Kitabı oxu: «Рыбак Вселенной. Последняя обитель»

КНИГА 3

Часть 1

Глава 1: Незваные гости

Тишина, что царила в кабине корабля после оглушительного рева Моста, была иного качества. Она не была мертвой, как в Тартаре, или звенящей, как на станции Биоконструкторов. Эта тишина была знакомой. В ней угадывался легкий гул работающей жизни поддержки, тихое посвистывание воздуха в вентиляции и собственное, наконец-то ровное, дыхание Сергея. Он сидел в кресле пилота, не двигаясь, пальцы все еще сжимали подлокотники, впиваясь в теплый, отзывчивый материал, ставший за долгое путешествие продолжением его воли.

Виктория первая нарушила затишье, ее голос прозвучал приглушенно, будто она боялась спугнуть что-то хрупкое.

– Кажется, мы на месте. Смотри.

На главном визоре, где еще несколько мгновений назад клубилась радужная пена гиперпространства, теперь висела знакомая, до боли родная картина. Голубая мраморная сфера, укутанная в легкие, клочковатые облака. Рядом, словно призрачный серпик, висела Луна. Солнце, настоящее, земное Солнце, било в иллюминаторы слепящим, чистым светом, заставляя Сергея щуриться после приглушенных светил иных миров.

– Земля… – выдохнул он, и это слово прозвучало как заклинание, как молитва, от которой перехватило горло.

Он ждал бури чувств, катарсиса, слез. Но внутри была лишь огромная, всепоглощающая тишина. Пустота, в которой отзывалось эхо стольких смертей, стольких падений и взлетов. Он смотрел на свой дом и не чувствовал ничего, кроме оглушительной усталости и странного, отстраненного любопытства: а осталось ли там для него место?

– Все системы стабильны, – доложила Виктория, ее пальцы привычным движением скользили по панели, считывая данные. – Атмосфера соответствует эталону. Гравитация… боже, какая знакомая гравитация.

В этот момент на периферии сканеров замигала тревожная желтая точка. Потом еще одна. И еще.

– Сергей, – голос Виктории потерял отрешенность, в нем вновь зазвучал стальной стержень аналитика. – У нас компания.

Они шли с разных сторон. Сначала это были просто метки, но скоро на экране проступили четкие силуэты. Истребители. Целая группа. Они легли в плотный эскортный строй по обе стороны от их корабля, словно почетный караул, состоящий из напряженных хищников.

– Никаких попыток связи, – отметила Виктория. – Никаких запросов. Просто сопровождают. Как котят к миске с молоком. Или мышей в клетку.

Сергей молча кивнул. Он чувствовал сквозь обшивку корабля, сквозь Пояс на своем теле, исходящее от этих машин излучение – холодное, сканирующее, полное недоверия. Это был не голод «Геенны» и не любопытство Люмиферии. Это был расчетливый, безличный контроль.

– Держись прежнего курса, – сказал он. – Покажем им, что мы не сопротивляемся. Может, поверят, что мы не захватчики.

– Сомневаюсь, – сухо парировала Виктория. – В фильмах, которые я помню, так никогда не бывает.

И она, как всегда, оказалась права. Впереди, на фоне безмятежной голубизны Тихого океана, показался серый, угловатый контур. Авианосец. Гигантский плавучий город, чья палуба была усеяна крошечными, снующими фигурками самолетов. Их корабль, изящный и молчаливый, мягко довели до точки над палубой и, не церемонясь, взяли в перекрестье множества лазерных целеуказателей.

– Нас припарковывают, – констатировал Сергей с легкой, горькой усмешкой. – Бесплатная стоянка. С видом на океан.

Корабль с глухим стуком коснулся посадочных упоров. За иллюминаторами замелькали фигуры в защитных костюмах, больше похожих на скафандры для работы с особыми загрязнениями. Десятки людей, вооруженных до зубов, выстроились в плотное кольцо, стволы автоматов смотрят на единственный, плавно открывающийся шлюз.

Сергей и Виктория переглянулись. Они были грязными и изможденными, но в глазах горела не покорность, а та самая усталая решимость, что позволяет смотреть в лицо врагу, не отводя взгляда.

