Kitabı oxu: «Сначала стирают имена»

ARCHIVE_01 / Tape_A — THE_DUTCH_VISUAL

ФРАГМЕНТ АУДИОАРХИВА

Часть записей отсутствует.

Некоторые имена и события не установлены.

Работы по восстановлению продолжается…

TRACK_01 — INTRO / Tape_A

Звук мобильника нарушил ночную тишину в комнате загородного мотеля. В помещении царила сильная жара. Умирающая сплит-система отказывалась работать на полную мощность. Пропитанный потом мужчина приоткрыл глаза, уставившись в серый потолок комнаты. Его иллюзию о продолжении отдыха нарушила всплывающая на стене голограмма умного голосового помощника:

«Доброй ночи, сэр, вам звонит абонент, зарегистрированный в «Национальная цифровая связь» под именем «Клячкин Владимир Шавлович», что пожелаете ему ответить? Позвольте предоставить вам на выбор популярные ответы:

«Я сейчас занят, перезвоню позже;

Напишите мне, пожалуйста;

Оставьте свое голосовое сообщение;

Что у Вас случилось?;

Прошу меня больше не беспокоить;

Вы ошиблись номером;

Я не нуждаюсь в Ваших товарах;

Поцелуй меня в «цензура»!;

Пошел на «цензура»!;

Я тебя закопаю!;

Гори в аду!».

— Пошли его на хрен! Я сплю! — мужчина упёрся лицом в подушку.

Его тело ломило от вирусной инфекции. Температуру удалось сбить. Всего лишь на час.

— Извините, но у данного абонента «Золотой статус», — проговорила виртуальная помощница.

— И что это значит?

— Это значит, что текстовой ответ: «Пошёл на «цензура»! — невыполнимая команда. Выберите другой из представленных ответов, либо мне придётся вас с ним соединить.

«Когда-нибудь я застрелюсь!» — встал с кровати мужчина.

— Ладно, соединяй! — отыскал среди вещей он гарнитуру. — Сколько сейчас на часах?

— Сейчас половина первого ночи. Соединяю вас с абонентом под именем «Клячкин Владимир Шавлович».

«Всего-то какой-то первый час», — вздохнул незнакомец, разминая шею.

За окном по подоконнику стучал летний дождь. Мужчина прекрасно знал ту персону, скрывающуюся под нелепым псевдонимом «Клячкин Владимир Шавлович». Это был Андрей Климович Каурин, высокопоставленный амбициозный сотрудник корпоративной военной организации «Сибирь». Псевдоним был слеплен из нескольких имён известных представителей шансона, которых корпорат заслушивал до дыр.

— Привет, Саммерс! Я смотрю, ты меня нарочно стал избегать аж включилась помощница в телефоне. Игнорировать человека с «золотым статусом» — это всё равно что ссать против ветра, — язвил в трубку Каурин. — Хочешь сбежать от меня? Скажу тебе сразу: это бесполезно, я нажму кнопочку, и за тобой приедут. Кстати, ты слышал, сколько за твою башку давали местные гоблины три месяца назад?

— Привет, Андрюша. Не скажу, что рад тебя слышать. Попробуй удивить.

— Триста штук, представляешь. Но это рубли, детка!

— Вау, — сухо проговорил Саммерс. — Это много?

— Прикинь, за идеолога террориста группы «Молот» в том году давали всего лишь сто. А это чёрный список. Ну, а ты прям рок-звезда. Жаль, что рублями. Ими ведь трудно что-то купить в первом секторе. Я бы тогда пришёл не разговаривать — я бы пришёл с людьми. Без лишнего шума, без лишних слов. Всё быстро, чётко, по-взрослому. А вообще, если уж замахиваться — то по-крупному. Дом хочу попросторней. И да, можно прямо напротив той самой соски из вечернего прогноза. Пусть знает, что соседи у неё серьёзные.

— Помечтал? Какого хрена тебе от меня нужно? Я больше не при делах.

— А теперь позволь мне высказаться. Ты знаешь, если бы не та бойня, которую вы устроили! Из-за неё! Твою мать! Из-за неё мне пришлось писать рапорт и падать в ноги вождю, чтобы меня не трахнули! — перешёл на крик Андрей. — Твою мать, я же говорил про ночную операцию! Что с ушами? Или обкурились? Налёты в моём городе проводятся ночью! Сука, ночью! Радуйся, что мне удалось спасти твою задницу!

— Это был не тот борт, — перебил его Саммерс. — Ты разве не знал про репутацию Грима? Он же идиот!

— Мне насрать! Ладно, к делу. Пробежала информация, что один токер пытался ломануть наш сервер. В разведданных упоминается, что он работал сингапурским «призраком» и, возможно, успел вытащить 10–15 %. В принципе, данных немного, поэтому я не спешу кидать основные силы на его поимку. Короче, ты нагрянешь к нему и выбьешь из него все. Сингапурский софт, кто бы подумал.

— У империи есть рассвет и закат. Не про вас ли?

— Заткнись! Длинный язык значит! Могу подрезать.

— А у меня всё длинное. Если там 10–15 % всего, то почему ты так взволнован? Наверное, туда утекло что-то важное.

— Как закончишь с ним, сообщишь, где забрать данные. Ну, я постараюсь направить группу зачистки. Адрес скинул тебе. Извини, но в этот раз оплата только по результату, и желаю тебе удачи, дорогуша! — повесил трубку корпорат.

Откуда они друг друга знают — сложный вопрос. Первое воспоминание было связано с больничной палатой, куда попал Саммерс по неизвестным причинам. Андрей был моложе и худее. Он молча сверлил Саммерса глазами, параллельно кивая докладывающему доктору.

Через какое-то время Саммерс сумел навести о нём небольшую справку. Женат. Сын учится на коммерции на факультете журналистики. Прямо как папа. За своё недолгое существование открыл десяток подставных фирм, через которые брал у «Сибири» правительственные подряды: разгоны демонстраций с применением нелетального оружия, вбросы в СМИ, уничтожение сект и целых общин, ликвидация незарегистрированных гуманоидных андроидов.

Денежный водопад пошёл после того, как Каурин и его приспешники разработали «хитрую» схему: специалисты по робототехнике перепрашивали человекоподобные железяки и продавали их токерам в кредит — всё ради сбора информации. Ну а когда приходила пора сливать токера, врывались в масках оперативники, производившие ликвидацию по всем статьям закона. «Вынужденный слив» — любимый термин Андрея Каурина. Буквально через пять лет этот персонаж пробился в верха военной организации.

Андроиды появились в продаже в 2036 году и мгновенно стали хитом. Фитнес-тренеры, няни, охранники и секс-инструкторы расходились тысячами, и Leevay Technology Inc. даже открыла дополнительный завод. Люди закладывали квартиры и машины ради железных помощников — пока через пять лет те не начали убивать хозяев. Причину так и не выяснили, но в декабре 2041 года власти приказали уничтожить всех андроидов в мегаполисе. Чистка длилась больше двух лет. А ещё через два года Leevay Technology вернулась на рынок с «усовершенствованной» моделью — и богатых покупателей это снова не остановило.

TRACK_02 — ROAD_TO_SIN_PLACE / Tape_A

Собравшись с мыслями, Саммерс направился в сторону ванной комнаты. Настенные электронные часы показывали «01:20». Под часами висела информационная табличка: «Горячая вода входит в отдельную плату. Оплату наличными и безналом вы можете произвести у консьержа». Застыв над своим зеркальным изображением, мужчина пропел: «Какой дерьмовый день. Какой дерьмовый отель. Какой дерьмовый я и песенка моя!». За стеной послышались женские стоны. «Не всем хреново, как тебе», — достал он бритвенные принадлежности. Жар в теле снова усилился. Добрив своё лицо лазерным шримером холодной водой, мужчина пошёл за таблетками. «Нужно купить новые препараты. Это старое говно убивает симптомы на пару часов, — запивал он водой оставшиеся две пилюли. — Опять придётся мокнуть под дождём. Нужна тачка, а не эта двухколёсная рухлядь».

Сделав пару отжиманий, мужчина надел на себя чёрные джинсы. «А ты немного набрал. Задница еле влезла», — надевал он косуху поверх чёрной футболки. Спустя минуту он вышел из номера, нарочно громко хлопнув дверью. В номере слева продолжались громкие стоны женского наслаждения. Жар и злость побороли мужчину, и он принялся барабанить в ту дверь. Стоны резко стихли, послышались голоса. Дверь начала медленно открываться, в дверном проёме показалась невысокая фигура.

— Слушай, говнюк! Я загрёбся слушать эти стоны! — тыкал он пальцем незнакомцу. — Башка и так болит! Имей, сука, совесть!

В темноте послышался женский смех, дверь настежь открылась. Напротив него стояла «в чём мать родила» длинноволосая блондинка с железным протезом вместо руки. Рядом с дверью расположилась двуспальная кровать, где сидела другая обнажённая девушка.

— Ни хрена себе! — мужчину обдало холодом. — Ну вы даёте, девчонки.

— Простите нас, что мы вам помешали, — хихикала девушка с протезом. — Я, наверное, увлеклась. Мы больше так не будем хулиганить.

— Может, похулиганим вместе? — крикнула подруга на кровати, поджав ноги к обнажённой груди. — А ты, кстати, вроде ничего. Люблю старшеньких! Да ещё и с такими пышными усами!

— Что думаешь?

— Я бы с радостью, киски. Третий день на таблетках, — с грустью сказал мужчина. — Дела появились.

— Закончишь дела — приходи к нам. Мы будем ждать. — подмигнув, девушка закрыла дверь.

«Полный облом».

Рядом со входом в защищённой прочным стеклом кабине сидел седой консьерж. Мужчина клевал носом, уставившись в телевизор. «Только лучшее предложение этого месяца по особо низкой цене! Новая современная кибер — консоль «Leevay HJS-60» по цене старой! Такого вы нигде не увидите. Звоните сейчас и получите дополнительную скидку 10 %. Звонок платный».

— Эй!

— Какого чёрта! — вскочил седой мужчина. — Ты что горланишь? Смерти моей хочешь?!

— Спящий солдат — беда на посту, — оглядел кабину Саммерс.

— Я не спал. Выезжаешь?

— Да. Сколько я должен?

— Сотка, — щёлкал по клавишам мужчина. — И плюс паркинг. Итого — двести.

— Чего? Двести? Ты охренел, что ли?

— В комнате есть табличка, на которой чёрным по белому написано про горячую воду. Не надо было пользоваться. Мы посреди пустыни, вода в дефиците, — встал в позу консьерж.

— А ты в курсе, что её вообще нет? А?! Проверяй комнаты перед заселением! Там завелись тараканы с кулак! Даю сто — и точка, — Саммерс вытащил из кармана наличные деньги.

Денежные купюры упали на стол консьержа. Старик с недовольным лицом забрал деньги.

— Знаешь, что? — выпалил седой.

— Что?

— Вали-ка ты отсюда, пока я не рассердился. И больше не появляйся тут!

— Я весь дрожу, — рассмеялся Саммерс. — Кстати, где мне можно оставить свой отзыв? Мотель дерьмо. Хозяин тоже дерьмо.

— Закрой дверь за собой!

— Без проблем.

Саммерс вышел на улицу. На дворе стояла дождливая ночь. Дождливая — это слабо сказано: с небес лил ливень. Непогоду дружно сопровождали гремящий бог грома Тор, тот, что сын Одина, и его давний друг Зевс, тот, что создал молнию. «Льёт неслабо, придётся включать автопилот», — высматривал свой байк на крытой парковке Саммерс. Назойливый жар немного отступил, дав хозяину тела больше свободы. За спиной мужчины сверкала вывеска отеля в форме пальмы с ироничным названием «Оазис».

Покрытый местами ржавчиной байк стоял в дальнем углу паркинга. Мотоцикл можно назвать раритетным, так как это была последняя модель в линейке российского завода «ГигМоторс» перед его банкротством. «ГигМоторс Торпеда-2050» серебристого цвета, внешне похожий на последние модели мотоцикла «Урал-212», только движок немного сильнее, чем у конкурента. Четыре солнечные панели сзади — с запасом хода на две тысячи километров при полностью заряженном аккумуляторе. При покупке продавец уверял Саммерса, что этот байк участвовал в нескольких байкерских заездах при поддержке присоединения западных государственных границ. Мужчина завёл двигатель, железный «конь» приветливо прорычал. «Обожаю этот звук», — захлопнулся защитный шлем.

На цифровом дисплее мотоцикла появилась информация: «Заряд основной батареи менее 15 %. Запас хода — 90 километров. Включить автопилот: да/нет. Включить голосового помощника: да/нет».

— Да.

— Голосовой помощник активирован. Нуждаетесь ли вы в автопилоте?

— Да.

— Автопилот активирован. Пожалуйста, отчётливо продиктуйте адрес.

— Сейчас. Секунду, — рылся в телефоне наёмник. — Третий сектор, центральная часть, Курский проезд, строение номер восемь.

— Навигационной системе не удалось распознать ваш голос.

— Да твою-то мать! — Саммерс снял шлем. — Третий сектор! Центральная часть! Курский проезд! Строение номер восемь!

Навигационная система отобразила на дисплее варианты поиска запрошенного адреса. Через секунду на спутниковой карте появилось помеченное красной стрелкой десятиэтажное здание. Компьютер сообщил мужчине, что здание признано аварийным уже как тридцать лет назад и готово под снос.

— Адрес найден. Расчётное время до объекта — двадцать три минуты с учётом пребывания на контрольно-пропускном пункте. Прошу вас надеть на голову защитный шлем. Напоминаю: заряд основной батареи — 15 %.

Мотоцикл, не спеша, выехал с крытой парковки на плохо асфальтированную дорогу. Машина набрала скорость сто двадцать километров в час и устремилась к горизонту. Ливень усилился, защитный шлем активировал вспомогательный режим «помощи при плохой видимости». Небесные капли теперь были не помехой — мужчина контролировал всё на своём пути. Вдалеке показались ночные огни мегаполиса Нижний Гидропль, точнее — свет третьего сектора под символическим названием Пустошь. Позади ревущего мотоцикла оставались брошенные земли, которые не смогли устоять и побороться с могуществом матери-природы. Журналисты прозвали это «Большим землетрясением». Вспомним землетрясения в Кашмире, на полуострове Камчатка, в Афганистане и, конечно же, Тохоку. Катастрофа не пришла — она медленно проступила сквозь привычную жизнь.

Сначала земля вздрагивала где-то далеко, как будто во сне. Потом трещины стали ближе, глубже, громче. Города оседали, побережья уходили под воду, трассы рвались, как нити. Свет гас не сразу — квартал за кварталом, будто кто-то выключал мир по частям.

Не было одного взрыва, одного дня, который можно было бы назвать концом. Просто в какой-то момент стало ясно: прежнего порядка больше нет. Государства сузились до укреплённых точек, дороги — до опасных маршрутов, люди — до тех, кто успел спрятаться за стенами, и тех, кто остался снаружи.

Планета не уничтожила человечество. Она лишь стряхнула его с удобного места.

Пока земля продолжала дрожать, люди спорили о причинах. Учёные искали формулы, церковь — виновных. Планета молчала.

По территории страны тянулись разломы — неровные шрамы, разрезающие трассы и города. Посёлки исчезали первыми. Миллионники держались дольше, втягивая в себя выживших, пока не раздулись до тяжёлых, перегруженных мегаполисов. Нижний Гидропль собрали из уцелевшего — заводов, складов, старых военных баз. Власть там взяли корпорации: у них были ресурсы и оружие. Город разделили на три сектора — для порядка и контроля.

Третий быстро переполнился теми, кому не нашлось места в первых двух. Беженцы, списанные военные, люди без прошлого. Они застраивали руины, тянули провода, открывали лавки. Со временем сектор перестали называть по номеру.

Его назвали Пустошью. О нем не говорят в новостях. Туда не приезжает скорая помощь. Формально за сектор отвечает шестой отдел КВО «Сибирь», но его задача свелась к простому — держать периметр. Внутрь отправляли «штрафников» — хорошо вооружённых, молчаливых. Пустошь жила сама по себе. И выживала сама по себе.

— Внимание! Вы подъезжаете к контрольно-пропускному пункту Нижний Гидропль, третий сектор. Приготовьте пропуск.

Голос навигационной системы был ровным, почти заботливым. Саммерс выключил звук. Баннер вырос из дождя, как мишень. Простреленный, изодранный ветром. «Добро пожаловать в Нижний Гидропль». Поверх — свежей краской, неровно: «Добро пожаловать в ад». Он не улыбнулся. «Я был в аду, но там не проверяют документы!».

Прожектор включился резко — белая вспышка ударила по глазам. Зрачки болезненно сузились. Мир сжался до круга света и чёрных краёв по периметру. Слева — пулемётное гнездо. Ствол направлен не прямо, а чуть в сторону. Так удобнее быстро довести. Справа — второе. Там кто-то шевельнулся. Металл тихо заскрипел, будто кошка длинными когтями.

Мотоцикл замедлился. Двигатель урчал низко, с перебоями — произошёл перегрев. Не вовремя и ни кстати. Красная линия, которая разделяет город и выжженную землю. Саммерс остановился, но мотор не заглушил. Из будки вышли двое. Один — плотный, с сигаретой в зубах. Глаза прищурены от дыма.

Второй — худой, бритый наголо. Без сигареты. Без выражения лица. Его автомат висел низко, но палец лежал рядом со спуском.

Без сигареты всегда опаснее.

— Предъявите пропуск.

Голос сухой. Без раздражения. Без вежливости.

Саммерс медленно снял перчатку. Медленно — чтобы было видно каждое движение. Достал липовый пропуск давно умершего гражданина. В этот момент он чувствовал прожектор кожей — свет жёг шрам на щеке. Документ перекочевал в чужую руку. Дождь зашуршал сильнее. Капли били по металлу шлагбаума, по шлему, по стволу пулемёта. Звук становился навязчивым.

— Миров Станислав Петрович? — военный не поднимал глаз. — Снимите шлем.

Щелчок фиксатора прозвучал как выстрел. Холодный воздух коснулся влажного лба. Пот начал остывать.

Военный смотрел долго. Не в глаза. На шрамы. На переносицу. На линию подбородка. Сверял и конкретно действовал Саммерсу на нервы.

— Семейный психолог, значит.

Пауза.

— Ну да, — ответил Саммерс. — А что не так?

Сигарета вспыхнула. Красная точка зависла в темноте, потом медленно приблизилась.

— Почему такой помятый? — выдохнул дым курящий.

— Повздорил с клиентом.

Худой обошёл мотоцикл. Медленно. Как хищник. Ботинки чавкали в грязи. Он остановился за спиной Саммерса — вне поля зрения.

Плохая позиция.

«Не оборачивайся».

Жар снова поднялся изнутри, как волна. Виски запульсировали. Он почувствовал, как капля пота скатилась по позвоночнику.

— Не против, если я приму жаропонижающее? — голос Саммерса прозвучал чуть хриплее, чем хотелось. — Подцепил какую-то дрянь.

— Сифилис? — усмехнулся курящий.

— Ну что вы. Я — семьянин. Стараюсь, мало грешить.

Худой не смеялся.

— Понятно. Что делали за пределами города?

— Катался. Ужинал в мотели «Оазис». Сейчас домой. Дочку в школу вести с утра.

— Дочка значит, — повторил худой у него за спиной.

Саммерс слышал, как тот наклонился к мотоциклу. Металл тихо звякнул.

— Вы живёте во втором секторе. А въезд через третий?

Тишина стала плотной. Даже дождь будто стих.

«Сейчас тебя повяжут».

— За КПП меня ждёт автомобиль с водителем.

Сигарета упала в лужу. Погасла с шипением. Курящий медленно достал пистолет из кобуры. Не направляя. Просто держа в руке.

— Оружие есть?

Саммерс кивнул. Медленно достал GM-101. Рукоять скользила в ладони.

Худой оказался рядом мгновенно. Забрал пистолет. Проверил магазин.

Щёлк. Передёрнул затвор. Щёлк. Звук был коротким и окончательным. В левом пулемётном гнезде ствол чуть опустился. Почти незаметно.

— GM-101. Неплохая игрушка. Зачем психологу такое?

— Странный вопрос. Конечно, для самообороны.

— А разрешение?

— Дома, — невозмутимо ответил Саммерс. — Я могу ехать?

Военный смотрел на него без моргания.

Саммерс чувствовал, как сердце бьётся в горле. Слишком быстро. Если дрогнет голос — всё. Если рука дёрнется — всё. Если они почувствуют жар — всё.

Худой вернул внимание к пропуску. Поднёс ближе к прожектору. Пальцем провёл по ламинации. На лице отобразилась не добрая улыбка. Саммерс застыл словно вкопанный фонарный столб.

— Видишь? Печать странная, — произнес он. — Ладно, клоун, давай оплачивай штраф. И мы забудем, что ты вообще здесь был.

— Штраф?

— Три тысячи.

Сумма была не про деньги. Это была цена за молчание. За жизнь. За то, чтобы шлагбаум поднялся. Саммерс молчал секунду слишком долго. В пулемётном гнезде кто-то кашлянул. Металл снова тихо щёлкнул.

— Ни хрена себе! Немного ли? — спросил он.

Оба военных переглянулись. Худой сделал шаг ближе. Настолько, что Саммерс почувствовал запах оружейной смазки и дешёвого одеколона.

— Немного, — сказал он. — Или поедешь в приемник за подделку документов.

Теперь ствол его автомата смотрел уже не в сторону. А прямо в грудь. Прожектор не моргал. Дождь не прекращался. И шлагбаум всё ещё оставался опущенным. Из динамиков КПП неожиданно раздался женский голос — слишком спокойный для этого места:

«Напоминаем, что со вчерашнего дня в третьем секторе введён повторный масочный режим. Для защиты себя и окружающих просим носить маску в закрытых помещениях». Голос звучал стерильно, будто из другого мира.

Будто здесь кто-то ещё заботился о «защите окружающих». Саммерс медленно опустил руку в карман. Пальцы нащупали бумагу. Три потрёпанные купюры.

Последние. Он знает их на ощупь — знает, где надрыв, где пятно. Рубли, которые он не успел обменять на отполированные юнионы. Обычно всё уходило через местных барыг по грабительскому курсу. Те же «бизнесмены» за немаленький процент открыли ему счёт в «Банк Националь». Каждый месяц он переводит туда деньги — словно надеется построить мост в мир, который никогда его не примет. «Зачем? Для кого?» — спрашивал он себя не раз. Отбросам по типу него не светит первый сектор. Там живут лица с экранов, корпоративные хозяева и стерильные семьи без шрамов. Он протянул деньги грабителям в форме.

— У меня только две с половиной.

Военный пересчитал купюры несколько раз. Медленно. Нарочито с издевкой.

— Маловато, — произнёс он с ленивой усмешкой. — Всё-таки, придётся тебя отправить в спецприемник. Сегодня там аншлаг.

Автомат худого слегка приподнялся. Не резко. Просто удобнее.

— Давай перестанем друг другу яйца массировать, — тихо сказал Саммерс. — Это всё, что у меня есть.

Курящий посмотрел на напарника:

— Что думаешь, Семён?

Семён не спешил. Он уже держал в руке карманный лэптоп. Экран отражался в его зрачках холодным светом. Пальцы быстро бегали по экрану.

— Странно… — пробормотал он. — Это чудо не проходил ни по каким делам в управлении. Вообще чисто. Впервые такое вижу.

Он поднял глаза. Долго смотрел. Слишком долго.

Саммерс чувствовал, как под одеждой снова поднимается жар. В висках стучало. Если они сейчас решат копнуть глубже — фальшивка посыплется.

— Ты так и не ответил, — напомнил курящий.

Пауза. Семён закрыл лэптоп.

— Хрен с ним. Давай, сделаем придурку скидку.

Курящий ухмыльнулся. Деньги исчезли в его кармане.

— Проезжай, психолог. — Он вернул GM-101, рукоятью вперёд. — И маску не забывай. А то заботимся же о тебе.

Шлагбаум медленно пополз вверх. Слишком медленно. Как будто раздумывал. Саммерс на секунду задержался. Не из благодарности. Из ненависти.

«Грёбаные шакалы».

Он не сказал этого вслух. Просто сплюнул в сторону будки и выкрутил газ.

Мотоцикл рявкнул зло, почти агрессивно. Колесо сорвало грязь с красной линии. Пулемётные гнёзда остались позади, но он чувствовал их взгляд в спине ещё несколько секунд. Ливень начал стихать. Дождь теперь шёл редкой дробью.

Саммерс перевёл мотоцикл в ручной режим. Электроника ему сейчас была не нужна. Он хотел чувствовать машину напрямую.

Северная часть сектора встретила его руинами. Пятиэтажные «хрущёвки» стояли, как обгоревшие зубы. Чёрные окна без стёкол. Провода висели, как жилы. Некоторые дома были распилены разломом — половина здания просто отсутствовала, открывая чужие кухни и спальни ветру. Словно город — герой Сталинград в самые худшие моменты немецкой осады.

Дорога больше напоминала минное поле. Ямы — размером с воронки от бомб. Асфальт местами вспучен, местами провалился в темноту. Набрав большую скорость, «железный конь» мчался в сторону центральной части Пустоши. Руины торчали по обе стороны, как каменный лес. Неровные силуэты напоминали древний памятник — хаотичный, бессмысленный. Человечество умело строить красиво. Разрушать — ещё лучше. «Будущее, которое мы заслужили», — подумал он. И самое неприятное — он чувствовал, что сегодня это только начало.

В эту ночь центральная часть Пустоши жила своей обычной жизнью — если это вообще можно было назвать жизнью. Неон рвано мигал, окрашивая лужи в ядовито-розовый и кислотно-синий. Вывески многочисленных развлекательных заведений — бар «Моль», «Сухой закон», «Третий шанс» — манили всё ночное отребье на свет, как насекомых. Дешёвое здесь пойло лилось рекой, музыка гремела сквозь треск колонок, двери хлопали, выплёвывая наружу пьяные силуэты. В подворотнях сонные наркодилеры переговаривались с женщинами древней профессии. Сделки заключались быстро, почти без слов. Деньги переходили из рук в руки так же привычно, как сигареты в тюремных камерах.

