Kitabı oxu: «Детективы-футболисты. Тайна Дня дурака»
Серия «Детективы-футболисты»
Перевод с испанского языка Екатерины Раскатовой
Иллюстрации Энрике Лоренсо
Original title: El Misterio del dia de los inocentes
© del texto: Roberto Santiago, 2017
© de las ilustraciones: Enrique Lorenzo, 2017
© Ediciones SM, 2017
Impresores, 2 Parque Empresarial Prado del Espino 28660
Boadilla del Monte (Madrid) www.grupo-sm.com
Russian translation Copyright (c) (2026) by AST Publishers Ltd.
Russian edition published by arrangement with Ediciones SM
Through Dos Passos Agencia Literaria All rights reserved.
© Раскатова Е., перевод, 2026
© Издательство АСТ, 2026
1
Снег полностью покрывает футбольное поле. От моего тяжёлого дыхания изо рта идёт пар.
Здесь чертовски холодно. На нас, игроках, – перчатки и чёрные рейтузы под штанами.
Игра вот-вот закончится. Я бегу вдоль боковой. Спотыкаюсь. Летит оранжевый мяч…
И вот он у моих ног! Замер на месте, будто приклеенный. Прямо передо мной.
Я делаю шаг – и ботинок проваливается в снег. Движение даётся мне с огромным трудом.
Я слышу крики с трибуны:
– Давай беги!
– Ну же, не сдавайся!
– Вперёд, Пакет, покажи им!
Пакет – это я. На самом деле меня зовут Франсиско, или Пако. Но все зовут меня Пакет с тех пор, как я провалил пять пенальти подряд в Лиге Интерсентрос.
Я пытаюсь подтолкнуть мяч. Но поскальзываюсь. И падаю лицом вниз. Я чувствую снег у себя во рту. И в носу.
– Давай, Пакет, ты сможешь! – кричит Фелипе, стоя за линией поля и активно размахивая руками.
Фелипе – наш тренер.
Он прыгает перед скамейкой запасных.
– Судья, помоги парню встать! – кричит он. – Ты что, не видишь, что из-за снега он пошевелиться не может?
– Не говори глупостей, – обрывает его стоящая рядом Алисия. – Как, по-твоему, судья будет помогать игроку? Ну же, ребята! Пакет, вставай!
Алисия тоже наш тренер. Насколько я знаю, мы единственная команда в мире, у которой целых два тренера.
– Осталось меньше минуты! – продолжает Алисия в отчаянии, глядя на меня. – Пожалуйста, поднимайся, ты сможешь!
Мы так долго к этому шли. И времени почти не осталось. И матч такой важный. И… Я должен это сделать!
Я упираюсь руками в землю. Смотрю на табло. До конца игры сорок восемь секунд. Я встаю. В этот самый момент вылетает защитник команды противника: пятый номер, здоровенный загорелый парень, которому, кажется, уже лет двенадцать-тринадцать. Не понимаю, как его вообще в школьную лигу допустили.
Он бросается за мячом. Как настоящий зверь. Он сейчас собьёт мяч – и меня заодно! Он совсем близко. Я ничего не могу сделать, чтобы увернуться. Отворачиваюсь и замираю – сейчас будет удар!
По трибунам прокатывается всеобщее: «О-о-о-о-о…» Но никто меня даже не задел. Что же случилось?
Я оборачиваюсь. Ничего себе! Вот тебе на! Защитник рванул с такой силой, что… Что… Застрял в снегу! Я ловлю момент, бью по мячу и бегу дальше! Я смогу! Я должен спасти команду!
Я оставляю позади пятый номер. И несусь прямо к воротам!
Аплодисменты и крики нарастают.
Прямо передо мной – ещё два защитника соперника! И вратарь в оранжевом – точь точь-в-точь как мяч!
– Сюда, Пакет!
С другого конца появляется Алёна-не-путать-с-Еленой. Моя подруга по команде. Она жестом просит отдать пас на другую сторону.
