Kitabı oxu: «Звёздная кровь-11. Колония Альфа»

АННОТАЦИЯ

Я добрался до Колонии Альфа.

Но главный форпост землян в этом странном мире – совсем не то, чем кажется. Единство меняет всех, и даже здесь Хранители продолжают свою таинственную игру, ставка в которой столь велика, что ее невозможно представить.

Весь мир. Вся дайсон-сфера, со всеми ее обитателями, разумными и неразумными, Восходящими и теми, кто скрывается во тьме мертвых октагонов. И Вечность – в придачу. Миллионы циклов труда, оплаченные миллионами поколений внутри астроинженерного чуда, построенного нашими далекими потомками. Или предками? Мы до сих пор не знаем, в какую заводь реки времени забросила наш колонизационный ковчег Великая Руна…

И все это – в моих руках. Я, Сигурд Морозов, пилот и Восходящий, землянин и Истинный, герой и… один из тех ключей, что открывает ларец, хранящий главный приз этой небесной игры. Мне придется решать, кому достанется то, чего игроки жаждут больше всего, то, что определит будущее Единства и Вечности.

Исток.

То, что рождает самое важное в этом мире – Звездную Кровь.

ПРОЛОГ

Единство подобно живому организму.

У него есть плоть: земля, моря и горы, леса и бесчисленные Круги, где под животворящим светом Игг-Древ живут и умирают разумные. У него есть кровь – огненная, водяная и воздушная, текущая по великим жилам волею Искуснейшего. У него есть несокрушимые кости, что старше Вечности, старше Раскола и старше самих Единых, ибо ковались в те времена, когда предтечи Кел только создавали великую сферу. Прежде чем потекли реки и подули первые ветра, Искуснейший – или те, кто в конце Восхождения стали им, – выковал несокрушимый каркас из иллиума и разделил будущий мир на бесчисленное множество октагонов. Великие Стены, подобные горным хребтам, рассекли внутреннюю поверхность сферы, а на их стыках выросли Башни – узлы, скрепляющие мир воедино.

Внутри них, подобно нервным средоточиям в живом теле, сходятся бесчисленные жилы, опутывающие древние кости. По одним струится вода, наполняющая источники, озера, река и моря Единства, по другим – небесный огонь, несущий тепло, питающий разделяющие щиты и великие механизмы. Третьи несут чистый воздух, четвертые связывают октагоны подземными путями, пятые – нити, что способны менять рисунок равнин и гор, поднимая и опуская твердь, а назначение шестых, седьмых и восьмых неизвестно даже тем, кто коснулся неба. Даже усердные ученики Того-Кто-Искусен не были способны до конца постичь хитросплетения жил и назначение всех древних конструкций. Говорят, некогда для этого сотворили Наблюдателя – и древний разум остался единственным хранителем Единства, когда мудрость покинула дайсон-сферу.

Мудрецы рассказывают, что каждый октагон был отдельным миром. В иных царило вечное лето, в других – зима, в третьих бушевали океаны, а в четвертых раскинулись необозримые пустыни, чей песок сиял в лучах древнего солнца подобно расплавленному золоту. Говорят, существовали и такие октагоны, что были построены по образу и подобию иных звездных сфер и населены Народами, что пришли оттуда, спасаясь от Тварей Извне. Говорят, что были октагоны, созданные как полигоны, на которых Восходящие учились в настоящих битвах, и подобные великим мастерским, и иные, где ученики Единых пытались проложить новый путь по ступеням Восхождения…

Между Стенами горели завесы чистой энергии: разделяющие щиты и небесные купола. Ничто не могло пройти сквозь них без дозволения. Ни человек, ни зверь, ни ветер, ни даже свет. Многие октагоны были замкнутыми вселенными, и, чтобы перейти из одного в другой, требовалось разрешение тех, кто выше всех.

Тех, кто управлял Башнями.

Они стояли на перекрестке четырех граней, превосходящие Стены и высотой, и глубиной, и сами подобные небольшим мирам со своими законами. Из них Единые, Наблюдатель и представители древних кел-иерархий правили дайсон-сферой: повелевали ветрами и водами, воздвигали горные хребты и рушили их, меняли ход рек и границы океанов, направляли по небесным путям летающие острова и несли свет или тьму.

Так было задумано. В Башнях находились врата между спиралями, там поднимались и опускались разделяющие щиты, там определялись пути и судьбы Народов. Говорят, зоркие очи Наблюдателя обозревали с вершин весь октагон, в подземельях дремали экзо-ткачи материи, на причалах – экзо-левиафаны, а недра скрывали существ и призрачных духов, созданных Кел по своему подобию. Не живые и не мертвые, не рожденные, а сотворенные, они были той частью Единства, что никогда не спала.

Мудрые говорят, что число октагонов не поддается исчислению, а протяженность Стен превышает расстояние до ближайших звездных сфер. Стены невозможно обойти, невозможно пробить, невозможно сломать – так считалось до Раскола. Они были задуманы вечными. Даже Руны небесного ранга не способны повредить им – ибо иллиум, из которого выкованы Стены и Башни, неподвластен ни энергии, ни времени, ни иной силе.

Так было.

Но то, что не смогли разрушить Твари Извне, сделали сами Единые и те Кел, что верно служили им. Страшные раны, нанесенные Единству во времена Раскола, невозможно залечить – они навсегда оставили шрамы, обратив множество октагонов в черную ледяную пустоту. Братоубийственные войны, небесные стрелы астролитов, предательство и вражда проникли внутрь Стен и Башен, в глубинные горизонты, в самое сердце старых иерархий. Башни стали целями – они давали власть над октагонами, а разрушить Башню – означало ослепить врага и погрузить его владения во тьму и хаос.

И многие Стены и Башни пали. Были разрушены и уничтожены. Вместе с куполами и щитами, вместе с октагонами, что хранили, с миллиардами разумных и неразумных. Иные, брошенные во Тьме, стали рассадником Червей, что заполнили их, как насекомые обживают поваленные стволы гигантских деревьев. Некоторые пострадали частично: очи Наблюдателя погасли, обитатели ушли, но древние механизмы продолжали работать, а стражи – отгонять всех, кто осмеливался приблизиться.

Для тех, кто выжил, Стены стали краем мира. Большинство Башен скрылось во Тьме, ибо Круги Жизни, возрожденные светом Игг-Древ, занимают лишь малую часть прежних октагонов. Лишь когда Великие Древа разрастутся, их свет вновь озарит древние границы. А пока для многих разумных Стены – черная полоса на горизонте, конец мира, грань между жизнью и смертью.

Мудрые говорят, что не стоит касаться Стен и приближаться к Башням. Даже к тем, что кажутся мертвыми. Они запретны для обитателей Единства, и лишь небесные господа, изредка нисходящие вовне, могут посещать их. Но обитателям Вечности нет дела до старых руин. Говорят, что в Башнях бродят старые духи, древние хранители и слуги Наблюдателя, что ткут материю и свет, пытаясь залечить старые раны. Тех, кто осмеливается приблизиться, – ждет величайшая награда, но чаще – мгновенная смерть.

Иные легенды гласят, что в Башнях хранятся древние сокровища Народа Кел. Золотые арсеналы, фабрикаторы Наблюдателя, тайное оружие, что ждет достойных. Многие храбрецы отправляются на их поиски – но возвращаются единицы, ибо Башни не любят незваных гостей. Те любимцы Незримого, что смогли проникнуть на их ярусы, рассказывают о стражах, древних духах и печатях, что открываются лишь избранным. И странных обитателях, что порой населяют заброшенные этажи Башен…

Мудрые спорят. Одни говорят, что Наблюдатель давно забыл о Башнях – его взор устремлен на Круги, где кипит борьба с Червями, а не на мертвые руины во Тьме. Другие – что он видит все, просто ждет и копит силы. Третьи – что некоторые Башни его волей пробуждаются, став маяками, вновь горящими спустя тысячи циклов. Говорят, их огни опять мерцают во тьме и неведомая сила возрождается в самом сердце Башен…

Но это лишь слухи.

Кто осмелится проверить?

ГЛАВА 1

— Приветствую тебя в Колонии Альфа, — сказал координатор с лицом и улыбкой Хитрейшего и нашивкой «Олег Рашидов».

Колония Альфа.

— Где… — губы, рот и язык оказались сухими, будто я неделю жевал песок, а голос – сиплым и надтреснутым, — … мои люди?

— В целом… с ними все в порядке, — мне не понравилась заминка во фразе координатора. — Как и ты, они в результате нашей спасательной операции перемещены в Альфу и сейчас находятся в других блоках.

Спасательной операции, о которой я не просил! В памяти всплыли последние мгновения фионтара с синекожим кайр’элисс, появление десантного бота и падающие сверху оперативники Альфы. Ловко и быстро сработали, ничего не скажешь – вот только украли у меня победу, потому что боец Волка был практически повержен. И Фьюри – хороша чертовка – не предупредила, что на самом деле означает «встреча на корабле». Силовой захват и изоляция, вот что – и мой второй пилот, Кристина Фальк, Ледяная Лилия, прекрасно об этом знала. Я тоже догадывался, но не думал, что это будет осуществлено настолько… бесцеремонно.

— А… наш Портал в Либерти?

— Закрыт изнутри, я полагаю.

Скрижаль не открывалась. Рун и Навыков будто никогда не существовало, система Восхождения не откликалась, звездные чувства, ставшие второй натурой, полностью отсутствовали. Мерзкое ощущение – словно ампутировали часть тебя. L-поле или его аналог?

Я не сводил с этого типа глаз.

Олег Рашидов. Один из тех мифических черных комбинезонов, что и должны были организовать, контролировать и управлять процессом колонизации. Высший чин проекта, не считая капитана ковчега и гранд-координатора, если таковой вообще имелся на «Хельге»… И – несомненное альтер эго Хитрейшего. Сходство с одной из его масок было настолько всеобъемлющим, что у меня на мгновение свело скулы.

Что, черт побери, происходит? Как двойник Хранителя Вечности оказался координатором «Космо»? Неужели их шпионы проникли так глубоко, что они даже не скрывают свои личины? Или… это осознание ударило по всей картине мира – или Хитрейший не просто нашел землян в Единстве, а сам был одним из создателей проекта? Он знал с самого начала?! Неужели вся игра, начиная от появления «Хельги», спланирована еще на Земле?

Это не укладывалось в голове.

— Вижу, ты мало что понимаешь. Еще не совсем пришел в себя, — понимающе и очень знакомо улыбнулся Олег Рашидов. — После того коктейля азур-стимуляторов, что бушевал в тебе, – нормально. Ничего страшного, у нас полно времени. У тебя есть вопросы?

— Почему я… связан? — я попытался дернуться, но плотные захваты, державшие запястья, щиколотки, талию и шею позволили лишь чуть-чуть шевельнуться. — Я прибыл сюда как представитель независимого фригольда… Требую немедленно освободить меня!

— Пока – нет, — отказ прозвучал без малейшего колебания. В глазах Рашидова не было жестокости или злорадства – лишь спокойная уверенность. Мне она категорически не понравилась – похоже, этот тип не сомневался в своей правоте, а под этим соусом можно творить все что угодно…

— Почему?

— Есть несколько причин, Сигурд. Основная – мы не закончили твою проверку и идентификацию. Сам ведь знаешь, что ты необычный… колонист, — Рашидов вновь позволил себе улыбнуться, будто пытаясь меня подбодрить в духе «диагноз плохой, но не смертельный». — В тебе есть несколько странностей, которые смущают наших специалистов. Даже, можно сказать, обескураживают. И чем быстрее мы с ними разберемся, тем раньше сможем вернуть тебе свободу. Надеюсь, ты готов нам помочь?

— О чем вы говорите?

— Сигурд, — он сделал паузу, пристально глядя на меня. — Пойми, я тебе – не враг. Скорее, наоборот, мы с тобой ближе, чем ты думаешь. Но я, как и любой здесь, не имею права рисковать безопасностью Колонии. Поэтому давай ты не будешь играть в игры и строить из себя… того, кем ты не являешься. Чем честнее ты будешь, тем быстрее мы закончим с этой… ситуацией.

Я тяжело вздохнул. Значит, опять в роли подозреваемого. Кого теперь во мне пытаются выявить – кел-шпиона, который хочет добраться до Истока? А сам-то Рашидов – не из таких? Судя по отрывочным данным, что постепенно всплывали в памяти, меня уже тщательно просканировали и, кажется, выявили наличие ложного стигмата и когитора… Скай? Кстати, где Скай?

Скай, к счастью, функционировала. Ее иконка появилась в поле зрения, строгая, сосредоточенная. Когитор отдала короткий салют:

Скай на месте, командир.

Что-то пискнуло. Ровное гудение медицинских приборов изменилось, Рашидов на мгновение скользнул взглядом куда-то вправо – вероятно, на невидимые датчики моей активности – и вернулся ко мне. Выражение лица координатора не изменилось, но зрачки чуть сузились.

— Наш мониторинг показывает, что ты активировал нейрокогитор, — мягко сказал он. — Сигурд, огромная просьба – давай обойдемся без глупостей. Во-первых, это бессмысленно, наши сети хорошо защищены, а во-вторых, не хотелось бы использовать медикаментозные средства или направленные азур-воздействия, чтобы заблокировать ее матрицу. Зачем портить отношения? Давай просто поговорим.

— Хорошо, давай просто поговорим, — согласился я, неприятно удивленный его осведомленностью. — Что именно вы хотите знать?

— Начнем с самого начала, — произнес Рашидов, довольно кивнув. — Расскажи, пожалуйста, где, когда и как ты высадился в Единстве и что знаешь о себе. Это крайне важно…

Его интересовала не цель моего прибытия в Альфу. Не моя миссия. Не разборки в Либерти. А мое прошлое и тайная начинка. Это было тем, чего я сам ждал и жаждал, одной из причин для посещения Альфы, но, черт побери, я не собирался исповедоваться копии Хитрейшего! Это уже напоминало некий фарс – ведь тот и так все обо мне знал, подстроив крушение капсулы, находку Игг-Семени, вселение Белого Дьявола…

— Так важно, что меня допрашивает сам координатор?

— Да, — спокойно подтвердил Рашидов. — Именно так. Мы должны понять, что ты такое. Что скрывается в твоей аниме и чьи приказы выполняет твой когитор. Нам нужно убедиться, что ты – не… марионетка, запрограммированная на выполнение чужой воли.

— Тогда я требую другого координатора, — прервал его я. — Аврору Мартинс! Послание главам фригольда было от нее, мой ответ предназначен ей, и разговаривать я буду только с ней!

— Причина? — приподнял бровь Олег Рашидов.

— Объясню ей.

— Видишь ли, Сигурд, Аврора – наш научный руководитель. Она находится… в другом месте и не занимается вопросами такого плана. Я, конечно, ими тоже не занимаюсь, но… — он коротко, почти незаметно вздохнул. — Твой случай – это больше моя компетенция. Поверь, рассказать лучше – мне, я хорошо знаю структуру «Космо» и… других проектов. Что скажешь?

