Kitabı oxu: «Слепая страсть. Без права на прощение»

Глава первая

— Попалась, птичка, — услышала я бархатистый голос с хрипотцой, от которого по телу пробежали мурашки.

Меня, растрёпанную и зарёванную, буквально втолкнули в помещение, крепко удерживая за предплечье. От грубой хватки рука затекла и болела.

Вздрогнула и зажмурилась от яркого света, когда с моей головы стянули плотный тёмный тканевый мешок. Пыталась сфокусироваться на стоя́щем передо мной мужчине. Но слёзы застилали глаза и бежали по щекам, мешая обзору. Видела только огромный тёмный мужской силуэт, выделяющийся напротив окна.

Широкие плечи и массивная фигура. В солнечном свете, проникающем сквозь огромные окна в пол помещения, мужчина выглядел угрожающим демоном в ореоле огня.

— А ты ничего такая, — ледяной тон заставил нервы натянуться, как струна.

В груди растекалась паника, мешая дышать. Моего подбородка коснулись обжигающие пальцы, заставляя поднять голову.

— К-кто в-вы? — сипло выдавила из себя.

Пальцы грубо сомкнулись на моей шее. При этом рука прежнего бандита не спешила отпускать моё плечо.

— Твой братец взял у меня в долг много денежек, — прошипел в лицо тот, кто стоял передо мной. — А потом сбежал, прихватив до кучи ещё и очень важную для меня информацию.

Лицо опалило горячее дыхание с нотками мяты и табака. Тело непроизвольно задрожало сильнее. Никогда не любила прикосновения к себе. И сейчас чувствовала, как паника сковывает всё моё существо, заставляя одеревенеть и не давая дышать. Вцепилась пальцами в руку на моей шее.

— У м-меня нет брата, — сипло всхлипнула я, пытаясь отодрать от своего горла огромную мужскую ладонь.

Сводного брата, сына своего отчима я не считала таковым. Потому что братья не делают с сёстрами того, что творил Сергей. Не запугивают. Не шепчут по ночам, что моя мать, шлюха, которая прибилась с довеском к его отцу. И я такая же грязная шлюха и место мне в подворотне.

Брат должен защищать сестру, но Сергей меня люто ненавидел и творил такое, в чём стыдно было признаться кому-нибудь. И он только и ждал моего совершеннолетия, о чём прямо говорил мне каждую ночь, когда приходил в мою комнату…

И, как оказалось, не только он. Но об этом я узнала, слишком поздно. И не успела как следует подготовиться к побегу.

— Ты же Самсонова Василиса Егоровна? — ледяным тоном поинтересовался нависающий надо мной бугай, скорее констатируя факт, чем спрашивая.

Внутри всё сжалось. Язык прилип к нёбу. Вот уже год, как я сбежала от тех, кто должен был быть мне семьёй. Сменила фамилию и отчество. Пыталась отрешиться от своего прошлого. Но оно снова настигло меня. Насмешка судьбы. Грубая и беспощадная.

— Отвечай, — дёрнул меня за руку здоровяк, притащивший сюда, вырывая из судорожного хаоса мыслей.

— Ай, — пискнула я и сипло выдавила из себя: — Я Меркулова Василиса Дмитриевна.

Может быть, хоть это спасёт меня. И эти бандиты поймут, что ошиблись. Отпустят меня восвояси?

Но глаза Царя недобро прищурились. Главарь взглянул на своего Цербера с деланным неодобрением.

— Яр, где твои манеры, — кривая усмешка скользнула по губам стоя́щего передо мной мужчины, и он отпустил моё горло. — Не нужно делать нашей гостье больно. По крайней мере, не сейчас.

Мужчина отошёл на два шага от меня и с интересом склонил голову набок. По телу прокатился холодок. Живот подвело от предчувствия чего-то крайне нехорошего.

— Она врёт, Царь, — с усмешкой произнёс бугай Ярослав, крепче сжимая моё предплечье. — Я лично пробил по ней информацию. Девчонка сменила паспорт. Думала, что её не найдут. Наверняка братец надоумил, сколько он может ещё от нас бегать?

