Kitabı oxu: «Подвал»
Ричард Лаймон (1947–2001)
The Cellar. Copyright ©1980 by Richard Laymon. All rights reserved.
© Оформление: ООО «Феникс», 2024
© Перевод: Миронова А., 2024
© Дизайн обложки: Захаров С., 2024
© Дизайн фронтисписа: Лоскутов К., 2024
© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock AI Generator / Shutterstock / Fotodom.ru
* * *
Пролог
Дженсон схватился за микрофон рации, но его большой палец замер над кнопкой вызова. Патрульный взглянул на верхнее окно старого викторианского дома на другой стороне улицы, но увидел только отблески лунного света на стекле. Он опустил микрофон на колени.
И тут внутри дома снова вспыхнул луч света.
Дженсон поднес микрофон к губам и заставил себя нажать на кнопку.
– Дженсон. Вызываю диспетчера.
– Диспетчер слушает.
– Кто-то забрался в Дом Зверя.
– Повтори, Дэн. Что с тобой такое? Говори громче.
– Я сказал, что кто-то пробрался в Дом Зверя!
– О господи! Тебе стоит заглянуть внутрь.
– Пришлите подкрепление.
– Суини куда-то отошел.
– Так вызовите его, боже ж ты мой! Он всегда ужинает только в «Добром трактире». Позвоните ему.
– Иди уже внутрь, Дженсон.
– Я не пойду в этот дурацкий дом в одиночку! Пришлите ко мне Суини, или я и с места не сдвинусь.
– Я попробую дозвониться до Суини. А ты пока сиди и присматривай за домом, раз трусишь зайти внутрь. И следи за языком, когда говоришь по рации, приятель.
– Вас понял.
Патрульный Дэн Дженсон опустил рацию и посмотрел на дальнее окно верхнего этажа. Ни намека на свет фонарика. Взгляд Дженсона скользил от одного окна к другому, к скрытой темноте балкона над крыльцом, к окнам комнаты под островерхой крышей, потом обратно.
И снова тонкий белый луч прочертил быструю загогулину в ближайшем окне и пропал. Дженсон почувствовал, как кожа у него покрылась мурашками, будто по спине бегали пауки. Патрульный поднял стекло. И локтем нажал кнопку замка. Пауки никуда не делись.
В доме мальчик изо всех сил старался не расплакаться, пока отец за руку перетаскивал его из одной темной комнаты в другую.
– Видишь? Ничего здесь нет. Ты что-нибудь видишь?
– Нет, – проскулил ребенок.
– Каких-нибудь призраков, чудищ или страшилищ?
– Нет.
– То-то же.
– Пойдем уже домой? – попросил мальчик.
– Нет уж, молодой человек. Мы еще не видели чердак.
– Она говорила, что он заперт.
– Мы как-нибудь проберемся.
– Нет. Пожалуйста.
– Ведь чудище поджидает нас именно на чердаке, да? Так, где же оно тут?
Мужчина открыл одну из дверей и сунул внутрь фонарик. Луч осветил пустую кладовку. Мужчина резко дернул мальчишку за руку и потянул его за собой к следующей двери в узком коридоре.
– Пойдем домой, пап.
– Боишься, что на тебя нападет Зверь? – Мужчина горько рассмеялся. – Мы не выйдем из этой развалюхи, пока ты не поймешь, что никакого зверя нет. Я не позволю своему сыну всю жизнь ныть, трястись от страха, бояться темноты и шарахаться от теней.
– Но Зверь правда существует, – заявил ребенок.
– И где же он?
– Экскурсовод сказала…
– Она навешала тебе лапшу на уши. У нее такая работа. Тебе, молодой человек, нужно научиться понимать, когда тебе на уши вешают лапшу. Чудовищ не бывает. Привидений, гоблинов и ведьм не существует. И зверя тоже.
Мужчина схватился за ручку, распахнул дверь и повел из стороны в сторону фонариком. Лестница казалась крутым узким туннелем, ведущим вверх, к закрытой двери.
– Пойдем.
– Нет. Ну, пап, ну пожалуйста…
– Хватит ныть!
Мальчик попытался вырвать руку из отцовского захвата, но не смог. Тогда он расплакался.
– Хватит ныть, трусливый ты цыпленок.
– Я хочу домой.
Мужчина принялся яростно его трясти:
– Мы-пой-дем-по-э-той-лест-ни-це! И чем скорее мы доберемся до чердака и отыщем это твое чудовище, тем скорее сможем пойти домой. Но ни секундой раньше, ясно?
– Да, – сумел выдавить мальчик.
– Отлично. Пойдем.
Ребенок начал подниматься вместе с отцом. Деревянные ступени постанывали и скрипели. На каждой луч фонарика рисовал яркий кружок света. Смутный ореол вокруг него освещал ноги идущих, стены и следующие несколько ступеней.
– Пап!
– Тихо.
Круг света взметнулся по ступеням и замер на двери чердака высоко над ними.
Мальчик хотел всхлипнуть, но побоялся издать малейший звук. Он позволил теплой жидкости достичь верхней губы и слизнул ее. Она была соленой на вкус.
– Видишь, – сказал отец, – мы почти…
Сверху донесся звук: будто к чему-то принюхивалась собака.
Мужчина вздрогнул и до боли сжал руку сына. Мальчик отступил назад, пытаясь ногой нащупать предыдущую ступеньку, и тут дверь чердака медленно открылась.
Луч фонарика пробился сквозь темную пустоту за проемом.
Сквозь тишину прокрался хриплый смешок. Мальчику показалось, что так мог бы смеяться очень старый, иссохший старичок.
Но из-за двери выскочил вовсе не старик. Падая, фонарик выхватил из темноты безволосую вытянутую морду.
Когда раздался крик, Дэн Дженсон понял, что не может дожидаться Суини. Схватив с крепления дробовик, он распахнул дверь автомобиля, выскочил на улицу и бросился к дому. Билетную кассу освещал только уличный фонарь. На деревянной вывеске над ней алыми буквами с потеками, видимо изображавшими кровь, было выведено: «Дом Зверя».
Патрульный толкнул турникет, но тот не поддался. Тогда Дженсон перемахнул через него.
Из дома все еще доносились крики: вопил, будто от боли, ребенок.
Дженсон пронесся по тротуару и взбежал на крыльцо, перепрыгивая через ступеньку. Подергал дверь. Заперто. Дженсон загнал патрон в патронник дробовика, прицелился в замок и нажал на спусковой крючок. Выстрел проделал в дереве сквозную дыру. Дженсон пнул дверь ногой, и она распахнулась. Патрульный вошел внутрь.
Сверху доносились звуки, будто что-то рвали на части, и придушенное животное ворчание.
Внутрь через окна проникало достаточно лунного света, чтобы осветить основание лестницы. Дженсон ухватился за балясину перил и забросил себя на лестницу. Его поглотила тьма. Он поднимался, не убирая руки с перил. На верхней площадке замер и прислушался. Ворчание и взрыкивание доносилось слева.
Передернув затвор дробовика, патрульный прыгнул в коридор и резко повернул вправо, готовясь выстрелить.
Вокруг было темно, только в одном месте по полу растекалось небольшое пятно света от фонарика.
Дженсону хотелось заполучить этот фонарик. Отчаянно. Но тот лежал в дальнем конце коридора, рядом с черным комом тьмы, откуда доносились громкие, быстрые всхлипы.
Наставив дробовик в коридор, Дженсон метнулся вперед, к фонарику. Его ботинки выбивали по полу оглушающую дробь. За звуком собственного дыхания он перестал слышать тот, другой, звук. Потом его нога зацепилась за что-то круглое, как бита, но мягкое. Возможно, руку. Другая нога попала по какому-то твердому предмету, и, неуправляемо падая в темноту, Дженсон услышал, как рядом с клацаньем сомкнулись зубы. Дробовик больно прижал его пальцы к полу.
Вытянув правую руку, Дженсон схватил фонарик и направил его в сторону звуков.
Существо разжало зубы, которыми держало мальчика за шею, и повернуло голову. Кожа на его морде была белой и набрякшей, как живот дохлой рыбины. Казалось, тварь улыбается. Затем она встряхнулась, высвобождаясь от тела мальчика.
Дженсон выронил фонарик и попытался поднять дробовик.
Он услышал негромкий сухой смешок, и на него бросился Зверь.
Глава 1
1
Донна Хейз опустила телефонную трубку. Вытерев дрожащие руки о покрывало, она села.
Это должно было случиться. Она ожидала этого, боялась, строила планы. И теперь это случилось. «Извините, что беспокою в такое время, – произнес голос в трубке, – но я уверен, что вы хотели бы узнать об этом немедленно. Ваш муж вышел на свободу. Вчера утром. Я сам только что узнал…»
Она долго смотрела в темноту спальни, не желая спускать ноги с постели. Потом тьма начала отступать. Дольше ждать было нельзя.
Когда Донна встала, воздух воскресного утра окатил ее ноги, как холодная вода. Поежившись, женщина завернулась в халат и вышла в коридор. Размеренные звуки дыхания из комнаты напротив означали, что ее дочь все еще спит.
Донна подошла к кровати. Из-под одеяла высовывалось худенькое плечо, обтянутое желтой фланелью. Донна положила на него ладонь и осторожно потрясла. Девочка перекатилась на спину и открыла глаза. Донна поцеловала ее в лоб:
– Доброе утро.
Девочка улыбнулась, убрала с лица светлые волосы и потянулась.
– Мне снился сон.
– Приятный?
Девочка серьезно кивнула.
– У меня был конь, весь белый-белый и такой большой, что мне пришлось забраться на кухонный табурет, чтобы на него сесть.
– Действительно огромный!
– Просто великанский, – подтвердила девочка. – А чего ты так рано проснулась?
– Я подумала, что мы могли бы собрать вещи, сесть в машину и устроить себе каникулы.
– Каникулы?
– Ага.
– Когда?
– Прямо сейчас.
– Ого!
На то, чтобы умыться, одеться и собрать вещи с запасом на неделю, ушел почти час. Когда они уже спускались с чемоданами к машине, Донну охватило сильное желание все рассказать Сэнди, объяснить, что она никогда больше сюда не вернется, никогда больше не поспит в своей кровати, не проведет больше ни одного ленивого вечера на пляже Сорренто, никогда больше не увидит своих друзей, но она его поборола. Ощущая себя ужасно виноватой, Донна промолчала.