Он не сводил с меня глаз, будто пытаясь увидеть какой-то знак.

— Нет, — сказал я.

— Ты мне не доверяешь?

— Да.

Рашидов помолчал. Не удивился, не обиделся – он как будто ждал подобной реакции. Голограмма координатора, заложив руки за спину, отступила на шаг, и этом жесте, осанке, мимике вновь мелькнул тот, что изображал нищего в золотых статуях Вечности. Но было в нем и нечто иное – свое, земное, совершенно отличное. На Земле было запрещено клонирование, но я знал, что два одинаковых эмбриона развиваются в две разных индивидуальности – решает не генетика или слепок личности, а условия среды. Но я не верил в совпадения.

— Могу я все-таки узнать почему? — спросил он.

— Можешь. Я знаю, кто ты на самом деле.

Это был рискованный удар наугад, но что я терял? Они и так выяснили обо мне очень многое, если не все. Врать не имеет смысла, молчание – хуже, чем полуправда. Хитрейший явно хотел, чтобы я попал в Альфу и передал послание Хранителей всем землянам. И Тысяча Братьев хотела того же, и Орден Истинных! Если Рашидов действительно связан с ним, он не должен препятствовать моей миссии. А если нет… вот и посмотрим на его реакцию.

— Воу-воу, — улыбнулся координатор. — А кто ты – знаешь?

Я счел за лучшее промолчать, потому что удар был безошибочно нанесен в больное место.

— То-то и оно, — поднял палец Рашидов. — Собственно, есть несколько гипотез… Анимафикация у тебя еще в самом разгаре, глубинные нейронные пломбы не сняты, так что фрагментарные воспоминания я допускаю, а вот цельную картину – нет. Смотри: у тебя два варианта. Первый – мы идем по стандартному сценарию. С тобой работает наша служба безопасности согласно протоколам для… подобных случаев. Это может быть долго и очень неприятно, но они все равно выяснят все интересующие нас детали. И второй – мы с тобой находим общий язык и решаем все максимально быстро и безболезненно. Это проще и быстрее… В любом случае – твое дело под моим особым контролем, и решать, что делать с тобой – и твоими людьми, – буду именно я.

— Пусть будет служба безопасности, — без колебаний ответил я. — И Аврора Мартинс.

Мне было очень интересно, знает ли вообще руководство и безопасность Альфы, что у них тут – здоровенная такая крыса с лицом и повадками Хранителя Небесного Трона. Как там называли кел таких шпионов – фактотумы Вечности? А если я ошибаюсь и этот координатор чист, как слеза младенца, то он поймет обоснованность моих подозрений. Доверять тайны Тысячи и Ордена Истинных тому, кто пытается управлять игрой, – ни в коем случае нельзя!

— А откуда, собственно, ты вообще знаешь о существовании Авроры и послании к главам фригольда? — задумчиво спросил координатор. — Вообще-то, это секретная информация. Что еще тебе известно о наших проектах?

— Об этом я тоже расскажу лично ей.

Голограмма Рашидова вздохнула – как будто с искреннем сожалением.

— Зная тебя, прекрасно понимаю, что уговоры бесполезны, — сказал он. — Ладно, хорошо. Помни – ты сам выбрал первый вариант. Еще увидимся, Сигурд.

Изображение погасло, я вновь остался в одиночестве. Подергался, пытаясь освободиться, – бесполезно. Идеально белое помещение, бесшовные стены и потолок – явно металлокерамический композит, тихое гудение приборов, едва ощутимая вибрация – где-то за стенами работали механизмы. Скай заботливо подсветила скрытые ниши – и ту, в которую уехал роботизированный агрегат с А-монитором, и те, что скрывали крохотные диафрагмы камер, и еще одну, с выдвижным цилиндром автотурели. Контрабордажный «Трезубец», значит, я не в обычном медкоме, а в специальном боксе для буйнопомешанных… Ну да, глупо было бы рассчитывать на иное.

— Скай, доклад.

Скай: Бессознательное состояние длилось двадцать восемь часов семь минут. Сюда мы доставлены двадцать часов назад, за это время наш организм прошел четыре цикла обследований: стандартная биометрия с забором биологических проб, углубленное А-сканирование неизвестным типом А-резонатора, сканирование Скрижали с помощью неопознанных Рун-детекторов, углубленное нейронное сканирование. Установлено наличие в Колонии Альфа серьезной исследовательской базы, квалифицированных экспертов и оборудования. Наше снаряжение, криптор, материализованные Руны-Предметы – в частности Аграф и Кристалл Странника – изъяты. Предпринимались многократные попытки взять под контроль или деактивировать мою матрицу.

— Они о тебе знают и пытались отключить.

Скай: Так точно, командир. Все попытки безуспешны – они использовали протоколы «Космо», приоритет которых недостаточен, но сам факт свидетельствует о наличии у специалистов информации об устройстве нейрокогитров.

— Что еще можешь рассказать? Где мы?

Скай: Органы восприятия были заблокированы, поэтому я не смогла зафиксировать маршрут и координаты. С высокой долей вероятности мы находимся в Колонии Альфа, в изолированном медицинском модуле типа «Фарадей», модифицированном для содержания и исследования субъектов с А-активностью. Источник подавления рунных способностей не совсем ясен – вероятно, L-поле небольшого радиуса. Я фиксирую наличие вокс-сетей, но все порты принудительно заблокированы для подключения.

— Они боятся, что ты их взломаешь.

Скай: Да, с высокой вероятностью эти меры предприняты для обеспечения безопасности. Уровень шифрования – высокий, вероятно, системой управляет альфа-когитор.

— Такой же, как ты?

Скай: Я – экспериментальная модель альфа-плюс с субличностью. Возможно, здесь – стандартный военный или гражданский альфа-когитор. Не могу знать, подключение заблокировано. Я пытаюсь найти обходные пути…

Двадцать восемь часов… так вот почему ужасно хотелось пить. И есть. И кое-что еще, но потребности организма могли подождать, а вот допросчики Альфы – вряд ли. Нужно было срочно выработать план действий.

Я попытался сосредоточиться, ловя холодный отблеск Стратагем. Здесь Навык не работал, но его тень всегда со мной, в изменившихся нейронных связях и логических цепочках, в причинах и следствиях… Итак, что им обо мне известно?

Да практически все, лежащее на поверхности. Они разобрали меня на молекулы и заглянули туда, куда обычные методы не достают. Если Фьюри их тайный агент, а так и было, Альфе известно очень многое о Сигурде Морозове из фригольда Небо – за исключением вещей, которых вообще никто не знал. Белый Дьявол, Ледяной Кузнец, Орден Истинных, Вечность и встречи с Хитрейшим – вот что оставалось за кадром. Самое забавное, что некоторые обстоятельства, ложный стигмат и некоторые Руны в моей Скрижали прямо указывали, что Сигурд Морозов – кел-шпион, тайный фактотум некой силы Единства или Вечности, а вовсе не танаан Народа Земли из фригольда Небо. Очень подозрительная личность. И как мне выкручиваться – совершенно непонятно, учитывая, что они уже определили «несколько обескураживающих странностей»? Информация от Хранителей, Тысячи и Ордена предназначена только для будущих создателей Истока…

Очень неприятная ситуация. То, что координатор – двойник Хитрейшего, это никакое не совпадение. Либо это агент Хранителя, поставленный здесь для контроля крупнейшей земной колонии и недопущения всяких «случайностей» – короче, бдит, чтобы Исток был создан в нужные сроки и отдан в нужные руки, либо… либо это ключ к чему-то большему, картина которого только начинала складываться – пугающая, масштабная и заставляющая пересмотреть все, что я знал о проекте «Космо».

Что же делать? Ясно, что выкладывать всю подноготную Рашидову или подконтрольным ему людям – крайне опасно, это может привести к крушению всех планов. Потому что Тысяча и Орден рассчитывали на союз с создателями Истока и не собирались плясать под дудочку хозяина Контракции. Если Рашидов играет за его команду, он как на блюдечке получит вражеские планы. Мое изначальное решение было верным. Единственная ниточка – Аврора Мартинс, создательница новых «аврор» и, судя по всему, одна из ключевых фигур для воссоздания Истока. Я должен поговорить с ней!

Но важнейшие воспоминания требуется защитить. Я стиснул зубы – похоже, пришло время воспользоваться подарками Истинных. Лишаться памяти, даже частично, совершенно не хотелось, но другого варианта не было, и я приказал Скай проверить старые Печати Тайны и подготовить новые с триггерной закладкой восстановления – встреча с Авророй Мартинс…

Хорошо, что с моей группой все в порядке. Я надеялся, что Динамит или Ассоль успели отступить за Портал и предупредить Кассиди об инциденте. А может, кто-то успел затеряться в Либерти… Но тех, кого взяла Альфа вместе со мной, наверняка уже допросили, скорее всего, каждого в отдельности, чтобы получить информацию из независимых источников… И, скорее всего, будут допрашивать еще много раз, пока полностью не удовлетворят свои аппетиты. И совершенно непонятно, когда снова получится увидеть своих людей. Глядя в белый потолок, я вдруг понял, что угодил в жернова безжалостной системы, которая была отработана еще на Земле и не давала сбоев. Самое поганое, что сделать было ничего нельзя – только ждать.

Допрашивать меня начали где-то через пару часов.

Двое людей в белых комбинезонах медкома, немолодая женщина со строгим лицом и плотный мужчина с ежиком седых волос. Они не представлялись, но Скай считала их Метки – первая была засекреченным экспертом из Института Аниматургии, второй – из «Авангарда», военной контрразведки проекта «Космо» – оказывается, существовал и такой отдел… Я пытался возмущаться, требовать Аврору Мартинс, говорил о своем дипломатическом статусе – бесполезно, настоящие профессионалы. Проще переубедить синтетика, чем этих бульдогов, вцепившихся в меня, как в кусок свежего мяса.

— Имя и фамилия?

— Сигварт Морозов…

— Дата рождения?

— Двенадцатое марта две тысячи триста девяносто шестого года.

— Место рождения?

— Новая Аркона, Аркто-Пацифика.

— Бортовой номер капсулы?

— Не знаю. Она разрушилась в воздухе.

— Обстоятельства высадки в Единстве…

Стандартные вопросы, ответы на которые были им наверняка и так известны. Биография, хронология, маршрут от места посадки до фригольда. Я отвечал ровно, но без лишних подробностей о Белом Дьяволе и прочих «странностях». Контрразведчик спокойно все фиксировал, а вот женщина вскоре начала задавать вопросы поинтереснее:

— Когда вы обнаружили возможность манипуляции А-энергетическими конструкциями без стигмата?

— Как впервые проявилась аномальная способность к управляемой инкарнации?

— При каких обстоятельствах был активирован нейрокогитор?

— Где и каким образом вы приобрели Руну Ложного Стигмата?

— Какие контакты вы имели с кел-существами или Восходящими высших рангов?

— От кого вы узнали о существовании Авроры Мартинс?

На все эти вопросы я спокойно отвечал:

— Вся эта информация является сверхсекретной и будет изложена лично координатору Авроре Мартинс. Требую немедленно сообщить ей!

— У вас была возможность изложить все координатору Рашидову. У него альфа-уровень доступа проекта «Космо».

— Я имею основания ему не доверять. Повторяю – речь идет об информации, жизненно важной как для Колонии Альфа, так и для проекта «Космо»! Но доступ к ней получит только координатор Мартинс!

Мои требования их как будто не удивили и вообще словно пропускались мимо ушей. Я даже начал ощущать некое отчаяние – мы ходили по кругу с небольшими вариациями. Специалисты Альфы спокойно фиксировали мои ответы, замеряли реакцию организма, задавали вопросы снова, уточняли подробности…

Затем… после четырех часов бесполезной болтовни с повторяющимися вопросами меня начали допрашивать по-другому. Нет, пытать или психологически давить не стали, у цивилизованных землян имелись иные, куда более действенные способы. После холодного укола в сгиб руки я ощутил мягкое обволакивающее тепло, мир дрогнул, мысли начали путаться, а Скай сообщила, что нам ввели неизвестный препарат из семейства тех, что в просторечии назывались «сывороткой правды». Секретная земная фармакология достигла высот, и сопротивляться ей не мог даже усиленный организм серебряного Восходящего. Штука оказалась страшной – волевые центры будто отключились, мозги превратились в теплый, плавающий в эйфории кисель, а слова полились сами собой.

К счастью, у меня имелась Скай и Печати Тайны. Даже в таком состоянии она четко контролировала мой организм, вызывая спазм голосовых связок в момент, когда мы оказывались в опасной зоне. А сами Печати Тайны работали так, что при насильственном вторжении в защищенные воспоминания срабатывала Печать Забвения, временно стирающая необходимый участок. Его можно было восстановить по специальному ключу-команде – и моя помощница утверждала, что это в целом безопасно, но в деле мы их еще толком не испытывали. Даже Палач побоялась трогать эти закладки, видимо, опасаясь полного обнуления сознания – Печать Тайны могла скрывать любые сюрпризы.

— Повторяю вопрос: когда вы впервые использовали управляемую инкарнацию?

— После смерти в каньоне, во время рейда на Червей.

— Второй раз?

— В аванпосте Наблюдателя, после сканирования…

Я слышал свой собственный голос – вялый, монотонный, то и дело прерываемый хриплыми спазмами – и не мог его остановить. Защитить всю информацию невозможно, это означает полную потерю памяти, мы еще со времен выхода в Вечность ограничились запечатыванием критических участков – тех, где речь шла о тайных планах, встречах и словах, что могли, как сказал бы Белый Дьявол, «перевернуть сферы». Функционерам Альфы незачем было знать о моих визитах в Вечность, разговорах с Хитрейшим, о планах Тысячи и предложении Ордена – эта информация предназначалась для Авроры. А инкарнация и прочие загадки моего прошлого – пожалуйста, не подавитесь… Я и сам был бы рад узнать ответ.

— Когда и каким образом активировал нейрокогитора…

— Она всегда… Не… Не помню…

Белая, звенящая пустота. Ответ был спрятан под Печатью – и аккуратно вырезан. Тайны Истинных – не для простых смертных.

— Кто дал тебе маскирующий стигмат?

Я уже не помнил. Понимал лишь, что помнил когда-то, но все попытки вспомнить проваливались в мучительную пустоту. Но я знал также, что смогу – когда это будет необходимо.

Были и иные вопросы.

Фригольд. Максвелл. Кассиди. Мое Восхождение. Содержимое Скрижали. Травинка. Росток и Черви. Путь в Альфу. И прочее – практически вся моя жизнь была вывернута и тщательно запротоколирована людьми с равнодушными лицами. Допрос длился, по данным Скай, больше четырех часов, и, когда он закончился, я искренне ненавидел своих мучителей. После того, как химия начала отпускать, меня начало трясти, во рту появился металлический привкус, глаза резало. И мне так и не дали сходить в туалет – видимо, специально, хотя как раз это было меньшим из зол.

