Kitabı oxu: «Границы (без)опасности»

Copyright © Рейн Уайт., текст, 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

– 00—

Утро Станислав Вероцкий встретил не в лучшем расположении духа. На электронную почту пришел файл с досье по новому заданию. И чем дальше он листал страницы, тем отчетливей в голове формировался вопрос: «Значит, ради этого меня отстранили от сопровождения Лисина?»

Сопровождать Александра Эдуардовича Лисина было работой спокойной, нетрудной и иногда прибыльной. С умным пожилым бизнесменом можно было пообщаться на любые темы, обсудить тачки и футбол. Более того, на Лисина никогда не нападали, но на «сопровождающем», которого отказывался называть телохранителем, мужчина настаивал после того, как его едва не сбила машина. Как подозревал бизнесмен, иногда страдающий от паранойи, машина конкурентов. За полгода, проведенные в его подчинении, Стас даже привык к унылому течению дня и беседам о «Формуле–1».

А что теперь? Большой и злой Босс подобрала для него новое задание. «Важнее и интереснее предыдущего. Александра Эдуардовича даже Вера защитить сможет», – заявила Босс и по совместительству родная и любимая мамочка, разбудив сына звонком ровно в шесть утра. Конечно, Лисина, значит, любой защитит, а за избалованной подстилкой местного автомагната должен бегать он?

Стас прикрыл глаза, мысленно считая до десяти. Потом подумал и посчитал еще до пятидесяти. Для верности. С самоконтролем у него все было замечательно, но в последнее время любимая матушка слишком часто пыталась подкинуть странные задания. Словно их семья не владела обычным частным охранным предприятием, а состояла на службе у местных авторитетов. Впрочем, город большой, а если прикинуть, как часто приходится кататься куда-нибудь с этими самыми «авторитетами»… вполне возможно и такое.

Досье Вероцкий закрыл, чтобы не раздражало лишний раз, и перевел взгляд на толстый талмуд то ли по философии, то ли о медитациях – тоже подарок матери. Она считала, ему недостает дисциплины, и упорно пыталась искоренить эту оплошность собственного воспитания. Однако никак не могла добиться желаемого результата. Естественно, ведь невозможно быть таким же собранным и дисциплинированным, как Светлана Борисовна Вероцкая. Максимально чопорная, всегда идеальная, с темными, собранными в ракушку волосами и безукоризненным макияжем и… звонящая сейчас ему.

– Да, Светлана Борисовна? – мгновенно отозвался Стас. Заставлять Босса ждать – плохая примета.

– Все изучил? – послышался из трубки деловой голос матери. Стас поморщился: хоть раз бы начала с чего попроще, о самочувствии спросила, например, о жизни, а не сразу переходила к делам.

– Изучил, – согласился он. – Я могу отказаться?

– С чего вдруг?

Стас искренне хотел замять тему и промолчать, но не удержался:

– Она… Светлана Борисовна, я не собираюсь подтирать сопли капризной любовнице крутого дядьки.

– Телохранителя ей попросил этот самый крутой дядька. – Голос Босса был холоден. – И любовница она или нет – а скорее всего, да, если ты внимательно читал досье, – вам, Станислав Николаевич, придется бегать за ней даже по магазинам. Или можете искать другую работу. Все ясно?

Как обычно, когда Босс злилась, она начинала обращаться к сыну по имени-отчеству. И на «вы». Стас ненавидел это до зубовного скрежета, но терпел. В конце концов, работодатель может позволить себе такое обращение. Раньше она еще грозила, что выкинет из дома, но теперь, когда у сына была собственная квартира и машина, угрозы стали лишними. Но Стас все равно продолжал служить на благо семейного дела. Во-первых, потому что привык, а во-вторых, на самом деле, несмотря на всю внешнюю холодность, мама была очень ранимой. И слабой здоровьем. А еще на нее можно было пожаловаться отцу – генералу в отставке.

– Ясно, Светлана Борисовна. Охранять шлюху, так охранять шлюху…

– Завтра приступаешь.

Больше мать ничего не добавила, видимо, тоже хорошо изучила досье. Стас отбросил телефон на кровать и откинулся в кресле. Прикрыл глаза, вспоминая. Итак:

Заказчик: Рассольцев Сергей Всеволодович

Объект: Светлакова Регина Денисовна

Дата рождения: 11 декабря

Возраст: 22 года

Вредные привычки: не имеется, иногда в небольших количествах употребляет алкоголь.

В отношениях не…

– 01—

Я безбожно опаздывала. Без-бож-но. Но не накраситься на встречу с потенциальными инвесторами было нельзя. Не зря же дядя Серж выбрал меня своим представителем, на переговорах нужно выглядеть идеально: лучшая прическа, лучший наряд, лучший макияж, словно я на светском рауте, а не в обычном душном офисе. На губах вишневая помада, глаза подведены, тон кожи выровнен, хайлайтер, тени – порочный ангел среди орангутангов делового мира, которые пускают слюни, но не имеют права потрогать тебя руками. И плевать, что этот ангел неделями изучает дела фирмы, репетирует ответы на вопросы и готовится к переговорам, чтобы быть в силах вцепиться в глотку с яростью акулы. Если держишь себя в форме, используй это как оружие – для отвлечения внимания.

А насладиться свободой можно потом. Дома. Начисто смыть с лица всю косметику, намазаться кремом, выскользнуть из платья-футляра, скинуть ненавистные туфли на высоком каблуке, которые обязательно натирают где-то на сгибе пальцев, закрутить волосы в небрежный пучок, заколоть его любимой китайской палочкой… и пойти играть в новый шутер или метроидванию. Ра-ай.

Но пока что я опаздывала. Раздраженно барабанила пальцами по рулю, готовая уже кинуть тачку прямо здесь и броситься в офис пешком. Останавливали два факта: во-первых, бросить любимого Котика на произвол судьбы мне было не под силу, во-вторых, еще два квартала на шпильках? Боже упаси! Получится дольше, чем пробираться через пробку.

К тому же дядя не звонит, значит, время еще есть: либо инвесторы и сами еще не приехали, либо Серж опять сказал мне время «с запасом» (я вечно опаздываю) и на самом деле переговоры должны начаться не в шесть, а в семь или даже в восемь. Немцы как-никак вроде бы все такие собранные и деловые, а любят поспать подольше, потому заведомо договариваются на позднее время. Нам от них нужны: а) бабки на новый проект; б) импорт качественных деталей. В их случае экспорт. Неважно. Главное, нам необходимо, чтобы в офис немцы явились в нужной кондиции. Выспавшиеся, счастливые и, возможно, даже слегка выпившие. Если сами захотят, конечно. Они же в России! А какая для иностранца Россия без дурацких стереотипов – водки, медведя и балалайки?

На стоянке офиса я оказалась только минут через двадцать. Любимый Котик послушно влез в узкую щель между двумя унылыми серенькими авто – кто этих поганцев парковаться учил? – а я торопливо выскользнула с переднего сиденья, на ходу поправляя облегающее алое платье. Любимое: сидит как влитое, скромно заканчивается на ладонь выше колена, декольте открытое, но не слишком – так, чтобы и слюни попускать можно было, и в излишней откровенности обвинить не получилось.

В двери офиса уже влетала красоткой, лишь на секунду затормозила у зеркала, чтобы поправить помаду и грудь. Грудь в декольте должна тоже выглядеть безупречно! Когда оставался последний штрих (я достала пудреницу, чтобы скрыть ненавистный жирный блеск на щеках), щелкнули двери лифта и…

– Регина Денисовна!

Святые шестеренки… Дядюшка.

Я вытянулась в струнку, как солдат на плацу, готовясь уже отдать честь, и медленно обернулась, ловя хмурый взгляд дяди Сержа. По-па-ла. Судя по выражению его лица, ничего хорошего вечному опоздуну в моем лице ждать не стоит. Неужели переговоры не только уже начались, но и успели закончиться? Я же не на год задержалась!

– Дядя Серж… – справившись с первым приступом паники, проворковала я.

Конечно же, сперва удостоверившись, что секретарша с ресепшена давно покинула пост и сейчас мы одни. Пятница, сокращенный день, только деловые партнеры могут придумать встречаться в такое время. Инквизиции на них нет. Я едва заметно вздохнула и встала свободней: распрямила плечи, вытянула шейку – и все, красотка. Вся в заблудшую актрисульку-маму, сбежавшую в Париж вместе с новым ухажером.

– Опаздываешь, – покачал головой Серж, но взгляд синих глаз смягчился. И на том спасибо, значит, переговоры еще не прошли, а я прощена.

– Опаздываю, – согласилась я. – Пробки. А нужно было навести марафет для немцев, чтобы соответствовать большому боссу.

Большой босс уже открыто улыбнулся в ответ и пуще прежнего принялся качать головой. А что? Я не лгу! Дядя Сережа в свои сорок пять выглядит просто потрясающе: густые темно-каштановые волосы с легким налетом седины на висках – с моей подачи лет пять назад начал красить, но виски вечно отрастают, – синие глаза, волевой подбородок и прекрасная фигура. Неудивительно, что все мои подружки на него залипают.

– А немцев не будет, – пожал плечами дядя Сережа.

И… вот в это мгновение я действительно залипла. В другом смысле, но все же. То есть я зря час мучилась с укладкой и макияжем, а потом еще час стояла в пробках? В смысле, немцев не будет?

– Но почему? – вспыхнула я. – Они отказались? Самолет задержали? Перенесли?

– Они согласились, – прервал поток вопросов дядя. – Заведомо. На все условия. Мы сегодня днем успели созвониться, а потом… – Серж лучезарно улыбнулся. – Прости, зайка, но я забыл тебе сообщить.

Забыл. Мне. Перезвонить.

И вот стою я такая оплеванная, обиженная на весь мир и расстроенная в полутемном фойе, хлопаю безукоризненно накрашенными глазами и тупо хочу разреветься. На голове прическа – волосок к волоску, на лице косметика – словно с такой родилась, на платье ни единой складочки, кроме самых необходимых. Столько усилий, и все зря. Я же… я же… я ивент в игре из-за этого пропустила. Я хотела скачать дораму и заказать роллы, а потом весь вечер валяться в постели и даже не думать ни о косметике, ни о туфлях, ни о чем, кроме приключений на экране.

А он забыл перезвонить?

– Серж… – хотела возмутиться, но дядя меня перебил:

– Но я перенес на сегодня другое дело, так что ты явилась не зря. – Он усмехнулся, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Как был в молодости троллем, так и остался! – Идем, в лифте все расскажу.

И я пошла. Воспользовалась маминым актерским талантом, театрально изобразила оскорбленную невинность и от бедра поцокала к лифту – иначе никак, туфли на шпильке заметно сокращают ширину шага. Кнопку нужного этажа нажал зашедший следом Сергей. Осмотрел меня с ног до головы, одобрительно хмыкнул и о чем-то задумался.

– Ты что-то хотел рассказать в лифте, – заметила я, когда молчание начало затягиваться.

Дядя кивнул, глубоко вздохнул и начал очень издалека:

– Знаешь, зайка, я уже несколько недель об этом думаю. Скажи, на тебя никогда не накатывает ощущение одиночества? – Вопрос, кажется, был риторический, потому что Серж сразу же продолжил: – Не бывает страшно возвращаться одной домой по ночам? Не опасно ходить по магазинам?

– Да вроде бы нет, – вклинилась я, не понимая, куда он клонит.

Лифт уже прибыл на нужный этаж, но дядя не торопился выходить. Я тоже осталась стоять.

– На Анфису недавно напали на улице, какая-то пьянь стащила часы и телефон – все, что с собой было. А она всего лишь спустилась в магазин за хлебом.

Анфиса – это соседка лучшего друга дяди Сержа. Забавная кругленькая женщина с целым выводком попугайчиков. Жаль ее, конечно, но как это касается меня?

– И я подумал: жизнь-то штука короткая, – продолжал Серж, выходя из лифта и направляясь в сторону своего кабинета. – Нападут какие-нибудь хулиганы в подворотне, и поминай как звали.

Я хотела возразить, что хулиганы в подворотне никак не пишутся с уютным центральным районом, в котором я живу, но решила еще немного помолчать и дослушать речь дяди. Зря. Знала бы, к чему это приведет, начала бы отнекиваться уже в фойе.

– К тому же на тебя уже как-то раз пытались напасть в ночном клубе…

Нашел что вспомнить! Это был мой первый и единственный поход в клуб, а полез ко мне парень знакомой. Слегка перепил, запнулся и схватил меня за грудь, чтобы удержаться, но бравой охране, на глазах которой картина развернулась, подумалось иначе.

– Дядь Сереж, со мной ничего плохого не случится, не переживай, – я улыбнулась. – Ты об этом хотел поговорить? Сентиментальный стал, стареешь? – Я максимально заговорщицки подмигнула. – Нас не пронять.

– Не пронять, – согласился он, толкая дверь кабинета и пропуская меня вперед. – Не пронять, потому что я решил обезопаситься.

Он зашел следом за мной, преграждая путь назад своим телом. А было что и зачем преграждать. Потому что в приемной сидел на диване суровый темноволосый мужик с пронзительными золотисто-карими глазами, взгляд которых сейчас был направлен прямо на меня. И не обещал ничего хорошего. Кого я там хотела сдать инквизиции? Иностранных деловых партнеров? Увы, жертвы нет, но охотник на ведьм явился вовремя.

– Так что знакомься: Станислав Вероцкий, один из лучших бойцов нашего «Сокола». Теперь твой личный телохранитель.

Кто? Т-телохранитель?

– Приятно познакомиться, – хмуро выдал Станислав. И сразу стало понятно, что приятно ему ни капли не было.

– 02—

Во-первых, я всегда думала, что телохранитель положен только очень важным персонам: актерам там, певцам, крутым бизнесменам и представителям королевских семей. Сколько в мире осталось стран с монархией? Неважно, в общем, им, родимым. Во-вторых, телохранитель на то и телохранитель, чтобы стеречь вашу тушку, оберегать ее от всех возможных опасностей, а также вызывать страх у окружающих и доверие – у вас.

Сидящий на диване субъект доверия не вызывал и напоминал мне нечто среднее между гангстером, крутым бизнесменом и опасным инквизитором. Любая из трех кандидатур даже по отдельности вызывала панику, а вместе окончательно лишила меня дара речи. Обеих меня: и домашнюю девочку с неряшливым пучком на голове, и шикарную львицу с идеальным макияжем.

– Я-а-а… – только и смогла выдавить в ответ.

Гангстероинквизитор прищурился.

– Последнее время тебе многие угрожают, зайка, – продолжал дядя. – Так что я решил, что хороший телохранитель не помешает.

Это мне угрожают? Да последней угрозой в мой адрес были истеричные визги содержанки одного из дядиных партнеров, которая обещала «космы крашеные повыдергать». А они у меня не крашеные, это натуральный перламутровый блонд – подарок все той же мамы-актрисы, – так что угроза не принимается.

– Станислав приступит к работе завтра. Будет сопровождать тебя повсюду и охранять квартиру.

Что? Я отвела взгляд от гангстероинквизитора, на которого все это время бесстыдно пялилась, и уставилась на дядю Сержа. Дар речи мгновенно вернулся: то ли от возмущения, то ли отсутствие будущего телохранителя перед глазами так действовало.

– Серж, это круглосуточный конвой! – возмутилась я. – Как он будет стеречь квартиру?

– Это хорошая охрана. Лучшая в нашем городе, – пожал плечами дядя. – И Станислав Николаевич на время займет съемную квартиру справа от твоей.

– Но…

– Хватит, Регина. Позже все обсудим, – отрезал Серж, мгновенно меняя образ доброго дядюшки на личину прожженного бизнесмена. – Все возражения выскажешь лично.

О, дорогой моя дядя Сереженька, выскажу, еще как выскажу! Пятиэтажным матом. Неужели, если за двадцать два года на меня ни разу даже маньяк не напал (ни сексуальный, ни несексуальный), нужно обязательно исправить ситуацию и приставить ко мне мужика со взглядом маньяка?

– Пока что обсудим деловые вопросы, – продолжал гнуть свое дядя. – Планы на завтра?

– Работа, – неохотно проворчала я в ответ.

С девяти до пяти я сижу здесь, в офисе, разбираю документы, как и положено порядочному представителю шефа, который по большей части исполняет обязанности личного помощника. И Серж прекрасно это знает, потому что чаще всего сидит от меня через стенку. Уже три года как.

– А потом?

– Домой? – скептически предположила я.

– Отлично. Станислав, в рабочее время можете занять кабинет напротив, из него прекрасно виден весь коридор. Пока Регина под моим присмотром, вы можете отлучаться, только сообщайте. В остальное время – всегда следовать за ней.

Дядя давал инструкции так уверенно, словно всю жизнь только и делал, что нанимал телохранителя собственным личным помощницам, хотя на самом деле он и себе никогда охрану не требовал. Говорил, что настоящий мужик и так отобьется, а потом, наплевав на все страхи и риски, посреди ночи возил температурящую меня в кафе-мороженое. Правда, тогда мне было лет шесть и чужие любовницы еще не грозились повырывать мне космы, но суть-то не в этом! Куда делся мой любимый, не боящийся опасностей Серж?

– Сергей Всеволодович, не стоит так беспокоиться, – вклинилась я, пытаясь его образумить. – Зачем мне телохранитель? Это вы у нас генеральный…

Мне послышалось или восседающий на диване гангстер-телохранитель действительно хмыкнул? Скосила глаза в его сторону, замечая ехидное выражение лица и искривленные в ухмылке губы. Кажется, не послышалось. Увы и ах.

– Регина, позже! – рявкнул на меня дядя. – Станислав, вам все ясно?

– Абсолютно ясно. Пока я рядом, с Региной Денисовной ничего не случится.

Инквизитор поднялся с дивана и подошел к нам. Он оказался высок – на полголовы выше меня на высоченной шпильке, – широкоплеч и подтянут. Одет во все черное: джинсы, рубаха, ботинки, даже шнурок, на котором висел какой-то кулон, был бесконечно черным. И распространял вокруг себя такую же черную ауру, от которой у меня холодок бежал по коже.

Дядя Серж кивнул, они пожали руки, и Станислав удалился, напоследок пообещав, что в восемь утра будет ждать меня у дверей. В восемь утра! Долго ему придется ждать, потому что раньше половины девятого я из квартиры не выползу. Ни за что.

– Нет, не надо на меня кричать, – опередил меня дядя, закрывая следом за телохранителем дверь. – Мы поговорим спокойно. Что случилось, Регина? Чем тебе не угодил телохранитель?

Я сложила руки на груди, многозначительно приподнимая брови. Чем мне не угодил телохранитель? Хорошо, начнем по порядку:

1. Охрана хороша только в сериалах и книгах. Когда в киношке за хрупкой девочкой бегает громадный бугай и закрывает ее собой от пуль – это замечательно. Когда в книге жена миллионера начинает изменять ему с телохранителем – это горячо. Когда в жизни за тобой таскается какой-то странный мужик… спасибо, не стоит.

2. Обычным секретаршам – будем смотреть правде в глаза, личный помощник и представитель – это всего лишь секретарша с дополнительными обязанностями – телохранитель не положен. Куда он будет меня сопровождать? В магазин за хлебом?

3. Или еще хуже, хмурый мужик будет таскаться за мной все свободное время: в кино, в кафе, по магазинам. Представляю, с каким удовольствием выбранный инквизитор будет бродить следом за мной среди стеллажей нижнего белья и выбирать, какое кружево лучше сидит на груди и вообще подходит для моего размера.

4. А что я скажу подругам? Или, того хуже, друзьям? «Это Стасик, он декорация, он меня охраняет»?

Короче, личный телохранитель для девушки, которая привыкла со всем разбираться сама, – это засада. Но дядя оставался непреклонен: поджимал губы, называл тысячу аргументов в пользу телохранителя и давил, давил, давил на совесть. Совесть пыталась рыпаться, делая вид, что ее не существует, но в итоге выползла наружу и завладела мной полностью.

– Ты действительно так сильно за меня беспокоишься? – уныло пробормотала я, прекращая мерить шагами кабинет и падая на диван рядом с Сержем, как раз туда, где час назад сидел инквизитор.

– Очень. – Дядя приобнял меня за плечи, притянул к себе и чмокнул в макушку. – Ты же моя маленькая девочка, а не суровая акула бизнеса. Вдруг тебе кто-то решит навредить?

Маленькая девочка в моем лице печально вздохнула и обняла дядю в ответ, окончательно капитулируя. Ладно, постараюсь потерпеть этого странного, затянутого в черное типа. Вдруг иметь телохранителя не так уж плохо? Если я приложу побольше усилий, испеку что-нибудь вкусное и попробую его разговорить, мы сможем даже подружиться, правда? Я умею втираться в доверие, если хочу этого.

С этими мыслями я и заснула прямо на диванчике в офисе, уткнувшись носом дяде в грудь. Нельзя было не спать всю ночь перед важными переговорами, но наша команда побеждала, и я обязана была принести им первое место в турнире.

Как добралась до дома, не помню. Но с дяди станется максимально осторожно отнести свою маленькую принцессу в ее больше похожий на берлогу замок. Только снился мне почему-то угрюмый инквизитор. Я мечтала сбежать, а он сторожил дверь квартиры, словно я была ведьмой, которую нельзя выпустить даже в магазин – только на костер. А так хотелось есть…

– 03—

Приступить к работе «завтра с утра» для Стаса означало одно: сегодня не спать до четырех, а в восемь уже стоять как штык у квартиры нового объекта охраны. А виной тому неискоренимая человечность и толика глупости. Вторая даже больше, потому что Вероцкий изучил все о компании, в которой работает Регина Светлакова, и по всем данным, в субботу у них был выходной. С чего вдруг девушка едет в офис почти на восемь часов в нерабочий день, он не понимал, но эта поездка сбивала все планы.

А успеть Стас должен был многое:

• С разрешения нового заказчика изучить здание компании на предмет выявления угроз. Это если официально, а на самом деле необходимо было внимательно прошерстить все помещения, чтобы после не пропустить возможное нападение – хоть Стас и сомневался, что такие будут.