Небо над Санта-Моникой было затянуто привычной июньской дымкой. Донна задом выехала на дорогу и огляделась по сторонам. Его пока не видно. Вчера в восемь утра тюремная администрация оставила его на автовокзале Сан-Рафаэля. У него было достаточно времени, чтобы доехать до города, узнать ее адрес и прийти сюда. Но Донна не видела никакого намека на его присутствие.
– Куда ты хочешь поехать? – спросила она у дочери.
– Мне все равно.
– На север?
– Север? – переспросила Сэнди.
– Это одно из направлений, как юг, восток, запад…
– Ма-а-ам!
– Ну, в той стороне Сан-Франциско. Мы можем съездить проверить, не перекрасили ли они мост в правильный цвет. Потом идут Портленд, Сиэтл, Джуно, Анкоридж, Северный полюс…
– И мы успеем добраться туда за неделю?
– Мы можем путешествовать и дольше, если захотим.
– А как же твоя работа?
– Пока мы ездим, ее придется делать кому-то другому.
– Отлично. Поехали на север.
На трассе в Санта-Монике было почти пусто. И в Сан-Диего тоже. Старый «Форд Маверик» неплохо справлялся, ровно выдавая чуть больше шестидесяти миль в час.
– Посматривай, не появится ли дым, – сказала Донна.
Сэнди кивнула:
– Вас понял, Большая Мама!
– Какая я тебе «большая»?!
Долину Сан-Фернандо далеко под ними заливало солнце. В такую рань желтые языки смога все еще оставались едва заметными разводами невысоко над землей.
– А какой тогда у тебя будет позывной? – спросила Сэнди.
– Может, просто «Мама»?
– Так неинтересно.
Они нырнули в долину, и Донна направила автомобиль на трассу Вентура. Через некоторое время Сэнди попросила разрешения сменить радиостанцию. Они переключились на канал, передававший кантри, и час слушали его, пока Донна не попросила об антракте и не выключила приемник.
Трасса шла приблизительно вдоль берега в направлении Санта-Барбары, потом сворачивала вглубь континента, где превращалась в лесистую дорогу с туннелем.
– Я просто помираю от голода, – сказала Сэнди.
– Хорошо, скоро где-нибудь остановимся.
Они притормозили у кафе неподалеку от Санта-Марии. Обе заказали себе сосиски с яичницей. Сделав первый за этот день глоток кофе, Донна вздохнула от удовольствия. Сэнди, перед которой стоял стакан апельсинового сока, передразнила ее.
– Что, такой невкусный? – спросила Донна.
– А если ты будешь «Кофе-мама»? – предложила Сэнди.
– Пусть будет «Ява-мама», тогда я согласна.
– Ладно, ты – Ява-мама.
– А ты?
– Это ты должна придумать.
– «Пирожок»?
– Ма-а-а-ам! – Сэнди скривилась от отвращения.
Помня, что примерно через час им нужно будет дозаправиться, за завтраком Донна позволила себе три чашки горячего черного кофе.
Когда тарелка Сэнди опустела, Донна спросила, готова ли девочка отправляться дальше.
– Мне нужен пит-стоп, – ответила та.
– Это-то словечко ты где подхватила?
Сэнди пожала плечами и ухмыльнулась.
– Наверняка от дяди Боба.
– Может быть.
– Ну ладно, мне тоже нужен пит-стоп.
Потом они снова отправились в путь. К северу от Сан-Луис-Обиспо они свернули на заправку, долили бензина в «Форд» и сходили в туалет. Еще через два часа в ослепительной жаре долины Сан-Хоакин они заехали в автомобильное кафе и купили газировку и чизбургеры. Долина казалась бесконечной, но наконец трасса стала загибаться вверх и на запад, и жара немного отступила. Радио начало ловить станции Сан-Франциско.
– Мы скоро доедем? – спросила Сэнди.
– Куда?
– В Сан-Франциско.
– Скоро. Примерно через час.
– Еще так долго?
– Боюсь, что да.
– Мы там заночуем?
– Думаю, нет. Я хочу уехать подальше. А ты что думаешь?
– Насколько подальше? – спросила Сэнди.
– До Северного полюса.
– Ну, ма-а-а-а-ам…
Было уже за три, когда трасса 101 подалась вниз, в затененный закоулок Сан-Франциско. Они подождали на светофоре, повернули, отыскали нужный указатель и снова повернули: вдоль по проспекту Ван-Несс, налево на Ломбард и, наконец, на извилистый путь до моста «Золотые ворота».
– Помнишь, как ты расстроилась, когда впервые его увидела? – напомнила Донна.
– Я все еще расстроена. Раз он не золотой, то так бы и сказали. Так ведь?
– Это верно. Но он все равно красивый.
– Но он оранжевый! Вовсе не золотой. Его следовало бы называть «Оранжевые ворота».
Донна взглянула в сторону моря и увидела передний край наступавшего тумана. В лучах солнца он казался белоснежным.
– Посмотри на туман, – сказала она. – Красиво, правда?
– Симпатично.
И они оставили «Золотые ворота» позади.
Въезд в туннель был выкрашен в разные цвета.
Набирая скорость, они проехали съезд на Саусалито.
– Эй, а мы не можем заехать на пляж Стинсон? – спросила Сэнди, прочитав указатель.
Донна пожала плечами:
– Почему бы и нет. Выйдет не так быстро, зато куда красивее.
Она включила поворотник и покинула трассу 101 по изгибающемуся съезду.
Вскоре путницы уже были на прибрежной автодороге. Она была узкой. Слишком узкой и извилистой, учитывая крутой обрыв слева. Донна старалась прижиматься как можно правее.
Туман лежал уже у самого берега, тяжелый и белый, как вата. Казалось, он медленно приближается, но, когда они оказались возле Стинсона, туман все еще находился достаточно далеко от берега.
– Давай здесь заночуем? – попросила Сэнди.
– Давай проедем еще немного. Хорошо?
– А надо?
– Ты когда-нибудь была в бухте Бодега?
– Нет.
– Там снимали тот фильм, «Птицы».
– Да? Он такой страшный!
– Ну так что, поедем в Бодегу?
– А до нее еще долго?
– Примерно час.
У Донны болела спина. Но нужно было двигаться дальше и проехать как можно больше. Она могла потерпеть еще какое-то время.
Когда они доехали до Бодеги, Донна сказала:
– Давай проедем еще немного.
– А надо? Я устала.
– Ты устала? Я вообще помираю.
Вскоре после того, как они выехали из Бодеги, в лобовое стекло полетели клочья тумана. Его щупальца ползли из-за обочины, вслепую нащупывая путь вперед. Потом, как будто оценив то, что нащупала, вся масса тумана выбралась на дорогу.
– Мам, я ничего не вижу!
В плотном белом месиве Донна едва могла разглядеть переднюю часть капота. От дороги осталось одно воспоминание. Она нажала на тормоз, понадеявшись, что сзади не едет другая машина. Затем повернула руль вправо. Под колесами захрустел гравий.
Но вдруг машина нырнула куда-то вниз и резко остановилась, ткнувшись бампером во что-то твердое.
2
За мгновение до того, как резкая остановка швырнула Донну на руль, она протянула руку в сторону, чтобы защитить дочь. Девочка сложилась пополам, и руку отбросило в сторону. Голова Сэнди ударилась о приборную панель. Девочка расплакалась. Донна торопливо заглушила двигатель.
– Дай посмотрю.
От мягкого покрытия панели на лбу девочки осталась красная отметина.
– Где-нибудь еще болит?
– Вот здесь.
– Там, где тебя прижало ремнем?
Сэнди кивнула, сглатывая.
– Хорошо, что он был застегнут.
Донне представилось, как голова дочери пробивает лобовое стекло, осколки рвут ее кожу, и в конце концов она пропадает в тумане навсегда.
– Лучше бы не был.
– Давай его ослабим. Погоди.
Девочка уперлась в приборную панель, и Донна расстегнула ремень.
– Отлично, теперь попытаемся выбраться наружу. Сначала я. Ничего не делай, пока я не скажу, что все в порядке.
– Ладно.
Выбравшись наружу, Донна поскользнулась на влажной от тумана траве. Женщина успела уцепиться рукой за дверцу и восстановила равновесие.
– Ты там как? – спросила Сэнди.
– Пока нормально.
Донна выпрямилась и всмотрелась в туман. Судя по всему, дорога резко свернула влево, и автомобиль нырнул в канаву. Его задняя часть осталась на уровне проезжей части. Если туман будет не слишком густым, их заметят другие автомобилисты.
Донна осторожно спустилась по скользкому склону. «Маверик» уткнулся передним бампером в землю. Из-под капота с шипением вырывался пар. Донна перебралась через капот, спустилась на землю и пробралась к дверце со стороны Сэнди. Она помогла дочери выбраться наружу, и вместе они кое-как спустились на дно канавы.
– Ну вот, – сказала Донна как можно жизнерадостнее, – и приехали. Теперь надо осмотреть раны.
Сэнди выправила клетчатую рубашку и задрала подол. Донна присела на корточки и приспустила пояс ее джинсов. Поперек живота девочки шла красная полоса. Кожа над тазовыми костями выглядела ободранной и истончившейся, будто по ней прошлись наждачкой.
– Жжется?
Сэнди кивнула. Донна хотела вернуть пояс джинсов на место, но тут Сэнди сказала:
– Мне нужно в туалет.
– Ну, выбирай любое дерево. Погоди только, – Донна забралась в машину и вытащила из бардачка упаковку салфеток. – Возьми с собой.
Сэнди побрела по дну канавы, неся в одной руке упаковку салфеток, другой придерживая джинсы. Она пропала в тумане, потом крикнула уже оттуда:
– Ой, а тут тропинка.
– Не уходи далеко.
– Совсем немножко.
Донна слышала, как под ногами дочери похрустывают устилавшие землю сухие веточки и сосновые иглы. Постепенно звук затих.
– Сэнди! Дальше не ходи.
Шаги либо остановились, либо настолько отдалились, что слились с другими звуками леса.