От лежака так и не отстегнули, опять ввели что-то внутривенно, и я снова отрубился. Чтобы очнуться в гипнотическом, расслоившемся на полупрозрачные слои мире. Передо мной сияла чужая Скрижаль, вспыхивали чужие Руны, в разум ввинчивался чужой разум – у Альфы, помимо земных технологий, нашелся мощный ментал, который хотел переворошить мой разум.

Это было пострашнее сыворотки правды.Мне снова задавали вопросы – методично, безжалостно, возвращаясь к одним и тем же темам снова и снова, подходя с разных сторон, пытаясь нащупать брешь.

— … был активирован когитор?

— … Руны?

— … контакты с Вечностью?

— … знаком этот символ?

Три линии, складывающиеся в странную трехлучевую звезду. Я как будто где-то его видел, но где… Ах, да, у меня есть такой Предмет, Звезда Искателя…

Пустота. Глухая, как абсолютная стена. Я ощущал лишь давление – как будто кто-то пытался вскрыть мой череп монтировкой. И голоса – где-то вдалеке, в тумане…

— Полная блокада реконсолидации… Энграммы сохранны, но реконсолидационный доступ заблокирован триггерными нейропломбами неизвестного происхождения. Можно усилить А-воздействие для блокировки когитора, но есть риск азур-шока и повреждения энио…

— Не надо.

Ничего у них не вышло. Я уже проходил подобную процедуру, несколько раз, с куда более сильными и опытными Восходящими, и потому, даже с заблокированными способностями, Альфа ничего не смогла узнать – сверх того, что я сам пожелал им дать.

На следующий день допросов не было.

Фиксаторы тоже оказались сняты, и я наконец смог со стоном пошевелиться. Но радоваться не стоило – меня будто пропустили через мясорубку. Голова раскалывалась, во рту стоял кислый привкус, а при попытке встать мир качнулся и поехал куда-то в сторону.

Через некоторое время я все-таки сел, а потом кое-как сполз с лежака. И только тогда заметил гладкие матовые браслеты на обоих запястьях. Как будто из пластали, плотно пригнанные к телу, с мигающим зеленым индикатором. И еще один, тонкий, но вполне ощутимый – на шее. Я попробовал подцепить его кончиками пальцев – бесполезно, сидел как влитой. Двигаться они не мешали, но…

Кандалы и ошейник?

Я не ошибся. Скай доложила, что эти устройства – единый модуль А-супрессора с функцией подавления Скрижали. Грубо говоря – земной аналог иллиумовых оков, блокирующих способности Восходящих. Но это были не все подарки Альфы. У меня зверски болело основание шеи, и спустя мгновение когитор доложила почему.

Скай: Командир, нам между позвонками имплантировали капсулу с устройством. Функции – следящий датчик и микрозаряд взрывчатки. Управляется по вокс-каналу.

Не сдержавшись, я хрипло выругался. Выходит, слова мамы Розы были правдой – «не все, мучачо, хотят носить импланты, которые отрывают голову». Вот ублюдки – ничего получше не придумали?

Значит, блокирующий ошейник и бомба в позвоночнике. Иллюзия свободы и ясный сигнал: «не дергайся, мы владеем твоей жизнью». Интересно, от этой штуки можно избавиться с помощью инкарнации? Но если и можно – что, если таких же жуков поставили всей моей команде?

Колония Альфа. Цивилизованные земляне. Проект «Космо». Надежда человечества…

Я наконец встал. Ноги держали, хотя колени подрагивали, а голову и шею при резких движениях простреливала боль. С-суки! Нашел сбоку санитарный блок – маленький очиститель с водяным душем – и минут двадцать стоял под горячей водой, упершись лбом в стену и дожидаясь, пока перестанут дрожать руки. Когда вышел, на кровати лежал серый комбинезон с нашивкой «Колония Альфа», а рядом – поднос с дымящейся едой.

Надо же, какие заботливые. Горячий бульон из сублимата с кусочками овощей, паста со вкусом и запахом лосося, сладкий батончик – вся пища была изготовлена в пищевых синтезаторах, но отказываться я не стал – организму срочно требовалась энергия и глюкоза. Было очевидно, что мне изменили режим содержания – видимо, фаза активных допросов подошла к концу. Печати Тайны выдержали – хоть я сейчас и не помнил, что вообще скрывал под ними. Странное, даже страшное ощущение – знать, что там было нечто невероятно важное, мучительно пытаться вспомнить, что именно, – и натыкаться на пустоту… Что, если я не смогу вернуть память и все потеряно? Скай успокоила: Печати надежны, она была готова восстановить утраченное по условному триггеру – при встрече с Авророй Мартинс.

Не нужно быть гением, чтобы предположить – очень скоро кто-нибудь войдет в дверь, чтобы сделать предложение, от которого я не смогу отказаться. Вопрос только, опять Рашидов или кто-то другой? Сама Аврора Мартинс, например? Или еще один координатор?

В любом случае они узнали достаточно, чтобы понять – стандартными средствами информацию не получить. Да и нестандартными тоже. Хоть после допросов мозги шевелились неохотно, было ясно, что я им нужен живой и сговорчивый. А я знал достаточно, чтобы понять – нужно выбираться и вытаскивать ребят из этой клетки…

Мне как будто дали пару часов восстановить силы. А затем автодверь бокса беззвучно отъехала в сторону, и в проем появилась знакомая фигура в черном комбинезоне. На этот раз – не голограмма, самый настоящий Олег Рашидов вошел в мой изолятор и остановился в паре шагов от меня. Надо же…

— Привет, Сигурд, — улыбнулся он. — Это снова я, как обещал.

— Не могу сказать, что рад видеть, — буркнул я с откровенной неприязнью.

— А зря. У меня для тебя новости.

— Насчет бомбы в голове? — я потер едва заметный бугорок на шее. — Не кажется ли вам, сэр, что это не слишком располагает к радости?

— Знаешь, ты крепкий орешек, — сказал Рашидов задумчиво. — Впрочем, это неудивительно, учитывая твою биографию. Наши специалисты впечатлены, а доктор Рихтер сказала о твоей триггерной системе – цитирую – «кто бы это ни сделал, он оперирует на уровне синаптических кластеров на два поколения впереди нас».

— Могу и вас научить, — зло усмехнулся я. — После встречи с Авророй Мартинс.

— Да, мы уже поняли, что ты способен реиндексировать энграммы с помощью блокады гиппокампа. Красиво, но… — он сокрушенно покачал головой. — Что, если Аврора не сможет с тобой встретиться? Что, если ее просто здесь нет? Что, если она вообще… мертва?

— Но она здесь, — спокойно ответил я. — И не мертва, иначе вы, сэр, не стояли бы здесь.

— Ты, вероятно, самый опасный объект, что попадал в Альфу за всю историю, — нехорошо прищурился Рашидов. — Кондор, правда, полагает, что на первом месте – тот парень с червяком в Скрижали, но я бы с ним поспорил. Анима с онтоприоном, кел-маркеры, непробиваемые нейропломбы, когитор, не подчиняющийся нашим протоколам… И ты удивлен мерами предосторожности?

Он помолчал, давая мне время переварить, но я тоже молчал – ждал, что будет дальше.

— В общем, мы провели срочное совещание насчет тебя. Есть мнение, что нужно продолжить работу более жесткими методами. Я его не разделяю.

— Сэр, давайте обойдемся без прелюдий, — сказал я. — Что насчет Авроры Мартинс? Я буду говорить только с ней. Неужели это сложно устроить?

— Знаешь, твоя настойчивость со стороны выглядит очень подозрительно. Как желание подобраться к Авроре и совершить что-нибудь… необдуманное. Последствия ведь могут быть необратимы. Для тебя и твоих людей.

Пауза. Координатор смотрел на меня с жестким выражением, которое можно было истолковать как предупреждение. Чертовски знакомый прищур, принадлежащий то ли врагу, то ли союзнику, то ли кому-то, кого я еще толком не знал.

— Я не собираюсь причинять ей вред.

— Ты и не сможешь, — криво усмехнулся Рашидов. — Там, где сейчас находится Аврора Мартинс, ей вряд ли что-то может навредить.

— И… где же она?

— Идем, — сказал координатор. — Сам посмотришь.

ГЛАВА 2

Коридор за автодверью бокса оказался стандартным модульным переходом – такими связывали «Домусы» и другие земные конструкции. Очень знакомый интерьер, уютная цветовая гамма, металлокерамический композит, панели освещения – словно вернулся в родной фригольд.

И двое конвоиров за спиной – в черных «Змеях», с импульсными «Стрелами» наизготовку, забрала тактических шлемов закрыты. Серебряная литера «Альфа» на нагрудниках и шевронах, но первые же их движения выдали боевых синтетиков. Майлзы? Шиноби?

А чуть впереди – Рашидов.

— Вопрос, — сказал я ему в спину. — Мои люди тоже здесь?

А вдруг?

— Давай договоримся так, Сигурд, — он чуть сбавил шаг, оказавшись рядом. — Я отвечаю – и ты отвечаешь. Один вопрос твой, один мой. Это будет честно. Я начну первый: твои люди в другом месте, в секции с ослабленным режимом. Этот блок – изолированный, особый, для изучения аномальных субъектов.

— Значит, по-вашему, я – аномалия?

— Это уже второй вопрос. Теперь моя очередь. Ты сказал, что знаешь, кто я, и поэтому не доверяешь. Так кто же я, по-твоему?

Это был очень важный вопрос, который мог потенциально определить мою судьбу – если Рашидов все-таки окажется агентом или двойником Хитрейшего. Конечно, я не собирался раскрывать козырей до разговора с Авророй, поэтому лишь усмехнулся в ответ:

— Я уже видел ваше лицо.

— Вот как? — тон был ровным, но левая рука координатора, свободно висящая вдоль тела, на мгновение сжалась в кулак. — На Земле? Или…

— Это уже второй вопрос.

Первые двести метров – ничего примечательного. Похоже на охраняемый медком: одинаковые коридоры, автодвери с электронными номерами, индикаторы и следящие камеры на каждом повороте. Пост охраны у шлюза с тяжелыми гермостворками – на этот раз люди, трое в таких же «Змеях» и старший, тип в альфа-кидо, чей колючий взгляд мне очень не понравился. Натасканный цербер. Явно Восходящий – я такие вещи чувствовал уже на уровне подсознания, даже с заглушенным восприятием, – и, скорее всего, местного разлива, из «аврор». Экипировка, конечно, крутая – неизвестная, но явно новейшая модификация «Ахиллеса», лучшей на Земле пехотной кибернетической брони. Нам во фригольде о таком снаряжении оставалось только мечтать.

Ну что сказать, богато живут…

— Отвечая на твой вопрос – да, ты аномалия. Причем очень опасная и преследующая неизвестную нам цель. Не подскажешь мне, какую именно?

— Об этом я расскажу Авроре Мартинс.

— Вижу, ты не настроен на диалог, — вздохнул Рашидов. — А я так надеялся поболтать с тобой по дороге… Учти, идти долго.

— Вы напали и захватили мою группу, — тихо сказал я, пока сканирующие лучи «Обсерверов» с жужжанием раскрашивали нас цифровой сеткой. — Затем двое суток потрошили меня под химией и Рунами, засунули жука, который может оторвать голову… и после этого вы, сэр, говорите о том, что я не настроен на диалог? Это звучит забавно.

— Давай без чинов, на ты. Ведь мы с тобой почти… земляки, — Рашидов и бровью не повел. — А что касается остального, таковы требования безопасности, тут я бессилен. Я ведь сразу предложил тебе…

— О цели своего визита я буду говорить только с координатором Мартинс.

— Хорошо, хорошо… Пожалуйста, подними руки и не двигайся.

У Рашидова, вероятно, все было согласовано заранее, потому что нас пропустили без слов, по легкому кивку координатора. Мы прошли под сканирующими лучами, потом миновали нечто вроде переходной камеры, подобной той, что наши спецы возвели для открытия Порталов, – двойные тяжелые врата, несколько защитных турелей, – и я ожидал, что окажемся в самой Колонии Альфа, но… нет.

За последней гермостворкой открылся огромный темный коридор. Неправильный, неземной, с ярко выраженным октагональным сечением. По его потолку и стенам тянулись провода, вентиляционные трубы, через равные промежутки мерцали электрические фонари, но тот материал, из которого состоял коридор, тот монолит, по которому мы шли… отливал недоброй зеленью иллиума.

Я не мог обмануться, и не могла ошибаться Скай – вся эта конструкция, внутри которой мы находились, была построена из иллиума – вечного, неуничтожимого, ничем не пробиваемого и не проницаемого металла, который Минос называл чудом Единства.

Из чертовой горы, тысяч тонн иллиума. За нашей спиной осталась модульная стена и несколько серебристых куполов «Домусов», и стало ясно, что этот «блок» – лишь небольшой обособленный анклав колонии, тюрьма для особо буйных пациентов, которая находится на отшибе…

Коридор сам по себе был не менее пятидесяти метров в поперечнике, но вывел он в совершенно грандиозный зал, очертания которого терялись во тьме. Мой мозг с первой попытки даже не смог обработать этот объем – он был настолько велик, что я на мгновение замер.

Пространство.

Не зал, не пещера, не ангар. Нечто вроде огромного помещения с фрактальным рисунком на стенах, со странными монолитными выступами, чья форма живо напомнила о небесных островах, аванпостах Наблюдателя и других осколках той, древнейшей, существовавшей еще до Раскола цивилизации Кел. Внутри запросто бы уместился земной гиперполис вроде Нео-Арка, а может – и не один, а над ним хватило бы места для воздушной дуэли двух разрушителей Звездного Флота. Неимоверно далеко наверху тускло светились очертания чего-то, напоминающего восьмиугольный проем, а под ним зиял не менее монструозный… ствол, колодец, уходящий вертикально вниз. К нему сквозь полутьму вела освещенная дорожка, а на самом краю провала я заметил еще один купол жилмодуля и что-то вроде… лифта?

Скай: Командир, согласно наблюдаемым особенностям, мы находимся внутри монолитной иллиумовой конструкции колоссального масштаба. Детали архитектуры, размеры и источники освещения позволяют с высокой вероятностью предположить, что это надземный фрагмент Стены или Башни.

Я вспомнил недомолвки Фьюри и слухи, ходившие о расположении таинственной Альфы, а также карту октагона в районе Эль-Заова. Прикинул время полета до Либерти… Примерно совпадало. Если Колония Альфа действительно находилась в Стене или Башне, это отвечало на многие вопросы, но поднимало еще больше – например, как они сюда смогли попасть, а тем более закрепиться? Как они вообще выживают здесь? По информации, имеющейся у Миноса, приближаться к Стенам, а уж тем более Башням, крайне не рекомендовалось – древние системы, подобные каэдометрике Наблюдателя, все еще защищали их участки. Наш маршрут был специально построен так, чтобы избегать таких мест. Насколько я знал, для аборигенов нашего Круга древние границы октагона считались табу, краем мира, впрочем, почти все наши Стены и Башни пока находились во Тьме.