– Ну что, пошли представляться, – сказал Сергей, делая первый шаг к выходу.

Они вышли на палубу, и на них обрушилась какофония звуков, от которых они отвыкли за долгое время. Визг сирен, гул вертолетов, резкие команды, отдаваемые через рупор. Воздух был влажным, соленым и невероятно свежим. Он обжигал легкие, привыкшие к переработанной атмосфере кораблей и мертвому воздуху «Геенны».

К ним, рассекая строй солдат, быстрым, уверенным шагом шел человек в форме, но без противогаза. Его лицо было высечено из гранита, а глаза, холодные и оценивающие, скользнули по их одежде, задержались на лице Сергея, на его руках.

– Капитан первого ранга Игорь Волков, – отчеканил он, останавливаясь в двух метрах от них. Его голос был громким, резким, предназначенным для того, чтобы перекрывать грохот палубной авиации. – Представьтесь и назовите цели вашего визита.

Сергей медленно перевел дух. Сотни слов, объяснений, историй проносились в его голове. Он мог бы рассказать про рыбалку, про Пояс, про три солнца и ад из ржавого металла. Но он видел глаза этого капитана. Глаза человека, который видел в них угрозу, гвоздь, вбитый в идеально отлаженный механизм его мира.

– Сергей Лавров, – сказал он просто, и его собственный голос показался ему тихим и хриплым после мощного баритона военного. – Гражданин России. Это Виктория Орлова. Мы… возвращаемся домой.

Капитан Волков не моргнул глазом.

– С какого объекта осуществлен спуск? Кто ваши представители? Где ваш корабль приписан?

– Объект… – Сергей на секунду замялся, и в его голове промелькнул образ сияющего Моста. – Объект сложно описать. У нас нет представителей. Мы просто люди. А корабль… он был нам одолжен. Он не соврал. Но правда, как это часто бывает, прозвучала настолько невероятно, что была хуже любой лжи.

Капитан Волков нахмурился. Он явно ожидал услышать название секретной базы или, на худой конец, признание в шпионаже.

– «Одолжили», – с ледяной усмешкой повторил он. – Понятно. В таком случае, прошу вас проследовать для дачи объяснений.

Он сделал едва заметный жест, и двое крепких ребят в защитных костюмах шагнули вперед. Они не были грубы, но их движения были лишены всяких сомнений. Они были функцией.

В этот момент Сергей почувствовал знакомое, теплое покалывание на поясе. Пояс, до этого молчавший, словно притаившийся зверь, слабо вибрировал. Он не предупреждал об опасности. Нет. Он как будто… считывал. Анализировал каждое лицо, каждый взгляд, каждую молекулу страха и агрессии в окружающем воздухе. И посылал Сергею один-единственный, четкий сигнал: «Нельзя рассказывать правду».

И Сергей понял, что самое сложное путешествие только начинается. Оно будет происходить не между звездами, а здесь, на родной земле, в кабинетах с зеркалами Гезелла, в обмене взглядами с людьми, которые будут видеть в нем все что угодно – сумасшедшего, шпиона, мошенника, – но только не человека, который привез важную информацию людям.

Он посмотрел на Викторию, и в ее глазах он прочитал то же понимание. Они сбежали из вселенской тюрьмы, чтобы добровольно сесть в другую. С иными стенами, но с теми же решетками непонимания.

– Хорошо, – тихо сказал Сергей, обращаясь к капитану. – Мы готовы дать объяснения.

И, повинуясь сопровождающим, он сделал шаг вперед, с горькой иронией осознавая, что блудный сын вернулся, и отец встретил его не объятиями, а протоколом допроса и щелкающим затвором фотоаппарата.

Глава 2: Допрос

Комната была стерильной. Слишком стерильной. Белые матовые стены, лишенные швов, поглощали свет и звук. В центре стоял простой металлический стол, прикрученный к полу, и три стула. Два по одну сторону, один – по другую. Их привели сюда, вежливо, но твердо, после бесчисленных медицинских осмотров, дезинфекции и выдачи одинаковых серых хлопковых комбинезонов. Пахло озоном, чистотой и тоской.