Ярослав всё ещё держал меня, больно впиваясь пальцами в плечо. Тело колотила вбитая годами дрожь от страха прикосновений.

— Я не знаю, о чём вы, — всхлипнула я, чувствуя, как снова цепенею от страха. — Не общаюсь с ними уже несколько лет.

— Даже так? — понятливо хмыкнул Царь и вновь приблизился, всматриваясь в моё лицо.

Сейчас, когда удалось немного справиться с наворачивающимися слезами на глаза, смогла рассмотреть своего похитителя.

Высокий, широкоплечий и подтянутый мужчина, на полторы головы выше меня. На вид примерно тридцати пяти лет. В идеально сидящем костюме, цвета мокрого асфальта, с белой рубашкой, подчёркивающим бугрящиеся мышцы под дорогой тканью пиджака.

Стриженные русые волосы уложены в модельную причёску с зачёсом назад. Короткая, аккуратно подстриженная борода обрамляет волевой подбородок. Тёмные широкие брови нахмурены и придают Царю весьма мрачное выражение. Прямой нос и чётко очерченные, упрямо поджатые губы.

На лбу моего похитителя залегли две глубокие складки, будто Царь сосредоточенно над чем-то думал. А на высоких скулах играли желваки.

С первого взгляда Царь вызвал смутную тревогу, расползающуюся в груди. Хотя, казалось, мужчина безучастно наблюдает за мной пронизывающим взглядом серо-зелёных глаз с прищуром. Но в то же время обдавал арктическим холодом и заставлял внутренности сжиматься от страха.

— Захар, может мне разговорить нашу гостью? — хрипло усмехнулся Ярослав.

Захар Царёв, — с ужасом вспыхнуло в мозгу. Я слышала про него от сводного брата три года назад.

Холод ужаса пополз по позвоночнику, заставляя леденеть всё внутри. Прикусила посильнее губу, чтобы не зареветь в голос от страха. Из огня да в полымя, как говорится.

— Не надо. Выйди, я лично объясню Василисе, как она будет отрабатывать долги своего братца, — холодно приказал Ярославу Царь, и хватка на моём плече ослабла. — Она будет послушной девочкой и скажет мне правду.

Внутри всё опустилось от тона Царя. От слов «будет послушной девочкой» сердце в ужасе провалилось вниз и заметалось в поисках укромного уголка. Так всегда говорил Сергей, когда приходил ко мне: «будь послушной, и я не трахну тебя сегодня». Быть послушной и не кричать. Быть послушной, чтобы не создавать неудобства. Быть послушной…

И я замирала, когда грубые руки сводного брата шарили по моему телу. Противно. Страшно. Удушающе.

Глава вторая

Тихо щёлкнула дверь. От этого звука я вздрогнула, как от выстрела, и растерянно заозиралась по сторонам.

Помещение похоже на кабинет. Стол, спиной к огромному окну, кажется, выходящему в лес или сад, не разобрала. Стеллажи для книг и бумаг. Диван по одной стене и огромное кожаное кресло, повёрнутое к окну. Мебель тёмных цветов, создающих давящую атмосферу.

Захар шагнул ближе, и я машинально отступила, врезаясь спиной в полотно двери. Неосознанно вжала голову в плечи, с ужасом наблюдая, за его приближением.

— Как я уже сказал, твой братец спёр у меня важную информацию, — процедил ледяным тоном Царь, упирая одну руку возле моей головы. — Деньги ты отработаешь, не вопрос. А вот бумаги надо будет вернуть.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — сглотнула я, чувствуя руку Царя на своей талии. — Мы не общаемся очень давно.

Голос стал сиплым, слова застряли в горле. Зажмурилась, пытаясь не упасть в пропасть. Пытаясь хоть немного удержать рассудок от паники, что подступала к горлу всё сильней. В глазах всё поплыло. Изображение стало нечётким. Будто кто-то убавил резкость на телевизоре.

