, потирая ногу.

Девочка сердито глянула на брата снизу вверх.

– Ты нарочно меня стукнул!

– Что ты несёшь? – рявкнул Купер. – И зачем ты вообще полезла в холодильник?

– Ни за чем.

– Джесс, что у тебя в руке?

– Ничего, – сестра показала ему пустую правую руку, а затем медленно вытащила из-за спины левую. В ней тоже ничего не было, но мгновение спустя откуда-то сбоку выкатился пластиковый стаканчик с мороженым.

– Даже и не думай! Мама сегодня уже колола тебе инсулин.

Джесс как будто нарочно добивалась, чтобы сахар в её крови подскочил и Куперу пришлось на ночь глядя послать маме ужасные цифры.

– Я бы куснула только разочек!

Купер дохромал до мороженого, убрал его на место и жестом велел Джесс подвинуться, чтобы закрыть дверцу.

– Послушай-ка. Я должен следить за твоим здоровьем, пока мамы нет дома. Ты можешь хотя бы не усложнять мне жизнь?

– Ой, извини, пожалуйста. Я забыла, что у нас тут всё вертится вокруг тебя.

– Вокруг меня? – усмехнулся Купер. – Ты что, издеваешься?

Его дела никого не волновали с тех пор, как Джесс получила звёздную роль «больной девочки». За каждым маминым решением теперь стояли интересы дочери: что нужно Джесс, как о ней позаботиться? А Купер… Только он мог учуять нездоровый приторный запах, который шёл от сестры, если сахар подскакивал. Мама часто рассказывала про собак медицинской службы, которых учат вынюхивать и распознавать серьёзные болезни на ранней стадии. И шутила: Купер ничуть не хуже.

Вот так-то. Не хуже учёного пса.

Он прошёл мимо Джесс и не помог ей подняться.

По вечерам Купер обычно уходил к себе в комнату и записывал впечатления дня в дневник – это помогало успокоиться. Но сейчас он был слишком зол. Слишком взвинчен. Нужно было как-то развеяться, забыться. Уйти в другой мир. Поэтому мальчик направился в дальний угол кухни, к маминому столу, но не нашёл там то, что искал. Он неохотно повернулся к сестре.

– Где мамин ноутбук?

Джесс, которая уже успела подняться с пола, одёрнула футболку и скрестила руки на груди.

– А тебе что, уроки делать не надо?

– Я спрашиваю, где мамин комп? – повторил мальчик.

– Ну, не знаю… Может, у меня. – Купер зашагал к лестнице, а Джесс крикнула вслед: – Мама тебя убьёт, если из школы опять пожалуются!

Купер открыл дверь в комнату сестры. Там, как всегда, царил безупречный порядок. Кровать была аккуратно заправлена (какой смысл?), а на покрывале рядком разместились мягкие игрушки (как она вообще тут спит?). На полу не валялось ни единого носка (чистюля!). Мистер Миггинс, огромный плюшевый медведь со здоровенным бантом на шее, чинно сидел в углу. Этот мишка появился в доме вскоре после того, как у Джесс обнаружили диабет. Сестра тогда впервые попала в больницу, а когда вернулась, мистер Миггинс ждал её на кровати. «Чем он может помочь?» – мрачно гадал Купер. Ему казалось, что медведю надо было повесить на шею записку, как Паддингтону в книжке. Только написать: «Извини, пожалуйста! У тебя неизлечимая болезнь, а я ничего не могу поделать». Но Джесс почему-то пришла в восторг от подарка.

Купер взял ноутбук с прикроватной тумбочки, пошёл к себе в комнату и по-турецки уселся на кровати. Открыл компьютер и принялся сворачивать окна, которые наоткрывала Джесс. И вдруг застыл, не в силах отвести взгляд от экрана.

Перед ним был открытый чат (если, конечно, можно назвать чатом односторонний поток сообщений). Их отправляла только Джесс. Самое свежее было таким:

Привет, пап! Это Джесс. Мы уже снова ходим в школу. В пятом классе вроде бы должно быть трудней, чем в четвёртом, но пока нормально. Как твои дела?

Чуть пораньше:

Привет, пап! Это Джесс. Лето почти кончилось, но у нас пока жарко. Как там Сан-Диего?

Купер прокрутил ещё немного выше. И ещё. Сообщений было очень много – все без ответа. Казалось, Джесс перепутала номер и пишет кому-то другому, но Купер видел, что номер правильный. Видимо, отцу просто было неохота общаться.

– Ох, Джесси, – пробормотал мальчик. Сколько же посланий отправила его сестра в пустоту? Когда же наконец перестанет надеяться на чудо?

Он покосился на дверь. Если бы Джесс вдруг вошла в комнату, он, пожалуй, наорал бы на неё и обозвал дурой. Но сейчас, наедине с собой, он её ужасно жалел. Почти до слёз.

В первое время, когда отец только ушёл из семьи, Купер тоже ему писал – настоящие бумажные письма на листках из маминого блокнота. Выходили такие же короткие, натужные обрывки, как у Джесс. А что ещё можно придумать, когда на самом деле хочется сто раз подряд крикнуть: «Ну почему?!» Ему отец тоже не отвечал. Хорошо хоть, мама не спрашивала, куда пропал блокнот: он давным-давно превратился в кучку пепла на заднем дворе.

Теперь Купер с трудом подавил желание написать отцу пару хлёстких фраз в открытый чат. Вместо этого он щёлкнул на красный кружочек и прошептал:

– Забей ты на него, Джесс.

Он собирался посмотреть видеоролики, но браузер оказался открыт на странице с какой-то старой чёрно-белой газетной статьёй. В середине была фотография покорёженных, перекрученных обломков металла – даже и не поймёшь, как такое могло получиться. Куперу стало интересно. Он крутанул вверх, чтобы почитать с самого начала, но целую минуту был вынужден разглядывать вертящийся радужный мячик: старый ноут, почти ровесник Джесс, долго обновлял страницу. Статья была из британской газеты «Дейли ньюс» от 14 октября 1928 года. Заголовок гласил:

КРУШЕНИЕ ПОЕЗДА В ЧАРФИЛДЕ! ШЕСТНАДЦАТЬ ПОГИБШИХ

– Хочешь, в карты сыграем?