Интересно…

Один синтетик пошел впереди, второй следовал в десяти шагах сзади. Огромное пустое пространство, тусклые огоньки путеводной нити светильников, странное, инопланетное плетение узоров на стенах колоссального зала – все это, конечно, производило неизгладимое впечатление. Это место было чужим, оно давило, оно смотрело на нас, как на насекомых, случайно забравшихся в вентиляционную шахту заброшенного здания. Возможно, альфовцы уже привыкли, но меня даже пробрала дрожь – настолько колоссальным казалось все вокруг.

— Как вы вообще попали в Башню? — спросил я у Рашидова.

— Когитор подсказал? — усмехнулся тот, но все-таки ответил: — Это вышло почти случайно. Одна из первых волн колонистов высадилась прямо на верхний ярус. Часть капсул разбилась вдребезги, но выжило двести десять человек и много груза. Это были первопроходцы, которые закрепились здесь и со временем поняли, что Башня – совсем не плохое место.

— А… защитные механизмы?

— Видишь ли, мы обнаружили, что некоторые запреты Наблюдателя не распространяются на землян. А некоторые кел-механизмы и кел-существа – уверен, ты понимаешь, о чем я говорю, – готовы с нами… сотрудничать. Похоже, дело в генетических маркерах, и мы для них – нечто вроде вернувшегося технического персонала.

Скай: Командир, информация соответствует известным данным и возможным моделям поведения систем Наблюдателя. С высокой вероятностью земляне могут быть классифицированы как один из ранних видов кел и рассматриваться защитными системами как легитимные пользователи.

Я изо всех сил сдерживал пробудившийся интерес. Похоже, теория Миноса была верна – низшие Народы имели некий генетический изъян, а кел – нет, а значит, земляне принадлежали к касте, что могла посещать Башни, активировать Саркофаги и даже погружаться в Вечность. Это косвенно подтверждала и история Винсента Кассиди, который выбрался из Башни, да еще и с ценным приобретением. В глазах Наблюдателя и древних систем Единства мы обладали теми же, а может, и большими правами, что и обитатели Небесного Трона – просто пока не знали, как правильно их реализовать. Рашидов, конечно, недоговаривал. Для запуска этих систем необходимо было стать частью Восхождения и овладеть определенными Навыками – знанием Языка Кел, Ментальным Искусством и прочими нюансами, что мне любезно преподал Белый Дьявол. Поэтому создателям Альфы, конечно, изрядно помогли – и я даже догадывался, кто именно. Но говорить об этом не стал, а спросил совсем другое и, честно говоря, более волнующее в данный момент:

— Значит, здесь могут находиться только земляне? В моей группе была девушка Юки. Абориген из Народа Теней. Что с ней?!

Рашидов сделал характерный жест, словно перелистывая информпанели вокса и через мгновение произнес:

— Понял, о ком ты. По ней у меня нет данных. Она осталась в Либерти. Мы эвакуировали только землян.

Я выругался, даже не пытаясь сдерживаться. Фьюри знала, что так будет, – и не предупредила. Как она вообще собиралась выйти из этой ситуации? И теперь Юки – в этой чертовой помойке! Утешало лишь, что она могла уйти с Ассоль и остальными. Там был еще Эдри и лесовик из копья Динамита…

— И что там с ней будет?! Сколько всего… и кого еще вы взяли в Либерти?!

— Если будешь вести себя хорошо, ты сможешь всех увидеть.

— Значит, теперь вы диктуете условия, — сказал я, сдерживая горечь. — Понимаю, почему в Либерти вас не любят. В каком я сейчас качестве? Подопытного, заложника, подозреваемого в шпионаже?

— Воу-воу, спокойнее! — успокаивающе поднял руки координатор. — Твой статус в первую очередь зависит от тебя самого. И того, что ты собой представляешь.

Громадное пространство, которое мы пересекали, казалось абсолютно пустым и заброшенным, никакого движения, огней, жизни. Вряд ли Альфа полностью контролировала эту искусственную пещеру, а тем более все внутренности Башни, и у меня сразу же зашевелились нехорошие мысли. Затеряться тут – раз плюнуть. Наверху заманчиво маячил восьмиугольный тоннель, явно ведущий на свободу, и я прикинул, смогу ли под блокиратором Скрижали справиться с двумя боевыми синтетиками и тем человеком, что спокойно шел рядом.

И даже без помощи Скай мгновенно пришел к выводу, что это исключено по целому ряду причин, самой главной из которых являлось наша основная цель – найти тех, кто создает новых Истинных, тех, кто способен пролить свет на тайну Истока…

Возможно, один из них сейчас шел рядом со мной. Олег Рашидов – Восходящий с брахма-симбионтом «Авроры»? Я не мог сказать точно без рунного зрения, но координаторы – первые кандидаты на получение технического бессмертия. И двойник Хитрейшего далеко не прост – сам наш странный маршрут через пустой зал, практически наедине, этот разговор – наверняка провокация. Опасный аномальный объект не выводят на прогулку почти без охраны, словно предлагая попытаться сбежать. Координаторы Альфы проверяют, воспользуюсь ли я удобным случаем, чтобы освободиться, – а значит, шансов заведомо нет…

— Объясни, что ты имеешь в виду! — потребовал я.

— Ты помнишь свое земное прошлое, — неожиданно мягко сказал он. — Скажи, эти воспоминания… не казались тебе странными? Как будто не настоящими? Не твоими?

Вопрос был необычным. И да, Рашидов попал в яблочко, потому что сохранившееся в моей памяти из прошлого порой казалось охапкой сухих листьев – без вкуса и запаха, рассыпающихся при попытке собрать их воедино. Я помнил детство, лица отца и матери, академию Звездного Флота – но пресно, воспоминания не вызывали живых, настоящих эмоций. То, что происходило со мной в Единстве, почти сразу заслонило Землю, но все-таки безвкусная бледность старых воспоминаний вызывала тревогу – я понимал, что с ними что-то не так.

— Да, — ответил я, не видя смысла скрывать. — Именно так.

— Понимаю, — кивнул Рашидов. — Знаешь, в проекте «Космо» я занимался такой щекотливой темой, как нейрограммы, они же нейрослепки. Простыми словами – цифровая копия личности, полная карта нейронных связей, которая снимается специальным устройством с человеческого мозга.

— Иногда превращая его в кашу, — не выдержал я. — Это запрещенная технология.

— Официально запрещенная, да, — согласился координатор. — Но вот насчет каши ты ошибаешься, технология давно отработана, и процент неудачных сканирований – очень небольшой. Сам проект «Космо» – лучшее тому подтверждение, ведь все его участники проходили такое сканирование. А вот обратная имплантация нейрограммы в биологический носитель – да, процедура более рискованная, в первую очередь потому, что рисунки нейронных связей должны максимально совпадать, а это… непросто. При различии, даже незначительном, возможны неприятные сбои. В твоем случае – явный конфликт нейрограммы с анимафикацией, так что ты еще легко отделался…

— Ничего не понимаю, — после небольшой паузы ответил я. — Какой еще конфликт?

— Брось, Сигурд. Твой когитор все уже просчитал, — откровенно усмехнулся Рашидов. — Альфа-модели – они ведь очень умные. Как, кстати, твоего зовут?

— Ты хочешь сказать, что я клон с чужой памятью? — Я проигнорировал очередной «крючок» координатора. Он снова оказался прав – мы со Скай действительно уже разбирали эту версию, да и термин «анимафикация» я уже слышал – причем из уст его альтер эго.

— Не совсем так, все немного сложнее. Твой носитель – вот это биологическое тело, — координатор на ходу дотронулся до моего плеча, — действительно клон Сигурда Морозова с нейрограммой Сигурда Морозова. То есть и тело, и память стопроцентно совпадают. Мы расшифровали ДНК, идентификационная Метка нанесена на «Хельге», ошибки быть не может. Само по себе это нормально – таково большинство колонистов…

— Ты хочешь сказать, что все колонисты – клоны? — перебил его я, потому что Рашидов вот так, невзначай, выдал мне одну из вещей, переворачивающих все с ног на голову. — Как это возможно?

— А что тебя удивляет? Удивительно было бы, случись наоборот. Вот ты, Сигурд Морозов, молодой офицер Звездного Флота, у которого впереди блестящая карьера, – зачем тебе залезать в криогенную капсулу ковчега на непонятный срок со неясными перспективами? Из любви к человечеству, что ли? — саркастически усмехнулся Рашидов. — На такое можно пойти в полной безнадеге, а большинство нужных «Космо» кадров – люди в своей сфере вполне компетентные и востребованные. Криогенная заморозка – легенда, мы никогда бы не набрали миллион добровольцев. Да, на ковчегах были и настоящие колонисты, но в общем соотношении – немного. Проект сразу рассчитывался на массовое внедрение нейрограмм в выращенные под них клоны. На «Хельге» установлены пятьдесят тысяч альфа-инкубаторов, способных по ускоренной программе с применением… особых технологий выпускать до двухсот тысяч готовых носителей за земной год. Судя по темпам отстрела капсул, посев ограничен репликацией спускаемых модулей, а не человеческим ресурсом.

— Так, — пытаясь осмыслить услышанное, произнес я. Возразить было нечего, потому что зачисление в «Космо» и само сканирование были в моей памяти белыми пятнами. — Допустим… А что со мной не так? Что такое анимафикация?

— А вот это уже правильный вопрос, Сигурд, — поднял палец Рашидов. — Тебе знаком термин «анима»?

— Душа, — кивнул я без особого удивления. Когда-то земные теологи спорили с агностиками о ее природе, но уже в двадцать втором веке существование энергоинформационной сущности было подтверждено экспериментально, а наука по ее изучению получила собственное название – «аниматургия». Поэтому удивление скорее вызывал вопрос Рашидова.

— Да. А-сущность, без которой невозможна жизнь. Приходящая из Грани и за Грань уходящая. Без нее любой клон был бы просто куском мяса – анима приходит в момент создания эмбриона. Обычно анима… — он помедлил, будто выбирая выражение, — подобна чистому листу. Но когда на этом листе уже что-то начертано, происходит анимафикация – подстройка, изменение организма под влиянием такой аномальной анимы.

— Поэтому ты и назвал меня аномалией.

— Да. Твоя анима – со старыми письменами. Она имеет характерное строение и некоторые особенности, которые нам знакомы, — он помедлил, а потом вдруг спросил: — Скажи, тебе что-нибудь известно о проекте «Стеллар»?

— Нет, — не задумываясь ответил я. — Что это?

— Один из секретных проектов. Подобный «Космо» и «Авроре», о которых ты уже осведомлен, — ответил координатор. — «Стеллар» занимался именно изменением человеческой анимы, и твои особенности – оттуда. Я сейчас говорю об управляемой инкарнации, способности напрямую работать с А-энергией и наличии виртуального нейрокогитора.

— И какое я имею отношение к этому проекту?

Вопрос, вероятно, был очень важным и секретным, потому что Рашидов некоторое время молчал. Очевидно, он думал, сколько и какой информации мне «скормить». Наконец прозвучало:

— Двоякое, Сигурд. Все очень интересно… Во-первых, мы расшифровали твое био. Там есть секретный раздел, ты должен быть в курсе. Знаешь, что там?

— Нет, — коротко ответил я, чувствуя, что мы стоим на пороге давней тайны.

— Прочти сам, я открываю данные, — он коротко щелкнул пальцами.

Скай мгновенно вывела файл с полным содержанием моей Метки. Большая часть информации была мне давно известна: имя, год и место рождения, обучение, специализации и так далее, но меня интересовали только две старых лакуны: место службы после Академии и засекреченная вторая специализация.

С 2418 (альфа-доступ), зачислен в экспериментальную группу проекта «Стеллар» в рамках испытания программы «Инкарнация»

Вторая специализация: Инкарнатор

— И что это значит? — тихо спросил я.

— Это значит, что кто-то искусно запутал следы, — ухмыльнулся Рашидов. — Потому что настоящий Сигурд Морозов, тот, что участвовал в экспериментах «Стеллара», со стопроцентной вероятностью остался на Земле вместе со своей измененной анимой. Так же, как оригинал Авроры и мой… исходник. На «Хельге» хранится только база нейрограмм и выращиваются свежие клоны. Понимаешь?

— Нет, — я и правда уже ничего не понимал. Измененная анима, проект «Стеллар», программа «Инкарнация», оригиналы и клоны – слишком много новых вводных, которые требовалось хорошенько осмыслить. Скай уже делала выкладки, но сначала я хотел послушать, что еще интересного расскажет координатор.

— Ситуация, на мой взгляд, достаточно проста, хотя для неподготовленного человека, понимаю, звучит дико, — продолжил Рашидов. — В твой носитель, принадлежащий Сигурду Морозову и созданный на ковчеге, внедрилась посторонняя анима, имеющая собственный отпечаток, встроенного виртуального когитора и явные маркеры проекта «Стеллар» – например, онтоприон. Мы пока не знаем, внедрилась ли она самостоятельно или была помещена туда принудительно и является ли твоя душа подлинным изделием «Стеллара» или поздней имитацией, созданной с помощью кел-технологий уже в Единстве. Как, например, некие Истинные… Но выбор именно клона Сигурда Морозова с его бэкграундом неслучаен – это явная попытка маскировки настоящего обладателя анимы. Причем рассчитанная на…

Рашидов на мгновение задумался, а потом добавил:

— Тех, кто не имеет доступа к архивам Стеллара.

— А во-вторых?

— Что?

— Ты сказал, во-первых, мы расшифровали твое био… — терпеливо повторил я.

— Ах да, прости. Во-вторых, мы, скорее всего, знаем, кому принадлежит твоя анима на самом деле, — ответил Рашидов. — И предполагаем, зачем все это было сделано. Но ответ на этот вопрос ты узнаешь не раньше, чем мы получим от тебя ответы на свои.

Мы наконец подошли к краю головокружительного восьмигранного колодца, уходящего вниз. Масштабы, как и все здесь, просто поражали воображение – внизу тускло светились голубые, желтые и бирюзовые огни, дно тонуло во тьме… если у него, конечно, вообще имелось дно. «Домус» на краю оказался постом возле треугольника, в котором я опознал видоизмененные (и, вероятно, работающие) знаки Переноса. Однако, после того, как двое молчаливых ребят и «Обсервер» просканировали нас, Рашидов повел меня не к ним, а к магнитному лифту, закрепленному на длинном монорельсе на стене колоссальной шахты. Видимо, недоверие к этой конструкции так явственно отразилось на моем лице, что Рашидов с фирменной усмешкой бросил:

— Все абсолютно надежно, Сигурд. Туда, где находится Аврора, другого пути нет. Заодно проведу… обзорную экскурсию по Башне.

Платформа дрогнула и пошла вниз.