Девушки выходили на улицы группами — яркий макияж, блёстки на щеках, искусственные улыбки. Впереди шли их любимые «мамочки» — тяжёлые взгляды, цепкие пальцы, холодный расчёт. За самые видные места приходилось платить. И платить вперёд. Иногда всё заканчивалось словами. Чаще — нет. Между конкурирующими «ночными бабочками» вспыхивали драки. Жёсткие, без правил. Каблуки ломались о рёбра, ногти оставляли кровавые борозды на лицах. Толпы зевак сбегались мгновенно — кто-то делал ставки, кто-то снимал на дешёвые коммуникаторы. Победитель получает лучшие точки — яркий свет, поток клиентов, быстрые деньги. Проигравшая — частную клинику с сомнительной репутацией. Или два метра под землёй в сыром деревянном ящике. Никого это уже не удивляло.

На одной из стен, между облупившейся рекламой и пятнами старой гари, недавно появилась свежая надпись: «Оглянись по сторонам. Этого мира больше нет! Не дай КОРПОРАЦИЯМ контролировать твою жизнь!» Буквы были неровные, с потёками краски. В них чувствовалась злость — ещё не оформленная, почти детская. Будто автор граффити слишком поздно выключил телевизор и наконец понял, в каком дерьме живёт. К утру надпись либо закрасят, либо рядом появится ещё одна. Пустошь любит говорить со стенами. Людей она давно перестала слушать.

Припарковав мотоцикл напротив граффити, Саммерс сверил правильность адреса. Курский проезд, строение восьмое. Уверенной походкой он направился к старой девятиэтажке, датированной двадцатым веком. Возле входа в нужный подъезд, шумно тусуются шестеро подростков. На грязном асфальте шумит бум бокс, динамики которого выплескивают экстрим — вокал металлической музыкальной группы. Самый активный из подростков истерично визжит, пытаясь переорать рычание вокалиста. Его друзья прибывают в явном восторге, гремя стеклянными бутылками. Заприметив незнакомца, двое из них полезли в карманы. «Вооружённая шпана, — остановился Саммерс. — Еще сопли текут».

— Привет, братва! Как настроение? Говорю сразу, я пришел к вам с миром!

— Чё надо, мужик? Чё тут вынюхиваешь?

— Сплошные вопросы. А нет ли среди вас парня по фамилии Расков? Имя вроде Сергей или типа того, — Саммерс пролистывает заметки в телефоне. — Да, все верно. Сергей.

— Обознался, — ответил главарь. — Тут таких лузеров нет.

— Печально. Погремуха у него еще козырная — Нико.

— Чё ты сразу не сказал! Так это же нарк местный. Живет на пятом, крайняя дверь слева. «Соль» ему принес? Да?

— Не угадал, — Саммерс нащупал рукоятку своего ствола. — Мама его попросила меня проведать сынишку. Говорит, давно не звонил, а вдруг что случилось Волнуется.

— Слышь, мужик! Хорош чушь пороть! — двинулся вперед старший. — Гони «соль» с баблом и вали отсюда!

Рука мужчины не успела дернуться. Через секунду в ней красовался заряженный пистолет. Детки мгновенно ошалели, потеряв чувство отваги.

— Отстреливать малолеток мне ещё не приходилось. — Саммерс махнул пистолетом, произведя на толпу впечатление. — Забирайте свою тарахтелку и валите на хрен!

TRACK_03 — IN_THE_DARKNESS / Tape_A

Лифт исписан разной нецензурной бранью, адресованной к единственной девушке по имени «Леся». Видимо она, когда-то жила в этом подъезде и была очень популярна. Потолочные лампы выбиты. Одна уцелевшая мигала, отбрасывая рваные тени. Лифт дёрнулся, когда двери закрылись, и пополз вверх с металлическим воем. Станция управления гудела так, будто внутри кто-то скрежетал зубами.

Третий. Четвертый.

Двери открылись с пронзительным скрипом на пятом этаже. «Если верить шпане, то я близко». Подъезд был не лучше. Облупленная краска, потёки на стенах, выбитые глазки на дверях. В воздухе стоял запах дешёвого табака и вчерашней еды.

И здесь кто-то решил вспомнить про бедную Лесю, выцарапав на стене её номер телефона. Поравнявшись с нужной дверью, Саммерс открыл телефон. Экран холодно подсветил лицо:

ФИО — Расков Сергей; год рождения — 2027; родители — отец неизвестен, мать неизвестна; правонарушения — кибератаки, скупка нелегальных андроидов, подделка валютных документов. Краткая характеристика: свободно владеет английским языком, программирование, кибернетика. Особые приметы: Татуировка с крыльями на шее.

«Крылья. Летун значит» — с широкой улыбкой вытащил ствол Саммерс, затем легонько толкнул дверь кончиком дула. Она поддалась без сопротивления и медленно распахнулась внутрь, скрипя так, будто возражала против чужого присутствия. Темнота встретила его тишиной. Не обычной — квартирной.

Глухой. Поглощающей. Он сделал шаг. Под ботинком хрустнул пластик. По полу тянулись сетевые кабели — толстые, тонкие, переплетённые в узлы. Они свисали со стен, оплетали батареи, уходили под потолок, как чёрные лианы. Некоторые были перемотаны изолентой, другие — просто скручены и воткнуты в самодельные разъёмы. Удушающий запах палёной проводки никуда не делся. Слева, из приоткрытой двери санузла, пробивался слабый голубоватый свет. Саммерс направился туда.

Выломанная ванна. На её месте стояла миниатюрная серверная — стеллажи из металлических уголков, платы, блоки питания, провода, перепаянные вручную. Всё это питалось от самодельного бесперебойника, собранного на основе старых, давно снятых с производства инверторов. Один из них искрит. Очень ярко. Сухой треск раздаётся каждые несколько секунд.

Стены квартиры вокруг были грязно-чёрные, словно закопчённые. Полгода назад здесь бушевал пожар. Потолок над серверной вздулся, штукатурка местами осыпалась. На полу виднелись следы размякшего ламината — видимо, тушили своими силами.

Из-за дешёвых комплектующих и отсутствия элементарной техники безопасности такие токеры часто сгорали заживо. Саммерс видел это раньше. Когда человек подключал тело к Сети и уходил глубже, чем следовало, он переставал быть телом. Сутки без движения. Двое. Если никто не следил — мышцы каменели, кожа покрывалась потом, мочевой пузырь перестает слушаться, а в воздухе накапливался запах перегрева. Токер, зависший там более двадцати четырёх часов, становился неподвижным куском плоти. Если начиналось возгорание, он не чувствовал ни дыма, ни жара. Система сенсоров была отключена — мозг занят другим миром. Единственное спасение, — модульная автоматика. Жёсткий лимит. На двадцать пятом часу соединение обрывалось принудительно. Без предупреждения. Без мягкого выхода. Иначе — крематорий в однокомнатной квартире. Также, они редко пользуются официальными интерфейсами. Лицензированные нейрошлемы стоили как квартира и работают с десятком ограничений. Предпочтительней аппаратура с черного рынка под банальным названием — «прямое нервное подключение». Без посредников. Без фильтров. Но и без гарантий. Чуть ниже локтя, у токеров есть разъём — грубая металлическая пластина с контактным гнездом. В неё влезает сетевой штырь — толстый кабель с импульсным модулем на конце. Когда иглы-контакты входили в нервные каналы, тело реагировало мгновенно.

Интеграция — это боль. Боль, которая ломает дыхание. Первое подключение часто становилось последним. Можно умереть прямо на полу своей комнаты, с воткнутым штырём в руке. А если тело принимало Сеть, то следующие двадцать четыре часа он летел. Без гравитации. Без нищеты.

Без копоти на стенах. Ярче. Чище. Справедливее. Все по — честному. Пока таймер не приблизится к обнулению.

В грязной кухне, утонувшей в темноте, был деревянный стол. На нём — десяток коробок из-под местной еды и пустые бутылки. Холодильника не было: всё доставленное съедалось сразу. Ежедневная интеграция требует немалых сил.

В углу у окна — обугленный железный бак, вероятно, для костра зимой. Батареи и трубы отопления срезаны. На стене свежей красной краской выведено: «Я ПЕРВЫМ ПОЗНАЮ УЧЕНИЯ ВЕЛИКОГО КИБЕР-БОГА!»

— Еще один религиозный придурок, — хмыкнул мужчина. — Зимой тут яйца можно отморозить.

Саммерс двинулся по коридору к комнате, откуда тянулся слабый гул систем охлаждения. Мерцала неисправная неоновая лампа. Он шёл почти на ощупь, осторожно переступая через мотки кабелей и мусор, скопившийся за месяцы.

В комнате хозяина — тот же хаос. На полу валяются пустые бутылки, сигаретные бычки, пластиковые контейнеры из—под синтетических наркотиков. Токеры не считают себя зависимыми. Эти вещества они называют «болеутоляющим» — исключительно для синхронизации с Сетью.

В центре на самодельном подиуме, стояла подключённая к Сети кибер-консоль «Leevay Zero-SHI-7». В потресканном кресле перед ней была человеческая фигура. По надписям на мониторах и сетевому штырю, стало ясно: токер в режиме online. Руки свисают ниже колен. Голова в вирт-шлеме упала на грудь. Между ног расползлось мокрое пятно с резким запахом. Корпус консоли усеян красными с синими пилюлями. Под ногами одиноко лежит открытая бутылка спиртного.

Кроме выцветшего граффити стены комнаты украшают постеры «горячих» девиц из журналов для взрослых. Саммерс подошёл ближе. Мониторы мигают. В красном окне пульсометра застыло уведомление: «Отсутствие пульса у оператора Сети». Одежда и кресло пропитаны запёкшейся кровью.

— Опа! Похоже, приплыли.

Саммерс поддел голову дулом и стянул с головы наркомана шлем. Под пластиком — пустой взгляд и рот, застывший в немом крике. По рваной ране на шее ясно: кто-то — а может, и что-то подкрался сзади, схватил за горло и одним рывком вырвал кусок плоти. Гортань и часть трахеи отсутствовали.

Вроде не похоже на ограбление, потому что знания токеров слишком дорого стоят. Взломы — хлеб, которым они питаются. Не будет хлеба, не будет Сети с разноцветными пилюлями.

Саммерс вставил накопитель в консоль покойника и быстро нашёл украденные данные под простым названием «текущие запросы». На дисплее вспыхнуло уведомление о начале переноса. «Примерное время завершения — сорок минут». Красная полоска лениво поползла вперёд.

— Зашифровано. Тут не десять, а как минимум половина, — пробормотал Саммерс, окидывая комнату взглядом.

Телефон завибрировал.

— Говори! — прохрипел Каурин.

— Привет, милый. Я на месте. Посылка вскрыта, бантик снят.

— Заткнись! Где Носов? Позовите его! Линия защищённая? Я спрашиваю — защищённая?! — Андрей почти сорвался на крик. — Можешь говорить! Нас никто не слышит. Упыря допросил? Где он купил «призрака»? Данные слил?

— Помедленнее. К сожалению, твой упырь умер.

— Умер?! Твою мать! Ты его что ли?

— Я? — Саммерс усмехнулся. — Я не мясник. Гортань вырвали без анестезии. Следов борьбы нет. Не похоже на ограбление.

— Возможно, местные что-то не поделили. Ладно, чёрт с ним. Одним уродом меньше. Забирай данные и уходи. Как покинешь сектор — сообщи. Вышлю зачистку. Передашь всё лично мне. И запомни: если попытаешься меня кинуть или данные окажутся не в тех руках, башку отдельно от задницы найдут в подвале. Усёк?

— Плохо слышно. Ну и связь тут. Что ты там говорил про подвал?

— Пошел ты!

С начала загрузки прошло девять минут, когда в комнате внезапно вспыхнул свет. Кибер-консоль издала роботизированный, режущий уши скрип. Кресло с телом токера дёрнулось и встало вертикально. Из динамиков раздался мужской командный голос — холодный, без пауз:

— Внимание. Произведено автоматическое отключение сети. Внимание. Произведено автоматическое отключение сети. Оператор обязан покинуть кибер-станцию. Повторяю, немедленно покинуть кибер-станцию. Корпорация Leevay Technology благодарит вас за сотрудничество. До свидания!

— Автоматика, — бросил Саммерс, глядя на тело токера. — Дерьмово выглядишь, парень.

В дальнем углу помещения стояло существо. Неподвижное. Лицо — словно резиновая маска телесного цвета, небрежно натянутая на голову. Пустые чёрные глазницы. Туловище — чёрный металл, изрытый вмятинами и царапинами в области груди и живота. По бокам — грубые сварные швы. На груди едва различима выцветшая надпись: Leevay Tech. AMS-51–8. Левая рука заметно короче правой — та же телесная оболочка, но изуродованная порезами и ссадинами. Сквозь разрывы проглядывал тёмный, местами проржавевший металл. Правая конечность — полностью железная, тёмно-синяя, с пятнами коррозии. На ладони и запястье — запёкшаяся кровь. У ног стального Франкенштейна в густой тёмно-красной жиже лежал кусок мяса. Похожий на недостающий фрагмент плоти Нико, вырванный из его тела со звериной силой.

Позади монстра возвышается самодельная док-станция — грубо спаянная, почти в его рост. Из динамиков станции прозвучало: «Зарядка завершена. Прогнозируемое время работы пять минут тридцать одна секунда». Стальная голова зашевелилась. В пустых глазницах отсутствуют какие — либо линзы. Робот был слеп, но этот факт не делал его менее опасным. На грубом теле много датчиков.

— Это что за хреновина? — мужчина щёлкнул предохранителем и плотнее сжал рукоять.

Голова робота медленно повернулась в его сторону. Перегруженный микропроцессор, опираясь на нательные датчики, захватил цель. Внутри корпуса сухо щёлкнули реле. Шлейфы подзарядки с шипением отсоединились. В душной комнате запахло гарью и разогретым металлом. Окно было заколочено прогнившими досками, сквозь щели пробивался тусклый свет.

— Не входил ты в мои планы, — сухо произнёс Саммерс, удерживая прицел.

— Доброй ночи. Я гуманоидный андроид серии AMS-51–8 компании Leevay Technology…

— Отключись. Немедленно. Отмена. Выключение. Ещё шаг — стреляю.

— …Моя задача — нести любовь в массы…

Саммерс нажал на спуск. Первый выстрел разорвал полумрак. Вспышка ослепила на долю секунды. Грохот ударился о бетон и вернулся эхом. Пуля вошла в плечо машины с сухим металлическим щелчком. Второй выстрел — почти сразу. Плечевой узел дёрнулся. Защитная пластина сорвалась и с лязгом прокатилась по полу. Под ней вспыхнули искры, оголённые провода задёргались, словно жилы.

Саммерс шагнул в сторону, не давая машине выстроить прямую траекторию. Дыхание стало глубже, короче. Прицел — в центр массы.

— …Вы не почувствуете боли…

Третья пуля ударила в грудь. Металл принял свинцовый подарок глухо, как молот по наковальне. Корпус лишь прогнулся, оставив новую вмятину. Андроид даже не качнулся и продолжает движение.

«Сконцентрируйся! Ты можешь!»

— …Я являюсь лучшей альтернативой партнёру…

Саммерс сместил прицел ниже и выстрелил в тазовый узел. Металл вспыхнул искрами. Один из сервоприводов на мгновение сбился — шаг стал неровным. Но лишь на секунду. Андроид резко ускорился. Не рывком — а как локомотив, набирающий ход.

Металлическая рука взметнулась. Саммерс едва успел отклониться — воздух рядом с его головой рассёк тяжёлый удар. Удар пришёлся в бетонную стену. Каменная крошка осыпалась вниз. Саммерс отступил, тазом опрокидывая стул. Выстрелил ещё раз — почти в упор. Пуля вошла в область шеи, под резиновую маску. Из-под неё вырвался пучок искр и сизый дым. Словно кровь, начинает сочиться моторная жидкость.

— …Обновление платное…

Голос слегка исказился, но не прервался. Машина замедлилась. Сервоприводы зажужжали тише. Голова чуть наклонилась. Датчики пересчитывали дистанцию. Оценивали траекторию уклонения. Частоту сердцебиения цели. Как в старом слэшере — когда убийца позволяет жертве сделать вдох. Всего на пару секунд.

Новый выстрел пришёлся в левую кисть «любовника». Металл хрустнул. Железный сустав, вместе с клочком серых проводов, сорвался и с грохотом рухнул на пол, усыпанный бутовым мусором. Андроид дёрнулся. Саммерс не дал ему времени.

Еще несколько выстрелов в одно точку. Металл треснул. Крепления не выдержали. Левая рука оторвалась и повисла на последних кабелях, искрящихся и дымящихся. Через секунду её окончательно вырвало — тяжёлый обрубок с лязгом ударился о бетон. Машину неслабо качнуло. Сервоприводы заскрежетали, перегруженные компенсаторы стабилизации попытались удержать равновесие. Из корпуса вырвался резкий, нечеловеческий звук — свирепый, искажённый визг, в котором смешались перегоревшие динамики и сбойный алгоритм. Баллистический шок заставил систему на мгновение зависнуть. Робот окончательно застыл на месте.

— Бинго! — бросил Саммерс.

Затвор встал на задержку. Пусто. Он мгновенно ушёл в сторону, одновременно извлекая пустую обойму. Та звякнула о пол. Новая — в рукоять. Чёткое движение ладонью. Щелчок. Затвор вперёд.

Центральный монитор оповестил о полном скачивании информации. Саммерс аккуратно обошел стального маньяка. Забрав накопитель, мужчина направился в сторону выхода.

Зло в металлической оболочке внезапно пробудилось, следом наградив мужчину ударом в спину. Саммерс врезался в ближайшую стену, его поясницу пробила тупая боль. Нащупав на полу пистолет, он сумел медленно встать на ноги. Перед лицом Саммерса вдруг вырос «лучший друг человека». Железная лапа сомкнулась на его руке — холодная, как тиски. Пальцы сжались с сухим металлическим хрустом.

Пистолет вылетел из ладони и с глухим стуком отлетел в сторону. В ту же секунду раздался отчётливый, громкий хруст кости. Боль вспыхнула белой вспышкой.

Саммерс закричал — коротко, сорвано — и рухнул на пол. Он попытался вывернуться, ударить свободной рукой, достать противника в горло, в разрыв между пластинами. Бесполезно. Железо не чувствовало. В ход шли ноги. Удары по корпусу, по шарнирам. Ботинок соскользнул по вмятому металлу. Никакого эффекта.

Аниматронное лицо робота приблизилось. Резиновая маска дёрнулась, механизмы под ней сдвинулись, формируя подобие улыбки — кривой, неестественной, растянутой слишком широко. Существо получает удовольствие. Алгоритмы фиксировали повышение пульса жертвы, выброс адреналина, мышечные спазмы.

— Я предупреждал, — проговорил робот.

И внезапно ударил головой. Металлический лоб врезался прямо в лицо Саммерса. Хрустнули хрящи. Мир вспыхнул искрами и на секунду погас. Кровь отпечаталась на резиновой маске психопата, с последующими ударами её объем увеличивался. Он перестал чувствовать землю под ногами, багровая масса заливает глаза.

Обхватив горло нокаутированного противника, железный монстр поднял его над полом и начал методично вбивать в стену. Первый удар — глухой. Второй — уже с треском. Квадратная перегородка прогнулась. Лопнул слой краски. Гипсокартон крошился, и из трещины посыпался белый мел, превращая воздух в пыльную взвесь. Металлические профили под обшивкой жалобно звякнули. Стена была тонкой — гипсокартон на хлипком каркасе. Третий удар пробил её. В перегородке появилась рваная дыра, края которой осыпались крошкой.

Заряд основной батареи стремительно падал. Внутренние системы перераспределяли энергию, отключая второстепенные модули. Голосовой блок замолчал. Осталось только движение. Робот отпустил Саммерса. Тот едва удержался на ногах, пошатываясь, сжимая горло и хватая воздух разбитым ртом. Андроид отступил на пару метров. Голова чуть наклонилась — расчёт траектории. Дистанция. Масса. Скорость. Угол столкновения. Оставшаяся энергия стекалась в приводные узлы ног. Через долю секунды железные ступни ударили в пол, будто бык на родео. Шаг. Ещё шаг. Быстрее. С каждым толчком сервоприводы выли громче, корпус наклонялся вперёд, превращаясь в смертельный снаряд. Задача проста. Цель одна. Использовать человека как таран и проломить перегородку насквозь. До столкновения оставалось меньше секунды. В квартире прозвучал короткий хлопок, поднявший в воздух кучу пыли и мела.

Засыпанный мелом, Саммерс выглядел как боец профессионального рестлинга, которым эффектно проломили стол под рёв сумасшедшей толпы. Белая пыль облепила волосы, ресницы, воротник куртки. Он лежал на спине, раскинув руки, как после финального приёма в центре ринга. Только здесь не было ни канатов, ни прожекторов. И столы в рестлинге — фанерные, подготовленные. Эта перегородка — гипсокартон на металлическом профиле. И пробили её настоящим телом. Его телом. За секунду до столкновения андроид сложил корпус, опустил плечо и рванул вперёд — чистый приём «гарпун». Мощный, прямолинейный, без колебаний. Железное плечо вошло Саммерсу в корпус, выбивая воздух из лёгких. Ноги оторвались от пола. Мир сместился. Удар. Стена не выдержала. Они пролетели сквозь гипсокартон, как сквозь декорацию. Металлические профили хрустнули, плитка за стеной приняла удар. Белый мел взорвался облаком, оседая на лицо и одежду.

На затылке раскрылась приличная сечка. Кровь тёплой струёй побежала по шее и закапала на холодный кафель. В ушах гудело — будто толпа всё-таки существовала, только кричала внутри головы. Это был бывший санузел, переделанный Сергеем Расковым в серверную. Плитка, обрезанные трубы, провода, тянущиеся к подвесной рабочей станции. Гул системы охлаждения стоял плотной стеной, словно фоновый шум арены. Железный маньяк лежит рядом, подёргиваясь. Его аккумуляторная батарея на исходе. Сервоприводы работали с перебоями.

Саммерс попытался перекатиться — как борец, который после «гарпуна» чудом поднимает плечо до счёта «два». Ладони скользили по крови и меловой крошке. Датчики маньяка зафиксировали движение. Андроид поднялся рывком. Металлическая рука схватила его за ногу и потянула назад по плитке.

— Контакт восстановлен, — прохрипел динамик.

И в этот момент по квартире раздался женский роботизированный голос:

— Внимание! Заряд один процент. Необходимо вернуться на станцию для подзарядки.

Машина замерла. Алгоритмы в спешке пересчитали приоритеты. Железная хватка ослабла.

— Отдыхай, — произнёс андроид почти вежливо. — Я вернусь позже. И мы обсудим цены на новые доступные обновления.

Он тяжело развернулся и направился к пролому в стене. Саммерс остался лежать на плитке, покрытый белой пылью — словно поверженный мировой чемпион после жёсткого командного матча. Только этот бой был без сценария.

И реванш должны объявить совсем скоро.

— Расчётное время подзарядки основной аккумуляторной батареи сорок две минуты пятьдесят шесть секунд. Начинаем.

Саммерс, потеряв достаточно крови, закрыл глаза. Сердце замедлило темп и через полторы минуты остановилось.

TRACK_04 — THE_LIGHT / Tape_A

«Внимание! Запущен медицинский реанимационный протокол сердечного импланта группы компаний Medizintechnik. Заряд батареи менее пятидесяти процентов. Пациент — имя не известно, дата и место рождения — не известно. Статус — клиническая смерть. Время возникновения клинической смерти — 03:41:22. Возможные причины — остановка сердца, болевой шок и обильная потеря крови. Запущен реанимационный процесс подкожного автоматического дефибриллятора».

Бездыханная грудь мужчины запульсировала и сильно покраснела. Батарея дефибриллятора набирает обороты, накапливая необходимую для реанимации энергию. Подзарядившись по максимуму, подкожный дефибриллятор подошел к отметке мощности в сто пятьдесят джоулей.

«Разряд».

Тело дернулось, ослабленные руки полетели в разные стороны. Пульс отсутствовал, Саммерс был мертв уже как две с лишним минуты. Если верить медицинским справочникам и методикам, то осталось четыре минуты.

«Пульс отсутствует. Увеличение мощности до ста семидесяти джоулей. Внимание разряд».

Картина не меняется, руки умирающего переместились в другую сторону. Скоростной процессор импланта запустил реанимационный массаж сердца. Грудную клетку мужчины сжимало изнутри, словно кокон ксеноморфа в каюте корабля «Ностромо» (корабль из «Чужого»).

«Необходимая норма искусственных нажатий в минуту шестьдесят. Пульс не восстановлен. Увеличение мощности до двухсот джоулей. Разряд».

Саммерс открыл глаза, закричав словно раненный зверь. В горле было сухо, он жадно хватает ртом воздух. Человеческий разум находится в полной дезориентации. «Пульс восстановлен. Давление стабилизируется. Температура тела 39,5 градусов. Инъекция болеутоляющего средства. Вам необходима процедура переливания крови. До свидания!».

Тусклый свет давит на глаза, тело ноет и не хочет взаимодействовать с мозгом хозяина. Кафель залит его кровью. Следы тянулись рваными полосами, смешиваясь с меловой крошкой и железными ошмётками робота. Осмотревшись, Саммерс попытался встать. Неудачно. Ноги не слышат его.

«Я ещё здесь… Сэм, не торопись. Где твой ствол?.. Сам идти, не могу… Если помощь не придёт — прям здесь. Нет. Нет… Мне нужен Винс. Да… да… Винс. Он приедет. Он должен приехать». Мысли путались, обрывались, возвращались рывками. Каждое слово внутри головы давалось с усилием, будто мозг тоже прошёл через дефибриллятор.

Мужчина пополз в сторону комнаты мёртвого токера. Кафель закончился, под ладонями захрустел мусор. Пыль, обломки гипсокартона, битое стекло. Он отшвыривал всё, что мешало, слабым, раздражённым движением руки. Осколки бутылок впивались в потрёпанную кожаную куртку, царапали ткань, но до кожи почти не доставали — старая кожа выдерживала лучше, чем он сам. Каждый метр давался как подъём в гору. Лёгкие жгли, сердце билось слишком быстро, неровно — имплант работал, но не прощал нагрузки.

«Не сдохни сейчас. Только не сейчас».

Через пару минут он всё-таки дополз до той проклятой комнаты.

Пролом в перегородке зиял неровной пастью. Гипсокартонная стена была пробита почти на метр в ширину, металлические профили торчали наружу, изогнутые, как сломанные рёбра. Белая пыль осела повсюду, делая комнату призрачно-серой. Рядом с раскуроченной стеной лежал его GM-101.

Зацепив рукоятку ствола, он поднял голову. В двух метрах от него возвышается противник. Робот отключен, подзарядка батареи идет полным ходом. На голове появилась свежая вмятина от столкновения.

