Kitabı oxu: «Кураку. Зло. Остров вечного счастья. Часть 3»
Глава 31
Глава 31. Пути расходятся
Чен нёс мёртвую Зико на руках, не обращая внимания на собственные раны. Слёзы будто навечно застыли в его опустошённых глазах. Шаги были медленными, грузными.
Склонившиеся сакуры осыпали землю лепестками — оплакивали покойную, как мать родную дочь. Ветер нежно гладил волосы Зико, напевая ей грустную прощальную песнь.
Чен думал о том, что жизнь человека хрупка, как фарфор, и в любую секунду может рассыпаться на мелкие осколки. Зико понимала это и в тот день на кладбище вызывателей дала ему понять, что ценит каждый момент. А вот Чен находился в плену амбиций, жил в каком-то своём мире, слепой и зацикленный на себе. Он лишь делал вид, что работает над собой, и потому потерял всё.
Шлейф дыма от салюта уносило ветром в сторону западных ворот. В воздухе выли сирены приближавшихся полицейских машин.
Путешественники стояли в центре парка возле фонтана. При виде мёртвой Зико они остолбенели и побледнели как известь. Ещё вчера полная задора Токугава искренне улыбалась и весело болтала, а сейчас её руки безжизненно висели, а веки сомкнулись навсегда.
Морриган уткнулась в плечо поникшей Айолы, чтобы не показывать слёзы, а вот Лин, сидя на скамье, эмоций не сдерживала. Тоши шмыгнул носом и высморкался в берет Амиры, но та не обратила на эту выходку внимания — её печальный взгляд был прикован к Зико, с которой она успела подружиться. Найоми и Сатоко успокаивали дрожавшего Момо, а Сазуки и Анэ, обнявшись, виновато опустили глаза.
Продолжая держать Зико на руках, Чен рухнул на колени и посмотрел на небо, в котором под светом больших прожекторов ещё кружились одинокие лепестки. Он проклинал себя и молил высшие силы найти ему хоть одну причину жить.
— Я обещал защищать её, но… Зачем я вообще учился магии и боевым искусствам?! На кой они мне нужны, если я не могу никого защитить?!
— Ты не всесилен, — вздохнула Сатоко. — У каждого своя судьба, а пути Господни неисповедимы.
Чен сжал зубы, чтобы не зареветь.
— Неужели мы все — жалкие марионетки?! — процедил он, не отрывая взгляда от бледного лица Зико — хотел, чтобы она открыла глаза и снова ему улыбнулась.
— Не совсем, — покачала головой Сатоко. — Цель и путь к ней мы выбираем сами. Ты овладел боевыми искусствами и магией, потому что захотел сам, а я по собственному желанию поступила в школу Холихарта. Но вот испытания и встречи нам послали небеса, чтобы проверить крепость нашей воли и силу наших стремлений.
— И я испытание благополучно провалил. — Чен не сдержался и сдавленно простонал.
— Это я во всём виноват, не ты! — сжав кулаки, выпалил Момо. — Я в очередной раз всех подвёл!
— Прекрати. — Морриган повернула к Йошисаде голову. — На нас напали сзади. Спасло лишь то, что Блудривер торопился завладеть Зико.
Чен положил тело любимой на цветочную перину возле фонтана и дрожащими пальцами провёл по её волосам. Потом сложил ей руки на груди и остановил взгляд на её лице, чтобы навеки запечатлеть в памяти её прекрасные черты.
Тоши спрыгнул с плеча Амиры и подбежал к Токугаве. Забравшись на неё, он коснулся носиком её щеки:
— Теперь ты в объятиях Матери. Сладкого сна.
Ветер по всей площади разносил рыдания обступивших клумбу друзей.
Тело Зико лежало безмятежно среди красных и белых бутонов, словно где-то там, в другом мире, она нашла безграничный покой и умиротворение.
— Но мы же не сдадимся, так?! — Поникшая Анэ подняла голову, и огонь в её глазах напугал. — Половина пути пройдена. Нельзя всё бросать!