Сергей сидел, положив ладони на холодную столешницу. Он чувствовал каждую микроскопическую царапину на металле, каждый вибрационный гул откуда-то из глубин комплекса. Пояс, слившийся с его телом был прохладным и молчаливым, как спящий зверь, но Сергей ощущал его внимание – рассеянное, всеобъемлющее, сканирующее окружающее пространство с ленцой сверхмощного компьютера.

Виктория сидела рядом, прямая и невозмутимая. Ее взгляд был устремлен в пустоту перед собой, но Сергей знал, что ее ум работает с бешеной скоростью, анализируя каждую деталь, каждый шаг их конвоиров, акустику помещения.

Дверь открылась беззвучно. Вошел мужчина. Он был в строгом, но не военном, темно-синем костюме. Его лицо было непроницаемым, возраст – неопределенным, между сорока и пятьюдесятью. Он нес с собой тонкий планшет и пару бутылок с водой. Он поставил одну бутылку перед Сергеем, другую перед Викторией, сел и положил планшет на стол.

– Меня зовут Алексей Дмитриевич, – сказал он. Голос у него был спокойный, глубокий, поставленный. Голос человека, привыкшего, что его слушают. – Я надеюсь, с вами хорошо обращались?

– Как в санатории, – сухо ответил Сергей. – Только без моря и оздоравливающих процедур.

Алексей Дмитриевич позволил себе легкую, едва заметную улыбку.

– Обстоятельства требуют определенных мер предосторожности. Ваш… аппарат… представляет значительный интерес. Да и ваше появление вызвало немалый переполох. Давайте начнем с самого начала. Вы – Сергей Лавров. Вы – Виктория Орлова. Оба числились пропавшими без вести после туристического похода в горы несколько лет назад. А точнее 2 года, 2 месяца, и один день.

– Не лет, – тихо поправила его Виктория. – Месяцев. Для нас прошло несколько месяцев.

Алексей Дмитриевич посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес.

– Месяцев. Понятно. И за эти несколько месяцев вы овладели передовым летательным аппаратом, чьи характеристики… выходят за рамки известной науки. Не могли бы вы просветить нас?

Сергей глубоко вздохнул. Они репетировали этот разговор мысленно, еще на подлете.

– Мы заблудились в горах, – начал он, глядя на свои руки. – Нашли пещеру. Внутри был… корабль. Он был поврежден, но системы жизнеобеспечения работали. Мы смогли его активировать. Он просто… полетел. Автопилот. Мы не управляли им. Он привез нас сюда.

Он умолк. Звучало невероятно. Как сценарий дешевого фантастического фильма.

Алексей Дмитриевич пару секунд молча смотрел на него, затем медленно кивнул.

– Пещера. В горах. И корабль. – Он сделал заметку на планшете. – И вы хотите сказать, что за несколько месяцев на этом корабле, с его продвинутыми системами, вы не разобрались, как он работает? Не узнали, кто его создатель?

– Системы были повреждены, – вступила Виктория, ее голос был ровным и научным. – Интерфейс нам был непонятен. Мы смогли взаимодействовать лишь с базовыми функциями. Что-то вроде кнопки «домой». Мы нажали ее, и он привез нас сюда.

– Кнопка «домой», – повторил Алексей Дмитриевич, и в его голосе впервые прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. – Удобно. А не возникало ли у вас желание, скажем, нажать кнопку «оружие»? Или «сканирование»? Вы понимаете, какой угрозой это могло обернуться?

– Мы не искали угроз, – твердо сказал Сергей. – Мы искали дом.

В этот момент Пояс под комбинезоном слабо дрогнул, послав короткий импульс. Не тепла, а информации. В сознании Сергея на долю секунды всплыл образ: схематичное изображение комнаты, и тонкая, едва видимая нить, тянущаяся от планшета Алексея Дмитриевича куда-то вглубь стены. Микрофон. Или камера. Кто-то наблюдал. Кто-то слушал. И этот кто-то был не один.