Тело моментально оцепенело от прикосновений. Меня начала колотить нервная дрожь. Всё повторялось. Как и тогда, больше трёх лет назад.

— Отработаешь, говорю, бабки, — зло выплюнул Царь и впечатал меня в своё твёрдое тело.

Зажал между дверью и собой так, что дышать стало совершенно нечем. В живот упёрлось что-то твёрдое, и я с ужасом поняла, что меня сейчас попросту изнасилуют. Рука Царя поползла вниз, оглаживая моё бедро и задирая юбку-карандаш.

— Не-ет, — прошептала я. — Пожалуйста, не надо.

В голове лихорадочно носились мысли, сбивая с ритма сердце. Кровь стучала в висках с бешеной скоростью. Вцепилась в руку Царя на своём бедре, царапая ногтями. Из глаз хлынули слёзы, заставляя картинку ещё больше расплываться.

— Су…ка, — взвыл Царь, отдёргивая руку и хватая меня за горло.

— Я отдам вам деньги, — сдавленно зашептала я. — Заработаю и отдам.

— У тебя есть тридцать лямов? — с издёвкой процедил Царь.

Оторвал моё тело от двери и толкнул вглубь комнаты. Из-за пелены слёз не видела, куда наступаю, и врезалась бедром в стол. Тихо охнула. Но тут же тело вновь оцепенело. Захар схватил меня сзади и дёрнул юбку по шву небольшого разреза. Почувствовала, как ткань с тихим треском порвалась и кожу захолодил прохладный воздух комнаты.

Царь навалился на меня сзади, вжимая бёдрами в стол. Разорвал тонкие колготки и кружево белья. Оставил меня совершенно беззащитной перед ним.

— Фу, ну и заросли у тебя, милая, — хрипло шепнул он мне в ухо, когда вжал моё лицо в стол. — Чтоб сегодня же побрилась. Не люблю кусты там.

Кожа мгновенно заполыхала от стыда. Попыталась лягнуть своего насильника, но всё было тщетно. В груди растекался ужас неизбежного. Кислорода не хватало.

— А ты совсем сухая, — издевался мучитель, погружая в меня палец. — И… узкая.

Царь резко развернул меня к себе и провёл рукой там. По телу прошла волна дрожи от страха и отвращения. Внутри всё оцепенело. В глазах заплясали мушки. Едва не потеряла сознание.

Захар встряхнул меня за плечи, прижимаясь к моей промежности вздыбленным органом сквозь ткань брюк.

— Смотри на меня, сучка, — прошептал он. — Будь послушной девочкой.

Руки в панике зашарили по столу, в надежде схватить хоть что-нибудь. Под пальцы попали ножницы. Со всей дури размахнулась и воткнула их Царю чуть выше плеча.

— Архш, — зашипел от боли Захар, хватаясь за шею.

Задышал яростнее, выпучил глаза. По его руке потекла кровь, пропитывая дорогую ткань пиджака. Пальцы Царя сомкнулись на моей шее.

— От-пус-ти-те, — просипела я, от страха выпуская своё оружие из рук.

— Грохнуть меня решила, маленькая дрянь? — прошипел Захар, сжимая пальцы на горле.

Замотала головой. Пытаясь сказать, что я не хотела, но слова не выходили из меня, только сдавленный сип. Слёзы самотёком текли из глаз. Дышать стало совсем нечем. Руки в панике зашарили по столу, в надежде схватить ещё хоть что-нибудь. Под пальцы попалось что-то, на ощупь весьма тяжёлое. В панике ударила наотмашь и попала прямо в висок Царя.

Тут же сама испугалась и выпустила из руки большой степлер. Захар странно охнул. По виску потекла кровь. Глаза закатились, и Царь начал медленно оседать на пол, цепляясь за меня.

Мне нужно сбежать, но как это сделать, если я даже не представляю, куда меня завезли? Сердце с бешеной скоростью билось, проламывая рёбра. Мысли в ужасе носились в голове, пытаясь найти выход.