– Сэнди!
– Что? – раздраженно откликнулась девочка, но ее голос доносился издалека.
– Ты сможешь найти дорогу обратно?
– Блин, мам.
– Ладно.
Донна оперлась покрытыми плотной тканью брюк ягодицами о машину. Ее передернуло. Рубашка на ней была слишком тонкой, чтобы защитить от холода. Она дождется Сэнди и достанет с заднего сиденья куртки. Женщине не хотелось сдвигаться с места до возвращения дочери. Она ждала, уставившись в серое марево, в котором исчезла Сэнди.
Внезапный порыв ветра немного разогнал туман, и Донна увидела свою дочь.
– Долгий же тебе понадобился пит-стоп, – сказала она.
Сэнди не ответила и не сдвинулась с места.
– Солнышко, что такое?
Девочка просто стояла над канавой, недвижимая и онемевшая.
– Сэнди, что случилось?
Чувствуя, как ужас холодит ей шею, Донна резко повернула голову. Позади нее ничего не было. Она снова посмотрела на Сэнди.
– Господи, что случилось?
Оттолкнувшись от машины, Донна побежала. Сквозь серую, сбивавшую с толку муть она неслась к окаменевшей, онемевшей на опушке леса девочке.
Но, подбежав поближе, обнаружила, что это не дочь, а просто тонкая четырехфутовая сосенка.
– О господи, – пробормотала Донна. А потом завопила: – Сэнди!
– Мам, – донесся издалека голос девочки, – кажется, я заблудилась.
– Стой на месте.
– Хорошо.
– Никуда не уходи. Стой где стоишь! Я иду к тебе!
– Иди скорее!
Узкая тропинка между сосен как будто вела прямо к голосу. Донна ускорила шаг.
– Сэнди! – крикнула она.
– Я тут.
Голос звучал ближе. Вглядываясь в туман, Донна быстро прошла по тропинке и переступила перегораживавший дорогу ствол упавшей сосны.
– Сэнди?
– Мам!
Теперь голос был совсем рядом, но немного справа.
– Отлично, я уже рядом.
– Скорее.
– Еще немного. – Донна сошла с тропинки и раздвинула мокрые ветки, которые пытались загородить ей дорогу. – Золотце, где ты?
– Тут я.
– Где?
– Здесь!
– Где?
Прежде чем девочка успела ответить, Донна продралась сквозь ветки и увидела ее.
– Мам!
Девочка прижимала к себе упаковку салфеток, будто та могла ее как-то защитить.
– Я заблудилась, – сказала она.
Донна обняла ее.
– Все хорошо, солнышко. Все хорошо. Ты все сделала, что нужно?
Девочка кивнула.
– Ну и хорошо. Пойдем обратно к машине.
«Если ее найдем», – мысленно добавила Донна.
Но она легко отыскала тропинку, которая привела их на опушку над канавой. Проходя мимо сосенки, которую она приняла за Сэнди, Донна опустила глаза. Как глупо! Но мысль о том, чтобы увидеть дерево вновь, ее пугала. Что, если оно снова будет похоже на Сэнди? Или на кого-то другого, на какого-нибудь незнакомца или… на него?
– Не злись, – сказала Сэнди.
– Я? Я не злюсь.
– Выглядишь так, будто злишься.
– Правда? – Донна улыбнулась. Вместе они спустились на дно канавы. – Я просто думала… – сказала Донна.
– Об отце?
Женщина заставила себя никак не реагировать на эти слова. Она не вздохнула, не сжала сильнее руку дочери, не повернула изумленно к девочке голову. Очень спокойным голосом она спросила:
– С чего бы мне думать об отце?
Сэнди пожала плечами.
– Давай, давай. С чего вдруг?
Впереди из тумана выступили очертания автомобиля.
– Просто я о нем думала, – призналась Сэнди.
– Почему?
– Там, в лесу, было страшно.
– Только поэтому?
– И холодно, как тогда. И я сидела со спущенными штанами.
– О господи.
– И я испугалась, что он за мной следит.
– Да, должно быть, жутко.
– Угу.
Они остановились возле машины. Сэнди посмотрела на Донну снизу вверх и очень тихо спросила:
– Что, если он доберется до нас здесь? Пока мы совсем одни?
– Это невозможно.
– Он нас убьет, так ведь?
– Нет, конечно нет. Кроме того, этого вообще не может случиться.
– Еще как может, если он сбежит. Или его выпустят.
– Даже если так, он никогда нас тут не найдет.
– Еще как найдет. Он мне сам так сказал. Что найдет нас, куда бы мы ни уехали. Сказал, что отыщет нас по запаху.
– Ш-ш-ш-ш-ш.
– Что такое? – прошептала Сэнди.
Поначалу Донна еще надеялась, что это всего лишь шум океанских волн, накатывавшихся на каменистый берег. Но прибой находился на другой стороне дороги, внизу, под обрывом. Кроме того, почему она не услышала его раньше? Звук становился все громче.
– Сюда едет какая-то машина, – прошептала Донна.
Сэнди побледнела:
– Это он!
– Нет. Забирайся в машину.
– Это он. Он сбежал! Это он!
– Нет! Забирайся в машину. Скорее!
3
Сначала она увидела незнакомца в зеркальце заднего вида. Он согнулся над багажником их машины и, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, старался разглядеть, кто внутри. Его глаза, нос и ухмыляющийся рот казались крошечными, слишком мелкими для такой большой головы.
Затянутый в перчатку кулак стукнул в заднее стекло.
– Мам!
Донна посмотрела вниз, на дочь, сжавшуюся на полу под приборной панелью.
– Все в порядке, солнышко.
– Кто это?
– Не знаю.
– Это он?
– Нет.
«Маверик» качнулся, когда незнакомец подергал ручку дверцы. Потом мужчина постучал в стекло. Донна повернулась к нему. Несмотря на прорезавшие его лицо глубокие морщины, на вид мужчине было лет сорок. Казалось, пластиковая головка замка интересовала его куда больше, чем Донна. Мужчина указал на нее пальцем в перчатке, как бы клюнув стекло.
Донна покачала головой.
– Я зайду, – заявил мужчина.
Донна снова покачала головой:
– Нет!
Мужчина улыбнулся, будто все это было какой-то игрой.
– Я зайду.
Он отпустил ручку дверцы и спрыгнул на дно канавы. Приземлившись, он едва не упал. Вернув себе равновесие, незнакомец оглянулся, как будто хотел убедиться в том, что Донна оценила его прыжок. И ухмыльнулся. Потом он поковылял куда-то, ужасно хромая. Его начал обступать туман. Потом мужчина пропал из виду.
– Что он делает теперь? – спросила с пола Сэнди.
– Не знаю.
– Он ушел?
– Он в канаве. Я его не вижу. Туман слишком густой.
– Может, он заблудится.
– Может быть.
– Кто он такой?
– Не знаю, солнышко.
– Он хочет нам навредить?
Донна не ответила. Она разглядела в тумане темный силуэт. Постепенно он становился все отчетливее, пока не превратился в странного хромающего мужчину. В левой руке тот нес камень.
– Он вернулся? – спросила Сэнди.
– Он приближается.
– Что он делает?
– Солнышко, я хочу, чтобы ты села повыше.
– Что?
– Сядь на сиденье. И, как только я тебе скажу, ты должна выпрыгнуть наружу и убежать. Беги в лес и спрячься.
– А ты?
– Я тоже постараюсь убежать. Но ты все равно беги, как только я скажу.
– Нет. Я без тебя никуда не пойду.
– Сандра!
– Не пойду!
Донна наблюдала, как мужчина карабкается по склону к машине. Он вцепился в ручку двери, чтобы втянуть себя наверх. Потом, как и раньше, постучал в окно и показал на замок. И изобразил улыбку.
– Я зайду.
– Уйди!
Мужчина поднял серый камень, который держал в левой руке. Легонько постучав им по стеклу, он посмотрел на женщину.
– Хорошо, – сказала Донна.
– Мама, не надо.
– Мы не можем тут оставаться, – тихо сказала Донна.
Когда Донна протянула руку к двери, незнакомец ухмыльнулся.
– Приготовься, солнышко.
– Нет!
Донна отщелкнула замок, опустила ручку и с силой навалилась на дверь. Та распахнулась, дернулась и ударила мужчину. С удивленным возгласом тот отшатнулся, камень вылетел у него из руки. Мужчина неуклюже кувыркнулся на дно канавы.
– Беги! – крикнула Донна.
– Мам!
– Нам надо бежать!
– Он нас догонит!
Донна поглядела на незнакомца, который лежал на спине с закрытыми глазами.
– Все хорошо, – сказала она. – Посмотри. Он отрубился.
– Мам, он просто притворяется. Он нас догонит.
Схватившись за дверцу машины, Донна опустила одну ногу на сырую траву и внимательно посмотрела на мужчину. Он совершенно точно выглядел так, будто был без сознания. То, как нелепо он раскинул в стороны руки и ноги… Без сознания или даже мертв.
Притворяется?
Донна убрала ногу с земли, захлопнула дверь и заперла ее.
– Хорошо, давай останемся здесь.
Девочка вздохнула и снова сползла на пол перед сиденьем.
Донна постаралась улыбнуться.
– Ты в порядке?
Сэнди кивнула.
– Замерзла?
Еще один кивок. Донна неуклюже повернулась и протянула руку на заднее сиденье. Она достала сначала куртку Сэнди, потом свою.
Сэнди, сжавшаяся в комочек у пассажирской двери, накрылась своей курткой так, что наружу торчала только голова.
Донна свою синюю ветровку надела.
Мужчина снаружи не шевелился.
– Уже почти стемнело, – прошептала Сэнди.
– Угу.
– Он набросится на нас, когда станет темно.
– Что ты за ужасы такие выдумываешь?
– Извини, – откликнулась девочка.
– И вообще, мне кажется, что он ни на кого не набросится. По-моему, он не сможет встать.
– Он притворяется.
– Не уверена.
Донна подалась вперед, оперлась подбородком о руль и стала наблюдать за мужчиной. Она ждала движения руки или ноги, поворота головы, дрожания век. Потом попыталась определить, дышит ли он.