Сергей не подал вида. Он просто посмотрел на Алексея Дмитриевича чуть внимательнее.

– Мы не ваши враги, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не усталость, а сталь. – Мы просто хотим вернуться к нормальной жизни.

– Нормальная жизнь, – Алексей Дмитриевич отпил глоток воды из своей бутылки. – Это то, что мы все хотим. Но ваше возвращение, эту самую нормальную жизнь изрядно осложнило. Видите ли, помимо нас, вами интересуются… другие люди. Ученые.

Как по сигналу, дверь снова открылась. Вошли двое. Пожилой мужчина с седой, торчащей во все стороны шевелюрой и горящими глазами, и женщина лет сорока в строгих очках, с внимательным, изучающим взглядом.

– Профессор Стоборов, физик, – представился седой мужчина, не дожидаясь разрешения Алексея Дмитриевича. Его взгляд прилип к Сергею, словно пытался просверлить его насквозь. – И доктор Ландышева, специалист по материалам. Мы видели ваши… сканы.

Доктор Ландышева молча кивнула, ее пальцы нервно перебирали край планшета.

– Молодой человек, – профессор Стоборов подошел почти вплотную к столу. – Энергетическая сигнатура вашего корабля… она не просто неизвестна. Она невозможна! Она нарушает половину известных законов термодинамики! И материалы… – он повернулся к Виктории, – сплавы, из которых изготовлен корпус… их кристаллическая решетка не существует в природе! Вы понимаете, что это значит?

– Значит, мы нашли очень странную пещеру, – парировал Сергей, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он чувствовал жгучий, ненасытный интерес, исходящий от ученого. Это была иная форма «жажды» – не за ресурсы, а за знание. Но от этого не менее опасная.

– Не шутите! – вспыхнул профессор. – Вы находились внутри! Вы дышали этим воздухом, контактировали с этими технологиями! Ваши биометрические показатели… они… ненормальны! У вас зафиксирована полная регенерация старых травм! Объясните это!

Сергей и Виктория переглянулись. Вот оно. Первая зацепка. Системы корабля, а возможно, и остаточное влияние Пояса, сделали свое дело. Их тела выдали их.

– Горный воздух, – сказала Виктория, глядя профессору прямо в глаза. – И спорт. Мы много ходили.

Профессор Стоборов отшатнулся, словно его ударили. Он смотрел на них с немым негодованием, смешанным с разочарованием.

– Вы… вы скрываете! – выдохнул он. – Вы обладаете знанием, которое может перевернуть мир! А вы несете какую-то чушь про горный воздух!

Алексей Дмитриевич поднял руку, успокаивающе.

– Профессор, пожалуйста. Наши гости устали. Они пережили тяжелое испытание. Думаю, на сегодня достаточно.

Ученый что-то пробормотал себе под нос и, бросив на Сергея последний жадный взгляд, позволил доктору Ландышевой увести себя из комнаты.

Дверь закрылась. Алексей Дмитриевич снова остался с ними наедине. Его выражение лица не изменилось.

– Видите, как все сложно, – сказал он почти с сожалением. – Одни хотят вашу тайну для безопасности. Другие – для науки. А вы… вы хотите просто домой. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в стерильном воздухе. – К сожалению, так не получится. Пока мы не поймем, что именно представляете из себя вы и ваш корабль, ваше возвращение к «нормальной жизни» откладывается. Вам здесь придется задержаться. На неопределенный срок.

Он встал, взял свой планшет.

– Отдохните. Вас проводят в ваши комнаты. Подумайте над своим рассказом. Возможно, в следующий раз вы решитесь быть более откровенными.

Он вышел. Дверь за ним закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Сергей закрыл глаза. Он чувствовал тяжесть взглядов скрытых камер на своей коже. Они были в клетке. В клетке из недоверия, страха и жажды знаний. И самой большой опасностью было не то, что их сочтут лжецами, а то, что кто-то, как профессор Стоборов, мог начать догадываться о крупице правды.