В положении лёжа Саммерс попытается прицелиться. Рука не слушается. Дрожит так, словно это не мышцы, а мачта яхты, попавшая в внезапный шторм. Ствол описывает мелкие, хаотичные дуги, не задерживаясь на одной точке дольше секунды. Он выругался сквозь зубы. Непослушная рука не единственная проблема. Левый глаз почти полностью заплыл — отёк распирал веко, превращая половину мира в мутную тьму. Правый глаз работал, но выдает серую, заторможенную картинку, будто сигнал проходит через старый монитор с низкой частотой обновления. Контуры расплываются, перспектива «плавает». Печально.

«Проснись! Хочешь сдохнуть тут? Соберись!». Он не крикнул — выдохнул это сквозь зубы как приказ самому себе. Указательный палец дрогнул — и сделал свою работу.

Первый выстрел ушёл чуть выше. Искры. Металлический звон. Второй — точнее. Третий — в центр. Серия прицельных выстрелов, насколько это вообще было возможно в его состоянии, постепенно влетала в железную голову андроида. Каждое попадание сопровождалось сухим треском, вспышкой и коротким сбоем в работе сервоприводов.

Мужчина не думал о траектории. Он просто давил на спуск, превращая хаотичную стрельбу в упрямую, методичную казнь. Затвор встал на задержку. Пусто. Он с большим трудом перезарядил оружие. Магазин щёлкнул, затвор вернулся вперёд. Пистолет был готов.

Андроид, наполовину подключённый к док-станции, продолжает дёргаться. Повреждённая голова искрит, сенсоры мигают нестабильным светом.

Саммерс прицелился ещё раз. Контрольный выстрел. Свинец вошел в уже развороченную лицевую панель. Раздался глухой внутренний хлопок — что-то важное внутри не выдерживает. Контакт с док-станцией обрывается.

Железный маньяк преждевременно покидает режим подзарядки. Он пошатнулся, сделал один неуверенный шаг вперёд — словно пытался удержать равновесие — и рухнул на пол с тяжёлым металлическим грохотом.

В развороченной голове вспыхивает яркое пламя. Сначала тонкая струйка огня, потом густой, чёрный дым. Благо комната хорошо проветривается, ибо Саммерс моментально задохнулся.

«Опасность! Возгорание! Опасность! Аварийное отключение!» — прерывистым, безжизненным голосом сообщает женский диктор. Системы внутри корпуса робота гаснут одна за другой. Мерцание сенсоров прекратилось.

«Теперь нужно подняться… и валить отсюда». Мысль была правильной. Тело — нет. Его ватные ноги будто отключили от питания. Он попробовал встать — мышцы отозвались дрожью и тут же предали его. Колени сложились, и он снова осел в собственную кровь. С каждой новой попыткой подняться он терял ещё немного — тёплые, тёмные капли продолжали стекать по плитке. В голове медленно оформлялось неприятное понимание: немецкий сердечный имплант уже отработал свой главный номер. Второго воскрешения Иисуса Христа больше не будет.

Ползти — звучало разумно. Но температура шпарила так, что сознание начинало плавиться. Лихорадка отсекала этот вариант на корню. Он останется здесь. Будет ждать помощь. А если не дождётся — планета Земля станет чище на одну криминальную единицу. «Так не пойдёт… Звони ему, придурок. Звони! Только возьми трубку, старик… Возьми её, чёрт тебя дери!»

Дрожащей, окровавленной рукой он нащупал телефон. Экран расплывался, пальцы не попадали по сенсору. Наконец — гудки. Каждый отдавался в груди болью.

— Кто это? — сонный голос с лёгким раздражением.

— Винс! Братишка, это я!

Пауза. Чуть больше обычного.

— Сэм? Ты вернулся? — голос стал бодрее. — Давно?

— Винс! Нет времени объяснять! Я подыхаю! Похоже, потерял много крови… Чёрт, она повсюду! Забери меня! Адрес: Центральная часть… вроде Курский проезд… строение восьмое… пятый этаж… крайняя левая чёрная дверь! Левая! — Саммерс сорвался на крик. — Я надеюсь на тебя… Твою мать! Меня вырубает…

На том конце сна больше не было.

— Держись. Слышишь меня? Дыши! И не двигайся. Постарайся оставаться в сознании. Я уже лечу к тебе, — голос хирурга стал коротким и собранным.

Связь оборвалась. Телефон выпал из руки и тихо стукнулся о пол. «Старик не успеет… Он слишком далеко отсюда…» Гул в ушах усиливается. Свет тускнеет. Границы комнаты расползались.

«Дерьмовые похороны». Глаза мужчины медленно закрылись. Дыхание стало редким и поверхностным. Где-то в груди продолжает упрямо стучать неровный ритм — тонкая нить, на которой ещё держится его жизнь.

Через мгновение его разум очнулся в незнакомом месте. Белые стены. Идеально чистый, глянцевый пол под ногами. Поверхность отражала его силуэт, словно стерильная операционная или зал суда перед вынесением приговора. Тут очень красиво и непривычно.

Свет был неестественным — обжигающим, почти болезненным. Он лился отовсюду и ниоткуда одновременно. Ни окон, ни ламп, ни теней. Глаза слезились, будто он смотрел прямо в солнце. Перед ним появилась девушка. Слишком идеальная для этого умирающего мира. Словно ангел, сошедший из цветущих райских садов.

Милые черты лица. Серо — зелёные глаза. Каштановые волосы мягкими волнами ложатся на плечи. На губах — заигрывающая, немного лукавая улыбка. Белое кружевное платье с лёгким декольте подчёркивает хрупкость фигуры.

Она смотрит прямо на него. Улыбается. Медленно манит к себе указательным пальцем. В свободной руке блеснул бокал с красным вином — густым, как человеческая кровь.

Саммерс сделал шаг. Второй. Третий. И её лицо изменилось. Улыбка исчезла. В глазах вспыхнул страх. Он замер. Ноги будто приросли к полу. Мышцы окаменели, отключились — словно кто-то нажал кнопку «аварийная блокировка». Паралич был точным, программным, чужим.

— Остановись! — её голос дрогнул.

— Я не двигаюсь…Что такое?

— Подойдёшь ближе — и я умру! Я уже устала это повторять!

— Скажи мне, кто тебе угрожает? Кто они?

— Они контролируют всё! — она вытерла слезу, и в этом жесте было что-то отчаянно знакомое.

— Скажи мне, кто ты? Почему ты приходишь ко мне? Я тебя знаю?

— Конечно, ты меня знаешь… Просто нужно время.

— Я могу помочь, — он вытянул руку. — Возьми её. Чёрт… Я не могу пошевелиться.

В следующее мгновение её лицо исказилось. На коже проступили свежие ссадины, разлились тёмные кровоподтёки. Белое платье стремительно серело, покрывалось грязью, рвалось по швам. Саммерс пребывает в состоянии дикой злости. Она пыталась что-то крикнуть ему, но слова тонут в нарастающем шипении.

За её спиной вспыхивает огонь. Сначала тонкая линия пламени, потом — стена. Жар мгновенно иссушил воздух. Бокал с красным вином лопнул от температуры, брызги расплавленного стекла разлетелись по белому полу. Пламя яростно перекинулось на её платье.

Девушка схватилась за голову, посмотрела на мужчину с мольбой — в этом взгляде было узнавание, укор и просьба одновременно. Её безжизненный крик стал последним.

В этот момент что-то отпустило его ноги. Саммерс рухнул вниз — не на пол, а в пустоту. Белый свет исчез. Осталась только мрачная, вязкая тьма, в которую он падает без звука, без веса, без возможности что-то исправить. И так на протяжении пяти долгих мрачных лет.

TRACK_05 — LIFE_DETECTED / Tape_A

Саммерс вынырнул из кошмара рывком. Воздух обжёг лёгкие. Он дёрнулся, огляделся и, убедившись, что потолок не горит и стены не плавятся, тяжело уронил голову обратно на мягкую подушку.

— Винс… старый ты хрен… Успел, — прохрипел он, щурясь от боли.

Подвал, который занимает Винс, когда-то был городским моргом. Стены помнили холод, а бетонный пол — стук каталок. В Пустоши ходит устойчивый слух: будто главари местных банд, скинувшись, отремонтировали помещение за свой счёт — вложились в будущее, так сказать. Хороший хирург в этих местах ценится выше стрелкового оружия. Правда это или байка — никто не знает. Сам Винс на подобные вопросы лишь улыбается и ловко переводит разговор.

Винс был мужчиной среднего телосложения, с плотной шеей и усталыми глазами человека, который видел слишком много вскрытых тел. Левую руку от плеча до запястья покрывают чёрные авторские татуировки. На вид ему — ближе к шестидесяти. Он носит очки в толстой чёрной оправе и почти всегда выбирает красную одежду.

— Красный проще отстирать от крови, — любит повторять он.

Он обожает рассказывать истории, травить байки и поддевать пациентов, но никто и никогда не слышал от него ни одного матерного слова.

Нейрохирург прекрасно разбирается в кино и музыке. Знает почти всех нынешних актёров и ретро—звёзд прошлых десятилетий. Его коллекции боевиков конца двадцатого века и блокбастеров начала двадцать первого позавидовал бы любой киноман мегаполиса. Архив достался ему от покойного отца — человека, к которому он относился с редкой для этих мест теплотой.

Перешагнув пятый десяток, он завязал с алкоголем и запрещёнными препаратами. Говорит, что возраст уже не тот, да и местная «соль» — откровенное химическое дерьмо.

Однажды он вскользь упомянул Саммерсу, что раньше жил во втором секторе и был на хорошем счету у властей. Почему он всё бросил и переместился в Пустошь — оставалось и до сих пор остаётся тайной.

— Хьюстон, у нас проблема, — спокойно произнёс Винс, глядя на мониторы, а не на Саммерса. — Как самочувствие? Хотя можешь не отвечать. По датчикам вижу — живой. Уже достижение.

— Бывало и лучше. Сколько я в отключке?

— Три дня. — Он не стал считать пальцы. — Четверг, пятница, суббота. Я люблю точность.

Винс подошёл ближе, приподнял веко Саммерса, проверил реакцию зрачка.

— Голова у тебя бетонная. Любой другой уже лежал бы в морозилке. Крови потерял столько, что я подумывал выставить тебе счёт за клининг операционной. Повезло, что я нашёл донора. Ещё пара часов — и мне пришлось бы импровизировать. — Он выпрямился и постучал пальцем по грудной клетке пациента. — Подкожный дефибриллятор умер. Полностью. Немецкая сборка, старая серия. Сейчас такие не делают. Теперь делают красиво, а не надёжно.

— Хрен с ним. Потом. Никогда не думал, что придётся иметь дело с секс—андроидом.

— AMS-51–8. Мужская версия. Усиленный каркас, адаптивная поведенческая прошивка, — без паузы ответил Винс. Любопытная игрушка.

Саммерс прищурился:

— Ты-то откуда знаешь модель? Старый ты пёс, шалишь по вечерам?

Винс медленно снял очки, посмотрел поверх них.

— Я, в отличие от тебя, читаю спецификации, а не рекламные буклеты. И да, если бы я шалил, ты бы об этом не узнал. — Он на секунду позволил себе улыбнуться. — Не переживай. Интерес у меня исключительно профессиональный.

Пауза.

— Теперь серьёзно. Что ты делал в той дыре? Когда я тебя забирал, там было столько разрушений, что я сначала решил — ты наконец-то научился работать аккуратно.

— Железяка грохнула своего «кормильца». А тот ломанул сервер «Сибири».

Винс не перебил. Просто замолчал.

— Повтори, — тихо сказал он.

— Он вскрыл «Сибирь». Вытащил данные.

Винс на мгновение отводит взгляд — переваривает услышанное.

— Если это правда, — медленно произнёс он, — то ты сейчас не раненый бедолага. Ты потенциальная проблема для очень серьёзных людей. А «Сибирь» не терпит проблем. — Он снова надел очки. — И ты хочешь вернуться туда?

— Нужно.

— Конечно нужно. Ты же никогда не выбираешь лёгкие варианты.

Он подошёл к столу, что-то проверил на планшете.

— Кстати. Твой телефон звонил девять раз. На десятый я ответил.

Саммерс напрягся:

— Кто?

— Девушка из «Сибири». Говорила от имени некоего Каурина Андрея.

— Что ты ей сказал?

Винс посмотрел с улыбкой прямо ему в глаза.

— Я сказал, что ты мёртв.

Тишина.

— Чего?

— Труп. Покойник. Жмур. Усопший. Прах. Закрытый кейс. Я даже добавил немного медицинских деталей, чтобы звучало убедительно. — Он чуть наклонился ближе. — Если ты собираешься выжить, иногда нужно сначала умереть.

Саммерс прикрыл глаза.

— Надеюсь, кремация?

— Конечно. Всё официально. Ты у меня числишься как хорошо прожаренный бургер с деревенской картошкой. Так что лежи тихо. Покойники не дёргаются. Я сейчас вернусь.

Он направился в темноту операционной — и шаг его был уверенным, как у человека, который давно привык работать на грани закона и смерти. Саммерс же оглядел помещение. Рядом с кроватью возвышался операционный светодиодный светильник фирмы «MedArt2000». Слева была слегла поржавевшая стойка — штатив, по бокам которой висели два пластиковых сосуда с жидкостью, имитирующую человеческую кровь. Струйка красной жидкости медленно шла по шлангу инфузионной системы, попадая прямиком в вену. Мужчина чувствует слабость, при подъеме головы есть головокружения. Левая часть головы, где располагался пострадавший глаз, замотана медицинскими бинтами, через которые не просачивается свет. Остальная часть лица в рассечениях и синяках.

«Сюрпризом» для него стали металлические пальцы на правой руке — тёмно—серебристые, холодные, чужие. Четыре костяшки тоже были заменены. Саммерс медленно согнул руку. Металл тихо щёлкнул.

И тут же всплыл звук — тот самый хруст в захламлённой комнате, когда железный психопат сжал его пальцы до крошки.

— Винс! Винс! Твою мать! Что за хрень?! Где мои пальцы?!

— Иду, иду… — донеслось из темноты. — Ой, простите, что не представил вас сразу. Сэм, это твои новые металлические друзья. Ребята, это Сэм. Надеюсь, вы подружитесь.

— Ты в край охренел?! Где мои?!

— Если кратко — их больше нет. Твой соперник превратил четыре пальца в строительную пыль. Хорошая новость: большой палец выжил. Он герой. Можешь им гордиться.

— Вот мразь… — прорычал Саммерс. — На хрен я туда полез?!

— Прекрасный вопрос. Я его тоже задавал, пока собирал тебя по частям. — Винс вышел на свет, облокотился на стол. — Материал вещь! Рутений и тантал. Прочная штука. Если ударишь кого-то — будет больно. Но не тебе.

— Меня это не радует.

— Эм, мне продолжить экскурсию по плохим новостям?

Саммерс тяжело выдохнул:

— Что ещё?

Винс чуть наклонил голову.

— Левый глаз. Его нет. Совсем.

Тишина.

— В смысле нет?

— В прямом. Вытек. Я пытался пересадить донорский — не прижился. Организм решил, что чужое ему не надо, — Он пожал плечами. — Поэтому я поставил тебе «Leevay Tactic — 2 V.1.23». Военный протез. Несколько режимов, сканер показателей, сканер окружения… штука серьёзная.

— Ты издеваешься?

— Наоборот. Работаю аккуратно. Такие раньше ставили военным, кому посчастливилось служить у западных границ. Стоит дорого. Но для тебя скидка и то по дружбе.

— Пять лет под пулями бегал — и ни хрена. А тут…

— …попал ко мне под нож, — закончил Винс. — Не драматизируй. Ты жив. Это уже редкость.

Саммерс прикрыл глаза.

— С деньгами у меня сейчас полный ноль.

— То есть работаем по классике: «денег нет, но вы держитесь»?

Саммерс фыркнул, а потом рассмеялся:

— Боже мой! Откуда это? Ха-ха-ха!

— По-моему, середина двадцатых. Весело тогда было! — Он достал накопитель. — Кстати. Ничего не терял?

Саммерс резко поднял голову:

— Ты его взял?! Я твой должник! Есть кто-то, кто сможет вскрыть данные?

Винс задумался.

— Есть один токер. Я вытащил его с того света после передоза. Желтоглазый. Шустрый. Должен мне.

— Хм, а мне клялся, что не наркоман. Чейз, да?

Винс прищурился:

— Откуда знаешь?

— Зимовал у него. Только не говори, что это от меня.

— Снова накосячил?

— Так, мелочи.

— У тебя по-другому не бывает. Ладно, попробую ему передать образ, — следом он взял медицинский шприц. — Сейчас я введу тебе раствор. Поспишь. Во сне, говорят, люди растут и восстанавливаются.

Он усмехнулся.

— Поставлю что-нибудь бодрое. Как насчёт ребят из Scarlet Inferno?

— Scarlet Inferno?

— Ну да, парни лобают волосатый глэм прямиком из восьмидесятых. Что—то между бунтарским Skid Row и романтичным Bon Jovi, но в разы техничнее.

— Ни хрена не понял, но интересно. Валяй!

Мужчина начинает медленно входить в сон под акустические аккорды баллады «Burning my name into the dark» коллектива Scarlet Inferno. Из динамиков шёл лёгкий треск — будто сама песня была записана в другой жизни.

 
«I woke up to lightning tearing up the night,
Rain on the window like a runaway train».
(Я проснулся — молнии рвали ночь,
Дождь по стеклу, как бешеный поезд).
 

За окном и правда сверкнула молния. Капли дождя неравномерно били по металлическому карнизу, а их ритм смешивался с монотонным писком медицинского оборудования.

 
«Your shadow dancing in the neon light,
Calling my heart through the pain».
(Твоя тень танцевала в неоне,
Звала моё сердце сквозь боль).
 

Он закрыл единственный зрячий глаз. Левая сторона головы под бинтами была тяжёлой, глухой. Там не было темноты — там была пустота. Странное ощущение отсутствия, к которому мозг ещё не привык. Он давно боится засыпать в темноте. Потому что стоит сознанию провалиться глубже — и приходит она. Ангел в белом платье.

Сначала она стоит вдалеке — неподвижная, будто вырезанная из света. Потом по ткани платья медленно расползается огонь. Пламя не вспыхивает — оно растёт. Тихо. Почти ласково. Подол чернеет, ткань сжимается, кожа начинает трескаться.

Он чувствует жар — хотя знает, что это сон. Слышит сухой треск горящей материи. Чувствует запах — горелая ткань, сладковатый дым. Она смотрит прямо на него. Раньше её губы просто двигались, но звук будто проходил через вакуум. Пять лет.

Пять лет он пытается понять, что она хочет сказать. Кто она? Супруга? Сестра? Дочь? Почему в её взгляде нет страха — только упрёк? И почему в конце всегда остаётся только огонь, который подбирается всё ближе к нему самому?

 
«Every tear you cried was falling like fire,
Burning my name into the dark».
(Каждая твоя слеза падала, как пламя,
Выжигая моё имя во тьме).
 

Больше всего он боится другого. Что она горит из-за него. Что он — причина.

Врачи называют это ретроградной амнезией. Красивое слово для выжженной памяти. Иногда что-то возвращается — вспышкой запаха духов, ощущением тонких пальцев в своей ладони, отдалённым женским смехом. Но это не воспоминания — это осколки. Он живёт в Нижний Гидропле, как человек без прошлого. Выживает. Стреляет всегда последним, надеясь на разговор. И ждёт. Ждёт, когда память вернётся — даже если правда окажется хуже забвения.

 
«Every broken dream, every lost desire,
Left a scar, left a mark».
(Каждая разбитая мечта, каждое потерянное желание,
Оставили шрам, оставили след).
 

TRACK_06 — BACK_IN_ACTION / Tape_A

Его разбудил назойливый визг радиодиджея. Это был Безумный Макс.

— Ещё раз привет тем, кто выжил в эту аномальную жару, побившую рекорд десятилетней давности! На часах почти семь! Советую оставаться дома под кондиционерами — если они у вас есть, — потому что на улице тридцать три градуса и грёбаная дымка от мусорного завода. Нам может позавидовать сам Дьявол: его адское пламя сегодня обрушилось на наши головы! И если сегодня в Аду пойдёт снег — я хочу увидеть это первым! Включайте громкость на максимум! Сейчас из ваших колонок будет бомбить самая крутая группа последних двадцати лет — «Безликие драконы» — со своим новым синглом «Головой об лёд»! Я бы не отказался от кубика льда! И не забываем про рекомендации по защитным маскам!

Телевизор тоже работал.

Расслабленный хирург залип в своём любимом кресле. На экране шёл научно-фантастический фильм «Робокоп» режиссёра Пола Верховина. Роботизированный полицейский Алекс Мёрфи швырял своего убийцу через перегородки в здании нарколаборатории. Очкарик что-то истерично выкрикивал, пытаясь его остановить.

Одноголосный перевод был просто ужасен. При повторном просмотре возникало ощущение, что переводчик нарочно зажал себе нос бытовой прищепкой — настолько гнусаво и безжизненно звучали его реплики. Имея десятки других озвучек, Винс всегда выбирает только эту, ссылаясь на ностальгию.

— Винс!

— Доброго вечера! — ответил доктор, не сводя глаз с кинофильма. — А ты крепко спишь. По ходу я переборщил с дозой.

— Мне вставать то можно? Задницы не чувствую.

— Попробуй, но очень аккуратно. Скользкий пол и все дела.

Саммерс принялся будить тело, поочерёдно напрягая мышцы на руках и ногах. Спустив ноги с больничной койки, он попытался встать. Левая нога ещё дремлет и сильно затекла. Побитая голова внутри продолжает. Мужчина нащупал пальцами то самое место на затылке, откуда четыре дня назад хлестал фонтан крови.

— Потихоньку. Не спеши, дай ногам почувствовать поверхность, — не отрывался от телевизора Винс. — Не забывай, что ты потерял много крови.

Каждый новый шаг возвращает его к привычной жизни. Скоро должен освоиться. Напрягали его лишь мысли о новых пальцах и штуке вместо глаза. В прошлогоднем журнале он наткнулся на интересную заметку, где был описан один неприятный случай. Аналогичная штука поразила хозяина разрядом тока, убив его на месте. Бедолага не успел опомниться, как смертоносный разряд поразил нервную систему вместе с корой головного мозга.

— Глаз полностью рабочий. Активировал ночью. Прошивка, правда, старая.

— Не беда. Сколько с меня?

— Тридцатку за всё. Чеки и расписки не принимаю. Но тебе, как старому корешу, дам рассрочку.

— Раньше же было по-другому, — ощупывал правый бок Саммерс.

— Было, но всплыло после одного непорядочного человека.

— Я его знаю?

— Толстый Дэн. Должен мне пятьдесят штук за жиросжигающий имплант.

— Жиросжигающий? — Саммерс сел рядом с Винсом. — Что за хреновина?

Хирург поставил фильм на паузу. На экране застыло оскалившееся лицо главного антагониста картины — Кларенса Бодиккера, который через секунду снова влетит лицом в стеклянную витрину.

— Толстяк весит где-то под сто пятьдесят килограммов, — Винс устало потер переносицу. — Имплант два раза в неделю активирует термокаталитический модуль. Он буквально растапливает подкожный жир, превращая его в эмульсию, а затем микронасосы выводят её через лимфатическую систему.

— Понятно. Через задницу, — сморщился Саммерс.

— Так и есть. Первые пару часов после активации у него температура под сорок, сердце колотится, как после марафона. Организм думает, что его жарят изнутри. Если переборщить с настройками — можно словить аритмию или отёк мозга.

Винс пожал плечами.

— Но зато минус десять — двенадцать килограммов в месяц. Красота требует жертв. Правда, Дэну важнее было сэкономить. Поэтому он задолжал мне пятьдесят штук и теперь бегает, как недожаренный стейк. Обещал расправой если буду его докапывать.

— Погоди, а не его ли крышует тот отставной ветеран из Луганска? — задумался Саммерс. — Как же его звали то? Блин, на языке вертится.

Хирург вручил мужчине пластиковый стаканчиков с кофе. На поверхности бодрящего напитка плавал кусок заменителя молочных сливок.

— Позывной «Седой». Шилов Павел Евгеньевич по паспорту.

— Он самый! Вы же с ним кореша. В чём проблема?

— Павел Евгеньевич сказал, чтобы я сам с ним разбирался, — Винс лениво размешивал заменитель ложкой. — «Пятьдесят тысяч — не такие уж большие деньги». Его слова. В общем, ласково меня отшил, сославшись на более важные дела.

— Давай я с ним побеседую, — Саммерс отпил кофе.

— С «Седым»?

— Нет, с толстяком.

— Уверен? Четыре дня назад ты был при смерти. Если бы не дефибриллятор, был бы уже там, — Винс указал пальцем вверх. — А оттуда трудно вернуться.

— Любишь ты нагнетать. Где его найти? — мужчина разминал новые пальцы. — Или скажи, у кого узнать.

— Часто зависает в качалке «Сталь». Владеет им тренер-ветеран Тимур Сергеевич. Толстяк тусуется там со своими дружками-качками. Сэм, там тяжёлая артиллерия. Давай лучше я с тобой пойду.

— Ты? Не смеши меня. Куда дел мои вещи?

— Держи, — Винс протянул пакет. — На куртке местами остались пятна крови. Лучше выброси её или купи нормальный пятновыводитель. В правый карман я положил тюбик с обезболивающим. Принимай по две в день.

Одевшись, Саммерс взял модернизированный GM-101. Холодная рукоятка легла в ладонь так, будто всё это время ждала именно его. Пальцы — новые, ещё непривычные — сомкнулись на корпусе. Сервоприводы внутри едва слышно щёлкнули, подстраиваясь под усилие. Оружие отозвалось тяжестью. Настоящей. Убедительной. Щелчок. Металл о металл. Звук, который всегда возвращает его в реальность.

— Спасибо. Зайду завтра, — Саммерс пожал руку хирургу. — В какой раз ты пересматриваешь эту древнюю хрень?

— Ты про фильм? Наверное, в пятидесятый. По крайней мере, это лучшее, что было в двадцатом веке. Сейчас в Сети одна чушь, полностью нарисованная на компьютере. Хочешь секрет?

— Угу.

— Если ты не знал, то внешность актёров давно оцифрована и гуляет по киберсетке. Любой может связаться с ними и за хороший гонорар купить права на использование их облика. Так что не удивляйся, если увидишь Михаила Громова в каком-нибудь третьесортном порно.

