Kitabı oxu: «В белый свет с чёрного листа»

Застыло время мерзлой чередой

Стемнело. Ночь колючей бородой

Мне щекотала нервы жуть-ресницей.

Как в полынье погашенной зарницей,

Застыло время мёрзлой чередой.

Рассвета тень коснётся щёк устало.

Он помнит день, когда меня не стало,

Когда я был совсем наоборот —

Не то что б спящий, но и не урод.

И в этом единеньи двух начал

Я встал в сугроб и сильно прокричался.

Зияет в небе, как луна фингал,

А я с тобой так и не повстречался…

Во вторник бы…

Топчу ногами воскресенье,

Субботу спрятав в узелок.

Маячит понедельник тенью,

Во вторник бы… да вот не смог.

А в среду счастье вновь вернётся,

Четверг похмельем обернётся,

А в пятницу я сам не свой,

Мечтая лишь попасть домой.

И вот, держу в руках дрожащих

С субботой тёплый узелок.

Его б развязывать почаще,

Но шесть других повалят с ног

И, с ног свалившись в воскресенье,

От солнца в понедельник — в тень.

Пусть кто-то обвинит в бездельи,

Мне узелок нести не лень.

Я хотел бы в одночасье измениться…

Я хотел бы в одночасье измениться —

Стать другим — продвинутым, и вот:

Напоследок я решил напиться,

Чтобы завтра к новому — вперёд!

Стану спортом я активно заниматься,

От инфаркта — рысью на заре,

Буду в ледяной воде купаться

И по лесу рыскать в сентябре.

Я заброшу сигареты с водкой

И без кофе даже обойдусь.

Буду есть салаты я с морковкой,

Очищеньем внутренним займусь.

А зимой возьму я в руки лыжи

И вручу им каждой по ноге.

Я лыжню нахоженную вижу —

Двинусь вдаль наперекор судьбе.

Может, даже прыгну с парашютом

И на дно морское опущусь.

Только вот не этим тихим утром…

Этим утром я, увы, напьюсь.

Чтоб назавтра голова болела,

Чтоб хотелось пива и моглось,

Чтобы вата наполняла моё тело…

Выпьем же, чтоб всё это сбылось!

Я хотел бы тебе рассказать

Я хотел бы тебе рассказать,

Что-то очень весёлое, дивное.

Я хотел бы, но только опять,

Что-то воет внутри заунывное.

Будто ветер проник из-за гор,

В душу внёс суету и сомнения.

Я ему подставляю забор,

Но ему невдомёк моё мнение.

И сижу я в пространстве тоски,

Замыкаясь в подворье кубическом.

Мыслей вялых мои колоски

Затерялись на поле космическом.

Но ведь где-то же есть посреди

Облаков и небес невиданных,

Часть души моей, что в груди

Проживает средь дней обыденных.

И пусть долог к тебе мой путь,

Не свернуть мне с него негаданно.

Буду я, но и ты уж будь,

Чтоб случилось всё как загадано!

Я вспоминаю время то…

Остался лишь в чулане мяч

От звонких дней удач.

Я вспоминаю время то,

Когда я был горяч.

Теперь же я холодным ртом

Целую смерть в уста.

Я правлю время на «потом»,

Но истина проста.

Холодных ягод волчий ком

Мне душу рвёт с куста.

И мысли выхода лишь ждут

Стволом возле виска.

Протуберанцем дней иных

Надежда промелькнёт.

Сквозь дым любви глотком росы

Ко мне удача льнёт.

Но здесь её никто не ждёт.

Посмертный слышен плач.

То плачет тихо о былом

В чулане звонкий мяч…

И ведь не было даже предложено…

В тихом омуте черти водятся,

В водопаде порхают ангелы.

Где же мне тогда хороводиться?

Мне бы тоже лужу надо бы!

Чтоб и я был людьми помечен,

Как водящийся в водоёме,

Ну, не так, как свинья, конечно,

А в какой-то другой идиоме.

На пути много луж в наличии,

Только в каждой Луна отражается,

Солнце днём, облака различные,

Что же это у них получается?

Значит, мне ничего не положено?

Только твердь топтать мне наказано?