— Моя подруга мертва! — в сердцах выкрикнула Лин. — Но сокровища острова гораздо важнее человеческих жизней, не так ли?
— Да как ты смеешь?! — Анэ замахнулась посохом, но Сазуки вовремя схватил её руку.
— Прекратите! — грозно потребовал он, с трудом сдерживая эмоции. — Совсем рехнулись?!
Анэ до последнего сопротивлялась, но всё же опустила руку и заплакала:
— Я не эгоистка! Я… чувствую пустоту без Зико. Но если мы сдадимся — значит, она погибла напрасно.
Лин смотрела на мёртвую подругу и чувствовала, как к горлу подкатывает новый комок слёз.
— Прости, — тяжело вздохнула она. — Если бы ты знала, через что я прошла до встречи с ней. Мне казалось, что кругом царят лишь подлость, жестокость и лицемерие, но она показала другой мир, в котором поддержка и искренние слова имеют вес. Она верила в любовь и дружбу до самого конца…
— Зико! — захлёбывался слезами Чен. — Зико, прости меня! Прости меня, дурака! — Он скрючил пальцы и яростно вонзил их в землю. — Я разрушил наши жизни…
— Достаточно драмы, — обратился к нему Сазуки, присев рядом на корточки. — Теперь ты должен честно ответить себе на вопросы: зачем тебе это путешествие? чего ты хочешь? Обрести славу и вскружить головы тысячам девок или же вернуть этому миру утраченную надежду, поверить в то же, во что и Зико? Она увидела в тебе настоящую силу, которая кроется не в умении размахивать кулаками. Хватит бояться и лгать. Будь мужчиной.
— А ты знаешь как поддержать, друг. — Чен вытер слёзы, повернулся к Сазуки и едва заметно улыбнулся. — Анэ права: нам нельзя поворачивать назад. Надерём Такеру зад!
Поднявшись, он сразу попал в крепкие объятия Найоми, да так, что в глазах потемнело.
— Это слова будущего победителя! — задорно прокричала она. — Надирать зад будем четырьмя руками!
— Про нас не забудьте. — Айола демонстративно перезарядила винтовку.
— А почему вы с Найоми решили пойти с нами? — спросил её Сазуки и оттащил перевозбуждённую Мидзаву от Чена.
— Потому что мы больше не можем доверять власти. Сиона Като управляет в стране и военными, и полицией.
— Тогда мы точно далеко не уйдём, — безысходно выдохнула Лин. — На нас повесят клеймо предателей Родины.
— Не повесят, — успокоила её Сатоко. — Всех демонов объединяет одно — гордыня. Вы забрали анкх прямо с корабля Такеру, оставили его ни с чем. Да он горы свернёт, чтобы лично поквитаться за ущемлённое эго и завладеть вашими душами!
Момо невольно вздрогнул:
— Не прибавляет оптимизма. Мы даже не знаем, насколько силён этот демон. — Он чувствовал себя подавленно и не верил в успех, но, взглянув на Амиру, почувствовал тепло в груди и прилив сил. — Хотя чего это я? Простите. Мне просто больно от того, что дальше мы пойдём без Зико.
— Нужно всё порешать с полицией и организовать похороны. — Чен держался из последних сил. Казалось, если ветер усилится, то он просто замертво рухнет на землю возле тела любимой. — Я найду в себе силы, — тихо пообещал он. — Я переживу этот страшный нокаут и воплощу твою мечту в реальность, Зико. Я… люблю тебя.
— И на что ты готов ради любви? — внезапно спросила его Сатоко.
Чен обескураженно повернулся к ней:
— О чём ты? Я уже всё сказал.
— Я понимаю, что значит нести тяжёлый крест на душе. Ты прошёл через адские муки, но очистился ли ты от пожирающей тебя скверны? Верю, что ты на пути к этому — по глазам вижу. Сможешь ли ты принять последнее испытание, чтобы стать по-настоящему счастливым?