Я прикидываю варианты. Краем глаза замечаю, что по центру вместе со мной несётся Тони, а за ним ещё один игрок противника.
Что же делать? Попробовать обойти? Сделать пас? У меня всего один шанс. В обычных условиях это было бы очень сложно. А на заснеженном поле – почти невозможно!
Я решаю двигаться к штрафной. Хотя линии поля и скрылись под снегом. Каждый шаг по снегу дается медленно и тяжело. Два защитника несутся на меня.
Алёна одна на другом конце. Мне нужно передать ей мяч. Если я подам мяч ей в зону, возможно, она завершит атаку ударом головой. Или ногой. Или как получится.
– Давааааааааааай, Пакет! – кричит Алисия со скамейки запасных.
Я уже собираюсь ударить по мячу. Когда… БАЦ! В голову мне прилетает снежок. И следом… БАЦ! Ещё один. Кто это сделал? Защитники? Вратарь?
– Это я! Сюда смотри! – восклицает кто-то в паре метров позади.
Я оборачиваюсь и вижу Тони. Моего товарища по команде.
– Отдай мне наконец мяч, растяпа! – кричит он. – Только я могу забить гол!
И снова швыряет в меня снежком. БАЦ!
Тони, конечно, лучший в команде и главный бомбардир, но при этом ещё и выпендрёжник, и паразит, и в этот раз он явно перегнул палку. Игра вот-вот закончится. Времени совсем не осталось. А мой товарищ по команде кидается в меня снежками!
Один из защитников соперника пользуется моментом и оказывается рядом. Он падает на землю. И ударяет меня по ноге. Я слышу хруст в лодыжке. ХРЯСЬ! Мне так больно, что я даже не кричу. Я падаю на землю. И хватаюсь обеими руками за ногу. Я ничего не могу сделать. Ни бежать, ни бить по мячу, ни отдать пас Алёне, ни даже Тони. Я лежу на снегу. Лодыжка горит огнём.
Подлетает судья. И резко свистит. Пииииииииииииииии!
Что это значит? Фол? Конец игры? Со всех сторон доносятся крики и возгласы протеста.
Я всё ещё лежу на земле. И дрожу. Снег жуть какой холодный. Я поднимаю взгляд на табло.
И…
Ладно, думаю, стоит начать с самого начала.
На несколько часов назад этим утром. А точнее, в семь часов сорок четыре минуты и десять секунд…
2
Тиририринь! Тиририринь! Тиририринь!
Будильник зазвонил ровно в семь часов сорок четыре минуты и десять секунд. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Такая уж у меня мания.
Семь – потому что это номер на моей футбольной форме. Сорок четыре – потому что столько голов я забил за всю свою жизнь в официальных матчах (да-да, я их считаю). А десять – потому что столько чемпионских титулов у моего любимого клуба: «Атлетико Мадрид».
Если я забью больше голов или Атлетико выиграет ещё один чемпионат, мне придётся изменить время.
Тиририринь! Тиририринь!
Ладно, ладно, уже иду. Не открывая глаз, я нащупал будильник и одним махом его вырубил. Было очень рано. И очень холодно. Я подтянул одеяло и плед к подбородку.
Обожаю немного поваляться в кровати после звонка будильника, особенно зимой, когда не нужно идти в школу. Будь моя воля, я бы не вставал с кровати целый день. Но это было невозможно. Хоть на дворе и каникулы, дел накопилось – хоть отбавляй. А ещё ровно в восемь утра по телевизору показывали новую часть моего любимого сериала: «Пираты-призраки».
Кто-то думает, что это мультик для малышей, но они просто не в теме. Мне одиннадцать, и я точно знаю, о чём говорю: «Пираты-призраки» – лучший сериал всех времён. И самый жуткий, кстати. Правда, у них часто идут повторы. Но по воскресеньям утром всегда новая серия – премьера!
А сегодня как раз было воскресенье.
Я сладко потянулся. Вытянул руки и ноги. Не открывая глаз, мысленно перебрал дела, которые нужно было сделать после просмотра серии и завтрака.
Домашнее задание по математике.