Во время падения кофта под расстегнутой курткой незнакомца задралась, обнажив живот. Донна внимательно следила за ним. Кажется, он не двигался, но расстояние было таким, что слабые движения от дыхания могли быть незаметны.
Особенно под всем этим мехом.
Мужчина, должно быть, порос волосами с ног до головы. Нет, голова была обрита. Даже макушка. Только на затылке остался венчик темной щетины, которую мужчина, судя по всему, не брил несколько дней.
«Ему следовало бы побрить живот», – подумала Донна.
Она снова посмотрела на лежащего. И все равно не заметила никакого движения.
Серые брюки сидели на бедрах так низко, что из-под них виднелась резинка трусов. Мешковатых семейников. В полоску. Донна посмотрела на ноги незнакомца. Серые грязные кроссовки были старые и рваные, подошва у одного отклеилась и держалась теперь лишь на оранжевой изоленте.
– Сэнди?
– М-м?
– Сиди в машине.
– Что ты собираешься делать? – в голосе девочки слышался страх.
– Я на секундочку выйду.
– Нет!
– Солнышко, он нам ничего не сделает.
– Мам, пожалуйста…
– Мне кажется, он умер.
Донна открыла дверь машины и осторожно выбралась наружу. Она закрыла дверь за собой. Заперла. Подергала ручку. Упираясь в машину кончиками пальцев для равновесия, она осторожно спустилась по склону и встала над мужчиной. Он не двигался. Донна застегнула ветровку и опустилась рядом с ним на колени.
– Эй… – Она потрясла его за плечо. – Ты живой?
Донна прижала ладонь к его груди и почувствовала, как она поднимается и опадает, ощутила легкое биение его сердца.
– Ты можешь очнуться? – спросила женщина. – Я хочу тебе помочь. Ты поранился?
В сумерках она не замечала движения обтянутой в перчатку руки, пока та не вцепилась ей в запястье.
4
Донна испуганно вскрикнула и попыталась вывернуться, но ей не удалось избавиться от крепкой хватки незнакомца.
Он открыл глаза.
– Отпусти. Пожалуйста.
– Больно, – сказал он.
Его пальцы сжались еще сильнее. Но его прикосновение было странным. Опустив глаза, Донна обнаружила, что мужчина держит ее только большим и еще двумя пальцами правой руки. Еще два пальца торчали прямо. С легким содроганием женщина сообразила, что там, в перчатке, скорее всего, ничего нет.
– Прости, я не хотела делать тебе больно, – сказала Донна, – но теперь ты делаешь больно мне.
– Ты убежишь.
– Нет. Честно.
Он ослабил хватку.
– Я бы тебя не обидел, – по голосу казалось, что мужчина вот-вот расплачется. – Я просто хотел внутрь. Незачем было меня бить.
– Я испугалась.
– Я просто хотел внутрь.
– Где у тебя болит?
– Тут, – он указал на свой затылок.
– Я так не вижу.
Мужчина с кряхтением перевернулся. На земле, там, где только что находилась его голова, Донна разглядела бледное пятно камня. И хотя вокруг стало уже слишком темно, чтобы увидеть наверняка, на нем вроде как не было крови. Донна ощупала голову незнакомца, почувствовала мягкую щетину бритых волос и, наконец, нащупала шишку. Потом она посмотрела на свои пальцы. Потерла их между собой. Никакой крови.
– Я Аксель, – сказал мужчина. – Аксель Кач.
– Я Донна. Крови вроде не видно.
– До-о-на…
– Да.
– Донна.
– Аксель.
Он поднялся на четвереньки и повернулся к ней.
– Я просто хотел внутрь.
– Ничего страшного, Аксель.
– Мне нужно уйти?
– Нет.
– Можно мне остаться с вами?
– Может быть, мы можем уехать отсюда все вместе. Ты сможешь нас куда-нибудь отвезти?
– Я хорошо вожу.
Донна помогла ему встать.
– Почему бы нам тогда не подождать, пока рассеется туман, а потом ты отвезешь нас куда-нибудь, где мы сможем найти помощь?
– Домой.
– К тебе домой?
Мужчина кивнул:
– Там безопасно.
– Где ты живешь?
– В Малькаса-Пойнт.
– Это далеко?
– Мы поедем туда.
– Где это, Аксель?
Он указал во тьму. На север.
– Мы поедем домой. Там безопасно.
– Хорошо. Но надо подождать, пока рассеется туман. Ты можешь посидеть в своей машине, а мы – в своей.
– Идите со мной.
– Когда рассеется туман. Пока-пока.
Донна боялась, что Аксель попытается помешать ей сесть в машину, но этого не случилось. Она захлопнула дверь и опустила стекло.
– Аксель? – Он подхромал поближе. – Это моя дочь, Сэнди.
– Сэ-эн-ди-и, – протянул он.
– Это Аксель Кач.
– Привет, – тихо и неуверенно поздоровалась Сэнди.
– Ладно, еще увидимся, – сказала Донна. Она помахала рукой и подняла стекло.
Несколько секунд Аксель молча смотрел на них. Потом взобрался вверх по склону и пропал.
– Что с ним такое? – спросила девочка.
– Кажется, он слегка… тугодум.
– В смысле, идиот?
– Это очень грубое слово, Сэнди.
– У нас в школе тоже есть такие. Знаешь, как их называют? Особенными.
– Так звучит получше.
– Да, наверное. Куда он ушел?
– Обратно к своей машине.
– Он уедет? – спросила Сэнди с надеждой.
– Не-а. Мы подождем, пока туман рассеется, а потом он нас отсюда увезет.
– Мы поедем на его машине?
– Наша уже точно никуда не поедет.
– Да, но…
– Ты бы предпочла остаться здесь?
– Он меня пугает.
– Это просто потому, что он странный. Если бы он хотел нам навредить, у него было уже достаточно возможностей. Лучшего места уж точно не найти.
– Может быть, а может и нет.
– В любом случае мы не можем оставаться здесь.
– Знаю. Иначе отец нас найдет, – на овальном личике девочки ее глаза выглядели черными дырами. – Он больше не в тюрьме, да?
– Да. Окружной прокурор… Помнишь, мистер Голдштейн? Он звонил сегодня утром. Твоего отца вчера выпустили. И мистер Голдштейн позвонил, чтобы нас предупредить.
– Значит, мы убегаем?
– Да.
Девочка затихла, сидя на полу машины. Донна грудью легла на руль и закрыла глаза. В какой-то момент она уснула. Разбудил ее тихий всхлип.
– Сэнди, что такое?
– От этого нет никакого толку.
– От чего?
– Он нас найдет.
– Золотце!
– Найдет!
– Солнышко, постарайся уснуть. Все будет хорошо. Вот увидишь.
Девочка снова затихла и только изредка всхлипывала. Донна облокотилась о руль и снова попыталась уснуть. Она погрузилась в напряженную мучительную полудрему, заполненную горячечными видениями… Но через какое-то время почувствовала, что все-таки придется выбираться из машины. Она терпела, сколько могла, но даже если остальные части тела могли вынести эту муку, то полный мочевой пузырь – нет.
Донна забрала упаковку салфеток, лежавшую на полу рядом с Сэнди, и бесшумно выбралась из машины. От холодного воздуха ее затрясло. Донна глубоко вздохнула и покрутила головой, пытаясь размять напряженные мышцы шеи. Это не особенно помогло. Она тихо захлопнула дверь и заперла ее.
Прежде чем отпустить ручку двери, Донна кинула взгляд поверх автомобиля. На обочине дороги, меньше чем в двадцати футах от багажника «Маверика», стоял пикап.
Аксель Кач сидел на крыше кабины, свесив ноги на лобовое стекло. Его обращенное к небесам лицо освещала полная луна. Казалось, он смотрит на нее как зачарованный.
Донна тихо прокралась вниз по склону. Со дна канавы она все еще видела голову Акселя. Расстегивая брюки, она не сводила с нее глаз. Громадная голова с разинутым ртом была по-прежнему запрокинута назад. Донна присела поближе к машине.
Ветер холодил ей кожу.
Холодно, как тогда. И я сидела со спущенными штанами.
Донна пообещала себе, что все будет хорошо.
Он отыщет нас по запаху.
Закончив, Донна поднялась по склону на дорогу. Сидевший на крыше своего автомобиля Аксель будто бы ничего не видел.
– Аксель?
У него дернулись руки. Аксель посмотрел вниз и улыбнулся:
– Донна.
– Туман рассеялся. Наверное, уже можно ехать.
Не сказав ни слова, он спрыгнул вниз. Когда его ноги коснулись асфальта, левая подвернулась, но мужчина удержал равновесие.
– Что случилось? – послышался голос Сэнди из машины.
– Мы уезжаем.
Втроем они переложили чемоданы из «Маверика» в кузов пикапа и забрались в кабину. Донна села между Акселем и дочерью.
– Помоги мне запомнить, где осталась машина, – обратилась она к Сэнди.
– Мы за ней вернемся?
– Разумеется.
Аксель вывел автомобиль на дорогу. Потом широко улыбнулся Донне. Она улыбнулась в ответ.
– Ты приятно пахнешь, – сказал он.
Она поблагодарила.
После этого он умолк. По радио Дженни Райли пела о записке от школьного комитета Харпер-Веллей. Донна уснула прежде, чем песня закончилась. Через некоторое время она открыла глаза, увидела, как фары автомобиля прорубают путь во тьме извилистой дороги, и снова отключилась. Она проснулась еще раз, когда Аксель начал гулким низким голосом подпевать словам песни «Слепец на трибуне». Потом снова уснула. Проснулась Донна от того, что кто-то положил руку ей на бедро.
Аксель.
– Приехали, – сказал он и, подняв руку, ткнул пальцем вперед.
Фары освещали металлический знак: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МАЛЬКАСА-ПОЙНТ, нас. 400. Будьте внимательны за рулем».
Взглянув вперед сквозь прутья кованой ограды, Донна разглядела темное здание в викторианском стиле – странную мешанину эркеров, заостренных коньков и балконов. В одном из углов крыши в ночное небо вонзалась коническая вершина.
– Что это? – шепотом спросила Донна.
– Дом Зверя, – ответил Аксель.
– Тот самый Дом Зверя?
Мужчина кивнул.
– Там, где были все эти убийства?