Джесс стояла на пороге с колодой в руках, видимо, уже позабыв о ссоре. Она так же остро ненавидела одиночество, как Купер – компанию.

– Не-а.

– А что ты собираешься делать?

– Зачем ты читаешь про всякие аварии?

Он понимал, что вопрос звучит как приглашение к разговору, но любопытство оказалось сильнее.

Разумеется, Джесс тут же подбежала к его кровати и запрыгнула на неё с ногами.

– Представляешь, это всё, что осталось от поезда! – она прокрутила страницу обратно вниз, к фотографии. – Эти гнутые железяки – рельсы. А вот это – обломки колёс. Хорошо хоть, трупов не видно из-за дыма.

– Тру… постой-ка! С чего это мисс Челси вам такое задала?

Новая учительница Джесс любила нестандартные методы: например, просила школьников называть её просто по имени, что казалось Куперу очень странным. Но изучать с пятиклассниками кровавую железнодорожную катастрофу – это, пожалуй, чересчур.

– Она просто Челси, а не мисс. И она нам это не задавала.

– Тогда зачем ты сюда полезла?

– Затем, что это одна из величайших загадок в истории человечества, – сказала Джесс почему-то с британским акцентом.

– Да ладно!

– Я серьёзно. Сам почитай!

– Если почитаю, отстанешь?

– Ага! – радостно улыбнулась сестра.

Купер снова прокрутил к началу статьи. Если совсем уж по-честному, Джесс заразила его своим энтузиазмом.

Вчера на рассвете ночной экспресс из Бристоля без остановки проскочил красный сигнал семафора. Вероятно, молодой и неопытный кондуктор не заметил его в густом тумане: по словам очевидцев, поезд ни на секунду не сбавил ход. Впереди, на путях у станции Чарфилд, разгружался товарный состав. Избежать столкновения с ним машинисту не удалось. В одно мгновение оба поезда превратились в груду металла и щепок. Вспыхнул пожар.

Грохот аварии был слышен на расстоянии шести миль, а огненный столб достигал сорока футов в высоту. По предварительным данным, шестнадцать пассажиров экспресса погибли, а ещё двадцать три получили тяжёлые травмы. Пятнадцать жертв катастрофы уже опознаны родными и близкими. Имя шестнадцатого погибшего пока неизвестно.

В одном из обгоревших вагонов третьего класса пожарные обнаружили тело хорошо одетого мальчика двенадцати или тринадцати лет. Единственное, что могло бы помочь установить его личность, – эмблема на школьной форме, однако до сих пор не удалось определить, какому учебному заведению она принадлежит. Просим всех, кому что-либо известно, оказать содействие полиции.

– Ну вот, – сказал Купер. – Прочитал. Давай, пока!

– Нет, ты ещё не всё прочитал, – Джесс снова дотянулась до компьютера и принялась открывать другие свёрнутые вкладки.

НЕИЗВЕСТНЫЙ РЕБЁНОК

ТАЙНА КАТАСТРОФЫ 1928 ГОДА

НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА ЧАРФИЛДА

– Хм. – Купер напустил на себя скучающий вид.

– Ещё одну? – с ухмылкой спросила Джесс.

Мальчик не сказал «да», но и не отказался, поэтому она открыла статью, опубликованную всего год назад, и стала читать вслух откуда-то с середины: «Ни один родственник или опекун так и не сообщил о пропаже ребёнка и не опознал юного путешественника. Несмотря на все усилия властей и общественности, шестнадцатая жертва катастрофы остаётся безымянной и сейчас, девяносто два года спустя. Сумеет ли кто-нибудь разгадать эту тайну?»

Под столбцами текста была цветная фотография – высокое каменное надгробие в форме креста, а за ним – низенькая, увитая плющом стена. Джесс ткнула пальцем в широкий квадратный постамент с полустёртой надписью:

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ЖЕРТВАМ КАТАСТРОФЫ

Под этими словами были выбиты имена, от которых уцелели отдельные буквы.

– Погляди в самом низу, – сказала Джесс.

НЕИЗВЕСТНЫЙ МАЛЬЧИК

«Ну как это могло получиться?» – подумал Купер. Ведь кто-то же должен был купить парню билет, посадить на поезд… В первой статье говорилось, что мальчик хорошо одет. Значит, кто-то о нём заботился. Даже если он сбежал из дома и ехал зайцем, его должны были в конце концов опознать. Почему же личность погибшего не установили до сих пор?

– Ну что? – улыбнулась Джесс. – Поможешь мне разгадать эту тайну?

– Разгадать?

– Ага.

Купер захлопнул ноутбук.

– Ты что, не внимательно читала? Над этой загадкой бьются уже почти сто лет. Почему ты думаешь, что у тебя получится?

– Нашивка.

– Какая ещё нашивка?

Джесс громко, театрально вздохнула.

– Ты что, не внимательно читал? Нашивка на пиджаке у мальчика! Которую не смогли опознать в двадцать восьмом году!

– И что?

– Я видела такую эмблему.

На мгновение Купер застыл, но потом рассмеялся.

– Ага, конечно!

– Видела! И ты видел. Не помнишь?

Купер помотал головой.

– Да я даже не знаю, какая она.

Джесс опять вздохнула.

– Посмотри самую первую статью.

Купер медленно открыл ноутбук и вернулся к первой газетной заметке. Рядом с фотографией места крушения был грубый карандашный набросок, очевидно, сделанный редакционным художником. Эмблема казалась неполной: похоже, при пожаре уцелела только верхняя часть. Под рисунком был призыв: «Всех, кто узнает этот герб, просим немедленно обратиться в полицию».

– Нижняя часть обгорела, – сказала Джесс. – Но верх-то ты должен вспомнить?

В нём и правда было что-то знакомое: голова взлетающей птицы на фоне двух перекрещённых мечей. Но на память ничего не приходило. Купер глянул на Джесс и пожал плечами, в чём тут же раскаялся: сестра торжествующе хихикнула.

– Эта девочка! – сказала она. – Новая соседка. У неё на пиджаке такая же нашивка.

Купер немного помолчал. Он попытался припомнить эмблему на форме соседской девочки и мысленно сравнить её с рисунком – неужели Джесс права? Пожалуй, некоторое сходство было… ну ладно, довольно большое сходство. Вот только что бы это могло значить?