Домашнее задание по естествознанию.
Домашнее задание по языку.
Тренировка по плаванью.
И вдобавок ко всему – день рождения отца.
Уф-ф-ф… Ну и денёк предстоит.
Наверняка к нам домой нагрянут поздравлять тётушки, соседи и целая толпа знакомых. Мой отец служит в муниципальной полиции, поэтому знает многих в городе и со всеми ладит. Мне вдруг захотелось зарыться с головой в одеяло и не вылезать оттуда.
Но так не пойдёт. Нужно было встряхнуться. Встать. И спуститься к завтраку. Меня ждали пираты-призраки.
Я сказал себе: «Давай вперёд!» Поехали.
Раз.
Два.
И три!
Наконец я открыл глаза. И? Но… Что это? В моей комнате что-то было. Какая-то странная белая фигура. Прямо перед кроватью. Она смотрела на меня. В темноте я не мог разглядеть её как следует.
Секунду.
Это была не одна фигура. Их было гораздо больше. Я их даже пересчитал: пять, шесть, семь, восемь и девять.
Я нервно сглотнул. Повторю ещё раз, на всякий случай, если кто-то не понял. Я был в своей комнате. Только что проснулся. Было очень рано. И в моей комнате стояли девять странных фигур! Я понятия не имел, что они там делают. Или как они туда попали. Или чего они хотели. Или кто они такие. Я даже не был уверен, люди ли это вообще! В комнате стояла темнота. Я не мог различить их среди теней.
Со мной никогда такого не случалось. Может быть, я просто сплю? Я потёр глаза руками, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле. И снова открыл их.
Они всё ещё были там. Девять фигур. В моей комнате. Смотрели на меня.
Может, всему есть логичное объяснение. Может, они… Могли быть… Нет, ничего толкового мне в голову не приходило!
Я вспомнил пиратов-призраков. Это ожившие мертвецы. В сериале они могли проходить сквозь стены, и никто их не видел. Мне захотелось закричать. Позвать на помощь. Но я не решился открыть рот. Я был до чёртиков напуган.
Вдруг одна из фигур ожила и начала двигаться. Прямо на меня. Она была похожа на человека. С головой, руками и ногами. Но при этом она не шла. Она как будто летела над землёй. Я клянусь. Она выглядела как человек, но у неё не было никаких черт лица – ни рта, ни глаз.
Остальные фигуры тоже медленно приближались. Я сделал глубокий вдох. Хотелось броситься прочь. Но бежать было некуда. Я съёжился на кровати, дрожа от ужаса.
И тут… Фигура метнулась прямо на меня!
Тут уж я не выдержал и закричал:
– Ааааааааа!!!
Я закрыл лицо руками. Я почувствовал, как что-то тяжёлое упало на меня. Прямо на кровать. Это был… Был… Картон! Картонная фигура!
Вокруг меня раздались голоса и смех.
И крик:
– С Днём дуракаааа!
Кто-то приоткрыл жалюзи, и в комнату хлынул солнечный свет. Наконец-то я смог их разглядеть!
Загадочными фигурами оказались мои восемь товарищей по футбольной команде! Футбольнейшие. Камуньяс, Томео, Грустный, Восьмой, Алёна-не-путать-с-Еленой, Анита, Мэрилин и Тони. Все покатывались со смеху. И показывали на меня пальцем.
На кровати, прямо надо мной, возвышалась девятая фигура: огромный белый картонный манекен.
– С Днём дурака! – воскликнул Камуньяс.
– Он подумал, что мы зомби! – расхохотался Томео.
– Уууууууууууу! Мы пришли за тобой! – подхватила Мэрилин.
– Как смешно, – пробормотал я.
– Да брось ты, не сердись, – сказала Алёна. – Сегодня же двадцать восьмое декабря1, это просто шутка.
– Кто вас пустил? – спросил я. – Да ещё в такую рань?
– Твой отец, – ответил Камуньяс. – Он тот ещё шутник.
– Я не хотел этого делать, – оправдывался Грустный. – Меня заставили.