– Они были дураками.
– Кто?
– Они ходили туда ночью.
Он сбросил скорость.
– Что ты…?
Аксель свернул влево, на грунтовую дорогу прямо напротив билетной кассы Дома Зверя. Впереди, ярдах в пятидесяти дальше по дороге, стояло двухэтажное кирпичное здание с гаражом.
– Приехали, – сказал Аксель.
– А это что?
– Дом. Там безопасно.
– Мам? – Голос Сэнди походил на стон отчаяния.
Донна взяла дочь за руку. У девочки вспотели ладони.
– Там безопасно, – повторил Аксель.
– В нем нет окон. Ни одного окна.
– Нет. Там безопасно.
– Аксель, мы туда не пойдем.
5
– Мы можем заночевать где-то в другом месте? – спросила Донна.
– Нет.
– Совсем негде?
– Я хочу, чтобы вы остались здесь.
– Мы не останемся. Точно не в этом доме.
– Там мама.
– Дело не в этом. Просто отвези нас куда-нибудь еще. Здесь наверняка есть какой-нибудь мотель.
– Ты на меня злишься, – сказал Аксель.
– Нет, вовсе нет. Просто отвези нас куда-нибудь, где мы сможем переночевать.
Аксель сдал назад на дорогу и проехал несколько кварталов делового района Малькаса-Пойнт. В северной части находилась заправка. Закрытая. Примерно через полмили Аксель остановился на освещенной площадке перед «Добрым трактиром». Над красной неоновой вывеской мигали слова: «СВОБОДНЫЕ МЕСТА».
– Вот и прекрасно, – сказала Донна. – Осталось только достать наши вещи, и все.
Они выбрались из кабины. Аксель сунул руки в кузов и достал чемоданы.
– Я поеду домой, – сказал он.
– Спасибо, что нас так выручил.
Он широко улыбнулся и пожал плечами.
– Да, – сказала Сэнди. – И от меня тоже.
– Погодите, – улыбка стала еще шире.
Аксель сунул руку в карман брюк и достал бумажник. Черная кожа выглядела старой, блестела от долгого использования и растрепалась на углах. Бумажник распахнулся. Аксель раздвинул края отделения для купюр, набитого не столько деньгами, сколько разнообразными бумагами и карточками. Аксель рылся в бумажнике, удерживая его в считаных дюймах от лица. Потом он принялся бормотать что-то себе под нос. Он глянул на Донну, безмолвно моля о терпении, потом коротко и неловко улыбнулся Сэнди и повторил:
– Погодите.
Повернувшись к ним спиной, он склонил голову и прикусил зубами пальцы на правой перчатке.
Донна посмотрела на офис мотеля. Внутри никого не было видно, но горел свет. В кафе через дорогу было полно народу. До нее донесся запах жареного картофеля. У Донны заурчало в животе.
– А! – не выпуская из зубов перчатку, Аксель повернулся к ним. В руке – в том, что от нее осталось, он держал две голубые карточки. Кожу покрывали шрамы. От отсутствующих пальцев остались только обрубки по полдюйма. У среднего пальца недоставало кончика. Большой палец был обернут двумя пластырями телесного цвета.
Донна взяла карточки и улыбнулась, несмотря на внезапно возникшее у нее в желудке неприятное чувство. Она пригляделась к верхней. На ней красовались крупные буквы: «ПРИГЛАСИТЕЛЬНЫЙ». При свете фонарей на парковке мелкий текст под ними разглядеть было сложнее, но Донна с трудом прочитала вслух:
– «Обладатель данного билета имеет право на бесплатную экскурсию в зловещий и прославленный во всем мире Дом Зверя в Малькаса-Пойнт…»
– Это тот страшный дом за забором? – спросила Сэнди.
Аксель кивнул и широко улыбнулся. Донна заметила, что он снова надел перчатку.
– О, было бы здорово.
– Я там работаю, – сообщил он с гордым видом.
– А там правда есть Зверь? – спросила девочка.
– Только по ночам. Никаких экскурсий после четырех.
– Ну что же, спасибо за билеты, Аксель. И за то, что довез нас досюда.
– Вы придете?
– Постараемся, – ответила Донна, хотя вовсе не собиралась посещать это место.
– Ты водишь экскурсии? – спросила Сэнди.
– Я мою. Тру-тру-тру.
Он помахал им и забрался в пикап. Донна и Сэнди проводили взглядами автомобиль, пока тот выезжал с парковки. Потом он укатил по дороге в сторону Малькаса-Пойнт.
– Ну вот. – Донна глубоко вздохнула, наслаждаясь чувством облегчения, которое ощутила после того, как Аксель уехал. – Пойдем снимем номер, а потом перекусим.
– Простого перекуса мне не хватит.
– Хорошо, мы скупим всю забегаловку.
Они взяли чемоданы и пошли к офису мотеля.
– Сходим завтра на экскурсию? – спросила Сэнди.
– Посмотрим.
– То есть – нет?
– Если тебе так хочется, можем сходить.
– Классно!
Глава 2
Рой позвонил в дверь квартиры № 10 и стал ждать. Внутри ничего не было слышно. Он быстро нажал кнопку звонка пять раз.
Дура драная, почему она не открывает?
Может, она не дома?
Должна быть. Никто никуда не ходит в воскресный вечер, особенно в одиннадцать тридцать.
Может, она спит?
Он забарабанил в дверь кулаком. Подождал. Врезал еще раз.
В конце коридора открылась дверь. Наружу высунулся мужчина в пижаме.
– Хватит уже, а?
– Иди на хрен.
– Слушай, приятель…
– Хочешь, чтобы я из тебя дерьмо повыбивал? Вякни еще хоть словечко!
– Пошел вон, или я вызову полицию.
Рой направился к нему. Мужчина захлопнул дверь. Рой услышал, как загремела цепочка.
Так, он уже, наверное, набирает номер.
Копам понадобится несколько минут, чтобы доехать. Рой решил воспользоваться этими минутами.
Он оперся спиной о стену напротив двери в десятую квартиру и бросил свое тело вперед. Каблук поднятой ноги ударил рядом с ручкой. Дверь с грохотом распахнулась. Рой нагнулся, задрал правую штанину и вытащил нож, который купил сегодня в спортивном магазине. С оружием наготове он вошел в темную квартиру.
Включил свет. Пересек гостиную. Быстро прошел по коридору. В спальне слева, скорее всего, принадлежавшей Сэнди, было пусто. В той, что справа, тоже. Он открыл шкафы. Большая часть вешалок была пуста.
Блин!
Он выбежал из квартиры вниз по лестнице и через заднюю дверь попал в проулок. На противоположной стороне возвышался ряд гаражей. За последним оказались ворота. Рой толкнул их. Узкая дорожка вела вдоль боковой стены многоквартирного дома. Рой вышел по ней на главную улицу.
Никаких подъезжающих машин.
Он перебежал на другую сторону.
Следующий квартал состоял из отдельных домов, а не многоэтажек. Совсем другое дело. Он спрятался за деревом и подождал, пока проедет машина. Когда она скрылась из вида, Рой пошел по тротуару, осматривая каждое здание и выбирая подходящее.
Скоро его взгляд остановился на небольшом оштукатуренном домике с темными окнами. Выбор пал на него не из-за темноты, а из-за девчачьего велосипеда, брошенного на лужайке перед крыльцом.
Как беспечно.
Кто-нибудь мог его украсть. Может, они думали, что его защитит этот низенький заборчик?
Забор ни от чего не защищает.
Рой протянул руку через калитку и осторожно поднял защелку. Когда он толкнул ее вперед, калитка скрипнула. Рой аккуратно прикрыл ее за собой и пошел по дорожке к крыльцу. На двери не было глазка. Так будет еще проще.
Он быстро и громко постучал. Подождал несколько секунд, потом постучал еще раз.
Окно гостиной осветилось.
– Кто там? – спросил изнутри мужчина.
– Полиция. – Рой слегка отстранился и ссутулился, выставив правое плечо вперед.
– Что вам нужно?
– Мы эвакуируем этот район.
– Что?
– Мы эвакуируем район. Прорвало газовую магистраль.
Дверь открылась.
Рой бросился вперед. Удерживавшая дверь цепочка натянулась. Потом ее крепление вылетело из косяка. Дверь ударила стоявшего за ней мужчину и отбросила его назад. Рой набросился на упавшего, закрыл ему рот рукой и вонзил нож в горло.
– Марв? – крикнул женский голос. – Что там происходит?
Рой закрыл входную дверь.
– Марв? – теперь в голосе звучал страх. – Марв, с тобой все в порядке?
Рой услышал жужжание телефонного диска. Он бросился в коридор. Из-за двери в дальнем конце лился свет. Рой направился туда. Когда он был уже совсем рядом, из темного проема вышла девочка, взглянула на него и ахнула. Рой схватил ее за волосы.
– Мамаша! – крикнул он. – Положи трубку, или я перережу твоей дочке глотку.
– Господь всемогущий!
– А ну-ка. – Он дернул девочку за волосы. Она вскрикнула.
Загремел телефон.
– Положила! Я положила трубку!
Рой накрутил волосы ребенка на руку, заставил ее развернуться и приказал:
– Вперед.
Удерживая кончик ножа у горла девочки, он прошел следом за ней в спальню.
Женщина в белой ночной рубашке стояла рядом с кроватью, напряженная и дрожащая. Бледными руками она плотно обхватила себя, будто пыталась согреться.
– Что… Что ты сделал с Марвом?
– С ним все в порядке.
Ее глаза опустились на руку Роя, державшую нож. Он тоже опустил взгляд. Его рука поблескивала красным.
– Ну, я соврал, – сказал он.
– Господь всемогущий! Милосердный Господь!
– Заткнись!
– Ты его убил!
– Заткнись!
– Ты убил Марва!
Рой грубо толкнул девочку на кровать и подбежал к бьющейся в истерике женщине. Она распахнула рот в крике. Рой схватил ее за ночную рубашку спереди, дернул к себе и ударил ножом в живот. Женщина резко вздохнула, как будто от изумления.
– Ну что, теперь-то ты заткнешься? – спросил Рой и ударил снова.
Женщина начала оседать, и Рой отпустил ее. Она упала на колени, прижав руки к животу. Потом рухнула вперед.