Он положил руку на живот, чувствуя под тканью прохладу Пояса. Их величайшее преимущество и их самое страшное бремя. И теперь им предстояло научиться скрывать его ото всех. Жить, постоянно играя роль просто выживших, случайных пассажиров, в то время как внутри них бушевала вселенная чудес и ужасов, которую они принесли с собой.

Глава 3: Старая жизнь, новый я

Их отпустили. Не потому что поверили, а потому что исчерпали все более-менее лояльные методы допроса, сканирования и анализа, не получив ничего, кроме упрямо повторяемой истории о пещере и автопилоте. Корабль, помещенный в ангар с уровнем защиты, сопоставимым с ядерным арсеналом, молчал. Ученые во главе с профессором Стоборовым бились над ним, как обезьяны над гранатой. Агенты Алексея Дмитриевича продолжали вести свое расследование, но трофеев не было.

И тогда было принято соломоново решение. Выпустить их под строжайшим наблюдением. Теория заключалась в том, что на свободе, в привычной обстановке, они расслабятся, совершат ошибку, проявят свои истинные знания или способности. Это была клетка побольше, с прозрачными стенами.

Сергею вернули его старую, потрепанную «Ниву». Она стояла на охраняемой стоянке, вся в пыли, с севшим аккумулятором. Когда он сел за руль, запах старой кожи, машинного масла и трубочного табака, который он когда-то курил, ударил ему в нос, вызвав приступ ностальгии, смешанной с тошнотой. Все было таким же.

Он прикурил свой аккумулятор от соседской машины, и поехал по знакомым улицам своего города. Вот супермаркет, где он покупал пиво. Вот парк, где гулял в редкие выходные, и снимал фотосессии. Вот гаражный кооператив. Люди шли по своим делам, смеялись, разговаривали по телефонам, спорили из-за парковки. Они жили. Они не видели, как плавится камень в Огненном озере, не слышали ментального гула Люмиферии и не чувствовали на себе пустых глаз обитателей «Геенны». Эта обыденность была почти невыносимой. Она давила своей нормальностью.

Его квартира встретила его затхлым воздухом и густым слоем пыли. Все лежало на своих местах. Смятое одеяло на диване. Груда посуды в раковине, оставленная им в день, когда он поехал на рыбалку и нашел свою судьбу на крючке. Он прошел в комнату, скинул рюкзак с плеч – тот самый, в котором находилась его фототехника, и несколько выданных им вещей.

Он подошел к окну, раздвинул занавески. Напротив, в окне соседнего дома, он заметил едва уловимое движение. Показалось…

На следующее утро он поехал на реку. Старая, проверенная «Янтарная». Он действовал как автомат: собрал удочку, забросил снасть, сел на складной стульчик. Все так, как было два года назад. Солнце всходило так же, окрашивая воду в розовые тона. Воздух был таким же свежим и прохладным. Вода текла с тем же неторопливым журчанием.

Кончик фидерного удилища чуть заметно шевелился, в такт волнам, но Сергей не следил за ним. Его взгляд был обращен внутрь себя. Он не видел реку – он видел мерцающие стены Моста, бесконечную сферу из сплетенного света. Он не слышал пение птиц – он слышал оглушительный рев механизмов «Геенны» и тихий, мысленный голос Юмии. Его пальцы, держащие удилище, помнили холодную рукоять плазменного резака в шахте и бархатистую теплоту панели управления кораблем.

Он ждал. Ждал знакомой вибрации на поясе, того самого чувства единения с миром, которое дарил ему артефакт. Но Пояс молчал. Он был просто холодным куском металла, обернутым вокруг его тела. Не врагом, не другом – просто молчаливым свидетелем. Он будто говорил: «Ты дома. Здесь мне нечего тебе сказать. Здесь твои битвы иные».

Рыба не клевала. Он просидел так несколько часов, не двигаясь, погруженный в свои мысли. Он думал о Виктории, которую отпустили в ее московскую квартиру, под не менее пристальным наблюдением. Он думал о Старике, оставшемся в «Геенне», купившем их свободу ценой своей жизни. Он думал о Тораке, который, без сомнения, не оставил своих планов.

Какой-то местный рыбак, проходя по берегу, остановился рядом.