– «Заставили», как же, идея спрятаться за этой куклой была твоя, – возразила Анита.
– Но это потому, что мне было страшно, – настаивал Грустный.
Тони подошёл ко мне и вдруг… откинул одеяло.
– Он описался! – закричал он.
И указал на меня обеими руками.
На случай, если его не расслышали, он повторил:
– Пакет описался от страха!
Я опустил взгляд. На простынях не было ни пятнышка. Вообще ни одного. Я не описался. Тони просто выдумывал.
– Нет-нет, – попытался я объяснить, – я не описался, клянусь… Сами посмотрите, ну пожалуйста…
Но что бы я ни говорил, всё было без толку. Тони и остальные закружились вокруг кровати, хором выкрикивая:
– Пакетик-трусишка! Пакетик-трусишка!
Кажется, я покраснел. От стыда. Я посмотрел на Тони и пообещал себе, что так просто этого не оставлю.
День дурака только начинался!
3
Я выглянул в кухонное окно. На улице шёл снег.
– Снег идёт с самого утра, – заметила мама.
– Хорошо, что сегодня у нас нет матча, – сказал я.
Так я думал тогда. Мне казалось, это будет тихий и скучный день. Но реальность оказалась совсем другой.
– Обожаю шоколадные хлопья! – воскликнул Томео.
– Я предпочитаю с клетчаткой, – озабоченно проговорил Грустный. – Они лучше усваиваются.
Я обернулся и увидел своих восьмерых товарищей на кухне, они разбирали чашки, тарелки и прочую посуду для завтрака.
Томео сжимал огромную коробку хлопьев обеими руками, словно это было сокровище. Рядом с ним Камуньяс держал банку какао. Анита взяла мёд. Мэрилин подошла к тостеру и нажала на кнопку. Восьмой достал из ящика несколько баночек варенья.
– Спокойно, – объявила мама, снимая коробки с полки, – хлопьев хватит на всех… и масляных лепёшек… и кексов… и даже песочного печенья, если кто хочет.
– Печенье на завтрак! – выпучил глаза Томео. – Круть!
– Только давайте по одному, – распорядилась она, пытаясь навести хоть какой-то порядок.
Пока все набросились на коробку с печеньем, ко мне подошла Алёна. Для тех, кто не знает, Алёна – самая красивая девчонка во всей школе, а может, и во всей округе. И ещё у неё огромные глаза. И она лучше всех играет в футбол. И многое другое.
Мне она не нравится, потому что мне вообще девчонки не нравятся. Никакие. Но если бы мне кто-то и понравился, то это была бы Алёна. Один раз она меня поцеловала. Но это было давно. Сейчас меня не интересуют ни поцелуи, ни девчонки. Даже Алёна. Хотя она и очень милая, и умная, и красивая.
Впрочем, это я уже говорил, кажется, я начинаю путаться. С тех пор, как начались рождественские каникулы, я её не видел. Оказывается, к ней издалека приехал её отец, и они вместе путешествовали по горам и другим местам. Родители Алёны довольно давно разведены. Она живёт со своей мамой, Маримар, здесь, в нашем городке. Отец же три года назад уехал работать в Аргентину. В Буэнос-Айрес, который, как всем известно, является столицей этой страны. Судя по всему, у него там всё складывалось отлично, и он владел крупной компанией.
Там он снова женился. На аргентинке, у которой, как говорят, тоже была дочь нашего возраста. Так что у Алёны появилась сводная сестра на другом континенте, и теперь она собиралась пообщаться с ней лично. Та приехала с отцом, чтобы встретить Рождество и познакомиться с Испанией.
Слова «сводная сестра» звучат для меня, по крайней мере, очень странно, но так называют тех, кто тебе приходится братом или сестрой по одному из родителей или что-то в этом роде. Я опять запутался.
Алёна очень давно не видела своего отца и была невероятно рада и взволнована его приездом. Всё это она сама рассказала мне в школе, прямо перед каникулами. После этого я больше ничего о ней не слышал. Думаю, после столь долгой разлуки она была очень занята своим отцом и новой сводной сестрой.