Девочка на постели не шевелилась. Просто смотрела.
– Ну что, ты-то не хочешь получить ножом, да? – спросил у нее Рой.
Девочка помотала головой. Ее трясло. Казалось, она готова была закричать.
Рой оглядел себя. Его рубашка и брюки были в крови.
– Здорово я изгваздался, да?
Девочка ничего не сказала.
– Как тебя зовут?
– Джони.
Рой, взяв ее на руки, перенес в ванную и посадил на унитаз.
– А ну тихо. Сейчас мы хорошенько помоемся.
Рой включил горячую воду, заткнул слив пробкой. Потом отрегулировал температуру так, чтобы вода была горячей, но не обжигающей.
Джони все еще сидела на сиденье унитаза, склонившись вперед и обняв колени.
Рой схватил ее за руку. Девочка попыталась вырваться, и он угостил ее оплеухой. Джони вскрикнула, но не сдвинулась с места. Встав перед ней, Рой схватил ее за плечи и рывком поставил на ноги. Она успела крикнуть «нет!», когда он закинул ее в ванну. Беспомощно болтая ногами в воздухе, она ударилась о кран и вскрикнула от боли. Рой едва не выпустил ее, но сумел удержать равновесие. Девочка рухнула в воду задом. Рой забрался тоже внутрь.
Потом опустился в воде на колени.
– Ты меня уже достала, – предупредил он. – Сиди спокойно.
Девочка его пнула. Ее пятка попала ему по бедру.
– Ну ладно же.
Рой схватил ее за лодыжки и потянул вверх. Голова Джони скрылась под водой. Она зажмурилась и крепко сжала губы. Ее руки лупили по краям ванны, вслепую пытались нащупать какую-нибудь опору, ничего не находили и разбрызгивали воду.
Наконец он отпустил ее лодыжки. Лицо девочки появилось из-под воды, глаза и рот распахнулись, как будто от изумления. Она вдохнула. Рой позволил ей сесть.
– И больше не дури.
Девочка всхлипнула и вытерла текущий нос тыльной стороной ладони. Потом снова скрестила руки на груди и подалась вперед.
Рой изогнулся в сторону. Он выключил холодную воду и на какое-то время оставил только горячую. Уровень воды поднимался. Скоро в ванне было глубоко, тепло и приятно. Рой выключил воду.
– Давай поменяемся местами, – сказал он, встал и перешагнул через девочку. Она дернулась вперед. Рой сел, прислонился спиной к прохладной стенке ванны и вытянул ноги по обеим бокам от Джони.
– А теперь мы хорошенько вымоемся, – произнес он.
Он взял из мыльницы кусок мыла и принялся тереть Джони спину. Когда она вся стала скользкой, он пододвинул девочку поближе к себе, так, чтобы она откинулась на него. Протянув руку ей через плечо, он стал намыливать ей живот…
И тут у ванны появилась ее мать с занесенным мясницким ножом. Левой рукой Рой быстро плотно закрыл скользящую дверь душа. Кончик ножа ударился о нее и проскрежетал вниз. Рой толкнул девочку вперед, а потом коленом – в сторону. Прижимая край двери, чтобы та оставалась закрытой, он подобрал под себя ноги. Мать дернулась в сторону. Ее левая рука отпустила пропитанную кровью ночную рубашку и потянулась к дальней части скользящей двери. Свободной рукой Рой прижал и ее. Женщина попыталась дотянуться ножом до его лица, будто между ними не было преграды. Дверь затряслась от удара. Женщина замахнулась еще раз, потом еще. Звук, который она издавала, был отчасти рыком, отчасти болезненным и разочарованным стоном.
Джони схватила Роя за ногу и потянула.
– Дура! Отпусти!
Он ненадолго убрал руку от правой двери и отвесил Джони оплеуху тыльной стороной сжатого кулака. Голова девочки дернулась и ударилась о покрытую плиткой стену.
Мать потянулась к двери. Рой успел раньше и захлопнул ее. Зарычав от ярости, женщина вцепилась в верхнее крепление двери. Она тянула и тащила себя вверх, пока не встала ногами на край ванны. Ее лицо с безумными глазами уставилось на Роя сверху. Женщина опустила руку, пытаясь дотянуться до него ножом. Он поднырнул под удар.
В считаных дюймах от его лица алая ночная рубашка елозила по двери, размазывая по ней кровь. Женщина плотно прижалась к стеклу, опираясь босыми ногами на край ванны.
Она крякнула. Клинок просвистел у Роя над головой. Женщина уперлась коленом в закрепленную посреди двери штангу для полотенец.
Блин, она пытается забраться внутрь!
Рой дернул дверь. Она резко скользнула в сторону, ударившись о стену перед ванной. Протянув вперед обе руки, Рой вцепился в правую лодыжку женщины. Потянул. Руки скользили по окровавленной коже, но он не ослаблял хватку. С криком ужаса женщина рухнула назад. Она ударилась затылком об пол и обмякла. Не выпуская ее правую лодыжку, Рой выбрался из ванны. Схватил женщину за другую ногу и оттащил в сторону.
Только тогда он взял ее нож и перерезал женщине горло. Потом вернулся в ванну.
Джони сидела боком, упершись в него остекленевшим взглядом.
Рой присел в ванне на корточки. Вода была едва теплой. Он снова включил горячую. Когда температура стала достаточно высокой, он выключил кран и перешел в дальнюю часть ванны.
Сел, откинулся назад и взял мыло.
– Ну что, – сказал он, – теперь все готово.
Глава 3
1
Нубийские гвардейцы, разряженные, как сводники, наседали на Джада Ракера со всех сторон. Темнокожие, лоснящиеся от пота физиономии, крупные, сияющие белизной зубы. Некоторые целились ему в лицо из пистолетов, другие начали поливать пулями из автоматов. Он прикончил их всех, но на него с визгом, размахивая тесаками, побежали новые враги. Его пулемет прострочил дыры на их ярких рубашках. Нападающие упали, но появились новые.
Черт побери, откуда их столько?
Из ада.
Ракер все стрелял. Сто семьдесят пуль за шесть секунд. Бесконечные шесть секунд.
А они всё бежали. Некоторые держали копья. Некоторые теперь были и вовсе голыми.
Он выбросил опустевший барабан, поставил новый и продолжил стрелять.
Теперь уже все враги были голыми, темная кожа блестела в лунном свете, сияли широкие белоснежные улыбки. Ни у кого не было огнестрельного оружия. Только ножи, мечи и копья.
«Я перебил всех выродков, – подумал он. – Кто тогда эти? Запас? Когда закончатся и они, я смогу вернуться домой».
Но ужас нашептывал ему о смерти. Опустив взгляд, Ракер увидел, как оседает и плавится ствол пулемета.
О господи, господи, теперь-то ему конец. Они его одолеют. Отрежут ему голову. О господи!
Задыхаясь, с колотящимся сердцем он сел в постели. В спальне никого не было. По спине сбежала струйка пота. Ракер провел рукой по мокрым волосам и вытер ладонь о простыню.
Потом взглянул на будильник.
Всего пять минут пополуночи. Блин! Сегодня раньше обычного. Когда кошмары настигали его в четыре или пять часов, он мог пойти куда-нибудь позавтракать и начать новый день. Когда они будили его так рано, дело было плохо.
Ракер вылез из постели. От покрывавшего голую кожу пота ему моментально стало холодно. Он зашел в ванную и обтерся полотенцем. Потом накинул халат и отправился в гостиную. Включил повсюду свет. Потом телевизор. Принялся переключать каналы. На одном шел «Банковский детектив». Наверное, начался в полночь. Ракер достал из холодильника банку пива, из буфета – упаковку орешков и вернулся в гостиную.
Рука, которую он протянул к пульту, дрожала.
На работе такого никогда не случалось.
У Светопреставления1 Ракера железные яйца.
Видели бы они его сейчас.
Все эти гребаные кошмары.
Ладно, они скоро отступят. Как обычно. Всего лишь вопрос времени.
Пока остается только сидеть и смотреть фильм.
Он попытался.
Когда закончилась первая банка пива, он отправился в кухню за новой. Открыв ее, посмотрел в окно. Луна нарисовала на воде серебряную дорожку. Туман, укрывавший холмы над Суасалито на противоположной стороне бухты, казался снежным сугробом. Большая часть моста «Золотые ворота» тоже скрылась в тумане. Из него торчала только вершина северной башни с мигающим красным огоньком. Вторая башня, наверное, тоже торчала, но остров Бельведер заслонял Ракеру вид. Джад прислушался к низкому стону береговой сирены и пошел с пивом обратно в гостиную.
Он только собрался усесться в кресло, когда где-то хрипло закричал от ужаса мужчина.
2
Джад прислушался к тому, что происходило за дверью квартиры 315. Внутри кто-то быстро и хрипло дышал. Джад негромко постучал.
Из-за двери в дальнем конце коридора выглянула женщина в бигудях:
– Можно потише? Не шумите, а то я вызову полицию. Вы знаете, сколько времени?
Джад улыбнулся ей:
– Да.
Гнев на ее лице как будто растворился. Женщина неуверенно улыбнулась:
– Вы – новый жилец, да? Из номера 308? Меня Салли Леонард звать.
– Идите спать, мисс Леонард.
– С Ларри что-то случилось?
– Я с этим разберусь.
Все еще улыбаясь, Салли убрала голову и закрыла дверь.
Джад снова постучал в дверь квартиры 315.
– Кто там? – спросил изнутри мужской голос.
– Я слышал крик.
– Извините. Я вас разбудил?
– Я уже не спал. Кто кричал?
– Я. Ничего особенного. Просто кошмар.
– И это, по-вашему, ничего особенного?
Джад услышал, как звякнула цепочка. Дверь открыл мужчина в полосатой пижаме.
– Вы, судя по всему, знакомы с кошмарами, – сказал он. Хотя его спутанные после сна волосы были белыми, как туман, на вид мужчине было не больше сорока. – Меня зовут Лоренс Мейвуд Ашер, – он протянул Джаду руку. Ладонь была костлявой и влажной от пота. В слабой хватке ощущалась какая-то усталость, которая будто вытягивала из Джада силы.