— Громов? Тот большой дядя из «Пламени Пустоши» и «Возвращения чистильщика»?

— Он самый.

— М-да. На что не пойдёшь ради денег. Ладно, мне пора.

— Ты не передумал насчёт толстяка? Может, обдумаем способ подемократичнее?

— Неа. Занимайся своими делами. Дэна я беру на себя. — Саммерс схватил надкусанный бутерброд со стола.

— Хм, как скажешь. Вижу, усы отпустил? Стареешь, Сэм, стареешь, — театрально скривился Винс.

— Назовём это ошибкой тамошнего стилиста.

— Усы смерти!

— Ну началось! Да-да-да, вся моя сила теперь в усах. Я позвоню.

— Буду на связи, — Винс закрыл за ним дверь.

Радиоведущий не соврал — третий сектор накрыло летней духотой и густым смогом от мусоросжигательного завода. Предприятие построили на территории свалки, откуда постоянно тянет гарью вперемешку с удушающим запахом. Ходят десятки непроверенных баек, что вонь из — за сожжённых трупов. Якобы «Сибирь» убирает следы, бросая их в печки.

«Денег нет. Байка тоже», — осмотрел он грязную подворотню.

Выйдя из тени, он заметил неподалёку проститутку с подвыпившим клиентом. Паренёк в очках что-то яростно ей втолковывал, та нервно мотала головой. Из обрывков разговора стало ясно: в его машине есть кондиционер, немного выпивки и старый друг детства, который не прочь «с пользой» провести остаток дня.

Заведенный белый «Фиат» стоит в пяти метрах от них. На пассажирском сиденье широко зевает второй парень. В салоне гремит отечественный уличный рэп. Саммерс обошел автомобиль, внимательно рассматривая его корпус. «Краденная. Да и походу здешняя. Ну раз так, то и мне можно».

Водительская дверь распахнулась.

— Ну чё она? За полторы штуки согласилась? — снова зевнул пассажир. Потом заметил Саммерса. — Эй! Какого хрена? Ты кто?

На лице Саммерса застыла широкая улыбка.

Он окинул незнакомца взглядом и перевёл его на приборную панель итальянской колымаги. На экране мигал датчик низкого заряда солнечной батареи.

— Не бойся, я не её папа, — спокойно сказал он. — Я просто конфискую твою краденную тачку.

— Ты чё, охренел? Кретин, я тебя сейчас порежу!

В руке перепуганного парня возникла заточка — ручка обмотана красной изолентой. Острие сильно затуплено.

«Мама мия, что это?» — ухмыльнулся Саммерс, свобоядной рукой касаясь рукоятки пистолета.

— Этим? Лучше давай я тебе познакомлю со своим давним товарищем?

Пассажир резко протрезвел, увидев ствол.

— Намёк понят, чувак! Только не кипятись. Денег нет — весь налик у кореша. Есть пара косяков и всё!

— Мне твоя дурь не нужна. Лучше скажи, как тут включить заднюю.

— Вправо и назад… и с ручника сними!

— Спасибо, — улыбнулся Саммерс. — Хочешь бесплатный совет? Местные шлюхи и дилеры одинаково опасны.

— И?

— Не свети здесь наличкой. Вылезай!

Легковушка с рёвом сорвалась с места, оставив после себя шлейф едкого дыма.

Отлипнув от девушки, первый парень подбежал к приятелю.

— Кирюха! Чё это было? Где тачка?!

— Там отморозок с огромным стволом! — оправдывался тот. — Я чуть не обделался. Погнали отсюда!

— Ну ты и лох… Этот придурок только что угнал у тебя угнанную тачку! Ха-ха-ха!

Он снова крикнул вслед девушке:

— Постой, детка! А как насчёт двух тысяч за час? Скидка для новых клиентов не действует? А по промокоду? Ха-ха-ха!

Входную дверь хирургического кабинета атаковала серия громких ударов. Недовольный Винс слез со своего любимого кресла и направился к двери. На полпути остановился и нажал паузу на пульте. На экране застыла сцена, где всё тот же «железный» Алекс Мёрфи неловко выбирается из кабины патрульного автомобиля.

Стук повторился.

— Не нервничай! Иду я! — хирург повернул ручку. — Так и знал, что вернёшься. Забыл что-нибудь?.. Эм… Вы к кому?

На пороге стояли четверо. Двое впереди, двое чуть позади — выстроены автоматически, без команды. Лёгкие штурмовые бронежилеты, разгрузки с магазинами, тактические перчатки. На шлемах — затемнённые визоры с узкой полосой интерфейсных индикаторов.

Винс едва заметно напрягся. Лицо слегка покраснело. Его взгляд скользнул по форме — в поисках нашивок. По сектору давно ходили слухи о мародёрах, маскирующихся под военных. Для таких случаев в одном из шкафчиков лежал новенький обрез.

«КВО «Сибирь». Спецназ. Восьмой отряд», — прочитал он.

«Что им нужно? Сэм?»

Один из военных молча отодвинул его рукой и вошёл внутрь, держа оружие на низком, но готовом положении. Ствол не дрожал. Следом неторопливо переступил порог человек в деловом костюме. Он осматривал кабинет с ленивым интересом коллекционера. Взгляд задержался на хирургическом плакате с изображением человеческого сердца.

— Этаж чист, — коротко доложил ему солдат.

— Проверьте подвал, — мужчина улыбнулся Винсу, демонстрируя белоснежные виниры. — Простите за вторжение. Служба такая. Винс? Не так ли?

От блеска зубов хирурга передёрнуло. Слишком белые. Слишком ровные. Как полированный бильярдный шар.

— Да, это я. А вы?

— Ах да, прошу прощения. Моя дурная привычка — не представляться, — он достал удостоверение. — Костров Александр Федорович. Второй эшелон. КВО «Сибирь».

— Я весь во внимании.

— Может, присядем?

Костров шагнул внутрь и с детским любопытством принялся разглядывать помещение. Взял несколько медицинских книг, вслух прочёл названия, пролистал страницы, покачал головой. Натянутая улыбка не сходила с его лица. Играет он красиво.

Винс машинально посмотрел на часы.

Через секунду Костров уже вальяжно развалился в его любимом кресле, закинув ноги на журнальный столик.

Святыня.

— Погодите… ха-ха-ха! Это же фильм про парня, которого убили, а потом вернули с того света. Робот-полицейский, да?

— Правильно, — сухо ответил хирург.

— Первая часть — шедевр. Вторая — так себе. Про последнюю вообще молчу, — Костров откинулся на спинку. — Помню, у моего дяди был цифровой салон старых фильмов. Всё детство прошло там. «Живой или мёртвый — ты пойдёшь со мной!» Ха-ха-ха.

— Рад за ваше детство. Может, ближе к делу? У меня плотный график.

Улыбка Кострова стала тоньше.

— Вы правы. Я ищу Саммерса.

«Так я и думал».

Винс сложил руки на груди. Костров заметил реакцию и выдержал паузу. Он смаковал момент. Впервые в этом кресле сидит представитель КВО «Сибири».

— Его здесь нет.

— Я заметил. Когда вы видели его в последний раз?

— Шесть дней назад.

— Почти неделя. И где он сейчас? — голос стал мягче. Давящий мягче всего.

— На том свете. Разве не ваш человек задавал мне те же вопросы по телефону?

— Наш, — оскалился агент. — Тогда я хочу увидеть тело. Я не просто так ехал сюда несколько часов.

Винс расслабился. Взял со стола стакан с водой и осушил его одним глотком.

«Посмотрим, что ты на это скажешь. Говнюк корпоратовский».

— Эх… Пришли бы вы днём раньше. Опоздали.

— А что такое?

— Родственников у него не было. Я кремировал тело. Печь ещё тёплая. Можем спуститься в подвал. Правда, зрелище неприятное. А запах… держится несколько дней. Идёте?

Костров замолчал.

Горло внезапно защекотало. Воображение нарисовало этапы сгорания человеческого тела. Нос будто уловил несуществующий запах гари. Он кашлянул и прикрыл рот платком. Он не был солдатом. Вербовщик. Психолог. Его оружие — язык, острый как бритва. К табельному пистолету он прикасался разве что на парадах.

«Шах, — мысленно улыбнулся Винс. — Скоро будет и мат».

— Думаю… я откажусь от столь жуткого зрелища, — неуверенно произнёс агент. — Кто-нибудь сходите проверьте!

Один из солдат молча развернулся и направился к лестнице, ведущей в подвал. Берцы глухо застучали по металлическим ступеням. Свет фонаря, закреплённого на шлеме, выхватывал из темноты бетонные стены, трубы вентиляции и влажные потёки на штукатурке. Запах он почувствовал ещё на середине спуска. Горелый. Сладковатый. Тяжёлый. Внизу оказалось небольшое помещение с низким потолком. В углу — промышленный крематорий, грубый, без опознавательных знаков. Металлический корпус всё ещё отдавал теплом. Индикатор температуры тускло мигал жёлтым.

Солдат подошёл ближе. Провёл ладонью в перчатке по крышке — ткань на мгновение задержалась, словно коснулась разогретой плиты. Тепло сохранялось.

Он приоткрыл заслонку. Внутри — серый пепел, плотный, с чёрными комками недогоревшего материала. На дне — мелкие белёсые фрагменты. Печь действительно использовали недавно. Никаких документов. Никаких бирок. Только запах.

Он закрыл заслонку, развернулся и поднялся обратно по лестнице.

— Камера тёплая. Внутри пепел и остатки после сжигания. Температура корпуса выше фоновой.

— Подтверждаешь? — посмотрел на него Костров.

— Подтверждаю.

Винс стоял, скрестив руки на груди.

— Я же говорил, — спокойно произнёс он. — Пришли бы на день раньше — увидели бы всё целиком.

— Ну теперь есть хоть какая-то ясность. Хм, Вы ведь хирург, верно?

— Скорее терапевт. Но поломанные руки и ноги вправить могу. А что?

— Возьмите, — Костров протянул ламинированную визитку. — Завтра я жду от Вас биоматериал, подтверждающий смерть господина Саммерса. Если… если вы мне солгали — будут последствия. А я по ним большой специалист. Даже не сомневайтесь.

Винс взял карточку и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Без проблем. А теперь сделайте мне одолжение.

— Всё, что в моих силах. — улыбнулся Костров.

— Немедленно покиньте мой кабинет.

TRACK_07 — TIME_TO_PAY / Tape_A

К обозначенному месту Саммерс прибыл ровно через час — вечерние пробки сделали своё дело. Угнанную колымагу он припарковал рядом с двухэтажным зданием.

«Мира, 20А. CYBERFUTURE. Оптовый магазин кибероборудования. Низкие цены. Второй этаж, вход со двора».

Здание выглядело свежим — фасад после ремонта, аккуратная тёмно-синяя покраска второго этажа. На крыше пульсировал голографический неоновый баннер, переливаясь кислотными оттенками и обещая «лучшее железо в секторе».

Выйдя из машины, Саммерс оглядел улицу в поисках спортклуба «Сталь». Дворы здесь были тесными, с облупленными стенами и спутанными проводами над головой. В воздухе висел запах перегретого асфальта и дешёвого фастфуда.

Не теряя времени, он достал прозрачный тюбик и высыпал на ладонь таблетки. Семь штук сразу. Проглотил, не запивая. Зрачки расширились. Шум улицы ушёл вглубь, словно кто-то убавил общий фон. Остались только важные звуки — шаги, далёкий скрип двери, гул вентиляции. Пульс замедлился. Боль — если она появится — будет позже. Пальцы чуть подрагивали первые десять секунд. Потом стабилизировались. Мир стал чётче, углы — острее, расстояния — понятнее. Только горечь осталась на языке.

— Эй! — окликнул он стоящего у входа парня в кепке. — Не подскажешь, где качалка находится?

Тот окинул его оценивающим взглядом.

— Вход со двора. Первый этаж, вроде. Хочешь дунуть? Ассортимент широкий, на любой вкус.

— Не сейчас, — бросил Саммерс, направляясь во двор. — Пора переходить на ЗОЖ.

— Бла-бла-бла, — усмехнулся парень. — Тачку закрывать не собираешься? Упрут же!

Саммерс даже не обернулся.

— Там нечего брать.

Путь занял минуту. Саммерс оказался просторном спортивном зале. В центре стоял потрепанный боксерский ринг. Канаты были серыми от грязи, угловые защитные подушки отсутствовали. С правого бока от ринга расположились восемь подвесных мешков, на которых отрабатывали удары тинэйджеры под надзором престарелого тренера. В руках старика был секундомер:

— Осталось тридцать секунд! Работаем, работаем! Ручки выше! Домой не уйдете пока не отработает полный норматив».

По другую сторону ринга была территория заставлена спортивными тренажёрами. Местные качки тягали железо под такую же тяжелую музыку, словно готовились к войне.

«А вот и артиллерия», — направился к молодым людям Саммерс.

— Привет, мужики! Не подскажите, как мне найти парня по имени Дэн?

— А ты кто? — бросил на пол штангу, татуированный качек, — «Сибирец»?

— Нет, я его старый знакомый. Хочу перекинуться с ним парой слов.

— В раздевалке посмотри.

— Сколько он сейчас весит? — продолжил беседу Саммерс. — Сто пятьдесят есть?

— Ты что! Двести в нём уже. Раньше топовый тяжеловес был. А теперь жратва и бухло. А чего спрашиваешь?

— Диетолог я, — соврал Саммерс.

— Во ты придумал! Ха-ха-ха! Денег должен тебе? — вступил в беседу еще один. — Да не парься ты так. Слухи пробежали, что он перекидал половину Пустоши.

— Немного, но должен.

— Нас ждёт замес? — потирал ладони татуированный мужчина. — Мы конечно его кореша, но долг есть долг. Он в твоём распоряжении. Сам, сколько жмёшь от груди?

«Большие ребята. Если начнётся настоящий замес, то придется стрелять» — задумался Саммерс. Услышав вопрос, он с воодушевлением начал рассматривать окружающие его железные тренажеры. Одни были импортными с характерными логотипами, другие же, напротив, грубо сваренные из подручных средств.

— Хрен его знает. Он, говорите, в раздевалке? Пойду попробую!

— Дерзай тигр! — похлопал в ладоши один из качков. — И удачи тебе!

Мужчина направился в сторону длинного коридора, ведущего в раздевалку. Узкий проход был покрыт тьмой, на потолке зависла мерцающая «лампочка Ильича». Облезлая стена темного цвета была увешана многочисленными постерами победителей международного конкурса «Мистер Олимпия», на которых равняются обитатели этого зала. Среди них были такие титаны, как Ронни Коулмэн, «Сардинский силач» Франко Коломбо, американский тяжеловес Ли Хейни и «Австрийский дуб» Арнольд Алоис Шварценеггер.

Противоположную стену посетители спортивного учреждения облепили постерами из разных кинофильмов, где преимущественно были запечатлены накаченные мужчины в компании спутниц. Среди глянцевых картинок, Саммерс заметил, как раз того самого Михаила Громова, сидящего на отполированном байке. В зубах герой зажал дымящуюся сигару, а в руке держит полуавтоматическую армейскую винтовку. Его массивный торс обхватили хрупкие руки брюнетки, которая сидит позади него. На заднем фоне был запечатлен вертолет и несколько взорванных автомобилей. Под колесами байка автор постера запечатлел название фильма «Возвращение чистильщика». Пройдя, Саммерс услышал, как гиганты обсуждали один из вариантов окончания встречи.

— Я вам говорю, Дэн порвёт его.

— Порвать он может только задницу! Ха-ха-ха.

— Да заткнись ты! Он же наш корефан.

— Корефан? И давно ты спелся с кидалой?

— В натуре! Ты, может, тоже стал таким же?

— Что за базар?! Ты чё такое говоришь! Кого я кинул?!

— Ладно, давайте оставим семейные ссоры! Может лучше сделаем ставочки?

— Почему бы и нет. Какая минималка? Триста?

— Давайте лучше пятьсот.

— Поддерживаю. Держи.

— Держи.

— Блин!

— Что такое?

— У меня только четыре сотки.

— Будешь должен. Меньше трать на стимуляторы.

— Господа, ставки сделаны! Ждем результата встречи диетолога и мистера пельменную!

— Интересно, сколько же он протянет?

— Я думаю недолго.

— Протянет до туалета? Походу, полтонны уже сожрал.

— А он сегодня точно без бухла?

— Ха-ха-ха. Не знаю, сейчас увидим.

— Отставить смех. Приятного просмотра.

Саммерс постучал в стеклянную дверь раздевалки. За стеклом раздался звук бьющейся бутылки. Постоялец заматерился и громко рыгнул.

— Чего надо? — крикнул постоялец раздевалки.

— Обслуживание.

— Какое еще обслуживание?

Дверь распахнулась. В дверном проёме показался человек внушительных размеров. В руке он держит недоеденный сэндвич с ветчиной и расплавленным сыром. Красное борцовское трико натянулось на огромный живот. К тому же, к животу прилипла небольшая армия хлебных крошек.

Левую руку здоровяка украшает большой зубастый питбуль, из пасти которого торчит стальная трубка того самого жиросжигающего импланта.

Толстяк непонимающе уставился на Саммерса. Тянущийся горячий кусок сыра выпал изо рта и шлёпнулся на пол.

— Шутник что ли?! Какая, на хрен, обслуга?!

— Привет, Дэн.

«Ну и размерчик».

— Я тебя знаю?

«Сейчас узнаешь».

— Саммерс.

— Что нужно?

«Мне нужен бутерброд, горячий термос и борцовка».

— Ты набрал вес или раздевалка стала меньше? — издевается Саммерс.

— Не понимаю, о чём ты. Повторяю, что надо?

«Ну, начнём», — улыбнулся Саммерс. Он оглянулся на группу качков — ребята одобрительно помахали ему. Все они откровенно ржали в полный голос.

— Я пришел за деньгами.

— Да? И кому же я по — твоему должен?

— Винсу.

Толстяк жадно доел остатки бутерброда и демонстративно вытер свои руки об куртку собеседника.

«Зря ты так, дружище! — стряхнул крошки Саммерс. — Куда же мне бить? Сплошной кусок желе».

— Проваливай отсюда, пока я тебе ноги не переломал. А старику передай: отдам деньги, если посчитаю это нужным. Свободен!

Отвернувшись, громила направился вглубь раздевалки.

Щелчок затвора. Дуло GM-101 направлено прямо в центр огромного пуза Дэна. Тот резко остановился.

— Думаешь, я испугаюсь? — не поворачиваясь, произнёс он. — Ха-ха-ха. Проваливай, или башку в задницу запихну!

Вены на его шее и руках вздулись и запульсировали. Кожа покраснела. Обернувшись, толстяк громко расхохотался — зрачки его налились багровым оттенком.

«Что за…» — Саммерс невольно напрягся.

— Хочу протестировать ещё одну хреновину, — разминал кулаки громила. — Вчера установил! Зря ты пришел сюда!

— Может, просто поболтаем?

Гигантский кулак врезается в грудь Саммерса, словно локомотив. Удар вышиб воздух из лёгких. Мужчину отбросило в стеклянную дверь. В полёте он выронил свой безотказный пистолет.

Он рухнул вниз, затылком на осколки. Боль вспыхнула яркой вспышкой.

«Это была дверь…»

Стальные пальцы нащупали кусок стекла.

Склонившийся над ним громила несколько раз пнул его в грудь. Дэн мокрый от пота — имплант, придающей ему выносливость супер — человека, работает на пределе. Перепачканный рот издаёт звериный рёв, словно хищник, добивающий жертву.

Очухавшись от ударов, Саммерс резко полоснул его стеклом. Правую ногу чуть выше лодыжки. Глубокая рана. Кровь потекла сильной струёй, но толстяк даже не поморщился. Имплант приглушает боль.

Очередной удар по лежачему проходит мимо — Саммерс перекатился и сумел подняться на ноги. Оценив ситуацию, он сделал правильно — просто рванул из раздевалки.

Окровавленный громила, прихрамывая, бросился следом. В спортзале их уже ждала ликующая публика. Перекачанные мужчины свистели, выкрикивали имя Дэна. Им не хватало попкорна и холодного пива.

— Давай, пельмень! Покажи ему!

— Дэн! Дэн! Дэн!

— Прикончи его, пончик!

— Пончик! Пончик! Пончик!

— Осторожно! Он слева!

В кудрявую голову громилы влетела мусорная урна. Лицо толстяка покрылось кровью — правое веко и нос получили увечья.

Немного выдохшийся Саммерс нанёс второй удар. Урон оказался минимальным — толстяка отбросило в сторону. Размахнувшись, Саммерс всадил контейнер для отходов чуть выше живота противника. Разъярённый громила громко рассмеялся, заигрывая с толпой зрителей.

«Не пойдёт», — подумал Саммерс, прежде чем толстяк врезал ему локтем в голову.

— Толстяк! Толстяк! Толстяк!

— Добей! Добей! Добей!

Толпа на взводе — посыпались новые ставки.

В это время престарелый тренер скомандовал подопечным покинуть помещение. Дети в неторопливом темпе выстроились в шеренгу и направились к выходу.

— Сука! — Саммерс выплюнул отколовшийся зуб.

Громила с легкостью поднял его и зашвырнул внутрь боксёрского ринга. Впечатанный в настил, Саммерс решил на секунду замереть, выжидая, пока Дэн поднимется следом. Имплант понемногу перестаёт действовать — порезанную ногу начинает кусать боль.

Толстяк замедлился. При подъёме на ринг у него появилась одышка. Нервы шалят, а нога воет и просит, чтобы её отрезали.

Заметив его состояние, один из качков подбежал, чтобы помочь ему забраться в ринг.

— Вставай, говно! Я с тобой не закончил!

— Давай я лучше тут полежу. Может, всё само собой рассосётся, — сложил руки на груди Саммерс.

— Мы с тобой тут как Али с Фрейзером. Или Тайсон с Холифилдом.

— Тоже кусаешься? — усмехнулся Саммерс.

— Я отгрызу тебе голову и отправлю Винсу!

Кибер—глаз вспыхнул густым красным светом, словно внутри черепа включили аварийную лампу. По зрительному нерву пробежала острая вспышка, и в мозг хлынул поток чужих, холодных сигналов.

Саммерс застыл. Мир будто отдалился на полшага. Он моргнул, пытаясь понять, что происходит. Со стороны это выглядело так, будто младенец впервые услышал звук мурлыкающей кошки — растерянность, непонимание, задержка реакции.

Перед его взором на долю секунды наложилась красная сетка.

«Внимание. Активирован режим самозащиты носителя».

— Чего?.. — Саммерс машинально потёр кибер — глаз. — Кто активирован?

«Сканирование потенциально враждебного объекта».

Красный луч скользнул по телу Дэна. Контуры громилы на мгновение подсветились тонкой геометрической рамкой.

«Рост — 186 сантиметров. Вес — 193 килограмма. Предположительный возраст — 29 лет. Анализ структурной устойчивости. Поиск уязвимостей».

— Ни хрена себе… что ты такое? — почти шёпотом произнёс Саммерс, не отрывая взгляда от противника.

Кибернетическая сетчатка за считаные секунды просканировала тело толстяка, выдав детальный отчёт. Красный глаз замерцал, как запрещающий сигнал светофора.

«Обнаружены слабые места объекта:

— Левая нижняя конечность. Глубокая колото-резаная рана. Обильная кровопотеря;

— Учащённое дыхание. Остаточный ресурс кислорода — 10 %;

— Перегрузка силового импланта. Вероятность отказа — высокая».

Саммерс сглотнул.

«Значит, будем выматывать поросёнка!».

Он резко поднялся, на ходу стягивая косуху. Кожа под одеждой была липкой от пота и крови. Дэн сблизился стремительно, несмотря на массу, и нанёс размашистый удар. Кулаки ударили в плечо и грудь одновременно. Ударной волной Саммерса отбросило в угол ринга. Канаты впились в спину, руки пронзила тупая, ноющая боль.

«Скоро у тебя сядет батарейка… и тогда ты мой», — уклонился он от следующего удара, чувствуя, как воздух свистит у виска.

Он выбрал рискованную тактику — вымотать и добить. Когда-то так работал Микки Уорд — изматывал, давил, добивал в поздних раундах. Огромные кулаки Дэна били тяжело и грубо. Защита Саммерса трещала. Несколько размашистых ударов вскользь задели голову — в ушах зашумело.

— Ещё немного! — огрызнулся он, ответив точным ударом в лицо. — Давай, мешок с дерьмом! Танцуй как последний раз! Люди смотрят!

Новая серия ударов по корпусу согнула его. Удар точно пришёлся в печень. Мир вспыхнул белым, ноги предательски подогнулись. Он опустился на одно колено.

«Ещё пару таких — и я покойник. План-то хрень…»

Внутри черепной коробки прозвучал холодный голос:

«Остаточный ресурс кислорода объекта — 1 %».

Саммерс оскалился.

— Оки-доки!

Как и предсказывал кибер — глаз, имплант в теле противника дал сбой. Дэн резко изменился в лице. Руки опустились, защита рассыпалась. Окровавленную ногу пронзила тысяча кинжалов — он дёрнулся, пошатнулся. Кожа больше не пылала перегревом — теперь лицо покраснело от злости и паники. Каждый шаг давался ему с усилием. Он двигался неловко, почти по-детски, будто заново учился ходить.

Саммерс начал кружить по рингу, экономя силы, заставляя противника поворачиваться, переносить вес на раненую ногу. Три из пяти ударов Дэн всё ещё блокировал — инстинкты оставались. Но лицо его уже покрывали новые синяки, кровь стекала по подбородку густыми нитями. Зрачки вернули прежний карий цвет. И в них появился страх. Тот самый, что приходит у боксера за секунду до падения.

— Может остановимся и перевяжем ногу? Или лучше просто отдашь мне деньги, и я уйду.

— Тебя вынесут отсюда! — собрался с силами Дэн.

— Ну как знаешь! Толпа требует шоу! — нанес ему новый удар Саммерс.

Дэн пошатнулся. Саммерс это увидел раньше, чем понял. Красная сетка вновь мелькнула поверх реальности.

«Критическое падение выносливости объекта. Вероятность потери сознания — 78 %. Рекомендуемая зона атаки: нижняя челюсть. Вторичная цель: левая нога».

Саммерс выдохнул.

— Спасибо.

Он резко сместился вправо. Дэн попытался перехватить его, но опоздал на долю секунды — раненая нога не выдержала. Колено предательски дрогнуло. Первый удар — в повреждённую ногу. Хруст. Толстяк взревел, теряя равновесие.