Мимо быстро поплыли стены, покрытые фрактальным узором. Я заметил на одной из них смутное движение – и вздрогнул. Пяти- или шестиногое существо, похожее на громадного металлического паука! И, судя по расстоянию, совсем не маленькое, крадущееся по вертикальной поверхности! Моя реакция не осталась незамеченной:

— Ткач, — спокойно сказал Рашидов. — Один из рабочих экзо-механизмов Башни. Очень полезное создание.

— И много здесь таких?

— К сожалению, нет. Фабрикаторы давно вышли из строя. Матрицы внутри уцелели, но без энергии и доступа к Осям запустить их невозможно.

Кажется, он опять ждал моей реакции, но на этот раз я промолчал. Мы спускались вниз, и света стало больше – а потом мелькнуло белое, голубое и зеленое, целый освещенный ярус, и, пока мы ехали мимо, я успел рассмотреть бесконечные ряды ангаров из наностекла, спектральные лампы, ирригационные системы, зеленые полосы растительности внутри. И люди – много людей в земных комбинезонах, занятых знакомой еще по фригольду сельскохозяйственной работой.

— Гидропонные фермы? — спросил я.

— Четырнадцать полноценных агрокомплексов, — кивнул Рашидов. — Восемь здесь, шесть на другом ярусе. Пшеница, соя, кукуруза, любые овощи. Почти полный набор земных культур. Белковые фермы. Мы полностью обеспечиваем себя едой, Сигурд.

— А вода?

— Неисчерпаемый запас. В Башне находятся узлы водных артерий октагона. Их, правда, необходимо очищать от акварезонита и паразитов, но это одновременно обеспечивает наших Восходящих заданиями Наблюдателя.

— Ты хочешь сказать, что Наблюдатель выдает вам задания… для восстановления Башни?

— Скорее для поддержания ее технической инфраструктуры. Да, мы для него – удобный инструмент. И заданий внутри Башни столько, что нашим Восходящим не нужно выходить за ее пределы в поисках Рун и Звездной Крови. Ты знаешь, каковы размеры Башни, Сигурд?

— Нет.

— Тысяча двести на тысячу двести километров. И, хотя большую часть занимают механизмы и коммуникации, в назначении которых мы еще толком не разобрались, оставшееся пространство позволяет свободно расселиться как минимум миллиону колонистов. Тут есть что осваивать и работы хватит на несколько поколений!

— Только, наверное, не очень уютно постоянно находиться внутри этой пещеры, — поежился я, глядя на проплывающие мрачные стены с фрактальным узором. — Как же свет, воздух, небо?

— Есть внешние галереи, а также доменные пространства с функцией моделирования реальности. Рекреационные зоны находятся именно там. Сейчас будем проезжать Жилой Пояс – обрати внимание, его использовали сами обитатели Башни, мы просто заняли их место…

В следующую минуту я наблюдал ярус, где находилась сама Колония Альфа – аккуратные, геометрически правильные блоки соединенных жилмодулей, чья конфигурация была спланирована с дотошностью перфекциониста. Она не напоминала земной город – скорее большую марсианскую колонию первых эпох освоения. Из диагональных щелей в наклонных стенах действительно лился свет, напоминающий дневной. Несмотря на общую чуждость окружения, это место выглядело обжитым – электрическое освещение, коммуникации, по которым двигался транспорт, что-то вроде вывесок и указателей, огромная посадочная площадка на выступе, где замерли несколько летательных аппаратов…

— Двадцать тысяч людей? — спросил я. — Как вы столько собрали?

— Двадцать три с половиной. Шестнадцать здесь, остальные на других ярусах, — ответил Рашидов, с виду совсем не удивленный моими расспросами. — А как собрали… Видишь ли, во-первых, мы имеем возможность отслеживать падения капсул и собирать колонистов сразу в четырех октагонах. Во-вторых, у нас имеется возможность задействовать воздушный флот и спасательно-поисковые отряды в большом радиусе. В-третьих, мы развернули на вершине Башни некоторое оборудование и можем направлять сюда ближайшие волны сброса по вокс-сигналу. И в-четвертых, у нас хорошее естественное воспроизводство и массовая иммиграция. За последние пять циклов к нам присоединилось более десятка небольших земных колоний. Собственно говоря, экспедиция «Одиссей», на винтокрыле которой ты прибыл, и была нацелена на поиск новых поселений…

Я видел на улицах множество человеческих силуэтов и слышал звуки – обычные звуки земного поселения, под колоссальными сводами, созданными погибшей цивилизацией. И все-таки не мог не отметить среди этого странного двоемирья: если Либерти с первого же взгляда ассоциировалась с хаосом, то Альфа – это порядок. По крайней мера, издалека. Интересно, кто стоит за всей этой аккуратностью и дисциплиной? Неужели тот, кто улыбается рядом со мной? Нет, вряд ли, у Рашидова явно другой психотип, он не администратор…

— Альфой управляет совет координаторов, — сказал я. — Как я понял – трое. Кто третий?

— Мы стараемся не афишировать имена, — улыбнулся Рашидов. — Но в данном случае это бессмысленно. Третий координатор – Дирк Кондор.

Я сделал глубокий вдох, потому что Рашидову удалось меня удивить.

— Кондор? Тот самый?

Конечно, я слышал о Кондоре – легенде Звездного Флота, капитане «Экстерменацио» и правой руке гранд-координатора Кляйнера. Пожалуй, его можно было назвать кумиром всех курсантов академии и лицом Звездного Флота. И меньше всего ожидал встретить его здесь – ведь Кондор был зрелым мужчиной еще когда я был мальчишкой, а сейчас ему, наверное, ближе к шестидесяти…

— Тоже клон? — спросил я.

— Как и все мы, Сигурд.

— Любопытно было бы с ним встретиться.

— Кондор о тебе знает, — сказал координатор. — И он сторонник максимально жесткого сценария.

Жесткий сценарий – в устах того, кто без колебаний засунул мне бомбу в голову, – звучало не слишком обнадеживающе. Похоже, Кондор отлит из другого металла – и Рашидов сообщил мне об этом намеренно.

Видимо, у них тут не все гладко в этом самом «совете координаторов», раз мне так легко и непринужденно сливается служебная и в общем-то секретная информацию. Зачем? Почему? Он вообще пытался трепаться со мной, как со старым приятелем, и, надо сказать, что в какой-то мере преуспел, вот только я ни на минуту не забывал, что передо мной альтер эго того, кого в Единстве и Вечности не просто так прозвали Хитрейшим. А значит, вся эта «экскурсия», этот разговор и эти «сливы» преследуют определенную цель. Вот только какую? Дезинформация? Откровенность в обмен на откровенность? Или, наоборот, подготовка к определенной реакции?

На следующем ярусе находилось нечто вроде производственных цехов. Весьма и весьма масштабных – целый квартал автофабрик, роботизированных манипуляторов, цехов переработки сырья, сборки компонентов, складов хранения… Кроме земных конструкций, я успел заметить и необычные – как примитивные плавильные печи, так и явные кел-механизмы, соединенные с земной техникой. Гибрид? Очень и очень любопытно…

— Трансмутаторы материи, — безмятежно заметил Рашидов, облокотившись на поручни. — Одна из причин, почему мы обосновались здесь. Мы используем их в связке с Репликаторами. Грубо, на пять процентов от потенциала, но работает.

Я не успел ответить – снизу, из глубин ствола, донесся нарастающий гул. Очень знакомый звук – так шумят импеллеры винтокрыла в вертолетном режиме.

Из темноты исполинского колодца, светя четырьмя прожекторами, поднимался винтокрыл. Но не мой «Грифон» или десантный «Клюван», а монструозный четырехвинтовой «Дракон», тяжелый транспортник, который на Земле использовали для переброски крупногабаритных грузов и альфа-техники. В его чреве запросто умещалось несколько «Микадо» или «Зевсов», не говоря уже о мелочи вроде «Каракуртов». Здесь, в шахте Башни, он выглядел как жук в водосточной трубе – огромный и одновременно ничтожный на фоне иллиумовых стен.

Но само наличие у «Альфа» такой машины, конечно, впечатляло! «Дракон» поравнялся с нами, платформа чуть завибрировала от воздушных потоков, я даже рассмотрел лица пилотов за стеклом кабины, а затем ушел выше, явно намереваясь выполнить заход на посадку в районе производственного яруса.

— Тяжело идет, с перегрузом, — сказал я, провожая его взглядом.

— Сырье с нижних ярусов. Там, у магистральных жил, просто залежи… всего. Кристаллический субстрат, остатки конструкций, фрагменты разрушенных механизмов. Один из смежных октагонов мертв, оттуда по старым магистралям иногда лезет… всякое.

— Опасная зона?

— Бывает по-разному. Большая часть запечатана – кел-замки, рунная защита. Мы изучили не более трех процентов. Но и того, что нашли, хватит на долгие годы.

Мы спускались ниже и ниже, ярус за ярусом. Координатор перечислял: Узел Жил, где Башня расширялась контрфорсами, каждый из которых врастал в свою Стену, Фабрикаториум, Залы Ткачей, Левиафановы Доки… Обитатели Альфы, похоже, неплохо изучили Башню – но большинство ее ярусов выглядели пустыми и заброшенными, подавляя своими колоссальными размерами. На некоторых располагались одинокие посты вроде того, где начался наш спуск, но я не представлял, какие нужны ресурсы, чтобы контролировать все это пространство. И, главное, зачем Кел, словно маньяки-гигантоманы, создавали такие грандиозные, будто и не для людей предназначенные, сооружения?

Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. Куда и зачем мы опускаемся? Почему Аврора Мартинс сидит на дне Башни? И что имел в виду Рашидов, говоря, что там ей вряд ли что-то может навредить…

Стоило подумать об этом, как платформа замедлилась, а потом мягко замерла.

— Приехали, — сказал Рашидов.

ГЛАВА 3

Ярус, на котором мы остановились, отличался от всех предыдущих.

Круглый зал – будто гайка, надетая на длинный винт колодца. Иллиум покрывал рунный орнамент, хорошо различимый в оранжевом свете тончайших нитей, что тянулись по стенам и потолку, сами по себе складываясь загадочным узором. Единственный вход – октагональные врата, подсвеченные этим же рисунком, – и земная застава, полностью блокирующая их.

— Закрытый ярус, — сказал Рашидов. — Доступ только с разрешения координаторов.

Я с любопытством осматривался. Другой почерк, другая эпоха – стилистика отличалась от того, что я видел раньше, она была более… мрачной и странной. Этот зал будто говорил: «трепещи, смертный, ты вступаешь в обитель богов». Странная, инопланетная симметрия. Огненные линии, вероятно, выполняли роль освещения – кто и каким образом совместил это с иллиумовым покрытием стен, оставалось только гадать. Как и назначение рунных надписей – Скай начала дешифровать их, но получилась совершенная белиберда, что-то про «семь осей, нити управления, ключи, очи и иерархии».

Пост охраны тоже был другим. Гораздо серьезнее, чем на верхних ярусах, – модульные конструкции словно готовили для штурма – причем с обеих сторон. Полновесная ала бойцов в очень интересной экипировке, частично земной, частично – рунной. Даже без звездных способностей я видел Предметы или Руны-Предметы и земное оружие, соединенное с артефактами. У всех без исключения, помимо стандартной литеры «альфа», имелся дополнительный знак различия – три алых полоски на наплечнике, шевроне или нагрудной пластине. И все – Восходящие, скорее всего – те самые бессмертные «авроры».

— Координатор, — старший поста, жилистый мужчина со шрамом на щеке, кивнул Рашидову, а меня ощупал внимательным взглядом:

— Восходящий. Руны, импланты?

— Полностью заблокирован, — ответил за меня Рашидов. — А-супрессор. Протокол «Фарадей». Допуск в базе.

— Вижу. Стандартная процедура, сэр.

Двое бойцов быстро и профессионально нас осмотрели, а «Обсерверы» снова просканировали. Следующая проверка оказалась рунной – я увидел Скрижаль, сияние Звездной Крови и даже с заглушенными способностями ощутил… прикосновение? Скай подтвердила, что нас сканировали Руной – чем-то вроде детектора, проверяющего энергетический потенциал Восходящего и его А-активность.

Старший поста коротко взглянул на Рашидова – так, словно его что-то озадачило.

— Руны не изъяты.

— Под мою личную ответственность, — сказал координатор.

— Хорошо, сэр. Проходите.

Синтетики остались. За пост пропустили только нас двоих.

Тяжелые гермостворки (от кого они тут отгораживаются?) сомкнулись за спиной. Густая вязь идеограмм Кел – куда более древних и сложных, нежели те, что использовались в Вечности, – покрывала стены. Между ними, подобно нитям, вплетенным в гобелен, мерцали тончайшие узоры, излучающие свет. Мы с координатором шли вдоль земных кабелей, тянущихся от поста к чему-то… чьи очертания все ярче проступали в полумраке.

Врата. Еще одни – и на этот раз закрытые, подобно сомкнутой диафрагме. Их оплетал сложный рисунок, форма которого отдавала строгой торжественностью и одновременно была… надписью? Да, именно надписью, и Скай легко расшифровала ее.

Зал Семи Осей или… Семи Иерархий или… Семи Нитей? Семи Узлов? Когитор не могла дать точного ответа – протоязык Кел строился на многозначности и образности, и нужной ассоциативной базы у нас попросту не было.

А у врат имелся страж. Не Альфы – Башни. Я замер, глядя, как то, что казалось линиями неизменного орнамента, двигается, превращаясь в отверстие в монолитной толще иллиума… и оттуда появляется Существо? Круглый, слегка бугристый шар, будто покрытый множеством чешуек. Диаметром метра полтора, свободно левитирующий и ужасно напоминающий Сай’Рхоса! Древний монстр выглядел немного иначе, но я был готов поклясться, что этих тварей делали на соседних конвейерах!

— Спокойно, Сигурд, — Рашидов ощутил мое напряжение. — Это Привратник, так мы его называем. Пожалуйста, не двигайся.

Привратник бесшумно приблизился. Зависнув перед нами, он неуловимо раскрылся, став похожим на исполинский цветок с золотисто-голубой сердцевиной. На нас будто взглянуло проницательное око. Рашидов, слегка улыбаясь, негромко сообщил:

— Это часть древней системы безопасности Башни. Постарайся… без фокусов.

«Осмотр» длился не более мгновения. Затем Привратник вновь «съежился» и убрался обратно в стену, а закрытая диафрагма врат распахнулась подобно опущенному веку. Внутри же…

— Что это за место?!

— Мы называем его Залом Осей, — ответил Рашидов. — Собственно, мы считаем, что это некий коммуникационный центр Башни. Заходи, Сигурд. Мой папаша говорил – не стоит стоять на пороге, дурная примета…

Зал Осей.

Октагональная полость, вырезанная внутри иллиумового монолита. Мы вошли по галерее, ведущей из одной грани – всего их было восемь, идеальный многоугольник, покрытый рунной вязью столь тонкой и детальной, что она казалась живой. Она… и была такой, линии двигались, складываясь странным узором, одна часть которого казалась неподвижной или незавершенной, а другая продолжала менять очертания. Миллионы рунных символов медленно перемещались, как звезды по ночному небу, складываясь в созвездия, распадаясь и формируя новые.