– Ну и что?

– А то, что нам надо просто спросить у соседки, где она взяла пиджак, найти связь с тем погибшим мальчиком, и мы разгадаем тайну почти вековой давности!

– Джесс, боюсь, что всё не так просто.

Глаза сестры сверкали от возбуждения.

– Мы прославимся на весь мир. У нас будут брать интервью и спрашивать, как это мы нашли разгадку. Наверно, даже отправят в Англию за какой-нибудь наградой. Помнишь, как папа мечтал свозить нас в Англию?

Ах вот оно что. Ну конечно. Купер снова захлопнул компьютер и сцепил руки в замок.

– Во-первых, – сказал он, – вряд ли это та же самая эмблема. А во-вторых… Даже если и так… Допустим, ты каким-то чудом вычислишь, кем был этот покойник, папа всё равно не прибежит к нам обратно.

Джесс резко выпрямилась и сверкнула глазами на брата.

– А я про это ничего и не говорила.

– Но ведь думала же.

– Ты не знаешь, о чём я думаю, – буркнула Джесс. Но, судя по тому, как она заморгала и отвернулась, Купер попал в точку.

– Это ничего не изменит. Ему на нас плевать.

С покрасневшими глазами девочка повернулась к брату и тихонько спросила:

– Да что с тобой такое?

– Просто говорю правду.

– Ты стал злой! И мерзкий, и холодный, и… злой!

– Это я уже слышал.

Джесс спрыгнула с кровати и зашагала к двери.

– Чем скорей ты перестанешь его любить, – сказал Купер ей вслед, – тем скорей перестанешь мучиться.

Она развернулась, бешено сузив глаза.

– А ты никого не любишь! Ты как робот!

– По крайней мере, я не ною и не достаю никого своими чувствами.

– Потому что у тебя нет никаких чувств!

– Может, когда папочка явится и отвезёт тебя в Англию, он заодно и объяснит, что к чему.

– Папа, папа, папа! Он у тебя виноват во всём.

– Ну, он испоганил нам жизнь, так что…

– По крайней мере, папа это сделал только один раз. А ты портишь мне жизнь каждый день.

– Только раз? – хохотнул Купер. – А кто ему пишет без конца?

Джесс застыла на месте. В её глазах блеснули слёзы. Трудно сказать, чем брат обидел её сильней: тем, что прочёл сообщения в чате, или тем, что безжалостно ткнул в них носом. Не сдержавшись, девочка закричала:

– Ты точно такой же, как он! Не можешь с чем-то справиться и мстишь нам с мамой!

Купер резко подскочил и швырнул ноутбук на кровать.

– Никогда! Слышишь, никогда не смей сравнивать меня с ним! – он сжал кулаки и почувствовал, как ногти больно впиваются в ладони. – Убирайся!

Джесс злорадно усмехнулась и скрестила руки на груди.

– Чем быстрей перестанешь любить, тем быстрей перестанешь мучиться, – передразнила она и выплыла из комнаты.

Купер с грохотом захлопнул за ней дверь, немного пометался из угла в угол и в конце концов запустил какой-то книгой в стену. Это он-то злой? Да если б он и правда издевался над сестрой с утра до ночи, всё равно это и рядом бы не лежало с тем, что натворил их отец!

Нет, он не похож на отца. Нисколечко. Он глубоко вздохнул и постарался прогнать из головы все мысли сразу.

Забудь, что сказала Джесс.

Забудь, что у папы скоро родится ещё один ребёнок.

Не надо про это думать.

Забудь вообще про всё.

Займись чем-то другим.

Он сел, снова открыл компьютер и перестал замечать окружающий мир.

Глава 4

– Йоу! – бодро сказал Зак, когда Купер плюхнулся на сиденье школьного автобуса рядом с ним.

– Привет, – кивнул Купер. Подушка сиденья шумно выпустила воздух через швы. Запахло пылью и старым поролоном.

– Прикинь, чувак, я сегодня всю ночь не спал, – объявил Зак. – Мы с Тайлером наконец нашли нормальную команду и закончили тот рейд в игре.

Купер понятия не имел, про какой рейд толкует друг. Он уже несколько месяцев не заходил в игру, которая, видимо, до сих пор нравилась Заку и его старшему брату. Но когда Зак победно вскинул в воздух пятерню, Купер всё-таки легонько по ней шлёпнул.

Мальчики дружили с незапамятных времен. Может, они и не слишком часто говорили по душам, но знали друг о друге такое, чего не расскажешь посторонним. Купер, например, никому не говорил, что Зак до сих пор на ночь кладёт возле подушки игрушечного котёнка. А Заку как-то утром после ночёвки в скаутском лагере хватило одного взгляда на отчаянное лицо Купера, чтобы «по приколу» вылить целую бутылку воды на друга и его постель. Купер до сих пор не понимал, как Зак догадался про его ночной конфуз, но благодаря огромной луже на кровати остальные ребята не заметили, что простыня и до того была мокрой. Они никогда об этом не говорили, да и зачем? Друг – на то и друг, чтобы прикрывать тебе спину.

По крайней мере, так было раньше.

Про невидимую стену, которая разделяла их теперь, мальчики тоже не говорили. Она выросла постепенно. Конечно же, Зак знал, что отец Купера куда-то делся. Купер сказал другу, что не хочет обсуждать семейные дела; но сам думал только о них, а значит, не мог говорить ни о чём другом. Со временем общение почти сошло на нет. Купер был уверен: даже если выложить всё начистоту, Зак уже не сумеет его понять. У Зака была… слишком лёгкая жизнь. Ему и не снилось всё то, что обрушилось на Купера. Его родители до сих пор целовались у всех на виду и хихикали, рассказывая друг другу дурацкие шутки.

Хихикали.

Нет. Заку его, конечно же, не понять.

Поёрзав на сиденье, Зак легонько ткнул Купера локтем в рёбра.

– Ну ладно, я всю ночь не спал. А ты-то чего такой дохлый?

– Да так… поцапался с Джесс.