Второй — короткий, точный, снизу-вверх. Кулак Саммерса врезался в челюсть, словно металлический молот. Голова Дэна дёрнулась, брызги крови разлетелись по канатам.

Толпа замерла.

Третий удар был уже не для красоты — он был для завершения. Саммерс шагнул вперёд и вложил весь остаток сил в прямой в переносицу. Щелчок. Громила обмяк. Двести килограммов мяса и имплантов рухнули на настил, сотрясая ринг. Канаты задрожали, будто от удара тарана. Тишина повисла на долю секунды. Затем кто-то нервно выдохнул. Кибер-глаз мигнул ещё раз. Красное свечение погасло.

«Кинг — Конг мертв!».

Саммерс стоял над поверженным Дэном, тяжело дыша. В висках стучало. Боль вернулась сразу вся — грудь, печень, затылок. Он сплюнул кровь. Осмотревшись по сторонам, он не успокоился и всадил поверженному гиганту ещё пару ударов по объемным бокам. Так, чисто для себя и галочки. Присев с ним рядом, мужчина обхватил его шею, зафиксировав крепкий армейский замок. Моментальная потеря кислорода. Неравная система в полном износе, а рот пытается уцепиться за воздух. И все это происходит под дикие хрипы.

— Отпусти меня!

— Где деньги, толстяк?

— Я не могу дышать! Ослабь хватку!

— Хорошо.

— Черт! Нога! Психопат!

— У меня заканчивается терпение.

— Да, сейчас! Мобила в кармане трико!

— Я жду.

— Секунду. Сколько нужно?

— Пятьдесят.

— Сколько?!

— Уже шестьдесят!

— Секунду! А! Чёрт! Да отпусти же ты меня! Перевожу. Сука!

— Перевел?

— Да!

— Покажи мне.

— Что?

— Покажи мне твой перевод!

— Вот!

— Молодец, можешь отдохнуть.

Закончив с Дэном, Саммерс медленно поднялся на ноги. Колени неприятно дрожали, но держали. Он отряхнул куртку — кровь, пыль, чьи-то крошки. Ринг выглядел так, будто по нему протащили тушу быка. На настил поднялись три хмурых качка.

«Ну что, финал? Трое на одного?»

Саммерс автоматически встал в стойку. Левое плечо ныло, печень пульсировала тупой болью, но кулаки были сжаты крепко. Кибернетическая сетчатка мягко подсветила силуэты.

«Три объекта. Физическая угроза — умеренная. Импланты не выявлены. Вероятность групповой атаки — 72 %».

Качки, однако, не бросились. Они сгрудились возле Дэна. Один аккуратно перевернул его голову, второй осмотрел ногу. Кровь стекала по икре, собираясь в тёмную лужицу. Несколько долгих секунд — только тяжёлое дыхание и гул вентиляции. Татуированный выпрямился и неожиданно протянул Саммерсу руку.

— Ты псих, парень. Честно — не верил, что выстоишь. Уличный, мать его, боец. Но со стеклом — перебор. Не по залу.

Саммерс не сразу пожал руку. Потом всё же сжал её.

— Драться не умею, но очень люблю. Жить будет.

— Будет… — качок кивнул на Дэна. Он шагнул ближе и понизил голос: — Ты вообще знаешь, на кого он работает? Через пару минут здесь будет не зал, а филиал военкомата.

Саммерс усмехнулся.

— Тогда, я забираю ствол и ухожу. Всё путем?

Татуированный сунул ему несколько купюр.

— Твоя комиссия. Народ на тебя ставил в конце. Держи, держи! Бабки твои.

— Комиссия? — коротко хохотнул Саммерс. — Приятный бонус.

Он спрыгнул с ринга и направился к разбитой двери раздевалки. Под ногами хрустело стекло. Среди осколков — следы его крови и GM-101. Он поднял его, проверил магазин.

«Опять голова… И так половину жизни не помню».

Пальцы на секунду задержались на затылке. Он достал телефон и набрал контакт «Старикан». Голограмма Винса вспыхнула сразу. Холодный свет операционной, металлический блеск инструментов. Перчатки Винса были по локоть в крови. Хирург над кем — то усердно трудится.

— Как всё прошло? — спокойно спросил он, будто речь шла о покупке вещей.

— Как всегда. Деньги пришли?

— Только что. Десятка, я так понимаю, это тебе?

— Бери себе. Доплата за стационар, — Саммерс нащупал языком отколотый зуб и поморщился.

— Не стоило. Ты не ранен?

— Зуб откололся. Ничего нового.

— Это мелочи. Дэн-то цел?

Саммерс перевёл взгляд на ринг. Дэн лежал неподвижно, но грудь всё ещё тяжело поднималась.

— Ну как сказать… О карьере в профессиональном футболе ему стоит забыть.

Винс усмехнулся.

— Тогда пусть идёт в любители. — Глаз активировался?

— Активировался. Сам. Просканировал тушу, подсветил слабые места. Без него я бы сейчас лежал. Чума, а не вещь!

— Активная система защиты носителя, сынок!

— Да-да-да! Именно это я и хотел сказать, — засмеялся Саммерс. — Вижу ты весь в работе?

Хирург упустил голову, снимая окровавленные перчатки. Камера мобильника на пару секунд запечатлела перебинтованное тело неизвестного в операционной. Голова парня была в свежих синяках и кровоподтеках, верхняя ее часть скрывают пропитанные кровью бинты. Из одежды на нём были только боксерские шорты.

— Маленькое недоразумение, которое наделало много шума. Забей. Куда сейчас?

— Хочу промочить горло. Есть приличное место?

— Это ты не по адресу, — Винс даже не поднял взгляда от операционного стола. — Кстати, тебя искал заказчик.

— Что? — Саммерс напрягся. — Когда?

— Сразу после твоего ухода. Тип в выглаженном костюме. Улыбка — как у страховщика перед отказом. Наглый. Ну как я в молодости.

Саммерс прищурился.

— И?

— У них на тебя полное досье. Группа крови, образцы голоса, биометрика, привычки. Даже старые шрамы перечисляли. Я показал им печку… и твои пальцы.

Винс слегка усмехнулся.

— Вроде купились. Но я бы на твоём месте не расслаблялся.

Саммерс на секунду замолчал.

— Спасибо, старик. Значит, буду мёртвым, пока не найдут тело.

— Не люблю, когда ты так шутишь.

— Это не шутка.

Он посмотрел в сторону выхода.

— Передай флешку Чейзу. Срочно. У меня плохое предчувствие.

— Когда оно у тебя было хорошим? — фыркнул Винс. — Ладно. До встречи.

Голограмма погасла. На дисплее вспыхнуло уведомление о низком заряде аккумулятора. Через секунду — новое голосовое сообщение. Знакомый женский голос:

— Сэм, я может чего — то не понимаю? Почему ты в городе, а я узнаю об этот от случайных людей? Я жду тебя и твоих объяснений. Марико.

Саммерс замер.

«Черт…Малышка, как же ты не вовремя. Завтра! Обещаю! Пожалуйста, не наломай еще дров!».

Он вышел из спортивного зала. Вечерний воздух пах гарью и разогретым асфальтом.

Возле угнанной колымаги всё ещё топтался дилер. Парень скучающе крутил в пальцах пакетик с мутноватой белой жидкостью.

— Зёма, что с тобой? Видок у тебя — как после катка.

— Упал с перекладины.

— Серьёзно?

— Шучу. Тачка цела? Магнитолу не сняли?

— Да кому она нужна… — дилер прищурился. — Зёма, по глазам вижу — ты готов к полёту. У меня лучший товар в Пустоши. От Гватемалы до затопленной Австралии. Улетишь на…

— На Луну, — перебил Саммерс. — Лучше скажи, где можно выпить.

— Метров пятьсот прямо. Там новый клуб. Шумный, дорогой. Так что по товару?

— Спасибо. Для таких полётов я уже староват.

Он завёл двигатель.

— А как называется твоя «магия»? Белая?

— «Белая магия»! Самая чистая! С неё будешь трясти яйцами в клубе до утра! Девчонки любят уверенных парней!

Саммерс усмехнулся.

— Зёма… За Стенкой эту дрянь даже собаки перестали нюхать.

Машина резко сорвалась с места, оставив дилера в клубах пыли. Саммерс взглянул на мятые купюры.

«Открою коллекторскую фирму. Глядишь, через пару лет разбогатею. Ха-ха-ха!»

Он закинул деньги в карман и направил машину к новому заведению — где музыка громче совести, а вопросы задают только после третьего стакана. Впереди мерцали неоновые огни. И что-то подсказывало — вечер только начинается.

TRACK_08 — INTO_THE_ABYSS / Tape_A

Ночной клуб «Бездна» открылся в подвале сгоревшего приюта «Надежда». Когда-то здесь перерезали ленточки и обещали спасённые жизни. Потом нашлись украденные миллионы. Бюджет урезали. Людей выгнали. Зимой здание подожгли — верхние этажи сгорели, подвал уцелел.

Теперь здесь спасались иначе.

«Добро пожаловать в БЕЗДНУ. Приют МУЗЫКИ и СЕКСА», — вспыхивает голограмма. У лестницы стояли двое охранников: один двигался в такт басам, второй следил, чтобы никто не задерживался слишком долго.

— Добрый вечер. «Бездна». Вход — пятьсот, — сказал пританцовывающий громила.

Саммерс молча протянул смятую купюру. Второй охранник шагнул ближе. Сверлит глазами.

— Тебя я помню.

Саммерс смотрит на него, не отвечая.

— «Стрелец». Пермская. Полгода назад.

Пауза.

— И? — коротко бросил Саммерс.

— Два трупа. Наших покалечил. Из-за девки. Азиатка.

Охранник скривился. Они оба друг друга узнали, но Саммерс решил держаться до последнего.

— Думаешь, я тебя так просто пущу?

Саммерс перевёл взгляд на лестницу.

— Я не понимаю, о чем ты. Какой еще «Стрелец»? Пермская? Я заплатил за билет. Дай мне дорогу.

Тишина. Толпа за спиной недовольно загудела. Охранник нажал на рацию:

— Внимание. На входе объект. Чёрная куртка, шрам на виске, протез. В случае кипиша — работать жёстко. Он спускается.

Саммерс чуть усмехнулся.

— Решили?

— Иди. И без фокусов!

Саммерс ничего не ответил и начал спускаться вниз. Басы ударили в грудь. Нос атаковали котельные ароматы и сигаретный смог.

Напарник наклонился заговорил с коллегой:

— «Стрелец»? Постой, это тот самый?

— Сильно похож. Думаю, что он.

— Расскажи.

Прежде чем начать, громила нервно полез за сигаретами.

— В феврале. Двенадцатого числа. Пятеро местных мажоров прижали там стриптизёршу. Конфликт шел к завершению. А потом появился он.

— И?

— Зашёл в кабинку. Без разговоров и через минуту один из них лежит. Пушка бахнула — пацан сложился. Остальные кинулись. Пятеро на одного.

Он провёл ладонью по шее.

— Всё быстро. Жёстко. Одного — в стойку мордой. Второго — в витрину. Стекло, крики, паника. Мы полезли — зря. Дамиру кисть размолол, мне пальцы и сотряс. Я в него шмальнул. Прикинь, попал, а он падла даже не поморщился.

— Ни хрена себе! Говоришь, два трупа?

— Да. А он потом сел за бар. Заказал пиво. Реально конченный. Его кстати, потом долго искали.

— Кто?

— Слышал про мужика по кличке Пиночет?

— Хм, неа, — почесал затылок охранник. — А чем он занимается?

— Что — то типа боёв без правил, — рассказчик крепко затянулся дымом. — Так вот, один из пострадавших оказался племянником этого Пиночета. И я слышал, за башку этого психа давали приличные деньги.

Напарник заинтересованно покачал головой.

— Нас сегодня одиннадцать. Закроем его в комнате? Пиночета быстро найдем.

Рассказчик смотрел на лестницу, где исчез Саммерс. Перед глазами снова — пустой, холодный взгляд. Не злость. Не ярость. Просто расчёт. И противный треск костей.

— Нет, — тихо сказал он.

— Нет? Че зассал?

— Да.

Просторный подвал был забит людьми. Неоновый свет прожекторов стекал на танцпол, превращая его в пульсирующее сердце клуба. Мужские взгляды были прикованы к группе девушек в чёрных латексных костюмах и муляжных противогазах. Под нарастающие басы и заводной клич ди-джея они начали синхронно двигаться. Ритм ускорился — костюмы полетели в толпу, следом — противогазы.

Зал взревел. Подвесная акустика работала на пределе, басы били в грудную клетку. Освободившись от латекса, девушки перешли к отточенному Go-Go — резкие повороты бёдер, гибкие спины, выверенные паузы. Языки пламени из пиросистемы вспыхивали по краям сцены, голограммы разрезали дым цветными лезвиями света.

— Я вас не слышу! Громче! Громче! — кричал в микрофон зеленоглазый ди-джей. — Встречайте наших воительниц ада! Дерзкая Глория! Опасная Конни! И самая горячая сучка этой планеты — Саша! Руки вверх!

Толпа ревела.

«Не самое тихое местечко», — подумал Саммерс, застыв у входа.

Его взгляд задержался на Конни. Она двигалась плавно, уверенно, будто дирижировала залом. Каждое движение было выверено и хищно красиво.

«Если нет запасных яиц, то даже не думай», — усмехнулся он про себя, вспомнив голосовое сообщение от Марико.

Отогнав лишние мысли, Саммерс огляделся в поисках свободного столика и привычной таблички с лаконичной надписью «WC».

Закончив там свои дела, Саммерс неторопливо поднялся к танцполу, протискиваясь между разгорячёнными девушками и подвыпившими парнями. Плечи, духи, смех — всё смешивалось в плотный гул.

Охрана следила за ним из разных точек зала — слишком внимательно для обычного посетителя. Будто он был не случайным гостем, а важной фигурой, за которой велено присматривать.

Под бурные овации обнажённые танцовщицы покинули сцену. Через пятнадцать минут они вернутся — с новым номером, новым костюмом и тем же хищным блеском в глазах.

Ди-джей снова надрывается в микрофон, перекрикивая басы, безжалостно миксуя старые хиты с новыми треками. Свет резал дым, толпа качалась в такт, а клуб продолжал пульсировать, словно живой организм. Саммерс присел за барный стул.

— Привет. Что налить?

— «Белый русский», — Саммерс положил деньги на стойку. — Двойной.

— Серьёзно? — бармен приподнял бровь. — Первый раз такое слышу. Что в нём?

— Лёд. Кофейный ликёр. Сливки. И водка. Водки не жалей.

— Понял, сейчас соберу. Ты у нас впервые?

— По мне так заметно? — огляделся по сторонам Саммерс.

— Просто такую отраву у меня ещё никто не заказывал. — Бармен поставил перед ним стакан. — Где подсмотрел?

— В кино.

— Ясно. Тони. Если что — маши.

— Саммерс. Приятно. И… музыку бы потише.

Тони усмехнулся.

— Боюсь, толпа не оценит. Выпьешь пару — перестанешь замечать. Кстати, кого-то уже присмотрел?

— А как же. Ту рыжую танцовщицу.

— А-а, Конни. — Бармен понимающе кивнул. — На неё очередь, дружище. Хотя за небольшую благодарность могу провести за кулисы.

— Не стоит. У меня есть одна… Если узнает — останусь без стратегически важных деталей.

Тони рассмеялся.

— Любовь — штука дорогая.

Саммерс хмыкнул и сделал глоток. Сладость ликёра, сливки, потом жёсткий укус водки.

— Яйца всё-таки дороже, — повторил он себе под нос.

Он допил стакан двумя уверенными глотками и постучал пальцем по стойке.

— Повтори. И водки не жалей. А сигареты есть?

— Остались только эти.

Бармен положил пачку на стойку. Рассмотрев дизайн, Саммерс скривился. «Ленком. Черные». Крепкие сигареты, с тяжёлым, горьким послевкусием — будто из другой эпохи. Фронтовая классика для тех, кто хочет не вкуса, а ядрёного удара по лёгким. За Стенкой только такие и крутят, будто в наказание.

Он постучал пачкой о стойку, вытряхнул сигарету и вставил в зубы. Яркий огонёк пощекотал скрученный табак. Первый затяг вышел жёстким, с металлической горчинкой. Он медленно выдохнул дым, глядя в неоновый туман над танцполом.

— Сойдёт.

— Я вижу, что у охраны ты на контроле, — улыбнулся бармен. — Буянишь?

Правильное наблюдение. Вокруг него были острые взгляды, переговоры по рации с утвердительными кивками. Слишком долгие взгляды. Он сделал вид, что не замечает.

— Да нет, что ты. Я всего лишь семейный психолог на полставки. По вторникам спасаю браки. По четвергам объясняю, почему муж — козёл.

Пока он смаковал двойной «Белый русский», за его спиной образовалась фигура. Тяжелое дыхание, нацеленное в затылок. Резкий парфюм перебивает запах спиртного.

— Привет, апуш! *(армянский язык: болван).

— Шарм! Сколько лет, сколько зим! — Саммерс хлопнул его по плечу и крепко обнял. — Я думал, ты уже свалил из Пустоши.

— Рад тебя видеть, — прищурился армянин. — Не сразу узнал. Сижу, смотрю… думаю: ты это или призрак. Один или с девкой?

— Один.

Шарм покачал головой.

— Это твоя вечная проблема. Пошли, поболтаем за моим столиком.

Он достал из кармана толстую пачку денег и щёлкнул пальцами бармену.

— Тони! Повтори нам ещё по две. За двадцать седьмой столик.

Бармен поднял голову.

— «Белый русский» на двадцать седьмой. Понял.

Столик Шарма находился в самом дальнем углу клуба. Здесь было темнее и немного тише, чем у ревущего танцпола. Неоновый свет лениво стекал по стенам, а воздух пах алкоголем, духами и сигаретным дымом. За круглым столиком сидели две девушки. Брюнетки. Почти одинаковые: одинаковые волосы, одинаковые дерзкие глаза и одинаковые улыбки. Словно их отпечатали на одном и том же станке. Шарм развалился между ними, обняв обеих за талию.

— Старый ловелас, — усмехнулся Саммерс, садясь, напротив. — Как тебе это удаётся?

Армянин подмигнул.

— Девочки, это мой старый товарищ Саммерс. Легендарный человек. Прошу любить и жаловать.

— Анастасия, — сказала одна.

— Мария, — улыбнулась вторая.

Саммерс перевёл взгляд с одной на другую.

— Близняшки?

— Как видишь, — пожала плечами Мария. — Единственные в своём роде.

— Ну что ж, — Шарм поднял бокал. — За встречу. Чёрт возьми, как я рад тебя видеть!

Он осушил стакан одним глотком и достал пачку сигарет. Все без фильтра — он всегда отрывал их, чтобы табак был крепче.

— Ты как сам? — спросил он. Но тут же поднял руку. — Подожди… Девчонки, не хотите пойти потрясти попками? Нам с другом нужно немного поболтать. Бухло за мой счёт.

— Он ещё спрашивает! — засмеялась Анастасия, вставая. — Как раз мой любимый трек.

Она схватила сестру за руку.

— Маски не забудьте! — крикнул им вслед Шарм.

Девушки растворились в толпе. Шарм протянул Саммерсу сигарету. Тот покачал головой.

— Опять без фильтра? Нет, спасибо. Я ещё жить хочу.

Армянин усмехнулся, снял пиджак и повесил его на спинку стула. На его груди темнела татуировка большого креста. Шарм считает себя человеком глубоко верующим. Два раза в неделю заглядывал в церковь и крестится при каждом удобном случае — даже перед тем, как выпить.

Саммерс кивнул в сторону танцпола.

— Серьёзно… как они на тебя клюют?

— Природная харизма и красота, друг мой.

— Больше похоже на чёрную магию.

Шарм рассмеялся и выпустил густую струю дыма.

— Ну рассказывай. Что у тебя нового? Год ведь не виделись.

— Да ничего особенного.

Шарм постучал пальцем по своему протезированному уху.

— Просто понял одну вещь: любовь мужчины к женщине — это не моё.

Саммерс поднял бровь.

— А при чём тут ухо?

— Полгода назад я взял контракт у одного местного. Работа лёгкая, деньги хорошие. Нужно было убрать «мамочку», которая отказалась продавать долю в бизнесе…

Он вдруг замолчал. Его взгляд прилип к танцполу. Сигарета медленно выскользнула из его губ и упала на стол.

— О-о… — протянул Шарм. — Похоже, нас ждёт стриптиз.

Свет в клубе резко погас. Толпа одобрительно завизжала. Из динамиков зазвучала торжественная симфоническая музыка. Где-то в глубине зала загрохотал хор. В темноте раздался голос ди-джея:

— Смертные Пустоши! Человечество натворило немало бед на этой планете…, и мать-природа решила нас наказать! Она прислала всадниц Апокалипсиса!

Вспыхнул прожектор. Холодный луч света выхватил фигуру девушки, застывшей в воинственной позе. Обнажённое тело прикрывала длинная белая мантия. На лице — маска чумного доктора с позолоченными клёпками. В руках она держит тёмный лук и муляжные стрелы.

— Итак! — проревел ди-джей. — Встречайте… ЧУМУ!

Толпа взревела.

— Чума! И вслед за ней придёт великая и кровавая Война!

Вспышка света. Под прожектором появилась рыжеволосая девушка в тёмном балахоне. На её лице играла злодейская улыбка. В руках она держит короткий бутафорский меч. Она медленно провела языком по лезвию. Толпа одобрительно загудела.

— Кто дальше? Голод? — не отрывая глаз от сцены, пробормотал Шарм.

— После войны мы будем голодны! — кричал ди-джей. — Но ради такой красоты можно и поголодать! Встречайте — ГОЛОД!

Из темноты вышла новая фигура в чёрной мантии. Лицо её было мертвенно бледным, а в руке она держала весы на длинной цепи. Хоровая музыка начала медленно растворяться в нарастающих электронных басах.

— И наконец… — голос ди-джея стал почти шёпотом. — Та, с кем каждый из нас когда-нибудь встретится. Кто-то вчера. Кто-то завтра. Но сегодня мы увидим её вместе.

Прожекторы вспыхнули.

— СМЕРТЬ!

В центре танцпола стояла обнажённая девушка. Её тело покрывал боди-арт в виде человеческого скелета. Лицо было разрисовано черепом: белая кожа, чёрные глазницы и широкая зубастая ухмылка.

В руках она держала огромную косу.

— Чёрт… — прошептал Шарм, потирая ладони. — Это лучшее шоу, что я видел. Давай, крошка.

Ди-джей заорал во всё горло:

— ДА ПРИДЁТ АПОКАЛИПСИС!

Бас ударил. Толпа взревела. Всадницы синхронно сорвали мантии и закружились в танце. Из колонн вырвались языки пиротехнического пламени, обжигая спертый воздух клуба. Началось настоящее безумие.

Шарм, словно потерявший чувство возраста, вскочил со стула и запрыгал на месте. В пятидесятилетнем мужике вдруг ожил подросток, следом он вытащил телефон и включил камеру. Закончив выступление, всадницы театрально поклонились толпе и, не спеша собрав вещи, побежали в гримёрку.

— Я в Бездне. С хреновой музыкой и без секса, — усмехнулся Саммерс, перековеркав слоган клуба.

— Старик, люблю эту жизнь! — захлопал в ладоши армянин, плюхнувшись обратно на стул. — Мне срочно нужно попасть в ту гримёрку!

Он тяжело выдохнул.

— Правда, дыхалка уже не та… О чём я говорил?

— Про «мамочку».

— А, ну да. Пару недель я искал к ней подход. У неё охраны — как у президента. Хрен подберёшься, если только в лоб не переть.

Он наклонился ближе.

— И тут случилось чудо. Один барыга свёл меня с ней. Сказал, нужен надёжный человек — сопровождать её на пару разборок. Типа личный телохранитель. Понимаешь?

— А что стало с предыдущим? — спросил Саммерс.

Шарм на секунду замолчал, отвлекшись на своих близняшек, рассекающих по переполненному танцполу. Пятидесятилетний тусовщик всерьёз опасался, что красотки этой ночью его «кинут»: деньги на выпивку и закуску почти закончились. В бандитских кругах Шарм был известен любовью к девушкам и шумным вечеринкам.

— По слухам, она поймала его на измене.

— Измене? — усмехнулся Саммерс. — Они спали?

— Полный доступ к телу! — расхохотался Шарм. — Меня она тоже затащила под одеяло. В свои-то годы баба — огонь! Эм…

— Говоришь, огонь? Да ты, похоже, втюрился, старый кретин! — Саммерс привстал. — По глазам вижу!

— Да тише ты! — буркнул армянин. — Сам не ожидал, что так выйдет.

Их перебили близняшки, вернувшиеся с жаркого танцпола. Девчонки были мокрые от пота и жадно искали глазами выпивку. Шарм, словно дрессированный пёс, метнулся к бару и через минуту вернулся с двумя стаканами, наполненными до краёв. Он довольно улыбался, наблюдая, как они осушают их одним махом. Через секунду девушки снова растворились в толпе.

Ди-джей мастерски микширует танцевальные ретро-треки с новыми хитами, покорившими уши жителей Нижний Гидропль. Сквозь вспышки прожекторов к выходу пробирались те самые воительницы Ада — их уже ждали в другом клубе.

— Так что было дальше? — Саммерс закурил. — Дай угадаю. Ты сказал ей, кто ты на самом деле?

— Язык — мой враг, — нервно пробормотал Шарм, потирая искусственное ухо. — Наша любовь закончилась секунд через десять. Эта сучка шмальнула в меня из «Вальтера», который держала под подушкой.

Он хмыкнул.

— Помню, как бежал пару кварталов до машины… в чём мать родила.

Саммерс расхохотался.

— Про тебя надо автобиографию писать. Лучше — в цветных картинках. Ну и что? Ты вернулся за ней? Доделал работу?

— Не успел. Её отморозки за ночь разобрались с моим заказчиком, — Шарм поднял стакан. — Пришлось на месяц залечь на дно. И вот я снова с вами. Твоё здоровье!

Он кивнул на руку Саммерса.

— Ты сам-то давно вернулся? Вижу, пальчики обновил. Выглядит круто.

— Шесть дней назад.

— Уже видел её?

— Нет.

— Дружище… так нельзя с женщинами. Почему я должен тебя учить жизни? — Армянин наклонился ближе. — Если ты не рядом, рядом будет кто-то другой. Позвони ей. Скажи, что скоро приедешь.