По периметру, на равном расстоянии друг от друга, находились семь конструкций, казавшихся неотъемлемыми частями зала. Те самые Оси – нечто вроде колонн? Арок? Алтарей? Эти слова не подходили – внизу Оси напоминали платформы с углублением, подходящим для тела, сопоставимого с человеческим. Я сразу же вспомнил пилотское ложе Стигиса – несомненно, нечто похожее, некое устройство для коммуникации… С чем? Неужели… с самой Башней?

Скай: С высокой вероятность – да. Семь управляющих позиций неизвестного назначения, возможно – отвечающих за разные функции или принадлежащих различным иерархиям. Шесть неактивны, седьмая функционирует, но…

Я уже видел, что одна из Осей имеет иную форму. Она была сомкнутым иллиумовым коконом, дышащим энергией, – и именно ее окружали следы другой, земной цивилизации. Консоли, голографические проекторы, стойки с датчиками, генераторы защитных полей, связанные паутиной кабелей, – я будто вернулся в лабораторию Миноса в Домене. По одному экрану бежали строчки кода вперемешку с рунными символами – там явно происходила дешифровка, – на другом мерцала трехмерная схема Башни. С приборами работали несколько человек в синих комбинезонах с таким же алым шевроном – явные научники, судя по внешнему виду. Я попытался найти среди них Аврору Мартинс, но никого похожего не обнаружил, и тогда же появились нехорошие подозрения…

— Как успехи? — с улыбкой спросил Рашидов у обернувшихся ученых.

— Ничего нового, координатор, — буркнул один из них. — Ноль ноль три процента прогресса. Информационный поток настолько плотный, что когиторы не справляются.

— Аврора?

— Без изменений.

— Можешь показать нам ее последние… послания?

Научник, недоуменно покосившись на меня, включил голографический проектор, и перед нами возник тот же зал, только записанный в прошлом… Признаться, сначала я даже не понял, в чем разница, и только через несколько мгновений догадался, что сгущение символов и рун, покрывающих стены, образует подобие… лица?

Да, лица! Огромного, размытого, женского – черты проступали и тут же расплывались, будто отражение в потревоженной воде. Но губы двигались – отчетливо, непрерывно, с механической настойчивостью, – и из них тянулся шлейф рунных знаков, рассыпающихся в воздухе.

Скай автоматически начала дешифровку, но это было не послание, а что-то вроде повторяющихся обрывков донесений на праязыке, изобилующих совершенно незнакомыми терминами. Аврора – если это было ее лицо – словно была проводником какой-то странной системы, механически повторяющей нечто, не имеющее смысла. Губы, сами состоящие из рунной вязи, шевелились, рождая новые символы, лицо рассеивалось и собиралось вновь, и было в этом что-то настолько жуткое, что я отвел взгляд раньше, чем проекция погасла.

— Что это?

— Ты хотел поговорить с Авророй, Сигурд, — сказал Рашидов. — К сожалению, это возможно только вот в таком формате. Координатор Мартинс исследовала рунный механизм, который мы называем Осью – согласно ее теории, они являются ключами доступа к управлению Башней. Она смогла активировать одну из Осей, но стала… ее пленницей. Тело Авроры сейчас находится внутри непроницаемого иллиумового саркофага, — он показал в сторону «кокона». — Вытащить его оттуда невозможно, и мы можем только гадать, что с ним произошло. Но, вероятно, она все еще жива – потому что периодически подает нам сигналы с помощью вот таких посланий. К сожалению, коммуникация, как ты понимаешь, весьма и весьма условная.

— И… давно она так?

— Уже восемнадцать дней.

Очень долго! Любой человек бы уже умер – но бессмертная «аврора» имела шансы на выживание.

— Вы пробовали ее освободить?

— Испробовали все возможные способы. Ничего не помогает – рунные интерфейсы Осей требуют доступа, которого у нас нет и не может быть. Похоже, они заблокировались согласно собственным алгоритмам. А способы вскрыть иллиумовый саркофаг нашей науке, увы, пока неизвестны.

— Теоретически способы есть, — не согласился с ним ученый. — Но любая попытка повредить Оси, скорее всего, приведет к нашему уничтожению. И, возможно, к уничтожению всей колонии…

— Вы понимаете, что она пытается сказать?

— На три сотых процента, — ответил Рашидов. — Да, Корни?

— Мы проанализировали все двадцать три проявления, — ответил ученый. — Похоже, она непроизвольно транслирует что-то, проходящее через нее. Чужой сигнал. Но сам факт проявлений и сигналы рунного интерфейса Оси говорят о том, что она жива и ее сознание связано с Башней. Вероятно, ее анима захвачена и удерживается этой системой, и для освобождения необходимо каким-то образом разблокировать Ось.

— Так, — сказал я, уже понимая, зачем меня сюда привели. — И чего же вы хотите от меня?

— Ты выдвинул условие, было принято решение его удовлетворить, — сказал Рашидов. — Не знаю точно, как работает твоя триггерная блокада, но сейчас ты можешь встретиться с координатором Мартинс только здесь. Это первое. Второе заключается в протоколах твоих допросов. Согласно им ты умеешь взаимодействовать с кел-интерфейсами подобного рода – устройствами перемещения, стазис-саркофагами и другими рунными механизмами, в том числе древнейшего происхождения. И третий момент – твоя Скрижаль содержит несколько Рун, назначение которых неизвестно, но интерпретации наших специалистов сходятся – они происходят из эпохи, предшествующей Расколу.

— О, так это он, — научник с профессиональным любопытством оглядел меня с головы до ног. — Стигис, куча редчайших Инскрипций, сломанный механизм Надзора! Знаете, что вы – настоящий бриллиант, сэр? Я – Корни Рэнвуд, эксперт в этой области.

— Сигурд Морозов, — сквозь зубы процедил я, ничуть не обрадованный последним откровением. Да, они хорошенько вытряхнули меня, просветили Скрижаль и даже по косвенным данным (невозможно защитить Печатями всю память) сделали множество интересных выводов.

— Какого уровня ваши Навыки Наречия Кел, Мыслеформ и Рунной Артефакции?

— Серебро, — коротко ответил я.

— О! Сможете клонировать нам…

— Корни, позже, — мягко, но непреклонно прервал его Олег Рашидов. — Так вот, Сигурд… Есть мнение, что ты можешь помочь разрешить нам эту проблему. Кроме того, увидеть Аврору в твоих же интересах, разве нет? Вин-вин, как говорил мой папаша… Что скажешь?

Вин-вин… Я хмуро смотрел на него – потому что эти товарищи, возомнив себя пупом не только Земли, но и Единства, залезли туда, куда лезть точно не стоило. И я был совсем не уверен, что смогу «разрешить проблему», потому что управляющие Оси Башни – механизм немного другого уровня, нежели Саркофаги Бесконечного Сна, Колонна Ветров или Стигис, хотя некоторый опыт у меня, несомненно, имелся. Кроме того, Хитрейшему или его альтер эго вряд ли понадобилась бы моя помощь в подобном вопросе, так что, возможно, это еще одна проверка. Потому что помочь им в заблокированном состоянии нельзя, и Рашидов должен это прекрасно понимать… С другой стороны, если я получу доступ к Скрижали, это открывает множество интересных вариантов – начиная с тактического отступления в Домен и заканчивая… мне не хотелось бы этого, но стоило помнить, что есть Руна Экзо-Банши, которая может устроить тут настоящую бойню…

Я молча поднял руки, показывая зеленые индикаторы на браслетах.

— Ну, мы думали, что ты можешь просто объяснить, в чем проблема, — не растерялся координатор. — Разве нет?

— Нет. Вы наверняка в курсе, как управляются рунные механизмы, — сказал я. — Для того, чтобы я выяснил, что произошло с координатором Мартинс, мне нужна Скрижаль и звездные способности.

— Тогда послушай меня внимательно, Сигурд, — Рашидов вдруг сбросил маску, и из-под нее проступил жесткий, немигающий взгляд хищника. — Бомба в твоем позвоночнике – непростая. Она с А-фактором. Это значит, что при активации она либо разрушит твое энио, либо вызовет мощнейший азур-шок. Ты не сможешь провести инкарнацию, по меньшей мере – не сможешь сделать ее быстро. Это первое. Второе – ты видел Привратника. Любые агрессивные действия в этом зале вызовут гнев Наблюдателя…

Это означало «да», хотя хорошего в сказанном, конечно, было мало. Но по крайней мере мне могли снять оковы – раньше, чем я надеялся. Это уже начало сотрудничества – хоть и не того, на которое я рассчитывал.

Зеленые огоньки превратились в мигающие алые, а затем – потухли, хотя физически браслеты оставались на мне. И одновременно Звездная Кровь снова хлынула по энергетическим жилам – знакомый обжигающий поток, от которого я уже успел отвыкнуть. Скрижаль, Атрибуты и Навыки, привычные, как сердцебиение и звездные спектры восприятия снова были со мной.

— Напоминаю, Сигурд, — координатор, чье Восхождение лучилось серебром, наблюдал за мной с видом человека, держащего палец на спусковом крючке. — Без глупостей, пожалуйста.

— Я понял. Не мешай.

Под Взором Создателя мир раскрылся, обнажая свою анатомию. Множество рунных фреймов трепетало вокруг – движущийся орнамент превратился в элементы сложнейшей, исполинской схемы, и я видел связи между ними, соединяющие руны в контуры, контуры – в узлы, бывшие частью одной системы. Стены Зала Осей были покрыты слоями этих контуров, наложенных друг на друга, как чертежи, – десятки, если не сотни слоев, конструкция такой сложности, что у меня заныло в висках от попытки разобрать ее плетение. Мой золотой Навык – всего одна звезда, я видел структуру, но ощущал себя подмастерьем, умеющим лишь мешать глину с водой – и разглядывающим готический собор.

Оси.

Семь конструкций, которые я принял за командные кресла, оказались частью одного небесного механизма, вплетенных в его неизмеримо сложное устройство. Каждая – нечто вроде ствола дерева, чьи корни тысячью отростков тянулись вглубь иллиумовых конструкций, дальше, дальше, намного дальше, чем я мог представить. К колоссальным древним устройствам, огненным и водяным артериями, транспортным системам, фабрикаторам, защитным механизмам, точкам портальной сети и климатическим регуляторам, а также предметам и явлениям, названия которым я не мог подобрать. Скай, с немыслимой скоростью и точностью анализируя и декодируя увиденное, наконец произнесла:

Командир, предварительный вывод. Мы находимся в центре управления Башни. Оси – управляющие терминалы, каждый отвечает за определенный аспект функционирования инфраструктуры одного или нескольких октагонов. Все вместе – за полный контроль. Возможные функции – климат, ресурсы, энергия, защита, коммуникации…

Аврора была права – Оси оказались ключами, а масштаб был таков, что осмыслить его не представлялось возможным даже с помощью когитора. Немудрено, что ученые Альфы расшифровали всего три сотых процента – здесь содержалось информации на годы работы.

Я подошел к Оси, внутри которой была заключена Аврора Мартинс, перешагивая через ворохи окружающих ее кабелей.

Иллиумовый саркофаг непроницаем, но на импульс мыслеформ мысль-поле артефакта отозвалось оранжевым плетением странных символов. Скай расшифровала их:

Оператор задействован Осью (Стражи? Защиты?).

Доступ запрещен.

Плотнейшая вязь удерживающих контуров. Я попробовал в ней разобраться, пытаясь сформировать запрос на освобождение «оператора» или прерывание процедуры, но это было бесполезно – рунный механизм не признавал меня хозяином. Но зато я разглядел кое-что – отпечаток в структуре Оси, чьи паттерны совпадали кое с чем знакомым, хотя бы по форме конструкции.

— Что скажешь? — спросил Рашидов, следующий за мной на расстоянии трех шагов.

— Командный мостик, — бросил я. — Ось заблокирована. Как она вообще смогла к ней подключиться? Тут нужен ключ.

Рашидов и Корни обменялись взглядами, координатор неохотно кивнул, и ученый сказал:

— Вы правы, сэр, нужен ключ. У координатора Мартинс он был – мы нашли его в Башне, среди старых… останков.

— Руна? Инскрипция? — спросил я, уже предвидя ответ.

— Да. Печать Стражи.

Я так и думал, что Оси требовали некой авторизации. Значит, Инскрипции. Очень любопытно, учитывая, что у меня в Скрижали хранилась Печать Курьера. Руна Эйлориана, ар-ринга, курьера-дозорного… Я полагал, что Печать – нечто вроде опознавательного знака. Но, возможно, функции этой Инскрипции разнообразны и она сможет послужить ключом?

— Вы разобрались в назначении Осей? Как вы их называете?

— Частично, сэр. Если считать справа налево, то это Стража, Потоки, Надзор, Созидание, Забвение, Пути, Твердь…

Пути…

Ось Путей. Она спала, как и все остальные, – с погасшими, но не разрушенными контурами. Древний механизм в режиме ожидания, готовый включиться, если кто-то повернет ключ.

— Что ты собираешься делать, Сигурд?

Я не ответил координатору, изучая платформу. Углубление в иллиумовом алтаре действительно походило на пилотское ложе Стигиса, по бокам – восемь невидимых, но явных пазов для… ключей доступа? Усилителей? Инскрипций? Они сами по себе были запечатаны, но у меня имелась Рука Теней, и контур выбранной ячейки послушно засветился.

Работает.

— Сигурд! — голос Рашидова налился сталью.

— Спокойно, координатор. Ось Авроры невозможно разблокировать снаружи. Для этого нужен доступ, которого нет. Но можно попробовать подключиться к этой системе изнутри. У меня есть нечто вроде ключа.

Зачем еще меня привели? Рашидов (или тот, кто за ним стоял) хотел проверить способности «аномалии» в контролируемой среде. Зал Осей – идеальная лаборатория, Привратник контролирует агрессию, бомба блокирует побег, а наблюдение за моим взаимодействием с кел-механизмами расскажет больше, чем любой допрос. «Под мою личную ответственность» – это означает личную инициативу координатора. Кроме того – они в отчаянии, им необходимо вытащить Аврору из этой штуки, она им нужна не меньше, чем мне…

— Что, если ты тоже останешься внутри? — спросил Рашидов. — Что тогда?

— Спросишь у того, чье лицо я помню, — усмехнулся я. — Тебе нужна Аврора. И мне нужна Аврора. Вин-вин?

— Координатор, я могу сказать? — произнес Корни и, дождавшись кивка, продолжил: — Печать, сэр, это авторизованный доступ… Разных степеней допуска и, похоже, из разных терминалов, но… я думаю, что проблема заключается не в доступе. А в том, что координатор Мартинс не может управлять этой системой… изнутри. Если есть хоть один шанс, что ей можно помочь таким образом, я бы его использовал. Вы ведь сами знаете, что без Авроры у нас…

— Хорошо, — отрезал Рашидов, коротко взглянув на него. — Пробуй, Сигурд.