• Скататься домой и собрать самые необходимые для временного переезда вещи. Квартира Стаса была далеко от элитного района, в котором жила Светлакова, практически в противоположном конце города, так что побеспокоиться стоило заранее.

• Заехать в офис и забрать из хранилища одну мини-камеру и датчик движения, чтобы разместить в коридоре. Вывести изображение на экран – и круглосуточная слежка будет обеспечена. На всякий случай.

• В последний раз сопроводить Александра Эдуардовича на игру в покер. Стас готов был проклясть собственную человечность и неумение бросить бывшего клиента так просто. Они с Лисиным неплохо сдружились за все время работы, нельзя было бросить старика в такой ответственный момент.

• Разобрать каракули нового заказчика, который, торопясь остаться наедине со своей молоденькой пассией, накарябал адрес квартиры на клочке бумаги.

• Переехать в эту самую квартиру и попытаться хоть немного поспать.

Все. Точка. Куча дел, которые Вероцкий собирался успеть исполнить до четырех часов ночи – и ни минутой дольше. Так что к выполнению он приступил немедленно и весьма щепетильно… а когда уходил, успел заметить, как заказчик уносил девушку из офиса на руках. Шеф и секретарша – идиллия рабочих связей.

К слову, о заказчике: ему стоило идти во врачи, потому что на клочке, где он записал адрес, разобрать невозможно было не только буквы, но и цифры. Спасибо хоть ключи выдал с бирками. Их было два: от тридцать пятой и от тридцать шестой квартир – осталось выяснить, какая на время принадлежит Стасу, а какая – шлюшке босса.

Мысленно Стас продолжал называть девчонку именно так. Фотография в досье не передавала всего колорита клиентки. Вероцкий, конечно, ожидал увидеть избалованную фифу, но… девушка выглядела так, словно день и ночь проводила в салонах красоты. Казалась уверенной в себе красоткой. Нахальной, капризной и не самой умной – именно таких девочек водили с собой все друзья-приятели Лисина на игру в покер. Сам Лисин брал на игру телохранителя. Раньше брал.

На остаток вечера Стасу практически удалось выкинуть из головы расфуфыренную блондинку, на которую его заставили променять добродушного старичка Александра Эдуардовича. Практически. Потому что девушка никак не желала исчезать из мыслей: платье, облегающее каждый изгиб, полные губы, голубые глаза, выделяющиеся на фоне темного макияжа, и гримаса отвращения при взгляде на него. Ведь отвращения? Мы же любовница босса, мы же царица, а царицам не положено одобрительно относиться к холопам. Или это был страх?

Радовало, что, по крайней мере, можно немного разузнать о новой клиентке из уст бывшего. Лисин сам пытался разговорить Стаса и выпытать, ради кого охранник его бросает.

– Точно не ради удовольствия, – усмехнулся Вероцкий, бережно подбирая слова. – Лучшего развлечения, чем пятничные игры в покер, мне не найти.

Александр Эдуардович рассмеялся, подхватывая со стола бокал с коньяком. Игра еще не началась, шел разогрев: большие шишки общались, ужинали и делились новостями.

– Точно, мальчик мой, такие прекрасные вечера просто так не бросают, – согласился старик. – Приоткроешь завесу тайны?

Стасу нравилось, когда Лисин звал его «мальчик мой», по-отечески добро и тепло, словно они не работают вместе, а действительно раз в неделю собираются ради игры в покер. Ради развлечений, приятной беседы и вечеринки в старомодном салоне в гангстерском стиле. Почти дедушка, которого у Вероцкого никогда не было.

– Лучше спрошу, что вы знаете о компании «Скорость&Drive», – отозвался Стас.

Лисин понятливо кивнул. Просто так поделиться с Александром Эдуардовичем информацией о новом задании Вероцкий не мог, зато мог намекнуть. Прозрачно и не очень.

– Рассольцев? – поинтересовался старик. – Интересный человек.

– И девушка, которая на него работает. Некая Регина.

Стас многозначительно приподнял бокал и сделал медленный глоток. В стекле плескалась темная жидкость, на вид напоминающая вино, но алкоголь на службе – дерьмовое решение. Только вишневый или гранатовый сок, только хардкор и абсолютное отсутствие опьянения. Голова у него едет и без спиртного: когда приходится встать в шесть утра и проноситься весь день, к вечеру и так становится дурно.

– О, ты о Красной Королеве? – хохотнул Лисин. – Боевая дама. Рассольцев вроде как взял ее по знакомству, но не прогадал. Девочка выглядит как куколка, а в глотку вцепляется как акула. Заказывал у них апгрейд для моей малышки, хотел отдельный проект, так эта девка из меня чуть душу не вынула. Стальные яйца!

Вероцкий скептически хмыкнул, не удержался. Стальных яиц он вчера у девушки точно не заметил, иначе бы виднелись через плотно обтягивающую ткань платья. Зато театральности – хоть отбавляй. Губки она поджимала так показательно, словно заведомо готовилась изображать наивысший уровень недовольства.

Но врагов – а особенно клиентов – нельзя недооценивать.

– Значит, у нее много недоброжелателей, – попытался прощупать почву Стас.

– А ты, значит, промениваешь старика на красивую девочку? – догадался Александр Эдуардович. – Ох, Стас, Стас. Смотри там, такие сердце вырвут, разобьют, потопчутся на нем…

– И вставят обратно, – рассмеялся Вероцкий. – Обижаете, Александр Эдуардович. Работа – это работа. И это не я вас промениваю, а мой босс. И, к слову, я не имел права вам это рассказывать.

– Но сок хмелит покрепче вина, – улыбнулся Лисин. – Давай за то, чтобы сердца не разбивались, а работа была стабильной.

И они выпили. Стас – сока, а Лисин – коньяку. И снова выпили, и опять. От осознания, что это последняя такая встреча с бывшим клиентом, Вероцкому было горько. Как он без добродушного подшучивания Александра Эдуардовича и тостов, выпиваемых вместе с соком из коньячного бокала? Как-как… так же, как последние несколько лет обходился без друзей.

К концу вечера уровень горечи поднялся до максимума, а усталость обещала окончательно его подкосить. На часах было ровно три, а Стасу еще требовалось добраться до офиса и до родной квартиры, собрать все вещи, распознать каракули Рассольцева…

Естественно, когда через полчаса он покинул Лисина и наконец-то зашел в подъезд родной многоэтажки, все планы рухнули как карточный домик.

– Кажется, до четырех я точно не управлюсь, – вздохнул Стас, переступая порог квартиры.

Вещи он впихивал торопливо, выбирал только самое необходимое: полотенце, зубная щетка, мыло (подойдет и вместо геля для душа, и вместо шампуня на первое время), пара домашних футболок, джинсы, два костюма для офиса (под которыми не видно портупеи), три рубашки (чтобы не гладить каждый день). Все. А также обязательные нож и пистолет. За остальной одеждой и оружием приедет после.

Пять часов ночи. Пять. Гребаных. Часов. Ночи. А Стас только-только смог доехать до работы, отыскать камеру среди завалов хранилища – какой идиот только сейчас за него ответственный? – отписаться в журнале и с трудом припарковаться у дома клиентки. Осталось последнее – каракули.

– Да кто, блин, так пишет? – в который раз выругался Вероцкий, крутя бумажку в свете фонарика.

«Ленинский проспект, дом 48, квартира…»

Улицу Стас разобрал, номер дома тоже, но в квартире после тройки значилась то ли пятерка, то ли шестерка, то ли какая-то неведомая крокозябра. Если б он не знал, что выбирать нужно между пятеркой и шестеркой, вообще сказал бы, что это ноль! Еще и усталость давала о себе знать: глаза слипались, а голова раскалывалась. Вот вам и бравый телохранитель, пасует перед лицом обычного сна.

В какой-то момент Стас честно хотел сдаться и поспать в машине, чтобы с утра перезвонить заказчику и все же переспросить номер квартиры. И он бы так и сделал, если бы…

Нет. Не мог Вероцкий показаться перед этой вылизанной девчонкой с картинки хмурым, небритым, всклокоченным и во вчерашней одежде. Нужно добраться до квартиры хотя бы для того, чтобы побриться и сменить джинсы на костюм.

Шестерка! Точно, шестерка. Стас решительно вылез из машины и направился к подъезду. Ничего, если на пороге будет стоять целая выстройка туфель, он сразу же сможет ретироваться. Зато поймет, что квартира не та.

Но туфель на пороге не оказалось. Как и электричества: то ли ремонтные работы, то ли пробки выбило. Плевать, завтра проверит. Стас посветил фонариком, пристально разглядывая абсолютно чистую прихожую и такую же обезличенно-белую гостиную. Что ж, кажется, туда попал! Он облегченно вздохнул, присел на диван на пять минут, собираясь хотя бы вытащить костюм на завтра.

Но диван оказался таким мягким…

…а пробуждение таким жестким. Хмурым, небритым, всклокоченным и во вчерашней одежде.

– 04—

Проснулась я не по будильнику, а по зову природы. Не разлепляя глаз, чтобы – не дай боже – не прогнать сон, я медленно поплелась в туалет старой проторенной дорожкой, но что-то пошло не так… На привычном пути была помеха – лежачий полицейский в непредназначенном месте. Не успев сбавить скорость, я едва не потеряла колеса… Тьфу ты, равновесие! Вернее, потеряла и грохнулась на что-то теплое и шевелящееся. Шевелящееся!

Сон как рукой сняло. Взвизгнув, я подскочила и едва не бросилась наутек.

На диване, вытянув длинные ноги на половину зала и откинув голову на спинку, развалился мужчина. С темными всклокоченными волосами, такой же темной щетиной и заспанными хмурыми глазами, уставившимися сейчас прямо на меня. Память подкинула какую-то информацию, мозг лихорадочно пытался ее обработать и…

– Ты?! – пискнула я, отступая на шаг и прижимая руки к груди. – Что ты здесь делаешь?

Только не ощутив под пальцами ткань привычной весьма откровенной комбинации для сна, опустила взгляд на себя. Зачем прикрывалась, спрашивается? Я все еще была в любимом красном платье. Безбожно помятом. Без-бож-но! И кажется, являла собой пугающую картину безумной окровавленной панды, так как ночной гость смотрел на меня как на привидение.

Ночной гость в лице моего нового телохранителя. Кошмары воплотились в жизнь, и гангстероинквизитор из снов пришел сжигать ведьму в реальности. И, святые шестеренки, я сейчас была похожа на ведьму! А на диване валялся пугающий мужик в черных джинсах и водолазке, которая на данный момент задралась на животе, демонстрируя прекрасный пресс и… эм… утреннее, кажется.

«Вот что значит любовь к работе!» – подкинул мозг глупую шуточку. Я нервно хихикнула. Станислав нахмурился, кажется, просыпаясь.

– Что? – пробормотал он, мгновенно садясь ровно, поправляя водолазку и оглядываясь. Цепко так, словно ловил каждую деталь, начиная от забавной гирлянды на окне, так и не снятой с Нового года, и заканчивая дурацкой чашечкой с конфетами.

Последовав примеру, я тоже осмотрелась… и едва не провалилась сквозь землю. Блин, блин, блин. Что за х… х-хорошие ситуации происходят? Почему я здесь?

Все в беже и венге, почти как у меня в квартире. Конечно, ремонт-то здесь делала я! И жила почти два года тоже я. Снимала у дяди Сережи, пока не купили мне собственную квартиру по соседству. Дверь в дверь. Теперь такую же бежевую и уютную, с гирляндочкой, с вазочкой, с парой мягких игрушек на диване… и с совсем другой планировкой.

Как. Я. Здесь. Оказалась?

– Сергей Всеволодович выделил мне эту квартиру, – сообщил телохранитель. Коротко, четко, по-деловому. – Я ошибся номером?

Он сидел спокойно на диване, словно робот, наплевав на утреннюю эрекцию, и беззастенчиво рассматривал меня. Но взгляд выдавал мерзкого инквизитора с потрохами: он понял, что это не моя квартира. Понял и сейчас откровенно насмехался, любуясь полностью испорченным макияжем, спутанным колтуном волос и задравшимся платьем. Последнее я торопливо одернула.

Так, Регина, у тебя мама актриса! Ты умеешь играть. Вперед, делай вид, что ты звезда даже в таком виде.

Я вздернула подбородок, подняла глаза на инквизитора и, встретившись с ним взглядом, выдала:

– Нет, нисколько. Это ваша квартира. Я просто зашла проверить…

Бо-оже, что ты несешь? Зашла проверить? Ты вообще не помнишь, как и почему здесь оказалась, – пробелы в памяти из-за пары бессонных игровых ночей. Но Станислав смотрел так насмешливо, что слова просто отказывались складываться в предложения.

– Проверили? – Инквизитор поднялся и пошел в мою сторону.

Я попятилась. И тут заметила записку, оставленную на электронном камине, лист А4, покрытый размашистым почерком дяди. Новый телохранитель тоже его заметил, одним плавным шагом оказался рядом со мной и успел перехватить листок. Я едва не впечаталась носом в обтянутую водолазкой грудь, опустила голову, стараясь скрыть пылающие щеки (как тут не смутиться, когда ведешь себя как дура?), и вспыхнула еще сильней. Утренний, чтоб его, стояк! Какого хрена он не падает-то, а?

– «Станислав Николаевич… прошу прощения…» – начал читать телохранитель, явно с трудом разбирая дядин почерк.

Вздохнув, я вырвала письмо у него из рук и, привычная уже к почерку, прочитала:

– «Станислав Николаевич, прошу прощения за вторжение на вашу территорию. Регина вчера заснула в офисе. С ключами от ее квартиры случилась небольшая проблема, поэтому оставляю ее на вас. Заранее извиняюсь за неудобства, доплачу. С уважением, Сергей».

Что? С ключами от квартиры случилась проблема? И дядя Сережа затащил меня сюда, во временное логово гангстероинквизитора? Чем он думал?

– Значит, проверить зашли? – все тем же спокойным роботоподобным тоном поинтересовался телохранитель.

Хотелось тоже ответить спокойно, дерзко и по-деловому, мозг даже подкинул парочку идей, а изо рта вырвался лепет:

– Примерно…

Лепет! Я мысленно взвыла.

– Хорошо. Тогда прошу, проверяйте, а я пойду в душ. Не против? – размеренно, четко, только в глазах смешинки.

Не дожидаясь ответа, телохранитель отвернулся и склонился над сумкой, демонстрируя широкую спину и идеальную задницу, обтянутую темными джинсами. Порылся в сумке, выудил на свет божий черную футболку, штаны, бритву и мыло и потопал в ванную, на ходу безразлично бросив:

– Запасной ключ от вашей квартиры на тумбочке в коридоре. Он вам, скорее всего, не нужен, но на всякий случай я сообщаю.

Вот же тролль! Издевается.

Я глубоко вздохнула. Хотелось тупо остаться здесь, присесть на диванчик и дождаться роботоподобного инквизитора, чтобы потом, к вящему его удивлению, тоже завалиться в душ. Тут где-то был гостевой халат. Чистый. В него бы и переоделась. Но природа была сильнее меня и неуклонно звала добраться до туалета раньше, чем телохранитель успеет избавиться от щетины. Последним ударом под дых, требующим срочно покинуть квартиру, оказалось отражение в зеркале, которое показывало измученную девушку с огромными черными кругами от теней и подводки, растекшимися на половину лица, спутанными светлыми волосами, темно-красными губами шлюховатой вампирши… и в мятом платье со слегка разошедшейся на боку молнией.

Сты-до-би-ща! Платье срочно стирать, зашивать и гладить, а меня мыть и приводить в порядок. И нет, нельзя, чтобы гангстероинквизитор вновь увидел меня такой.

Пришлось возвращаться в комнату, отыскивать, куда Серж кинул мою сумочку, и мчаться домой. Чтобы потом разбудить любимого дядюшку и поинтересоваться, какого фига он просто не растормошил меня еще в офисе.

– 05—

Каким там пунктом его плана было «показаться на глаза любовнице нового заказчика в самом непрезентабельном виде»? Кажется, никаким! Так какого черта?!

Он раздраженно плеснул в лицо холодной воды из крана и посмотрел на себя в зеркало. Заспанный, помятый и абсолютно не выспавшийся – настоящий профессионал. Впрочем, любовница заказчика выглядела не лучше. Если он казался бандитом с большой дороги, то она оправдывала звание шлюшки. Хотя красивой.

Вопрос на миллион: каким идиотом нужно быть, чтобы додуматься притащить свою девку в квартиру, которую выделил другому мужчине, и… Просто. Оставить. Записку. Записку, блядь! Даже не эсэмэску. Если новый заказчик может учудить такое, то девчонке точно не угрожает опасность.

– Дыши, Стас, дыши! – приказал он себе. – Ты умеешь управлять собственными эмоциями.

Он мысленно досчитал до десяти. Потом прибавил еще десяточку…

Стас всегда был вспыльчив, с самого детства. Дрался с мальчишками из-за пустяков, заводился с пол-оборота. Но когда и отец, и мать военные (ладно, отец тоже зажигается по любому поводу, но мама это просто ненавидит), приходится учиться как-то справляться: психологи, тренинги, медитации, военное училище. Когда-то Вероцкий искренне считал, что ненавидит его и совершенно, никак, ни капли не хочет посвящать себя семейной кабале. В девятнадцать он верил, что это худшее, что может случиться с нормальным парнем. Пока не появилась йога.

Замечательные успокаивающие занятия? Ага, конечно! Поднимите ногу на сорок пять градусов и задержите. Держим, сидим, думаем о тайнах вселенной, слушаем заунывную музыку, следим взглядом за ворсинками на ковре. Фа-ак… еще хуже антистрессовых раскрасок, в которых только от обилия элементов наступает настоящий Стресс. С большой буквы. Йогу он бросил через пару недель, честно заявив родному и любимому Боссу в лице мамы, что с контролем эмоций эти гребаные занятия точно не помогут.

Вот танцы да, танцы Стас любил. Чистая страсть и возможность расслабиться – десять лучших потраченных лет. На втором месте стоял спорт. Любой.

Помнится, замена ярких эмоций физическими усилиями зовется сублимацией. С сексуальными фантазиями примерно то же…

– Ага, блядь, давай заменим утренний стояк занятиями спортом… – хмыкнул Вероцкий, вновь умываясь ледяной водой.

Стас вздохнул и распечатал зубную щетку, заботливо приготовленную для нового жильца хозяином квартиры. У него была и своя, но она осталась в сумке, вместе с гелем для бритья, кстати. Мысли опять вернулись к «подкидышу» от нового заказчика, девчонке, оставшейся в зале. Судя по тишине за дверью, она уже успела уйти к себе.

М-да, Вероцкий бы свою женщину ни за что не рискнул оставить в квартире с другим. Потому что ЕГО женщина – это эмоции: страсть, любовь, ярость. Искренние, настоящие. Ох, не доверил бы Стас такую другому мужику.

Правда, сначала ее нужно найти. Потому что последняя относительно подходящая кандидатура помахала ему ручкой, назвав отмороженным, после четвертого дня недоотношений, когда Стас потащил ее на свидание на пейнтбол вместе с компашкой бывших военных. А что? Хороший отдых, несмотря на то что играли они без шлемов, только с маской, и его пассия уже после первого «штурма» напоминала расцветкой леопарда – стреляли мужики метко, а в камуфляжке не разберешь, кто из врагов кто. Синяков было много, как и шишек на голове.

Или он действительно отмороженный?

* * *

Просыпаться в шесть утра дядюшка Серж не просто не любил – ненавидел. Но остановить злющую меня – сложнее, чем выстоять перед несущимся на полной скорости бронепоездом.

– Серж, какого черта я оказалась в съемной квартире? – возмущенно выпалила я, когда в трубке раздался сонный голос дяди.

– Что?

На заднем плане послышался странный шелест. Видимо, ночь дядюшка опять проводил не в гордом одиночестве, а с юной и красивой пассией. Ну ладно, необязательно с совсем юной, но с женщиной. И сейчас она явно была недовольна ранним пробуждением еще больше, чем он.

– Тридцать шестая квартира. Почему я оказалась там? – требовательно повторила я, сдирая рваное платье.

На женщину мне было плевать – богатый холостяк в лице Сержа никогда не был обделен женским вниманием, – а вот на ответы нет. Кажется, дяде тоже было абсолютно пофиг на пассию, так как он устало отозвался:

– Зайка, ты вчера заснула в кабинете, я не стал будить, отвез на своей машине, а ключи от дома остались в твоей, и…

– Ты торопился? – догадалась я.

Любимое платье безжалостно полетело в корзину для белья, а я мысленно пообещала себе обязательно его отстирать, отгладить и перешить замок, чтобы все вновь сидело идеально. Сегодня же подберу что-нибудь попроще – я остервенело почесала глаз, – и в плане одежды, и в плане макияжа. Все равно в офисе будем только мы с дядей, засядем разбирать накопившиеся проекты.

– Немного, – в трубке послышался смешок. – Ехать обратно за ключами было верхом глупости, так что я просто оставил Станиславу записку.

– Которую он просто не прочитал, заработав восхитительный шок поутру в виде меня, проспавшей всю ночь с макияжем, – проворчала в ответ.

Про то, что я тоже заработала качественный такой шок, поутру упав прямо в холодные объятия гангстероинквизитора, решила не упоминать. С дяди станется! Вместо этого подхватила телефон и потопала в ванную смывать с лица окрас бешеной панды.

– Надо было отправить эсэмэс, – спокойно отозвался Серж.

– Надо было разбудить меня еще в офисе!

– Но, зайка, ты так сладко спала…

Я фыркнула, расставляя на полке флакончики. Ночь прошла для кожи сурово, так что сначала маслом, потом пенкой для умывания, потом вот этим тоником и кремом с гиалуронкой… А макияж самый щадящий, но эффектный, чтобы – не дай бог – инквизитор не решил, что ведьма сегодня выглядит неидеально. Примерно это я и сообщила дяде:

– Зато теперь мне несладко будет являться на глаза мужика, который будет таскаться за мной двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Нашла из-за чего переживать. Зайка, воспринимай это философски: хоть какой-то мужчина будет день и ночь за тобой бегать. Я думал, никогда такого не дождусь, – хохотнул окончательно проснувшийся Серж. По субботам у него было особо «восхитительное» чувство юмора.