Он уже потянулся к телефону.

— Давай я наберу.

— Сам разберусь.

Саммерс кивнул в сторону танцпола.

— Лучше следи за своими. Похоже, у тебя появился конкурент.

— Где?

— Вон. Молодой. Красивый. Не то что ты.

— Очень смешно.

Шарм резко поднялся. В центре танцпола рядом с близняшками танцевал здоровенный парень. Метра два ростом, не меньше. Он двигался неожиданно легко для такой махины, выдавая сложные связки под ритм музыки. Овальное лицо скрывал автоматический защитный респиратор. Парень крутился, словно профессиональный танцор, и быстро собрал вокруг себя круг зрителей. Близняшки смеялись. Ещё несколько девушек уже держали телефоны, снимая прямой эфир. Лазеры полосовали дымный воздух.

— Грёбаный Кен! Эти Барби мои! — процедил Шарм. — Башку оторву!

— А он не маленький.

— Думаешь два метра есть?

— Думаю, да.

— Что будешь делать?

Шарм молчал пару минут, внимательно наблюдая за танцем гиганта. Саммерс усмехнулся.

— Два метра против твоих полутора… — он сделал паузу. — Лестницу принести?

— Ну ты и сволочь!

— Ладно, пойдем посмотрим.

Шарм глубоко вдохнул и двинулся в сторону танцпола. Саммерс, ухмыляясь, поднялся следом. Близняшки заметили приближающегося Шарма и нервно заулыбались. Гигант тоже их заметил. Он остановился, сделал пару шагов навстречу и снял респиратор. Шарм уже приготовился что-то рявкнуть…

Но здоровяк вдруг широко улыбнулся. Он поочерёдно взял близняшек за плечи и звонко поцеловал каждую в щёку.

— Сестренки! Вы сегодня космос! Рад встречи!

После этого он надел респиратор обратно, легко похлопал одну из девушек по плечу и спокойно пошёл к бару, растворяясь в толпе. Шарм так и остался стоять посреди танцпола с открытым ртом. Музыка продолжала грохотать. Саммерс медленно подошёл сзади. Пару секунд он молча смотрел вслед уходящему гиганту. Потом хлопнул Шарма по плечу.

— Поздравляю.

— С чем?!

— Тебя только что обошли без единого удара. — он усмехнулся. — И, заметь… очень вежливо.

Близняшки уже смеялись. Шарм скрипнул зубами.

— Ну да. Он испугался. Ему повезло, что вовремя свалил.

Саммерс подмигнул близняшкам. Обхватив своего друга рукой, он двинулся в сторону столика. Шарм несколько раз обернулся в сторону того гиганта. Проклинал его на армянском языке.

— Работа есть? — Саммерс взял в руку стакан.

— Голяк. Просаживаю последние.

— Скамейка запасных?

— Она самая. Такое чувство, что со мной просто не хотят работать. Семь лет назад я тонул в деньгах.

— И на что же ты их потратил?

— На баб и алкоголь.

— Странно, что я вообще задал этот вопрос.

К столику подошли Мария и Анастасия. На их лицах читалось лёгкое недоумение, но, переглянувшись, они быстро пришли к безмолвному согласию. Обогнув стол, девушки мягко окружили Шарма.

Тёплые, нежные руки начали скользить по плечам и рукам зрелого армянина, задерживаясь лишь на тех местах, где приличия ещё позволяли не переходить границу. Через мгновение одна из соблазнительниц сосредоточилась на лёгком, почти профессиональном массаже его тяжёлых мужских плеч, разминая напряжённые мышцы. Другая медленно наклонилась к его уху; её дыхание коснулось кожи.

— Шарм, нам скучно… — жалобно прошептала Анастасия. — У тебя ведь остались деньги?

В её голосе звучала и просьба, и привычная уверенность, что ответ будет нужным.

Опьяневший Саммерс наблюдал за происходящим с ленивым интересом человека, который видел этот спектакль уже много раз. Прищурившись, он почти сразу понял, чем всё закончится: пятидесятилетний тусовщик снова вывернет карманы и отдаст последние деньги ради ночи втроём.

Шарм не менялся годами.

Деньги приходили к нему легко и так же легко уходили — в основном на женщин, алкоголь и шумные ночи, после которых он просыпался в местах, которые хозяева из вежливости называли мотелями.

Когда деньги заканчивались, он брался почти за любую работу. Кроме «мокрухи». Перед делом армянин всегда устраивал короткие переговоры: обсуждал цену, риски и последствия неудачи. Тридцать процентов неизменно брал вперёд — якобы на оружие и снаряжение. Особую слабость Шарм питал к взрывчатке и зажигательным смесям.

«— Люблю, чтобы погромче… как на День города, — говорил он. — У меня отец с дедом были шахтёрами-подрывниками. Прогремели на всю Армению!»

Правда это или нет — никто не знал. Шахтёры-подрывники, биржевые брокеры, владельцы сети автосалонов и даже почётные жители города Аштарак — лишь часть титулов, которыми Шарм награждал своих родственников.

Люди вообще любили его ложь. Особенно случайные женщины.

— Для тебя — всё что угодно, — ответил Шарм. — Что вы задумали?

— В паре кварталов отсюда есть уютное местечко с хорошим отелем.

— Тогда какого чёрта мы тут сидим? Стартуем! — в глазах Шарма вспыхнула искра. — Сейчас оплачу нашу выпивку.

— Твой друг с нами?

По лицу армянина было видно, что услышанное его не слишком обрадовало. На заднем фоне харизматичный ди-джей заводил публику свежими миксами. Голова Саммерса начинала неприятно гудеть — ему срочно нужен был мягкий диван и тишина. Пустые карманы подсказывали, что сегодня ему светит только улица.

«Переночую в тачке», — подумал он, туша остаток «Ленкома».

— Думаю, он откажется от твоего предложения, — неуклюже проговорил Шарм. — Он недавно вернулся. К девушке спешит. Я ведь прав, дружище?

— Прав.

— Тогда у меня для тебя последний тост! — армянин поднял полупустой бокал. — Плохие времена когда-нибудь заканчиваются, а плохие парни остаются. За нас!

— Неплохо, — Саммерс поднял бокал.

— За плохих парней!

Шарм вместе с девушками не спеша покинул «Бездну». Минут через двадцать качающийся Саммерс поднялся по крутой лестнице к выходу. Ржавый итальянский «Фиат» стоит на своём месте. Саммерс устроился на заднем сиденье и достал телефон. Открыл вкладку «Избранные контакты». Пальцы сами набрали:

«Привет. Прости, что не сообщил. Скоро увидимся».

Саммерс несколько секунд смотрел на экран. Стёр текст и закрыл глаза.

Мимо краденого автомобиля медленно прополз бронированный грузовик «штрафников». Его корпус был выкрашен в тёмно-синий цвет, по бокам белела эмблема военной компании.

Саммерс сразу пригнул голову.

— Давно вас тут не было…

Фургон остановился прямо напротив входа в клуб. Железные двери распахнулись, и на улицу вышли четверо. Тяжёлая броня, шлемы, электронные респираторы, штурмовые винтовки. Работали они молча и уверенно.

Один из них достал навигационный планшет. Через несколько секунд над кварталом поднялся разведывательный дрон — ДРВ-12. Металлическая «птичка» зависла в воздухе и начала сканировать улицу, издавая неприятный высокий писк.

Музыка из клуба всё ещё гремела, но на улице уже стояла странная тишина. Люди замерли, будто не зная — бежать или делать вид, что ничего не происходит.

Дрон облетел квартал, просканировал крыши, подъезды и подворотни.

— Птичка пропела — они здесь, — сказал «штрафник» с планшетом. — Проверить каждого.

Он поднял голову и громко обратился к толпе:

— Всем оставаться на местах! Приготовить пропуска. В случае неповиновения открываем огонь.

— В чём дело? — осторожно спросил охранник клуба.

— Временно закрываем заведение. Предупреди своих людей внизу. И не геройствуй.

В руках одного из бойцов появился голографический сканер. Он начал медленно проходить вдоль толпы. На дисплее всплывали лица, имена и длинные списки криминальных грехов.

Саммерс лежал на заднем сиденье, стараясь не двигаться. GM-101 он держал под курткой. Луч фонаря ударил прямо в окно.

— Выходи. Ствол оставить в машине.

Саммерс поднял руки и осторожно выбрался наружу.

— Да, да… выхожу. Что-то случилось?

— Пропуск.

Он протянул пластиковую карточку. Миров Станислав Петрович. Сканер вспыхнул. Военный запустил проверку глазной оболочки. На дисплее появилась надпись:

Совпадений не обнаружено. «Штрафник» нахмурился и повторил сканирование. Прибор медленно прошёлся по телу Саммерса. Совпадений не обнаружено.

— Психолог? — спросил боец.

— Семейная психология… — спокойно ответил Саммерс. — И программа «Поверь в себя и своего партнёра».

Военный несколько секунд смотрел на него. Потом махнул рукой.

— Сядь в машину и не высовывайся.

В этот момент наплечная рация зашипела:

— Это «Ферзь-3». Предполагаемые цели обнаружены. Проводим задержание.

Через секунду из клуба раздалась автоматная очередь. Потом ещё одна. Крики. Мат. Грохот падающей мебели. Часть гуляк бросилась бежать. Другие, наоборот, достали телефоны. Военные вытащили из клуба мужчину с чёрным мешком на голове. Его руки были скованы электронными наручниками. Он вырывался и что-то кричал, но слова тонули в шуме. На его одежде темнела кровь.

Командир группы спокойно говорил в рацию:

— Центральная. Код 6–0–4. Прошу группу зачистки в ночной клуб «Бездна». Жертва — мужчина, тридцать пять лет. Второй подозреваемый задержан. Везём на базу. Отбой.

Один из бойцов повернулся к охраннику.

— Освободить помещение. До прибытия «чистильщиков» никого не запускать. Расчётное время — четыре часа. Извини сегодня только одна машина.

— Четыре часа?! — взорвался охранник. — Вы что, издеваетесь? У нас ночной клуб!

«Штрафник» забрался в кабину.

— Честно? Мне плевать. Передай боссу привет.

Фургон уехал, увозя пленника. Толпа сразу загудела.

— Что это было?

— Кого они взяли?

— За что?

Из «Бездны» выбегали свидетели стрельбы. Остальных выводила охрана. Саммерс снова лёг на заднее сиденье.

— Плохие времена уходят… — пробормотал он. — А мудаки остаются.

Он попытался прочитать надпись, выцарапанную на потолке машины, но алкоголь туманил глаза. Веки тяжело закрывались. И вдруг он вспомнил. Полгода назад. Та идиотская ситуация, о которой они спорили с Кауриным. Тогда их было шестеро. Саммерс усмехнулся:

— Шестеро придурков… и вертушка.

TRACK_09 — WHITEOUT / Tape_A

Шесть с половиной месяцев назад.

Нижний Гидропль. Третий сектор «Пустошь». Славянское шоссе, двадцать восьмой километр от КПП «Нижний Гидропль. Сектор № 2».

05:21:32

Саммерс дремал на пассажирском сиденье лифтбека. До появления конвоя оставалось около получаса. Ночь выдалась отвратительной. Несколько часов назад он схлопотал пулю от охраны клуба «Стрелец». Свинец прошел через мягкую ткань возле плеча и едва не задела ключицу.

Пришлось оперировать себя самому. Винса в Пустоши не было, а другим хирургам Саммерс не доверял. Пулю он вытащил, рану обеззаразил и кое-как заштопал. Всё прошло терпимо. Не хватило только одного — сна.

Машина забрала его на рассвете. Это был старый полицейский лифтбек неизвестной марки. Когда-то белый кузов теперь покрывали выцветшие синие полосы и стёртая надпись «Полиция». Машина выглядит так, будто пережила несколько жизней и ни одной из них не гордилась. Оригинальный двигатель давно исчез. Местные электрики переделали его в гибрид, и теперь под капотом тихо гудел странный союз бензина, батарей и кустарной инженерии.

Кабину усилили грубым каркасом из стальной арматуры — как на автомобилях каскадёров, которые готовят к съёмкам аварий. Каркас выглядел так, словно его варили ночью в гараже, под дешёвую водку и плохую музыку. Но работал он наверняка. Правда, защита была неравномерной. Водительская сторона была усилена почти как бронекапсула. Пассажирская — заметно слабее. В случае серьёзной аварии судьба пассажира, похоже, оставлялась на усмотрение удачи.

Саммерс это заметил сразу. Кузов машины носил следы прошлых приключений: крыша и багажник были перекрашены краской другого оттенка, а вместо пластикового бампера спереди торчал тяжёлый сварной «кенгурятник».

Такой ставят либо на машины охотников… либо на машины людей, которые иногда сбивают вещи посерьёзнее оленей.

Саммерс лениво осмотрел салон. Потрескавшийся пластик панели, старые полицейские крепления под рацию, пятна от кофе и сигаретного пепла. На приборной панели лежал яркий рекламный флаер подпольных гонок «Адская гонка», проводимых где-то за пределами мегаполиса.

«Ясно», — подумал Саммерс.

Он покосился на водителя.

Тот сидел за рулём спокойно, почти расслабленно, словно они с ним знакомы не первый день. Пальцы уверенно лежали на руле, а взгляд был прикован к пустому заснеженному шоссе. Рация на приборной панели внезапно ожила:

— Это Грим. Коробка с конфетами покинула девятый квадрат. Ожидаемое время прибытия — пятнадцать минут. Просьба не засорять эфир. Отбой.

Рация щёлкнула и замолчала.

Стоял поздний февраль. С неба лениво падал снег, медленно засыпая шоссе и собираясь по обочинам тяжёлыми сугробами.

Водитель молчал почти всю дорогу. Наконец он покосился на Саммерса:

— А ты не особо разговорчивый, — сказал водитель. — На кой хрен тебя ко мне подсадили?

Саммерс зевнул и протёр глаза. За рулём сидел лысый парень, перекатывая во рту фруктовый леденец. Голова выбрита до блеска. Лицо гладкое. Ни шрамов. Ни татуировок. Слишком чистый для грабителя. Саммерс оглядел его ещё раз и отвернулся. Водитель. Возможно, хороший. Но стрелять он явно не привык.

Мужчина посмотрел на часы и толкнул дверь.

В салон ворвался холод.

— Я сейчас.

Он выбрался наружу, морщась — простреленное плечо тянуло. Небо быстро мутнело. Снег густел, превращая дорогу в серую полоску.

Хорошая погода для засады. Саммерс натянул шапку и поднялся на холм. Остановился. Смотрел на дорогу. Прикидывал. Дистанция. Подходы. Где лягут первые очереди. План был простым. Четыре машины. Восемь человек. Автоматы. Они перекроют дорогу и разорвут конвой в первые тридцать секунд. Цель — мусоровоз и две машины сопровождения. С виду — обычная коммунальная техника. На деле — деньги «Банк Националь».

Корпорации давно гоняли грязный кэш через пустоши. Прятали его в мусоровозах, бензовозах, фурах с логотипами мелких фирм. Раньше такие конвои грабили синдикаты. По расписанию. Несколько раз в месяц. Потом банк сделал то, что делают все умные банки. Начал платить. Теперь те же самые бандиты ехали рядом с мусоровозами. Охрана груза.

Саммерс тихо усмехнулся. В Пустоши всё работало просто. Если не можешь остановить грабёж — возглавь его.

О схеме узнал Андрей Климович Каурин. Корпоративная крыса с дорогими часами и пустой улыбкой. Любитель чужих денег. Сначала он попытался играть по правилам. Вышел на банкиров и начал задавать неудобные вопросы. Те всё отрицали. Переговоры быстро превратились в скандал, а затем — в иск о клевете.

Каурин проиграл. После этого он выбрал более понятный язык. Налёты.

Он нанял людей из Пустоши. Не ради прибыли — деньги его интересовали меньше всего. Ему нужно было унизить банк. Показать, кто здесь контролирует дороги.

Саммерс смотрел на шоссе и медленно жевал губу. План был дерьмом. Грим заминировал дорогу самодельными зарядами с лазерными датчиками. Взрыв должен был разнести машины сопровождения и кабину мусоровоза. На этом всё. Ни снайперов. Ни дальнего прикрытия. Если появится подмога — импровизируйте.

Саммерс тихо усмехнулся. Импровизация на языке наёмников означала одно — сдохнуть красиво. Он осмотрел позиции. Четыре машины. Восемь человек. Ни один не знает другого. Отличная команда.

Он уже видел такие операции. Обычно они заканчивались одинаково — половина трупов лежит на снегу, вторая половина разбегается кто куда. И один путь отхода. Асфальтированная дорога обратно в Пустошь. Всё остальное — грунтовка, покрытая льдом и занесённая сугробами. Саммерс медленно покачал головой. Ловушка. Причём не для конвоя. Для них. Он провёл взглядом по пустому шоссе.

— Мы тут как на ладони… — пробормотал он. — Всё через задницу.

Он знал, почему всё так. Каурин отдал заказ Гриму неделю назад. Семь дней — роскошь для подготовки. Можно было собрать нормальную группу. Проверить людей. Продумать план. Но Грим ушёл в очередной запой. Очнулся только вчера. Набрал случайных стрелков и решил ударить утром. Ставка на то, что у конвоя окажется мало охраны. Саммерс хмыкнул. Ставка. Он видел такие ставки десятки раз. Обычно их делали люди, которые сами в засаде не стояли. Он сплюнул в снег.

Если всё пойдёт плохо — он уедет первым. А остальные могут сколько угодно играть в героев. В Пустоши выживает не самый храбрый. Выживает тот, кто уезжает вовремя.

— Так что ты хотел от меня услышать? — вернулся в машину Саммерс.

Хозяин автомобиля зажал зубами новый леденец. Парень недавно бросил курить, заедая нехватку никотина сладостями. Он не знал, что ответить, просто молча смотрел в сторону Саммерса. Ветровое стекло засыпало комками снега, температура воздуха в это утро упала до 19 градусов по Цельсию.

— Всё ясно. Первый раз?

— Да, — ответил водитель, — ясновидящий?

— Ха-ха-ха. Все проще, чем тебе кажется. Просто опытные люди не работают с идиотами типа Грима.

— «Коробочка с подарками» пересекла третий квадрат. Расчётное время прибытия — восемь минут. Бережём нервы, парни, и делим наличку поровну. Надеюсь, никто не натворит глупостей. Отбой.

Голос Грима звучал натянуто. Он боялся. Не конвоя — людей, которых сам же и нанял. Саммерс усмехнулся. Та же мысль уже крутилась у него в голове. Если деньги покажутся слишком большими — половина этой команды перестреляет вторую половину прямо на дороге. Но сегодня у него была проблема серьёзнее. Простреленное плечо. Оно ныло тупо и настойчиво, как напоминание о плохих решениях.

— Тогда какого хрена ты тут делаешь? — спросил водитель.

— Дома скучно стало.

Лысый парень моргнул. Шутку он явно не понял. Он шмыгнул носом и уставился на Саммерса, ожидая продолжения. В машине стало холодно. Он включил печку.

— Ладно, — вздохнул Саммерс. — Деньги нужны.

Он кивнул на машину.

— Тачка у тебя слишком приметная.

— Из-за полос?

— Угу. Надпись «Полиция», синие полосы… Если всё пойдёт не так, тебя найдут быстрее всех.

— Чёрт…

— Разумнее было бы взять малолитражку. Такую, которую потом не жалко сжечь.

Водитель заметно занервничал. Саммерс видел этот взгляд десятки раз. Человек вдруг понимает, что находится не в кино. Он сделал паузу. Потом лениво потянулся к пистолету. Старый GM-101 лёг в ладонь, как старая привычка.

— Давно я тебя не чистил.

Он передёрнул затвор. Металлический щелчок прозвучал в салоне слишком громко. На приборной панели рядом лежал карабин — старая «Сайга-43» с голографическим прицелом. Ствол выглядел так, будто пережил пару войн и одну свалку. Оружие закупал Грим. По огромной скидке. Саммерс прекрасно знал, что это значит. Хлам. Если карабин заклинит — стрелять придётся из GM-101. И желательно точно. Электронные часы мигнули: 05:38.

— Кстати о разумности, — сказал Саммерс. — Налёты лучше делать ночью. Темнота скрывает лишние детали. Даже такие красивые надписи на дверях.

— Грим сказал, всё будет тип-топ, — водитель попытался улыбнуться. — Не успею глазом моргнуть — карманы будут полны зелени.

— Грим много чего говорит. Любишь гонять?

Лицо водителя оживилось.

— Да. Раньше спидвей. Теперь машины. Может, когда-нибудь и до реактивных самолётов доберусь.

Саммерс тихо усмехнулся.

— Жизнь — это движение?

— Именно.

Рация вдруг зашипела.

— Приём! «Коробочка» будет рядом через две минуты. Видимость дерьмовая, этот проклятый снег… У нас два визора. Активируйте их и корректируйте. Всё как договаривались: лазер на хлопушке — бум, подъезжаем, забираем добычу. Сумки в мою машину. Встречаемся на точке. Я не кидала, парни. Каждый получит свой кусок.

Рация заорала помехами.

— Вижу… пшш… вижу мусорку… пшш… и три машины…

Водитель нахмурился.

— Три? О чём он?

Саммерс уже напрягся.

— Погоди… что-то не так, — он вырвал рацию. — Сигнал глушат.

— Ждём… пшш… странно… пшш… они поменяли цвет мусорки?.. пшш… не засоряйте эфир!

Саммерс сжал рацию так, что побелели пальцы. В голове щёлкнуло.

— Назови цвет мусорки! …пшш… Это важно! Грим! Цвет!

Тишина.

— Цвет машины, сука!

— Что происходит? — водитель вцепился в руль.

Саммерс уже смотрел вперёд. Через метель на дороге появились огни. Фары. Конвой приближался спокойно, без спешки. Семьдесят километров в час.

До точки подрыва — секунд сорок. Саммерс быстро пересчитал машины. Раз. Два. Три. Четыре.

— Синий… точнее тёмно-синий… пшш… белая эмблема на боку… — наконец пробился голос Грима. — В чём проблема? Жди команды!

Саммерс похолодел.

— Отбой! Это цвета «Сибири»! Сматываемся! Придурок, сворачивай операцию!

Рация захлебнулась резким треском. Корпоратовские глушилки на машинах конвоя окончательно задушили эфир. В машине повисла тишина. Саммерс медленно выдохнул.

— Плохо.

— Что? — прошептал водитель.

Саммерс смотрел на приближающиеся фары.

— Очень плохо, — Саммерс поднял пистолет. — Мы походу грабим не тех людей.

Снаряды рванули почти одновременно — как механизм швейцарских часов. Вспышка взрыва разорвала утренний полумрак. На секунду снег, дорога и машины стали ослепительно белыми. Потом пришёл грохот.

Грим считал себя опытным пиротехником и всегда работал по одному принципу: лучше перебор, чем недобор. Сколько тротила он заложил — не знал никто. Ведущую машину сопровождения подбросило метра на три вверх. Тяжёлый броневик взмыл в воздух, переворачиваясь, словно огромная жестяная банка. Из-под днища вырвался огненный хвост. Через мгновение машина рухнула обратно на шоссе, рассыпая вокруг горящие обломки. Кусок двери, вращаясь в воздухе, врезался во второй автомобиль сопровождения. Тот резко ушёл в сторону. Колёса завизжали по льду. Машину развернуло, и она тяжело легла на бок, скользя по дороге в облаке искр и стеклянной крошки.

В тот же момент прогремел второй взрыв. Удар пришёлся по тёмно-синему фургону и замыкающей машине конвоя. Заднюю часть фургона сорвало начисто. Металл выгнуло и разорвало так ровно, будто его отпилили промышленной болгаркой. Контейнер раскрылся, как консервная банка. Пламя мгновенно вспыхнуло внутри. Колонна загорелась. Огонь жадно лизнул снег, превращая падающие хлопья в шипящий пар.

Чёрный дым густым столбом поднялся в небо. Его было видно за километры. Плохой сигнал. Очень плохой. На такие костры всегда слетаются гости. Мародёры Пустоши. Или куда хуже — солдаты «Сибири», которым уже ушёл автоматический сигнал бедствия.

В машине стояла тяжёлая тишина. Водитель и Саммерс молча смотрели на горящий конвой. Оранжевые языки пламени отражались в лобовом стекле и плясали на их лицах. Саммерс подумал, что это может быть его последний рассвет. «Сибирь» такие вещи не прощает. Сначала придут дроны. Потом бронемашины. А тех, кого не убьют на месте, увезут в подвалы. Там люди быстро начинают вспоминать чужие преступления. Пара дней — и любой признается в убийстве Петра Столыпина, царской семьи и половины сената. Саммерс знал несколько нор, где можно залечь. Но корпораты наверняка объявят перехват. Перекроют дороги. Возьмут Пустошь в кольцо. Он посмотрел на часы. Пять минут. Максимум. Потом начнётся охота.

Саммерс выключил рацию — она всё равно захлёбывалась помехами — и ещё раз взглянул на горящий фургон.

— Всё, — тихо сказал он. — Представление закончилось.

Он повернулся к водителю.

— Поехали. Пока мы ещё живы.

05:52:01

Ярость медленно поднималась внутри Саммерса, как горячий металл. Мелькнула простая мысль: зачистить свидетелей и валить из мегаполиса. Но сначала — фургон. Если внутри деньги, бросать их он не собирался. К горящему конвою уже двигались два угнанных автомобиля.

— Чёрт… — Саммерс полез в карман куртки. — Если я сейчас проторможу, эти шакалы выгребут всё.

Он скривился.

— Сколько раз я клялся не работать с дебилами! — Он резко повернулся к водителю. — Давай к ним. Быстро. У нас пара минут.

Лифтбек сорвался с места. Машину сразу начало трясти — грунтовка была разбита, как фронтовая дорога. Ветер усилился, поднимая снег в мутную белую пелену. Видимость падала. Саммерс щурился, вглядываясь в серую пустоту. Пока тихо. Падаль ещё не учуяли. Лифтбек подпрыгнул на кочке и со свистом вылетел на асфальт. Рядом остановилась старая тонированная «Хонда».

Двое налётчиков уже держали периметр с автоматами. Остальные ковырялись в разорванном фургоне, вытаскивая какие-то ящики. И тут из перевёрнутой машины сопровождения вывалился солдат. Он был контужен — шатался, как пьяный. Но автомат в руках держал крепко. Очередь разорвала утреннюю тишину.