– Меня зовут Джад Ракер, – представился он и вошел.
Мужчина закрыл за ним дверь.
– Ну что же, Джадли…
– Вообще-то Джаджмент – Светопреставление.
Ларри тут же встрепенулся:
– В смысле, Судный День?
– Мой отец – проповедник-баптист.
– Светопреставление Ракер. Невероятно. Не желаешь ли кофе, Светопреставление?
Джад вспомнил об оставленной в гостиной банке пива. Да и черт с ним, завтра он что-нибудь на нем приготовит.
– Да, не откажусь.
– Ты ценитель?
– Едва ли.
– Все равно, у меня есть, чем тебя удивить. Тебе приходилось пробовать кофе с ямайских Голубых гор?
– Не припомню такого.
– Ну что же, значит, у тебя появилась такая возможность. Так сказать, улыбнулась удача.
Джад ухмыльнулся, поражаясь тому, как вдруг оживился человек, недавно кричавший от ужаса.
– Не откажешься пройти со мной на кухню?
– Конечно.
В кухне Ларри открыл небольшой коричневый мешочек и поднес его к носу Джада. Тот вдохнул резкий аромат кофе.
– Пахнет здорово.
– Еще бы. Лучший кофе! Кем ты работаешь, Светопреставление?
– Проектировщиком, – ответил Джад, используя обычную свою легенду.
– Да?
– В фирме «Братья Брехт».
– Похоже на название какой-то немецкой микстуры от кашля.
– Мы строим мосты и электростанции. Чем занимаешься ты?
– Преподаю.
– В школе?
– Боже упаси! Лет десять назад я в полной мере насладился общением с этими грубыми, наглыми, сквернословящими засранцами. С меня хватит! Боже упаси!
– Кому же ты преподаешь теперь?
– Элите. – Ларри принялся перемалывать кофейные зерна. – Лучшим из лучших, по большей части в Университете Сан-Франциско. Американская литература.
– А они не сквернословят?
– Их сквернословие направлено не на меня.
– Это, конечно, совсем другое дело, – заметил Джад, наблюдая, как собеседник перекладывает молотый кофе в емкость капельной кофеварки и включает ее.
– Совсем другое. Присядем?
Они перешли в гостиную. Ларри устроился на диване. Джад сел в кресло с опускающейся спинкой, но оставил ее в вертикальном положении.
– Я рад, что ты заглянул, Светопреставление.
– Может, все-таки Джад?
– Может, тогда Судия?
– У меня нет юридического образования.
– Но ты, судя по твоему виду, неплохо умеешь судить. О чьем-то характере, о ситуации, о том, что хорошо, а что плохо.
– Ты это по моей внешности определил?
– Разумеется. Так что я буду звать тебя Судией.
– Ладно.
– Скажи мне, Судия, что заставило тебя постучать в мою дверь?
– Я услышал крик.
– И догадался, что он был вызван кошмаром?
– Нет.
– Меня тут могли убивать.
– Такая мысль у меня была.
– Но ты все равно пришел. Безоружный. Тебе, Судия, видимо, неведом страх.
– Едва ли.
– Или же тебе доводилось встречаться с таким ужасом, что в сравнении с ним встреча с обыкновенным убийцей кажется тебе чем-то незначительным?
Джад рассмеялся:
– Ну конечно.
– Как бы там ни было, я рад твоему появлению. Ибо ничто так не защищает от ужасов ночи, как дружеская компания.
– Часто ли тебе снятся кошмары?
– Последние три недели – каждую ночь. Нет, не три – это была бы двадцать одна ночь, а кошмары снятся мне всего девятнадцать. Всего! Честно скажу, мне кажется, что прошли годы!
– Знаю.
– Иногда мне трудно вообразить, что у меня была какая-то жизнь до кошмаров. Разумеется, была. Я не совсем помешанный, просто расстроен.
– Я этого не говорил.
– Нет, конечно, нет. – Ларри приподнял один уголок губ. – Это из По. «Сердце-обличитель». О другом напуганном человеке. Напуганном до безумия. Я выгляжу безумным?
– Скорее уставшим.
– Девятнадцать ночей.
– Из-за чего начались кошмары? – спросил Джад.
– Сейчас покажу, – из-под лежавшего на журнальном столике журнала Ларри достал вырезку из газеты. – Можешь почитать, пока я занимаюсь кофе.
Он встал с дивана и передал вырезку Джаду.
Оказавшись в комнате в одиночестве, Джад откинул спинку кресла и начал читать:
ТРОЕ УБИТЫ В ДОМЕ ЗВЕРЯ
Малькаса-Пойнт. Поздней ночью в среду внутри устрашающей туристической достопримечательности под названием «Дом Зверя» были найдены изуродованные трупы двух мужчин и одиннадцатилетнего мальчика.
Представители местной власти сообщают, что патрульный Дэниел Дженсон вошел в дом в 23:45, чтобы расследовать подозрительное проникновение. После того как он перестал отвечать диспетчеру, по адресу выехала машина подмоги. При поддержке добровольческой пожарной бригады полицейские оцепили территорию и вошли в загадочное здание.
Тело патрульного Дженсона было найдено в коридоре верхнего этажа, так же как и тела мистера Мэтью Зиглера и его сына Эндрю. Все трое, судя по всему, были заколоты ножом.
По словам Мэри Зиглер, супруги погибшего, Мэтью разозлился из-за того, что их сына напугала экскурсия по Дому Зверя, и поклялся «показать ему зверя». Вскоре после одиннадцати часов вечера он отвез мальчика к зданию, намереваясь проникнуть внутрь и заставить Эндрю «встретиться лицом к лицу» с его страхами.
В Доме Зверя, построенном в 1902 году вдовой Лайла Торна, главаря печально известной «банды Торна», произошло по меньшей мере одиннадцать убийств. Нынешняя владелица, Мэгги Кач, покинула дом в 1931 году, после того как ее муж и трое детей были «разорваны в клочья обезумевшим белым зверем», который, предположительно, проник в дом через окно первого этажа. Вскоре после кровавого убийства миссис Кач организовала в доме дневные экскурсии.
Сообщений о происшествиях не было вплоть до 1951 года, когда двое двенадцатилетних мальчиков, проживавших в Малькаса-Пойнт, влезли в дом после наступления темноты. Один из них, Ларри Мейвуд, сбежал, получив лишь незначительные ранения. Изуродованное тело его друга, Тома Бэгли, было найдено следователями на рассвете.
Комментируя происшествие, семидесятилетняя владелица дома пояснила: «После темноты дом принадлежит Зверю». По словам начальника полиции Малькаса-Пойнт Билли Чарльза, «в гибели патрульного Дженсона и Зиглеров виновен никакой не зверь. Они были убиты человеком, вооруженным острым предметом. Мы рассчитываем в ближайшее время арестовать преступника».
Экскурсии в Доме Зверя были приостановлены на неопределенный срок до окончания расследования убийства.
Когда Ларри принес в гостиную кофе, Джад подвинулся вперед в кресле и посмотрел на его нервное лицо. Приняв одну из чашек, он подождал, пока Ларри сядет, потом сказал:
– Ты представился как Лоренс Мейвуд Ашер.
– Всегда был большим поклонником По. По правде говоря, подозреваю, именно это и вдохновило тогда нас с Томми отправиться в Дом Зверя. И когда я наконец решил, что для эмоционального выживания мне необходимо новое имя, имя персонажа По, проклятого Родерика Ашера, показалось мне самым подходящим.
3
Джад наблюдал, как Лоренс Мейвуд Ашер прихлебывает кофе из хрупкой фарфоровой чашки. Он удерживал напиток во рту, как вино, наслаждаясь вкусом, прежде чем проглотить.
– Великолепно, – хозяин выжидающе посмотрел на Джада.
Тот поднял чашку. Ему понравился богатый аромат. Джад сделал глоток. На вкус напиток оказался крепче, чем он привык.
– Неплохо, – сказал он.
– Ты просто мастер преуменьшать, Судия, – лицо тощего мужчины исказилось от тревоги. – Но он тебе нравится, да?
– Хороший кофе. Очень хороший. Просто я не привык к чему-то подобному.
– Нельзя привыкать к тому, что любишь. Привычка притупляет удовольствие.
Джад кивнул и сделал еще глоток. На этот раз вкус кофе был приятнее.
– Тебе снятся кошмары о Доме Зверя? – спросил он.
– Только о нем.
– Удивительно, что для них хватило простой заметки, учитывая, что тебе, наверное, пришлось, пережить тогда.
– В каком-то смысле заметка оживила кошмары. Они беспрестанно преследовали меня много месяцев после той… встречи. Врачи предлагали психиатрическое вмешательство, но мои родители и слышать об этом не желали. Несмотря на всю свою проницательность, они считали психиатрию уделом недоумков и безумцев. Мы уехали из Малькаса-Пойнт, и мои кошмары довольно быстро лишились былой силы. Я всегда считал это победой здравого смысла над шарлатанством, – Ларри улыбнулся, видимо, восторгаясь собственным остроумием, и позволил себе еще глоток кофе.
– К сожалению, – продолжил он, – мы не смогли окончательно избавиться от воспоминаний о происшествии. Время от времени какой-нибудь бойкий журналюга разыскивал нас ради статейки об этом злосчастном аттракционе. От этого кошмары непременно начинались вновь. Разумеется, статьи были во всех сколько-либо заметных журналах.
– Я видел парочку.
– Ты их читал?
– Нет.
– Сенсационная бредятина. Ох уж эти журналисты! Знаешь, кто такой журналист? «Писатель, который по случайности наткнулся на истину и рассеивает ее ураганом слов». Амброз Бирс. Один-единственный раз я позволил одному из этих стервятников взять у меня интервью, и он извратил мои слова так, что я выглядел бессвязным идиотом. Он сделал вывод, что после происшествия я лишился рассудка! После этого я сменил фамилию. С тех пор ни одному из этих подонков не удалось меня выследить, и мне больше не снились кошмары о Звере – до сих пор. Пока он не убил вновь.
– Он?
– Официально, после нападения на Торнов, это был некий орудующий ножом маньяк, этакий Джек-потрошитель. И каждое нападение, разумеется, было на совести разных маньяков.
– Но на самом деле это не так?