— Я не понимаю тебя, — замотал головой Чен.
— Сатоко, ты нас пугаешь, — призналась Амира.
— Да, давай-ка без религиозного пафоса, дорогуша, — попросила Найоми, чей мозг не в состоянии был переваривать подобные словесные обороты.
— Думаю, мало кто здесь слышал о заклинании «Воскрешение». — Сатоко подошла к Зико и провела навершием посоха по её груди.
— Наверняка какая-то сказка, — с недоверием поморщился Чен. — Если бы можно было вот так просто воскрешать людей, то врачи остались бы без работы. В разработку новейших лекарств никто бы не вкладывал деньги.
— Разве я сказала, что это просто? — нахмурилась Сатоко. — Не люблю, когда люди заранее делают выводы о том, чего не знают.
— Дедушка говорил, что после смерти душа человека становится частью потока Чи, — рассказала Амира. — Разве можно её вернуть назад в тело?
— Можно, — кивнула Сатоко. — Вот только способны на это единицы архимагов. Я знаю одного такого, но станет ли он помогать, зависит всецело от Чена.
— Ты о Холихарте, верно? — догадался Чен.
— Да. Этот человек может вернуть Зико к жизни. Но должна предупредить: если ты не очистишься до конца от страстей, то умрёшь.
— Что?! — Момо похолодел от страха, будто это было сказано ему.
— Что это значит, Сатоко? — дрожащим голосом спросила Лин. — Кто его убьёт?
— Собственная ложь. — Строгий взгляд жрицы заставил Чена напрячься. — Если ты не честен и не искренен с собою, то ты никогда не сможешь полюбить по-настоящему другого человека. Повторю вопрос: ты готов к последнему и самому сложному испытанию в своей жизни?
Чен подошёл к фонтану, где плавали, как маленькие лодочки, лепестки сакуры, и посмотрел на своё отражение. Веры в слова Сатоко было немного, но он пообещал двигаться дальше. Не ради себя, а ради Зико и остальных. Боится ли он смерти? Нет, ведь пустая жизнь, в которой на пьедестал возложено лишь раздутое эго, ценности не имеет. И если пришла пора предстать перед судом собственной совести и услышать смертный приговор, значит так тому и быть.
— Ты ведь никогда не верил в Бога, верно? — Сатоко встала рядом с Лу и зачерпнула ладонью воду. — На первых занятиях Холихарт сказал мне и другим ученикам: «Мы и всё вокруг нас — это олицетворение Чи, а Чи — не что иное, как божественная энергия. Мы не можем увидеть Бога, но можем почувствовать его в себе». Прислушайся к внутреннему голосу, что прорывается сквозь плотную стену, выстроенную твоими обидами и гордыней. Используй свою боль как трамплин и вознесись, стань сильнее. Так ты отыщешь в себе свет и вернёшь утраченное счастье.
— Сатоко, — обратилась к жрице Айола, — если я правильно поняла позицию духовенства, то боль нам просто необходима, но… — Губы её задрожали, а на лице отразилась глубокая печаль. — Почему страдают и умирают дети? Какие грехи они совершили?
Сатоко лишь тяжело вздохнула, ведь эту тему она неоднократно поднимала в разговоре с высшими санами, но в ответ всегда слышала что-то вроде: «Они расплачиваются за грехи взрослых». Ответить так Айоле она не могла.
— Мы почти год ловили маньяка, похищавшего несовершеннолетних, — продолжила Айола, сжимая кулаки. — Почему этот недочеловек стал палачом для десятков детей? А случай со сгоревшей в Фишбурге школой полгода назад? Из-за халатности пары человек погибло больше сотни школьников. Что на это скажут священники?! Где были клирики?! — Айкава закружилась в вихре эмоций, чем обескуражила друзей, привыкших видеть подругу доброй, спокойной и рассудительной. — Самое ценное сокровище на Гайе — это дети. Они — будущее этой страны, наше продолжение и наше… наше…
Айола стояла возле окна, выходившего на детскую площадку, и наблюдала, как мальчишки и девчонки играют в догоняшки. Она протянула руку и коснулась ладонью стекла, будто мечтала погладить кого-нибудь из них. Скалблайзер обнял её за талию, прижал к себе и нежно коснулся губами щеки, по которой скатывалась слеза.