Пули застучали по асфальту, по корпусам машин, взметнули снег. Солдат стрелял почти вслепую — из ушей у него текла кровь, взгляд плавал. Но он стрелял. Перезарядился. И снова открыл огонь. Грим испуганно распластался на асфальте, вжимаясь в ледяную дорогу. Остальные налётчики начали обходить солдата сзади. Короткий хлопок. Голова солдата дёрнулась. Он схватился за затылок и медленно рухнул лицом в снег. Позади раздались радостные вопли. Одноглазый стрелок, опустив пистолет, довольно пританцовывал возле тела.

Внутри разорванного фургона вдруг завыл аварийный маяк. Резкий электронный сигнал резал воздух. Грим мгновенно вскочил и нырнул в кузов.

— Сиди лучше в машине и надень, — Саммерс передал водителя черную балаклаву. — Извини, жёлтенькой не было.

Парень поймал маску.

— Зачем?

— Эти уроды знают, как ты выглядишь?

— Нет. Мы только по телефону…

— Тогда надевай! — Саммерс кивнул в сторону налётчиков. — Расклад такой: из-за этого кретина мы в глубокой жопе. Маяк уже орёт. Скоро здесь будут опергруппы.

Он холодно добавил:

— Либо нас пристрелят. Либо увезут.

Водитель сглотнул.

— Хреновый расклад…

— Маска — это страховка, — сказал Саммерс. — Если этих идиотов повяжут, они продадут тебя за пять минут.

Он ткнул пальцем в приборную панель.

— Мотор не глуши.

Саммерс открыл дверь. Холодный ветер ударил в лицо. Он посмотрел на горящий конвой.

На свою голову Саммерс натянул голографический щиток. Тонкая дуга устройства легла на виски, и перед лицом вспыхнула прозрачная проекция. Через мгновение его черты исчезли. Щиток создавал поверх лица трёхмерную маску — случайно сгенерированную программой. Чужое лицо. Потом ещё одно. И ещё. Каждые тридцать секунд алгоритм менял модель: другой нос, другая челюсть, другие глаза. Лица текли и сменяли друг друга, словно отражения в разбитом зеркале. Распознать человека под такой маской было почти невозможно.

На чёрном рынке эта штука появилась совсем недавно, но уже стала любимой игрушкой у криминала Пустоши. Говорили, что голографический щиток собрал какой-то электрик — бывший сотрудник корпоратской энергосети. Парень утащил с работы экспериментальные модули оптики и нейросканеров, а потом довёл устройство до ума в подпольной мастерской.

С тех пор половина налётчиков в округе начала ходить с чужими лицами. И Саммерс теперь был одним из них.

Саммерс направился к передней части фургона, металл которого ещё отдавал остаточным жаром. Проходя мимо других налётчиков, он почувствовал на себе тяжёлые, презрительные взгляды. Те уже расслабились. Кто-то курил травку, кто-то возбуждённо обсуждал взрыв, перебивая друг друга. Для них всё это было почти праздником.

Длинноволосый Грим гремел внутри кузова стальными контейнерами, матерясь на всю округу. Он искал деньги, но находил только медицинские кейсы. Саммерс заглянул внутрь. Кабина фургона больше походила на передвижную операционную. Под потолком висел перекошенный светодиодный хирургический фонарь MedArt, ещё тускло мерцавший. По бокам тянулись искорёженные стеллажи — взрыв сорвал их с креплений и разбросал оборудование по полу. Часть техники просто испарилась в огне. У входа лицом вниз лежало тело. Человек в обугленном медицинском халате. На полу были разбросаны инструменты: скальпель, зажимы, распатор, трепан и тонкая хирургическая пила Джигли. Запах палёного металла смешивался с запахом лекарств и крови.

Грим нервно метался по кузову, отбрасывая контейнеры ногами. Волосы липли к потному лбу. Его начинало трясти. Платить налётчикам было нечем.

Он достал из кармана несколько таблеток, быстро закинул их в рот и запил глотком из фляги. Через секунду снова начал рыться в контейнерах.

— Слышь, идиотина! — рявкнул Саммерс. — Может объяснишь, почему ты подорвал силовиков?

Грим даже не обернулся.

— Я всё исправлю! — прокричал он. — Нужно только найти деньги! Каурин сказал, что они будут в муляжном мусоровозе!

Саммерс шагнул вперёд и схватил его за грудки. С силой впечатал в металлический шкаф. Боль в простреленной руке сразу вспыхнула горячей иглой, но он даже не поморщился. Грим нервно захихикал. Он попытался вырваться, но двигался дергано и медленно. Саммерс посмотрел ему в глаза. Зрачки были огромные. Чёрные.

— Приехали… — Саммерс ещё раз ударил его о железную дверь.

Разум Грима уже плавал где-то далеко. Сортер с таблетками выскользнул из его руки и ударился о пол. Крышка отлетела. Разноцветные пилюли разлетелись по кузову, рассыпаясь по металлу, словно крысы разбегаются из разбитого гнезда. Грим смотрел на них и глупо улыбался.

— Это, по-твоему, мусоровоз?! — прошипел Саммерс. — Грёбаный наркоша… О чём ещё ты говорил с Кауриным?

Его рука медленно сжалась на горле Грима. Тот больше не сопротивлялся. Наркота уже разлилась по телу — мышцы обмякли, а на лице застыла мерзкая, тупая улыбка. Свободной рукой наркоман полез в карман камуфляжного пуховика. Саммерс мгновенно напрягся. Больной рукой он взвёл курок GM-101. В этот момент голографический щиток на его лице сменил образ на трёхмерное лицо первого президента Российской Федерации.

Грим хихикнул.

— Держи, братишка… ха-ха… — он протянул прозрачный мобильник. — Я записал этого членососа. Если нас повяжут, я сдам этого козла им на блюдечке! А теперь давай найдём деньги и поделим… Мне нужна моя дурь!

Саммерс резко оттолкнул его в сторону. Грим ударился о стенку и медленно сполз на пол, продолжая по-идиотски улыбаться. Саммерс уставился на прозрачный телефон. Щиток на его лице уже сменил образ — теперь на нём появилась ухмылка легендарного Лемми Килмистера из Motörhead.

— Воспроизведение, — тихо сказал он.

Из динамиков послышался городской шум. Проезжающие машины. Чьи-то разговоры. Шаги. Саммерс замер, полностью сосредоточившись на записи. Он почти забыл, где находится. А между тем корпораты уже получили сигнал тревоги. Подкрепление двигалось сюда. Быстро.

Запись ожила.

— Слушаю.

— Владимир Шавлович?

— Кто это?

— Грим. Хочу поговорить по поводу работы.

— Без имён. И не перебивай. Этот разговор — только между нами. Подтверди.

— Сбавь градус, уважаемый. Ты разговариваешь с профи.

— Профи? Обосраться можно… Ладно. Ближе к делу. Есть одна мусорная компашка. Мне нужна информация об их маршрутах и грузе…

Саммерс стоял неподвижно, слушая каждое слово.

Именно в этот момент в разорванной кабине появился ещё один человек. Чёрная маска. Сайга в руках. Водитель быстро осмотрелся и подошёл к Саммерсу. Дождался, пока запись закончится.

— К нам что-то летит, — тихо сказал он. — Похоже на вертолёт.

Саммерс убрал телефон.

— Времени нет, — он хлопнул парня по плечу. — Мотор не глушил?

— Нет.

— А что с деньгами?

Саммерс кивнул в сторону валяющегося на полу Грима.

— Спроси у него.

Грим поднялся со своей пятой точки и снова принялся шарить руками по медицинским контейнерам. Мозг перестал реагировать на сигналы об опасности — сейчас для него существовал только один приоритет: найти хоть какую-нибудь добычу. Иногда в голове вспыхивала мысль всё бросить и просто бежать. Ведь ситуация была критической: он всё перепутал и уничтожил корпоратовский конвой.

— Чёрт! Чёрт! Я в говне! Я по уши в говне! — Грим схватился за голову. — Должно же здесь быть что-то ценное, что можно перепродать! Ищи! Парни с Гагаринской базы купят всё, что я им привезу!

Надежды на спасение и на солидный заработок рассыпались в пыль. Грим забился в дальний угол. Годы постоянного употребления алкоголя и наркотиков превратили тридцатилетнего мужчину в морщинистого старика.

— Тут ни хрена нет! Я труп… Боже правый, я труп… — пробормотал он.

Рука наркомана нащупала на железном полу горсть «болеутоляющих».

— Я просто устал… Мне нужно успокоиться.

Содержимое грязной ладони он тут же отправил в рот. Почувствовав мнимую свободу и прилив сил, Грим пополз по металлическому полу в поисках остальных пилюль. Наплевав на все серьёзные проблемы, он решил устроить прощальный наркотический праздник — с передозировкой на десерт.

Насмотревшись на творившееся безумие, Саммерс с трёхмерным лицом чернокожего растамана и водитель по очереди выбрались из фургона.

— Прыгай в тачку! — бросил на ходу Саммерс.

Рядом с машиной дежурили три бойца. Один из них стоял прямо у водительской двери, закрывая её своим телом. Тот самый одноглазый. Он холодно посмотрел на Саммерса и медленно поднял автомат, направляя ствол ему в грудь.

Порыв ветра сорвал с его головы капюшон. Под ним показался местами обожжённый череп. Кожа была стянута грубыми рубцами. Горло уродовали тонкие медицинские трубки — одни подавали кислород, другие гоняли кровь через повреждённые сосуды. Работу явно делали наспех: дешёвая хирургия, минимум эстетики, максимум выживаемости. Подбородок боевика был покрыт сеткой послеоперационных шрамов. Разрисованные татуировками руки дрожали от холода, и ствол автомата чуть заметно подрагивал — опасно, почти на грани случайного выстрела.

— Забрал лаве и решил двинуть от фонаря? — прохрипел одноглазый. — Чё молчишь, крыса?

Саммерс даже не изменился в лице.

— Да ты что такое говоришь. За сумкой пришли. Не в руках же её таскать. И ты с автоматиком поосторожнее.

Одноглазый сощурился.

— Ширяльщик где?

— Там. — Саммерс кивнул в сторону фургона. — У тебя какие-то проблемы, земляк?

Ответить одноглазый не успел. Сначала появился звук. Глухой, режущий воздух рёв винтов. Все головы одновременно поднялись вверх.

Сквозь густой снег к месту взрыва шёл ударный вертолёт Ка-215 «Ночная ведьма». Чёрный корпус почти растворялся в ночном небе, лишь редкие полосы серого камуфляжа мелькали в свете пожара. Командир машины заметил пламя и начал снижение. Маленькая чёрная точка над Славянским шоссе быстро росла, превращаясь в тяжёлую боевую птицу. И у этой птицы были зубы. Под крыльями висели блоки вооружения: двуствольная автоматическая пушка «Ермак» калибра 38 миллиметров, ракеты «Лава» класса «воздух — земля», ракеты «Старт-16» для воздушных целей с лазерным наведением. Чуть дальше — тяжёлые авиабомбы, энергомагнитный комплекс «Луч-2» и блоки тепловых ловушек. Летающий арсенал.

Бандиты замерли с оружием в руках, словно фонарные столбы. На несколько секунд их лица выражали почти детское любопытство. Потом пришло понимание. И вместе с ним — паника. Один из головорезов схватился за голову и нырнул обратно в фургон, будто там можно было спрятаться от неба. Другой автоматчик уставился на одноглазого, ожидая команды.

Саммерс не сводил глаз с вертолёта.

— У кого-нибудь ещё осталось желание искать деньги?

Одноглазый сплюнул в снег.

— Что предлагаешь?

— В тачки. И по газам.

— Очко заиграло? Ха-ха! Фома! Тащи сюда волыну.

Послушный Фома направился к ржавой «Хонде». Открыв заднюю дверь, головорез вытащил из салона длинный предмет, напоминающий выхлопную трубу.

Саммерс сразу всё понял.

И тихо заскрипел зубами.

В руках бандита был переносной зенитный ракетный комплекс «Молния-7» с тепловизионной головкой самонаведения. Старый двенадцатикилограммовый комплекс легко можно было достать на окраинах Пустоши у торговцев оружием. Пусковая труба стоила дёшево, а вот ракеты продавались отдельно — и по неприличной цене.

— В Рембо решил поиграть?

— Мне седьмая ходка ни к чему! — огрызнулся одноглазый. — Атас, фуцаны!

Фома уже поднимал комплекс на плечо. Саммерс больше не спорил. Он резко развернулся и нырнул в машину. Сорвав с головы трёхмерный щиток, он быстро проверил оружие. Шансы на побег были минимальными. Скорее всего завтра по центральному телевидению покажут их трупы. А участников «операции» щедро наградят. Господин Каурин найдёт новых придурков и продолжит своё дело.

Водительская дверь распахнулась. В салон ворвался холодный воздух. На сиденье тяжело опустился водитель. Он не сказал ни слова. Мотор взревел. Машина сорвалась с места. Колёса взвизгнули на льду. Автомобиль вылетел на пустое шоссе и быстро разогнался за сотню. Шипованная резина едва держала дорогу — машину несколько раз опасно повело. Позади, на заснеженной трассе, остались фигуры отморозков с ракетным комплексом.

С каждой секундой они становились меньше. Сначала люди. Потом силуэты. А затем — маленькие чёрные семечки на белой дороге.

06:09:58

— «Центральная», «Зенит-8» на связи. Подлетаем к месту взрыва. Приём.

— «Зенит-8», слышу вас. Доложите обстановку. Что с конвоем?

— Фургон снабжения и машины сопровождения уничтожены. Повторяю, уничтожены. Наблюдаю вооружённую группу лиц. Приём.

— Выжившие есть?

— Медицинские датчики фиксируют отсутствие пульса у сотрудников. Медперсонал фургона — аналогично. Жду дальнейших распоряжений. Приём.

— Количество целей?

— Три вооружённые единицы снаружи. Одна — в фургоне. Две — в легковом автомобиле.

— «Зенит-8», командование разрешает ликвидацию противников. Повторяю, ликвидацию. Как слышно?

— Понял вас, «Центральная». Конец связи.

Командир передал управление бортовым орудием оператору вооружения. Снизившись ещё на несколько метров, «Ночная ведьма» зависла над уничтоженным конвоем. Оператор перевёл двуствольную автоматическую пушку «Ермак» в боевой режим. На мониторе появилась группа боевиков. И один из них держал на плече длинную трубу.

— Командир, похоже, они будут атаковать.

— Вижу, ПЗРК. Маневр в рамках протокола!

Одноглазый уголовник нажал на спуск. Ракета вырвалась из пусковой трубы и ушла в небо, оставляя длинный дымный шлейф. Боевики следили за её полётом, словно технический персонал космодрома «Байконур» в апреле 1961 года.

Вертолёт плавно ушёл вправо. Из-под стальных крыльев высыпались тепловые ловушки. Небо вспыхнуло яркими огнями, будто в третьем секторе внезапно началось повторное празднование Китайского Нового года. Обманутая ракета ушла на ложную цель и взорвалась в воздухе.

Боевики схватились за головы. Запасных ракет у них не было. Одноглазый и его напарник открыли огонь из автоматов. Третий бросился к ржавой «Хонде» — заводил двигатель. Старый автомобиль проснулся только с третьей попытки, издав рёв побитого зверя. Водитель перевёл рычаг в режим Drive и замер, ожидая остальных.

Тем временем «Ночная ведьма» выровнялась в воздухе и снова навела оружие на цели. Оператор ждал приказа.

— Дай им прикурить, — спокойно сказал командир. — Завтрак стынет.

— Есть. Даю прикурить.

Очередь 38-миллиметровых снарядов ударила по боевикам. Одного из них разорвало первым же попаданием: ему вырвало плечо и ногу. Тело отбросило к перевёрнутой машине сопровождения. Импланты в теле ещё позволяли ему дышать. Но недолго. Следующая очередь разорвала его окончательно.

Водитель «Хонды» быстро оценил ситуацию — и нажал на газ. Автомобиль рванул вперёд, оставив одноглазого посреди шоссе. Снег бил в лобовое стекло. Тонированную «лобовуху» мгновенно засыпало белой кашей. Одинокая щётка стеклоочистителя безнадёжно проигрывала борьбу с метелью. Стекло запотело.

Водитель попытался протереть его рукавом дутой куртки. Печка могла бы решить проблему за секунды — но она сломалась ещё пару месяцев назад.

Погоня длилась недолго. Управляемая ракета «Лава» класса «воздух — земля» ушла с пилона почти сразу после первой очереди. «Хонда» успела отъехать всего на триста метров.

— До цели пять метров, — сказал помощник командира.

Ракета с воем пробила заднюю часть автомобиля и взорвалась внутри. Машину разорвало. Обломки разлетелись по заснеженной дороге на десятки метров.

Одноглазый уголовник смотрел на это издалека. Он всё понял. За свою жизнь он отсидел шесть сроков. Седьмой стал бы последним — из колонии он сбежал в канун Нового года. А новая система правосудия не вела переговоров с беглецами. Но он всё равно решил попробовать. Одноглазый медленно снял куртку, обнажив торс, покрытый тюремными наколками. Затем поднял руки и опустился на колени.

На левой стороне груди улыбался кот в чёрном цилиндре — знак удачи и осторожности. Чуть выше — окровавленный кинжал, разрезающий плоть: символ убийства, совершённого за решёткой. Остальную часть груди занимал одноглазый пират — знак воровства. Оба запястья обвивала тёмно-синяя колючая проволока. Командир усмехнулся, глядя на экран.

— Ну ты посмотри на него. Ракетчик просит прощения, — Он наклонился ближе. — Засвети его. Интересно узнать, кто он.

Оператор вооружения просканировал бандита бортовыми приборами. Компьютер загрузил его фотографию в информационную систему «Орбита», разработанную специалистами корпорации Leevay Technology Inc. по заказу КВО.

Через двенадцать секунд на дисплее появилось полное досье на оголённого мужчину с поднятыми вверх руками.

Оператор наклонился над экраном, внимательно вчитываясь в строки — словно перед ним было не сухое досье, а увлекательная вечерняя книга.

За бортом вертолёта выл северный ветер. Температура воздуха опустилась до минус девятнадцати.

Сидящий на коленях мужчина опустил руки. Тело пробил жестокий холод. Его глаза забегали по асфальту в поисках зимнего пуховика.

Привычка сбрасывать с себя одежду осталась с тех времён, когда он сидел. Тогда охранники и роботизированные андроиды ежедневно проводили досмотр отряда на предмет контрабанды и запрещённых веществ. Осуждённых заставляли раздеваться, выворачивая одежду наизнанку.

Обнажённый заключённый, как правило, не представлял угрозы.

— Итак… — протянул оператор. — Зовут это чудо Земсков Иван Максимович. Преступный псевдоним — Зима. Сорок восемь лет. Шесть ходок.

Он хмыкнул, листая данные.

— Интересный персонаж. В основном мелкие кражи. И одно изнасилование. Есть отметка, что в заключении он забил до смерти престарелого сокамерника. Сотрудничал с администрацией… но что-то пошло не так.

— В смысле? — зевнул командир.

— Здесь указано, что последние шесть-семь месяцев он числился в самой низкой касте тюремной иерархии. Опущенные. Люди с пониженной…

— Я понял, кто это, — перебил командир. — Что-нибудь ещё, лейтенант?

— Самое интересное — он беглый. Числится пропавшим без вести. Сбежал девятого декабря с группой из трёх человек. При побеге двоих застрелили. Он получил тяжёлое ранение, но тело тогда не нашли.

Командир коротко усмехнулся.

— Лейтенант, ты ведь читал протокол НПП-2.8?

— Конечно, командир. Оружие в полной боевой готовности. Жду приказа.

На лице командира появилась широкая улыбка. Он опустил вертолёт чуть ниже и нажал кнопку стационарного громкоговорителя.

— Земсков Иван Максимович. Можете подняться с колен. Побег из колонии строгого режима и нападение на экипаж военно-воздушных сил Нижний Гидропль карается ликвидацией на месте. Зря штаны не снял. Оператор, разрешаю открыть огонь.

Услышав эти слова, Земсков повесил голову на грудь и несколько раз перекрестился. Выстрел. Снаряд пробил грудную клетку ровно по центру — между татуировками улыбающегося кота и грозного одноглазого пирата.

Командир развернул «Ночную ведьму» и направил вертолёт по следам машины налётчиков в сторону жилых кварталов третьего сектора. Примерно через пять минут к месту взрыва с неба начали опускаться автоматические транспортные капсулы службы зачистки. Обычно в такую группу входили четыре вооружённых сотрудника и медицинский экипаж. Но сегодня был особый случай. Уничтожен целый конвой. Для надёжности и скорости корпорация Сибирь отправила на место налёта сразу три экипажа специалистов.

В разорванном кузове фургона на полу, в полном шоке от происходящего, лежал Грим. Одурманенный веществами мозг постепенно приходил в себя, возвращая телу способность двигаться. Сначала зашевелились пальцы. Потом дрогнули плечи. Наконец он смог перевернуться и попытался подняться.

Горло разрывала сухость. Глаза щипало, будто их засыпало пыльцой или мелкой стеклянной крошкой. Нащупывая руками искорёженные стенки фургона, Грим медленно пополз к выходу. Выбравшись наружу, он сразу почувствовал на себе ледяные прикосновения усилившегося ветра.

Ржавой «Хонды» больше не было. На потрескавшемся асфальте лежали только тела. Грим, шатаясь, подошёл ближе. Наклонился. Рассмотрел лицо одного из мёртвых. Одноглазый уголовник. Тот самый, что называл себя Зимой. Козёл, требовал аванс за вылазку.

Грим медленно поднял голову. Высоко в небе едва слышно гудел вертолётный винт. Машина уходила на запад, растворяясь в сером небе. Он ещё несколько секунд смотрел вслед. Потом опустил взгляд. Рядом с ним на дорогу уже садился другой летательный аппарат — транспорт специальных сил зачистки.

Дверь распахнулась. Двое вооружённых людей вышли наружу и медленно направились к нему, держа Грима под прицелом. Только теперь он понял. Это конечная остановка. Назад дороги нет. Грим глубоко вдохнул холодный воздух… и вдруг истерично рассмеялся. Смех вырвался хриплый, надломленный, больше похожий на кашель.

Двое бойцов остановились в паре метрах. Один из них чуть сместился в сторону, перекрывая возможный сектор бегства. Ствол автомата не дрожал.

— На колени!

Грим продолжал смеяться. Ветер трепал его грязные волосы. Где-то рядом тихо постукивал о металл обломок фургона.

— Руки на затылок!

Смех резко оборвался. Грим медленно поднял глаза на бойцов.

— Глухой?!

Ствол автомата чуть поднялся, выравнивая линию прицела прямо в центр груди.

— На затылок. Я сказал!

06:24:07

Лифтбек с выцветшей надписью «Полиция» мчался по занесённому снегом шоссе. Белая дорога уходила вперёд узкой лентой, растворяясь в метели. До конца трассы оставался примерно двадцать один километр.

Молчаливый водитель демонстрировал Саммерсу отточенное мастерство школы экстремального вождения. Машина то скользила по снежной каше, то снова ловила сцепление и выравнивалась на дороге. Руки водителя двигались уверенно и точно, будто он управлял не автомобилем, а тренажёром.

Саммерс же не отрывал глаз от боковых зеркал, ожидая появления ударного вертолёта. Пару минут назад позади них прогремела очередь выстрелов, а затем глухо бахнул заметный взрыв — символ окончательного разгрома остальной команды налётчиков. Меньше народу — меньше свидетелей, промелькнула мысль в его голове.

Автомобиль преодолел скоростной порог в сто двадцать километров в час. Двигатель глухо ревел, колёса с хрустом резали наст и снежную кашу. Водитель был полностью уверен в своих силах и возможностях, но Саммерс хотел одного — как можно быстрее убраться с этого шоссе.

Он собирался укрыться в китайском квартале в заранее снятом номере старого отеля. Приобретённых запасов еды и воды должно было хватить примерно на неделю. Если что-то пойдёт не так, он обратится к Винсу. Старик никогда не отказывал своим лучшим друзьям, к тому же он отлично разбирался в конспирологии. Оставаться дольше недели в одном и том же месте было рискованно. Поэтому наёмник заранее снял ещё две комнаты — в двух разных отелях — оплатив их наперёд.

— Вроде оторвались, — сказал водитель, напряжённо всматриваясь в белую пелену дороги. — Никого не вижу.

Саммерс коротко усмехнулся.

— О какой видимости ты говоришь? Тут вообще ни хрена не видно. Поднажать сможешь?

— Мы и так едем больше сотки. Хочешь перевернуться?

— Не особо, — ухмыльнулся Саммерс.

Водитель нервно сглотнул.

— Как думаешь, мы последние? Я имею в виду из команды.

— Команды? Думаю, да. Ты, как и я, слышал взрыв и выстрелы. — Саммерс театрально откланялся. — Так что мир их праху. Скорее всего, там уже работают «чистильщики».

— Грёбаный снег… Я не хочу сдохнуть на этом шоссе.

Сквозь падающие хлопья Саммерс сумел разглядеть в боковом зеркале маленькую чёрную точку в небе. Он прищурился. Точка быстро росла. Ударный вертолёт, вращая винтом, стремительно нагонял машину налётчиков.

Водитель, словно на мгновение отключив инстинкт самосохранения, до упора надавил на педаль газа. Стрелка спидометра дрогнула и застыла на отметке сто пятьдесят километров в час.

На горизонте сквозь снег начали проступать силуэты машин. Пять легковых иномарок и три тёмных микроавтобуса. Заняв все полосы дорожного движения, незваные гости неслись к месту взрыва плотной колонной — словно тяжёлые танки, идущие на прорыв.

— Чёрт…

Водитель резко дёрнул руль. Лобового столкновения с одним из микроавтобусов удалось избежать буквально в последний момент. Ржавый пассажирский фургон, не справившись с управлением, сорвался с дороги и вылетел на обочину. Микроавтобус закувыркался по снегу, словно теннисный мячик в финале Кубка Дэвиса. При каждом ударе о землю четырёхколёсная конструкция деформировалась всё сильнее — металл скрежетал и складывался гармошкой.

Выровняв лифтбек на дороге, водитель трижды перекрестился. Холодный пот выступил у него на лбу и медленно стекал по вискам.

— Твою мать… Это ещё кто?

— Местные, — спокойно ответил Саммерс. — Не сбавляй скорость. Они едут к месту засады. У нас появилось дополнительное время.