Купер с показным равнодушием махнул рукой. На самом деле он полночи крутился и вертелся в постели, чувствуя себя последним мерзавцем (хотя если бы сестра вдруг оказалась рядом, наверное, сказал бы ей всё то же самое). Перед сном, когда пришло время измерить сахар, Джесс не хотела даже смотреть на брата. Нехорошая тишина царила и за завтраком, а когда показался школьный автобус, девочка сразу же побежала вперёд, чтобы занять место рядом с подругами.

– Ничего особенного, – добавил Купер.

– А чего поцапались?

– Да так.

Молчание было таким неловким, что Купер съёжился на сиденье и принялся грызть ногти. Два года назад он сразу бы рассказал Заку про крушение поезда, про загадочного безымянного мальчика, про эмблему и про след, который, возможно, вёл к соседской девчонке. Да что там – он закидал бы Зака сообщениями ещё вечером, как только увидел статьи. Но теперь Купер словно бы разучился выражать мысли. Слова застряли у него в горле и нипочём не желали выходить наружу.

Так что Купер просто сидел и вполуха слушал, как Зак в лицах изображает вчерашнюю игру. Он умудрялся вовремя кивать и даже иногда вполне к месту восклицал «круто!» и «вау!», но сам думал о другом. Неужели новая соседка как-то связана с тем погибшим мальчиком? Нет, ерунда, конечно… но всё-таки эмблемы и правда очень похожи.

Поскрипывая от старости, автобус подкатил к следующей остановке. Вошли две семиклассницы, обсуждая что-то ужасно серьёзное, и сели через пару рядов от Зака с Купером. Потом в салон поднялись их младшие братья и ещё новенький мальчик из параллели Купера, который всегда носил одни и те же штаны цвета хаки и свитшот с надписью «РАССЛАБЬСЯ, ЭТО ФИЗРА, А НЕ ОЛИМПИАДА». Мама Купера сказала бы, что у этого мальчика «широкая кость» – очень странное выражение. Сам-то он был уверен, что кости у всех одинаковые.

Едва эта мысль мелькнула у Купера в голове, как новенький повернулся и поглядел прямо на него. Купер смущённо опустил глаза: ну что за идиотизм – думать про чужие кости? Когда он снова поднял взгляд, новенький уже сидел в ничейном ряду.

По школьным правилам в первых рядах должны были сидеть малыши из начальных классов, а остальные ученики могли занимать любые свободные места в автобусе. Но было и другое правило, негласное: чем ты старше и круче, тем дальше можешь пройти в салон. Получалось, что ученики рассаживаются по возрасту; однако мест в автобусе было больше, чем пассажиров, так что малышей и подростков всегда разделяли два или три свободных ряда.

Новенький сел в третьем ряду.

– Гляньте на них! Сиамские близнецы срослись головами! – громко сказал кто-то, показывая на двух семиклассниц, увлечённых беседой. – Эй, дамочки! Может, вас хирург разделит? Или у вас один мозг на двоих?

Задние ряды засмеялись. Одна из девочек уставилась перед собой, подчёркнуто игнорируя шутку. Вторая, прищурившись, оглядела всех в автобусе и резко повернулась к подруге, яростно взмахнув хвостом на макушке.

Купер посмотрел на новичка. Хорошо, что он занял место впереди – там, куда не долетали шуточки и колкости других восьмиклассников. Сядь он чуть поближе – наверняка стал бы мишенью.

Автобус трясся по разбитой дороге, а Купер поглядывал на новенького. Тот молча смотрел в окно, на ряды невысоких домов. Они ещё не обменялись ни словом, но Купер и без разговоров чувствовал: у него с этим парнем найдётся кое-что общее. Он тоже стал провожать взглядом проплывающие в окне дома, и привычное бремя одиночества навалилось ему на плечи.

Глава 5

Необычно длинная очередь вываливалась из дверей школьной столовой и змеилась по коридору. После урока математики Купер достал из сумки пакет с обедом и попытался было прошмыгнуть в библиотеку к компьютерам с интернетом, но у библиотекарши был прямо-таки собачий нюх на еду: она даже яблоко могла учуять за целую милю. Пришлось на время забыть про таинственную жертву давней катастрофы и спуститься на первый этаж.

– Купер! – Зак помахал ему рукой из середины очереди. – Иди к нам.

– Что тут творится? – Купер привстал на цыпочки и поглядел в сторону кухни, пытаясь понять, отчего собралась такая толпа.

– Алисия сказала, что утром была какая-то проблема с водой. Обед не успели приготовить вовремя. Хочешь, вставай с нами. – Зак ухмыльнулся. – Будет железная отмазка, если опоздаешь на физику.

– Не-а, – помотал головой Купер. – У меня своё. – Он показал другу пакет с едой и отвернулся. В пакете был не только заранее приготовленный бутерброд, но и сладости, купленные в автомате. Дома-то их не держали из-за Джесс.

Лавируя между столиками, Купер вдыхал застарелый запах стряпни и антисептика. Свободных мест пока было много: большинство стояло в очереди. Мальчик сел за тот стол, что обычно занимала их компания, и достал из рюкзака еду, блокнот и любимый карандаш, сточенный до жалкого огрызка.

Едва Купер успел написать одно предложение, как над ухом раздался голос:

– Здесь не занято?

Возле столика стоял тот парень из автобуса, новенький. Купер торопливо прикрыл рукой блокнот и глянул на пустые стулья вокруг.

– Ладно, если занято, я пойду.

– Нет… в смысле, свободно.

Парень слегка улыбнулся.

– Можно?

– Садись.

Парень выдвинул стул и представился:

– Гас.

Купер закрыл блокнот.

– А я Купер.

До сих пор у него не было возможности рассмотреть лицо новенького – в школьном автобусе он видел только его затылок. На лбу у Гаса пламенела щедрая россыпь угрей, а во рту поблёскивали брекеты. Их, очевидно, поставили недавно, и мальчик ещё не привык: с трудом шевелил губами.

– Ну… как оно? – неловко спросил Гас.

– Да ничего… нормально, – задумчиво ответил Купер. Когда пауза чересчур затянулась, он добавил: – А ты у нас новенький, да?

– Ага.

– И как тебе?

– Ну так… как-то. – Гас пожал плечами и слегка поморщился.

Купер кивнул, потому что отлично его понял. Всё ужасно, и я не хочу об этом говорить. Лучше было сменить тему:

– А где ты раньше учился?