— Прости меня, дорогой. — Чувствуя крепкие объятия мужа, Айола опустила голову и зарыдала. — Я не заслуживаю тебя. Я не заслуживаю даже жалости!
— Прекрати, — шептал на ухо Скалблайзер. — Ты не виновата в том, что случилось. Я люблю тебя. Мы справимся с этой бедой вместе.
Но его слов не хватало, и чувство вины, как валун, привязанный к ногам, тянуло на самое дно мрачного омута разраставшейся депрессии.
Найоми рванула к Айоле и закрыла ей рот рукой, не дав вырваться ещё более громкому крику.
— Что происходит, Найоми? — напрягся Сазуки. — Что с ней?
— Понимаешь, у неё… — Увидев приближавшихся к площади полицейских, Мидзава сменила тему: — Оу, наши Вотерландские коллеги пожаловали. Прошу нас извинить. — Она тотчас подтащила Айолу к фонтану и на пару секунд окунула её лицо в воду.
Буря эмоций Айкавы утихла, лишь сердце всё ещё стучало в бешеном ритме да глаза ошарашенно смотрели по сторонам.
— Живая? — с улыбкой спросила её Найоми. Айола молча кивнула. — Пойдём беседовать с полицией.
Сатоко поймала лепесток сакуры и зажала его в руке. Какое-то время она стояла неподвижно под обстрелом взглядов друзей, задумчивая, печальная. Она хотела что-то поменять в своей жизни, стать не просто инструментом высших санов духовенства, а помощницей небес, решавшей самостоятельно, как использовать данную ей силу. Но всё, что она сейчас могла, — это подарить надежду Чену, поставив на кон свою репутацию. Если Холихарт откажется помогать и доложит архиепископу о её просьбе, то её изгонят из Вотерланда.
— Стыдно признаться, что я не понимаю некоторых вещей в «Книге времён», но сомневаться в написанном в ней — грешно, — сказала Сатоко, вернувшись из мира дум. — Архимаги не воскрешают не только из-за сложности заклинания. «Смерть — это часть пути. Она заставляет нас не только ценить каждый миг, но думать о вечности, о том, что останется после нас», — процитировала она «Книгу», разжала ладонь и посмотрела на лепесток. — Мы должны ценить родных и близких, ведь в какой-то момент их не станет. Мы должны умело распределять время, отдавая бесценные дни действительно важным вещам. Смерть заставляет нас двигаться по жизненному пути. А если отбросить философию, то нельзя нарушать природный баланс. Без смерти не будет и жизни. — Сатоко дунула на лепесток, он вспорхнул и полетел прочь от площади. — Что касается детской смертности, то в «Книге времён» нет конкретного ответа на этот вопрос. «Люди — семья, что создана великим потоком Чи. Связь их крепка, как цепь, и если пытаться порвать её — можно навлечь на род свой горести». Я думаю так: когда человек начинает слышать лишь своё эго, удовлетворять свои потребности любой ценой, не задумываясь о чувствах других, идти по головам, чтобы вкусить плод власти, он теряет способность любить. А что происходит в семье, где нет любви? Все вокруг страдают. Взрослые погрязли в грехах, забыв, что оставили позади тех, кто в них больше всего нуждается, кто всё ещё верит в свет этого мира и наивно мечтает о чём-то добром и волшебном. Быть может, забирая детские жизни, смерть пытается заставить взрослых задуматься, куда ведёт их бесконечная гонка. Если у детей не будет счастливого детства, у Гайи не будет будущего.