– Ага, и поэтому сам купил этого мужика.

Вновь послышался шорох, возмущенное сопение и недовольный тонкий голосок. Кажется, женщина была уже в истерике от бесконечных «зайка», так любимых дядей, и требовала ответов. Серж что-то проворчал, собираясь вновь вернуться к разговору, но я его опередила:

– В офисе договорим. Развлекайся.

И бросила трубку. Теперь мозг дяде откомпостирует очередная пассия, а у меня… у меня есть целых два часа, чтобы отмокнуть в ванной, привести в порядок волосы и предстать перед телохранителем красоткой, доказывая, что утренняя панда была печальным и горьким недоразумением.

Почему я так из-за этого волнуюсь?

– 06—

К восьми утра я была идеальна и собиралась заставить телохранителя в восторге пасть к моим ногам, а вместо этого… сама повстречалась с черными, идеально начищенными ботинками гангстероинквизитора.

А всему виной гребаный провод, который инквизитор зачем-то протянул через всю площадку, деловито что-то отмеряя. Не знаю, к чему он готовился, но ведьму обезвредить точно получилось: дверь, открываясь, спокойно прошла над проводом, а вот я зацепилась каблуком, сбилась с шага и восхитительно неэстетично грохнулась, в полный рост растягиваясь на бетонном полу лестничной площадки. Аккурат к ногам Станислава.

Он опустил на меня взгляд, тяжело вздохнул (так хозяева вздыхают, когда любимый котик снова нагадил в тапки, – и ругать смысла нет, и убираться лень) и, склонившись, легко подхватил меня под мышки, возвращая в вертикальное положение. По кокетливому небесно-голубому платью с воздушной юбкой расползлись пыльные пятна, идеальные локоны растрепались – определенно, учитывая то, что они сейчас неопрятными космами падали на лицо, – но настоящим ударом стали колени и ладони. Покрытые длинными грязными царапинами, они чертовски саднили. Вот вам и красотка…

– Регина Денисовна, не думал, что охранять вас будет так сложно, – вдруг раздался над головой голос Станислава. – Никогда еще не было клиентов, которые пытались покончить жизнь самоубийством.

Но самое главное, все это было сказано с таким бесстрастным, роботоподобным выражением лица, что я едва не задохнулась от возмущения.

– Я запнулась о провод, – зачем-то попыталась оправдаться.

Телохранитель промолчал, спокойно отступил на шаг и, скрутив провод, запихнул его в сумку. В пафосный кожаный портфель, как у типичного гангстера. Он и выглядел как гангстер на отдыхе: темные джинсы, черная рубашка с парой расстегнутых пуговиц, золотые запонки. Дорого, стильно, эффектно. Совсем не похож на классических телохранителей из кино. Ну, таких… которые больше напоминают работников «Людей в черном» – солнцезащитные очки и все такое.

– Будьте осторожней, Регина, – попросил Станислав, поправляя ворот рубашки, а потом небрежно бросил: – Пойдете переодеваться?

Честно? Я хотела. Но после многозначительного взгляда, особо задержавшегося на пыльном платье, приводить себя в порядок резко расхотелось. В офисе будет только дядя…

– Некогда. Я просто отряхнусь, – выдавила в ответ. – Сейчас вызову такси, и можно спускаться.

И аккуратно принялась отряхивать легкую юбку от пятен пыли. Неприятно признавать, но нежный образ создавался только ради того, чтобы стереть с лица телохранителя максимально безразличное выражение при виде меня. Стерла, получила снисходительное! Исполнила желание, называется. Теперь хоть дяде пожалуюсь на утреннее происшествие, пока будем возиться с документами.

– Я за рулем, – заметил Станислав, – предпочту свою машину.

Он замолчал, я тоже молчала, переводя взгляд с него на открытое на экране мобильного приложение вызова такси. На инквизитора – на экран. На экран – на инквизитора. А он, в свою очередь, пристально изучал ведьму, видимо мысленно прикидывая, как лучше будет ее разделать перед костром. Интересно, а шашлыки из ведьмы вкусные получаются?

– А мне… вызывать? – спросила наконец, так и не сообразив, предлагает ли он мне поехать с ним или констатирует факт, что не любит такси.

– Если любите тратить лишние деньги, – холодно отозвался он.

Отлично, значит, предлагает ехать с ним.

– Не люблю. – Я поджала губы. – Надеюсь, вы хорошо водите.

О-о, водил Стас отменно! Для гонщика «Формулы-1», но никак не для телохранителя. Потому что в каждый поворот мы входили на такой скорости, что машина дрифтовала, но выверенно продолжала путь, превышая скорость на до фига километров в час. Даже мне, любительнице быстрой езды, становилось дурно… но я стоически держалась и не визжала, хотя цеплялась за сиденье так крепко, что белели костяшки пальцев. А выпущенная из рук сумочка еще в начале пути грохнулась куда-то в ноги, продолжая там перекатываться. Плевать! На все плевать, главное, живой доехать!

Тормозил этот доморощенный Спиди-гонщик только на участках, где стояли камеры ГАИ. Миновал их с каменной физиономией на скорости шестьдесят километров в час и снова вжимал педаль в пол. Почему в субботу утром так мало машин? Может, хоть они бы его остановили?

Слава богу, я и так блондинка, а то бы напрочь побелела после такой поездки. К слову, до офиса мы добрались всего за пятнадцать минут. Резко затормозили на полупустой парковке ровно в восемь тридцать. Святые шестеренки, да я в это время чаще всего только из квартиры выползаю.

– Спасибо, что подвезли, – вежливо выдавила я, едва не выпадая из машины, когда «заботливый» телохранитель обошел автомобиль и открыл дверцу пассажирского сиденья. – Приятная была поездка.

Сглотнула, сдерживая подступившую к горлу тошноту, хоть она и стала бы идеальным завершением последней фразы. Особенно на идеально чистых ботинках Станислава. Но нет, я оставила его без подарка, сдержалась, а гангстер сдержанно кивнул, словно всерьез принял похвалу, и продолжил стоять статуей. Надо мной, которая тупо не могла идти дальше без чужой помощи.

Боже, где это видано, чтобы телохранители пытались угробить клиента, а не оберегать его?

Судорожно вздохнув, я сделала первый шаг на нетвердых ногах… и снова едва не упала. Но была перехвачена Станиславом. За шкирку. В прямом смысле этого слова – пальцы телохранителя сжимали воротник платья.

– Вы очень неуклюжи, – сообщил он.

– Обычно это не так, – гордо отозвалась я.

Именно. Просто сегодня день не задался с самого утра. Да что там? Со вчерашнего вечера! Стоило только появиться Великому инквизитору в лице некоего Станислава Вероцкого (он занял должность телохранителя, которую я предпочла бы оставить вакантной), и все пошло наперекосяк. Вместо грациозной сногсшибательной леди я превратилась в неуклюжую ведьму-недоучку.

– Да, конечно.

И, судя по его тону, ведут эту ведьму прямиком на костер.

– Это действительно не так!

Что я делаю? Зачем пытаюсь его в чем-то убедить? Этот Станислав ведь просто обслуживающий персонал. Он не имеет права подкалывать меня, издеваться, смеяться, осуждать… Кинула на мужчину косой взгляд, он стоял рядом, смотря куда-то вдаль, на кусты, под которыми вальяжно развалился кот. Абсолютно бесстрастен. Безразличен. Спокоен. Непоколебим.

– Я верю.

Святые шестеренки! Да, он бизнесмен, гангстер, инквизитор… а еще гвардеец! Почему мне, обожающей все бесконечно эмоциональное, достался именно такой телохранитель? Гребаный гвардеец, стоящий на посту у дворца королевы Британии. Роботоподобный извращенец.

– 07—

Стасу совсем не хотелось признавать, но любовница главы «Скорость&Drive» была скорее забавной, чем раздражающей. Если вчера она показалась ему капризной сердцеедкой, то сейчас больше напоминала маленькую ручную собачку. Какого-нибудь шпица – смешного, неловкого, но все равно пытающегося быть суровым взрослым хищником.

Вот и сейчас, пока они поднимались наверх в лифте, она отчаянно стремилась казаться сексуальной и умудренной опытом женщиной, хотя сама вытирала разодранные ладони гребаными влажными салфетками и шипела украдкой – упала девушка знатно. А он стоял. Просто стоял рядом, сохраняя безразличное выражение лица, и ощущал себя полным ублюдком. Ощущал, несмотря на все мысленные заверения, что его клиентка – маленькая капризная девица, которая не должна его волновать.

Она Стаса и не волновала! А вот ссадины на коленках – очень. Все же это он позволил девушке упасть.

Вот. Вот за это Вероцкий ненавидел охранять женщин. За блядскую совесть и замашки джентльмена, которые обязательно пытались пробиться наружу через идеальный кокон рабочей бесчувственности. Вела б еще себя, как положено стерве, так нет, стоически повернулась к нему спиной и всхлипывает тихонько, когда слишком сильно надавливает на царапины. А что будет с коленками, которым досталось в два раза больше? Разревется?

Лифт остановился, распахивая двери на нужный этаж, и клиентка устремилась прочь, гордо выпрямив спину и слегка прихрамывая на правую ногу при каждом шаге. Еще и лодыжка… А ведь сама виновата, нечего так внезапно выскакивать из дверей и быть настолько неуклюжей. Эта Регина все утро падает – и всякий раз к его ногам. Интересно, она своего шефа так же охомутала?

– Работайте, я к себе, – бросил Стас, когда они подошли к дверям кабинета руководителя.

Регина промолчала, а он пересек коридор и скрылся в кабинете напротив. Впрочем, клиентку Вероцкий все равно видел: через стеклянную стену приемной было прекрасно заметно практически все. Роющуюся в шкафчике Регину – так точно. Ее руководителя еще не было в офисе, так что девушка была предоставлена сама себе и явно этим пользовалась. Потому что из шкафчика была выужена объемная аптечка, которую Регина бахнула на стол и перерыла от и до. Выставила какие-то флакончики, выложила ватные диски, мазь.

Стас внимательно наблюдал, как клиентка присела в рабочее кресло, нагло закрутила юбку, открывая ноги («Длинные, красивые», – не смог не отметить Вероцкий) и склоняясь к коленям. А потом… случайно смахнула всю выстройку пузырьков на пол. Зажала рот руками, вскочила, пошатнулась – видимо, наступила на больную ногу – и едва не встала на один из них.

Но хуже другое: эта дура, пытаясь добраться до одного из флаконов, уже готова была упасть на колени и… поползти под стол? На разодранных до крови, мать ее, коленях! Да как такие неуклюжие вообще существуют?

Стас застонал, пряча лицо в ладонях, покачал головой и поднялся. Нет, хватит. Он это терпеть не намерен.

* * *

Могу заявить официально: Это. Самый. Худший. День. В моей. Жизни!

Хуже мироздание просто еще не придумало. Я могла простить ему – мирозданию, конечно, – пробуждение в чужой квартире, казус с внешним видом, падение в подъезде и бешеную гонку, но это? Это выше моих сил! Потому что я, черт побери, просто устала. Не знаю, каким образом задела локтем эту дурацкую аптечку, но одно движение – и на полу приемной бардак. Едва открытая упаковка стерильного бинта протянулась до самой двери, перекись закатилась под стол, бутылек с борным спиртом разбился, радуя серый кафель осколками.

Тяжело вздохнув, я хотела опуститься на пол и хотя бы собрать самые крупные куски стекла, но была остановлена. Перехвачена за ворот платья.

– И чем вы думаете? – поинтересовался внезапно оказавшийся рядом инквизитор, возвращая меня в вертикальное положение. – Это стекло.

– И что? – Я пожала плечами.

Инквизитор тяжело вздохнул, обошел стол и поднял с пола флакончик с перекисью. Потом вернулся ко мне, с силой надавил на плечи, вынуждая упасть в кресло, а сам…

Опустился радом на колени!

Я, уже собравшаяся возмущаться, просто зависла, не в силах выдавить ни слова. А суровый гангстер в лице телохранителя нагло задрал на мне юбку, вытащил из лежащей на столе пачки влажную салфетку и принялся очищать колено от пыли. Правое. Хотя разве это важно?

– Что вы…

– У вас здесь есть уборщица? – перебил Станислав.

– Есть, – осторожно отозвалась я.

– Отлично, – телохранитель кивнул, не отвлекаясь от своего занятия. – Так позовите, чтобы убрала осколки, и не лезьте туда голыми руками. Кто вас убираться вообще учил?

Кто-кто, клининговая служба! Сама училась. Мама никогда сама не убиралась, предпочитая занимать этим хахалей, а дядя Серж вызывал уборщиц.

Но этот вопрос привел меня в чувство, заставляя на секунду забыть об усталости и шоке и трезво взглянуть на реальность. А взглянуть было на что! Я сидела на кресле с задранной до самых плавок юбкой, а телохранитель стоял на коленях и сосредоточенно обрабатывал ссадины. С правой он уже успел разобраться и теперь, взяв чистую салфетку, приступил к левой. Я сглотнула.

– Спасибо, что остановили меня, это был стресс, – выдавила, внезапно переходя на «вы». Неосознанно. – С ногами я сама справлюсь.

Станислав поднял на меня такой уничижительный взгляд, что слова застряли в горле.

– Сидите. Хватит на сегодня катастроф, – бросил он, возвращаясь к прерванному занятию.

А я… честно, не осмелилась перечить. Потому что снова ощутила себя ведьмой, которую потрепали обстоятельства, и вот сидит она теперь вся такая побитая и несчастная, а инквизитор обрабатывает раны. Хочет сам уничтожить, другим – непозволительно.

Какое-то время мы молчали. Станислав отложил вторую салфетку и взялся обрабатывать ссадины перекисью, я старалась не шипеть, когда слишком сильно жгло, и даже не дергаться. Чтобы отвлечься, разглядывала занятого делом телохранителя. Он оказался симпатичней, чем я предполагала, вчера не успела хорошенько разглядеть, а после утреннего происшествия в моих мыслях Стас выглядел ужасным гангстером с маленьким лобиком и тяжелыми бровями. Лоб у него оказался вполне высоким и красивым, с парой тонких морщинок, а брови совсем не тяжелыми. Темные, ровные, вразлет. Прямой нос, упрямые губы и длинные ресницы. Чертовски темные и длинные ресницы, которым я со своими блондинистыми чуть не обзавидовалась.

Спокойный и уверенный, он легко касался пальцами моих коленей. Чертовски интимно. Святые… Ладонь мазнула выше, то ли случайно, то ли специально, но похоже это было на ласку. Странную, неправильную и…

Ох, мамочки!

– 08—

Я вздрогнула, когда в сумочке зазвонил телефон, и автоматически отшатнулась от мужчины (или все же парня? Сколько ему лет? Выглядит молодо). Кресло зашаталось, и если бы не Станислав, успевший ухватиться за сиденье, едва не утыкаясь носом мне в грудь, обязательно бы грохнулось. Честно, в этот момент захотелось искренне поблагодарить дядюшку за приставленного надзирателя – еще одного падения за это утро я бы не выдержала.

– Да, Серж? – выдохнула я в трубку, когда удалось до нее добраться. Голос прозвучал хрипло и эротично, а я мысленно отвесила себе оплеуху: тебе всего лишь помогали, Регина, а ты о чем думала?

Телохранитель усмехнулся и отпрянул. Выпрямился, отряхнул колени, отошел к дверям. Я продолжала наблюдать за ним, слушая в телефоне долгое вступление дяди.

– В смысле, ты не приедешь? – возмутилась я в ответ.

– Клиент, зайка, клиент. Мне позвонил Половецкий. Тот самый Половецкий, который в прошлый раз уходил от нас, хлопая дверью. Договорились о встрече сегодня, будем все же заключать контракт.

Ох, Половецкий у нас много сил выпил: сначала просил проект «крутой тачки», не оговаривая детали, потом привередничал, потом решил, что ему нужно что-то совершенно особенное, и наконец обещал с нами судиться за дерьмовый сервис. Опять он?

– Уверен? – скептически отозвалась я. – Знаю я запросы…

– Уверен, – строго отозвался дядя. – Тебе с курьером отправил документы. Спустись, забери и рассортируй. Потом свободна, ближе к вечеру сообщу, как все прошло.

– Ладно, – проворчала я в трубку. – Но в понедельник с тебя обед в обмен на зря потраченное время.

– Отлично, все будет, – рассмеялся дядя. – Жди звонка от курьера.

И отключился. А я тяжело вздохнула, где-то в глубине души сожалея о потерянном моменте и мужчине, сидящем в ногах. Станислав успел сбежать обратно в свой закуток. Эхх… Коленки саднили, но были чисто оттерты и обработаны. Видимо, телохранителю не впервой возиться со ссадинами (боже, конечно, не впервой!). Осталось только помазать кремом – и все, могу считать себя полностью здоровой и вприпрыжку мчаться вниз за документами. Я привстала, чтобы достать со стола крем, и ойкнула, ощущая боль в лодыжке. Нет, вприпрыжку не получится, но хоть с кровью разобрались.

Звонок от курьера раздался минут через десять, когда я успела частично отчистить влажными салфетками пыльные пятна с небесной голубизны платья и снова выглядела почти красавицей. Еще бы не хромала…

– Станислав, – обратилась я к телохранителю, проковыляв в коридор. – Я спущусь на пять минут за документами.

Он оторвался от какого-то важного чтива на планшете и поднял на меня сурово-инквизиторский взгляд. Сразу стало некомфортно, словно меня за секунду успели раздеть, препарировать и сшить обратно. Почти безболезненно, но не без потерь.

– Ясно, – отозвался Стас, поднимаясь.

– Нет-нет, я сбегаю одна, сиди, – выдавила, отступая.

Очередной взгляд, так и говорящий: «Ты идиотка или как?» Честно? Всегда думала, что «или как» – в смысле, что я умная и самодостаточная девушка, – но сейчас очень в этом сомневаюсь, потому что даже дядя никогда не смотрел на меня так. Даже лет в восемнадцать, когда могла чертовски облажаться. А Станислав… если б была котиком, то уже пришла бы к нему с повинной и призналась, что «да, это я напрудил в левую туфлю твоей бабы полгода назад»!

– Вы хромаете, – заявил он, словно это было главным доказательством моей беспомощности, и вышел в коридор, закрывая за собой дверь кабинета. – Не торопитесь.

Торопиться я и не могла, даже до лифта едва доползла, а потом до холла, где ожидала забавная рыжая девчушка-курьер, попытавшаяся вручить мне пакет с документами. Станислав оказался быстрей: поймал пальцы девушки, забирая у нее пакет, и очаровательно улыбнулся. А я замерла, ошалело хлопая глазами. Святые шестеренки… оказывается, этот мужчина умеет улыбаться. Улыбаться! Вот так, мило, нежно и с ямочками.

– Регина Денисовна? – прощебетала девушка. – Заполните и распишитесь, пожалуйста.

Я кивнула, на автомате доставая из сумочки паспорт, потряхивая им перед лицом курьера и размашисто подписывая бумаги. Судя по всему, документы были признаны безопасными – телохранитель, вновь натянувший ледяное выражение лица после того, как девушка ушла, перестал проверять пакет и расслабленно опустил руки. Ясно, этот прекрасный хмурый вид предназначен исключительно клиентам.

– Я до своего авто. Ты и туда со мной? – вздохнула я, понимая, что безумно хочу чего-нибудь сладенького, а в бардачке завалялась полная упаковка печенья на черный и бесконечно стрессовый день. Он настал, иначе бы я продолжала держаться и не решилась портить фигуру лишними калориями.

Станислав ничего не ответил, просто пошел следом. Что ж, отлично. Я поджала губы, роясь в сумочке в поисках брелка от машины. Милый Котик стоял именно там, где я вчера его оставила, одинокий, печальный и пыльный. Нужно свозить Котика помыться, а то перестанет любить хозяйку и начнет вредничать. Открыв брелок, я пикнула, снимая авто с сигнализации, и готова уже была кинуться вперед, чтобы погладить своего малыша по гладкому черному боку, но…

– Стоять! – рявкнул телохранитель, резко дергая меня за руку.

И вот я уже оказалась развернута и прижата к его груди, прямо к черной рубашке с ароматом морозной свежести и шалфея. Тонким-тонким, почти неуловимым… А в следующее мгновение раздался взрыв! Настоящий, мать его, взрыв, от звука которого заложило уши. По плечу резануло чем-то острым, Станислав пошатнулся…

И все закончилось. Наступила тишина. Кромешная.

Я стояла, не в силах пошевелиться, смотрела прямо перед собой на черную ткань рубашки и молчала. Телохранитель медленно разжал руки и отступил на шаг назад. Расправил плечи, стряхнул стеклянную крошку, покосился за спину, тяжело вздыхая, потянулся ко мне и тоже слегка отряхнул.

А когда он сделал шаг в сторону, я подняла взгляд… и завизжала, зажимая рот ладонями. Потому что прямо перед нами стоял мой любимый Котик. Родной, черный, блестящий. И с развороченной передней дверцей, покореженной взрывом. Я всхлипнула, пытаясь рвануть вперед, к машине, но была снова перехвачена Станиславом.

– Не приближаться! Что взять? Я сам подойду, – рыкнул он. – Взрыв точечный, скорее всего, хотели покалечить, а не убить, но мало ли.

– Печенье… в бардачке… – пролепетала я, оседая. – И ключи от квартиры.

Голова закружилась, в горле пересохло. Шок с запозданием, но настиг свою жертву.

– Отлично, – кивнул телохранитель, стискивая руками мою талию и усаживая меня на капот своего авто. – Сидите здесь, я сейчас.

Я не сопротивлялась. Кажется, я плакала: то ли от расстройства, то ли просто от шока. Что это было?