Меня всю трясло от страха и паники. Судорожно глотала воздух и смотрела на бездыханное тело бандита у моих ног. Похитившего и едва не изнасиловавшего меня. «Я его убила», — мелькнула паническая мысль в голове. — «И теперь убьют меня»?

Взгляд судорожно заметался по комнате, ища выход. Бросилась к окну, понимая, что через двери мне не прорваться. Когда меня вели сюда, слышала, что в доме были ещё мужчины. Значит, здесь может быть полно охраны.

За окном же никого не было видно. Значит, это единственный возможный способ сбежать. Но дурацкое окно не поддавалось открытию. Я долго шарила по раме, пока не поняла, что оно, скорее всего, глухое. Содрогаясь от страха, подошла к Царю, всё ещё валявшемуся на полу, и потянула руку к большому степлеру, которой огрела мужчину по голове. Думала, что смогу разбить окно и сбежать.

Царь завозился на полу, постанывая. И я поняла, что у меня осталось совсем мало времени на побег.

Глава третья

Захар

Мелкая тварюшка поцарапала моими же ножницами плечо и огрела чем-то по голове. С этой мыслью я пришёл в себя.

Голова кружилась и дико раскалывалась, будто я бухал две недели подряд. По лицу сочилось что-то горячее. Рука ныла, вызывая болезненные ощущения при попытке движения.

Приоткрыл глаза и увидел, что светловолосая пигалица, нервно дрожа, протянула руку и схватила валявшийся рядом степлер.

Услышал глухой удар по стеклу. Девчонка пыталась разбить окно? Оно пуленепробиваемое, но она этого не знает. Мысль судорогой прошлась по мозгу, вызывая новую волну тошноты. Непроизвольно застонал, пытаясь подняться.

— Ты… — хрипло выдавил я, но голос предательски сорвался.

Василина резко обернулась, её глаза расширились от ужаса. Она замерла, как загнанный зверёк, сжимая в руках степлер.

— Я… я не хотела… — прошептала она, отступая к окну.

Но отступать ей было некуда.

Медленно поднялся, ощущая, как кровь стекает по виску. Боль пронзала тело, но ярость перекрывала всё.

— Ты думала, что сможешь убежать? — прошипел я, делая шаг в её сторону.

Василина вжалась в стену, её грудь быстро вздымалась, а руки сильно дрожали.

— Пожалуйста… — голос девчонки сорвался на шёпот.

Не стал слушать. В три шага настиг её, схватил за волосы и резко дёрнул на себя. Василиса вскрикнула, её тело напряглось, но сопротивляться уже не было сил.

— Ты поплатишься за это, — прошептал я ей в ухо, чувствуя, как тело девчонки дрожит под моими пальцами.

Резко развернул её лицом к столу и прижал спиной к себе. Одной рукой заломил её запястья за спину, другой рванул остатки юбки.

— Нет! — она закричала, пытаясь вырваться.

Но я был сильнее.

— Молчи, — сквозь зубы приказал я, прижимая её к столу.

Её кожа была холодной и покрытой мурашками от страха. Я чувствовал, как её сердце бешено колотится, как она пытается сдержать рыдания.

— Ты хотела убежать? — я провёл рукой по её бедру, чувствуя, как она содрогается. — Теперь ты никуда не денешься.

Она зажмурилась, слёзы текли по её щекам.

— Пожалуйста… не надо… — голос Василины был едва слышен.

Медленно ввёл два пальца в неё, ощущая сопротивление.

Василина вскрикнула, её тело резко дёрнулось, пытаясь вырваться, но я крепко держал её, прижимая к столу.

— Расслабься, — прошипел я, чувствуя, как она сжимается вокруг моих пальцев, словно пытаясь защититься. — Ты сама этого хотела.

— Нет… — её голос дрожал, слёзы капали на полированную поверхность стола. — Я не…

Не стал слушать. Ввёл пальцы глубже, резко, грубо, заставив её снова вскрикнуть. Её тело сопротивлялось, но я не собирался останавливаться.

— Сергей думает, что может просто украсть у меня? — прошептал я, наклоняясь к её уху. — А ты… ты будешь платить за его ошибки.