– Здравствуйте, клюет? – громко спросил он, нарушая тишину.

Сергей медленно повернул к нему голову. Он посмотрел на человека, но не видел его. Он видел потенциальную угрозу, еще одного надзирателя в его расширенной тюрьме, или просто шумный кусок биомассы, не подозревающий о масштабах мироздания.

– Нет, – коротко ответил Сергей, и его голос прозвучал хрипло и отчужденно.

Рыбак, почувствовав ледяную вежливость, смущенно пробормотал что-то и пошел дальше.

Сергей снова уставился на воду. Он пытался поймать не рыбу, а призрак своего прошлого «я». Того простого человека с больной спиной и пустыми надеждами, который приезжал сюда, чтобы просто посидеть в тишине. Но тот человек умер. Его место занял кто-то другой. Рыбак Вселенной, поймавший на крючок саму судьбу и не знавший, что с ней теперь делать.

Он собрал снасти теми же автоматическими, выверенными движениями, каким когда-то разбирал и чистил свое оружие в армии. Сложил стульчик, и закинул рюкзак в багажник «Нивы».

Он ехал обратно в город, в свою пустую квартиру. И он понимал, что настоящей свободы нет. Есть лишь смена декораций. И его самая сложная миссия только начиналась – миссия притворяться обычным человеком в мире, который он уже не мог считать обычным. Он вернулся домой, но дома в привычном, человеческом понимании, больше не существовало. Было лишь место, где ему предстояло ждать следующего акта своей странной и ужасной жизни.

Глава 4: Тень над домом

Прошла неделя. Сергей существовал в режиме подвешенной анимации. Он ходил в магазин, покупал одни и те же продукты, смотрел телевизор, где политики с серьезными лицами обсуждали цены на нефть, словно за пределами Земли не существовало ничего, кроме других стран с их же политиками. Абсурд происходящего давил на него, как атмосфера «Геенны», только невидимой, психологической тяжестью.

Он договорился о встрече с Викторией по зашифрованному каналу – старому, еще довоенному радиолюбительскому чату, который она когда-то показала ему в шутку. Они встретились на вокзале, в самом людном месте, где шум и суета были лучшей защитой от подслушивания.

Она выглядела… приспособившейся. На ней была элегантная городская куртка, джинсы, в руках – стакан кофе с собой. Но ее глаза, всегда живые и любопытные, теперь постоянно сканировали толпу, отмечая лица, жесты, повторяющиеся маршруты.

– Как ты?» – спросил Сергей, подходя к киоску с прессой, где его уже ждала Виктория.

– Под наблюдением, – она сделала глоток кофе. – Два автомобиля, чередуются. В квартире установили жучки, очень качественные. Не наши. Слишком миниатюрные. И есть еще кое-что.

– Что?

– Электроника. В радиусе ста метров от моей квартиры периодически происходят сбои. Не сильные. Мигает свет, глючит Wi-Fi. Но паттерн странный. Это не похоже на работу наших. Это… тоньше.

Сергей кивнул. Он чувствовал то же самое. Не только примитивное наблюдение людей Алексея Дмитриевича. Было что-то еще. Эхо. След.

– Я тоже заметил, – сказал он. – Вчера вечером пошел выносить мусор. У подъезда стоял серый седан. Не припаркован, а просто стоял с заведенным двигателем. Я прошел мимо, и Пояс… он не вибрировал. Он замер. Стал абсолютно холодным. Будто камень. А когда я отошел, снова стал теплым.

Виктория нахмурилась.

– Реакция на скрытую угрозу? Маскировка?

– Или распознавание, – предположил Сергей. – Он почуял что-то, что заставило его замереть. Что-то, что не должно было его заметить.

Они помолчали, слушая оглушительный гул объявлений о прибытии поездов.

– Это могут быть они, – тихо сказала Виктория. – Торак. Его люди. Они нашли способ проскользнуть сюда. Или их технологии.

– Или не только они, – добавил Сергей. – Помнишь, на Мосту, Биоконструкторы говорили, что Мост «помнит своих должников»? Что если они тоже наблюдают? Что если наш уход был не просто обменом, а… внедрением?