– 09—

Сердце отбивало бешеный ритм. Адреналиновый. Такой восхитительный и ни с чем не сравнимый. Ладно, это Стас немного приукрашивал. В крайнем случае ощущение кипящего в крови адреналина можно было сравнить с хорошим сексом, но и он в этом деле проигрывал. Возбудиться и расслабиться можно и без всплеска бешеных эмоций. Тело такое тело…

Так что сейчас, ощущая, как стеклянная крошка барабанит по спине, и прижимая к груди подопечную, Стас кристально ясно понимал две вещи:

1) Он определенно, точно, бесконечно и бесповоротно стал адреналиновым маньяком. С этим вроде бы нужно что-то делать… но зачем, если ему это нравится?

2) Новый заказ не так прост, каким казался на первый взгляд. Простую шлюшку босса не будут внезапно пытаться покалечить. Да что там, какой-то левой подстилке не станут так «вовремя» нанимать телохранителя. Рассольцев знал, что на девчонку попытаются напасть, иначе бы не подсуетился…

С наслаждением осматривая покореженную водительскую дверцу, Стас уже предвкушал, как отведет Регину обратно в офис – или домой, под предлогом, что незачем работать после такого стресса, – а сам спокойно позвонит дражайшей родительнице и капитально ее расспросит обо всем. Чтобы Светлана Борисовна и не разведала у клиента все-все-все? Да быть такого не может!

Печенье нашлось легко, оно действительно лежало в бардачке. Нераскрытая пачка апельсиновых крекеров то ли итальянской, то ли испанской фирмы. Дорогое удовольствие, но… он бы тоже не отказался. Стас усмехнулся, кидая на Регину взгляд через плечо. Девушка все так же смирно сидела на капоте его автомобиля и ладонями размазывала «сопли-слюни» по лицу. Если у Вероцкого сердце стучало от адреналинового восторга, то ей взрыв явно не пришелся по вкусу. Слабенькая, неподготовленная…

Он хмыкнул, нагло раскрыл упаковку печенья, ухватил зубами один крекер (девчонка в стрессе и не заметит пропажи парочки, а Стас голодный) и принялся за поиски ключей. Но в бардачке их не оказалось… зато нашлась пачка бумажных салфеток, которую Стас, еще раз оглянувшись на глотающую слезы Регину, все же решил прихватить с собой; множество разнообразных бумаг, документы на автомобиль (которые бравый «сокол» тоже не стал бросать в развороченной машине), куча нетронутых шариков со странными праздничными надписями («Если в сорок не стоит…», «Дерзай, старик, до 60-ти еще далеко!» – это она своего любовника так своеобразно поздравляла?).

На самом дне бардачка нашелся пакетик с тонким кружевным синим бельем. Эротичным… Стас честно собирался его не трогать, но «профессиональный долг» взял свое – об объекте нужно знать все. Удостоверившись, что Регина никуда не собирается уходить, он внимательно присмотрелся к пакету и ехидно хмыкнул. Новейшее белье в старом потрепанном кульке, который явно вечность пролежал нетронутым. Неужели Рассольцев настолько не любит кружево? Или у него действительно уже «не стоит», как сообщали шарики?

Глубоко вздохнув, чтобы не рассмеяться, Стас запихнул упаковку белья в пакет с документами – компромат всегда пригодится – и продолжил поиски ключей.

– Они под машиной, – раздался за спиной голос, сопровождаемый легкими шагами. – Я брелок заметила.

– Я же просил сидеть на месте, – проворчал Вероцкий, высовываясь из авто.

– Но ты уже тут полчаса ковыряешься, а ничего плохого не случилось, – улыбнулась девушка. – Кажется, все чисто.

Очень вымученно улыбнулась. Встрепанная, напряженная, с размазанной по щекам тушью, Регина выглядела жалко. Настоящая жертва, которую хочется успокоить любому нормальному мужчине. Даже Вероцкий уже собирался развернуть девчонку за плечи и увести в здание.

Но тут она хлюпнула носом, глубоко вздохнула и… упала к его ногам как подкошенная.

Такой реакции телохранитель точно не ожидал! Потому что Регина просто-напросто распласталась по асфальту, доставая гребаные ключи.

– Готово, – улыбнулась она, позвякивая брелоком с котами, поблескивающими стразами. Потом коротко всхлипнула и выпалила: – Котика ведь можно починить? Знаю, я сама работаю с авто и заказываю детали и оцениваю машины перед ремонтом, но…

Стас покачал головой. Ясно, истерика налицо. Девушка сидела на асфальте, почти лежала, собирая небесно-голубым платьем пыль и осколки, сжимала в руке ключи от квартиры, а смотрела только на покореженный после взрыва бок автомобиля. Стас уже честно протянул руку, чтобы помочь Регине подняться, но так и замер… Котик? Она серьезно назвала суровый кроссовер, на котором гоняет по городу, котиком?

Сумасшедшая. Определенно.

– Починить можно почти все, – хмыкнул Стас, все же вздергивая подопечную на ноги.

– Угу, почти… – грустно пробормотала она в ответ.

Потом послушно проковыляла следом за Вероцким к его автомобилю, разместилась на пассажирском сиденье и пристегнула ремень безопасности, коротко заметив, что «на этаже все заперто». Стас кивнул, понимая намек: отлично, значит, возвращаться в офис смысла нет, можно спокойно убираться отсюда. А потом уже звонить Большому Боссу.

– Людей нельзя починить, – внезапно выпалила Регина, когда они уже выезжали со стоянки.

– Что? – Стас от неожиданности аж по тормозам ударил, но вовремя опомнился и все же выскочил на дорогу. Реакция. Реакция всегда должна быть отменной.

– Починить можно почти все, кроме людей.

– Возможно, – пробормотал в ответ Стас.

Больше подопечная за всю дорогу до дома не сказала ни слова, а Вероцкий не пытался ее разговорить. Людей не починить? Да уж, простая истина. Откуда она в прелестной головке этой девушки-катастрофы?

* * *

Например, «починить» его матушку было просто нереально.

– Слушаю, Станислав Николаевич, – отозвалась она, приняв вызов после первого гудка.

Стас поджал губы, удерживаясь от пары нелестных. Вот так, с ходу, значит? Сразу по имени-отчеству? Кажется, она встала не с той ноги. Впрочем, как обычно. В хорошем настроении захватить Босса было сложно – в городе вечно происходило какое-то дерьмо, а их контора была лучшей в своем роде. Поэтому каждый промах воспринимался с трудом.

– Это я вас слушаю, Светлана Борисовна, – в тон ей отозвался Стас. – Кажется, вы что-то не договорили мне про заказчика. Или же господин Рассольцев каким-то удивительным образом смог скрыть от вас часть важной информации.

– Поздно звонишь, – в трубке раздался смешок. Вероцкий прямо-таки видел, как мать достает из пачки тонкую сигарету, закуривает и выпускает дым в приоткрытое окно кабинета, сидя на подоконнике. – Господин Рассольцев уже понял, что зря попытался умолчать один важный факт, согласился поднять наш гонорар и твое жалованье, и… – Она вновь замолчала, то ли обдумывая сказанное, то ли делая очередную затяжку. – В общем, у него есть пара корректировок, которые я настоятельно попрошу тебя выполнить.

– То есть о взрыве ты уже знаешь?

– Разве это был взрыв? – рассмеялась родительница. – Так, баловство. Даже машина почти цела осталась.

Стас тяжело вздохнул. Ясно, мать опять успела в кратчайшие сроки добраться до камер слежения офиса, в котором он ближайшее время «работает». Все видела, все слышала – вездесуща, как сам господь бог, но в тысячу раз более любопытная.

– Так, значит, телохранитель не просто блажь, – перешел Вероцкий к самому главному. – У Рассольцева есть объективная причина охранять свою шлюшку.

Матушка согласно хмыкнула – на крепкие словечки она не скупилась и, Стас был уверен, сама за глаза называла так новую клиентку. А еще, судя по тону, она знала что-то важное и интересное и раздумывала, как эффектней преподнести это сыну.

– Похвально, голова у тебя еще работает. Я думала, совсем расслабился, пока распивал шампанское с Лисиным. – Босс была сама нежность, таким комплиментом одарила! – На Рассольцева уже два раза пытались совершить покушение или, вернее, напасть: неделю назад кинулся какой-то дилетант с ножом, в итоге просто слегка поцарапал и сбежал, а вот пару дней назад…

– Я должен молить вас об информации, о Большой Босс? – усмехнулся Стас.

Но тут же принялся нервно мерить шагами комнату. Покушение, значит. И теперь суровый бизнесмен волнуется о сохранности своей любовницы, а потому хочет показать всему миру, что «вот, она под надзором телохранителя, бойтесь и не смейте сунуться»? Или действительно волнуется?

– А пару дней назад Рассольцева пытались подстрелить, когда он возвращался вечером домой. Не попали, так что или дилетанты, или хотели просто припугнуть.

– Его тоже теперь охраняете?

– Нет, просто следим, помогаем решить вопрос. Сергей Всеволодович не представляет, кому он понадобился и зачем, теперь пытается во всем разобраться.

– И вы верите? – Стас нахмурился.

– Сейчас ему уже нет смысла врать, – многозначительно сообщила Светлана Борисовна.

Вероцкий покачал головой, понимая, что такой уровень самоуверенности означает только одно: мать подключила специалистов, и за разговором с «проштрафившимся» Рассольцевым следила команда опытных психологов, подмечая каждое движение. А возможно, его даже заставили испробовать на себе детектор лжи. Лгунов Большой Босс не любила.

– Отлично, – Стас кивнул своим мыслям. – Значит, на его любовницу тоже могут вновь напасть. Какие корректировки? Следить лучше?

Потому что иных просто не могло быть: у Вероцкого в задании и так значилось «не отходить ни на шаг» и «следить круглосуточно». Не телохранитель, а бесконечная служба контроля!

– Не только.

Босс сделала долгую паузу (Новая сигарета? Прошлая должна была уже закончиться вечность назад!), а потом… рассмеялась. Рас-сме-я-лась! И это не означало ничего хорошего, так как чувство юмора у Вероцкой Светланы Борисовны было катастрофическое. Дерьмовое и загробное.

– Уже предчувствую гадость.

– Не гадость, Стас, – наконец отозвалась она. – Просто Рассольцев предложил вдвое увеличить тебе жалованье, если ты сможешь… назовем это «прикрыть ему спину». Заметь, я уже согласилась! Так что ты сможешь, это будет весело.

– Что именно? – Вероцкому уже не было весело.

– Спасти «его маленькую девочку» от лишних проблем. Так что с этой самой минуты ты вспоминаешь, что когда-то целых три года втайне от меня занимался в школьном театре, и перевоплощаешься в… к примеру, галантного маркетолога или охранника, который работает в той же компании, что и «маленькая девочка» заказчика, и сходит с ума от любви к ней.

– Чего? – Стас аж закашлялся.

– Сыграешь ее хахаля. Достоверно, чтобы все поверили. Но девушке об этом знать не стоит, иначе, цитирую: «Обидится на своего дядечку».

Теперь Вероцкий действительно закашлялся, потому что к таким потрясениям жизнь его точно не готовила. К военному режиму и атомной войне готовила, а к внезапной переквалификации в актера театра одного зрителя – нет.

– Я не…

– Возможно, и не обязан. Но, согласись, так интересней?

Интересней?

– 10—

Он может отказаться, может послать к чертовой матери зарвавшегося Босса, которая иногда слишком многое себе позволяет. Может – и спокойно выйдет после отказа сухим из воды, так как, какой бы тоталитарной «правительницей» Светлана Борисовна ни была, все же с головой дружит. А голова говорит, что предложение Рассольцева – бред!

Стас покачал головой, швырнул телефон на диван, а сам поплелся на кухню к чайнику.

«Но, согласись, так интересней?»

Он маньяк, определенно, и не только адреналиновый. Потому что чем дольше Вероцкий думал о бредовом предложении заказчика, тем больше понимал, что в нем есть смысл. Людям для слухов многого не надо: симпатичный парень, который таскает за девушкой пакеты в магазине и везде ходит рядом, уже вводится в ранг ее молодого человека. Дело за малым.

Ведь так интересней?

* * *

Весь день я провела как в тумане: черепушка была абсолютна пуста – ни единой мысли, даже серое вещество, казалось, утекло куда-то, – глаза болели, а тело сковала слабость. Даже разговаривать ни с кем не хотелось. Я лишь коротко сообщила взволнованному дяде, что телохранитель пришелся к месту – объект его охраны в моем лице ни капельки не пострадал, зато любимому авто срочно нужен доктор, – и перевела телефон в беззвучный режим.

А потом до самого вечера провалялась на диване: закуталась в одеяло, как гусеничка, и включила любимый слешер, вместо каждого убитого монстра представляя неведомого говнюка, который травмировал моего прелестного черного Котика. Из игрового транса меня вывел стук в дверь. Стук! Настолько неожиданный, что я едва не продула очередному боссу, до погибели которого оставался последний удар.

Поставив игру на паузу, я отложила джойстик и на цыпочках подкралась к двери. Прижалась ухом, внимательно прислушалась… На лестничной клетке действительно слышалось какое-то шебаршение! Глубоко вздохнув, я все же выдавила:

– Кто?

Да, по старинке! Потому что в двери квартиры тупо не было глазка, только крошечная щелочка в замке, через которую что-либо разглядеть было невозможно. Сейчас, например, я видела клочок красной то ли майки, то ли толстовки, и принадлежать она могла как соседу снизу, у которого внезапно закончилась соль, или девочке-десятикласснице с третьего, которая частенько брала у меня книги, так и настоящему маньяку.

– Доставка, – послышался из-за двери глухой голос, и обладатель красной детали гардероба вообще вплотную прижался к замку.

– Какая, к черту, доставка? – возмутилась я, ощущая, как на плечи новой волной накатывает усталость.

– Еды, – раздалось все так же глухо.

Веселый утренний поход в туалет в чужой квартире. Шедевральное падение к ногам инквизитора-телохранителя. Искреннее ощущение, что я подалась в ведьмы и теперь должна гореть на святом костре. И. Мать его! Взрыв!

Нет, хватит с меня сегодня впечатлений. Идите на фиг.

– Не заказывала, – бросила я, уже собираясь стучать в стенку телохранителю, чтобы тот отработал свое жалованье и избавился от незваного гостя, как из-за двери донеслось гораздо более знакомое:

– А роллы, пиццу, острые крылышки из KFC, хорошую компанию и замечательное настроение по коду одиннадцать – шестьдесят девять? – По двери опять стукнули, кажется, ногой, и гость добавил: – Регинка, не тупи, иначе не отдам тебе крылья! И ты навеки останешься одинокой худой сучкой.

Я с такой скоростью ринулась обратно к двери, что запнулась о коврик и едва – снова! – не упала, заново сдирая колени. Но… ааа! За этим гребаным куском металла прячется мой код одиннадцать – шестьдесят девять и самая вкусная еда на свете. После которой придется целую неделю восстанавливать фигуру, но…

– Вла-а-ад! – завизжала я, едва справившись с замком, и бросилась на шею высокому, коротко стриженному шатену.

– Осторожно, мелкая, – рассмеялся он, приобнимая меня свободной рукой. – Расплющишь пиццу, сама поедешь за новой.

– Закажу, принесут домой, – мурлыкнула я, потираясь щекой о мягкую ткань красной толстовки и с наслаждением вдыхая аромат дорогущего одеколона (о-о-очень дорогого, знаю это наверняка, потому что сама его выбираю).

– Код одиннадцать – шестьдесят девять этого не предусматривает, – проворчал Влад. – Во время него я должен находить тебя убитую горем и нуждающуюся в успокоении. Забыла, что ли?

– А я убита, видишь? – заявила я, отстраняясь и тыча пальцем вглубь квартиры, где на паузе стояла игра. – Правда, не полностью, но уверена, если вновь возьму в руки джойстик, этот мерзкий босс меня добьет.

– Кажется, зря я поверил твоему заполошному дяде и отменил все планы.

Покачав головой, Влад шагнул в квартиру, сгрузил на пол все съедобные «сокровища» и закрыл за собой дверь. Пока он прихорашивался в ванной, я успела стащить коробки и расставить их на кофейном столике. Воспринимать потерю Котика сразу стало чуть легче, зная, что на некоторое время попрощаюсь я сегодня не только с ним… но и с хорошей фигурой. Пицца, курица, роллы – рай настоящего гурмана.

– А сырный соус взял? – крикнула я, распечатывая упаковки.

– Угу. И барбекю тоже, – послышалось из ванной, и в дверях вновь появился яркий красавец-шатен. – И даже крылья заказал особо острые.

Куча еды. Кино или игра. Хорошая компания.

Мой код одиннадцать – шестьдесят девять с самого раннего детства. И мой самый лучший на свете сводный брат, который до сих пор помнит все коды и позывные. Влад – сын второго маминого мужа, который был сразу после папы, и старше меня на пять лет. Правда, и с отцом Влада мамуля долго прожить не смогла, зато я до десяти лет считала дядю Женю своим вторым папой и жила на два дома. Даже на три: с папой, со вторым папой и с дядей Сержем, школьным другом отца.

Веселое у меня было детство!

А код одиннадцать – шестьдесят девять – самый редко используемый, но безоговорочно нами чтимый. Конечно, за двенадцать лет он во многом поменялся, но суть оставалась та же. Одиннадцать – многогранность, вечность, выход в открытый космос, трансцендентные жизненные проблемы. Шестьдесят девять – неразрывное единство, инь и ян, мужское и женское начала.

В общем, не знаю, как Влад в пятнадцать додумался до всей этой нумерологической чепухи, но код 11–69 означал одно: «Впереди беда, с которой мы можем справиться только вместе». И с тех самых пор мы успешно справлялись.

– А теперь к делу. – Влад нахмурился, направляясь к дивану и по пути хватая с тумбочки мой телефон. – Сорок пять пропущенных вызовов. Это ни капли не смешно, Регина. Если бы ты сейчас мне не открыла, я бы выломал дверь.

Он устало плюхнулся на подушки и потянулся к контейнеру с роллами и палочкам, явно собираясь сначала разделаться с любимой темпурой. Лосось, сливочный сыр, апельсин и хрустящая корочка. Надеюсь, мне хоть парочка достанется.

– Извини. – Я покаянно опустила голову, украдкой тоже пытаясь достать упаковку палочек. – Я была сама не своя весь день!

– По тебе не скажешь, – усмехнулся он, как бы невзначай отодвигая пакет подальше, чтобы я не дотянулась. – Кинулась на еду, как термит на вкусный кусок дерева.

– Эй, это же еда по коду одиннадцать – шестьдесят девять! – возмутилась я. – Она снимает все имеющиеся дебаффы.

И только сильнее вытянула руку. Сейчас. Еще чуть-чуть – и достану самыми кончиками…

– Скажи «а-а-а», – раздалось над ухом, и в рот мне впихнули кусочек той самой вкуснейшей темпуры с апельсинкой. – А теперь сначала и по порядку. Что случилось? Пока не расскажешь, еду не дам.

Слишком жестокая угроза. Как бы ни хотелось обо всем забыть, пришлось вспоминать утренние происшествия.

– 11—

Стас валялся на диване, читая книгу, и изредка лениво поглядывал на экран телевизора, куда выводилось изображение с камеры на лестничной площадке. В соседней квартире весь день было восхитительно тихо: то ли Регина вообще не двигалась, то ли была слишком маленькой и хрупкой, чтобы производить много шума. Хотя в последнем Вероцкий очень сомневался – в ее умении «шуметь» и попадать в неприятности он убедился на собственном опыте.

Как Рассольцев раньше не додумался нанять этой девушке-катастрофе телохранителя или хотя бы няньку? А что? Одному его хорошему знакомому родители нанимали нянь почти в восемнадцать, потому что знали: за ним глаз да глаз нужен. Пацан, конечно, бунтовал знатно, зато не вырос ублюдком, как это частенько бывает у «золотой молодежи». Сейчас успешно учился, вливался в семейный бизнес, можно сказать, окунался в него с головой…

Да уж, Регина в бизнесе была не просто с головой, он проник в нее по самые гланды. А может, и глубже. Мало ли, насколько жесткий секс любит Рассольцев?

Стас усмехнулся, радуясь глупой шутке, и поднял взгляд на экран. В коридоре как раз намечалось какое-то действо. На лестничной площадке нарисовался прилизанный типчик, увешанный пакетами с логотипами служб доставки еды, и принялся воодушевленно барабанить в дверь Светлаковой. Выглядел он более чем дружелюбно и напоминал обычного доставщика, работающего сразу на несколько контор.

Однако Вероцкий все же подобрался и, не выпуская из поля зрения экран, вышел в прихожую, чтобы слышать, что происходит за дверью… и, в случае чего, успеть отреагировать. Пугать несчастного парня сразу как-то не хотелось. Вдруг Регина действительно решила с нервов устроить себе пир горой?

Но подопечная и здесь смогла его неприятно удивить. Распахнув дверь, она завизжала как припадочная, кинулась на шею «доставщику» и сразу же утащила его в квартиру. Секунду назад парень в толстовке стоял на пороге, а вот уже в объятиях красивой девушки, которая силой заводит его к себе. Это что, бэкграунд порноролика о сантехниках и иных представителях спецслужб? Хотя вроде бы все тихо: никаких стонов с порога и вообще…

Стас застонал сам, искренне предлагая себе стукнуться для профилактики головой о стену. Определенно, задание охранять любовницу крупного бизнесмена – более того, как недавно выяснилось, по просьбе этого самого бизнесмена притворяться горячо влюбленным в нее поклонником, – плохо на него действовало. Любовницы, шлюшки, пошлые шуточки, утреннее «расслабление» в душе и мысли о порно? Куда он попал?

В очередной раз прислушавшись и не уловив за стенкой признаков борьбы, Стас решил оставить Регину с ее «доставщиком». Не маленькая, сама разберется, с какими мужиками и что ей делать. А он… он пока спортом займется, сделает пару упражнений, с которыми можно развернуться в квартире, и подумает. Без сексуального подтекста. Пора кончать!

Прекращать. Конечно же, прекращать.

* * *

Когда я выложила Владику всю историю о телохранителе и взрыве от начала до конца, первую минуту он молчал, видимо офигевая от насыщенности моей жизни. Потом покачал головой и просипел:

– Кажется, нашему коду не хватает спиртного. Я бы выпил!