Василина сжалась, услышав имя брата, но не ответила. Лишь коротко, прерывисто задышала, словно боялась, что любое слово сделает только хуже.

Резко выдернул пальцы, расстегнул ремень. Василина замерла, поняв, что сейчас произойдёт.

— Нет-нет-нет… — её шёпот превратился в умоляющий скулёж, но я уже прижал её тело к себе.

— Вот так, — прошептал я, приподнимая её бёдра. — Ты будешь помнить этот момент.

Вошёл резко, одним движением, не давая ей опомниться. Василина закричала, извиваясь подо мной. Пальцы девчонки впились в край стола, до побелевших костяшек. Тело напряглось до дрожи. В груди растеклось что-то липкое и неприятное, когда я понял, что она была девственницей.

До меня.

Крик Василины разорвал тишину кабинета, но я не остановился. Её тело сжималось вокруг меня, горячее, сопротивляющееся, но уже неспособное вырваться. Я схватил её за волосы, резко откинул голову назад, чтобы видеть её лицо.

— Смотри, — прошипел я, — смотри, что ты наделала.

Но её глаза были залиты слезами, взгляд мутный, невидящий. Она не сопротивлялась больше, только дрожала, как загнанный зверь, ожидающий удара.

Дыхание Василины стало прерывистым, тело дрожало, но она больше не кричала. Только тихо всхлипывала, стиснув зубы.

— Ты думала, что сможешь ударить меня и уйти? — прошипел ей в ухо, чувствуя, как волосы Василины прилипли к мокрому от слёз лицу. — Теперь ты моя.

Она не отвечала. Её тело обмякло, словно она смирилась.

Но я не остановился. Ярость обуяла меня настолько, что в голове не осталось ни одной мысли. Только ненависть к Сергею Самсонову и его сестре, которая пыталась убить меня.

Двигался внутри неё, грубо, жёстко. Каждый толчок заставлял её скулить, но она больше не кричала. Лишь прерывистые всхлипы вырывались из её горла, когда я вгонял себя глубже, до самого предела.

Не сдерживался. Хотел, чтобы Василина почувствовала всю мою ярость.

— Твой брат… — я резко дёрнул её за волосы, заставив выгнуться, — думал, что может просто взять моё и сбежать?

— Я… не… — её голос был хриплым, сдавленным.

— Не ври! — рыкнул я, вгоняя в неё последний, яростный толчок.

Её тело сжалось, она застонала, но не от удовольствия, а от боли, от унижения. Почувствовал, как её ногти впиваются в мою руку, но это лишь разожгло ещё большую злость.

Когда всё закончилось, я медленно вышел из узкого лона, оставляя Василину лежать на столе, дрожащую, с растрёпанными волосами и красными от слёз глазами. Она даже не пыталась прикрыться, просто лежала, словно сломанная кукла.

Через некоторое время Василина медленно сползла на пол, дрожа всем телом и пытаясь стянуть на себе порванные вещи. Голубые глаза были пустыми, слёзы продолжали течь по щекам, но она словно уже не осознавала, что происходит.

Застегнул брюки, провёл рукой по лицу, ощущая липкую кровь на виске. Голова гудела, но ярость понемногу отступала, оставляя после себя лишь пустоту.

— Ярослав! — крикнул я, не отрывая взгляда от Василины.

Дверь распахнулась, и мой лучший друг и правая рука вошёл, окинув кабинет холодным взглядом.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Вызови Игната. Мне надо обработать раны. И запри её, — кивнул я в сторону Василины. — И смотри, чтобы не сбежала.

Ярослав молча кивнул, его лицо не выражало ни осуждения, ни одобрения. Он просто выполнял моё поручение.

Василина даже не сопротивлялась, когда он подхватил её под мышки и поставил на ноги, как куль с мукой. Она стояла, шатаясь, словно пьяная.

— И… — холодно добавил я, уже поворачиваясь к окну. — Найдите мне уже Самсонова. Пусть узнает, что его сестрица у меня, может, побыстрее вернёт мне всё, что должен.