— Это ещё одна причина избавиться от Такеру и достичь острова. — Сазуки крепко взялся за эфес катаны. — До этого момента я особо не задумывался, но теперь, смотря на Амиру и Момо, хочу, чтобы в этой стране у них было будущее.
— И у молодёжи тоже. — Анэ прижалась к плечу любимого и улыбнулась. — Мы продолжим бороться, верно, ребята? — Она оглядела друзей и остановила взгляд на Чене, сидевшем на краю фонтана. — Ты с нами, полумаг?
Чен вскочил на ноги и с серьёзным бесстрашным видом пробил двойку невидимому противнику.
— Простите, но я беру Зико и отправляюсь в Сэндсбург, — заявил он. — Пора стать мужчиной, но не хладнокровным ублюдком, как хотел Блудривер, а тем, кто честен с собой и окружающими и несёт ответственность за свои слова и поступки.
— Я уважаю твоё решение, — кивнул Сазуки, — но должен предупредить, что Сэндсбург находится на севере Великого континента и окружён песками, в которых водятся хищные черви и другие любители человечины.
— Черви? — усмехнулся Момо.
— Он не про тех, которых насаживают на крючок. — Лин двинулась к подростку, скорчив страшную физиономию. — Эти монстры просто огромны! Рты у них круглые и наполнены мелкими зубами, способными перемолоть твои косточки за секунды. — Она попыталась схватить Йошисаду, но он отпрыгнул к лавке.
— Ну спасибо за информацию. — На его лице промелькнул испуг. — Пожалуй, я отменю свой турпоход в Сэндсбург.
— Маленький рыцарь сдрейфил, — съязвила Лин, сделав губы уточкой.
Момо за словом в карман не полез:
— А ты, столичная принцесса, пойдёшь?
У Лин забегали глаза.
— Я?.. Нет. Не переношу жару. Не дай бог тепловой удар хватит.
— Ну, тут всё понятно, — махнул рукой Момо. — С таким здоровьицем надо было дома оставаться.
— Ребята, постойте, — встрял Чен. — Я справлюсь сам. Возьму самого выносливого котори и легко пересеку пустыню.
— Обуздай свою гордость, — осадила его Сатоко. — Пусть многое действительно зависит от тебя, но ты не должен тащить этот крест в одиночку. Я поддержу.
— Отправишься со мной?
— Разумеется, ведь Холихарта знаю только я, да и белая магия при встрече с монстрами тебе точно пригодится.
— Постой-ка, — нахмурился Сазуки. — Ты покинешь Вотерланд?
— Я долгое время мечтала проявить себя как белый маг, и, кажется, этот момент настал, — ответила Сатоко и прижала посох к груди.
— Вы уверены, что вдвоём справитесь? — Сазуки не подавал виду, но беспокоился за друзей.
— Ты в нас не веришь?
— Конечно верю. Хоть я в некоторых вещах с тобой не согласен, всё равно считаю тебя сильным и мудрым человеком. С твоей помощью у Чена точно всё получится.
— Раз мы всё порешали — двигаемся. — Чен взял тело Зико на руки и с лёгкой улыбкой посмотрел на её спокойное, полное умиротворения лицо. — Я обещаю, что сделаю всё, чтобы вернуть тебя.
— Один вопрос, — подняла руку Морриган. — Где мы встретимся?
— В Дарктауне есть классная таверна, — сказала Анэ. — Я останавливалась в ней во время одного из путешествий и даже попала на дискотеку.
— Звучит круто, — обрадовалась Амира. — Мне очень понравился наш вечер в «Мелодии». Хочу ещё потанцевать. Как называется таверна?
— «Рваная шляпа». — ответила Анэ. — Слышали о такой?
— Это точно не третьесортная пивнушка? — наморщила лоб Лин.
— Нет, и туда пустят даже двух обычных студенток из Спейстауна и мальчишку в затёртых шароварах.
— Вау! — наигранно восхитилась Лин. — Я, Морриган и Момо перед тобой в долгу.