– Спиртного нет, – охотно отозвалась я. – Есть энергетик. «Рэд Булл» окрыляет.

Теперь, когда я вывалила напряжение на собеседника, на душе сразу стало легче, а голова заработала, подсчитывая убытки и прикидывая примерные сроки, которые уйдут на ремонт Котика. Менять Кота я не собиралась, слишком его любила, но пострадал вроде бы только левый бок, а значит, можно проверить склад, поискать там подходящий каркас и подключить наших умельцев-механиков. А пока Кота будут лечить, буду нагло эксплуатировать телохранителя: покатает ненавистную ведьму на своей тачке, поработает еще и таксистом.

– Реально? «Рэд Булл»? – скривился Влад. – Сердце пожалей, там же ударная доза!

Влад у нас, в силу профессии, специалист в выборе энергетиков. Проверил на себе действие каждого известного в наших краях средства и сделал соответствующие выводы.

– Не хочешь – как хочешь, – я пожала плечами.

– Нет уж, гони сюда! Будем переваривать не только кучу еды, но и твои новости.

И мы переварили. Под тот самый слешер, который Влад внаглую допрошел вместо меня. А потом еще раз переварили, решив, что слешер – это слишком легко, нужен шутер. Когда переваривать уже не было сил, а мы валялись на диванчике, как два тюленя (Влад в позе морской звезды с джойстиком в руках, я – на нем, присосавшись как клещ), кому-то под действием второго энергетика пришла в голову прекрасная идея врубить музыку и устроить танцы, как в детстве. В смысле – танцевать, конечно, будем не так убого, как в десять лет, да и вообще из Влада танцор так себе, поэтому дергаться под музыку буду я, но (!) зато с настроением. С чувством!

«Рэд Булл», мать его, не только окрылял, но и сносил мне голову похлеще любого алкоголя. «Яндекс Музыка» выдала самый бодрый плейлист, звук на колонках был выкручен на максимум, а я расслабленно изгибалась под энергичные ритмы, ощущая пристальный взгляд синих глаз сводного брата.

I got this feeling on the summer day when you were gone

I crashed my car into the bridge, I watched, I let it burn…¹ – подпевала я, весело смеясь.

(Это странное чувство появилось у меня в тот день, когда ты ушел;

Я раздолбала машину о мост, я наблюдала, смотрела, как она горит…)

В голове приятно звенело, Влад смотрел, смотрел… всегда любила его взгляд, когда я танцую. Такой пристальный, такой наэлектризованный… только на мои танцы он смотрит так же, как на свои любимые игры. А это, скажу, комплимент, достойный эйфории!

А потом эйфория прервалась громким стуком в дверь. Грохотом, уничтожающим весь кайф от музыки и расслабление от танца. В прихожую мы с Владом рванули одновременно, но я все же оказалась быстрей: успела запнуться о коврик, практически впечататься в дверь, заглянуть в прорезь замка… а потом, наплевав на все (у меня, вообще-то, мужик в квартире), открыть.

Музыка сразу как-то стихла, потому что после недавнего взгляда-эйфории я была, словно помоями, облита взглядом-ненавистью, взглядом-презрением. На пороге стоял настоящий инквизитор в черных одеждах и собирался сжечь ведьму на костре за внепланово устроенный шабаш.

– 12—

Когда этот мир свихнулся окончательно? Что пошло не так? Где Стас согрешил?

Ладно, где именно он согрешил, Стас знал – была одна «веселая» история, в которой он принял непосредственное участие, – но почему расплачиваться приходится ДО СИХ ПОР?

Прибывший «курьер», казалось бы, практически подарил Вероцкому выходной: Регина вела себя тихо, а жизни ее или сохранности ничего не угрожало. Чем девушка занималась за закрытой дверью собственной квартиры, его не касалось. Чем бы она ни занималась с неведомым гостем: самым что ни на есть простым способом избавлялась от еды или устраивала эротический забег… Ему. Было. Все. Равно.

Пока стрелки часов не приблизились к отметке десяти вечера, а за стеной не заиграла музыка. Сначала тихо и размеренно, сладко вплетаясь в спокойный вечер, а потом все громче и громче, пока не достигла пика, пока стены не стали вибрировать от звуковых волн, а чашка горячего чая, заваренная за неимением нормальной еды, едва не подпрыгивать на столе. Но и это Стас стерпел. Всякое бывает, соседка с гостем развлекаются как могут…

Но он не подозревал, что музыка может быть еще громче. Что она может разрывать барабанные перепонки и сбивать с ног, подобно взрывной волне. Что может играть настолько долго, час за часом… Нет, это стало последней каплей. Кажется, тело этой девушки-катастрофы нужно хранить даже от нее самой, иначе оглохнет в молодости!

Он торопливо натянул майку, всунул ноги в туфли и выскочил в коридор. Звонка в соседней квартире не было, так что пришлось барабанить. Основательно и яростно, чтобы преодолеть сопротивление музыки. Почувствовав, что дверь под кулаком пришла в движение, Стас набрал в грудь воздух… и резко выдохнул при виде вакханалии, творящейся внутри.

Музыка продолжала бить по ушам (теперь, когда хрупкая преграда в виде двери оказалась открыта, она звучала еще громче – хотя куда громче?), позади крошечного коридорчика виднелась гостиная: диван был разобран и разворошен, на кофейном столике стоял полный ассортимент вредной еды. А в прихожей злобного гостя встречала сама хозяйка квартиры и ее «доставщик», и честно, Стасу совсем не хотелось думать о том, чем они тут занимались. Полно, он и так устроил себе изматывающую тренировку, насколько это было возможно в сжатом пространстве квартиры, чтобы выкинуть из головы тупые шуточки о сексе.

И вот опять!

– О, господин телохранитель, – пропела Регина, натягивая на лицо улыбку и хлопая глазками.

Вероцкий сильнее поджал губы. Лучше бы прикрылась, право слово. Крошечные джинсовые шортики и топик-бандо лишь создавали ощущение одежды, больше открывая, чем закрывая. На лбу Регины выступила испарина, влажные кончики светлых волос завивались, а по ключицам в сторону уютной ложбинки груди медленно стекала капелька пота. Весьма соблазнительно, если любишь…

Кхм, если любишь девушек, которые числятся любовницами одного мужчины, а сами под музыку пытаются оседлать другого. Ибо как иначе у «курьера» мог быть вид столь непотребный: голый торс, напряженные плечи, джинсы с расстегнутым ремнем, встрепанные волосы и шальные блестящие глаза. Еще не возбуждение, но – Стас готов был руку дать на отсечение – парень более чем наслаждался тем, что происходило. До прихода сурового соседа-телохранителя.

– Регина Денисовна, вам хорошо слышно музыку? – тихо-тихо поинтересовался Стас.

– Что? – крикнула она, склоняя голову к плечу и еще больше открывая вид на грудь и ключицы.

Стас вздохнул, прикрыл глаза и показал на ухо. Кричать он не собирался. Смотреть на неодетую подопечную – тоже. Фигурой бог или пластические хирурги Регину не обделили, а это дерьмово сказывалось на либидо Вероцкого. Так что, открыв глаза, он уставился чуть выше ее плеча, на хмурого молодого мужчину за спиной девчонки. Его вид вызывал только самые забавные ассоциации. Например, мысль о том, как приятно на душе, когда обломал кому-то хороший секс под музыку. Пусть даже слишком громкую и ни капли не возбуждающую.

Стас проследил за взглядом всклокоченного типа, замечая, как он смотрит на девочку-катастрофу. Ах, как смотрит… Хатико бы позавидовал.

– Что? – еще раз крикнула Регина, явно не поняв толстого намека с указанием на уши.

Что оставалось делать? Вероцкий просто схватил хозяйку квартиры за плечи и убрал с пути, а потом шагнул через порог, скинул ботинки и мимо «доставщика» направился в зал. Правда, тот попытался его остановить, но был подвинут с той же легкостью, что и Регина.

И тогда наступила блаженная тишина. Или от грохота у него окончательно атрофировался слух?

– Регина Денисовна, – вкрадчиво заметил Стас, когда отмершая соседка показалась из коридора, – я понимаю, что вы предпочитаете громкую музыку, но о соседях тоже иногда думать стоит. И если я по зову службы явился к вам сам, другие могут вызвать полицию.

Подопечная прищурилась, с вызовом глядя на него, и явно собралась ляпнуть что-нибудь невероятно глупое, но не успела. Ее прервал полуголый курьер:

– Это и есть телохранитель? – усмехнулся он. – А Серж, случаем, не поскупился? Какой-то худой и низенький.

Стас ласково улыбнулся. Выглядит вроде бы взросло, а наивный – среди «соколов» редко водятся качки, в их гордой организации важна реакция и сила, а не мышечная масса. Растяжка, гибкость и умение владеть телом и оружием. Угроза настоящая, сокрытая, а не внешняя.

– Не поскупился. – Ворчливый тон подопечной искренне его удивил. Впрочем, Регина не поскупилась на объяснения все с тем же ворчанием: – Видела его пресс. Каменный. Не чета моему или твоему, Влад.

– Пресс еще ничего не значит, – фыркнул названный Владом курьер.

Стас машинально спрятал имя в памяти, чтобы завтра попросить пробить по базе всех Владов, с которыми его подопечная может иметь связь. Столь же машинально Вероцкий отметил ревниво-оценивающий взгляд гостя Регины в его сторону и откровенно голодный – в сторону девушки. Не хочет оказаться подвинутым, хотя бы на вторых ролях? Да он и не собирается никого двигать. Максимум – двигать самому прочь отсюда.

– Так что насчет музыки, Регина Денисовна? Мы друг друга поняли? – поинтересовался Стас, делая вид, что не слышал их обсуждение.

– Поняли, Станислав, – выдавила она. – Музыки не будет.

– Вы всегда выбираете столь крайние меры? – Вероцкий покачал головой, подходя к полуголой девице почти вплотную. – Просто не включайте так громко.

Он даже искренне улыбнулся – ужимки ревнующего Влада были слишком забавны – и спокойно направился прочь, собираясь хорошо выспаться перед завтрашним днем. Потом резко затормозил, вспоминая:

– Кстати, Регина, у меня ваш номер есть, запишите мой. Когда мне нужно будет отлучиться по делам, буду вам сообщать; но если срочно понадоблюсь – пишите или звоните, приеду максимально быстро. Сами понимаете, я тоже имею право на личную жизнь.

Он хотел удержаться, очень хотел… но не смог – смерил хозяйку квартиры насмешливым взглядом, не скрывая намек: она-то знает толк в личной жизни и веселье. Регина застыла, хватая ртом воздух и покрываясь красными пятнами, а потом торопливо схватила со стола огрызок бумаги и сунула Стасу вместе с ядовито-розовым маркером.

– Записывай, – проворчала она. – И иди наслаждайся личной жизнью, не мешай моей. Сегодня из дома выходить точно не собираюсь.

А потом вырвала из его рук едва записанный номер и вытолкала телохранителя за порог. Стас только усмехнулся: хороший вечер он соседям всяко сорвал, это же заново настраиваться надо, зато себе обеспечил. Сейчас смотается в магазин за едой (или даже ну его, в быстропит заскочит, за курицей, которой так аппетитно пахло в квартире Регины), потом домой за гантелями, чтобы форму не терять… Идеально.

– 13—

Когда за Станиславом захлопнулась дверь – не без чужой помощи, – у меня подкосились ноги. Вот взяли и подкосились! Слава богу, не при господине телохранителе, а то в который раз за день пасть перед ним ниц я бы не выдержала. Влад подхватил медленно оседающую меня и бережно усадил на стоящий поблизости пуфик.

– Регин, все в порядке? – обеспокоенно выпалил он.

Мой милый заботливый мальчик! Каким был эмоциональным еще лет в десять, таким и остался в двадцать семь.

Я кивнула, старясь успокоить сводного брата. Да, конечно, в порядке, просто каждое явление – и вообще существование – выделенного мне телохранителя действует подавляюще. Мы знакомы чуть больше суток, но этот Стас меня… ненавидит? Да, определенно. Он очень своевременно нанят и исправно исполняет свою работу, если б не он, я бы сейчас не беспокоилась о том, что поправлюсь, пожирая тонну роллов, курицы и пиццы, я бы вообще не беспокоилась о фигуре. А также о руке, которую оттяпало бы взрывом, и о коже, потому что ее было бы не спасти. Ладно, возможно, я утрирую, и все обошлось бы меньшими повреждениями, но факт остается фактом. Во-первых, сегодня Станислав был полезен. Во-вторых, он почему-то меня возненавидел. Не знаю, с какого задания его выдернули ради меня, но оно явно было более по душе суровому «соколу». На нелепую девчонку господин телохранитель смотрит со странной смесью отвращения, сочувствия, раздражения и злости. Словно я уличный котенок, грязный, облезлый и умирающий от голода (забавное сравнение, когда лопаешься от количества съеденной еды), который случайно забрел к Стасу в дом. Такого вроде бы жаль, хочется облегчить страдания бедняги, но – увы – за час незамеченного пребывания в доме котенок успел нагадить в любимые ботинки, порвать дизайнерскую занавеску и перевернуть пару дорогущих хрустальных статуэток. Более того, у хозяина дома аллергия на шерсть и мочу: оставить кота – значит обречь себя на муки. Легче прибить, чтоб животина не мучилась.

Когда тебя окатывают ледяным взглядом, явно несущим в себе подобный посыл, сразу становится дурно. Так что сравнение Станислава с гангстером не беспочвенно, как и с инквизитором.

– Все в порядке, правда. Просто голова закружилась от энергетика, – выдавила я и усмехнулась: – Не привыкла к такой концентрации кофеина.

– Ага, конечно, именно кофеина, – хмыкнул Влад. Он опустился передо мной на корточки и заглянул в лицо. – Только вот не надо тут кваситься из-за какого-то зарвавшегося мальчишки, которому, заметь, платят, чтобы вел себя с тобой обходительно.

Почему у меня не брат, а хитрый наблюдательный жук?

– Мальчишки? – развеселилась я. – Милый мой, по сравнению с ним мальчишкой выглядишь ты.

Влад в свои двадцать семь действительно выглядел максимум на восемнадцать. Обаятельный, синеглазый, высокий, с приятной фигурой… В нем были все задатки прекрасной модели и идеального актера, а вот брутальной мужественности – ни на грош. Владику стоило бы пойти по стопам своей временной мачехи (моя мама продержалась с его отцом аж три года!) и блистать на сцене, но он выбрал другую сферу деятельности. В которой тоже работает на камеру и покоряет сердца зрителей, но иначе…

– Я хорошо сохранился, – буркнул оскорбленный брат. Но, увы, на правду не обижаются.

– Ага, настолько, что тебе не продают спиртное, – окончательно поддела его я.

Влад показательно надулся, но продолжил сидеть рядом. Нахмурился, подхватил мою ладонь, ласково перебирая пальцы…

– Ладно, в задницу твоего телохранителя, он нас обоих бесит, – наконец выдавил брат. – Желательно в чужую, моя или твоя для этого не предназначены.

Я хрюкнула, сгибаясь от хохота, а Влад безбашенно улыбнулся. И мы продолжили упиваться своим кодом одиннадцать – шестьдесят девять, решив, что пиццу и крылья можно еще оставить на завтра, но вот роллы доесть нужно обязательно! Правда, музыку больше не включали, ограничившись ситкомом и хорошим настроением.

Отключились так же на диване, в обнимку, под очередную забавную серию. И мне снилось, как брат осторожно гладит меня по голове, перебирая волосы. Или не снилось?

* * *

Утро добрым не бывает. Хотя бы по той простой причине, что в «доброе» утро жесткая, но восхитительно теплая подушка в виде мужского плеча не сбегает от тебя еще до рассвета, потому что жаждет «успеть запилить новый контент, пока соседи с новыми силами не взялись за перманентный ремонт». Это безбожно. Без-бож-но! И плевать, что Влад мой брат, а не парень, мог бы хоть маленько совесть поиметь и не будить спозаранку.

В итоге уже в пять утра я валялась на разложенном диване, пялилась в потолок и не могла заснуть. В голове кружилась сотня мыслей, и ни одна из них не была хоть на грамм адекватной. Перед глазами проносились отрывочные кадры вчерашнего дня, в ушах грохотало, к горлу подступала тошнота. Взрыв – утреннее падение – стеклянная крошка на асфальте – Станислав, без доли раздражения обрабатывающий мне колени, – покореженная дверца автомобиля – танцы под оглушающую музыку – взгляд Влада – взгляд телохранителя, пристальный, ненавидящий, – легкое, почти невесомое прикосновение к колену…

Я застонала, закрывая лицо подушкой, а потом решительно вскочила. Ладно, досплю днем, а сейчас надо заняться собой! У меня нет соседа с перманентным ремонтом, как у несчастного брата, зато есть кроссовки, спортивная форма, тонна калорий, усвоенная вчера организмом, и куча платьев, в которые ни за что не получится влезть, если продолжу в том же духе.

Через пятнадцать минут, наскоро собрав волосы в высокий хвост, подкрасив ресницы и сварив кофе (от энергетика, вообще-то, тоже бывает похмелье, а кофе… будем считать, что клин клином вышибают), я толкнула тяжелую дверь подъезда и вышла на улицу. Было прохладно и свежо, в ветвях деревьев пели птицы, на траве сверкала роса, слабые лучи утреннего солнца ласкали кожу. И пустота, ни единого человечка – рай на земле.

Утренние пробежки я, человек со сбитым графиком, люблю только за это – за спокойствие и тишину безлюдных улиц. Ну, а еще за возможность держать тело в тонусе и дышать свежим воздухом. Насколько в большом городе воздух вообще бывает свеж.

Я блаженно потянулась и присела на лавку. Сначала допью кофе, предусмотрительно налитый в одноразовый картонный стаканчик, а потом уже отправлюсь на пробежку по привычному маршруту: по дворам, потом вокруг квартала, через парк – и домой. После вчерашнего дня нервов и чревоугодия даже киоск «Подорожника» (забавной, но довольно вкусной пародии на Макдак) не будет манить ароматами.

Когда я решительно поднялась, собираясь сделать последний глоток и вышвырнуть стаканчик в урну, за спиной раздался вкрадчивый голос:

– Доброе утро, Регина. Неужели вы забыли, что я просил звонить, когда соберетесь выходить из дома?

Стоит ли говорить, что я от неожиданности выронила злосчастный стаканчик, заплескав остатками темной жидкости белые кроссовки?

– 14—

– Я… – пробормотала я, опуская взгляд на кроссовки, и не нашла ничего более умного, чем констатировать факт: – Я вышла на пробежку.

– Я заметил, – кивнул Станислав. – Шесть утра, и никакого чувства самосохранения.

– Но…

Именно в этот момент, стоя под пристальным, осуждающим взглядом золотисто-карих глаз и пытаясь оправдываться, словно нашкодившая школьница, я вдруг осознала: а какого черта? С чего вдруг мне необходимо перед ним оправдываться? Не позвонила, значит, не было нужды. И сдержав едва не сорвавшийся с губ лепет о том, что «не решилась будить так рано», я сглотнула и выпалила:

– Вот именно, шесть утра. К тому же ты сказал звонить не «когда соберусь выйти», а «если срочно понадобишься». Сейчас не понадобился. Какой идиот решит нападать в такую рань?

Господин телохранитель вздохнул, покачал головой и вновь уставился на меня. Классические инквизиторские черты вновь проступили на его лице, вызывая у меня ответный приступ дрожи.

– Могу показать статистику: именно в такую рань и нападают. Вам, может, и не проблема, но за убитую подопечную отвечать потом мне. Деньгами и репутацией. Хорошо, я уже проснулся и успел заметить, как вы выходите, Регина.

Я вновь вздрогнула. Не от слов об убийстве (вчерашние посиделки с Владом помогли расслабиться, а его выводы – успокоиться; убить меня точно не хотели), а от легкой хрипотцы в голосе Станислава. В его устах мое имя звучало, как из пасти хищника, – резко, раздельно, рычаще. Р-р-регина. Мурр.

Сглотнула, поймав себя на этой мысли, и тряхнула головой. Телохранитель явно понял этот жест по-своему, потому что перестал топтаться на месте, а шагнул вперед. Ко мне. Хрустнул шеей и заявил:

– Повторяю иначе: если куда-либо соберетесь выходить из дома – даже в магазин, в театр или на встречу с подругой, – сообщайте мне, потому что я обязан вас сопровождать. И о гостях сообщайте, а то мало ли какие вечеринки устраивать еще будете. – Лицо его оставалось неизменно, не дрогнул ни один мускул, пока говорил, как у сурового королевского гвардейца; зато глаза живо и насмешливо блеснули. – А теперь прошу, задавайте курс.

Суть сказанного я поняла лишь через пару секунд, а вернее, суть последней фразы. И тогда судорожно оглядела телохранителя с ног до головы: спортивные штаны, майка с коротким рукавом, идеально облегающая рельефную грудь и руки, кроссовки, в руках – бутылка воды. Все привычно черное, но совсем не официальное. Вывод напрашивался один: сегодня утром у меня будет компания.

И боюсь, каждое последующее утро тоже, если я решусь снова выйти на пробежку, чтобы избавиться от пары лишних калорий.

– Я могу и сфотографировать, если дело в этом, – прозвучало насмешливо, но с нотками понимания.

Я едва не подавилась воздухом. Эй, ради селфи в спортивной форме, после которого можно спокойно пойти домой, распинаются только идиотки. Я. Не. Идиотка! Я занимаюсь спортом, потому что это полезно.

– Это пробежка, а не фотосессия, – буркнула я.

– Как скажете, Регина.

Он пожал плечами и, запрокинув голову, сделал пару глотков воды из бутылки. Шея открылась, кадык размеренно дернулся, подбородок обострился. Он и двигался как зверь, под стать этому своему «Р-р-регина».

Я отвела взгляд, помахала ногами, чтобы стряхнуть потеки кофе с кроссовок, и решительно двинулась вперед. Ладно, маршрут привычный, буду вести себя так, словно нахожусь совсем одна.