Я посмотрел на Алёну и попытался улыбнуться. Когда я рядом с ней, я очень нервничаю.
– Как там твоя сводная сестра? – спросил я.
Она удивлённо посмотрела на меня и пожала плечами.
– Да так, – ответила она.
И тут же сменила тему.
– Надеюсь, наша шутка тебя не сильно расстроила, – сказала Алёна.
– Кого? Меня? Нет, нет, нет, что ты! – воскликнул я. – Она мне очень понравилась!
Почему я это сказал? Мне эта шутка показалась ужасной. Я был напуган до смерти. Я никак не мог понять, как они вообще пробрались в мою комнату, чтобы посмеяться надо мной.
– А ты уверен? Точно? – переспросила меня Алёна.
У меня был ещё один, последний шанс сказать правду. Что нехорошо в чужой дом пробираться, пока человек спит, да ещё и пугать его таким образом. И что День дурака мне никогда не нравился. И что Тони был настоящим выпендрёжником, и я никак не мог понять, как люди вообще с ним ладили.
Но вместо этого я открыл рот и произнёс:
– Абсолютно точно. Всем нравится День дурака: это же здорово, люди шутят… Я тоже обожаю шутки. Смотри, смотри…
Я взял печенье, разломил его и хлопком прилепил его себе на лоб. Клянусь! Я приклеил печенье прямо себе на лоб! Совершенно неожиданно.
Алёна посмотрела на меня непонимающим взглядом. Да что там! Я и сам не понимал, почему я это сделал. Почему я так нервничал, когда рядом была Алёна? Это была загадка, которую невозможно было разгадать.
Я так и стоял перед ней, а крошки сыпались мне на лицо.
Конечно, увидев меня, Тони тут же рассмеялся. Он снова показал на меня пальцем и громко воскликнул:
– Пакетик-неумёха! Пакетик-неумёха!
Все остальные тоже засмеялись. И хором закричали:
– Пакетик-неумёха! Пакетик-неумёха!
Думаю, я это заслужил. Кому вообще придёт в голову такое сделать?
– Я сейчас лопну от смеха, – расхохотался Тони. – Сначала он писается в постель, а потом вытворяет это с печеньем… Ты точно чудак!
И продолжил дразнить:
– Пакетик-неумёха! Пакетик-неумёха!
Думаю, они могли бы кричать так всё утро, смеясь надо мной и напевая эту дразнилку. А ещё уплетая печенье и всё остальное, что наготовила мама.
К счастью, кое-что произошло, и они прекратили петь. На улице, перед моим домом, раздался автомобильный гудок. Кто бы это ни был, сигналил он настойчиво.
Камуньяс подошёл к окну.
– Это Фелипе и Алисия! – удивлённо сказал он.
– Они нам машут! – добавила Мэрилин. – Пошли!
В мгновение ока все похватали свои куртки и вылетели из кухни. Последней вышла Алёна. Стоя у порога, она взглянула на меня.
– Зачем ты сделал это с печеньем? – спросила она.
– Не знаю, – ответил я.
Снова раздался автомобильный гудок.
– Ладно, пошли, нас ждут тренеры, – сказала она, улыбнулась, развернулась и вышла за дверь.
Оставшись один, я схватил салфетку и стёр с лица остатки печенья.
Мама обеспокоенно посмотрела на меня.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Более-менее, – ответил я.
Тут из телевизора на кухне зазвучала мелодия, которую я прекрасно знал. Это была заставка «Пиратов-призраков»! Начинался лучший сериал на планете. Новая серия.
После всего, что произошло, мне нужно было принять решение. Что же делать? Выйти на улицу, под снег, где стояли тренеры команды и мои товарищи, которые только что надо мной смеялись. Или остаться здесь, в тепле, и смотреть по телевизору мой любимый сериал.
Это было непростое решение.
Не знаю, что сделал бы другой на моём месте.
Зато я точно знаю, что сделал сам.
Pulsuz fraqment bitdi.