Ярослав кивнул, а Василина вдруг подняла голову.

— Он… не придёт, — её голос был хриплым, едва слышным, но в нём полыхала ненависть.

Я резко остановился и медленно обернулся.

— Что?

Она не ответила. Лишь опустила глаза, но я заметил, как её взгляд странно расфокусировался. Будто она смотрела сквозь меня.

— Ему плевать, — сдавленно прошептала она.

Тишина.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев снова подкатывает к горлу.

— Всё равно, — резко сказал я. — Ты уже никуда не денешься. Будешь моей игрушкой, пока я не заберу своё у твоего братца.

Василина сделала шаг. Её движения были неуверенными, словно она не понимала, куда идти. Запнулась и если бы не Ярослав, то растянулась бы на полу.

— Ты что, ослепла? — хмыкнул я, но девчонка не ответила.

Глаза Василины были широко раскрыты, но взгляд… он был пустым. Будто она смотрела сквозь меня. Я нахмурился.

— Уведи её, — бросил я Ярославу, не желая разбираться.

Он взял Василину за локоть, но она дёрнулась, как от прикосновения огня.

— Не… не трогайте… меня, — судорожно всхлипнув, прошептала девчонка.

Ярослав лишь пожал плечами и толкнул её к выходу.

Дверь закрылась, и я остался один.

Кровь на виске уже засохла, но боль в плече от ножниц напоминала о себе.

И почему-то, глядя на пятна от слёз девчонки на столе. На её девственную кровь на ковре, где Василина сидела после произошедшего, я почувствовал не удовлетворение, а горечь.

Но сейчас это не имело значения. Сергей ответит мне за всё.

Глава четвёртая

Василина

Меня вели куда-то по коридору, подталкивая в спину так резко, что я едва успевала переставлять ноги. Воздух был пропитан запахом дорогого дерева и кожи.

В ушах стоял звон, заглушающий голоса, звуки, даже собственное дыхание.

Босые ноги скользили по холодному кафелю, а тело сотрясала мелкая, неконтролируемая дрожь. Низ живота нещадно ныл, затрудняя движение.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги подкашивались, будто налитые свинцом, а в висках стучало одно и то же:

Беги. Спрячься. Умри, но не дай им сделать это снова.

Но бежать было некуда. И от этого в груди расползался холод безысходности.

Темнота.

Она накатывала волнами, словно густой, непроглядный туман, затягивая всё вокруг. Ещё вчера я различала лица, цвета, детали. Теперь перед глазами были лишь размытые пятна, смутные тени, пляшущие в этом жутком полумраке. Будто кто-то натянул передо мной грязную плёнку, сквозь которую едва пробивались очертания мира.

— Стой, — резко скомандовал Ярослав, и его пальцы впились в моё запястье.

Дёрнулась, как от удара током. Прикосновение обожгло и заставило сердце бешено колотиться. Тело привычно оцепенело. Реакция, вбитая годами страха. Пальцы Цербера Захара крепче сжали моё запястье, не давая сорваться с места.

Именно в такие моменты всегда хотелось стать маленькой-маленькой и забиться в какую-нибудь щёлочку. Чтобы не трогали. Не подходили близко. Никогда.

— Здесь вниз, — коротко бросил мой тюремщик, и я услышала слабый скрип двери.

Под ногами оказалась лестница. Не видела ступеней, лишь угадывала их по неровности под ногами. В какой-то момент оступилась и едва не полетела вниз. Но Ярослав грубо схватил меня за воротник блузки и резко дёрнул на себя.

— Смотри, куда идёшь, или решила раньше времени шею сломать? — его голос прозвучал прямо над ухом, низкий, пропитанный раздражением.

Сжалась, едва подавила всхлип. Кричать бесполезно. Бороться, тем более.

Шаг. Ещё шаг.

Пальцы скользили по шершавой стене, цепляясь за малейшие выступы. Внизу пахло сыростью, пылью и чем-то металлическим. Где-то вдалеке монотонно капала вода, словно отсчитывая последние секунды перед тем, как мир окончательно рухнет.