Честно, компанию во время пробежек я не любила, поэтому и выходила так рано. Утро для меня было сродни единению с природой – в городе редко можно ощутить его, но ранние часы обладают какой-то магической силой. Деревья шуршат кронами, птицы выводят трели, на траве поблескивает роса, аромат выхлопных газов, осевший за ночь, еще не успел до конца отравить свежий воздух… Все вокруг дышит жизнью, даже стены каменных коробок, ведь внутри них живет столько людей. Сотни. Тысячи. И ты бежишь, ощущая, как легкие жадно хватают воздух, как тебе его не хватает, как кружится голова. Ты бежишь, понимая, что всего лишь маленький человечек в этом огромном мире. Человек города, которому приоткрылась завеса настоящей жизни.

Впрочем, когда дыхания начинает окончательно не хватать, все очарование пропадает. Я не марафонец, выдыхаюсь быстро. И сегодня свидетелем моего фиаско станет Станислав Вероцкий – телохранитель, который слишком предан своему делу.

Если раньше я никогда не замечала, сколько времени уходит на пробежку и как я себя во время нее ощущаю, сегодня не могла думать ни о чем другом. Постоянно поглядывала на часы и оценивала себя со стороны. Итак, на пятой минуте на лбу выступила испарина, на десятой я начала слегка задыхаться, но шаг не сбавила; на пятнадцатой искренне захотела ненадолго остановиться; на семнадцатой в горле разгорелся пожар, а от привычного маршрута оставалась еще третья часть; на двадцать третьей минуте я запнулась… и вездесущий телохранитель почти привычно ухватил меня за шкирку.

Спасибо, промолчал, только деликатно всучил в руки бутылку с водой и подтолкнул идти дальше. Я неосознанно отвинтила крышку, сделала пару жадных глотков, пытаясь затушить огонь в горле, и только тогда осознала, что бутылка-то его. Та самая, к которой Стас так страстно прикладывался еще на крыльце.

Сглотнула. Крепче сжала бутылку. И ускорила шаг.

– Спасибо, – сипло выдавила я.

– Не за что, – отозвался плетущийся следом Стас.

Стоило бы вернуть ему воду, но я лишь топала вперед, не переходя снова на бег, и мысленно корила себя за внезапное смущение. Регина, ты знаешь, как выглядеть идеально, ты водишь за нос кучу деловых партнеров дядюшки, строишь из себя прекрасный музейный экспонат, на который можно только смотреть, но руками не трогать, а что сейчас?

– Осторожней, Регина, – раздался голос у меня над ухом, а сильные руки на этот раз ухватили за талию, вынуждая податься чуть вправо. – Самоубийство об столб тоже не входит в перечень ваших возможных смертей, пока я работаю.

Я вздрогнула, ощущая, как у меня за спиной размеренно бьется сердце в его груди. Не чета моему бешеному зайцу!

А что сейчас?

А сейчас ты, Региночка, какого-то черта дрожишь от прикосновения мужика, которого знаешь меньше двух суток; ощущаешь себя ведьмой пред хмурыми очами инквизитора и беспокоишься, что он увидит тебя после пробежки, всю потную и замученную. Не слишком ли рано таять? Или увидела красавца – и все, голова поехала?

– Я не собиралась убиваться, просто задумалась, – проворчала я, уворачиваясь от чужих рук.

Кинула беглый взгляд на спутника и ускорила шаг. Ну да, красивый. Так что имею полное право немножко пооблизываться. Но руками не трогать – он тоже, как и я на переговорах, «при исполнении».

– 15—

Пробежка стала для Стаса сюрпризом. Позор… но он не заметил, когда Регина вышмыгнула из квартиры, зато лицом к лицу столкнулся с ней на крыльце. Благо хоть дар речи не потерял и вовремя сориентировался, вывернув ситуацию в свою пользу. Неужели она успела выскочить на улицу, пока он умывался? Что за дурацкое совпадение? Да и зачем девчонке вообще в такую рань понадобилось выходить из дома?

В пробежку он не верил. Ни капли. До последнего. Честно, такие фифы даже в тренажерный зал ходят только ради того, чтобы потом выставить в соцсети фоточку с подписью «моя тренировочка» и сотней смайликов-сердечек. За все время нахождения в зале они не берут в руки ничего тяжелее телефона, а на тренажерах лишь красиво сидят, позируя в зеркало. Стас таких встречал пачками, а с парочкой даже пытался встречаться. Правда, эти дамочки каждый раз выбешивали его на третьем свидании, когда, едва не грохаясь в обморок от голода, жевали в кафе пожухлый листик салата и отнекивались от обычной прогулки по набережной. И причиной отказа была не примитивная нехватка энергии, а гребаная головная боль!

Как в такой ситуации быть романтиком? Хотя ты уже не романтик, если попадаешься на крючок губ уточкой и тонн косметики.

Однако Регина смогла его удивить. Она. Действительно. Побежала. Ровным темпом, уверенно, довольно быстро и даже не останавливаясь на передышки. И это… внушало уважение.

Шлюшка шлюшкой, но выдержки ей не занимать. И маршрут выбрала приятный: безлюдный, красивый. По дворам, минуя крупные улицы; через зеленеющий парк в сторону реки; потом срезать через главную площадь, в такой ранний час совершенно пустую, и вернуться обратно по узенькой улочке под сенью тополей. И весь путь она миновала без единого писка, не пытаясь даже вытащить телефон, чтобы запечатлеть момент. Или себя любимую.

Утренний воздух пьянил. Настолько, что, когда они уже вошли в подъезд и остановились на лестничной площадке, Стас заметил:

– Если у вас нет никаких планов, я сегодня часа в три поеду в зал, позанимаюсь немного.

Удивленный взгляд Регины подействовал как антипохмелин, резко убивая пузырящееся в груди беспричинное счастье.

– А, да, конечно… – пробормотала она, поворачивая в замке ключ. – Езжай, я планировала сидеть дома. Честно, одна не уйду никуда.

Стас кивнул, но, когда Регина уже открыла дверь и собиралась скрыться в своей квартире, вдруг предложил:

– Можно со мной, если желание есть.

Он сам не понимал, зачем предложил, затея ведь идиотская. Во-первых, тренажерный зал находится в подвальчике главного здания «Сокола», там слишком тихо и порой даже скучно. Во-вторых, любовница крутого дядьки явно привыкла к дорогим залам. Их скромный подвал станет для нее адом. В-третьих… зачем она нужна Стасу? Чтобы мешалась под ногами?

Но Регина внезапно лучезарно улыбнулась и, прежде чем скрыться за дверью, отозвалась:

– Спасибо, я подумаю.

А вот Вероцкому думать не хотелось.

* * *

Меня колотило. В прямом смысле слова! Нервная дрожь пробивала от макушки до самых пяток, да так, что хотелось закутаться в плед и лежать, изображая гусеничку в коконе. Что я, собственно, и сделала, предварительно заварив чашку горячего чая и поставив ее на прикроватную тумбочку.

В комнате повалилась на постель, завернулась в теплое пуховое одеяло и попыталась осмыслить, что только что произошло. А произошла у меня самая странная утренняя пробежка на все века, главным спонсором которой оказался господин телохранитель/инквизитор/гангстер/плохой-мальчик/суровый-бизнесмен (нужное подчеркнуть) собственной персоной. Именно он всю дорогу сверлил мне взглядом спину; из-за него я не осмеливалась остановиться хотя б на секундочку, чтобы перевести дух; это он как ни в чем не бывало протянул мне свою бутылку минералки, помог избежать неловкой ситуации… спас вчера! Уже одного этого хватает, чтобы испытывать к Станиславу странную смесь неприязни и благодарности.

А еще… еще он та-ак посмотрел на меня на лестничной площадке, что щеки до сих пор горят. Приходится часто ловить на себе множество разнообразных взглядов – от откровенно пошлых и раздевающих до восторженно-обожествляющих, – но сейчас просто стало не по себе. Как и всегда в случае с телохранителем.

Я вздохнула, обнимая руками чашку горячего чая и делая большой глоток. По телу разлился жар, словно огонь охватил каждую частичку. Настоящее пламя, на котором ведьма горит каждый раз, когда ее палач рядом.

Никогда не считала себя ведьмой, а теперь постоянно об этом думаю. Каких-то двое суток сломали мозг порядочной девочке, предпочитающей размышлять только о работе, семье и любимых занятиях. Теперь она мучается ночами от бессонницы – и плевать, что на самом деле всему виной полторы банки энергетика, – и не может решить, стоит ли присоединиться к тренировке телохранителя или лучше не позориться.

«Нет, не пойду!» – твердо решила я, проваливаясь в сон.

Я сидела на полу у холодной каменной стены, руки стискивали ржавые полоски железных браслетов, соединенных цепями с крепко сидящими в полу кольцами. Крошечная влажная каморка с ковром из гнилых опилок. Металлическая дверь с решетчатым окном и маленькой дверцей внизу – для еды. Клетка. Камера.

У противоположной стены стояла миска с водой. Пить хотелось смертельно, я попыталась до нее дотянуться, но цепи сильно ограничивали движения. До миски оставалась пара каких-то жалких сантиметров, которые никак не удавалось преодолеть. В горле саднило, губы потрескались без влаги, язык высох. Хотелось кричать, но не получалось, хотелось плакать, но для слез тоже нужна была вода.

Когда в двери послышался шорох замка, я была так измотана, что не могла поднять голову на вошедшего. Судя по ботинкам – мужчина. Уверенная походка, ровный шаг, темная аура и властная хватка руки на моем подбородке.

Секунда, две… мужчина ласково погладил пальцами щеку, обвел скулы, овал лица, а потом словно опомнился: шумно выдохнул, впиваясь пальцами мне в кожу, и рывком заставил поднять голову.

Последнее, что я помню: кошачьи золотисто-карие глаза и настойчивый поцелуй, на который не успела ответить.

Проснулась рывком. Одеяло валялось на полу, я прижималась спиной к стене, уползя в дальний конец кровати, на тумбочке стояла чашка давно остывшего чая, а во рту было сухо, как в пустыне. Если сейчас же не сделаю глоток воды, я умру! Потянулась к чашке через всю кровать и едва не завалилась от мелькнувшего перед глазами воспоминания. Совсем свежего и едва не ускользнувшего.

Камера, наручники, золотисто-карие глаза… Что за черт?! Я в жизни о таком даже не думала!

Ага, конечно. А кто мысленно уже второй день величает телохранителя инквизитором?

– 16—

Если бы в тренажерный зал «соколов» продавали абонементы, я бы купила себе годовой. Или сразу пожизненный – правда, финансов бы не хватило.

Классное место! Жаль, закрытое и от дома далеко.

Да, я приняла внезапное предложение Станислава. И да, никогда не делаю из себя куколку с идеальным макияжем, когда иду в зал, но на этот раз расстаралась: косметика была водостойкая, а спортивный костюм идеально подчеркивал формы. Но как бы шикарно я ни выглядела, телохранитель, хоть и сам предложил такой вариант, совсем не ожидал, что объект охраны увяжется за ним: на звонок ответил удивленно, а всю дорогу то и дело кидал в мою сторону оценивающие взгляды. Не знаю, к какому выводу пришел, но в здание проводил меня тайными ходами. Видимо, не желал демонстрировать коллегам свою новую головную боль.

У входа в зал он кивнул на одну из дверей, коротко бросив: «Женская», – и скрылся за соседней. Так я была полностью предоставлена сама себе, потому что Стас внезапно куда-то пропал, отдав в женское пользование не только раздевалку, но и весь тренажерный зал.

В большом помещении горел свет, тишину разрезал мерный электрический гул. Я прошлась по периметру, рассматривая оборудование, довольно кивнула, примерно прикинув план сегодняшней тренировки (силовые я не любила, предпочитая поддерживать фигуру с помощью кардио и растяжки, а не «качать орех»), и направилась к музыкальному центру, стоящему в дальнем углу. Какую музыку слушают бравые «соколы»? Рок? Рэп? Инди?

Я нажала пару кнопок, оживляя технику, и вздрогнула, когда услышала бодрый голос диджея. Радио? Птицы высокого полета выбирают попсу?

* * *

Раз уж Стас оказался в офисе, стоило узнать новости. По его просьбе аналитики должны были проверить контакты Регины и собрать досье на всех Владов, с которыми она общается. Пусть девочка пока развлекается в зале, а он прогуляется наверх.

В пять вечера в воскресенье в здании уже никого не было, но в подставке для бумаг пестрели две ядовито-зеленые папки с его именем на корешке. Владислав Кириллов и Влад Ежов. С фотографии в первой папке на Вероцкого смотрел щуплый паренек лет пятнадцати с длинными русыми волосами, собранными в хвостик на макушке. Мимо! А вот второй парень оказался тем самым вчерашним курьером. Повезло, что у Регины в окружении так мало Владов, и повезло, что их аналитики могут достать досье на любого.

– Ежов? – усмехнулся Стас, пробегая взглядом по страничке. – Серьезно?

Колючим Влад Ежов не выглядел. Он больше напоминал упитанного кота, который привык лопать сметану тоннами, но знает, что его все равно будут тискать и любить. Во взгляде парня на фотографии читалось именно это: превосходство. Толстое пузо этот кошак еще не наел, но явно был уверен в своей неотразимости в любом виде и положении.

Хотя нет, кот – слишком хорошее сравнение. Кошек Вероцкий любил, а мужиков, ехидно ухмыляющихся с фото, – ни капли.

Стас хотел было отложить папку и спуститься в зал, на время забыв о работе, но взгляд его зацепился за должность в графе профессия: «Учитель-геймер». И чем этот хмырь занимается? Профессионально учит играть? Развивает детей играми на поиск предметов? Преподает шутя? Если делают такие странные записи, хоть объясняли бы, что они значат!

В итоге Вероцкий просмотрел шапку досье целиком. Узнал возраст вчерашнего гостя, его вес, телосложение и даже привычки. А хмырь-то оказался на пару лет старше самого Стаса – двадцать семь, почти тридцатник, – разве что выглядел моложаво, почти ровесником Регины. Более того, мужик явно с детства пускает слюни на его объект охраны, потому как постоянно радует ее подарками и спокойно общается с Рассольцевым, а еще приходится Регине «сводным братом» только на словах: без какого-либо кровного или даже документального родства. Его отец пару лет считался опекуном девчонки, но на этом все, удочерять он ее не собирался. Впрочем, неудивительно, если учесть, каким мимолетным оказался их брак с ее матерью.

Возможно, втайне от богатенького любовника Регина и Влад состояли в сексуальных отношениях. Доподлинно это не было известно, но имелись «замечательные» фотографии, подтверждающие возможность. Более того, имелись глаза, которыми Стас вчера сам видел полуобнаженные тела этих двоих.

На фото же Регина с Владом уютно устроились на пляже: мужчина лежал на песке, а девчонка растянулась у него на груди, прикрыв глаза. Второе фото было сделано в торговом центре: Влад заглядывал в раздевалку к Регине, а в приоткрытую шторку было заметно, как она то ли застегивала, то ли расстегивала бюстгальтер. Третий кадр в бассейне.

Откуда вообще взялись эти фото?

Когда Стас все же спрятал папку в сумку и спустился в подвал, хмурясь от раздумий, музыку он услышал издалека. Тошнотворная попсовая песенка орала на весь коридор, вырываясь из-за приоткрытой двери, а когда Стас оказался ближе…

Девчонка танцевала. Вернее, на самом деле Регина всего лишь исполняла перед зеркалом аэробные движения, но последовательность была так приятно подобрана и хорошо ложилась на музыку, что была похожа на танец. Стас даже забыл, что не сильно-то жалует попсу. И что вообще планировал не включать музыкальный центр, а напрячь мышцы в приятной тишине.

Вдруг Регина застыла, во все глаза глядя в зеркало, и резко обернулась. Секунда, другая…

– Ой, никого не было, вот я и включила погромче, – выпалила подопечная, кидаясь к музыкальному центру и выключая звук. – Я уже заканчивать собиралась.

Щеки у нее раскраснелись, на губах сияла улыбка, светлые волосы на кончиках начали завиваться, а пышная грудь рвано вздымалась в такт дыханию. Красивая. Девушка. Но и грудь тоже, стоит признать.

Стас хмуро отвел взгляд, ловя себя на мысли, что с удовольствием последил бы за ее «танцем» дольше. Он и сам бы с радостью станцевал. Танго, например.

Ага, с любовницей крутого дядьки, который платит Вероцкому за ее охрану. Невероятно умная идея.

– Занимайтесь, Регина, сколько пожелаете. И музыку включайте на ваш вкус, – со вздохом разрешил Стас. – Мне пойдет любая.

Девчонка просияла, словно ей предложили горшочек с золотом, и развернулась к музыкальному центру, поправляя на ходу волосы. Предыдущая радиоволна с российскими новинками сменилась на более приятную зарубежную мелодию. Вероцкий удовлетворенно кивнул своим мыслям и направился к беговой дорожке – слегка разогреться перед силовыми. Регина же оккупировала велосипед.

Он честно старался не смотреть на подопечную (и так прекрасно знал, что дамочки, завоевавшие внимание больших шишек, умеют быть сексуальными), но она словно притягивала взгляды каждым движением. Тем, как скользила рукой по шее, словно лаская кожу, и откидывала влажные пряди волос; как выгибала спину; как тяжело дышала, не обращая внимания, как сильно модный спортивный топик подчеркивает грудь, совершенно ее не открывая.

А потом Регина занялась растяжкой… и Стас пожалел, что вообще додумался позвать ее с собой. Зачем? Пусть бы сидела дома и не мешала ему заниматься, испуская свои феромоны!

«Правильно, раз секс из нее так и рвется, то и двух трахалей будет мало», – ворчливо подумал Вероцкий, поворачиваясь к ней спиной. Но все равно продолжал краем глаза замечать отражение в зеркале, где Регина успешно демонстрировала, как хорошо умеет раздвигать ноги.

Или это сам Стас просто воспринимает все настолько пошло.

– 17—

Забавно, но Станислав не мешал мне заниматься, даже когда явился в зал после долгой прогулки. Ни капли не мешал! Потому что с выражением невероятной брезгливости просто-напросто отвернулся от раздражающего фактора в моем лице и тягал железо.

Я уже успела с наслаждением потянуться, ощущая, как встает на место каждая косточка уставшей за рабочую неделю спины и как приятно ломит ноги, а господин телохранитель все так же с упоением насиловал тренажеры. Впрочем, сейчас он с задумчивым видом качал руки тяжеленными гантелями. Мышцы напрягались, рельефно вздымаясь под футболкой… Красота.

Придирчиво осмотрела в зеркало собственные руки. Тренер в зале, куда я иногда наведываюсь, давно возмущается, что мне пора приступать к правильным тренировкам, а не просто прыгать, поддерживая фигуру. «Попу подкачать, руки поправить, грудные мышцы поддерживать в тонусе, а то совсем уже…» Неужели у меня такие ужасные руки? Очередной пристальный взгляд на отражение. Руки как руки. Стройные, нежные, но да, без видимого рельефа. А грудь?

В какой-то момент, раздраженно смахнув капли пота со лба и оттянув тонкую ткань спортивного топа, я уже готова была содрать его к чертям собачьим, чтобы удостовериться, что с грудью все в порядке, но была остановлена грохотом покатившейся по полу гантели. Я подскочила, мгновенно отпуская топик и оборачиваясь. Конечно же, гантелька сбежала от Стаса – неудивительно, я бы тоже сбежала, когда тебя стискивает в руках хмурый мужик! – и покатилась прямиком к моим ногам.

«Иди к мамочке, милая, она тебя защитит!» – мысленно проворковала я, подхватывая ее на руки. И едва не ухнула вниз под весом крошечной на вид мерзавки. Он это в одной руке держит? Как?!

Телохранитель задумчивым взглядом проводил гантель и отвернулся, все так же продолжая на меня не смотреть. Словно теперь, когда его «игрушка» попала в мои загребущие лапки, она попала под заклинание невидимости. Ах, так?

– Возвращаю владельцу, – натянув на лицо самую ласковую из улыбок, проворковала я и грохнула гантель на лавку рядом со Стасом. – Не теряй.

– Хорошо, – кивнул он.

И все. Он просто подхватил гантель и продолжил тренироваться, едва заметно шевеля губами – видимо, подсчитывая количество раз.

– Руки качаешь? – задала наитупейший вопрос, присаживаясь рядом на лавку.

Стас промолчал, продолжая считать.

– А это вообще чем помогает? – выпалила в очередной раз, мысленно себя отчитывая.

Ни-че-го. Ноль реакции. Я глубоко вздохнула, едва удержавшись от порыва спрятать в ладонях лицо, пылающее от стыда за собственное поведение, и оттолкнулась от лавки, вставая. Ладно, занят человек, не буду мешать. Лучше еще немножко потянусь, а потом пойду в душ – видела дверь в раздевалке. Эхх, сейчас бы еще в бассейн! Натянуть купальник, постоять пару минут под теплым душем и нырнуть в прохладную воду, нежно ласкающую мышцы. Лучше массажа. Лучше мужчины, скажу я, потому что вода не ищет в тебе недостатки, зато удовольствие дарит… ммм…

Но вразрез с мыслями с губ само собой сорвался очередной вопрос:

– А может, расскажешь, как с гантелями работать?

В следующее мгновение Стас повернул голову в мою сторону. Ни капли не изменившись в лице, зато глянув этим фирменным взглядом инквизитора… от которого у ведьмы подкосились ноги. Ох.

– Я просто задумалась, что руки обвисли, да и вообще… – пролепетала я, ощущая, как приятно замирает в груди сердце, а потом вновь пускается вскачь.

Стас, ни разу не посмотревший на меня за все время нахождения в зале, теперь не отводил пристального взгляда. Словно сканером, изучил глазами мое лицо, шею, плечи, руки, грудь – каждый миллиметр внезапно запылавшей кожи – и вынес вердикт, переспросив:

– Рассказать?

А я облегченно выдохнула. Все, контакт налажен! Яростные гляделки на месте, ехидство в голосе – тоже. Можно расслабляться и отказываться от идеи, потому что иначе на следующий день тело откажется двигаться от перенагрузки. Но я стоически ответила:

– Ага. Как лучше качать руки? А грудь?