Анэ не удержалась и засмеялась:
— Ладно-ладно, не стоит. Мы же друзья.
— Нужно вернуться к нашим котори, — сказал Сазуки. — Вот только идти с мёртвым телом по улицам — не вариант.
— Нас отвезут, — пообещала Сатоко, взглянув на полицейских, полукругом обступивших Айолу и Найоми. — Не забывай, какой пост я занимаю в этом городе. Дай мне пять минут.
***
Накормленные и отдохнувшие котори обрадовались появлению хозяев и встретили их пронзительным чириканьем.
Сатоко вывела свою птицу из загона и помогла Чену водрузить на неё тело Зико. Прибегнув к магии, она создала вокруг покойной прозрачную оболочку.
— Что ты сделала? — насторожился Чен.
— Не бойся, — мягко ответила Сатоко, — это простенькое заклинание убережёт тело от разложения на несколько дней.
— А кто убережёт вас? — волновалась Айола.
— Всевышний, — улыбнулась Сатоко.
— Учитывая, что я до сих пор не встретила свою любовь, помощничек из него так себе, — скуксилась Найоми. — А вот из меня выйдет прекрасный ангел-хранитель. Пустынным зверушкам лучше не высовываться из нор, а не то…
Лихорадочный взгляд Мидзавы, будто уловившей запах запечённой индейки, испугал Чена и Сатоко, но отказываться от её помощи было сродни самоубийству.
— Рассчитываем на тебя, — поклонилась ей Сатоко и взобралась на котори.
— Я так рада, Чен! — Найоми вытянула губы трубочкой и бросилась на Лу, но он вовремя отскочил в сторону, и она впечаталась в стену хлева.
— Поспешим, — коротко бросила Сатоко и взялась за поводья.
— Уже иду, капитан, — пробурчала Найоми, перестав считать звёзды перед глазами.
— Если душа Зико покинет Чистилище до нашей встречи с Холихартом, то мы потеряем её навсегда.
Чена бросило в холод от этих слов.
— В «Книге времён» говорится, что души людей впитывают в себя энергетику окружающего мира, поддаются влиянию сознания, — объяснила Сатоко. — Формируется наше отношение к действительности, совершаются разного рода поступки. Каждое решение, каждый поступок человека сказывается на его душе. Прежде чем душа покойного станет частью потока Чи, она должна пройти путь через Чистилище и предстать перед ками, именующим себя Энмой. С помощью слуг Энма выносит душам справедливые вердикты и отправляет их на очищение в Адские темницы или Райский сад. В первом случае их ожидают болезненные и долгие мучения, во втором — сладкая истома и безмятежность. В конечном же счёте душа становится сгустком энергии, чтобы дарить жизнь чему-то новому.
— Умереть, стать частью потока и зародить новое, возможно, более прекрасное, — подытожила Морриган и вздохнула. — Это даже романтично.
— Не вижу в смерти ничего романтичного. — Лин крепко обняла её сзади, как последнего близкого человека на планете. — Эта сложная и несправедливая жизнь нравилась Зико, и она стремилась получать от неё максимум удовольствия. Я не хочу, чтобы она превратилась в какой-нибудь цветок, пусть и самый красивый. Верните мне подругу. Прошу! — В её глазах заблестели слёзы.
Морриган часто думала о том, зачем живёт. Большинство людей к чему-то упорно стремятся и достигают вершин, а она то витает в облаках после прочтения очередного романа, то выслушивает проблемы матери и тащит на себе большую часть рутинных дел. Её жизнь — это путь в тумане наедине со своими мыслями и чувствами.
— Всё будет хорошо, — тихо прошептала она подруге. — Соберись, нам нужно выезжать.
Пополнив запасы провианта, путешественники попрощались друг с другом. Команду Сазуки ждала мрачная и холодная земля мертвецов, а Чена и девушек — жаркая пустыня с золотистым песком и могучими барханами.