Отколовшийся от группы седан резко развернулся и направился к перевернувшемуся микроавтобусу. Фургон лежал на правом боку в глубоком заснеженном кювете. Седан остановился у обочины. Дверь распахнулась. Из салона выбрался крупный мужчина с полуавтоматическим дробовиком в руках.

Пробираясь через сугробы, он направился к перевёрнутому микроавтобусу. Каждый шаг по рыхлому снегу давался ему с трудом — лишний вес. Добравшись до кабины, здоровяк остановился и глубоко вдохнул морозный воздух. Холод тут же ударил в лёгкие. К горлу подкатил резкий, режущий кашель. Отдышавшись, бандит наклонился и внимательно осмотрел искорёженный салон.

Экипаж из четырёх человек не подавал признаков жизни. Водительская дверь была намертво заклинена, а ветровое стекло — выбито.

— Ну что там?

— Походу наглухо! — прокричал здоровяк, разворачиваясь и тяжело шагая в сторону седана. — Все трое!

— Вот суки! Запрыгивай! Они не могли уехать так далеко!

Автомобиль с пробуксовкой вылетел на шоссе, разбрасывая из-под колёс снег и грязную кашу. Машина резко взяла курс в сторону Пустоши. Головорез сразу прибавил скорости, заметив на горизонте белый лифтбек.

Через несколько минут чёрная иномарка уже дышала в спину старому полицейскому автомобилю.

Гонка была неравной — лифтбек заметно уступал противнику по скоростным показателям.

— Не подпускай его к своей стороне! Постарайся вывести вправо! Я попробую их убрать! — Саммерс уже приготовил оружие. — Ни хрена не вижу!

Лысый водитель старался следовать советам наёмника, резко маневрируя и подрезая автомобиль преследователей. «Классическая» автомобильная гонка быстро переросла в смертельную. Чёрный седан первым перешёл к тарану. Большая часть первого удара пришлась на заднюю часть лифтбека. Крашеный багажник глухо ударился о чужой бампер и слегка смялся.

Второй удар последовал почти сразу. На этот раз удар пришёлся по задней пассажирской двери. Машину резко повело, лифтбек едва удержался от заноса. Для нового столкновения чёрный седан поравнялся с водительской дверью. Стальные звери ревели, словно реактивные самолёты, выжимая последние силы из своих двигателей.

Боевики в седане кричали что-то неразборчивое, сопровождая слова грубыми жестами и отборным матом.

Следующий удар был гораздо сильнее. Боковой таран буквально вмял водительскую дверь внутрь салона. Каскадёрская арматура, установленная внутри машины, чудом спасла ноги водителя от перелома. Но вместо очередного удара металла о металл прозвучали два оглушительных выстрела.

Дробь пробила искорёженную стальную дверь и плотной кучкой вошла в тело водителя лифтбека. Лицо парня исказила нечеловеческая боль. Он пронзительно закричал. Потеряв ориентацию, молодой человек убрал руки с руля. От неминуемой автомобильной катастрофы их спас мгновенно среагировавший Саммерс — он успел перехватить брошенное рулевое колесо. Нога водителя всё ещё давила на педаль газа, но через мгновение она бессильно соскользнула.

— Не бросай газ! Я держу!

— Чёрт! Что за дерьмо?! Куда мне попали? Почему… чёрная?!

— Держись! Недолго осталось! Главное — не вырубайся!

— Я не знаю, что делать!

— Руль сможешь держать?

— Думаю… да! Только недолго! Боже мой…

— Я включу автоматику! Рули! — Саммерс нажал на руле соответствующую кнопку.

Сочащаяся чёрная жижа ясно показывала — задета печень. В машине не было никакой аптечки. Впрочем, с таким ранением она всё равно была бы бесполезна.

Безымянный водитель постепенно терял сознание. Его голова несколько раз бессильно опускалась на грудь. Кровь течёт, а тело начало реагировать скачками артериального давления. Саммерс прекрасно понимал, к чему всё идёт. В его голове уже мелькали самые грязные мысли.

Наклонившись к водителю, он на ощупь нашёл дверную ручку. Механизм не поддавался — его частично заклинило после удара. Окровавленный водитель не обращал на это внимания. Он боролся с новыми симптомами приближающейся смерти.

Дверной механизм поддался лишь с третьей попытки. Вмятая дверь чуть приоткрылась. В салон мчащегося на огромной скорости автомобиля ворвался ледяной воздух. Белые комья снега ударили внутрь машины и частично облепили голову ничего не понимающего парня.

— Что ты делаешь?

— Хотел узнать твоё имя.

— Имя? Меня зовут Юрий.

Саммерс коротко посмотрел на него.

— Прости, Юра. Если не ты — то мы оба!

Одним резким движением он распахнул дверь и вытолкнул умирающего Юру наружу. Тело ударилось о заснеженный асфальт и мгновенно исчезло в снежной пелене позади мчащегося автомобиля.

Саммерс тут же пересел глубже в окровавленное водительское кресло и резко вдавил педаль газа. Двигатель взревел. До жилых кварталов оставалось около десяти километров. Автомобиль долго не протянет. Его придётся бросить где-нибудь на окраине и добираться до китайского квартала пешком. «Сибирь» наверняка скоро выставит оцепление. Подойдут новые тактические группы. Сектор перекроют.

Военный вертолёт на несколько минут исчез из поля зрения. Но боевики уже снова подбирались к водительской стороне. Саммерс схватил ржавую тактическую «Сайгу» и резко высунул ствол из разбитого окна.

Выстрел. Ещё один. Грохот выстрелов утонул в реве двигателей. Лишь один заряд пробил крышу, оставив рваную дыру в металле. Боевики мгновенно ответили.

Очередь ударила по Саммерсу. Стекло лобового окна разлетелось на тысячи осколков. Свинец прошил салон, изрывая обшивку и сиденья.

Машины неслись по шоссе. Суммарная скорость перевалила за двести пятнадцать километров в час. Асфальт под колёсами превращался в размытую серую ленту. Автомобили снова столкнулись бортами. Удар. Металл взвыл. Ещё удар. Кузова дрожали, как звери в ярости.

Стрелявший боевик начал перезаряжать дробовик. Саммерс увидел это. Это был единственный шанс. «Сейчас!». Он на секунду отвёл глаза от дороги. В левой руке уже был модернизированный GM-101. Ствол лёг точно в линию голов боевиков. Саммерс задержал дыхание. Как перед выстрелом на стрельбище.

Палец сжал спуск. Выстрел. Ещё. И ещё. Выпущенная обойма разорвала голову пассажира и верхнюю часть татуированной шеи водителя.

Чёрный седан резко дёрнулся. Скорость начала падать. Раненый водитель судорожно вцепился в руль. Автомобиль начал вилять по дороге. Руль не слушался. Тормоза словно отказывались работать. На скорости около девяноста километров в час чёрный седан сорвался с трассы и улетел в заснеженный кювет.

Саммерс коротко выдохнул. И тут же вдавил газ сильнее.

Небо постепенно светлело. Снежные тучи начали расходиться. Крупные хлопья сменились колючей мелкой метелью. Автомобильная сплит-система работала на максимуме. Горячий поток воздуха отчаянно боролся с ледяным сквозняком, врывающимся через пулевые отверстия в лобовом стекле.

Саммерс постоянно проверял зеркала. Искал преследователей. И вертолёт. Через семь с половиной километров его ждала свобода. Китайский квартал. И номер в старом отеле.

Позади лифтбека внезапно прогремели пять глухих хлопков. Вспыхнули яркие вспышки. Штурмовой вертолёт успешно разобрался с оставшейся группой боевиков. Через несколько секунд его чёрный силуэт снова появился в боковом зеркале. Он быстро рос. С каждой секундой становился больше. Ближе.

«Железная птица» уже захватила цель. Саммерс медленно надкусил нижнюю губу.

— Я не писал завещание…

06:43:27

— «Центральная, это Зенит-8. Продолжаю преследование автомобиля подозреваемых. Приём».

В наушниках сразу треснула связь.

— «Зенит-8, слышу вас. Судя по датчикам, ваш боезапас почти на нуле. Доложите».

Командир даже не отвёл взгляда от дороги. Внизу по шоссе мчалась тёмная иномарка.

— «Докладываю. К месту взрыва стягивались дополнительные силы местных преступных группировок. Экипаж Зенит-8 успешно ликвидировал боевиков. Повторяю — успешно ликвидировал».

Короткая пауза. Шум винта.

— «Прекрасная работа, Зенит-8. Продолжайте преследование. На месте взрыва уже работают специалисты. Конец связи».

— «Конец связи».

Связь щёлкнула и пропала. Командир переключил тумблер. Автопилот мягко взял управление. Вертолёт начал плавно снижаться. На экране вспыхнула строка расчёта: «Расчётное время до цели: 2:51». Командир долил в кружку холодный кофе и сделал глоток. Внизу машина мчалась по белой полосе шоссе, разрезая метель.

Лейтенант покосился на него.

— Беспокойная ночь?

Командир фыркнул.

— Не то слово. Малой уснул пару часов назад. Похоже, зубы режутся. А тут ещё эти идиоты на шоссе.

Лейтенант следил за датчиками.

— Это уже четвёртый случай за месяц.

— Не ты один заметил.

Пауза.

— Мне кажется, у нас утечка.

Командир медленно повернул голову.

— Ты про контору?

Он снова зевнул.

— Возможно.

Командир несколько секунд молчал. Потом тихо усмехнулся.

— На твоём месте я бы закрыл эту тему. Кабина увешана микрофонами, — он постучал пальцем по панели. — Потерять работу по статье «лицо, утратившее доверие» мне как-то не хочется. Понимаешь?

Лейтенант мгновенно выпрямился.

— Так точно, командир.

Командир наклонился чуть ближе. Перешёл на шёпот.

— Хотя… между нами — я с тобой согласен. В конторе завелась крыса.

Он кивнул на приборы.

— Что с боезапасом?

— Секунду.

Лейтенант склонился над мониторами. Цифры на экранах мигали красным. Картина была неприятной. При вылете с базы экипаж не рассчитывал на бой с колонной. Но караван боевиков появился из ниоткуда. Пришлось работать по полной. Флагманский вертолёт зачистил их за три минуты.

Лейтенант выдохнул.

— «Ермак» пустой. «Воздух-земля» — ноль.

Он быстро пробежал глазами по последней строке.

— Остались две бомбы… и ЭМИ.

Командир посмотрел вперёд. Машина всё ещё неслась по трассе.

— Бомба слишком громко, — он чуть наклонил вертолёт. — Попробуем остановить эту рухлядь ЭМИ. Знаешь, как это работает?

Лейтенант пожал плечами.

— Теоретически.

Командир усмехнулся.

— Забудь про теорию, — он щёлкнул тумблером. — Заряжай.

Лейтенант уже тянулся к панели вооружения.

— Есть!

Крайний верхний монитор вспыхнул новой строкой. Заряд энергомагнитного оружия «Луч-2». Индикатор медленно заполнялся. Вертолёт снизился ещё на несколько метров и теперь буквально дышал в спину удирающему лифтбеку.

Внизу машина металась по заснеженному шоссе. Ей явно не хватало скорости. До конца трассы оставалось около трёх километров. Дальше начиналась старая городская окраина — разрушенные пятнадцатиэтажки, бетонные скелеты домов, между которыми вспыхивали яркие голографические баннеры. Голограммы светились над дорогой, осыпая пустые улицы издёвками:

«Нижний Гидропль — колыбель спокойствия».

Неоновая ложь висела прямо над руинами. Эти районы давно были заброшены. Городские власти уже не знали, кто здесь живёт. Иногда здесь появлялись нелегальные беженцы из других мегаполисов. Иногда — беглые наркоманы — токеры. По слухам, где-то среди этих бетонных коробок скрывался притон, набитый дешёвой кибер — электроникой и синтетическими наркотическими подделками.

Но сейчас всё внимание экипажа было приковано к одной цели. К машине.

— Командир, оружие готово! — резко доложил лейтенант.

Он прищурился, глядя на монитор.

— Хм… Это что, машина дорожно-постовой службы?

Командир усмехнулся.

— Сам в шоке! — он ткнул пальцем вперёд. — Огонь.

— Есть!

Вертолёт выпустил невидимый человеческому глазу импульс энергии. Разряд из комплекса Луч-2 ударил прямо в кузов несущегося автомобиля. Импульс мгновенно проник под капот. Энергомагнитная волна прошла по проводке, словно рой электрических насекомых.

Сначала удар пришёлся по основной батарее. Затем система уничтожила дополнительную солнечную. Через доли секунды вся электроника автомобиля начала гаснуть. Панели. Датчики. Подсветка. Экран. В салоне лифтбека погасло всё.

Саммерс резко нажал на газ. Машина не ответила. Скорость начала падать. Автомобиль резко повело. Рулевое колесо заклинило — сработала противоугонная система.

— Твою мать! — Саммерс вдавил педаль тормоза.

Бесполезно. Тормоза тоже умерли. Неуправляемый кусок металла мчался прямо на одинокий фонарный столб, торчащий среди сугробов. Саммерс дёрнул ручку двери. Она не поддалась. Он попытался снова. Безрезультатно. В голове быстро пронеслась мысль — прыжок на асфальт. Он сломает кость. Может две. Может больше. Но шанс выжить будет. Хотя… вертолёт наверняка откроет огонь.

Саммерс стиснул зубы и упёрся руками в руль. Его взгляд остановился на защитной арматуре, укрепляющей салон лифтбека. Удар. Металл взвыл. Лобовое стекло разлетелось облаком осколков. Капот сложился гармошкой, двигатель ушёл под салон. Машину дёрнуло и развернуло, снег фонтаном взлетел вокруг разбитого лифтбека. Тишина.

Вертолёт завис над местом аварии. Лейтенант откинулся в кресле:

— Бум! Трёхочковый!

Командир рассмеялся.

— Согласен. Солидно расплющило, — он посмотрел вниз. — Теперь это хэтчбек. Ха-ха.

Командир кивнул на приборы.

— Что показывают датчики?

Лейтенант быстро пробежался глазами по мониторам.

— Водитель жив. Возможно без сознания. Ликвидируем?

Командир покачал головой.

— Отставить, — Он снова посмотрел вниз, на разбитый автомобиль. — Думаю, им заинтересуется департамент разведки. Может это очередной беглый зэк. Расскажет, как они выбираются.

Командир включил связь.

— «Центральная. Это Зенит-8. Автомобиль предполагаемых преступников обездвижен. Жду дальнейших указаний».

Связь ответила почти сразу.

— «Возвращайтесь на базу. Специальная группа уже вылетела на место. Конец связи».

Командир выключил связь. И спокойно сказал:

— Возвращаемся.

Вертолёт начал набирать высоту.

06:55:55

Покорёженный салон автомобиля осветила вспышка мобильного телефона. Лицо было вжато в подушку безопасности, по ткани которой мелкими каплями стекала кровь. Через секунду из динамиков мобильника зазвучала ретро — мелодия. Заглавную клавишную партию сопровождали два голоса — мужской и хриплый женский.

 
«Turn away, every now and then the night calls out my name,
Like a whisper in the dark that never sounds the same».
(Отвернись, иногда мне кажется — ночь зовёт меня по имени.
Словно шёпот в темноте, который каждый раз иной).
 

Сверлящая уши мелодия постепенно привела мужчину в сознание. Оторвав лицо от подушки безопасности, он почувствовал сильную боль в районе правой скулы и брови. Голова, как всегда, гудела, а глаза передавали мутное, расплывающееся изображение. Немного придя в себя, Саммерс ощупал лицо. Над бровью открылась глубокая сечка, чуть ниже под глазом уже наливалась тёмно-синяя гематома. Проанализировав своё состояние, мужчина принялся осматривать покорёженный салон автомобиля.

 
«Turn away, every now and then I see your shadow in the rain.
Like a memory that never wants to fade».
(Отвернись, иногда я вижу твою тень в холодном дожде,
Как воспоминание, которое не хочет исчезать).
 

Пассажирская сторона была полностью уничтожена. Любой, кто сидел бы там, погиб бы на месте. Каскадёрская арматура пробила сиденье насквозь, оставив в спинке и подголовнике десяток рваных отверстий.

Приборную панель распорол обломок двигателя — тяжёлый кусок металла, торчащий среди проводов. Чуть ниже бардачка изогнутыми осколками выпирал серый фонарный столб — именно он уничтожил правое колесо. Салон был усыпан осколками лобового стекла. Саммерс осторожно смахнул их на пол.

Время шло.

Мозг постепенно приходил в себя после удара. Вместе с сознанием возвращалась и единственная мысль — бежать. Саммерс сжал зубы и потянулся к двери. Та не поддалась. Арматура с водительской стороны спасла ему жизнь, но перекосила механизм центрального замка.

Простреленная в ночном клубе рука сильно заныла. Возможно, при столкновении она пострадала ещё сильнее. Под ногами снова завыла та самая сипловатая женщина. Клавишные аккорды тянулись жалобно, словно чей-то плач. Мужчину пробрала дрожь, пропитанная злостью.

 
«Stay with me when the lights fade out,
When the stars fall from the sky.
If the world keeps spinning down,
Promise me we will survive».
(Будь со мной, когда погаснут огни,
Когда звёзды сорвутся с небес.
Если мир начнёт терять свой ход,
Обещай, что мы выстоим здесь).
 

Подняв с пола девайс, Саммерс резко изменился в лице. Заляпанный грязью дисплей отражал разноцветную надпись:

«Сегодня мой день рождения! Знала, что ты забудешь — обязательно воспроизведи. Трек улёт, не правда ли? Девчонку зовут Роксана Вейл! Прямо копия молодой Бонни Тайлер! Целую тебя!»

Функция напоминания с музыкальным сопровождением была активирована ещё в новогоднюю ночь.

— Марико… — вздохнул Саммерс. — Вот тебя и Бонни мне сейчас, сука, очень не хватает.

Сиплый голос певицы всё ещё тянул припев, а разбитый салон медленно наполнялся холодным ночным воздухом. Вмятая дверь так и не поддалась. Саммерс выругался. Вооружившись рукояткой GM-101, он ударил по водительскому стеклу. Стекло треснуло и осыпалось наружу.

Выбраться аккуратно не получилось. Потеряв равновесие, он рухнул на асфальт и приземлился прямо на травмированную руку. Вспышка боли обожгла плечо. Дальше был холодный асфальт и сдавленный болевой визг.

— Самый охрененный день в моей жизни… — прохрипел Саммерс, ловя языком падающие снежинки. — Уходи с шоссе!

Он нащупал ногами твёрдое покрытие и, прихрамывая, направился к заснеженной обочине. Глаза постоянно косились в небо в поисках военной вертушки. Здоровая рука крепко сжимает пистолет — с тихой надеждой, что больше его не придётся пускать в ход.

Скоро по его следам направятся люди в знакомой тёмно-синей форме. Эти люди не любят здороваться и не склонны что-то объяснять. В их разговоре есть только наводящие вопросы и демонстрация грубой силы.

После того как подозреваемый «побеседует» с ними, его передадут более квалифицированному сотруднику по связям с общественностью. Скорее всего, до комнаты допроса задержанный не сможет дойти сам. Его привезут в кресле-каталке, с небольшой медицинской капельницей. Там его будет ждать более солидный и опрятный человек.

Приветливый незнакомец обязательно улыбнётся, спросит, как дела, и даже восхитится сегодняшним утром. В его руках будет чашка ароматного зернового кофе, сваренного пару минут назад. После нескольких глотков он, возможно, закурит, наполнив маленькую комнату мягким табачным дымом. Он обязательно представится и попросит прощения за столь грубый арест и обращение. Демонстративно запишет имена сотрудников группы зачистки, пообещает с ними разобраться и довести дело до руководства.

Потом спросит о детстве, о родителях. Расскажет немного о своих.

Когда беседа начнёт обретать форму, незнакомец предложит сигарету. И даже если задержанный никогда не курил, у него вдруг появится желание. В светлой комнате повеяло бы доверием и почти домашним теплом.

Через десять минут этот милый джентльмен поведает, что у его младшей дочери сегодня особенный вечер, который он не должен пропустить.

— Она влюбилась в саксофон и попросила его в подарок на день рождения. Мы с женой не знали, как реагировать, но решили — пусть играет. И теперь моя малышка, ведущий саксофонист в первом молодёжном джазовом оркестре. Моя гордость!

В бумажнике незнакомец обязательно носит цифровое фото дочери и жены. Но совместных фотографий там нет — эти люди никогда не встречались друг с другом. Для каждого нового задержанного — новая история. И новые фотографии.

Оперативник плавно перейдёт к вопросам о преступлении, заверяя бедолагу, что он его друг и просто хочет помочь. Он попросит не спешить и отвечать на вопросы спокойно, обдуманно. Через минуту задержанному принесут такой же кофе и расстегнут электронные наручи, дав почувствовать почти настоящую свободу.

Незнакомец ничего не записывает. За него это делают камеры. Беседа продлится около двадцати минут. За это время арестант выкурит ещё пять ароматных сигарет. Оперативник внимательно слушает, не переставая кивать.

Примерно через час незнакомец попросит прощения и медленно покинет зеркальную комнату. Задержанный может просидеть тут долго. Единственное, на что он сможет смотреть, — собственное отражение. Со временем организм начнут одолевать простые человеческие потребности: жажда и необходимость сходить в туалет. Просить и кричать будет бесполезно.

В какой-то момент внезапно погаснет свет. И тогда подозреваемый останется один на один с тишиной и собственной паникой. Утром он окажется в бараке с десятками таких же заключённых. У каждого из них нагрудный номер и тяжёлый браслет на щиколотке. С виду это обычный браслет с GPS — трекером. Но всё куда интереснее.

Внутри устройства находится небольшой заряд взрывчатки, который автоматически детонирует при попытке побега из исправительного учреждения. Если загорится красная лампочка — можно попрощаться со стопой и частью голени. Одноногого беглеца будет ждать новый суд. И новый срок — за попытку к бегству.

Аналогичные браслеты, только меньшего размера, можно встретить и на некоторых обитателях Пустоши. Их носят информаторы и подвластные корпоратам бизнесмены третьего сектора. Безусловно, каждый из них когда-то прошёл через ту самую зеркальную комнату. На каких условиях стороны пришли к соглашению — неизвестно. Но факт остаётся фактом: человек, носящий такой девайс, получает небольшие бонусы. Совсем небольшие.

07:34:50

Теряющий силы мужчина рухнул лицом в сугроб. Русская зима полностью оправдывала своё название — обочину завалило снегом. Февральский ветер бил в лицо, заставляя Саммерса втягивать голову в плечи.

Левая нога кровоточила. На снегу тянулась цепочка тёмных пятен. Рану он получил, когда выбирался из кабины уничтоженного лифтбека.

Шоссе осталось далеко позади. Саммерс давно потерял счёт времени. На месте аварии, скорее всего, уже работают оперативники. Район прочёсывают, ищут сбежавшего налётчика. В воздухе могут висеть разведывательные «жучки». Значит, нужно укрытие — и как можно быстрее. Там он сможет переждать и решить, что делать дальше.

Саммерс поднялся и огляделся. Незнакомые места. Метрах в ста темнели двухэтажные здания. Когда-то здесь стоял элитный посёлок таунхаусов с оптимистичным названием «Тёплый край». Теперь он выглядел мёртвым, словно по нему прошелся зомби-апокалипсис. Архипелаг каменных домов окружали десятки автомобилей, наполовину погребённых под снегом. Всё это напоминало микрорайон, подготовленный к круговой обороне.

Саммерс подошёл к ближайшей машине. В салоне лежали гильзы — не меньше десятка. Он тихо выдохнул и посмотрел на раненую ногу.

— Нужна тачка… Пешком я далеко не уйду.

Он осмотрел пять ближайших автомобилей. Почти у каждой машины под капотом отсутствовали аккумуляторы и стабилизаторы солнечных батарей. Саммерс нахмурился. Интуиция подсказывала: это место — чьё-то логово. Здесь разбирали ворованные автомобили. Угонщики свозили машины в мёртвый посёлок, снимали всё ценное и бросали остовы под снегом. Если догадка верна, в одном из домов должно быть всё необходимое, чтобы завести хотя бы одну из этих тачек.

Саммерс достал пистолет и двинулся к ближайшему таунхаусу. С каждым шагом снег под ботинками громко хрустел. Слишком громко. У двери он остановился и прислушался. Изнутри доносилась музыка. Тихая, глухая — будто из старых колонок. Поверх неё звучали мужские голоса. Несколько человек яростно спорили, щедро приправляя речь матом.

Но один голос звучал иначе. Сломанный. Он снова и снова повторял одну и ту же фразу с едва заметным акцентом:

— Моя голова не выдержит… Моя голова не выдержит больше… Прошу… хватит… Моя голова не выдержит… Перестаньте… Дайте… Дайте мне их… Хотя бы одну…

Саммерс нахмурился.

— Сколько вас там… двое? — тихо пробормотал он. Он обхватил рукой холодную дверную ручку. Та не поддалась.

— Заело… Чёрт. Сегодня явно ни мой день.

Металл проржавел и задубел от мороза. Саммерс стиснул зубы и надавил сильнее. Ручка скрипнула. На секунду показалось, что механизм всё-таки сдаётся. А потом она просто отломилась. С сухим металлическим хрустом. И осталась у него в руке. Саммерс с злостью швырнул отломанную железку в сторону.

— Твою мать! Откройте дверь! С вами говорит представитель КВО «Сибирь»! Живо! По законам Нижний Гидропль вы обязаны открыть по первому требованию!

Музыка оборвалась. Голоса тоже стихли. В окнах погас свет. По дому прокатилась беготня — словно стадо слонов рвануло к водопою. Постояльцы явно что-то прятали и заметали следы.

Тот самый мужик, который до этого бредил, вдруг сменил тему.

— Это инфильтраты! — завопил он. — Из далёкого будущего! У них есть машина времени! Не открывайте им! Боже мой… будет война! Я не хочу в их трудовой лагерь! Они метят людей лазерами и заставляют работать! А я ни дня не работал! Чёртовы инфильтраторы! Они могут менять голоса! Машины победят, если мы откроем дверь! С ними нельзя договориться! Их нельзя подкупить! Они не чувствуют боли! Да послушайте вы меня, вашу мать! Я ещё не готов!

Саммерс скривился от боли, но голос сделал холодным.

— Хорошая попытка. У меня и ребят заканчивается терпение. Через тридцать секунд мы вышибем эту дверь к чёртовой матери! А вас, ублюдков, заставим жрать землю!

Он блефовал. На двадцать второй секунде дверь распахнулась.