– В Вестминстере. – Увидев недоумённый взгляд, Гас объяснил: – Это в Оклахоме. Я, вообще-то, там живу. А в Чикаго просто приехал к бабушке. Побуду у неё, пока родители… разбираются в отношениях.

Купер прекрасно знал, что значит «разбираться в отношениях». Хоть бы у предков Гаса получилось лучше, чем у его собственных.

И тут он вспомнил, на какой остановке Гас обычно садился в автобус.

– Постой-ка, – с опаской сказал он. – А кто твоя бабушка?

– Вирджиния Гриммс, – ответил Гас.

Купер не сдержался и застонал. Соседские дети называли её «миссис Грымз». Как-то раз он имел неосторожность потрогать траву у неё на лужайке. Миссис Грымз подскочила к нему, размахивая тростью, и завопила: «По газону не ходить!» Купер сперва даже решил, что она шутит. Неужели обычные люди вот так разговаривают?

Однако миссис Грымз не шутила. На перилах крыльца у неё висела табличка «Посторонним вход воспрещён». В канун Хеллоуина она натягивала у себя поперёк дорожки жёлтую ленту с крупной чёрной надписью «ОСТОРОЖНО». Некоторые соседи специально покупали такую ленту, чтобы сделать из дома «замок с привидениями», но миссис Грымз преграждала дорогу детям, просящим конфеты. Кажется, вредной старухе не приходило в голову, что можно просто выключить в доме свет и не открывать в дверь.

Куперу сразу же стало стыдно за невольный стон, но Гас только рассмеялся: видимо, реакция собеседника его ничуть не удивила.

– Я даже не знал, что у миссис Гриммс есть дети, – сказал Купер. – А уж тем более внуки.

– Ну да, бабушка растила маму одна, дед уже давно умер. Мама твердит, что бабушка добрая, но сама-то от неё сбежала, едва стукнуло восемнадцать, так что… – он скривился ещё сильней, чем Купер. – Они до сих пор почти не разговаривают.

– Но тебя всё-таки отправили к бабке? – удивился Купер.

– Других вариантов не было… Если хочешь, заходи в гости как-нибудь.

При этой мысли Купер застыл от ужаса. Не зная, что ответить, он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот. Гас снова засмеялся, на этот раз весело и громко.

– Да шучу я, шучу… Ой, не могу! Видел бы ты своё лицо! – И Гас скорчил рожу, которой позавидовало бы любое страшилище из павильона ужасов.

Тут уж Купер не выдержал и тоже расхохотался. Гас в приступе веселья состроил ещё несколько потешных гримас – Купер покатился от смеха. На сердце стало непривычно легко. Купер и забыл, когда в последний раз так смеялся.

Наконец мальчики успокоились, и Гас снова принялся за еду. Лёгким кивком он указал на блокнот Купера.

– Что это ты пишешь? Сочинение задали?

Купер покосился на блокнот и торопливо убрал его со стола.

– Да нет… Так, для себя, – он вдруг очень заинтересовался собственным обедом.

Гас, видимо, понял намёк.

– Ух ты! Вот бы мне бабушка такое давала! – воскликнул он, глядя на сэндвич с арахисовым маслом, гранолу² и шоколадный батончик. Когда поблизости не было Джесс, Купер давал себе волю и нарушал все законы здорового питания.

– Ага. Лучше взять своё, чем есть столовское.

– Я бы не отказался пожить у твоих родителей!

Купер пренебрежительно фыркнул.

– Ну… Просто надо знать, где купить. И у меня не «родители», а только мама.

– Ой, извини.

– Ничего, – мотнул головой Купер. – Тяжело, конечно, когда отец не живёт дома. Но кто-то же должен защищать нашу страну, так ведь? – ложь сорвалась с языка, прежде чем мальчик успел себя остановить.

– У тебя что, отец в армии?

– В десанте.

– Ух ты! А где он сейчас?

– В Афганистане.

– Ничего себе! А ты с ним часто видишься?

– Вообще не вижусь, – уж это, по крайней мере, была правда. – Они с мамой развелись, и мы теперь редко общаемся.

Купер понимал: надо бы поскорее сознаться. Сказать, например, «извини, дурацкая шутка» и объяснить, что на самом деле отец – кардиолог и в армии не служил ни единой минуты. Но он ведь и соврал потому, что у военных всегда есть уважительная причина не жить с семьёй. Любой дурак знает: десантнику некогда слать родным поздравительные открытки и подарки, он спасает мир. Десантник может запросто уехать насовсем, и никто плохого слова не скажет.

– А я тоже с папой почти не общаюсь, – сказал Гас. – У меня предки много ездят по работе. Дома почти не пересекаются. Всё время талдычат: «Мы тебя только сильней любим, потому что редко видим». Но что-то незаметно, чтоб они от этого сильнее любили друг друга…

Купер молчал. Его ложь как будто разрослась и окаменела – уже не отменить, не взять обратно. А ведь Гас поделился с ним самым личным и сокровенным! В желудке словно закопошился мерзкий клубок червей, аппетит пропал.

– Хочешь меняться? – ухмыльнулся Гас, положив пакетик вялых морковных палочек рядом с шоколадкой Купера.

– Нет, спасибо. Но батончик бери, если хочешь.

Гас просиял, будто получил драгоценный подарок.

– Правда можно?

– Да не вопрос, – Купер подтолкнул батончик на другой конец стола.

– А я ведь такой же, как ты, – сказал Гас, разрывая обёртку.

– Сын военного? – у Купера встал комок в горле. Что же делать, если Гас начнёт со знанием дела расспрашивать про армейскую жизнь?

– Нет, я просто тоже люблю писать. Всё время черкаю в блокноте.

Купер тихонько выдохнул.

– Ух ты! Правда? И что, прямо истории сочиняешь?

– Иногда. Но обычно просто записываю всё, что в голову взбредёт. Знаешь, всякие мысли, картинки… А ты?

– Да, я тоже. Вообще…

– Купер! – донёсся из начала очереди голос Зака. – Мы идём к тебе!

Купер оглянулся и увидел, что друг машет ему уже от самой кассы.

– Ура, еду дали! Даже раньше выпускного!

За спиной у Зака засмеялись Натолл и его приятели-футболисты.