И ведь не было даже предложено,

Но зато вроде и не отказано

Только хочется персонально

Закрепить за собою субстанцию,

Чтобы дно было идеально

И никто не читал нотацию.

Ночь — это время, когда…

Ночь — это время, когда не знаешь, что хуже:

Голоса внутри или снаружи.

Ночь — это время, когда съеден ужин,

А завтрак вроде ещё и не нужен.

Ночь — это время резать вены.

Ночь — это время прощать измены.

Ночь — это когда всё гораздо хуже,

Чем как обычно, когда ты простужен.

Ночь уходит бомжом по лужам.

Луна смотрит вслед, но взгляд так натужен.

Она поняла — он ей больше не нужен.

И следующей ночи ему не увидеть воочию.

Он жил, он ушёл, он умрёт этой ночью.

Стихли шаги, вызывая зависть.

Его уже нет, а мне ещё жить…

В печи еще дымится чья-то кость…

Дом у дороги, мрачно покосясь,

Плетнём дырявым подпоясан.

Сюда не ходят гости, не спросясь.

Здесь места нет иконостасам.

В печи ещё дымится чья-то кость,

По стенам сохнут человечьи шкурки.

Не важно здесь: хозяин ты иль гость —

С тобою Смерть сама сыграет в жмурки.

Стол в жирных пятнах, с пивом жбан в углу,

На нём подтёки человечьей жижи.

Я выскочил, крест сжавши на бегу,

А вслед неслось: «Да, тут уж вам не Кижи!»

Вот ни фига ж себе, — «зашёл на огонёк!».

Так можно с телом быстро попрощаться,

И среди прочих кожный мой покров

Сейчас на чьих-то б жилах там болтался.

Знаменьем крестным осенясь,

Я путь продолжил свой воскресный.

За мною лесом молча кралась мразь,

Почуяв, что я явно тут не местный.

Но только ведь и я не лыком шит —

Читаем мистику и фильмы смотрим даже.

Чеснок на шее — вот магический мой щит,

И пусть сожрать меня не думают вот так же!

А если сунется слюнявой пастью Смерть,

Найдётся у меня и что покрепче.

Сумею я снять голову ей с плеч —

Посмотрим кто кого! Ещё не вече…

Фонарик, пиво и венок…

Кого-то ждёт в конце тоннеля

Печальный одинокий свет,

Ну а кого-то ждёт в начале,

Хотя, быть может, что и нет.

А я в тоннеле том — электрик.

Меняю лампочки, и вот:

Закоротило раз проводку,

Ну а народ ведь так и прёт.

Всем срочно надо тут проехать,

Пройти, пролезть иль пролететь.

Вот кто-то, нагружённый водкой,

Смог не допить, но умереть.

Такую мне бы силу воли —

Ушёл отсюда бы тогда.

Но только, кто не ведал боли,

Тот не изведает стыда.

И потому я со стремянкой

Брожу тоннелями судьбы.

То тут, то там верчу я лампой.

Устали ноги от ходьбы.

Да хоть бы и присесть немного —

Спасёт навряд ли от дорог.

Пусть мне хоть кто-нибудь подарит

Фонарик, пиво и венок…

Хмельное

А ведь затея-то была

Проста, почти до безобразия.

Хотелось выпить мне вина,

И тут — такая вот оказия.

Склонившись скромно головой,

Стою в почтовом отделении.

Не перевод я шлю домой,

А штраф плачу за поведенье.

Зажав квитанцию в руке,

Назад спешу в свои трущобы,

Чтоб в мутной жизненной реке

Удачу-рыбу сделать воблой.

И горло давит воротник,

Сводя на нет нелепой злобой.

Мне в этой жизни золотник

Достался с невысокой пробой.

А дальше, под воротником,

Бьёт рифма гейзером клокочуще.

На миг себе я стал знаком,

И сердце вскинулось хохочуще.

Но это — миг в цепочке дней,

И ждёт его всё та же участь:

Изъеден скоро будет тлей

И с тленом будет неразлучен.

И как бы ни был благозвучен,

Как я б ни гнал себя взашей,

Тоской себя я буду мучить

Под ворохом чужих вещей.