— Двигайся, — грубо толкнул меня в спину Ярослав.

Снова едва не споткнулась, но не упала. Руки сами нашли стену, шершавую и холодную, помогая удержать равновесие.

— Куда… — голос мой звучал чужим, хриплым, будто я не говорила очень давно.

— Вперёд, — ответил Ярослав, не утруждая себя объяснениями.

Шла, почти на ощупь, пока прихвостень Захара не остановил меня резким движением.

— Здесь.

Пальцы Цербера Царёва снова сомкнулись на моей руке, и я инстинктивно дёрнулась, пытаясь вырваться. Тихо заскулила, ощущая подкатывающую паническую атаку.

— Не рыпайся, — сквозь зубы процедил Ярослав, сжимая локоть так, что кости затрещали.

Дверь скрипнула, открываясь тяжело, с неохотным стоном. Пахнуло затхлостью, плесенью, холодом, пробирающим до костей.

— Заходи, — бросил Ярослав и подтолкнул меня в нужном направлении, наконец, отпуская мою руку.

Сделала шаг и тут же споткнулась о порог. Колени ударились о бетон, боль резко пронзила ноги, но я даже не вскрикнула. Просто закусила губу до крови.

— Ты что, слепая? Вставай, — с раздражением процедил Ярослав.

Он не стал помогать, и я поднялась сама. Жмурила глаза, пытаясь увидеть, куда меня привели. Но здесь не было даже намёка на свет. Почему вокруг так темно?

Меня грубо посадили на жёсткий стул, руки завели за спину, и через секунду холодное металлическое кольцо браслетов сомкнулось вокруг запястий. Лязг замка прозвучал как приговор.

— На ближайшее время это твоя комната. Будешь находиться здесь, пока Царь не решит, что с тобой делать, — голос Ярослава был ровным, будто сообщал прогноз погоды.

Я промолчала. Потому что не видела смысла что-то говорить.

— Можешь сколько влезет кричать. На два километра вокруг никого нет, — добавил Ярослав, и дверь захлопнулась.

Тишина. Наконец, я осталась одна.

Темнота сгущалась, поглощая последние остатки света. Зажмурилась, потом снова открыла глаза, но ничего не изменилось. Лишь чёрная, беспросветная пустота.

Я ослепла? — пронеслась отчаянная мысль.

Горло сжалось, но кричать не хотелось. Кому кричать? Захару? Его людям? Чтобы они снова пришли? Чтобы снова трогали?

Сглотнула ком в горле, подавляя рвущиеся наружу всхлипы.

Юбка, вернее, то, что от неё осталось, не спасала от холода. Ноги дрожали, руки затекли, а между бёдер пульсировала тупая, ноющая боль.

Но больнее всего было внутри.

Ненавижу.

Это чувство вспыхнуло ярко, жгуче, как факел в кромешной тьме.

Ненавидела Захара Царёва за то, что сделал со мной.

Ненавидела его прихвостня Ярослава, притащившего на расправу к Царю.

Но больше всего ненавидела Сергея.

Сводный брат. Человек, который должен был защищать. Вместо этого он использовал меня с пятнадцати лет. Запугивал. Заставлял молчать. И теперь подставил меня перед этим монстром Царёвым. Бросил на растерзание, словно кусок мяса голодным псам. И если бы я действительно знала, где Сергей, я бы сама его сдала.

Но ужас ситуации был в том, что я и правда не знала, где прячется Сергей и что за дела у них были с Царёвым. Даже не подозревала, что окажусь втянута в грязные игры сводного брата. И расплачиваться придётся мне. А теперь я расплатилась кровью. Буквально.

То, что пыталась сберечь для того, кто будет по-настоящему любить. Чьих прикосновений я не буду бояться… Теперь растоптали. Меня вываляли в грязи. И это прожигало грудь стыдом и безысходностью.

Слёзы сами собой покатились по щекам, горячие и горькие. И я не пыталась их остановить.

В этой темноте всё равно никто не увидит.