И вновь плюхнулась рядом с ним на лавочку, подаваясь ближе. Чертов характер!

Я всегда была провокатором, с самого детского садика. Доводила ребят до слез, вызывала на драки, прятала игрушки, скандалила с воспитателями. В саду меня, маленькую хулиганку, ненавидели все. Но больше всего меня недолюбливали малочисленные мальчишки. Почему? Я была такой плохой? О нет, просто наслаждалась яркими эмоциями, направленными на мою ни капли не скромную персону.

Потом успокоилась, послушалась Владика, который вечно повторял, что я милая и добрая (где-то в глубине души), перестала всех задирать и стала настоящей девочкой. Милой булочкой в платьицах с воланами… и игрушечным пистолетом в кобуре под мышкой. В школе пистолет сменился на бамбуковую палку, с которой ходила на уроки (почему бы и нет, если после уроков сразу шла в секцию ушу), а в институте – на ножик-бабочку. В общем, жажда острых эмоций, кажется, осталась где-то в детстве, уступив место паиньке Регине.

– Хорошо, слушайте, – процедил Стас, не отводя взгляда.

А эта «паинька» за каких-то два дня и один всплеск адреналина снова превратилась в мерзкую хулиганку, которая пытается довести опасного мальчика. И тащится от прожигающе-ненавидящего взгляда.

Я ведь тащусь, да?

* * *

Эта девчонка решила его достать. Определенно. Почему еще она сейчас сидит напротив, смотрит самым нахальным на свете взглядом и сжимает пальцами его колено. Не просто сжимает, а осторожно и ласково поглаживает через ткань спортивных брюк. Мало ему постоянно лезущих в голову пошлых шуточек?

– Тогда предлагаю взять гантели, – выдавил Вероцкий, многозначительно опустив взгляд на тонкие пальцы с длинными ногтями. – Лучше легкие.

Регина словно только сейчас поняла, что делает. Приглушенно ойкнула, отвернулась и кинулась к стойке за инвентарем. Да, конечно, так он и поверил! Великая стесняшка вчера предстала в действии, когда открыла Стасу дверь, не стесняясь полувозбужденного мужчины за спиной и своего неприличного вида.

Вероцкий мысленно выругался.

Девчонка действительно слушала внимательно, пыталась повторять, запоминала, какие упражнения с какими зонами помогают работать, – в общем, выступала в роли дурочки, которая никогда не пыталась подкачать руки. Когда Регина в третий раз не смогла правильно повторить упражнение, Стас даже позволил себе задуматься: а может, и правда дурочка?

А когда она в итоге уронила гантель, едва не попав ему по ноге, Вероцкий не выдержал:

– Серьезно? Вы никогда не работали с утяжелителями?

– Не было необходимости, – огрызнулась подопечная, поднимая инвентарь. Потом опустила голову, разглядывая собственную грудь, и добавила: – По крайней мере, мне так казалось. Когда в зале много девушек, а ты выглядишь неплохо, как-то не задумываешься о таком.

Стас вздохнул, потер ладонями лицо. Неужели не шутит?

– Хорошо. Еще раз, – терпеливо повторил он. – Обопритесь рукой и коленом о скамью, гантель держите в другой руке, а теперь медленно поднимайте гантель от себя и вверх. Да нет же, уже упор делаете не так!

– А как тогда? – возмутилась девчонка. – Хоть показать можно? Я со слов не понимаю.

Вероцкий стиснул зубы, рвано выдохнул и бросил:

– Можно.

А потом просто резко шагнул к подопечной и, ухватив ее за поясницу, переставил колено и ладонь, опирающиеся о лавку. Потом надавил между лопатками, чтобы спина оставалась прямой, перехватил запястье удерживающей гантель руки и отвел ее под правильным углом.

В следующее мгновение внезапный яростный порыв отхлынул, словно волна, оставляя после себя реальные ощущения: сокращающиеся под пальцами мышцы на спине девушки, пульс, стучащий то ли в ее запястье, то ли у него на кончиках пальцев, тяжелое дыхание Регины… и его бедра, практически прижимающиеся к ягодицам, обтянутым эластичной тканью спортивных лосин. А еще закипающее в крови возбуждение.

Стас сглотнул и резко отступил, отпуская подопечную.

– В общем, дальше сами разберетесь. Я пока переодеваться пойду, – выдавил он, уходя.

Правильно, переодеваться и в душ, чтобы избавиться от весьма недвусмысленной реакции организма. Недвусмысленной, но неожиданной.

Его. Никогда. Так. Не накрывало. Так внезапно и резко, всего за пару дней знакомства и сотню раздражающих мгновений. Разве что в школе или на первых курсах универа, и то чертовски редко – Станислав Вероцкий был богатеньким мальчиком, к которому девушки сами с радостью прыгали в постель. Внезапный стояк – это не к нему.

Впрочем, оказалось, что к нему.

– 18—

Сколько нужно времени, чтобы воспылать к другому человеку желанием? Нужно ли для этого душевное единение?

Я всегда считала, что да: нужно притереться, привыкнуть, приглядеться, почти влюбиться… и только потом будет реакция тела. Мне в отношениях с мужчинами вообще с трудом удавалось заставить себя перейти в горизонтальное положение. Тупо не хотелось. Гребаное состояние, когда парень вроде бы нравится, когда ты прекрасно сосуществуешь с ним в одном пространстве, с удовольствием общаешься, любуешься улыбкой, восхищаешься интеллектом, но… не хочешь в сексуальном плане. Ни капельки! Ни на грош! Когда обдумываешь все со стороны, понимаешь, какой он добрый/милый/заботливый/волшебный/офигительный, а когда наедине дело доходит до интима… Ой, кажется, я утюг забыла выключить!

А потом БАЦ – и природа бьет тебя по башке феноменом в виде симпатичного телохранителя. Телохранителя, от одного случайного прикосновения которого охватывает предательская дрожь и щеки горят. И не только щеки.

Стас ушел, а я так и стояла, замерев в дурацком положении, с оттопыренной задницей и гантелькой в отведенной руке. Лицо пылало, ноги подгибались, внизу живота призывно тянуло, намекая, что надо было ловить мгновение и кидаться на мужика. Фа-ак!

Я швырнула чертову гантель на пол и бухнулась на лавку, пряча лицо в ладонях. Это неправильно, природа. Что ты делаешь? Одно дело, провоцировать и наслаждаться реакцией, тащиться от инквизиторских взглядов и маленьких побед – в такую привязанность можно поверить за два чертовых дня. Но… но вот такое крышесносящее возбуждение в условиях сублимации (мы же спортом занимались, энергия должна была конвертироваться!) – это на грани фантастики.

У меня такого никогда и ни с кем не было. Доказано, что у девушек, которые постоянно на максимуме напрягают мозг и тело, в принципе, уровень замещения энергии отрицает проявление любой химии. Правильное питание, физические нагрузки, постоянно работающая голова – и немного «самомассажа», если уж хочется расслабиться, – и все, полноценный секс нам не нужен. Продолжаем быть красивыми статуэтками из музея, которыми можно любоваться, но не трогать руками.

Может, виной всему вчерашний передоз вредной еды?

Когда волна внезапного неудовлетворенного желания схлынула, до душа я едва доползла. Тело ломило, словно Станислав не легонько меня коснулся, а качественно продемонстрировал, почему не стоит вставать в сомнительные позы. В голове звенело, и единственное, чего мне хотелось, был здоровый восьмичасовой сон, которого катастрофически сегодня не хватало.

Правильно, нужно поспать, выкинуть из головы глупости и спокойно жить, как раньше, считая себя фригидной сучкой, наконец решила я. Затолкнула спортивный костюм в сумку, поправила чистые влажные волосы, подкрасила глаза и вышла в коридор… чтобы удостовериться, что жить, как раньше, теперь не получится.

Потому что, шагнув за порог, я впечаталась носом в твердую грудь телохранителя и вновь ощутила, как запылало тело. Словно где-то внутри снесло плотину, сдерживающую потаенные желания, и теперь они отвоевывают мозг, мешая думать.

– Готовы, Регина? Можем уезжать? – раздался над ухом хрипловатый голос.

Я сглотнула и отступила. Потом коротко кивнула и мимо Стаса ринулась к лестнице наружу. Быстрее, быстрее, быстрее – и как можно дальше.

* * *

Отмокая под ледяными струями, Стас решил, что стояк – дело неожиданное, но логичное. Разрядки у него не было уже долго, а тут в пределах досягаемости девушка, рядом с которой в голове с первого мгновения крутятся только мысли о сексе (и не только у него – стоит вспомнить, сколько раз Большой Босс намекала, что эта девчонка, судя по всему, элитная сучка крутого бизнесмена). Шуточки о позах и сравнениях преследовали Стаса без шанса на спасение.

Конечно, девчонка – просто красотка, к тому же явно умеет управлять телом. Ее сложно не хотеть. Но, во-первых, Вероцкий ее телохранитель, нужно соблюдать субординацию – хотя у них нет правила «не спать с клиентами», – а во-вторых, у нее и так имеются два трахаля. Возможно, даже больше. Присоседиться – совсем не вариант.

Стас хмыкнул и, обмотавшись полотенцем, вышел в раздевалку. Если мыслить в таком ключе, внезапный порыв становится совсем смехотворным. Стать третьим? Себя не уважать. Если слишком сильно будет чесаться, можно справиться самому, а потом, когда дурдом с работой телохранителем закончится, найти либо милую девушку на одну ночь, либо что-нибудь долгосрочное.

А с клиенткой Стас будет вести себя исключительно по-рабочему. На публике делать вид, что увлечен девушкой, а наедине молчать и держать лицо. Больше никаких обучений, никаких совместных занятий спортом, никаких…

Но когда Регина врезалась в него, словно почувствовав, что Вероцкий стоит за дверью, он искренне удивился. От нее пахло клубничным гелем для душа, который он сам когда-то оставил в раздевалке – девушек у них было мало, но все же им создавали все условия. Правда, местным гелем еще ни разу никто не воспользовался.

Кроме Регины, которая стояла сейчас перед ним с растрепанными светлыми волосами, смотрела огромными голубыми глазами, обратив к нему чистое лицо, которого практически не коснулась косметика, и благоухала чертовой клубникой, всегда ему нравившейся. Картина, странно не вяжущаяся с образом крутой сучки.

Лучше бы Стас ее не видел. Впрочем, желание его сбылось почти сразу.

– Да, поехали! – Регина вздрогнула, отступила и первой направилась на выход, ровно держа спину и призывно покачивая бедрами.

Она вернулась. Женщина-стерва. Женщина-дрянь. Сердцеедка. Сучка.

– 19—

Хороший слешер и половинка порции темпуры, подогретая в микроволновке, – да, после тренировки; да, не стыдно! – спасли от душевного раздрая. Все же код одиннадцать – шестьдесят девять – хорошая вещь. Если бы не Влад, ни за что не заказала бы все это. И сейчас окончательно занялась бы самокопанием, впала бы в депрессию… а так просто уплетаю после тренировки вредную пищу. Поздно вечером. Опять.

Беспредел!

Но он помог прийти в себя и на следующее утро спокойно поехать на работу. Зарыться там на пару с дядей с головой в документы, обсудить проекты, решить, что/где/когда нужно отремонтировать Котику (Серж пообещал, что через недельку он уже будет как новенький), вбить в базу данных новые контракты. В общем, меня ждала рутинная работа личного помощника шефа, которая наваливалась стремительно и беспощадно, освобождая голову от предательских мыслей.

Да и сам объект мыслей вел себя собранно и спокойно, как и подобает профессионалу: сидел в своей каморке, изучал какие-то документы и планы, бродил по зданию, заглядывая в каждый закуток. На рабочем столе он расположил два монитора и оживленно щелкал мышкой, рассматривая их. Дядя сообщил, что это Станислав Николаевич просматривает записи с камер слежения, я же была уверена – играет. Как пить дать играет! Установил какой-нибудь офисный времясжигатель варианта «три в ряд» или «поиска предметов» и теперь наслаждается. Ну невозможно настолько увлеченно следить за камерами.

Наедине мы с телохранителем находились лишь утром и вечером: пока ехали на работу, пока возвращались домой и во время пробежки. И при этом молчали, как партизаны, перебрасываясь лишь приветственными фразами. Молча преодолевали круг по выбранному мной маршруту, молча сидели в машине – Стас рулил, а я смотрела либо в окошко, либо в экран телефона.

И очень – очень! – редко все же переводила взгляд на него.

Ну, возможно, не настолько редко, как хотелось бы, потому что за неделю я успела детально запомнить его лицо. Могла прикрыть глаза и представить каждую черточку: напряженную морщинку меж бровей; маленький, более светлый, чем кожа, шрамик на подбородке; острые скулы, нос с небольшой горбинкой, явно ломаный, гладко выбритые щеки, на которых к концу рабочего дня уже успевала появиться щетина. И три родинки, ровной линией протянувшиеся по правой стороне шеи, от уха к ключице.

Ладно, признаюсь, я пялилась на него исподтишка, когда появлялась возможность. Ничего не могла с собой поделать. А что тому виной? Да сам телохранитель! Гребаный инквизитор успел за неделю дважды явиться ко мне во снах. Стоит заметить, весьма откровенных и явно обязанных подвергаться цензуре. А в реальности вел себя… достойно, мать его.

Молча распахивал дверцу автомобиля, понуро таскался за мной следом в супермаркете, услужливо таскал сумки с продуктами, даже не требуя его за это покормить, – хотя, честно, мелькнула у меня как-то кощунственная мысль пригласить Стаса на ужин, – и спокойно кивал на прощание, безэмоционально интересуясь, есть ли у меня планы на вечер. Прощупывал почву, чтобы в случае отрицательного ответа поскорее куда-то свалить.

Честное слово, он минут через пятнадцать уже хлопал дверью и куда-то уезжал. С извечной гребаной мечтательно-счастливой улыбкой на лице!

От которой мне почему-то становилось не по себе…

В общем, кроме не самых цензурных слов и сердца, странно сжимающегося от его улыбки – никогда не направленной в мою сторону, стоит заметить – проблем телохранитель не приносил и, на удивление, не раздражал. Я даже подумала, что приставить ко мне защитника было действительно неплохой идеей, хоть больше никаких неприятностей и не случалось. Пока не наступили очередные выходные.

Всю работу мы с Сержем успели разгрести за неделю, так что эта суббота автоматически обзавелась статусом «законного выходного». А в такие дни мы с дядей обычно устраиваем вылазку в общественное место, если у него не намечается иных планов, более интимного характера. Так что субботним утром я, окрыленная планированием предстоящего дня, вновь и вновь набирала номер дяди… чтобы в ответ слышать длинные гудки и монотонный голос оператора, предлагающий оставить сообщение на автоответчик.

Сначала я не предала этому значения (мало ли, вдруг он в душе?), через час начала волноваться (Серж обязательно перезванивает, даже если с женщинами, потому что суббота – время семейных прогулок), еще через четыре часа и тридцать звонков я уже истерично носилась по квартире. Даже успела приготовить блинчики. Блинчики! Мало того что за приготовление выпечки я берусь в самом крайнем случае, так еще и пеку чаще всего не блинчики, а комочки. Но на этот раз от волнения они получились просто идеальные, ровненькие и красивые, жаль, в горло не лезли.

А потом случилось оно. В семь вечера, когда я уже окончательно извелась, телефон призывно пиликнул. Эсэмэс!

«Был занят. Извини, прогулка откладывается. Буду в пн».

Слишком сухо. Слишком резко. Занят? В «пн»? Даже не в понедельник? У него что, пальцы отсохнут написать подробней? Язык отвалится перезвонить?

Беспокойство раздирало грудь когтями, и я вновь набрала знакомый номер, желая узнать подробности. Если дядя сошелся с какой-нибудь красоткой, я только рада буду, но сообщить-то можно. Родня все же, хоть и не кровная! Но на линии мне сообщили, что абонент не абонент и вообще не желает с кем-либо общаться.

И тогда на смену беспокойству пришла злость.

* * *

Неделя у Стаса прошла плодотворно. В своем новом «кабинете» он основал настоящий пункт охраны. Еще один, раз имеющихся охранников было мало. Он изучил план здания, отметил все удобные выходы на случай, если на его объект охраны решат напасть в помещении (глупая идея, но отрицать ее было нельзя), а еще он пересмотрел личные дела всех сотрудников компании. Работал день и ночь, нагло нарушая правило о неразглашении информации. Вернее, правило нарушал Рассольцев, а Стас просто изучал принесенные документы и анализировал их, выделяя потенциально опасные объекты.

К тому же перерабатывать ему не приходилось: Регина как послушная милая девочка по вечерам сидела дома, не пытаясь устраивать дебоши и оргии ни со своим шефом-любовником, ни с синеглазым доставщиком-пиццы-учителем-геймером, портрет которого в досье Стас успел рассмотреть от и до. Так что Вероцкому выдалась замечательная возможность каждый день ездить в зал – снимать напряжение… и задавливать расшалившееся либидо. По-хорошему, стоило найти приятную компанию на ночь и окончательно расслабиться не только своими силами, но раз подопечная сохраняла целибат, то он тоже мог потерпеть.

Впрочем, внезапно проснувшуюся повальную тягу к спорту заметила даже сестрица, нынче «подрабатывающая» в семейном бизнесе администратором. Она многозначительно нахмурилась, когда в субботу утром Стас шестой день подряд расписался в журнале тренировок, огляделась по сторонам, убеждаясь, что вокруг никого нет, и приопустила черную защитную маску.

– Ты тут решил стать качком или сублимируешь? – насмешливо поинтересовалась сестрица, заглядывая ему в глаза. – Почему мне кажется, что второе?

– Решил набирать массу, – огрызнулся Вероцкий. – Хочу стать большим и сильным.

– Ты и так сильный, Большой Брат, – фыркнула сестра. – Не сильнее меня, конечно…

– Вера! – возмутился Стас.

В дверях показались парни из первого отряда, и сестра торопливо натянула маску на место.

– Двадцать один год как Вера, – прошипела она. – И Вера не дурочка, пока никого нет, она почитывает, кто из сотрудников чем занимается. А недавно рассматривала таку-ую дамочку…

Она присвистнула, а Стас закатил глаза. Младшую сестренку он обожал и искренне радовался, что она так легко вписалась в жизнь их конторы. Но иногда готов был прибить, чтоб не мучилась и его не мучила.

Например, сейчас.

– Я ее охраняю.

– Ага-ага…

– ТОЛЬКО охраняю, – рыкнул Вероцкий. – И точка.

– И хочешь стать сильным, – лукаво добавила сестра.

– Вер-р-ра.

Стас рванул вперед, почти ложась животом на стойку и пытаясь дотянуться до вредной лисицы. Та легко отбила удар, оттолкнулась на стуле и продолжила что-то печатать на стоящем на коленях ноутбуке.

– Вот! Вот мой настоящий братец, а не суровый терминатор, которого из тебя всегда хотела сделать мама. – Она вновь опустила маску, пока никого нет. – Таким и будь.

Раздраконенному Вероцкому чертовски хотелось ляпнуть в ответ что-нибудь обидное, заявить, что она сама могла бы тоже стать «попроще» и перестать прятаться, но… сестру он любил и оскорблять не хотел. А любой намек на то, что она должна быть «настоящей», воспринимался сестрой как попытка обидеть.

Вера всегда была настоящей красоткой: густые темные волосы, золотисто-карие глаза, идеальная фигурка тренированного бойца (из сестры мама тоже делала свою копию). И есть сейчас. Но для нее главным словом все же остается БЫЛА.

Была. Потому что четыре года назад попала в аварию, потому что была собрана по кусочкам, потому что обзавелась сотней шрамов по всему телу. Частично из-за него, Стаса, потащившего ее на посиделки со своими друзьями. Он тогда ненавидел подчиняться их матушке-тирану, взял авто, ящик пива, сбежал в очередной раз, захватив с собой свою маленькую принцессу (и пусть всего на три года младше, но принцесса же!). Сестричкой он всегда гордился… и в семнадцать лет испортил ей жизнь.

Впрочем, в водолазках и защитных масках она казалась почти прежней. Лишь пара бледных пятен, выглядывающих из-под левого рукава, и тонкая полоса, тянущаяся по правому виску под линию волос, напоминали о прошлом. И отсутствие улыбки, спрятанной под маской.

Теперь тираншу-мать, а ныне Большого Босса он слушался беспрекословно.

– Буду, – улыбнулся он.

– С девушкой тоже! – наставительно подняла палец Вера.

– Только не с этой, – усмехнулся он, уходя.

А подъехав к дому Регины, понял, что и с этой девушкой сегодня будет вести себя о-очень импульсивно. Потому что белобрысая зараза в соблазнительном платье опять куда-то намылилась.

– 20—

Ярость кипела в груди, пока я остервенело укладывала волосы; кипела, пока затягивала себя в одно из платьев «для уверенности»… и в ожидании такси я тоже еще была готова вырвать дядюшке глотку зубами за то, что попусту заставил беспокоиться.

Но попусту ли? Чаще всего, если Серж внезапно закрывается и не хочет ничего рассказывать, наоборот, случается самое худшее. Уж я-то знаю! Мы с ним с самого детства, с тех пор как папы не стало. И еще до этого.

Такси никак не хотело ехать, застряло где-то в вечерней пробке – хотя какая, черт побери, пробка в субботу? – а меня потихоньку начинало трясти. Папа тоже когда-то сказал, что с ним «все в порядке», а что в итоге? Куча работы, стресс, вечерний звонок мне, оставшейся у дяди Жени, ночь… и бесстрастный голос врачей, сообщивших, что вызов в «Скорую» поступил слишком поздно. Молодое, но такое слабое сердце не смогло вытерпеть слишком большого напряжения, а они не смогли помочь.

Уже тогда я поняла: любую технику можно починить, так или иначе, а починить человека – нельзя.

Я всхлипнула, окончательно впадая в истерику и уже не соображая, чего испытываю больше: страха или злости. Серж был лучшим другом папы, моим «крутым дядей», моей каменной стеной, за которой можно было спрятаться и не волноваться о проблемах. И до сих пор можно. Если он не выпендривается и не ведет себя как идиот.