Купер повернулся обратно и принялся считать свободные стулья: хватит ли на всю их компанию? Одного не хватало – на нём сидел Гас.

Видимо, Гас догадался, в чём дело. Улыбка сбежала с его лица. Весёлое оживление, которым искрился их разговор, куда-то исчезло.

– Всё нормально, – сказал он прежде, чем Купер успел открыть рот. – Я уже доел.

Он сложил остатки еды в мятый коричневый пакет, который служил уже так долго, что стал похож на тряпочку, и со скрипом отодвинул стул от стола.

– Ты не… То есть… – запнулся Купер.

– Увидимся. – Гас зашагал к выходу.

– Ага. Увидимся.

Купер сник. Вот дурак! Ведь мог бы забрать стул от другого стола, или подвинуться, или хотя бы не вести себя так, будто согласился сидеть с Гасом только потому, что больше никого не было.

Зак и остальные ребята из их компании подошли к столику, болтая и смеясь. С собой они принесли запах котлет, соуса и тушёной моркови.

– Наконец-то! – сказал Зак. – Прости, что бросили тебя одного.

Купер поглядел вслед Гасу: может, обернётся, выходя из столовой? Но он не обернулся.

По правде говоря, в эти полчаса Купер впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким.

Глава 6

На следующий день столовая работала как обычно, и слабая надежда снова поболтать с Гасом за пустым столиком быстро растаяла. Купер пару раз видел Гаса в коридоре, ловил его взгляд и махал рукой, но Гас лишь молча кивал и шагал дальше.

По дороге домой Гас опять сидел один в «ничейных» рядах между малышнёй и старшими. Из-за тряски голова у него моталась туда-сюда. Когда автобус остановился перед тёмным домом миссис Гриммс, Гас последним сошёл по ступенькам. Он немного постоял на тротуаре, глядя на бабушкин дом: видимо, собирался с духом, прежде чем обойти разросшиеся кусты и подняться по ступенькам крыльца.

Через несколько минут Джесс, Купер и Зак сошли на своей остановке. Джесс почти не разговаривала с братом в последние дни и сейчас тоже побежала домой, не сказав ни слова.

– Хочешь, пошли к нам, – предложил Зак. – Порубимся в приставку или кино посмотрим.

– Не-а, – сказал Купер, провожая взглядом отъехавший автобус. – У меня какой-то завал с уроками.

– Точно? Папа нам пожарит свой знаменитый попкорн.

Этого только не хватало.

– Может, завтра зайду, – сказал Купер.

– Ну ладно, – кивнул Зак.

Вечер среды прошёл как обычно: уроки, яичница, обещание измерить сестре сахар перед сном. Наконец мама вскочила на велосипед и укатила в город – вести свои гончарные курсы. Привычный распорядок одновременно утомлял и успокаивал Купера.

Он опять ушёл к себе в комнату с маминым ноутбуком, твёрдо намереваясь посмотреть какой-нибудь фильм. Однако пальцы будто сами собой легли на клавиатуру. Эмблема с птицей и клинками поневоле всплыла в памяти. Неужели правда такая же, как у новой соседки? Вообще-то все школьные эмблемы похожи. Ну, допустим, она и впрямь та же самая. Это ещё не значит, что Джесс сумеет разузнать имя мальчика, погибшего почти сто лет назад.

Так ведь?

В голову Куперу пришла одна мысль. Ощутив нехороший холодок в желудке, он попытался её прогнать, но мысль оказалась назойливой, как муха.

А может, поглядеть всего один разок? Он же не какой-то там маньяк-извращенец, он собирает информацию! Надо просто рассмотреть эмблему и сравнить с рисунком в старой газете, вот и всё. Убедиться, что она не такая, и успокоиться. Да и вообще девчонка сама таращится на него каждый день. А ему, значит, нельзя?

Купер встал с кровати и отодвинул в сторонку пятнистый от воды стол, где раньше стоял его аквариум. Затем открыл дверцу встроенного шкафа и достал с верхней полки здоровенный телескоп, едва не рухнув под его тяжестью. Несколько лет назад бабуля Стюарт раскошелилась почти на тысячу долларов: решила, что Купер станет знаменитым астрофизиком вроде Карла Сагана, раз уж посмотрел целый документальный фильм про Вселенную. Но до сих пор телескоп наблюдал лишь клочья пыли – домашней, не космической, – в изобилии водившиеся в шкафу.

Бабуля Стюарт этого, конечно, не знала, потому что виделась с внуками не чаще, чем их отец. Она и в гости-то сюда заявилась всего один раз. Нищий, который просил милостыню на углу у магазина, ужаснул её так, что ни о чём другом в тот приезд и разговоров не было. С тех пор Купер и Джесс сами ездили к бабушке в чистый, охраняемый коттеджный посёлок. Там она частенько изумлялась вслух: как интересно, что её сын женился на женщине совсем другого круга, то есть на их матери.

«Совсем другого круга» в переводе означало «без роду без племени».

Кряхтя от натуги, Купер пристроил телескоп на столик у кровати и направил объектив на соседский дом. Прищурившись в окуляр и покрутив многочисленные колёсики, мальчик добился, чтобы размытое жёлтое пятно обрело резкость. Теперь можно было рассмотреть даже текстуру сайдинга на доме. Купер поглядел в окно невооружённым глазом и нацелил телескоп на второй этаж.

Ещё несколько манипуляций с колёсиками, и Купер наконец во всех подробностях увидел спальню – освещённую, но, к счастью, пустую. Он принялся неторопливо изучать комнату, поражаясь, что видит мельчайшие детали. Издалека ему казалось, что кровать соседки застелена покрывалом в горошек. На самом деле покрывало было расшито крошечными розовыми бутонами. На полке теснились книги. Купер без труда прочёл названия на корешках: «Излом времени»³, «Когда мы встретимся»⁴, «Гарри Поттер и узник Азкабана»⁵ – и насчитал шесть карандашей в керамической вазочке на столе.

Возле стола стоял стул. На его спинке висел тёмно-синий школьный жакет.

Купер ещё чуточку подкрутил телескоп и всмотрелся в золотую эмблему. Краешек герба тонул в складках ткани, и всё же мальчику было отчётливо видно большую птицу, раскинувшую крылья на фоне двух перекрещённых мечей.