– Нет. Это все Зверь. Всегда один и тот же.
Джад не стал пытаться скрыть сомнение, которое появилось у него на лице.
– Давай я налью тебе еще кофе, Судия.
4
– Я не знаю, что такое этот Зверь, – сказал Ларри. – Возможно, никто не знает. Но я его видел. И если не считать старой Мэгги Кач, я, наверное, единственный, кто остался после этого в живых. Это не человек, Судия. А если и человек, то ужасно изуродованный. А еще он очень, очень старый. Первое нападение, о котором что-то известно, произошло в 1903-м. Когда президентом был Тедди Рузвельт. Господи прости, в том году в Китти Хок полетели братья Райт! И в том же году Зверь убил троих.
– Первого владельца дома?
– Она выжила. Вдова Лайла Торна. А вот ее сестра погибла. И двое детей Лилли. Власти все свалили на умственно отсталого, которого отыскали на окраине города. Его судили, обвинили в убийстве и повесили на балконе дома. По всей видимости, даже тогда подобные подлоги были в порядке вещей. Они должны были понимать, что он невиновен.
– Как они должны были это понять?
– У зверя есть когти, – сказал Ларри. – Острые как кинжалы. Ими он раздирает своих жертв – одежду, кожу. Пронзает тело, чтобы удержать на месте, пока он… – Чашка начала постукивать по блюдцу. Ларри поставил ее на стол и скрестил руки на груди.
– Тебя он тоже?..
– Боже мой, нет! Меня он даже не тронул. Не меня. Но я видел, что он делал с Томми в спальне. Он был слишком… занят… чтобы интересоваться мной. Сначала ему надо было закончить с Томми. Но я его перехитрил! Я здорово порезался об оконное стекло и сломал руку во время падения, но сбежал. Сбежал, черт побери! И выжил, чтобы обо всем рассказать!
Ларри сумел отпить немного кофе. Дрожащей рукой он поставил чашку обратно на стол. Напиток как будто его успокоил. Очень тихо мужчина сказал:
– Разумеется, мне никто не верит. Я научился держать язык за зубами. Ты, наверное, думаешь, что я сошел с ума… – он взглянул на Джада с отчаянием.
Джад указал на вырезку из газеты.
– Там сказано, что в Доме Зверя погибло одиннадцать человек.
– В виде разнообразия тут они написали правду.
– Это очень много трупов.
– Это уж точно.
– Кто-то должен положить этому конец.
– Я бы сам его убил, если бы был посмелее. Но, боже мой, одна мысль о том, чтобы войти в этот дом ночью!.. Ни за что. Я бы никогда на это не решился.
– На него кто-нибудь пробовал охотиться?
– Ночью? Только дурак…
– Или человек, у которого есть на то веские причины.
– Какие причины? – спросил Ларри.
– Месть, идеализм, деньги. Кто-нибудь предлагал награду?
– За убийство Зверя? Никто даже не признает, что он существует. Никто, кроме старухи Кач и ее сумасшедшего сыночка. А уж они-то точно не хотят, чтобы с ним что-нибудь приключилось. Они зарабатывают только благодаря треклятому Зверю и слухам о нем. Если уж на то пошло, на нем зарабатывает весь город. Дом Зверя, конечно, не сравнится с замком Херста или домом Винчестеров, но ты удивишься, сколько народу готово заплатить четыре бакса за то, чтобы поглядеть на здание, где не только водится какое-то загадочное чудовище, но еще и случилось одиннадцать жестоких убийств. Туристы съезжаются со всей Калифорнии, из Орегона, со всей страны. Стоит какой-нибудь семье оказаться в Калифорнии в радиусе пятидесяти миль от Малькаса-Пойнт, как все дети начинают кричать и требовать поехать в Дом Зверя. Город кормится туристами. Если бы кто-нибудь убил Зверя…
– Представь, скольких туристов привлек бы его труп, – заметил с широкой ухмылкой Джад.
– Но таинственности больше не будет. Зверь – это само сердце дома. Без него дом умрет. А за ним следом и Малькаса-Пойнт, а люди этого не хотят.
– Они бы предпочли, чтобы убийства продолжались?
– Типа того. Благодаря этому дела в городе идут просто чудесно.
– Если в городе так думают, он не заслуживает того, чтобы жить.
– Твой отец недаром назвал тебя Светопредставлением.
– Ты сказал, что сам убил бы Зверя, если бы мог.
– Да, если бы мне хватило смелости.
– Тебе никогда не приходило в голову кого-нибудь для этого нанять?
– Кого бы я мог нанять для подобного дела?
– Зависит от того, сколько ты готов заплатить.
– Сколько стоит крепкий сон, хм? – улыбка на лишенном жизни лице смотрелась нелепо.
– Можно посчитать это услугой всему человечеству, – заметил Джад.
– Как я понимаю, ты знаешь кого-то, кто согласился бы – за приличную сумму денег – войти в дом ночью и избавиться от зверя?
– Может быть.
– И сколько это будет стоить?
– Зависит от того, насколько это опасно. Ему нужно куда больше информации, чтобы принять окончательное решение.
– Хотя бы приблизительно?
– Минимум пять тысяч.
– А максимум?
– Никаких максимумов.
– Не то чтобы у меня денег куры не клюют, но, если придется, полагаю, я с готовностью распрощался бы со значительной их частью ради подобного начинания.
– Какие у тебя планы на завтра?
– Я готов выслушать твои предложения, – ответил Ларри.
– Почему бы нам не прокатиться с утра пораньше по бережку и не навестить Дом Зверя?
5
Даже две чашки кофе не смогли помешать Джаду уснуть после того, как он вернулся к себе. Он моментально погрузился в сон, и, если его и посещали какие-то видения, то когда в понедельник в шесть утра заверещал будильник, он их уже не помнил.
Глава 4
Рой проснулся на громадной постели. Рядом с ним лицом вниз, со связанными за спиной руками лежала девочка в еще мокрой пижаме. Джони. Короткий обрезок бельевой веревки шел от ее запястий к левой руке Роя.
Он перекатил Джони на спину. Ее глаза были открыты. Она смотрела на него, сквозь него, мимо него. Как слепая.
– Хорошо спала? – спросил Рой.
Девочка как будто не услышала.
Рой положил руку ей на грудь и почувствовал ровное биение сердца, движение тела при дыхании.
– Эй, что это ты раскисла? – спросил он и рассмеялся.
Она не моргнула и не пошевелилась.
Рой оделся в вещи ее отца. Сварил себе кофе. Пока напиток заваривался, пожарил шесть ломтиков бекона, обжарил с двух сторон яичницу из трех яиц и два куска тоста. Все это он отнес в гостиную и включил телевизор.
Зазвонил телефон. Рой поднял трубку и спросил:
– Алло?
– Алло? – женский голос звучал недоуменно. – Позовите, пожалуйста, Марва.
– Его нет дома. Я могу записать для него сообщение.
– Это Эстер. Его секретарь.
– А! Вы, наверное, гадаете, почему он не пришел на работу.
– Он даже не позвонил.
– А, ну разумеется. Прошлой ночью у него случился сердечный приступ. Точнее, сегодня рано утром.
– О нет!
– Представьте себе. В последний раз я его видел, когда санитары грузили его в скорую.
– Он… Он жив?
– Как я понял, да. Я остался с Джони. Ну, знаете, приглядеть за ребенком. От них не было вестей с тех пор, как уехала скорая.
– В какую его отвезли больницу, вы не знаете?
– Дайте подумать. Боже, даже не знаю. Понимаете, все было так путано!
– Не могли бы вы мне позвонить, как только узнаете, как он?
– С радостью.
Она продиктовала ему номер. Рой не стал его записывать.
– Я вам непременно перезвоню, – сказал он, – как только что-нибудь узнаю.
– Спасибо огромное!
– Не за что.
Рой повесил трубку, вернулся на диван и начал есть. Завтрак все еще был теплым.
Покончив с ним, Рой отправился на поиски телефонного справочника. Он нашелся во встроенном шкафу на кухне. Рой налил себе еще кофе и вернулся в гостиную.
Сначала он поискал фамилию Хейз. Никакой «Хейз, Донны». Только «Хейз, Д.», тот же адрес, где он был вчера. Это, без всяких сомнений, была ее квартира. Рой узнал кое-какую мебель.
Интересно, она работает все в том же туристическом агентстве? Как там оно называлось? У них была такая запоминающаяся реклама. «Гульден покажет путь?» Нет, не гульден, Гулд. Туристическое агентство «Гулд». Рой перелистнул белые страницы, нашел нужный номер и набрал его.
– Туристическое агентство «Гулд», мисс Уинноу.
– Позовите, пожалуйста, миссис Хейз.
– Хейз?
– Донну Хейз.
– По этому номеру нет никого по имени Донна Хейз. Это туристическое агентство «Гулд».
– Она работает у вас. Или работала.
– Подождите секундочку, пожалуйста. – Рой ждал почти минуту. – Донна Хейз ушла из нашей фирмы несколько лет назад, сэр.
– Вы знаете, куда она уехала?
– Боюсь, что нет. Может быть, я могу вам чем-то помочь? Возможно, вы хотели отправиться в круиз? У нас есть прекрасные предложения…
– Нет, спасибо.
Рой повесил трубку.
Он нашел в справочнике Бликса, Джона. Отца Донны. Ее родители наверняка знают, куда она делась. Он записал адрес и номер телефона.
Блин, уж их-то ему вовсе не хотелось видеть. Он бы предпочел общаться с кем угодно, но только не с ними.
Есть еще Карен. Рой ухмыльнулся. Он был бы вовсе не прочь повидаться с Карен. Вообще-то он с удовольствием с ней не только повидался бы. Может быть, она знает, куда делись две эти твари.
Стоит попробовать.
А даже если не знает, все равно стоит к ней наведаться. Она всегда ему нравилась.
Как там звали парня, за которого она вышла замуж? Какой-то Боб. Как какой-то шоколадный батончик. «Сникерс»? Нет. «Марс». Боб – батончик «Марс»… Марстон.
Рой принялся искать фамилию Марстон, нашел Роберта и записал адрес и номер телефона.
К ним он обязательно заглянет. Но не сейчас.
Pulsuz fraqment bitdi.