Я лег в холодное иллиумовое ложе. Страшно не было – присутствие Скай придавало уверенности, что мы сможем разрешить эту проблему. Мысленная команда – и Руна, вылетев из моей Скрижали, развернулась Печатью и вошла в паз для Инскрипций. Рунное поле приняло ее – и мгновенно изменило сигнатуру, энергетический контур вспыхнул, мысль-поле стало активным – Ось пробудилась от древней спячки, а сама платформа шевельнулась, выпуская дуги, будто состоящие из переплетенных нитей. Они охватили лоб и запястья холодными обручами, и спустя миг Ось трансформировалась, захлопнув мое тело в иллиумовую скорлупу. Это последнее, что я видел и ощущал обычными органами чувств, потому что в следующий миг утратил их, став частью древнего механизма Башни.

Доступ Курьера активирован.

ГЛАВА 4

Удар.

Информационный поток обрушился лавиной, стеной воды из прорванной плотины. Весь октагон – его дороги, энерговоды, портальные узлы, коммуникационные и транспортные артерии, – все это пыталось влиться в мое сознание одновременно. Сотни потоков данных, миллионы сообщений, то, что можно было назвать рунными отчетами, запросами, диагностическими сигналами, – массив, который не смог бы обработать ни один земной сервер. На долю секунды я ощутил себя человеком, что пытается пить из пожарного гидранта, а затем кто-то подставил щит и перехватил напор.

Скай.

Командир, фильтрация… запущена. Приоритизация данных… запущена. Блокировка нерелевантных каналов… запущена. Снижение пропускной способности до безопасного для оператора уровня… осуществлено.

Когитор говорила необычно медленно и с перерывами – словно ей тоже приходилось нелегко. Но она смогла сработать как шлюз, превратив неудержимый водопад в более-менее управляемый канал. Из бесконечного хаоса вычленялись отдельные нити, фильтровались, складывались в понятные блоки. Белый шум превращался в картину…

Это было странное ощущение, подобное тому, когда я контролировал Стигис, используя его нейронный интерфейс. Так и теперь – мы со Скай стали частью Башни, составляющей сложнейшего древа ее механизмов, и я смог… увидеть их изнутри. И понять то, что почти невозможно – или слишком долго – описывать словами.

Октагон. Размером подобный нашей родной планете. Я видел его Пути, живые и мертвые, подземные дороги и портальные сети. Воздушные коридоры и навигационные маяки, пустые аванпосты Наблюдателя и логистические артерии, которыми не пользовались уже тысячи циклов. Большинство Путей были мертвы, многие Стрелы разрушены – обрывки нитей, ведущие в никуда.

Но не все. Часть Башни еще работала, древние механизмы обслуживали ее, а альфа-разум пытался поддерживать поврежденную инфраструктуру – ведь именно здесь, в Башне, находился один из ее важнейших узлов. Скай зафиксировала двести тридцать семь активных связующих Путей, четырнадцать работающих Стрел, три Домена, семнадцать функционирующих постов Наблюдателя. Менее полутора процентов от прежней мощности – но информация от них приходила в режиме реального времени. Живые данные – о состоянии Путей, перемещениях, активности…

И донесения. Вероятно, автоматические, адресованные операторам Башни, которые отсутствовали уже тысячи циклов. Сообщения копились в бесконечной и безнадежной очереди, где их никто не прочтет.

… нештатное смещение рунной решетки, запрос на калибровку…

… целостность тоннеля нарушена, обнаружено искаженное излучение, классификация – малый рой чужеродных порождений…

… попытка пересечения Стены, запрос Оси Стражей. Время ожидания…

Конечно, знакомые термины были следствием грубой дешифровки – большинство понятий лишь частично соответствовали значениям, потому что механизмы и технологии башни не имели земных аналогов.

Скай: Анализ архитектуры системы позволяет сделать следующий вывод – Оси являются элементами единого управляющего механизма планетарного масштаба.

Башня. Административный и управляющий центр октагона. Одна Башня – один октагон. И… правительство? Колониальная администрация из представителей Народа Кел, присматривающая за младшими расами помимо Наблюдателя? Учитывая масштаб и возможное население октагона, тут требовался большой персонал и немалые усилия… Что любопытно, количество и названия Осей намекали, что администраторы принадлежали к разным фракциям. Вероятно, они символизировали Единых, и каждая делегировала своего представителя в общий совет, но… как же это смертельно уязвимо! Я все больше подозревал, что война Раскола была гражданской – и кто знает, быть может, Башни так быстро пали, потому что война началась внутри них?!

Скай: Для полноценного функционирования Осей необходимо синхронное взаимодействие всех семи операторов. Расчетная нагрузка требует предельных золотых или небесных Атрибутов Разума для одновременной работы со множественными потоками данных.

Мне стало ясно, что произошло с Авророй.

Пусть даже она гениальный ученый и создательница брахма-симбионта, но у нее нет Атрибутов, необходимых для работы с системами небесного ранга. И у нее нет Скай. Похоже, Аврора села за штурвал, предназначенный для бога, и штурвал… раздавил ее.

Не физически, конечно. Информационный поток Осей настолько силен, что обычный человеческий мозг неспособен обработать объем входящих данных. Системные требования не соответствуют. Результат – кататония. Сознание Авроры парализовано потоком, который она не может ни отсечь, ни обработать, и хорошо, если она вообще сохранила разум после такого испытания.

Черт побери, восемнадцать дней…

Я сосредоточился. Семь Осей, семь спиц, пронизывающих Башню и переплетающихся тысячей нитей. Некоторые, исходящие от колонн Забвения и Надзора, были по большей части мертвы, зияли пустотами, которых не должно было быть. Похоже, древние механизмы отключены или выведены из строя. Но другие – все еще связаны друг с другом, и в разветвлении Оси Стражи я нащупал пульсирующий сгусток оператора. Это оказалось легко, потому что он был единственным «включенным» узлом, кроме меня.

Пауза. Скай анализировала. Долго – даже ее сверхпроизводительным системам требовалось время, чтобы разобраться в хитросплетениях этого древнего комплекса, по сути рассчитанного на… полубогов? Пожалуй. Если Единых считать божествами, то это самая точная аналогия…

Скай: Командир, наш статус позволяет установить связь с операторами других Осей. Ранг навыков достаточен. Предлагаю следующий план: используя Ментальное Искусство, попробовать связаться с Авророй Мартинс. При этом мы должны снять с ее разума часть информационной нагрузки и помочь удаленно активировать механизмы отключения от Оси.

Нить вспыхнула, импульс ушел.

На ее дальнем конце слабо мерцала крошечная искорка – даже не искорка, а догорающий уголек. Человеческий разум, тонущий в информационном океане, чуждом и сложном, как инопланетный алфавит, но при этом – мысленном, бомбардирующем миллионами образов. Меня едва снова не затянуло в этот водоворот – но Скай властно отсекала девяносто девять процентов шума, оставляя лишь то, ради чего мы нырнули.

Контакт.

Не слова. Не мысли. Обрывки, фрагменты, кружащие в водовороте чужих данных. Разум Авроры жил, он еще сражался, пытался обработать бесконечный поток по кусочкам – бессмысленная, хоть и заслуживающая уважения, попытка грести в штормовом море. Используя Навыки своей серебряной Ментальности, я нащупал Эхо ее сознания и вошел в Резонанс, а когитор подставляла один щит за другим, отводя льющиеся потоки в сторону.

Ох, жесть! Соприкоснувшись, пытаясь слиться с тем, что было Авророй Мартинс, одновременно я принял, увидел, ощутил весь тот хаос, который обрушился на нее. Еще более мощный, чем донесения Путей, – похоже, Ось Стражи управляла защитными механизмами и экзо-существами, и тень их странных, холодных разумов дробилась, как отражение в тысяче зеркал – как это вообще возможно, контролировать сеть такой сложности?! Но вместе мы были вдвое сильнее. А со Скай – гораздо сильнее, чем втрое…

Долгая пауза. Нагрузка уходила, бушующий океан успокаивался. Я ее чувствовал, пытался собрать по кусочкам, но… бесполезно. Искорки мыслей Авроры мерцали, вспыхивая и угасая, как разрозненные угольки, – и я даже ощутил некое отчаяние, потому что Восходящая не реагировала, стремительно погружаясь в ступор. Похоже, повреждения оказались серьезнее, чем я ожидал.

Скай: С высокой вероятностью, поможет полная перезагрузка нейронных связей носителя. Ее брахма-симбионт способен провести принудительную инкарнацию, но должен поступить критический сигнал от анимы-хозяина. Мы можем создать ментальный паттерн, аналогичный смертельной атаке…

Скай, по сути, предлагала нанести ментальный удар. Убить Аврору, чтобы перезагрузить ее мозг с помощью инкарнации. Грубо, опасно, но если симбионт новых Истинных способен на такое – а он способен, пример Вероники Максвелл доказывал, – то, возможно, это единственный шанс вырвать Аврору из кататонии.

Решать нужно было быстро. Я вспомнил, как Аврора Мартинс, демонстрируя возможности брахма-симбионта, хладнокровно вышибла себе мозги – она не колебалась и не боялась умереть. Значит, только одобрила бы мои действия…

Удерживая Резонанс, я сформировал мыслеформу – не слово, не образ, а ударный импульс. Скай рассчитала паттерн, взяв за основу мой энергетический профиль – благо, я умирал достаточно, чтобы когитор имела обширную статистику.

Ментальная пуля. Я наложил ее на сигнатуру Авроры и хладнокровно вбил в ее тусклую искорку, погасив ту до конца.

Вспышка. От Эха ее умирающего сознания Резонанс шибанул настолько мощной отдачей, что я сам едва не отъехал. Наш буфер дрогнул от удара, но когитор удержала его и позволила мне удержаться на краю, хотя несколько мучительных мгновений я все еще переживал чужую… смерть.

А затем на месте искорки вспыхнула звезда. Яркая, мощная, реактивная, она мгновенно ощутила меня – и стало ясно, что трюк с инкарнацией удался, нейронные связи Авроры Мартинс восстановлены, и я… ее слышу.

— КТО?!

Я вновь использовал Резонанс, и тут же ощутил воздвигаемые ментальные барьеры. Аврора оказалась сильной Восходящей и тоже владела навыками Ментального Искусства – ну глупо было бы, будь иначе, как без них вообще управлять кел-механизмами?

— Спокойно, координатор. Я – Сигурд Морозов. Я подключился, чтобы вытащить вас.

— Сигурд?! — я ощутил смутное узнавание за воздвигаемыми щитами. — Откуда?!

В этот момент во мне что-то изменилось. Триггер щелкнул, ведь встреча с Мартинс состоялась, и Печати Тайны сработали, снимая блокаду с сигналов гиппокампа, удерживающих замки памяти. Я снова вспомнил то, что забыл во время допросов: Вечность и Хитрейшего, союз с Тысячей и условия Ледяного Кузнеца, слова Хранителей, небо-стража и Белого Дьявола. Рядом со мной – ближе, чем можно представить, – находилась создательница новых Истинных, и именно ей были адресованы мои послания.

Я понял, что должен сделать. Но не здесь и не сейчас. Во-первых, второй информационный удар после восемнадцати дней кататонии может только повредить, а во-вторых Аврора уже начала отгораживаться, и я не был уверен, что послание вообще пройдет. Нет, сперва нужно вытащить ее. А потом, совсем скоро, у нас будет разговор, ради которого все это затевалось.

Информационный океан клокотал, просачиваясь сквозь фильтры Скай, и каждое мгновение сокращало доступное окно…

— Долго объяснять. У нас мало времени, мой когитор блокирует информационную нагрузку. Слушайте внимательно…

Умница Скай – бесценная, незаменимая – уже транслировала: рунный интерфейс Оси, формат запроса, структуру и последовательность символов. Шаблон, который поможет Авроре выйти из ловушки, отключившись от своей Оси. Она должна понять, она изучала Язык Кел и восемнадцать дней тонула в этих символах – дольше, чем кто-либо из живущих. В конце концов, она каким-то образом залезла в эту чертову машину!

— Приняла, — мысленный голос Авроры стал другим. — Протокол понятен. Запрашиваю отключение оператора…

Океан замер. Ответ Оси пришел, и звезда Авроры погасла. Скай подтвердила процедуру выхода из сопряжения, и это означало, что все, кажется, сработало. Нам тоже стоило как можно скорее прервать связь…

Мир вернулся рывком, будто я вынырнул из-под давящей ледяной глубины. Иллиумовая скорлупа раскрылась, снова стал виден Зал Осей и кокон Оси Стражи, вокруг которого столпились люди – ученые, Рашидов смотрел в ту сторону, на женскую рыжеволосую фигуру в черном комбинезоне, что находилась внутри.

Аврора Мартинс.

Она рывком встала, живая и полная энергии. Рунный фрейм отливал светлым металлом – как и Рашидов, Аврора находилась на серебряном ранге.

— Координатор Мартинс! Вы…

— Я в порядке, — голос был хриплым, но твердым. — Сколько?

— Четыреста сорок часов. Почти восемнадцать дней…

— Черт… Вы вели сканирование? Мне нужны данные за все это время. И кофе. Немедленно… Черт побери, у вас есть кофе?

— В первую очередь, Аврора, — я узнал голос Рашидова. — Тебе нужен медком и полная диагностика…

— Олег, ты не понимаешь, это подождет! Кажется, я обнаружила его! — ответила она со злым нетерпением.

— Что именно?

— Исток.

Она сказала это совсем тихо, но благодаря Суперслуху я услышал.

Исток.

Как бы поступил сейчас Белый Дьявол? Вселенец всегда стремился действовать проактивно и дерзко, перекраивая правила и создавая ситуации, которые невозможно предсказать. Переворачивай сферы, танаан! И сейчас я имел такую возможность – Скрижаль и Руны работали, функционеры Альфы отвлеклись и даже координатор повернулся ко мне спиной. Но не стоило проявлять наивность – «аномальный объект» сделал свое дело, и красные индикаторы А-супрессоров вот-вот снова сменятся зелеными.

Стоит ли мне вообще оставаться покорным пленником в лабораториях Альфы? Может, встряхнуть доску, нарушить все их расчеты – благо Аврора Мартинс, создательница новых Истинных и цель моего визита в Колонию Альфа, – находится в пятнадцати метрах? Рашидов, конечно, не дурак – мою активность наверняка отслеживали. Но и координатору не стоило недооценивать «самый опасный объект» Колонии Альфа, тем более когда у того в запасе целых три попытки.

Скай послушно разметила Зал Осей тактической картой и набросала план – очередность Рун, начиная со Спирали Времени, Черного Надлома и Пылающих Рук, чтобы превратить в бесполезный хлам браслеты-супрессоры, и заканчивая Призрачным Шагом и прыжком в Домен вместе с Авророй Мартинс. Для верности – Психокинетика, а Рашидова на всякий случай можно вырубить ментальным ударом или подцепить Императивом. Опередить их всех под рунным стимулятором проще, чем расправиться с шайкой Волков в Либерти. И даже если у координатора найдется козырь в рукаве, у меня еще две попытки, чтобы увидеть и нейтрализовать его.