Джесс оказалась права: точь-в-точь как на рисунке в газете.

Только рисунок был чёрно-белый, а теперь стали заметны красные полоски-стежки на эфесах мечей – под цвет огненных птичьих глаз. По нижнему краю эмблемы змеилась какая-то надпись. «Vigilantes U…» – прочёл Купер. Остальное закрывала складка.

– Что это за язык? – удивлённо шепнул мальчик. – Ви-ги-лан-тес, – по складам прочёл он непонятное слово. Было в нём что-то смутно знакомое. Вроде бы вигилантами называют людей, которые берут правосудие в свои руки?

Купер ещё раз оглядел комнату. Он понимал, что выходит за рамки «расследования». Сходство эмблемы с газетным рисунком уже подтвердилось. Надо было убрать телескоп назад, в шкаф. Но любопытство не давало покоя. Ужасно хотелось посмотреть, не найдётся ли в комнате ещё чего-нибудь интересного. Поддавшись соблазну, Купер снова нацелил объектив на стол.

– Стоп! Что за…

На столе стояла керамическая вазочка.

Без карандашей.

Неужели кто-то зашёл в комнату и забрал все карандаши, пока Купер разглядывал эмблему на жакете? Он торопливо подкрутил колёсико. Нет, в спальне по-прежнему пусто.

Мог ли он не заметить, что кто-то вошёл и вышел? Конечно нет – что за ерунда! Так куда же делись карандаши? Всего минуту назад их было шесть штук, он посчитал! И даже прочёл марку: «Тайкондерога». Купер нацелил телескоп на книжную полку – проверить надписи на корешках.

– Что это ты делаешь?

Мальчик так стремительно рванулся прочь от телескопа, что чуть не свалил его со стола. Обернувшись, он увидел в дверях Джесс. Рот у сестры приоткрылся от изумления; с руки свисал недоплетённый бисерный браслет.

– Ничего! – крикнул Купер слишком громко. Он вряд ли смог бы вести себя подозрительней, даже если бы очень постарался.

– Врёшь! Ты что, разглядывал форму той девочки?

– Вот ещё, – он сунул руки в карманы и украдкой огляделся по сторонам. Телескоп торчал на столике у окна, нацеленный прямо на соседский дом. Улики говорили сами за себя.

– Ну точно! Значит, поиздевался надо мной и решил разгадать тайну сам?

– Да ничего я не решил. И нет тут никакой тайны. Я просто хотел посмотреть, что за эмблема. Вот и всё.

– Хотел забрать себе всю славу! – Джесс швырнула в него браслетом, но промахнулась. Браслет шлёпнулся на пол между ними.

– Джесс! Ну какую ещё славу?

– Ладно, – сказала Джесс. – Верю. Ты ничего не расследовал за моей спиной. Ты просто подглядывал в окно за девочкой. Так? – Она скрестила руки на груди и торжествующе ухмыльнулась.

– Что ты несёшь?! – прошипел Купер, понизив голос, хоть в доме и не было никого, кроме них.

Джесс издевательски чмокнула губами, изображая поцелуй, и руками будто бы обняла невидимую фигуру перед собой.

– Прекрати.

– Вот подожди, я ещё маме скажу! – она повернулась и сделала несколько шагов к двери, едва не подпрыгивая от злорадства.

– Ну да! – выкрикнул Купер ей вслед. – Я искал информацию.

Джесс остановилась и нарочито медленно повернулась к брату.

– И что?

Купер с трудом подавил стон. Победа младшей сестры больно ударила по его самолюбию. Легче было бы выдрать зуб, чем признаться, что её загадка оказалась интересной. Но ведь иначе мама подумает, что он грязный извращенец, и будет ещё хуже!

– Если я расскажу, что видел, обещаешь не говорить маме?

Джесс выгнула бровь и склонила голову набок.

– Допустим.

– Вот, смотри. – Купер взял со стола листок бумаги и быстро набросал эмблему по памяти, добавив детали из нижней части, которой не было на картинке в газете. – Верх совпадает, но внизу есть ещё какой-то девиз. Там написано не по-нашему: «Vigilantes», потом буква «U», а дальше я не разглядел.

– Как-как? Вигилантес? Что это за слово?

– Похоже на вигилантов. Это такие… сейчас, подожди. – Купер взял компьютер и открыл словарь. – Вот. «Вигилант – тот, кто в обход правовых процедур занимается преследованием лиц, обвиняемых в настоящих или вымышленных проступках и не получивших заслуженного наказания. Цель вигиланта – привести в исполнение собственный приговор, восстановить справедливость. Синонимы: мститель, каратель».

– Ничего себе! – воскликнула Джесс. – Что там у них за школа?

– Может, вместе с другими словами смысл меняется?

Если эмблема действительно та же самая, что на одежде погибшего мальчика, значит, у них с Джесс теперь больше информации, чем было у полицейских в 1928 году: ведь они-то видели герб почти полностью! Купер передал ноутбук сестре.

– Ну-ка, посмотри: может, найдёшь их школу по новой картинке? Я уберу телескоп, а потом спущусь за планшетом и тоже поищу.

Когда он вернулся в свою комнату, Джесс сидела на кровати, уткнувшись носом в компьютер.

– Слушай, а как ты вообще нашла эту статью про крушение? – спросил Купер. – Что, вот так вдруг полезла в интернет, случайно прочитала про те поезда, а потом рассмотрела эмблему у соседки?

Джесс не ответила.

– Джесс! – сказал Купер, когда молчание затянулось. – Если мы с тобой в доле, давай-ка выкладывай.

– Ну… – смущённо пробормотала сестра, – понимаешь, я хотела побольше про неё узнать.

– Про соседскую девчонку? Зачем?

– Да просто… – Джесс замялась.

– Что?

– Ну, мне было интересно. Она с нами не разговаривает, но всё время сидит там, на фоне роскошного дома. Прямо кинозвезда. И каждый день ездит в какую-то хорошую, дорогую школу.