Владик тоже стена. Просто он – кирпичная и низкая, которую легко можно перепрыгнуть (иногда даже теплая, словно обитая мягким, как в психушке), а Серж – родная, крепкая и нерушимая. А вот дядя Женя скорее мягкое и теплое одеяло, в которое можно укутаться с головой. Я невольно улыбнулась, вспоминая о его восхитительных салатах – второй муж мамы и мой второй «папа» был шеф-поваром в ресторане.

Но легкое мгновение спокойствия вновь сменилось паникой, когда такси все же подъехало. Вперед! Срочно! Вдруг что-то случилось!

– Куда это вы, Регина Денисовна? – раздался над ухом резкий голос, когда твердая рука в последний момент перехватила меня за запястье. Призывно распахнутая дверца авто звала пассажиров.

Я обернулась, встречаясь взглядом с золотисто-карими глазами, колючими и прищуренными, пронзающими тебя насквозь и проникающими в самую душу. Инквизиторскими глазами моего телохранителя.

– Вы согласились, что не станете меня подставлять. А это значит, сообщать о любых передвижениях вне дома и ждать сопровождения. Разве нет?

Тон уже не резкий, а вкрадчивый и чертовски ласковый. Он не обещал ничего хорошего, но даже сейчас, проникая сквозь ядовитую смесь паники и ярости, вызывал волны мурашек по телу. Напоминал о прошлых выходных.

А прикосновение обжигало кожу…

– Я… – Опустила взгляд, завороженно глядя на длинные и тонкие пальцы, стискивающие мое запястье. Пальцы музыканта, художника, инквизитора, чтоб его! Но не обычного чоповца. – Мне срочно понадобилось к Сергею Всеволодовичу, – наконец выдавила я, собравшись с мыслями.

Пальцы разжались, телохранитель отстранился, взгляд его из сурового стал понимающе-насмешливым, но, как обычно, только взгляд. Лицо оставалось бесстрастным. А меня словно ушатом ледяной воды окатило: эмоций в груди стало слишком много, они толкались, переплетались, смешивались, полыхали внутри. Злость, беспокойство, страх, ожидание, предчувствие, предвкушение, жажда, страсть… но снаружи тело охватил смертельный холод.

– Ясно, но впредь, пожалуйста, сообщайте, иначе, если что-то случится, вам придется признаться в собственной беспечности… перед Сергеем Всеволодовичем, – сказал он с легкой насмешкой, а затем добавил деловым тоном: – Такси отпустите или едем на нем?

Едем. Я кивнула, сама не поняла, что хотела этим сказать, так что исправилась:

– Сможешь доехать быстро?

– Обижаете, Регина. Я, конечно, не профессиональный шофер, но…

Он не договорил – и так было понятно, что имел в виду. Утренние поездки в стиле всех «Форсажей» отвечали на вопрос лучше любых слов. Я кивнула и подсела к таксисту, чтобы отдать неустойку. Могла и просто отменить вызов, но за любую работу нужно платить… Каждый выцарапывает свою копейку у жизни тем, чем способен.

Стас ждал меня у своего авто, спокойно, без нервов и лишней суеты.

И почему-то от его присутствия рядом тоже стало спокойней.

* * *

К Сергею Всеволодовичу. Указание на непосредственного заказчика мгновенно выбило из Стаса всю дурь, помогая избавиться от лишних эмоций. Плевать, что там говорила Вера, плевать, почему на самом деле он так активно занялся последнее время спортом… это все по Фрейду.

А смазливая блондиночка в благородно-сером платье с чудесным декольте и очень откровенным разрезом на правом бедре всего лишь торопится к своему любовнику в весьма взвинченном состоянии. Пылающее лицо, сияющие глаза, приоткрытые алые губы и часто вздымающаяся грудь… Или зла, или возбуждена. Что, собственно, для Стаса смысл имело один и тот же.

И аромат тот же: страстно-соблазнительный, вызывающий головокружение и требующий срочно отвлечься. Например, на стаканчик кофе.

Он услужливо открыл перед Региной дверцу со стороны пассажирского сиденья, помогая забраться в салон, и легонько усмехнулся себе под нос. Надо же, привык за неделю! Играть «увлеченного» мужчину так просто. Мир слишком отвык от проявления скромного джентльменского внимания: здесь придержать дверь, тут подать куртку, понести сумку – и все, окружающие уже считают, что ты по уши влюблен, раз утруждаешь себя такими глупостями.

Влюблен Стас не был, но джентльменом быть умел – настоящий мужчина таился где-то среди десятка скрытых под маской ипостасей наравне со вспыльчивым безумцем и добрым домашним мальчиком. Последний доставался с полки реже всего, чаще просто для того, чтобы сдуть пыль, подумать, стоит ли выкидывать такой раритет, и поставить обратно.

Регина благодарно кивнула, яростно дернула ремень, пристегиваясь, и вцепилась в сумочку, уставившись прямо перед собой. В глазах ее пылал огонь, и Вероцкий готов был поспорить, что сегодня у подопечной будет бурная ссора и не менее бурное примирение. Скорее всего, в горизонтальной плоскости, после недели-то воздержания.

Да, и все это, пока Стас будет терпеливо сидеть в машине и не думать о том, что происходит где-то наверху. Интересно, рядом с домом шефа есть какая-нибудь недорогая кафешка? Кофе и нормальная еда – то, что нужно, пока другие занимаются неистовым сексом. Идеальная замена.

Он усмехнулся, выворачивая из двора. Честно говоря, Стас понятия не имел, с чего вдруг его клиентка так вскипела и кинулась к любимому шефу. На работе они уединиться не пытались, хотя, стоит заметить, Регина каждый день ласково ворковала в приемной, варила Рассольцеву кофе и даже делала массаж. Вероцкий, когда впервые увидел это, полдня не мог отделаться от мысли: «Вот это сервис, твою мать!» Ему бы кто после тяжелого трудового дня массаж сделал. Но не-ет, он бежал тягать железо в полупустой тренажерке. Где справедливость?

Справедливости не было, как, собственно, и мозгов у доставшейся ему в клиенты блондинки. Красота была, а ума – ни капли. Кто пытается вырваться из салона, когда автомобиль на бешеной скорости (сама просила, к слову, так что все полученные сегодня штрафы Стас спишет на ее совесть) врывается во двор? И зачем говорить подъезд, если все равно собираешься мчаться через весь двор?

– Регина, куда вы так торопитесь? – не удержался, одернул ее Вероцкий, едва не за шкирку затаскивая обратно в салон и продолжая спокойно парковаться. – Сейчас остановлюсь вон там, у самого подъезда, и пойдете. Разве Сергей Всеволодович вас не дождется?

Реакция оказалась внезапной: Регина всхлипнула, прикусила губу и схватилась за ручку, готовясь вновь рвануть из машины на ходу, но удержалась.

– Надеюсь, – выдохнула она, а когда автомобиль остановился, мгновенно отстегнула ремень и выпорхнула на улицу. – Жди здесь, я скоро!

Ага, так он и поверил! Но с сожалением остался ждать, обдумывая странный порыв подопечной. Она едва не плакала… Мало ли, вдруг действительно быстро вернется?

– 21—

Домофон не отвечал. Я звонила раза три, но дяди или не было дома, или…

Сглотнув, сменила тактику: если гора не идет к Магомету, то Магомет всяко ее достанет, где бы она ни была. Так что вместо звучной сотой квартиры начала звонить в сто первую, в девяносто девятую, в сто третью. В девяносто шестой надо мной сжалились и открыли. Лифт работал с перебоями, так что, плюнув на него, помчалась на седьмой этаж пешком. Заодно отличный способ снять напряжение!

В общем, к дверям квартиры дяди Сержа я подлетела встрепанная, как фурия, с безбожно утерянной укладкой, с пылающими щеками и потом на лбу. Зато злая, как тысяча чертей. И принялась барабанить в дверь.

Один удар, второй, третий. Первая минута, вторая…

– Серж, открывай! – заорала я. – Медведь пришел! Я знаю, что ты там.

Хотя на самом деле не знала, как не знала и почему в экстренный момент вспомнился именно Винни-Пух. Но он подействовал. Когда ребро ладони уже не ощущалось от ударов, а соседи пару раз успели выглянуть и шикнуть на бешеную девку, за дверью раздались шаркающие шаги. Щелкнул замок, дверь приоткрылась – и я накинулась на дядю, грозя то ли побить, то ли задушить в объятиях. Факт один: смерть ждала его в любом случае.

– Ты чего не отвечаешь на звонки? – разоралась с порога, ударив его по плечу. – И на домофон? А что это за эсэмэска была? «Буду в пн». Еще бы парочку слов сократил, вообще офигительно бы получилось! Я вообще-то волновалась, а ты… – Истерика подступила к горлу, я всхлипнула и крепко-крепко обняла мужчину. – А ты просто молчал, как… как…

Хотелось добавить «как папа», но я сдержалась. А потом рывком отстранилась, понимая, что что-то здесь не так.

Дядя Серж стоял передо мной. Живой, здоровый, любимый, но… чертовски молчаливый. Усталый взгляд и ни единой попытки обнять меня в ответ. И яркой вспышкой, как во время грозы, я выхватила другие детали: синяк на скуле, слишком прямая спина, слегка подогнутая левая нога и правая рука, висящая плетью. Я ахнула, отшатываясь и зажимая рот руками.

– Регина, – вздохнул дядя, качая головой.

– Ч-что случилось? – выдавила я.

– Я же сказал, все нормально. Зачем приехала? – проворчал он. – Всего пара ушибов.

Но все же посторонился, впуская меня внутрь квартиры, и повернул замок на двери. Ногу он слегка волочил, прихрамывая.

– Пара ушибов? – возмутилась я, потом поджала губы и серьезно заявила: – Серж, нам нужно поговорить.

Почти как мама перед каждым очередным разводом.

– Ты же знаешь, что меня пугает эта фраза, – усмехнулся дядя, на секунду становясь собой. – Всегда ожидаю подвоха. Слава богу, ты не можешь «носить от меня ребенка» или «мечтать ко мне переехать».

Я фыркнула, направляясь прямиком на кухню. Чай не помешает! Сейчас, когда я увидела Сержа – хоть и потрепанного, но живого, – дикий клубок эмоций в груди ослабился. Я прямо чувствовала, как они расплетаются, расползаясь по сторонам и сворачиваясь ядовитыми змейками в своих уголках души.

Жив. Никакой «Скорой». Никакого экстренного звонка.

– Как будто к тебе часто являются с первым заявлением, – беззлобно поддела его я. – Уже сперматозоиды скоро совсем вялыми станут, а все никого не заводишь, успешно предохраняясь.

– О, мой маленький знаток сперматозоидов, – не остался в долгу дядя. – Себе бы лучше кого нашла, чем следить за другими. Я-то и без правой руки с получением удовольствия справлюсь, а вот ты…

– Да за тобой глаз да глаз нужен! – Я щелкнула кнопкой электрочайника, подмечая какое-то новенькое вкусное печенье на столе, и многозначительно покосилась на неработающую руку Сержа.

– Вот поэтому ты у меня единственная дочка, – грустно улыбнулся он, а потом сделал быстрый шаг вперед и обнял меня здоровой рукой. – Зачем нужно, чтобы о немощном старике переживала еще одна маленькая принцесса?

Я уткнулась носом ему в грудь, глубоко вздохнула и едва не разревелась. Нашелся тоже немощный старик, который может «справиться с получением удовольствия без правой руки», жаря молоденьких дамочек по выходным. Достану с того света и снова убью, если не доживет до сотни и не понянчит еще моих внуков и правнуков. И собственных детей.

– Что случилось-то? – выдохнула я, голос прозвучал жалко. – Почему мне ничего не сказал?

Дядя фыркнул что-то мне в макушку, но не отпустил.

– Просто неудачный день, торопился, не посмотрел на дорогу и оказался слегка задет машиной. Тебя волновать не хотел.

– Что? – ахнула я, отстраняясь. – Тебя сбили? Сильно? Ты…

– Вот это я и имел в виду, – он закатил глаза. – Меня не сбили, а легонько задели. Никто не хотел меня калечить или убивать, и нет, предупреждая твой вопрос, покушением это тоже не было, каким бы подозрительным все не казалось на первый взгляд. – Я с сомнением осмотрела его с ног до головы, но дядя лишь застонал, поясняя: – Вот! Вот поэтому я просто написал сообщение и не стал ничего рассказывать. За рулем была женщина. Более того, старая знакомая, с которой мы не виделись целую вечность.

Старая знакомая? Женщина, которую дядя помнит с давних времен, – это неограненный алмаз в залежах угля. Единственный минус – она его сбила. И теперь, черт побери, у моего босса хромота на одну ногу и напрочь отбитая рабочая рука, а возможно, еще и десяток-другой гематом по всему телу. Слабенько она его задела, ага, так и поверила!

– И она тоже была в панике из-за случившегося, даже «Скорую» вызвала и съездила со мной в травму. Так что все нормально. Рука, сказали, отойдет на днях, можно даже на перевязи не держать – просто ушиб сильный.

– А…

Но Серж вновь предвосхитил мой вопрос. Он мученически закатил глаза, достал левой рукой с полки две чашки и разлил по ним кипяток, сообщая:

– Бытовые дела левой рукой я делать могу, а вот эсэмэс писать, увы, не умею. Так что вышло коротко.

– А отвечать на звонки тебе религия не позволяет? – возмутилась я.

– Мобильный был на беззвучном.

Я закашлялась. Что, простите? На беззвучном? Это что-то новенькое.

Дядя молча достал из тумбочки чай, закинул пакетики по стаканам… и тут раздался скрежет замка. Дверного, мать его, замка, от которого я едва из кожи не выскочила от неожиданности. А потом шестеренки в мозгу мгновенно заработали, и все детали пазла встали на место: свежее печенье на столе, какое-то новое и необычное, хотя дядя всегда ест только родное и привычное курабье; мобильный на беззвучном; отсутствие паники по поводу нерабочей правой руки; старая знакомая…

– О-о, – протянула я, поправляя платье. – О-о!

– Давай только без этих «о-о», – прошипел дядя тихо, чтобы гостья не услышала.

– Помочь избавиться или изобразить радушие? – торопливо прошептала я в ответ.

«Второе», – показал он на пальцах и пошаркал в сторону коридора. Я, стараясь строить из себя милую домашнюю девочку-племяшку, проследовала за ним. Что ж, посмотрим, кто там сбил моего любимого дядю. Заодно и засиживаться не буду, все же внизу бдит на посту нанятый Сержем телохранитель.

Жаль, дядя себе его не нанял. Кажется, ему охранник нужнее.

– 22—

Когда мы оказались в коридоре, я выждала минутку, прячась у дяди за спиной, и только потом выглянула, чтобы рассмотреть «старую знакомую». Ожидала увидеть либо знойную красотку моего возраста, настоящую львицу (мало ли, встретились и бурно узнали друг друга, когда ей было восемнадцать, года четыре назад, а теперь столкнулись вновь, так что знакомая вполне «старая»), либо суровую дамочку к сорока, очередную деловую партнершу, с которой работали до моего прихода в компанию. Два основных типа любовниц дяди: или молоденькая, или в возрасте, но акула ого-го какая! Всегда с идеальной фигурой, всегда без единого изъяна – картинки, а не женщины. Хотя второму типу допускалось вместе с длинным носом иметь деловую хватку, тогда внешность прощалась.

Но встретить на пороге скромную сероглазую шатенку я не ожидала. С наслаждением застонав, она плюхнула на пол в прихожей два пакета из ближайшего супермаркета, до отказа набитые едой, и размяла шею. Невысокая, с собранными в неряшливый пучок волосами, минимумом косметики и бесцветным лаком на длинных ногтях. Руки ухоженные, личико милое, улыбчивое. Очень уютная старая знакомая у дяди оказалась. Но! Но она полностью разрывала шаблоны. Где худющие девушки модельной внешности в одежде от лучших дизайнеров? Где дорогой парфюм и аромат секса, исходящий от тела?

Гостья Сержа была пышной. Не толстой, а скорее в состоянии «при моем росте нужно весить шестьдесят, но пять килограммов ничего не решают». Примерно так скоро случится со мной, если продолжу заказывать роллы пару раз в неделю. И если на мне эти гребаные килограммы действительно отложатся в не менее гребаное пузо, ей они действительно не мешали. Только добавляли мягкие изгибы к и так пышной груди и бедрам, но не трогая тонкую талию.

А еще она была «безвозрастной». Джинсы, майка в обтяжку на тонких лямках, а поверх нее кофта-мантия с капюшоном. Подросток-подростком, черт побери! Лет шестнадцать. Но исходило от нее что-то такое… домашнее и теплое, что сразу понимал: нет, старше. Возможно, ближе к тридцати, просто выглядит хорошо.

Гостья скинула с ног балетки, пошарила в карманах, а потом подняла голову, замечая меня, и…

Я внутренне подобралась, ожидая очередного скандала. Дядины пассии меня ненавидели, ей-богу. Считали мерзкой соблазнительницей, разлучницей, гадиной (впрочем, ее роль частенько приходилось играть, избавляясь от излишне навязчивых увлечений Сержа) и верили, что их святая обязанность выдрать мне все волосы.

Но «старая знакомая» просто улыбнулась.

– Привет, – пропела она. – Твоя крестница, Сереж? Познакомишь?

Ма-ама дорогая, она знает, что у Сержа есть крестница? Вот это поворот! Вот это реально старая знакомая. Или очень близкая. И еще одно: ма-а-ама дорогая, какой голос!

Кажется, дядя был примерно такого же мнения, потому что благоговейно выдохнул:

– Да, конечно. Рита, это Регина, моя милая малышка. – Он приобнял меня за плечи, ероша прическу.

– Ээ-эй, руки! – возмутилась я. – У меня укладка.

– Да кто тебя увидит? – усмехнулся дядя и продолжил: – Итак, Регина, это Маргарита, моя старая знакомая.

– Ну, не такая уж и старая, – рассмеялась Рита и уже мне пояснила: – Сережа когда-то играл в боулинг с моим отцом. Каждые выходные уходили в загул, а потом сидели у нас и вспоминали лучшие удары. А я тогда как раз писала диплом и жутко злилась, что они орут как дикие.

– Серж может, – хмыкнула я, пытаясь поправить окончательно испорченную укладку. – Он бы и сейчас с удовольствием сыграл. И поорал, – прозвучало двусмысленно.

Значит, боулинг. Повальное увлечение боулингом у Сержа случилось, когда мне было пятнадцать, то есть семь лет назад. Путем нехитрых вычислений получается… да, Маргарите почти тридцать.

И кажется, дядя с ней не спал. Необычно.

– Кричать я теперь предпочитаю в других случаях, – не менее двусмысленно проговорил дядя. Рита намек поняла, щеки ее предательски заалели, но женщина стоически спрятала румянец за волосами, склоняясь к пакетам и пытаясь что-то в них найти. – А поиграть не отказался бы, но, увы, не могу. Я теперь калека.

И он притворно вздохнул, потирая временно не работающую руку и поджимая больную ногу. Вот актер, а! И это я говорю, что у мамочки переняла умение играть на публику? У меня же, оказывается, другой идеальный пример перед носом пропадает.

– Ну не надо тут, не калека. – Рита вскинула голову, поджимая губы. В глазах блеснуло чувство вины. – Врач сказал, что рука пройдет через пару дней, просто сильный ушиб, не позволяющий мышцам правильно функционировать.

– Он волнуется, – вклинилась я, желая подыграть актеру местного разлива. – Левой рукой совсем ничего делать не умеет, а я никак остаться не могу. – Каюсь, лгу, но нужно же дать гостье какой-то стимул остаться, а там потом уже пусть дядя сам решает, нужна она ему или нет. – Забежала ненадолго, узнать, что случилось, и сразу же домой. Серж заботливый, если что-то плохое произошло, никогда не расскажет, пока тисками из него не вытянешь, – вздохнула я, на этот раз рассказывая чистую правду.

Маргарита многозначительно покивала, словно поняла намек, и подхватила с пола пакеты.

– Точно бежать надо? Может, на чай останешься? – спросила она, тряхнув сумками. – Я тут печенье купила. Песочное, пальчики оближешь!

Песочное… Нет, Регина, помни, у нее калории лежат в сиськах и попке, а у тебя в пузе. Терпи, держись, ты справишься! К тому же внизу ждет господин телохранитель и уже явно злится, просто так сидя в машине.

– Ох, печенье, – все же простонала я, вызывая волну хохота от дяди и Риты. – Оставьте мне одну, хорошо? Но только одну! Завтра на работе съем в качестве награды за тяжкий труд. – Серж вновь совсем неэстетично заржал. – Но остаться не могу, меня ждут.

И тут Рита понимающе кивнула и лукаво заулыбалась, будто была посвящена в какую-то тайну, которая определенно касалась меня. Самое обидное, что я об этой тайне ничего не знала.

Но узнала…

– А-а, так тот шикарный молодой человек у подъезда тебя ждет? – ухмыльнулась она. – Сергей, ты знаешь, какой красавчик у «твоей малышки»?

О, кажется, у дяди появилась конкуренция в лице моего телохранителя. Если, конечно, Маргарита действительно ему интересна… а то, зная Сержа, невозможно быть уверенной на все сто. Он мог и из спортивного интереса на даму насесть, чтобы просто затащить в постель, и избавиться от незакрытого гештальта в виде «женщины, с которой я еще не спал».

– Ага, красавчик, – согласилась я. – Но не мой. Всего лишь телохранитель, так что мальчик свободен. – Я подмигнула, слегка подрывая дяде планы. Не все коту масленица, пусть чует молодую конкуренцию. – Сержу недавно пришла в голову идея, что его семье не хватает безопасности. Так что меня обрадовали аппендиксом в виде охранника, из-за которого теперь и не могу остаться. Замкнутый круг.

Попрощавшись с Ритой, я махнула рукой недовольному дяде и скрылась за дверью. Ну вот, и проверила, и поругалась, и гадость сделала, и познакомилась с интересной особой. Если день был ужасен, вечер удался. Только печенья все же хотелось. Эхх…