Бомба в голове? Он не рискнет ее использовать – это чистый блеф. И потому, что это направленная агрессия в Зале Осей, и потому, что рядом будет Аврора Мартинс, и потому, что я тоже чрезвычайно важен для них. А в Домене ничего активировать не выйдет – никакой вокс-сигнал не преодолеет такое расстояние. Темной лошадкой оставалась сама Аврора, но она тоже вряд ли сможет мне помешать…

Скай оценивала шансы успешного побега в Домен вместе с Авророй в девяносто три процента.

Превосходно. Но…

Холодный узор Стратагем, которым я доверял больше, чем сиюминутным порывам , уже рисовал продолжение, и оно мне не нравилось. Совсем не нравилось.

…вот я в Домене, говорю с Авророй Мартинс, пытаюсь донести информацию о Хитрейшем. Она – после восемнадцати дней кататонии, похищена неизвестным Восходящим, злая, дезориентированная. Будет ли она вообще меня слушать? Доверять мне?

И если даже да – что дальше? Альфа допрашивала не только меня, но и моих людей. Они знают о Домене. Поймут, куда я забрал Аврору, и знают, где находится его кристалл-сфера. А еще в Скрижали Фьюри – последний Портал в Небо, я сам отдал ей его для страховки, и они наверняка об этом знают. И это означает…

Что операция по спасению Авроры начнется с вторжения в Небо через Портал и вооруженное столкновение фригольдеров и штурмовиков Альфы просто неминуемо… потому что они не будут церемониться, как не стали этого делать в Либерти.

Аврору придется возвратить в Альфу в любом случае – и реакция координаторов на такое похищение вполне предсказуема. Конечно, можно выдвинуть условия – например, освободить моих людей, но это уже торг с использованием заложника, который сожжет все мосты… А я получу статус угрозы, которую вообще невозможно контролировать.

Переворачивать сферы легко, когда платишь только собой.

Я поднялся из иллиумового ложа. Браслеты вспыхнули зеленым, и мир вновь стал тусклым и невзрачным. Но Скай неожиданно сообщила очень хорошую новость:

Командир, я перехватила и дешифровала протокол вокс-сигнала управления А-супрессорами. Мы можем в любой момент деактивировать их и получить доступ к Скрижали. Рекомендую не использовать данную возможность до критической необходимости.

— Хорошо, что ты не стал делать глупостей, Сигурд, улыбка Рашидова казалась почти дружеской, но в его взгляде я прочел, что мой план, возможно, не стал бы неожиданностью – ведь они просветили мою Скрижаль, а значит, знали о Спирали Времени. — Спасибо за помощь…

— Координатор! — громко сказал я, обращаясь совсем не к нему. — Я – Сигурд Морозов… Мы можем поговорить?

ГЛАВА 5

Аврора Мартинс.

Бледная и рыжеволосая, лет тридцати на вид. Своеобразная внешность – сквозь миловидные черты сразу просвечивает жесткая воля, острый ум, кипучая энергия. Гениальный ученый, названная в честь проекта, за которым охотилась Вечность, и создательница брахма-симбионта для новых Истинных не могла быть заурядностью. Координаторами «Космо» не становятся просто так – и Аврора Мартинс была именно такой, как я ее представлял, – и совершенно не такой одновременно. Но самое главное – в лихорадочно блестящих глазах я видел изумление… и узнавание?

— Сигварт? Это действительно ты? Откуда ты тут взялся? И… как…

— Я все объясню, — сказал я. — Но без свидетелей.

— Сначала медком и диагностика, — немедленно вклинился Рашидов. — Затем координатор Мартинс изучит твои файлы. А уже потом, я обещаю…

— Олег? — резко и вопросительно прервала его Аврора, переведя взгляд на координатора.

— Он под «Фарадеем», Аврора. Протокол «альфа»! Мы пока не знаем точно, кто он такой. Что он такое…

— А она знает, что такое ты?! — рявкнул я, и это было не эмоциональным импульсом, а сознательным решением, потому что другого момента могло и не возникнуть. — Мы так не договаривались! Координатор Мартинс! Я прибыл сюда с важнейшей информацией, связанной с вашими разработками! Я имею основания не доверять координатору Рашидову и считаю, что он хочет помешать нашей встрече! Прошу немедленно выслушать меня!

— Так, — сказала Аврора, и в ее голосе прозвучала сталь. — Может, кто-нибудь объяснит мне, в чем дело?

— Дело, черт побери, в Истоке! — ответил я.

И они замерли. Аврора вновь взглянула на меня, но уже по-другому, с подозрительным вниманием, а Рашидов подобрался, как зверь перед прыжком, хотя выражение его лица не изменилось.

— Очень интересно, — произнесла она, внимательно изучая меня. — Олег, я не вижу причин откладывать. Я в норме после инкарнации. Медком подождет.

— Аврора, я не против, но сначала изучи эти файлы, — Рашидов коротким жестом отправил ей вокс-пакет. — И я настаиваю на высшей категории безопасности, такими вещами – не шутят!

— Но ты сам привел его сюда и он меня вытащил, — жестко произнесла Мартинс. — Каким образом, кстати? Ладно, разберемся. Сигварт, дай мне пару минут – изучу, что там на тебя накопали. И кто-нибудь, черт побери, налейте уже мне кофе!

Она уложилась в две с половиной минуты. Выражение лица не менялось – Аврора явно умела контролировать мимику и эмоции.

— Очень интересно, — повторила координатор, отхлебнув кофе. — Пятнадцать минут в приватном режиме, немедленно.

— Аврора, — сказал Рашидов предупреждающе.

— Прошу всех отойти за периметр.

Это была Руна. Все попятились, а нас обволокло мерцание, скрывшее Зал Осей и поглотившее все звуки окружающего мира. Силуэты вокруг превратились в размытые, дрожащие тени – нечто вроде продвинутой Сферы Тишины, что хранилась в моей Скрижали…

— Кофе хочешь? — неожиданно спросила Аврора. Я кивнул, и она протянула мне второй стаканчик. Земной кофе в Единстве на вес золота (хотя как раз золото тут особо не в цене), и я с удовольствием глотнул черной обжигающей жидкости. Вкус и запах старой Земли – здесь не произрастало ничего похожего.

— Как ты вытащил меня из Оси? — Аврора смотрела так, будто хотела разобрать на запчасти. — Ты умеешь обращаться с кел-механизмами? Как сумел заблокировать информационный поток?

— Честно говоря, всю работу сделала мой когитор, — ответил я. — Сам бы я не справился.

— Встроенный когитор с А-матрицей. Модель альфа-плюс? — с профессиональным любопытством поинтересовалась Аврора, и я бы не удивился, получи Скай запрос от другого альфа-когитора, но ничего подобного не произошло.

— Да. Она сработала чем-то вроде фильтрующего экрана. Далее пришлось прибегнуть к экстренным мерам, вы были в ступоре, координатор…

— Аврора, — поправила меня она. — Ничего страшного, раз мы говорим – это было правильное решение. Ты меня не помнишь?

— Нет, не помню… Аврора. А должен?

— Зависит от того, когда была снята твоя нейрограмма и подвергалась ли она изменениям. Мы были в одном проекте на Земле. Вернее, — она бледно улыбнулась, — в одном проекте были наши оригиналы. Я тебя помню – правда, ты похож и непохож одновременно. То ли следы анимафикации, то ли просто повзрослел… Разберемся. Сколько ты уже в Единстве?

— Примерно полтора цикла.

— И уже серебро с кучей золотых Рун, — без выражения произнесла Мартинс. — Я упала двенадцать циклов назад. Итак, Сигварт. Я прочла твое досье. Переговорная группа из Круга Элтанир. В процессе проверки обнаружен ряд аномальных особенностей и подозрительных маркеров, совпадающих с существами, которых мы обычно классифицируем как… враждебных агентов. Активирован протокол «Фарадей». Предварительное дознание провалилось. Ты потребовал личной встречи со мной. Я слушаю.

— Осанна, как я понимаю, исключена? Было бы проще донести смысл.

— Да. Давай по старинке, как на Земле. Словами из рта.

Я глубоко вздохнул.

Возможно, самый важный разговор в моей жизни – ведь именно за этим я сюда и прибыл. От фригольда Небо, от Тысячи Братьев, от Ордена Истинных. И от, как бы странно это ни звучало, Хранителей Вечности.

Я начал говорить. Без прикрас и лишних деталей. Что являюсь доверенным лицом фригольда и узнал о ее разработках из вокс-послания, которое Альфа рассылала главам поселений. Что прибыл не только от лица земной колонии. Что обстоятельства сложились так, что с момента своей высадки я вступил в контакт с несколькими группами кел – Тысячей Братьев, Орденом Истинных и Хранителями Вечности. Что все они утверждают одно и то же: наш колонизационный ковчег выдернули из далекого прошлого ради единственной цели – возрождения потерянного Истока.

Аврора слушала не перебивая.

— Орден и Тысяча заинтересованы в землянах. Вернее, в том, чем мы можем стать. Орден – хочет, чтобы новые Истинные состоялись. Тысяча – тоже. И не желает, чтобы Исток достался Хранителям Вечности. В обмен они готовы делиться знаниями и силой. Например, печатями Тайны, которые помогли обойти ваш допрос, но это, как говорят в Единстве, – малый дар. В целом же они хотят заключить военно-политический союз с весьма обширными перспективами. Я могу выступить посредником и связным…

— А ты чего хочешь, Сигварт? — неожиданно прервала меня Аврора. — Сам, лично?

— Еще кофе. И чтобы меня и моих людей освободили, — улыбнулся я. — А по большому счету… Я – землянин. И хочу, чтобы мы выжили. Сохранились как вид, как цивилизация, как культура. Единство огромно, мы – капля в океане, которая растворится за пару мгновений. Я думаю, что для этого нужны технологии, которые все они хотят. Как инструмент защиты. И союзники – потому что наших собственных сил совершенно недостаточно.

— Почему ты не рассказал все это Рашидову?

— Потому что я его узнал.

Аврора задумчиво отхлебнула кофе:

— Очень интересно. Поясни, пожалуйста.

— Я несколько раз погружался в Вечность с помощью Саркофагов Бесконечного Сна. Координатор Рашидов настолько схож с одной из кел-сущностей, что я там встретил, что это не может быть совпадением, — я в упор смотрел на нее. — Хитрейший – так его там называют. Это один из семи Хранителей, небесных Восходящих и, вероятно, ключевых фигур Вечности. Вам известно о них?

— Допустим, — безо всякого удивления ответила Аврора. И это «допустим» стоило очень многого – я понял, что она знала. — И что, ты предполагаешь, что координатор Рашидов – его агент?

— Я не знаю. Но не могу исключить, что он – подделка. Его отражение, клон или маска, — твердо ответил я. — Тайный агент высшего уровня. Эти существа… очень коварны и способны на все что угодно! Дело в том, Аврора, что Хитрейший пытается манипулировать людьми и событиями в масштабах Единства, и, возможно, ваш Рашидов – одна из его заранее расставленных фигур.

— Похоже на теорию заговора, — прищурилась Мартинс. — И чего же этот Хитрейший пытается добиться?

— Мы считаем, что его цель – завладеть Истоком.

— Мы? — уточнила она.

— Те, кто вышел со мной на контакт. Орден и Тысяча. И сам я тоже так считаю. Видишь ли, Аврора, Вечность – это не единое… государство. Это странное пространство, в котором действует много разных сил. У них есть полюса. Хитрейший представляет один из них, на данный момент это Контракция, торговый синдикат Вечности, Дом Норн (они контролируют Храмы Вечности, стигматы и трансерфинг между Единством и Вечностью) и Золотые Варвары – их функция мне точно не известна.

— Допустим. И чего же они хотят?

— «Четверо из семи пали, одна пропала, один стал временем, а еще один давно забыт. Но Твари Извне близко, и потому змея укусила свой хвост. Единству нужны защитники, а Вечности нужен Исток. Так уже было, и так еще будет. И если разделенное соединится, значит, такова цена».

Я процитировал то, что когда-то сказал нам Посланник в Храме Вечности, и Аврора задумчиво наклонила голову.

— Это означает, что они хотят вернуть Исток, для этого мы и были выдернуты из прошлого. В обмен, как я понимаю, они готовы согласиться на возвращение Тысячи в качестве новых защитников Единства. А мы… наша функция заключается в создании нового поколения Истинных и изобретении Истока. Но это лишь один из полюсов Вечности. Другие – например, Палач и Полководец – просто хотят забрать Исток безо всяких условий. Цели третьих и четвертых я не знаю, однако доподлинно известно, что никто из них не понимает, что такое вообще этот самый Исток.

— Несложно догадаться, — насмешливо фыркнула Аврора. — Секрет полишинеля, черт побери! Кел называют Кровью Истока нашу брахма-материю. Значит, Исток – это устройство, в котором она производилась.

— Или скорее принцип, технология ее производства, — согласился я. — Как я понимаю, вы уже работаете над этим вопросом?

— Легко сказать! Это ключ всех альфа-плюс технологий, — ответила Аврора. — На Земле существовал единственный сверхсекретный институт, который занимался этими разработками. И один на всю планету прототип такого А-реактора с весьма ограниченной мощностью. К сожалению, Схемы и база данных подобных технологий у нас сейчас отсутствуют. Зато теперь есть ты.

Меня подмывало уточнить, что же такое она тогда нашла в Оси, но спрашивать об этом было бессмысленно: сейчас Аврора вряд ли ответит правдиво, а я потеряю преимущество Навыка, о котором Альфа, возможно, не знает. Поэтому я решил придержать этот козырь и спросил другое:

— Что ты имеешь в виду?

— Последний вопрос, Сигурд, но очень-очень важный, — прищурилась Аврора. — Скажи, пожалуйста, как зовут твоего когитора?

— Скай, — ответил я. То, что она у меня была и имела женский пол, Альфа и так уже знала, скрывать имя когитора я не видел смысла – оно явно требовалась для некой идентификации.

— Скай? — в глазах Авроры мелькнула тень удивления. — Ты уверен?

— Да. А в чем проблема? Это же стандартное имя для военной альфы…

— Да, верно. Я… тебя поняла. Спасибо за очень любопытную информацию. Не все, что ты сказал, я слышу впервые – но кое-что требует проверки и осторожности. Я не единственный координатор Колонии Альфа. Понимаешь?

— Да, координатор. Что будет со мной?

— Я свяжусь с тобой, Сигварт.

— Сигурд, — поправил я.

— Новая жизнь, старый позывной, — сказала она. — Здесь есть еще кое-кто, кто его помнит.

Ну да, наивно было ожидать, что они тут же снимут браслеты-супрессоры и начнут хором извиняться. Однако в прежний изолятор меня не вернули – обратный маршрут в сопровождении двух молчаливых Восходящих закончился на ярусе, где, собственно, и располагались жилые блоки Колонии Альфа.