Купер медленно выдохнул. Сестра мечтала о частной школе, хотя уже давно ничего не говорила вслух. Это началось, когда у неё обнаружили диабет. Несколько раз ей становилось плохо прямо на уроке. После каждого приступа Джесс упрашивала родителей перевести её в другую школу. Девочке казалось, что жизнь станет намного лучше среди новых людей, которые не будут глядеть на неё с жалостью или опаской, как на хрупкую вазу. Почему-то ей не приходило в голову, что диабет никуда не денется даже в новой школе.

– Она такая необычная и красивая, – продолжала Джесс. – Я решила погуглить про эмблему и узнать, где учится соседка. А вместо этого нашла статью про крушение.

Купер знал: мама сейчас сказала бы Джесс, что она сама необычная и красивая и необязательно носить модную форму и ходить в дорогую школу, чтобы быть неповторимой личностью. Он попытался выговорить что-то в этом духе, но слова не шли с языка. Братьям такие нежности не положены. Поэтому Купер просто сел рядом с Джесс и мягко сказал:

– Давай посмотрим, что ещё найдётся. Как ты гуглила в прошлый раз?

– Я написала «герб с птицей и мечами», но ничего похожего не нашла. Просмотрела страниц тридцать и наткнулась на фотку с крушением.

– Хм. А что, если зайти с другого конца и посмотреть школы? Загугли «частные школы Чикаго». Можно будет сравнить эмблемы и найти такую же.

Джесс чуточку придвинулась к Куперу и объяснила:

– Я сначала так и сделала. Но сдалась, когда увидела, что их четыреста десять.

– Ого!

– И это ещё без пригородов.

– Ну, вдвоём мы справимся быстрее. – Купер открыл список школ. – Смотри: есть такие, где только началка и подготовительный класс. Они нам не нужны. – Он прокрутил чуть дальше. – А где-то, наоборот, только старшие классы.

– Как ты думаешь, сколько ей лет?

– Не знаю… Двенадцать, тринадцать? Вряд ли она уже в старших классах. Давай забьём «средние частные школы Чикаго».

Брат с сестрой энергично взялись за дело.

– О, вот так-то лучше! – довольно сказала Джесс. – Всего сто семьдесят шесть!

Они договорились, что Джесс пойдёт по списку сверху, а Купер – снизу. Надо было открыть домашнюю страничку каждой школы и посмотреть эмблему. Процесс оказался долгим и муторным.

– Ух ты, тут в одной школе всего тридцать один ученик. Вот странные, – сказала Джесс. – Фу-у-у. А эта похожа на тюрьму!

Купер поглядел на её монитор и улыбнулся. Они с Джесс уже сто лет ничего не делали вместе, и это оказалось совсем не так ужасно, как он думал. Вдвоём они просмотрели множество школьных эмблем, но символика везде была однообразная и довольно безликая: силуэты церковных шпилей, стопки книг, стилизованные морды животных, спортивный инвентарь. Кое-где попадались птицы. Но после того как все сто семьдесят шесть эмблем оказались не совсем такими, как надо, Джесс со злостью захлопнула ноутбук.

Искать картинку было труднее, чем думал Купер.

– Может, надо писать не просто «птица», а «сокол», «ястреб» или «ворон»? – предположила Джесс.

Купер так и сделал, но нашёл средневековые рыцарские щиты, пару видеоигр и множество картинок с гербом Хогвартса. По запросу «два клинка» выскочили толкования раскладов Таро. Тогда он напечатал в строке поиска «ястреб и два меча». На сей раз гугл предъявил картинки с фестивалей, посвящённых эпохе Возрождения, и пару старых романов фэнтези с полуголыми воительницами на обложке. Купер добавил к запросу слово «вигилант», но не увидел ничего подходящего. Казалось, все пути ведут в тупик.

– Странно, как ты вообще нашла ту статью, – вздохнул мальчик.

– Купер!

Брат с сестрой подскочили от неожиданности, услышав мамин голос.

– Я пишу тебе уже целый час! – возмущённо сказала мама, входя в комнату. – Почему ты не отвечаешь, какой у неё сахар? Джесс, а ты почему до сих пор не в постели?

Купер поглядел на экран планшета. 21:56. Сестра должна была лечь спать двадцать шесть минут назад.

– Ой, прости, мам. Мы тут…

Мама даже не стала слушать: подскочила к кровати и выхватила у них разом ноутбук и планшет. Затем открыла ноут, и свет экрана озарил ей лицо. На смену злости пришло удивление, а за ним – что-то совсем другое.

– Вы смотрите частные школы? – спросила она тихим, бесцветным голосом.

– Э-э-э… – Купер смущённо глядел, как мать прокручивает одно фото за другим: улыбчивые дети в нарядной форме позируют с колбами и пробирками или играют в лякросс⁶. После мучительно долгой паузы она закрыла ноутбук.

– Вы оба прекрасно знаете, что нам такое не по карману.

Ну что тут можно было сказать? Что они вовсе не ищут себе крутую школу, а пытаются разгадать тайну давно погибшего английского мальчика?

– Извини, – пробормотал он ещё раз. Больше на ум ничего не приходило.

– Вы хотя бы померили сахар?

– Э-э-э… нет.

Мать сунула ноутбук и планшет себе под мышку и нетерпеливо махнула свободной рукой.

– Джесс, быстро надевай пижаму. Я сейчас к тебе приду.

Понуро сгорбившись, мама отправилась за глюкометром.

– И что теперь делать? – прошептала Джесс.

– Видимо, ложиться спать.

– Попробуй с ней поговорить.

– Вряд ли мама теперь захочет меня слушать.

– Да не с мамой! С той девочкой.

– Джесс, сейчас десять вечера!

Джесс запрокинула голову и театрально застонала.

– Да не сейчас, тормоз! Завтра спросишь, где она достала свой жакет.

– Почему я?

– А почему не ты?

Сидеть дома и копаться в интернете – одно дело. Но взять и подойти к странной соседской девчонке – это совсем другое.

– Ну ты же сама решила устроить расследование!

– Джесс! – позвала мама из коридора.

Девочка поспешно слезла с кровати и побежала к себе в комнату.

Купер переоделся в пижаму, но лёг не сразу. Убедившись, что Джесс не болтается в коридоре, он снова подошёл к окну. Во дворе напротив уютно мерцали фонарики, освещая дорожку к дому. Окна первого этажа тоже светились, но наверху все шторы были задёрнуты. Да, сегодня там больше ничего не рассмотришь.